Через снег

Глава 1

Человек пробирался через пушистый снег, отводя от лица мохнатые хвойные лапы, и те медленно покачивались у него за спиной. Вокруг в небо устремлялись сосны, будто стройные великаны, а между их верхушек завывал ветер, словно далёкий волк.

Дорожный плащ, обрезанный до колен, тащился следом за путником по сугробам, точно шлейф. Лицо обрамлял серый мех капюшона, нижнюю половину скрывал тёплый шарф. Так что случайному взору были доступны лишь светло-карие, почти янтарные глаза, да густые смольные брови, почти скрытые шапкой.

Вот он, наконец, выбрался на открытое место и замер, рассматривая вид с невысокого холма. Перед ним расстилалась снежная степь, по которой скользили вихри позёмки, как танцующие призраки. Отсюда и до следующего возвышения не росло ни единого деревца, даже куста. Лишь гладкие сугробы, будто песчаные барханы, гуляющая позёмка и лютый холод.

Лес обрывался за спиной, огибал равнину справа широким полукругом и забирался на следующий холм, до которого на первый взгляд было рукой подать. Вот только солнце уже садилось, и последние лучи били из-за этого холма, освещая лишь верхушки вековых сосен.

Охотник поневоле залюбовался суровой, но всё же прекрасной картиной. В этих краях почти не было дорог, только основные тракты, расположенные в стороне. Он же нарочно спрямил путь, чтобы сократить время и выйти именно сюда.

Тот холм, увенчанный зубчатой короной из острых скал, был ему знаком. Сразу за ним должно теплиться огнями крупное селение, куда он надеялся попасть до захода солнца. Но немного не рассчитал собственные силы и не учёл короткий день. Да проклятая лыжа сломалась ещё до обеда… Потому ночлег в Ларуне сегодня отменяется.

Жаль, ведь на языке уже ощущался вкус местной оленины, тушёной особым образом… Но о том, чтобы добираться по темноте, превозмогая усталость и трескучий мороз, речи быть не может.

Надо же… Холоду не рад. Успел расслабиться в тепле Антарии, оставшейся на юго-востоке за спиной. Успел привыкнуть к службе при городе Тарте, к охоте за южной нечистью и рейдам по зачистке вдоль побережья. Хотя кажется, и пары лет не прошло с тех пор, как он совершал поход на родину. Или же наоборот, давно не бывал на вершине Павшего Короля, как называли этот холм?

Уже и не вспомнить точно. Зато он помнил, как шёл по каменной спине Короля, будто по обнажённым костям – тогда была оттепель, и снежное одеяло сползло, оставшись складками у подножия. Как вокруг бегал, резвясь, пёс по кличке Баньяр. Подобранный ещё щенком, тот быстро вымахал в зверя, по мощной стати и окрасу которого явно читалась волчья кровь. Когда охотник в последний раз переходил Павшего короля, Баньяр мог легко поставить на его плечи свои передние лапы. Что и пытался проделать, играючи толкая друга то спереди, то со спины…

Рядом выросла косматая тень, по самую грудь утонувшая в рыхлом, рассыпчатом снегу, что ещё не успел слежаться. Холка её пришлась как раз вровень с рукой, и человек невольно потянулся к торчащим ушам, чтобы успокаивающе провести рукой по густому, серому меху…

Да только мех оказался чёрным.

«Тьфу ты» – Опомнился охотник. – «Всё никак не привыкну».

Зверюга, заметив его жест, ощерила белоснежные клыки, способные легко сломать любую кость. Но охотник понял, что это было подобие усмешки, а не агрессия.

-В округе чисто? – Осведомился он. Зверь встряхнулся, освобождая загривок от снега. И усевшись на хвост, принялся неторопливо вычёсываться под нижней челюстью.

Значит, всё спокойно.

-Дойти до людей не успеем. Ищем ночлег в лесу. – Сообщил он и поправил шарф, укутываясь плотнее. Зверюга за спиной недовольно фыркнула и поднявшись, потрусила следом, по оставленной путником колее.

Пока спускались, солнце окончательно скрылось, а равнина всё больше окрашивалась в синие тона. Вот уже и лес слился в тёмную массу, неразличимый в подступающих сумерках. Остались золотиться лишь кончики скал на главе Короля, но и те скоро погаснут. После чего темнота упадет окончательно.

-Разведай, что есть. – Без особой надежды на успех распорядился охотник. Зверь обогнул его, прочертив собственную траншею, и на миг замер с навострёнными ушами, пока ветер развевал смоляную шерсть. Ожил и аккуратными, но длинными прыжками устремился вперёд. Мало-помалу его фигура растворилась в лесу.

Человек продолжал идти по краю равнины, уже прикидывая, как они будут расчищать место от снега, выстраивать вокруг три стены, как придётся ломать ветви на «крышу», а потом сыпать снегом сверху, формируя своеобразную берлогу.

Выспаться там не получится, но подремать в тепле от костра, коротая ночь, вполне возможно. Только грамотно сделать отдушину, чтобы убежище не таяло, да дым уходил наружу.

