Через Дождевой Лес

Глава 1

- И чтобы никогда тебя паскудника я не видел! - прогремел хозяйский бас, из распахнутого окна вылетела пара сильно поношенных грубых башмаков. По траектории полета башмаков можно было понять, что ими целились в тощего босоногого подростка стоявшего за воротами дома.

Двенадцатилетний Егорий в разорванной, закапанной кровью спереди полотняной рубахе, подобрал упавшие башмаки, прижал их к груди и припустил прочь от дома. Он бежал, захлебываясь слезами, на ходу утираясь рукавом, по пыльной улице, обрамленной глухими деревянными заборами, из-за которых торчали добротные дома с мелкими оконцами. Мальчик повернул в узкий проулок, созданный стенами домов, перевел дыхание, и оглянулся назад. Шестнадцатилетний сын хозяина Филипп, ухмыляясь быстро шел по направлению к беглецу.

- А ну стой, гаденыш!

Сердце Егория заколотилось, он всхлипнул от ужаса и помчался со всех своих сил, ныряя в переулки, срезая путь по чужим огородам, в сторону оврага густо заросшему деревьями и кустами.

Когда-то овраг был руслом медленной реки с высокими глинистыми берегами, но со временем река обмелела, русло высохло, затянулось сначала травой, затем кустами шиповника, зеленой порослью ивняка и бузины и стало пристанищем для птиц да мелких зверей.

Спустившись по незаметной тропинке на дно оврага, мальчик проскользнул в узкое пространство между двух высоких ив, ловко взобрался по стволу следующего дерева, нырнул в неприметную пещеру в стене оврага, и замер, стараясь восстановить сбившееся дыхание.

Он открыл это место случайно, когда в очередной раз прятался от преследовавших его мальчишек, и сразу оценил его преимущества. Пещера являлась естественным углублением и была невидима для других, благодаря плотному шатру из ивовых ветвей. Тесная для взрослого человека, она была вполне достаточна по размеру для убежища двенадцатилетнего худого парнишки.

В ней находились два составленных рядом ящика, кое как прикрытые тряпками да деревянная коробка с сокровищами: желтая костяная пуговица, помятая солдатская фляжка, а также нитка бус, где вместо бусин были нанизаны грязно голубые камешки, единственное что осталось от матери, которую он не помнил.

Егорий расправил у входа ивовые ветви, которые тут же образовали плотную стену зелени и лёг на топчан, поджав колени к тощему животу. Нет ему места больше у Пантелеймона, нет места нигде на всем свете. Егорий утер вновь подступившие слезы горечи, вытер набухший нос. В голове проносились моменты сегодняшнего печального события.

Обычно, с самого утра Егорий носился в подсобные помещения по приказаниям повара, натирал медные ручки в комнатах, чистил всем домочадцам обувь а вечером падал без сил на лавку, служившей ему постелью. Подростки Стефан и Филипп с удовольствием пользовались свободой действия по отношению к мальчику, тычки, щипки, и побои доставались Егорию с малолетства.

Но, этим утром, Егорий проснулся от хлесткого удара по лицу. Над ним стоял и орал хозяин Пантелеймон. Красная шея напрягалась, глаза лезли из орбит:

- Паршивое отродье! Вор, да ты заработал хоть одну монету в своей подлой жизни!

На худенькое тело обрушились тяжелые кулаки, Егорий скорчившись, прикрыл голову и неподвижно лежал, вздрагивая от боли и надеясь, что сейчас это кончится. Устав, Пантелеймон, выволок мальчика из дома за волосы и пнул с крыльца, зашел в дом, гневно раздувая ноздри, с желанием выкинуть весь скарб наглеца, но скарба не нашлось, кроме пары сношенных башмаков, которые Пантелeймон вышвырнул вслед мальчику.

Пантелеймон являлся уважаемым и состоятельным горожанином в Чистоводье. Это был высокий грузный купец с темно-шёрстной круглой головой, вросшей в плечи. Лицо с резкими чертами, быстро наливалось кровью, если что-то шло наперекор его планам. Он держал два магазина, где торговал всякой всячиной, от шляпных булавок, до конской сбруи.

От жены Камиллы, такой же высокой и толстой, у Пантелеймона росло два сына в точности, повторявшие внешность отца. Старший сын Стефан восемнадцати лет, уже работал в одном из отцовских магазинов, приглаживал помадой темные волосы на круглой голове, и вовсю любезничал с заглянувшими за покупками барышнями.

Второй сын Филипп шестнадцати лет от роду, в магазине работать не любил, барышнями интересовался, но всегда чересчур напористо, хватая их за разные места, так что отец после очередной жалобы, больше его не допускал к работе с покупательницами, а поручал ему работу по укладке и сортировке товаров. В свободное время Филипп тренировался в стрельбе из лука, подманивая птичек на просо.

Судьба же Егория была достаточно обыденна. Тринадцать лет назад Пантелеймон подобрал прямо с дороги миловидную девушку в отрепьях, и после короткой борьбы взял ее к себе в услужение. Новая служанка достаточно быстро испытала домогательства хозяина, забеременела и однажды январским утром разрешилась Егорием. Хозяйка Камилла на беременность и роды скидку не давала, а напротив яростно наваливала юной матери непосильную работу, в отместку за похождения мужа.

. Рос мальчик очень похожим на миловидную мать, тонкокостный, с белыми льняными волосами и синим взором, чем крайне раздражал обоих хозяев. Пантелеймон не проявлял к нему никаких отцовских чувств, а напротив, испытывал что-то вроде стыда и брезгливости к плоду свой похоти.

Незадолго до трёхлетия Егория, Камилла велела служанке отнести корзину, наполненную доверху с углем на второй этаж, где находились хозяйские спальни. Юная мать, подняв тяжесть на живот, стала подниматься по лестнице, но потеряла равновесие и упала, раскроив голову об каменный пол. Камилла, ухмыльнувшись, удалилась, а служанка больше не двигалась, уставившись в потолок быстро стекленеющими голубыми глазами.

После смерти служанки Егорий был тут же сослан с глаз вон в конюшню на попечение старого отставного солдата Леона, который ухаживал за лошадями и жил там же в небольшой пристройке.

Леон любил заложить за воротник, но был добр и растил малыша на разваренной овсяной каше да солдатских историях. Иногда Леон уходил поохотиться на болото и приносил оттуда то подстреленную утку, то увесистую жирную стрекозу, с уже обрезанными для легкости крыльями.

Когда Егорию исполнилось восемь лет, Леон стал заговариваться, работу больше не исполнял, и решением Пантелеймона был отправлен в городскую богадельню.

– Дядька Леон, куда же ты! – закричал мальчик восьми лет, глядя как конюха и его бывшего наставника грубо забрасывают на телегу два крепких незнакомых мужика. Сухонький Леон бессмысленно таращился в пространство, пускал слюну по седой бороде и не оказывал сопротивления.

Мужики загрузились, пнув Леона, кучер чмокнул губами, и отставной солдат отправился доживать отпущенное Пресветлым время в городскую богадельню для неимущих.

Кучка слуг стоя на дворе, перешёптывались, поглядывая на мальчика. Егорий растерянно оглянулся на конюшню, где они жили в каморке с дядькой Леоном, но там уже хозяйничал новый молодой щеголеватый конюх со смоляными усами.