А вот с провизией, к сожалению, негусто. Хорошо если кроме пары лепёшек осталось вяленое мясо, но охотник не мог вспомнить точно, доели его или нет…

Зверь будто вырос из-под земли, возникнув перед ним буквально в паре шагов. Если хотел напугать, или хотя бы заставить вздрогнуть, то безуспешно. Охотник лишь брови вскинул.

-Так быстро? Что, ничего не нашёл?

На сей раз существо усмехнулось более явно. Склонив лобастую башку, оно старательно прокашлялось и сипло, но вполне разборчиво выговорило:

-Сто-рошш-ка… Ис-бушш-ка.

-Да ладно? – Скептически осведомился человек. – Никак и здесь поселился кто?

Зверь снова фыркнул: «Не веришь?» И развернувшись, пошёл в глубину леса. На сей раз не спеша, чтобы указать дорогу.

По тропе, оставленной его следами, они скоро вышли на просеку, прямую как стрела. Когда-то её оставил огненный камень, упавший с небес. Рана на теле земли ещё не затянулась, и просека была устлана обломками сосен, сейчас укрытых снежным покрывалом.

Нечисть вскочил на упавший сосновый ствол, основание которого возвышалось почти в человеческий рост. И снова усмехнувшись, кивнул носом на другой край просеки, где темнели очертания небольшой избушки на двух толстых пнях.

-А! – Приглядевшись, охотник повеселел. – Избушка на курьих ножках! Я и забыл, что её расположили здесь.

Зверь недоумённо склонил морду, вскинув острые уши.

-Ты не слышал о таких?

Тот медленно качнул головой. Маркус же опустил шарф до подбородка; в чащобе ветер ослаб, и потому казалось теплее. Усмехнулся.

-Тогда думаю, тебе будет интересно.

И не спеша двинулся в ту сторону, осторожно переступая через ямы и неровности, образованные мешаниной некогда переломанных древесных стволов. Зверь соскочил вниз и побрёл следом.

-Ты ведь знаешь, что зимой, когда верхний слой земли промерзает, очень трудно копать? Особенно в этих краях, где тепло приходит лишь на четыре месяца. А люди здесь, как и везде, имеют привычку умирать. И смейся не смейся, трупоеды-зубари здесь тоже не водятся, так что и на них надежды нет.

Охотник едва не поскользнулся на обмёрзшем стволе, но упёршись лыжной палкой, перепрыгнул очередную яму. И продолжил:

-Вот и существует обычай относить умерших от жилья, дабы оградить себя от смертного дыхания. И до весны хоронить их в домовине. То есть в такой вот избушке над землёй, чтобы не забралось лесное зверьё. Стены там крепкие, промазаны глиной изнутри, так что тепло будет храниться хорошо.

Маркус понял, что уже которое время не слышит за собой поступи крупных лап по скрипящему снегу. Остановился и обернулся.

Косматая зверюга стояла там же, где была минутой назад. Вздыбленный загривок щетинился жёсткой шерстью, а глаза были круглыми, как две плошки.

-Ты что? Боишься что ли? – Удивился охотник.

Варлак кашлянул и выдавил:

-Мер-ртве-цы!

Человек усмехнулся и сощурил глаза.

-Поправь меня, если ошибаюсь. Но тебе это, как мне - зайти в подвал с припасами. Подумаешь, немножечко стухли.

Варлак очень не любил, когда его тыкали носом в прошлое. Будучи щенком в стае волкулаков, он действительно делил с ними мясо, не задумываясь. Правда, с тех пор многое изменилось, в частности сам варлак. Но сейчас он даже не сделал попытку огрызнуться или понуриться, а продолжал оторопело таращиться на охотника, как на безумца.

-По-кой-ники! – Прокашлял он, будто его не поняли с первого раза. Но Маркус снисходительно улыбнулся и удобнее перехватил палку, что ему была сейчас как посох.

-Не дури, Браш. Всяко лучше, чем на голом снегу.

Скоро хруст за спиной возобновился, но был не таким уверенным. Дойдя до избушки, охотник поднял руку и постучал в глухую бревенчатую стену.

-Избушка-избушка! Повернись к лесу задом, а ко мне передом!

Строение оставалось молчаливым и не подвижным.

-Видать, не дома сейчас Баба Смерть. – Пожал плечами Маркус. Варлаку не понравилась шутка, и он глухо рыкнул, сверкнув багрянцем в зрачках. Охотник на это хмыкнул и пошёл вдоль стены. Со стороны просеки задувал ветер, и почти вся изба с этого краю была заметена до середины, так что снег доходил ему выше пояса.

Дверь и вправду оказалась со стороны леса. Варлак поневоле вспомнил домики лесничих на севере и востоке Антарии, где спасаясь от половодья, их тоже строили на сваях, с приставной лестницей. Зверь недоверчиво наблюдал за тем, как охотник поднимается по такой же лестнице. Отбивает ножом наледь, покрывшую косяк, и дёргает на себя ручку.

Дверь распахнулась, выпустив наружу мрак и запах сырости. Варлак хотел вздохнуть, не услышав других запахов, но тут Маркус зажёг светоч, которым ранее не хотел привлекать внимания. И свет выхватил из темноты очертания ног в расшитых сапожках, которые подошвами смотрели наружу. За ними виднелись очертания другого, более крупного тела, завернутого в длиннополую рыжую шубу.

Охотник склонил голову, проговорив про себя какую-то мантру. Похоже было, будто он просит разрешения на вторжение. И ничем другим не проявив беспокойства, вошёл внутрь.

-Сказали, тут всем места хватит! Заходи. И дверь прикрой, а то хозяев продует. – Распорядился он. Свет вместе с ним переместился, заплясав на брёвнах противоположной стены.

Варлак недовольно чихнул в ответ и скрутился в снегу, спрятав морду между лап. Внутрь избы, до ушей охотника не донеслось прочих звуков, вроде хруста и короткого скуления – всё заглушил не унимающийся ветер.

Но вот парой минут спустя заскрипели ступени.

На порог ступил человек, одетый не по погоде легко: только штаны, да стёганая куртка. Ни шапки, ни рукавиц на нём не было, как и ботинок: парень оказался босым.

***

-Двери! – Сурово напомнил охотник. Браш шмыгнул носом и с силой захлопнул дверь, плотно втиснув её в дверной проем.

-Обувь дай. – Хрипло сказал он и прошлёпал в дальний угол. Маркус нагнулся над заплечной сумой и передал варлаку пару зимних сапог. Тот уселся на пол и быстро натянул тёплые носки, спрятанные в голенищах. Обхватил руками, согревая чувствительные ступни, а взгляд жёлтых глаз не отрывался от чинно возлежащих покойников.

-Бред какой-то. – С чувством сказал он. – Прям даже и не знаю, охранным знаком себя осенить?

-Не рискуй. – Посоветовал Маркус, доламывая собственную лыжню на дрова. – А то зашипишь да испаришься.

-Очень смешно. – Буркнул под нос перевёртыш, но взгляд отвёл. Решил, что шнуровка на сапогах более достойна внимания.

Маркус тем временем соорудил из обломков горку, и плеснул на неё огненного эликсира. Добавился ещё один источник света; зеленоватое пламя, не требующее подпитки, а лишь опоры. Чистая алхимия, жаль только, что тепла дает меньше, чем настоящий огонь.

-Так недолго и темноты забояться. Ты смотри, они страх-то чувствуют.

-Да иди ты! – Огрызнулся перевёртыш. - Ничего я не боюсь. Просто неуютно.

Охотник плеснул в кружки содержимое фляги, сыпанул специй, разбавил остатками морса и прихваченным с улицы снегом. Бросил в каждую по белому камушку, похожему на кусковой сахар. Вещество вступило в реакцию, зашипело и въелось в снег. Содержимое кружек быстро растаяло, над ними заколыхался пар.

Маркус протянул спутнику импровизированный ягодник.

-Кто из нас вообще тут нечисть? – Поинтересовался он. – Ты только глянь, какие приятные люди. А ты своими суевериями обидеть их норовишь.

Браш пробулькал что-то невнятное, снова покосившись в сторону «приятных людей». Почему-то напрягало отсутствие окон, вообще хоть каких-то отверстий кроме двери. Но если и дальше обращать внимание на нежеланных соседей, то этот умник вконец разойдётся.

Однако согрев горло, перевёртыш счёл нужным добавить:

-На кладбищах плохой воздух. - Его голос остался прежним, низким и хриплым. - И здесь тоже такой. Не трупный. Просто… Плохой.

-Некроманты другого мнения. – Заметил Маркус, и опрокинув кружку, прикончил остатки. От питья блаженное тепло растеклось по телу, добралось до кончиков пальцев и принесло с собой волну расслабления.

Он отставил пустую кружку в сторону и прихватив дорожное одеяло, с облегчением улёгся на него, добавив:

-Нам с тобой тут не зимовать, а только ночь провести. Так что не надумывай. Бери одеяло и представь, что ты в гостях.

Охотник заложил руки за голову и прикрыв глаза, кажется, сразу погрузился в сон.

Варлак уже привык к тому, что этот тип может заснуть где и когда угодно, лишь бы дали ноги протянуть. Смирившись с тем, что деваться некуда, он последовал примеру и укутавшись в шерстяное одеяло, прислонился к стене и сомкнул веки.

За толстыми законопаченными стенами угрюмо завывал ветер, скрёб по крыше колючими еловыми лапами. Снегопад прекратился ещё в обед, но ветер срывал упавшие снежинки, словно пригоршни белого песка, и заметал, затирал все следы.

В такую непогоду даже нежить и нечисть сидит по норам, не желая морозить носы. Даже упыри в холоде становятся медлительными, почти беспомощными, потому их вовсе нет на севере. Стало быть, они тут в безопасности.

Маркус и правда уснул моментально, попросту приказав себе отрешиться от мыслей. Он редко видел сны, но сегодня его снова посетил Баньяр, радостно скачущий кругом по весеннему лесу и с азартом утыкающийся носом в землю. Здесь добродушный пёс ещё был жив, здоров, и не знал, что через год ему предстоит спасти хозяина ценой собственной жизни. Сознание охотника следовало за серым другом по склону горы, будто в теле птицы, а над тайгой светило яркое, но такое далёкое солнце…

…А вот Брашу не спалось.