– Пойдем что ли, госпожа требует – раздался недовольный голос над головой мальчика и дородная экономка, взяв Егория за руку повела его к хозяйке дома Камилле, восседавшей с видом королевы на скамье перед домом. Та, скользнув взглядом по застывшему Егорию процедила

– Вижу, что кланяться тебя этот старый дурень так и не научил.

И обернувшись к экономке

– Поставь ему лавку под лестницей, да с утра пусть начинает работать, что зря хлеб точить.

Егорий вспомнил, как Леон после очередной каверзы братьев, говорил, обдавая запахом вина

-Ничего, ничего, а вот меня унтер так по зубам наподдал

Пустой желудок требовал еды, перед глазами носилось прошедший ужас, несправедливость наказания, но перед мысленным видением робко выплывала крохотная искорка, которая сияла свободой.

"Разве ты пропадёшь?", нашептывал ему внутренний голос.-"Вдруг в трактир устроишься, ты же все сумеешь сделать, и коня запрячь, и дрова наколоть, а то и в солдаты запишешься, как покойный дядька Леон."

У Егория поплыли перед глазами видения, как он на вороном коне едет по городу, важно покручивая ус, а все мальчишки и девочки Чистоводья с завистью смотрят на него. Эти мечты успокоили Егория, и он задремал, обхватив себя за костлявые плечи.

Глава 2

***

Просторная комната увешанная дорогими коврами выглядела роскошно.

Если не присматриваться конечно к мелким трещинам в стенах, к пыли на украшающих камин статуэтках, к аккуратно заштопанным вылинявшим портьерам. Несомненно, лучшая гостиница в городе знавала более веселые времена. Старые служащие жили воспоминаниями, как в ней лет так двадцать назад останавливался сам герцог на ночь.

Находившийся в комнате пожилой человек с седой головой не обращал никакого внимания на убранство. Он сосредоточенно отвинчивал медный набалдашник своей трости. Сама трость выглядела довольно неказисто, но внутрь могло поместиться много того, что нужно утаить. Человек свернул документы в плотный ролик и засунул в полое отверстие. В трости оставалось дополнительно места и человек украдкой оглянувшись на входную дверь вытащил из за пазухи атласный синий мешочек.

Крупные голубые бриллианты сверкнули даже в этой сумрачной комнате, они могли бы зачаровать взор любой красавицы своим видом. Человек хладнокровно высыпал их сверху в отверстие трости и аккуратно завинтил набалдашник в виде жабьей головы.

Он проверил пистолет, сунул его за пояс и бесшумно вышел, затворив дверь в комнату. Над городом поднималось солнце, разгоняя ночь, уже ругались прачки, уже доносились запахи свежеиспеченного хлеба из пекарни.

Человек вдохнув городской воздух настоянный на множестве ароматов, вспомнил, что не успел поужинать и отогнав мысль о завтраке, залез в услужливо поданную карету.

- Выезжаешь шагом, по сторонам не пялься, но как только выедешь за стены города, гони! - скомандовал седой человек вознице и карета тронулась.

Карета выехала за городские ворота, а в гостиницу ворвался рослый мужчина в синем плаще.

– Где живет старый седой постоялец, приехавший из Креннира? – остановил он идущую с охапкой полотенец горничную.

– Так он съехал, господин! Сел в карету свою и прямо так и поехал к городским воротам – отозвалась горничная. По лицу мужчины пробежала гримаса недовольства.

- Съехал? А ну покажи его комнату.

Но обыск комнаты не дал результатов. Седой постоялец не оставил ни единой бумажки. Мужчина с разочарованием вышел из гостиницы и оседлав коня, поскакал ко дворцу.

В просторной зале дворца находилось двое.

Толстяк, лет пятидесяти с добродушным лицом булочника, одетый в шелковый халат и высокий широкоплечий мужчина в синем плаще. Утренние лучи солнца падая из цветных витражей на высоких узких окнах, создавали световые узоры на каменных плитах пола, оживляя суровое помещение.

– Я велел тебе следить за Седым Клодом! Я велел тебе не допустить его встречи с этим мерзавцем Милли! А теперь и старый змей удрал, и Милли ночью уплыл на судне. Ты понимаешь, что если Седой Клод доберется до Верховного, мы оба закачаемся на виселице, как две вяленых стрекозы! - толстяк ткнул пальцем в лоб мужчине

- Он слишком многое пронюхал. Убей его и привези мне все бумаги, которые найдешь при нем. Золото можешь оставить себе.

По лицу собеседника проскользнула тень. Ему не нравилась отведенная роль, одно дело зарубить врага в бою, а другое прикончить старика. Толстый добавил с нажимом:

– Если ты не справишься с таким пустяковым заданием, как убийство Седого Клода, я буду считать, что ты плохой воин и недостоин иметь тот прекрасный особняк, который был моим дедом подарен твоей матери в знак доброго отношения.

Наступило выразительное молчание. Наконец толстяк повелительно махнул рукой и приказал

– Иди и не возвращайся без хороших новостей.

Собеседник поклонившись, двинулся на выход держа голову высоко, дорогой синий плащ красиво развевался в такт движения. По лицу глядевшего ему вслед толстяку прозмеилась усмешка, совсем не вязавшаяся с добродушным обликом.

– Не слишком ли ты жесток, Ипатий? Ты собираешься отобрать у Юлиуса тот самый красивый дом, который подарил твой дед? – произнесла женщина бесшумно вышедшая из потайной двери.

Внешность женщины была самая обыкновенная. Таких можно было встретить на любой городской улице и никто бы не сказал, что запомнил ее цвет глаз, волос или лицо в целом.

– Я даже добр, дорогая Мария – отозвался Ипатий, не поворачиваясь.

- Что такое особняк подаренный дедом, всего лишь груда старых кирпичей, а я пока сохраняю его никчемную жизнь.

– Ну да, жизнь дедовского бастарда конечно имеет для тебя значение – усмехнулась Мария, поправив пепельные волосы.

– В какой то мере, дорогая Мария, в какой то мере. Пока Юлиус кривится, но доказывает свою преданность. Он думает, что я не знаю про его шашни с дочерью моего дворецкого, и выписанные векселя в расчете на наследство после моей смерти,- толстяк хмыкнул и добавил более мягким тоном

– Впрочем, мне кажется пора нам и позавтракать.

Он подставил Марии руку и пара мирно беседуя, скрылась в коридорах дворца.

Глава 3

***

В овраге раздался треск. Мальчик привыкший чутко спать, подскочил и прислушался, затаив дыхания. Кто-то шел, шумно наступая на сучки, шурша по опавшим листьям. Раздался вкрадчивый свист и затем голос, который Егорий тут же узнал. Его сердце екнуло и мурашки побежали по спине

-Эй Егорий, я знаю, что ты здесь прячешься. Выходи, отец тебя простил, он деньги нашел, даст тебе рубаху новую, штаны справит, будешь в магазине работать.

Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Егорий подполз к краю, стараясь не делать шума и осторожно выглянул. Филипп стоял неподалёку, лицом к другой стене оврага, держа в опущенной руке короткую дубинку.

Егорий прикрыл себе рот рукой, чтобы не выдать себя слишком громким дыханием и с ужасом прислушивался к звукам. А Филипп постояв, двинулся дальше, внимательно осматривая овраг. Мальчик не расслаблялся, он настороженно ждал. Через полчаса шаги двинулись в обратном направлении

-Я тебя все равно найду,- раздался тихий голос прямо под убежищем и удалявшийся хруст сухих ветвей и листьев показал, что враг уходит. Егорий выдохнув. забрался на топчан и обдумывал дальнейший план. План был короток, бежать из города, так как явно Филипп с птичек переключился на Егория, как на более крупную дичь.