Он пытался хотя бы задремать, но что-то заставляло каждую минуту открывать глаза и бдительно проверять, всё ли на своих местах.

Он рассеянно глядел на усопшую девушку, чьи руки, сложенные на груди, держали тонкие веточки лиственницы с красными шишечками. Чем не букет? Он отметил про себя и богатый кафтан, подбитый мехом, и полушубок из рысьего меха, укутывающий её плечи. А там что, запасная шапка?

У другого бока покойницы свернулся клубок бурого меха, в котором можно было опознать и крупную кошку, и небольшую собаку. А может, у северян и куницы бывают домашними животными?.. Похоже, эта так сказать, кошка, разделила судьбу хозяйки. Вот мило-то, если похоронить животное рядом с собой было волей усопшей.

За девчонкой и кошкой, у самой стены, лежал мужчина среднего возраста. Очевидно, его принесли первым. Укутали в длинную шубу и заботливо оставили шапку, надвинув отчего-то на самые глаза. Чтобы не замёрз, что ли? Сейчас в тени сразу и не поймёшь, открыты его глаза или нет.

Да глупости, конечно закрыты.

Браш по-прежнему не слышал запаха от этих тел, хотя в избушке стало заметно теплее. Надо было уточнить у Маркуса, может их ещё и бальзамируют… А, неважно! Несколько часов до утра. Утром встанет солнце, встанет Маркус, и они смогут уйти отсюда. Лишь несколько часов…

Он снова смежил веки и отвернул лицо в сторону. Еле слышный гул алхимического пламени навевал уюта, а волны тепла расслабляли. Ночи здесь длинные. Нужно поспать…

Еле слышный шорох заставил его резко развернуться, навострив уши. Глаза перевёртыша заблестели, отражая свет, и напряжённо уставились на девушку.

Показалось?

Покойница оставалась такой же неподвижной, с умиротворенным выражением застывшего лица. Именно так, прикрыв глаза, девушки наслаждаются ароматом цветов, склоняясь к ним. Правда, эта красотуля глаз уже не откроет.

И ну её к бесам!

Поёрзав на месте, он устроился так, чтобы оставаться лицом к усопшим. То, что между ним и ними лежал спящий Маркус, как-то не очень успокаивало.

Да что за шхар!? Варлак готов был поклясться, что в той стороне что-то шевельнулось. Неужто у страха глаза настолько велики? Стыдоба…

Браш не то чтобы боялся мертвецов. Но места захоронений внушали опаску. Возможно, чувствительный к магии и всякой чертовщине, варлак распознавал тёмные эманации. Может, разделял страх людей, дремучих селян, с которыми учился общению уже после ухода из стаи. Может, помнил страх бывших соплеменников: у волкулаков падаль была под запретом.

Если постараться точно описать, что исходит от покойников, варлак сказал бы: «Затхлая жуть». Именно она не давала ему покоя.

Да ещё клятый огонь! Отдающий в зелёный цвет, он создавал на стенах, телах и лицах покойников безумную игру света и тени. Может, это они шевелятся, а может, их облепили змеи клубком…

Браш выдохнул и упрямо прикрыл глаза, убеждая себя: дурак, тут нет ничего страшного. Нашёл кого бояться. Это тебя должны бояться! Тобой детишек пугают, да адептов в Магике, а ты как щенок дрожишь в углу, позорище!

Пристыдив самого себя, варлак наконец, смог отвернуться и задремать. Усталость понемногу брала своё. Усталости было плевать на таящиеся в глубине страхи. Измотанное долгим переходом и холодом тело требовало отдыха, не обращая внимания на завывания далёкого ветра, неудобное положение у стены, на прерывистое дыхание охотника и скрежетание чьих-то ногтей по полу…

Браш подскочил на месте, звучно клацнув зубами на невидимую опасность. Что за лихо? Опять показалось!?

Всё было по-прежнему.

Маркус беспокойно ворочается, вот в чём дело. Шевельнул ногой наверное, а подошва сапога поскребла по полу. Всего-то и дела. Мертвецы лежат неподвижно. Мужик так и остается под своей шубой. Девушка так и держит букетик из лиственницы, бессмысленно глядя в потоло… Чего!?

Опять огонь. Просто огонь… Показалось на миг, что она открыла глаза.

Брашу вдруг очень захотелось взять одеяло и набросить на них. Пусть без него придётся зябко, зато не будет видно безжизненных лиц. А чужой взгляд не будет ощущаться всем телом, когда он снова закроет глаза.

Но покосившись на охотника, перевёртыш передумал. Ещё не хватало выставить себя дремучим, суеверным идиотом. Тоже мне, деревенщина – наверняка скажет этот умник, имеющий какое-то там образование. Из леса мол, вылез, а разуму не научился.

«Просто посижу до утра». – Решил он. – «Одну ночку-то нетрудно дежурить, а отосплюсь в другом месте».

Он закатил рукав и чтобы занять себя, стал изучать замысловатую гравировку на металлическом браслете, что обнял запястье плотным кольцом. Даже при смене облика он никуда не девался, оставаясь на правой лапе, даром что размер нужно менять.