.По рассказам старого конюха Егорий знал, что в 50 милях от Чистоводья находился крупный город Креннир, названный в честь основателя государства короля Креннира, и там можно затеряться хоть вору, хоть неприкаянному сироте. Но сможет ли он без еды и денег, без посторонних глаз, по солнцепеку преодолеть такой долгий путь. А если поймают, Пантелеймон или Филипп забьют до смерти. Егорий вздохнул. Нечего и думать идти днем, значит надо уходить ночью, так как Филипп рано или поздно доберётся до его укрытия и тогда точно убьет. Егорий поежился от мысли, окинул свои богатства тоскливым взглядом, и окончательно решил бежать. В овраге раздалось пронзительное жужжание.

“Комар прилетел,”- с ужасом понял мальчик. Замерли птицы, звери и только жужжание заполняло все. Оно меняло тональность, то поднимаясь до немыслимого писка, то опускаясь до баса, как будто кто то неумелый играет на адской свирели. Егорий оторвал щепки от ящиков и лихорадочно высекал огонь, молясь Пресветлому, чтобы они загорелись. Жужжание раздалось совсем рядом и резко прекрaтилось. Послышалось шуршание земли и в пещеру всунулся длинный, похожий на скользкого черного угря хобот. Хобот комара двигался из стороны в сторону в поисках источника вкусного запаха. Егорий видел через слезящиеся глаза, как пульсирует красная внутренность хобота в предвкушении свежей крови. Но уже задымил маленький костерок, а мальчик закрыв тряпкой лицо, старался не вдыхать дым. Наконец, комар недовольно зажужжал и убрался в поисках более легкой добычи.

Мальчик осторожно сунул мамины бусы и фляжку за пазуху, кривясь от боли во всем теле и стал терпеливо ждать ночи.

Когда потемнело, он пополз к выходу из убежища. Раздвигая ветви, мальчик спустился привычным путем. замирая на каждом шаге и вслушиваясь. Но к счастью, Егорий не услышал ничего подозрительного, лишь обычные звуки лесных обитателей. Он стал осторожно продвигаться к выходу из оврага. И уже ухватившись за толстую ветку, которая всегда служила ему точкой опоры при подъёме, ждал томительные четверть часа, прежде чем продолжить путь. Обходя дальними улицами и задними дворами, пригибаясь и держась темных мест, Егорий миновал опасный район, где жил Пантелеймон и вышел к закрытому на ночь городскому рынку. Там же около рынка, под деревянным навесом находился колодец, где каждый горожанин мог бесплатно набрать чистой холодной воды и напоить лошадь.

На колодце сидел другой комар. Егорий впервые увидел, как комар моется. Он опускал хобот в ведро с водой и тер его лапами, с хобота срывались темные капли засохшей крови. Егорий пошевелился, комар что то услышал, замер и круглые глаза обежали округу. Прошли долгие минуты, наконец комар взлетел, жужжа и растворился в сумраке. Rаздалось испуганное конское ржание. Егорий выглянул, комар уселся на спину крестьянской лошади привязанной у трактира. Хобот комара был погружен в загривок, крылья шатром накрыли спину несчастного животного. Будет жалеть мужик, что заскочил перехватить стаканчик другой.

Теперь то ему крови хватит, подумал Егорий и побежав к колодцу, тронул ворот. Цепь стремительно разматываясь понесла ведро вниз, к темной поверхности воды. Достав ведро, долго пил, держа прохладную емкость обеими руками, роняя капли на рубаху, затем набрал воды во фляжку и умылся оставшейся водой, подёргиваясь, от болезненных ощущений в ранах. Егорий знал щель в городской стене, где можно, задержав дыхание протиснуться боком и выбраться наружу. Правда можно угодить прямо в вонючее болото, куда сливали городские отходы, но при ловкости, можно его обогнуть и выйти прямо на шлях, который ведет к деревням и оттуда к городу.

Егорий, прислушался, город спал, все было тихо. Он прошмыгнул к щели, худое тело протиснулось без особенных усилий, и оказавшись по ту сторону крепостной стены Егорий почувствовал страх неизвестности. Осторожно спускаясь с насыпи, прощупывая каждый шаг, он слышал звуки с болота, вздохи, или это выходил газ, ему чудились глаза следящие за ним с глянцевой поверхности болота. Он боялся потревожить комаров, который несомненно живут около болота. В какой-то момент его повлекло в сторону черной блестящей жижи, но засияла луна из-за туч и давление ослабло. Отовсюду ползли шорохи, мелкий топот, вскрики ночных птиц, метались тени неизвестных существ в черном небе и совсем рядом раздался вздох.

Это мертвяк в болоте стонет, подумал Егорий, на голове возникло чувство холода. Появилась и стала разворачиваться мысль, о том, что не стоит, можно повернуть, покаяться, и получив затрещин, лечь на свою лавку. Но вставал в памяти Филипп с дубинкой, и мысли о возвращении сами собой улетали. Егорий собрав остаток силенок побежал, глядя под ноги и старясь не оборачиваться. Когда болото осталось позади, мальчик устало присел на корточки, потом лег в придорожную траву глядя в ночное небо. "Где то там мама, радуется с великими духами. Скоро будет светать, а я рядом с городом",- обреченно подумал мальчик.

Егорий встал, и побрел на дрожащих ногах упрямо держась дороги. Силы его заканчивались, он падая от усталости и зевая, свернул к мощному узловатому дереву раскинувшему ветви как руки, и упал прямо в траву. Над ним закачавшись, остановились высокие стебли, надежно скрывая фигурку подростка, он зевнул и уже уплыл в дрему, как вдруг до него донеслись звуки человеческих голосов. Что-то бормотал мужской голос, его перебивал другой мужчина, женщина кокетничала и звонко смеялась, хныкал ребенок. Егорий насторожился и тихо приподнялся, стараясь разглядеть компанию, но не увидел ни одного человека.

При свете луны по дороге двигалось, вихляясь черное существо 6 футов росту, отдаленно напоминавшее очень худую человеческую фигуру и издавало все эти звуки. Существо, замолчав, остановилось и стало медленно водить головой по сторонам, принюхиваясь.

Егорий закрыл глаза, нащупал бусы под рубашкой, как единственное оружие и старался не шевелиться, повторяя про себя - мне это снится. После пятиминутной тишины звуки человеческих голосов возобновились и тварь двинулась дальше по дороге. Егорий лег, стараясь не представлять, как твaрь возвращается. Наконец усталость сморила мальчика и он погрузился в сон.

Глава 4

- Ой-ой, я парень молодой - громко и немелодично пропели под ухом. Егорий ошарашенно подскочил и увидел сидящего перед собой рыжего подростка, который широко и нахально улыбался щербатым ртом. Солнце заливало окрестности.

- Ты чего орешь? - Настороженно спросил Егорий.

- А ничего, благодушно отозвался рыжий, иду по своим делам, присел перекусить под этим дубом. Гляжу, лежит человек, морда в синяках. Думал помер, хотел пошарить в карманах.- Рыжий заржал.

- Ну и шел бы себе дальше, а в карманах все равно пусто.- Буркнул недовольно Егорий. Он еще чувствовал тяжесть в теле и ногах и не был расположен к разговору.

- Есть хочешь?- перевел разговор рыжий. - Меня Клим зовут, a тебя? А чего у тебя морда битая?