Снять его невозможно. Браш как-то пытался, чисто из любопытства. А для любого охотника – это маяк. Если перевертыш не оправдает шаткого доверия, не станет соблюдать клятвы, в общем, если сорвётся – то испытательный период закончится. Никто не вступится. И орден охотников откроет на него облаву.

Варлак со вздохом закатал рукав обратно. Что ж, под присмотром тоже неплохо. Куда глаза глядят, не пойдёшь – зато и в обиду не дадут.

«И ночевать невесть где пригласят» - издевательски напомнили внутренние страхи. Браш затряс головой, пытаясь заглушить их.

«Так, хватит забивать дурью голову. Просто сиди и терпи. Половина ночи, поди, уже прошла».

Он уткнул подбородок в подтянутые колени, вздохнул. Не прошло и пары ударов сердца, как глаза стали поневоле закрываться. Снова накатывала усталость, наползая со спины. Коварной змеёй нашептывала в ухо, что никакой опасности нет, можно расслабиться…

В этот момент покойница отчётливо дёрнулась.

***

Варлак подскочил с воплем, перетёкшим в горловое рычание. Челюсти заныли, обросли волчьими зубами, а зрачки расползлись на всю радужку.

Охотник вмиг оказался сидящим, с кинжалом в левой руке. Метнув взгляд на Браша, он развернулся к мертвецам, обнаружив их такими же неподвижными и безжизненными, как камни.

-Какого шхура!? – Взъярился Маркус. – Тебе что за вожжа под хвост попала!?

Варлак переводил растерянный взгляд то на него, то на мёртвую девушку. Та, паскуда такая, лежала себе, как ни в чём ни бывало.

-Она шевелилась! – Уверенно заявил он. – Шевелилась, я видел!

Такое заявление для охотника – повод задуматься. Маркус потянулся к мечу на поясе и медленно вытащил из ножен. В присутствии Браша гравировка у рукояти уже светилась алым, почуяв нечисть. Но пульсация учащалась только в непосредственной близости. Так что пристально следя за мёртвыми, охотник поднес клинок к ним, задержав над самым лицом покойницы.

Свет горел спокойно.

Охотник поджал губы и метнул в спутника взгляд, далёкий от благостного.

-Я видел… - Безнадёжно повторил Браш. Но он уже и сам себе не верил.

Маркус молча подтянул к себе сумку и зарылся в её содержимое. На свет появился ещё один тёмный пузырёк с закупоренным горлышком. Охотник без слов вытащил пробку и вылил в кружку едва ли не половину. Убрал пузырёк и решительно протянул кружку.

-Успокоительное. – Твёрдо ответил он на немой вопрос варлака. Тот, чувствуя себя пристыженным, без возражений выпил снадобье.

-Спать! – Приказал Маркус. А сам сел, оставив обнажённый меч на коленях, и растёр ладонями лицо.

Обиженно сопящий варлак выполнил указание, опустившись боком на пол и прижался спиной к стене. Вздохнул и в который раз за ночь приказал себе успокоиться.

Хотя сейчас, при охотнике стало не так тревожно. Маркус, судя по всему, внезапным пробуждением согнал с себя сон. Отчего теперь с хмурым лицом достал кожаные полоски, мазь, и стал полировать клинок. Гравировка словно угли, переливалась алым и оранжевым. Хоть какой-то источник света помимо зелёного.

Варлак заподозрил, что охотник решил проследить за тем, чтобы его подопечный уж точно заснул. Что ж, при нём уже легче.

Он бросил последний взгляд на девушку. Интересно, а веточки в её руках и раньше так забавно торчали, как оленьи рожки? Разве они не были плотно прижаты?.. А, неважно. Опять мерещится. Надо спать. Спать…

Снадобье подействовало не хуже заклинаний. В отличие от магии, для зелий варлаки были уязвимы. Потому уже скоро перевёртыш лежал в глубоком сне. Правда, в отличие от спутника, ему снились далеко не приятные вещи. Удавка, захлёстнутая на шее, неспособность дышать, паника и беспомощность… угрожающие огни факелов, которые меркли перед глазами. И какой-то противник, навалившийся сверху на грудь…

***

Маркус проснулся от пронзительного холода стелющегося по полу. Недовольно вздохнул, приходя в себя: похоже, костёр отчего-то погас. Но открыв глаза, он тут же рывком сел.

Огонь продолжал плясать на обломках лыжни. А вот двери вдруг оказались настежь распахнуты, и за порогом притаилась темнота.

Охотник оглянулся на покойников, ожидая от них чего угодно. Но уж точно не обнаружить в том положении, что и раньше!

Что за леший?

Обернулся на подопечного и выругавшись, мигом оказался на ногах.

-Шхарову мать!!

Первым делом он всё же метнулся к двери и накрепко захлопнул. А потом присел рядом с бессознательным варлаком, быстро проверил пульс и принялся трепать его за плечи.

-Браш, твою кочергу, очнись! Чтоб тебя!

Бледное лицо перевёртыша, как у той покойницы, оставалось неподвижным. Голова от рывков моталась из стороны в сторону, разметав по полу нестриженые вихры.