Клим снял с плеч веревочные лямки и поставил сшитую из лоскутов торбу на землю. Покопавшись, вытащил надкусанный круглый хлеб и бутылку молока. Отломил горбушку хлеба, протянул Егорию, глотнул молоко и протянул бутылку. Егорий вспомнил, что ничего не ел, уселся и примирительно произнес

- Хочу конечно, не ел целый день, а я иду в город. Егорий я.

И Егорий вгрызся в мягкий свежий хлеб, запивая сладковатым молоком.

Клим, наблюдая, как жадно ест мальчик, произнес.

- Я от портного Кондратия сбежал, может слыхал, Пошив и Штопка? Отдали меня в учение, а он целый год учил меня не шить да штопать, а мыть, убирать за сопливыми детьми, денег не платил и кулаками махал.

Егорий оторвался от еды и с интересом посмотрел на Клима. Схожесть судеб была очевидна.

- А откуда же ты хлеб и молоко взял? - спросил Егорий.

-Оттуда, - нахально улыбнулся Клим. - Когда я Кондратия спросил про деньги, а вместо денег получил розог, чтобы его демоны съели, я украл у него кусок ткани и унес в скупку. Дойду до Креннира, а там у меня тетка по отцу живет.

- А кто тебя к Кондратию этому определял?- спросил Егорий, бережно собрав крошки хлеба и закинув их в рот.

- Известно кто, староста,- отозвался Клим. -Как мамка с папкой померли от черного поветрия, он меня и отвел к Кондратию, чтобы по улицам не болтался. Меня то болезнь не задела, я и дома то редко бывал. А дом наш раскатали по бревну да сожгли, чтоб заразу не разносить.

-Тсс,- зашипел Клим, ткнул пальцем в сторону дороги и пригнулся. Егорий последовал его примеру, осторожно выглядывая сквозь высокие травяные стебли. По дороге мимо дерева пронесся всадник на прекрасной гнедой лошади. Всадник был налегке и очень спешил, синий плащ с вышитым ярким гербом так и трепетал за мощными плечами. Друзья проводили его глазами.

- Нам нельзя попадаться благородным господам,- негромко произнес Клим,- мы для них пыль одна, обидят пуще своего брата бедняка, а то и убьют под дурное настроение.

. Клим продолжал рассказывать про свою судьбу. Так как учение было непродуктивным, он научился сбывать на сторону излишки портновского производства, но попался на продаже куска сукна и был с позором выгнан. После этого решил уехать в город Креннир где у него проживала родная тетка. Тетку Клим никогда не видел, но знал о ней со слов отца.

Наступила очередь Егория поделиться своими невзгодами.

- Я не брал никаких денег, а он меня избил.- голос Егория дрожал от несправедливости

- Так хозяевам и не надо причину чтобы нас бить. Был бы папка живой, он бы этому Кондратию навалял.- Клим как то позабыл, что вечно пьяному отцу не было интереса до Клима никакого.

Подростки оживленно обсуждали свои такие похожие судьбы.

- Я бы ему так бы дал, прямо в нос и сразу в глаз! Это точно он деньги спер, а на тебя сказал!- размахивал руками Клим, показывая, как бы треснул Филиппа.

Мягкая серая пыль обволакивала босые ноги мальчиков. Дорога выглядела пустынной и бесконечной. Небольшие пригорки, поросшие высокой травой, перемежались с чахлыми рощицами. Под неумолчный звон кузнечиков друзья миновали деревню из десятка дворов, где неприветливые жители за покосившимися серыми заборами, оставив свои дела, исподлобья наблюдали за двумя оборванцами. Но вот деревня пройдена и опять до самого горизонта протянулась пыльная дорога, ни ручейка, ни колодца. А солнце уже было в зените и небо выцветшим от полуденного зноя.

- Может подвезет нас кто добрый человек,- вздохнул Клим,- Ноги бьем, а конца пути не видать.

- Нам надо прятаться, если кого увидим. Денег нет, оружия нет, а если нарвемся на врагов.- Егорий имел в виду Пантелеймона, который как он считал, должен пуститься в погоню.

Клим остановился, показал странный жест и упав на землю, приник ухом к земле.

- Кто-то едет,- сказал он, вставая.- Давай остановим, глядишь пожалеют и подвезут.

- Давай лучше спрячемся, целее будем,- воспротивился Егорий.

Клим отмахнулся и встал на дороге с просительным жестом и своей лучшей широкой улыбкой.

. На дороге показалась упряжка запаренных коней, влекущих черную карету в клубах пыли. Клим приветливо замахал рукой, но возница, перегнувшись с высокого сиденья, хлестнул его кнутом, рявкнув при этом

- С дороги черт щербатый!

Клим взвыв от обжёгшей боли, отскочил в сторону, а карета пронеслась дальше, осыпав друзей пылью.

Вот урод, возмущался Клим задирая рубашку и разглядывая вспухшую багровую полосу поперек тела. Егорий сорвал подорожник,

- Приложи.

Климентий послушно прилепил зеленый лист и прижимая к больному месту, побрел дальше вместе с Егорием. Настроение у обоих испортилось, фляга пуста.

- Вон вдали видишь тройной холм, за ним будет поворот,- неожиданно оживился Егорий. -Там точно будет колодец.

- Откуда ты знаешь?

- Слыхал от дядьки Леона, что на половине пути до Креннира есть холм в три головы, а за ним колодец, а мы половину прошли.

- Ну если не врешь, давай шевелись.

Мальчики ускорили шаги и до тройного холма почти бежали, утирая пот с лица.

Там за тройным холмом действительно врос в землю полуобвалившийся колодец, поросший изнутри скользкой зеленой бахромой тины, на краю колодца стояло выбеленное солнцем деревянное ведро на цепи.

Уже знакомый им красавец гнедой конь бездыханно лежал на обочине, рядом с ним уткнувшись носом в землю всадник. Дорогая синяя накидка набрякла алой кровью. Поодаль лежало тело возницы, ударившего Клима кнутом. Сама карета свалилась на бок и несчастные лошади барахтались, суча ногами, не имея возможности выбраться.

- Пойдем, посмотрим, что можно свистнуть, первым зашептал Клим, оценив обстановку.

- А если нас застрелят?

- А если там все померли, знаешь, сколько всего можно набрать. Да хоть сапоги снять, я уже все пятки обжег. А будем ждать, кто нибудь нас, лопухов и опередит.

Егорий посмотрел на свои разваленные башмаки, и ответил, собрав в кулак всю свою небольшую отвагу.

- Сапоги мне надо, все ноги сбил, пошли.

Мальчики вылезли и стали приближается к мертвому всаднику. Егорий, прижав кулаки к груди с ужасом посмотрел на труп возницы кареты. Пожилой возница был зарублен мощным сабельным ударом наискось. Сильно пахло кровью, которая разлилась вокруг неподвижного тела. Егория замутило. В это же время, Клим достав небольшой ножик, ловко срезал серебряную баклажку, а также кошель с пояса мертвого всадника и уже примеривался к его серым замшевым сапогам.

Егорий осторожно заглянул в карету. В обитом дорогим мерцающим штофом пространстве кареты полулежал седой старик с бледным лицом и закрытыми глазами.

Мертвый? Егорий дотронулся до него. Старик моментально открыл глаза и сильно схватил его за руку.

- Ты чего! Больно ведь!- выдернув руку, завопил мальчик.

-Я тебя сейчас убью, паршивый бродяга - прошипел старик.

- Зачем нас убивать?- громко возмутился подоспевший в новой обуви Клим.

-Мы шли себе по дороге в Креннир, видим беда какая! Видим убитые люди, карета упала, думали помочь, как добрые честные граждане,- голос Клима звенел негодованием, - Ну и сиди здесь старый пень пока не сдохнешь, а мы дальше пойдем.

- За пня ответишь,- ворчливо отозвался старик, прижимая окровавленную тряпку к боку. -Значит добрые честные граждане?

Он оглядел оборванных Клима и Егория, хмыкнул и вопросил.

- Хотите заработать пять серебряных монет, доставьте меня в Креннир к доктору Вуллерону.

- Пять серебряных монет! - Егорий открыл рот согласиться, но Клим дернул его за рубаху и саркастически произнес

- Нашел дураков, рисковать жизнью. Вон убийцы за тобой охотятся, возницу твоего никудышного разрубили, как цыпленка на суп, будет теперь на том свете кнутом драться. За пять паршивых монет походи по базару.

Клим сделал движение прочь от кареты.

- Пятнадцать,- тяжело дыша произнес старик. -Пятнадцать полновесных монет из чистого серебра, клянусь Пресветлым, вручу вам, если вы меня довезете. Этот мерзавец меня ранил, и я сейчас трачу драгоценное время, на пустые пререкания с оборванцами, вместо того чтобы ехать к своему доктору.

- Ну за пятнадцать то монет- отозвался Клим с довольными нотками, - Mожно рискнуть. Тебе повезло, что мы оказались недалеко и нам по пути, мало кто ездит по этой пустой дороге.

Вдвоём с Егорием они оттащили всадника и возницу с дороги, за их действиями с интересом наблюдали пришедшие на запах крови лисы. Клим не без злорадства скинул труп своего обидчика в высокую траву. Мальчики распутали и выпрягли напуганных лошадей, подняли карету, используя как рычаг суковатую ветку, вновь впрягли лошадей.

Егорий хотел сесть с Климом, но старик приказал ему сесть в карету. Клим забрался на место возницы, любуясь на свои новые, хотя и великоватые сапоги из тонкой замши и изрядно покосившаяся карета тронулась в путь; Седой старик опирая руки на изрядно потертую трость посматривал короткими взглядами, на Егория и убедившись, что угрозы мальчик с ангельским лицом не представляет задал вопрос:

- Ты откуда тут взялся и что тебя связывает с тем рыжим прохиндеем?

Выведав всю нехитрую историю Егория, старик задумался и после молчания задал вопрос:

- А в городе Креннире у тебя есть кто из родных?

- Никого,- чистосердечно ответил Егорий - Но у Клима там тетка живет, можем поможет нам работу какую найти.

- Может и поможет - сухо отозвался старик и закрыл глаза.

Карета бойко катилась по дороге, Клим наслаждался новой для себя ролью. Вчерашний принеси подай мальчик, теперь возвышался на месте возницы как король, жажда больше не мучила, за пазухой грел душу тяжелый кошель, срезанный с трупа и жизнь определённо улыбалась вовсю. Мимо проплывали леса, пустые земли, мелкие поселения в окружении полей, на которых виднелись согнутые фигуры крестьян. Егорий также чувствовал себя гораздо лучше, он успел напиться и сидел в карете, а не бил ноги в дороге изнывая от жары, Старик казалось спал, но Егорий даже не помышлял делать какие-либо движения, помня, как быстро и жестко старик схватил его руку.

Примерно через полтора часа езды, старик приоткрыл выпуклые глаза в красных прожилках и уставился на Егория.

- Читать умеешь?

- Умею - ответил Егорий.

Глава 5

Старик опять закрыл глаза и более не произнес ни слова.

- Уююю!- Раздался радостный клич Клима - мы подъезжаем!

Егорий выглянул в окно кареты. На горизонте высились выложенные из огромных каменных блоков неприступные крепостные стены Креннира во всей славе его. Все оживились. Старик пошевелился достал из кармана медную монету, протянул Егорию и проскрипел

- Мальчик, когда будем въезжать, подашь стражнику.

Егорий принял монету и стал ждать приближения к будке стражников. Вот уже копыта застучали по брусчатке.

- Эй ты, щербатый, не лезь без очереди- крикнул тощий водовоз с телеги.

- Мой дед с утра занимал, за ним прадед, а ты уже за ними будешь, а щербатым я и тебя сделать могу.

Возницы расхохотались

- Ишь парень как отбрил тебя, ты не видишь что ли что он господ везет- послышались голоса. Водовоз смутился и натянул шапку на глаза.

Егорий неловко сунул монетку стражнику, тот махнул рукой и карета въехала в Креннир. Старик оживленно командовал, выглядывая из окошка кареты

- Сворачивай направо, теперь налево, да куда тебя понесло ишака, налево я сказал. Да, здесь останови и позвони в эту дверь.

Клим, остановившись около белого здания, позвонил в колокольчик на двери. Выглянул привратник, опознав карету, поклонился и исчез. Тут же выбежал толстенький господин в окружении слуг и запричитал

- Господин Джиррис, что же с вами случилось!

- В Чистоводье ограбили, а в дороге разбойники напали- тускло отозвался старик- Похоже, что Пресветлый решил сегодня обрушить на меня махом все начертанные мне приключения.

- Как же болит. Tы дурень, не трогай мою трость, лучше поддержи меня, чтобы я дошел - проворчал старик, кривясь от боли и вылезая из кареты.

Его почтительно повели ко входу. Двери открылись и захлопнулись.

- А где наши пятнадцать монет?- ошарашенно произнес Клим -Эй, что такое!

Он направился в двери и стукнул кулаком. Привратник вылез, что то дожевывая

- Чего тебе?

- Мы привезли этого полудохлого старикана за пятнадцать монет по уговору, куда он пошел?

- Вы про господина Джирриса?- уточнил привратник- Так доктор его сейчас смотрит.

- А нам то, что делать?- вопросил Клим.

Привратник поморшился и грубо ответил

- Ждать.

Клим возмутился - Не буду я ждать, айда к тетке моей.

Егорий отказался -Ты иди я тут подожду, чтобы не убежал.

-И то верно, я тогда сбегаю к тетке.

Егорий оставшись в одиночестве, вылез из кареты и стал осматриваться. Серое приземистое здание из дикого камня, имело три широких ступени на входе, и красочную вывеску над дверью "Доктор Вуллерон, Прием Ежедневно". Егорий посмотрел на улицу и увидел, что на него никто не обращал внимания из проходящих горожан.

Креннир жил своей жизнью, раздавался голос зазывалы, смеялись во всю глотку два господина, выходя из ресторана. Шелестели юбками разных цветов проходящие барышни с узенькими талиями, одна другой краше. Всадники гордо восседали в седлах, а их кони также гордо цокали подкованными копытами по булыжникам. Блистательный Креннир был совсем непохож на тихое провинциальное Чистоводье и в сердце мальчика зажглась надежда, что здесь все будет хорошо. Он вышел и держа бесстрастный вид, стал медленно прогуливаться до конца квартала и обратно, разглядывая многоликую толпу людей спешивших по своим делам. Когда Егорий вернулся к карете, там его уже поджидал Клим с обкусанной лепешкой в руках. Вид у него был мрачный, уголки губ поджались.