-Вот зараза. – С досадой заключил охотник, заметив рану на его шее. Две небольшие ранки, будто от змеиных зубов, в окружении синюшной кожи. – Сучья тварь…

Варлак смог прийти в себя только после размашистой пощёчины, от которой его чуть не влепило ухом в стену.

-А-а… - Запротестовал он, и попытался вяло отмахнуться. На что Маркус подумал-подумал, и повторил удар.

-Твою ж мать! – Наконец, варлак разлепил веки и уставился сквозь него растерянным взглядом. – Ястреб, ты чего!?

Ну, раз вспомнил его кличку, значит приходит в себя.

-Того. – Охотник отпустил его воротник и полез рукой во внутренний карман куртки, где спряталась фляжка с гномьим самогоном, на смородине. Согревала такая жидкость не хуже горячей ванны. Открыл и сунул Брашу под нос.

Тот придирчиво принюхался.

-Это чего?

-Тебе зубы ножом разжать, или сам справишься? – С деланным участием озаботился Маркус. Варлак пробурчал что-то, и с трудом поднявшись на локте, слабой рукой взял фляжку. Даже горлышко сразу не смог пристроить, звучно врезав себе по зубам.

Наконец, после нескольких глотков до него дошло, что крупная дрожь в руках и слабость во всём теле – как-то нетипично для пробуждения.

-А какого… - Недоумённо пробормотал он. И обмяк на полу. – Что за дурнина!?

-Тебя цапнули за шею и похоже, пили кровь.

Варлак осмысливал его слова. А потом злорадно блеснул зрачками, отразившими свет, и стал подниматься в попытке сесть.

-А я же говорил! Нет, ну я же говорил!! И вправду шевелилась, курва!

Маркус досадливо поджал губы, но кивнул на покойников.

-Это не они.

Варлак присмотрелся и в замешательстве понял, что клятые мертвецы продолжают лежать на своих местах.

-А кто тогда, если больше некому?

-Дверь была открыта. Похоже, кто-то пришёл снаружи. Кто-то вроде вурдалака. Они разумны, если помнишь, и без труда попадают в жильё без хозяев, где не нужно приглашения.

Варлак недоверчиво принюхался, для чего ему пришлось податься вперёд. Упёрся рукой в угол и помотал головой.

-Ничего нового не слышу. Никакого запаха. – Он чихнул. – А тебя часом, недавно кровосос не кусал?

Охотник аж в лице переменился, чуть не выронив одеяло.

-Да типун тебе на язык! – Рявкнул он, и неосознанно проверил карман с противоядиями.

-Да я шучу… Короче, как я понял, для тебя нашлась работа?

-Это точно. – Кивнул Маркус, сворачивая плащи в рулон. Спрятал во вторую сумку и принялся за обувь. Пока он затягивал ослабленную на ночь шнуровку, варлак с неприязнью косился на тела у дальней стены. Отлёживаются себе, все из себя невинные да безобидные. У, сколько нервов ему попортили…

-А где кошка? – Удивился он, заметив отсутствие меха под локтем покойницы.

Охотник озадаченно замер с шапкой в руках. Обернулся на мертвецов.

-Какая ещё кошка?

-Ну… рядом с ней лежала кошка. Или другое животное. Я ещё подумал, что вместе с хозяйкой похоронили. Ну – Он издал смешок. – Как с тем князем, про которого ты рассказывал, перехоронили всех жён.

-Да никто здесь так не делает. – Поморщился спутник и подошёл к телу. Склонился над ним и аккуратно, обнажённым кинжалом отвёл полушубок в сторону.

-Паскуда… - Пробормотал он. И добавил уже громче. – Бок обгрызен до самых рёбер. И поедено нутро.

-Чего!? – Варлак содрогнулся. Какая мерзость!!

Охотник, за что ему спасибо, и на миг не подумал, что это варлак постарался.

-Вот от чего она дёргалась. – Заключил Маркус и обернулся на дверь.

Браш продолжал сидеть в углу, переваривая эту мысль.

-Мы когда пришли, всю дверь льдом затянуло. Выходит, её уже пару недель как кто-то ел?

Охотник покачал головой и пока что спрятал оружие.

-Вспомни как было. Я внутрь вошёл и на радостях стал обустраиваться. Сумку развязывать. Ты за порогом перекидывался. А дверь всё это время открыта была. Вот он и пролез внутрь, и между покойниками спрятался.

-И никто из нас не почуял!?

-Ты-то как раз почуял. – С досадой признал Маркус. – А я дурень, не догадался ещё раз, после закрытой двери, проверить тела.

-А меч…

-Меч он обманул. Говорят, они такое проделывают, особенно когда хватает сил. А мы ему как раз открыли кормушку…

-Да кому «ему»!?

-Это люминор. – Маркус пожевал губами и пояснил. – Небольшая тварь, как раз с крупную кошку, но более всего похожа на летучую мышь. Умная и хитрая как бес, даже человечью речь понимает. И самое пакостное – владеет магией, которой может путать дорогу или зажигать огоньки, заманивать жертву.