- Тетка померла, а дом ее забрали соседи. Даже на порог не пустили, говорят продала нам перед смертью, иди отсюда голодранец. А зачем бы она продавала, если помирать собралась? На тот свет деньги уволочь?

Он протянул Егорию половину лепешки и продолжал

- Может нам к этому старикашке попроситься, я бы его возил, куда захочет., а чего, кони смирные, сам вроде не дерется.

-Ага- отозвался Егорий, прожевав полученный подарок, - а кто всадника в синем убил, помнишь?

- Помню, так я же не буду на него саблей махать. Ну ты как хочешь, а я ночевать под забором не буду.

Клим, однако, покривил душой. В срезанном кошеле он подсчитал сорок серебряных монет и восемь медных. На эти деньги можно было целых два месяца снимать комнату и питаться. Делиться он не собирался, так как по мнению Клима, он эти деньги заслужил после всех передряг, выпавших на его долю.

Скрипнула дверь, старика, обмотанного белыми полосами ткани вынесли на носилках слуги и почтительно загрузили в карету.

Старик выглядел значительно бодрее, глаза его блестели, под действием какого-то препарата. Окинув взглядом подростков, старик скомандовал:

- Ну по местам, поедем домой.

- А деньги? Клим насупленно поглядел на старика.

- Будут тебе деньги,- ответил старик,- лезь на возничье сидение, а ты сядешь со мной.

Рыжий залез на место, Егорий сел в карету, и старик скомандовал:

- До конца этой улицы, затем направо, к воротам дома с красной крышей.

Карета тронулась с места, Клим оглядывал прохожих, гордо игнорируя оборванных сверстников, которые провожали его глазами.

Старик жил в дорогом районе Креннира. Весь двор окружен витой изгородью, дом в два этажа с остроконечной крышей, из красной черепицы имел мелкие окна и мощную дубовую дверь перепоясанную металлической кованой полосой. Деревья с широкими листьями в саду росли сами по себе без всякого порядка и создавали впечатление запустения. Дверь дома распахнулась и из него выбежали двое мужчин.

- Господин Джиррис! Наконец то вы дома!

Стaрик выбрался из кареты, отдав приказ

- Этих накормить, отмыть и привести ко мне.

Слуги бережно повели хозяина ко входу, а к мальчикам подошел управляющий, высокий худой мужчина с такой бледной кожей, словно для его создания использовалось выбеленное полотно. Он скептически окинул две фигуры, задержал взгляд на дорогих замшевых сапогах Клима и каркнул:

- Через этот вход не ходить, он для господ. Вы будете ходить только входом для прислуги. следуйте за мной.

Накормили их ячменной кашей с кусочками говядины, хотя мясо было старым и жилистым, мальчики были голодны и не избалованы да и того не видели в своей предыдущей жизни, ужин показался им верхом блаженства.

Их быстро провели по основным маршрутам слуг дома, а затем Клим отправился на конюшню, а Егорий в небольшую комнату, где стояла узкая койка, придвинутая к серой стене. Около окна находился такой же узкий стол и придвинутый к нему дубовый табурет. Восхищенный такой роскошью, Егорий распахнул окно и выглянул наружу. На противоположной стороне улицы в ряд выстроились дорогие дома, садовник косил траву на газоне и от скошенной травы пахло свежим арбузом. Егорий с восторгом окидывал взглядом новое пространство своей жизни.

Глава 6

Далеко не так счастлив был Клим. У портного Кондратия он имел угол на кухне за ситцевой занавеской, зато в в человеческом жилье. А на конюшне лишь тонкая фанерная перегородка отделяла его топчан от лошадей. Клим любил коней, но не до такой степени, чтобы проводить с ними все свое время. Лежа на топчане, подросток слышал, как всхрапывают его подопечные, стоявший густой запах конских тел и навоза лез в ноздри. За вечер Клим обыскал всю конюшню, но от того возницы, который ударил его кнутом не осталось никаких ценностей, даже пустых бутылок, что могли бы служить доказательством какой то активности. Совершенно ясно, что возница и не жил здесь, а только приходил работать. Клим в утешение вырезал ножом в подгнившей древесине дальнего угла потайное место для своих денег и стал обдумывать ситуацию.

Егорий проснулся от тепла солнечного луча и не мог понять, где он. Постель была мягка, комната просторна, в окно виднелось синее высокое небо. Прокрутив в голове вчерашние события, Егорий счастливо улыбнулся.

Он прошлепал босыми ногами в душевую комнату, , горячая вода смывала проблемы и расслабляла тело. Через пятнадцать минут мальчик вышел из комнаты, оделся в черные рубаху и штаны, застегнул узкий кожаный ремень на талии и причесавшись пятерней спустился вниз. В людской Клим сидел за столом и жевал овсяную кашу приправленную маслом. Егорий радостно поздоровавшись, только приступил к еде, как появившийся управляющий приказал - Тебя господин Джиррис требует немедленно.

Егорий с сожалением отодвинул кашу и двинулся держа в фокусе спину управляющего. А Клим подумав, решительно придвинул к себе миску Егория.

В небольшой комнате вдоль стен высились шкафы заполненные мелкими статуэтками, стопками книги и бумаг.

Джиррис сидел за письменным столом. На столе стояли блюда с воздушным желтым омлетом, жареные колбаски в мизинец величиной, толстые ломти пышного хлеба, фарфоровая миска с кашей, кувшин молока и ярко красный чайник на подставке. Увидев это великолепие, Егорий подавился слюной. А старик неожиданно милостиво предложил

- Садись поешь. Тебя ведь Егорий зовут?

- Да господин.- отозвался подросток кланяясь, он хотел было отказаться трижды как положено по правилам хорошего тона. Но, его тело само село за стол, на ломоть хлеба положило пяток колбасок, присыпало омлетом и звучно откусило.

Старик, мелкими глотками отпивая из чашки, наблюдал, как пустеет его стол. Наконец Егорий насытился и виновато покосился на хозяина.

- Ну и здоров ты есть,- восхитился Джиррис, - Хотел бы я иметь такой аппетит. Теперь для тебя у меня есть работенка. Видишь этот шкаф?- он повел рукой в сторону громоздкого коричневого шкафа с завитушками. Там книги кое где попортились плесенью, - Мне надо, чтобы ты аккуратно переписал из старых книг в новые слово в слово. Ты хорошо пишешь?

Джиррис протянул ему лист бумаги и карандаш.

- А ну ка напиши мне: Рыбаки сетями ловят рыбу. Ну неплохо, неплохо. Можешь приступать сейчас. Вечером покажешь сколько сделал. И последнее, сюда еду не носить. Я могу, ты нет.

Джиррис встал и удалился шаркая ногами. Появившаяся круглолицая служанка споро убрала посуду, показала язык Егорию и исчезла, прежде чем он успел что то сообразить.

Глава 7

Клим уныло чистил коня, ловкие руки двигались без участия мыслей. Мысли Клима были далеко. За три месяца на службе у старика, он уже привык к ежедневной рутине, а вчера, получив месячное жалование в пять серебряных, погулял в городе, пообедал в трактире, купил себе пива, в лавке подержанных вещей приобрел новые штаны и даже присмотрел ладную кудрявую цветочницу. Но только Клим подошел ближе с намерением пригласить ее погулять вечерком, как девушка сморщила нос и заявила

-Фу, откуда это навозом пахнет. От тебя что ли?

Она подобрала свою корзинку и удалилась, покачивая синей юбкой.