-Иначе говоря, заведун. – Понял варлак.

-Да. В общем, существо определили. Давай собираться. Определю тебя в Ларуну, сам передохну и вернусь. Кроме нас тут дураков не ходит, так что спешить не обязательно.

-Чего я там, в той Ларуне делать буду? – Попытался капризничать варлак. Но охотник был непреклонен.

-Сил набираться. Этот уродец из тебя много крови выпил, тебе ли сейчас бегать по сугробам.

-Ничё, я отходчивый! – Нахально заявил Браш. Охотник не стал продолжать спор, только фыркнул.

***

Небо стало понемногу светать. Но в лесу ещё притаилась тьма, окутавшая дальние деревья. Воздух промерз больше прежнего, так что варлак поспешил прикрыть воротником чувствительный нос.

-На двух ногах пойдёшь? – Усомнился Маркус. Браш, стоя на пороге и глядя вниз, на далёкую землю, пошатнулся и потряс головой.

-Перекидываться тяжело. Пока так попробую. – Он стал осторожно спускаться.

Зная, что предлагать помощь бесполезно, охотник смотрел по сторонам, зорко выглядывая малейшее движение среди ветвей. Но вокруг всё застыло, будто замерз весь мир.

Снег на просеке чуть размело, нанеся сугробы по краю, и пробираться было не так трудно, нежели вчера. Варлак тащился за охотником, угрюмо глядя под ноги и не в силах отделаться от свербежа в ушах. Чувствительность что ли, повысилась? Его спутник, как и любой охотник без способностей к магии, таскал с собой множество амулетов для помощи в работе. Вот варлаку их и слышно…

Просека всё не кончалась, а перевёртыш устал уже считать собственные шаги, как вдруг едва не налетел на спину внезапно вставшего Маркуса. Поднял глаза и выглянув из-за его плеча, понял причину.

Невесть как, но треклятая домовина снова возвышалась перед ними.

-Чур меня. – Мрачно сплюнул варлак. – То-то думаю, волшбой потянуло!

Маркус медленно обвёл взглядом верхушки деревьев.

-Ты гляди… - Протянул он. - Не хочет отпускать нас, поганец.

Как по команде, разом, в деревьях вспыхнули полчища голубых огоньков, танцующих в воздухе. Оглядываясь, варлак понял, что они окружили со всех сторон, будто собрались водить хоровод. А ещё, прекратив вертеть головой понял, что избушка опять пропала, будто провалилась сквозь землю. Как и просека.

Морок! Тварь завела их в самую чащу!

Он тихо рявкнул в сторону, заметив, что иные огоньки движутся попарно, припадая к земле как глаза. Маркус предостерегающе поднял руку.

-Это он чарует. Сбивает с толку. Не нервничай.

-И куда идти? – Недовольный варлак оглядывался, обхватив себя руками. Нечисть нечистью, а на таком морозе он стал подмерзать. Ещё немного, и зубы начнут отстукивать.

-Да никуда. Придется с ним сейчас разобраться, иначе до заката проплутаем. – Постановил Маркус и сбросил сумки с плеча, пристроив у толстой коряги. Похлопал по карманам и достал небольшую свистульку. Спрятал в ладонях, сложенных хитрым образом, и поднеся к губам, выдул звонкий, пронзительный свист.

Справа, гораздо громче отозвались таким же свистом, перешедшим в частое беличье цоканье.

-Это я его на бой вызываю. А то поди найди, если спрячется. – Пояснил охотник и обнажил оружие.

Браш продолжал смотреть по сторонам, развернувшись спиной к спине охотника, но не видел никакого движения. Однако кругом вдруг стал подниматься ветер. С ближнего сугроба брызнуло снежной пылью, запорошив глаза. Варлак быстро протер их зябнущей ладонью и поморгав, увидел, как на них несётся сплошная снежная круговерть, будто сошедшая с гор лавина.

-Шхар! – Только и успел он выругаться, после чего лицо залепила пурга. - Леший что ли, этой твари помогает??

Ответа не было и оглянувшись, он понял, что не видит и не слышит охотника.

-Маркус!

Звук унесло ветром, спрятало в снегу. Варлак дёрнулся в сторону, где должен был остаться охотник. Опасность порошила со всех сторон, а тут ещё потеряться не хватало! Перепрыгнул через упавшее дерево, споткнулся и упал руками в снег. Под ним хрустнуло, и варлак с задушенным воплем провалился между стволами в яму.

Вьюга потихоньку укладывалась, угасая так же резко, как и поднялась.

Из провала резко, вцепившись когтями в древесину, выбрался здоровенный чёрный волк, тяжелее человека раза в полтора. Пошатываясь на слабых лапах, замер и поднял уши, настороженно ловя звуки.

Слабеющий ветер донёс до него отголосок зова.

-…аш!

Варлак выпрыгнул из снега, едва не провалился снова, и коротко заскулив, потащился в ту сторону, пропарывая борозду между сугробами. Уши плотно прижаты к голове, глаза ловят движение странных теней в чащобе, а лапы осторожно пробуют на крепость каждый шаг, опасаясь снова угодить в старую медвежью берлогу.

Из-под снега вырвалась мёртвая рука, сухая и скрюченная, и едва не вцепилась в глаза. Браш отскочил, сев на хвост и раздраженно рявкнул на ветку от колючего куста, торчащую из сугроба.

Снова донёсся дальний зов. Зверь встал и заторопился в ту сторону. Захрустел снегом, сминая его лапами, снова утонул по самую морду…

И извернувшись как змея, резко клацнул зубами, перехватив пикирующую тварь за крыло, будто крупную ворону.

На зубах хрустнули тонкие косточки. Заверещавшая тварь качнулась на крыле, как на тряпке. От рывка не успела достать его морду, и отброшенная в сторону, улетела в сугроб. Злорадно оскалившийся варлак прыгнул следом, растопырив когтистые лапы.

Заведун выпрыгнул оттуда, как бесёнок из шкатулки с пружиной. Правда, улететь не смог, а только зацепился целым крылом за древесную кору и развернувшись вниз к противнику, раззявил пасть. И завопил во всю силу, на грани слышимости человеческого уха.

Голову пронзило болью, как раскалённой кочергкой. Варлак заскулил в унисон, зарываясь мордой в снег чтобы спасти уши, и задрожал весь, до кончика хвоста.

Но концерт оказался недолгим. В тело люминора с коротким хрустом впился метательный нож. Охотник выскочил из-за упавших деревьев, перепрыгнул берлогу и понёсся в их сторону.

Браш вытащил морду наружу, и тут обозлённая, раненная тварь спрыгнула сверху и осатанело вцепилась в чувствительный нос.

Как давно он так не визжал! Будто рехнувшись, варлак заметался по поляне, заскакал как лошадь, мотая головой, чем лишь мешал охотнику. Заведун от этих рывков только крепче вцеплялся в плоть, уже разодрав кожу на челюстях. Уцелевшее крыло на миг оторвалось от носа чтобы впиться в глаза и ослепить зверюгу.

Варлак успел извернуться и со всего маху ударить паразитом о ближайшее дерево.

Хватка заметно ослабла. Со следующим рывком когти выскользнули из ран, и маленькое тело распласталось на снегу. Был он ещё жив, нет – варлаку было всё равно. Где там Маркус, рядом-не рядом – вообще плевать.

Разозлённый от боли перевёртыш смог наконец вцепиться во врага и минут пять трепал его, заляпывая всё вокруг и его, и своей кровью. Мало-помалу до него стал доноситься голос Маркуса, и варлак сплюнул ошметки в снег. После чего кашлянул, заскулил и стал тереть нос лапой, пытаясь достать оттуда застрявший обломок вражеского зуба.

-Браш, успокойся. Всё нормально. – Охотник стоял в паре шагов, уперев руки в колени, и спокойно звал его. – Нос болит? Э-э, братец, иди-ка сюда. Ну, иди сюда!

Варлак так и прополз эти пару шагов полубоком, больным носом в холодном снегу. Охотник аккуратно перевернул его морду, чтобы разглядеть раны, и успокаивающе погладил по голове, нащупывая зуб.

-Немного потерпи… Всё! Всё, успокаивайся. Давай, поднимайся уже, симулянт.

Варлак перевернулся, встал на ноги и исподлобья уставился на него с возмущением. «Я тебе не собака!» - так и читалось в глазах. Охотник засмеялся.

-И что, тебе помочь теперь нельзя? – Встал с колен и отряхнул одежду. – Давай уж пошли отсюда.

Пока Маркус отыскивал свой нож, Браш стоял с мрачно опущенной головой, то и дело слизывая капающую с морды кровь. Слабость никуда не делась, но сумев перекинуться, он почувствовал себя чуть лучше.

-Это выходит, если ты обратишься, то окажешься с набитой мордой? – Полюбопытствовал охотник. Варлак напоследок отёр нос о сугроб и повернулся.

-Ка-кая-то кошш-ка! Мел-кая! Мерз-ская!

-Э нет, люминор не кошка. – Маркус покосился на остатки упомянутого и вздохнул, направляясь в сторону просеки. – Мелкий-то мелкий, а знал бы ты, сколько народу погубили его собратья.

Перевёртыш недоверчиво молчал.

-Не веришь? А я знаю. Уже видел. Как заводится в лесу такая «кошка» и всё, тот становится гиблым. Ведь не только огоньками обманывает, стервец. Подход к каждому находит… Так что не переживай. Мы знатную тварь убили. Хочешь, ковырни себе коготок на память.

Браш мрачно фыркнул кровью на снег.

-Хва-тит с меня!

Но успокоившись, побрёл за Маркусом.

Охотник, выбравшись на просеку, жестом попрощался с домовиной. И не оглядываясь, пошёл в сторону холма. Солнце понемногу расчищало себе дорогу на небосводе, над головой уже порядком посветлело, а на вершине Короля засияли верхние зубцы. Лес сбрасывал с себя оковы сна. Даже сосны казалось, расправляли руки-ветви, поёживаясь и сбрасывая с них снеговые шапки.

Разгорался рассвет.

А бредущий за охотником варлак принюхивался к сумке и размышлял, не спросить ли про запас вяленого мяса?