Пристыженный Клим долго стоял в подворотне и принюхивался к своей одежде, но так и не понял, действительно ли от него пахнет или его так отшили. Огорченный неудачей, Клим твердо решил напиться в трактире.

С трудом найдя место в забитом зале, он присел в угол со своей кружкой пива и вытянул ноги. Что то надо делать, думал Клим. К нему подсел хорошо одетый парень. Клим покосился. Дорогой серый камзол сшитый по моде с широкими рукавами, ослепительно белая рубашка. Конечно, этому счастливчику стоит подмигнуть и все цветочницы будут его.

- О чем загрустил друг? -неожиданно сказал парень,- Ты работу случаем не ищешь? А то у меня есть для тебя.

- Что за работа?- Меланхолично спросил Клим.

- Да неполная, но денежная, там присмотреться, тут постоять, кое что перенести, кое что спрятать.

Парень нагло ухватил кружку Клима и сделал из нее длинный глоток. Клим сердито выхватил кружку.

- Не твое не лапай, а то врежу.

Парень вместо обиды засмеялся и произнес,

- Характер есть, молодец. Мы хорошо платим.

- Сколько произнес Клим, быстро допивая на всякий случай свое уплаченное пиво.

- По всякому, когда пятерик серебром за постоять, когда десятку за перенести.- Парень подмигнул и улыбнулся,-Подумай, надумаешь, завтра приходи.

Он встал и вышел из набитого людьми трактира. Клим вышел тоже. Парня и след простыл. Клим вернулся в конюшню, а сказанные слова не шли из головы. Он сразу понял, что зовут его на темные дела. Но в мыслях крутилась фраза пятерик серебром за постоять. За пятерик в месяц он скребет лошадиные зады, нюхает смрад и даже девушки брезгливо отворачиваются от него. А между тем даже в мелком Чистоводье у него имелись симпатичные подружки.

Утром, старик уехал на целый день. Он долго собирался и придирался к слугам. По оброненным словам, Егорий понял, что из дальней поездки возвращается Верховный и старик не может дождаться встретиться с ним. Верховный для Егория звучало также как и Пресветлый. Он где то есть, но до мелкой букашки не снисходит. Зато, у Егория появился шанс сбегать на конюшню к другу.

- Эй Клим, привет!- В конюшню заглянул Егорий с широкой улыбкой. Черная одежда ловко сидела на юношеском теле, контрастируя с аккуратно подстриженными белыми волосами и тонкими чертами лица. Клим почувствовал зависть и потянул носом. От Егория еле уловимо пахло дорогим мылом.

- Я тебе принес кое что, выходи посидим.

Клим торопливо закончил скрести коня , обтер руки об штаны и вышел. Друзья сидели в садовой беседке ели куски пирога с мясом, запивая вишневым компотом.

Егорий взахлеб рассказывал, а Клим чувствовал смешанное чувства. С одной стороны, он должен радоваться за друга, но радости не было. Клим кивал головой, растягивал губы в улыбке, хлопал Егория по плечу в нужных местах, а сердце сосала обида.

- Значит говоришь и своя комната у тебя есть?

- Есть радостно произнес Егорий, - У меня ведь никогда не было своей комнаты. Лавка была под лестницей, куда всякий мог заглянуть и отвесить подзатыльник.

Он поглядел на друга и неожиданно для себя увидел холод в его глазах.

- Я хочу понять,- заявил Клим, отложив недоеденный кусок,- Как так получилось, что мы вместе шли в Креннир, вместе попались старикану на дороге, ты никак не лучше меня, даже хилей на вид и моложе на два года. Почему, я сплю на конюшне, а ты строишь из себя благородного в хозяйском доме, ешь с хозяином и живёшь в отдельной комнате со своим сортиром. А я сплю на конюшне, и мой сортир рядом с конем.

Егорий прекратив жевать, изумленно взглянул на Клима.

Тот сидел, задрав подбородок, не встречаясь взглядом с другом.

- Господин Джиррис нашел у меня некоторые интересные ему способности,- осторожно начал Егорий, - потом я помогаю ему в переписке книг, сортировке писем и в подсчете расходов.

-Хочешь сказать, ты грамотный? С сарказмом произнес Клим

- Да

- Расскажи эти басни своей бабушке,- голос Клима был злой и напряженный, -я понял, за какие интересные способности ты живёшь как сыр в масле и ешь со стариком из одного блюда, красавчик.

Егорий с непониманием смотрел на друга, а когда понял, краска бросилась ему в лицо от возмущения. Клим глядя на покрасневшего друга поднялся, искривив губу в ухмылке,

- Можешь передать своему господину, что я на него плюю и нашел работу получше. Да и на тебя плюю.

Он ушел не оглянувшись. Егорий ошарашенно смотрел вслед.

Утром, когда Егорий старательно выводил буквы, к нему заглянул хозяин, вернувшийся с аудиенции.

- Ты знаешь, что смылся твой дружок и лошади стоят по шею в навозе голодные?- Он обвиняюще ткнул пальцем в сторону Егория, как будто это он не накормил лошадей.

- Клим? Нет, ну он говорил, что нашел другую работу. Но я не думал, что так быстро, -растерянно говорил Егорий.- Я накормлю лошадей, господин Джиррис.

- Виселица его ждет, этот прохиндей еще долго продержался, - уже смягчаясь буркнул хозяин. - Иди напои что ли да овса дай.

В тот же день был найден новый конюх, который принес в конюшню свой мешок и глиняную свистульку. Вечера окрасились мелодичными звуками.

Ночами Егорий думал о Климе.

“Если бы мы оба были конюхами, Клим, наверное, был бы рад и никуда не ушел. Пока я переписывал книги в прохладе, Клим чистил навоз у лошадей, выгуливал их и кормил овсом. Но, он сделал грязные намеки, которые неправильны между друзьями. Так друг он мне или не друг?” мучился размышлениями Егорий глядя в потолок своей комнаты.

.

Глава 8

*** Роскошный дворец Верховного стоял на возвышении, как символ вечной власти. Он изобиловал белыми изящными колоннадами, ажурными арками, всевозможными переходами. Вся эта красота была пристроена и надстроена позднее на гораздо приземистую основу, бывшую крепость форта его величества Креннира, усопшего несколько веков назад.. Ко дворцу вела мостовая из подогнанных друг к другу коричневых булыжников столь искусно, что пешая прогулка или выезд на карете не доставляло ни малейших неудобств знатным посетителям.

Джиррис одетый по случаю аудиенции в лучший камзол и штаны сшитые по заказу у дорогого портного, взял с собой трость, предварительно вытряхнув и спрятав в тайник бриллианты. Он поднимался по мраморным ступеням, стараясь скрыть одышку от толпившихся дворян. Седого Клода никто не увидит слабым, повторял Джиррис про себя, штурмуя следующую ступень и одновременно злясь. Не мог Верховный выбрать себе другую резиденцию, пониже.

Добравшись до комнаты для приемов, Джиррис встал к стене, хватая воздух и все не мог отдышаться, определенно это его последний визит сюда. Звучала музыка, сновали слуги с подносами, предлагая легкие закуски и вино тем, кто проголодался. Голодных оказалось много, люди ели и пили, как будто в последний раз. Верховного из долгой поездки ждали с нетерпением все жители Креннира. Он уезжал в прибрежное королевство Исмити с целью наладить связи и подыскать невесту своему сыну старшему Никосу. Никос не особенно горел желанием вступить в брак, ему уже стукнуло сорок лет, детский плач пугал его, а лучшие друзья для него были книги и старые свитки. Худой сутулый Никос прохаживался среди дворян с отсутствующим видом и скорбно поджатыми губами, давая понять что он повинуется приказу отца, но имеет свое мнение.

Исмитяне жили зажиточно, близость к морским путям давала им возможность активной торговли, и развития. Граждане королевства Креннимир, похвастаться особенно ничем не могли. Они сажали сады, на полях зеленели капуста и шпинат, на лугах паслись коровы и овцы. Охотники добывали стрекоз и оленей, словом жили неплохо, но по сравнению с исмитянами скромно. Молодым дворянам хотелось прогресса и новинок. Смолкла музыка, дворцовые стражники раскланиваясь с извинениями, оттесняли дворян к стене.

- Внимание, господин Верховный желает поприветствовать достойное дворянство! - провозгласил церемониймейстер.

В центр зала вышел Верховный, высокий мужчина пятидесяти лет, с острым чертами лица. Дорогое одеяние из пурпурного атласа не скрывало его худобу и общий болезненный вид.

- Много говорить не буду, устал, господа. Хочу сказать, что моя поездка была удачный, король Исмити заинтересован в торговых и дружеских связях наших королевств. Мой старший сын Никос женится на прекрасной Гардении, этот союз упрочит наши связи.

Раздались крики одобрения. Верховный улыбаясь, добавил

- Все, кто заинтересован в новых контрактах, подходите завтра к моему секретарю, он составит списки делегации.

Верховный махнув всем на прощание покинул трибуну и скрылся за дверьми. Музыканты заиграли снова, но дворяне начали расходиться, оживленно переговариваясь.

Джиррис, оставшийся незамеченным, кипел от бешенства. У него такие важные сведения, он рисковал головой, добывая их и сейчас ждет как низший слуга. Увидев начальника дворцовой стражи поймал его за рукав.

- Передай господину Верховному, что у меня срочное дело.

Начальник скептически глянул на Джирриса, но столкнувшись взглядом с выпуклыми глазами, в которых светилась злоба, поклонился и ответил.

- Я передам, господин. Как ваше имя?

- Седой Клод.

Начальник поклонился снова уже гораздо почтительнее и удалился.

Ждать пришлось недолго. Появившийся слуга невыразительным голосом произнес

- Соблаговолите следовать за мной.

Джиррис шел знакомыми коридорами, стены по обе стороны были увешаны картинами с батальными сценами. От горящих факелов падал отблеск огня на холсты, и казалось, что давно отгремевшие битвы продолжаются в новом измерении.

Войдя в кабинет Верховного, Джиррис отметил, что появились новые детали, в дополнение к уже знакомому виду “а за этим столом, заваленным папками с документами, мудрый правитель вершит великие дела.” Джиррис знал эти папки наперечет, они всегда лежали в том же порядке. К новым деталям относились резная статуя корабля на волне явно исмитянского происхождения и легкий сервировочный столик придвинутый к огромному креслу, на котором расслабленно полулежал Верховный. На столике стояла наполовину пустая бутылка красного вина, бокал и огрызок вяленой стрекозы. Верховный выглядел гораздо лучше, чем во время выступления. На щеках играл легкий румянец и вид был вполне благодушный.

- Ну здравствуй Седой Клод, что за спешка с твоими новостями? Подождать пару дней не мог?- Проворчал Верховный.

- Здравствуйте господин верховный - учтиво произнес Джиррис, я приношу свои извинения, что беспокою вас после такой дальней дороги, но к сожалению, дела не терпят. Oдну минуту.

Он ловко отвинтил набалдашник трости, перевернул ее и постучав. Из трости вывалилась трубка свернутых бумажных листов. Джиррис с поклоном подал их Верховному. Но тот посмотрел на нее без всякого интереса и не спешил брать в руки.

- Положи их на стол и своими словами расскажи, что произошло.

В голове Джирриса зашумело от такого отношения к добытым им документам и снова начала подниматься злость. Усилием воли он подавил это состояние и заговорил

- Как вы, господин Верховный приказали ранее, я прибыл в Чистоводье для тайной проверки, действительно ли был неурожай, поля не родят, дичь вся ушла, цветущие сады заморозками побило и по уверению наместника Ипатия, город не может выплатить королевский налог.

Джиррис наклонился и неожиданно прошипел в лицо Верховного, сверкая глазами

- Ссучился Ипатий, продался лестирианцам. Не было никакого неурожая, пшеница колосится, ветви гнутся от плодов, тушками стрекоз, гусей и оленей завален рынок. А Ипатий по тихому скупает оружие и складывает в охраняемые амбарах у дворца. Лестирианцы к нему приезжают ночью, чтобы никто не видел. Везде шпионы сидят слушают, где что сказал или спросил. Моего секретаря Робина, вывели из трактира да и убили за простой вопрос, а что мы с лестирианцами уже поладили? Мне пришлось потом первого попавшегося грамотного мальчишку взять на место Робина.-голос Джирриса дрогнул, но он продолжил

- Бумаги те, что я привез, это купчая на арбалеты, пушки и порох подписанная Ипатием и лестирианским купцом. И платил он из утаенных от налога денег, а может и своими добавил. Как убили моего секретаря, я тут же сбежал со снятой квартиры в гостиницу под чужим именем, и не теряя времени стал собираться. Ипатий за мной отправил убийцу, но я оказался проворнее.

Джиррис вдохнул воздух, вновь переживая события и продолжил

- А еще дошли до меня сведения, что готовится лестирианское вторжение в наше королевство в скором времени. И начнут они с Чистоводья, как раз им удобный момент настает, вы заняты свадьбой сына, контрактами. Исмитяне не заступятся, даже если вы господин Верховный с ними породнитесь. Они торгаши и воевать не будут, они будут наблюдать и чья возьмет, с теми и дела вести будут.

Джиррис замолчал, в горле саднило. Ему страстно захотелось выпить того красного вина, что заманчиво стоит на столике. Верховный молчал тоже. Наконец он разжал губы и промолвил

- Я понял. Ступай Седой Клод.

Глава 9

Клим жил полной жизнью. Правда платили в воровской банде ему не пять серебряных, как обещали, а только два, но уверяли, что это временно, пока он наберется опыта. Приведший его вор, тот чей серый камзол так впечатлил Клима, занимался вербовкой подростков и за каждого получал деньги. Но Клим был благодарен ему. Закончилось мытье лошадиных задниц и началась удачливая полоса. Парень был сам по себе приметлив, цепок и злопамятен, поэтому он сразу выделил авторитетных воров. Правда вскоре, после начала воровской деятельности, на Клима напали подростки ровесники из банды, для того, чтобы новичок знал свое место.

Они подошли нагло глядя на новую жертву. в первый же вечер, после того как ему удалось постоять на стреме и заработать 2 серебряных.

-Вы чего парни? - Удивленно спросил Клим.

-Деньги давай, рыжий - сплюнул ему под ноги крупный парень Мхасий.

-Какие деньги? - продолжал не понимать Клим.

В спину ему прилетел удар от зашедшего сзади конопатого Тряпичника, подростка из банды.

- Тебе сказано, деньги давай, все что есть!

- Ладно, ладно,- испуганно произнес Клим,- сейчас отдам, не бейте только, больно же.- он бестолково зашарил руками у себя за пазухой.

Подростки издевательски засмеялись. Они расслабились, видя страх рыжего неуклюжего новичка и предвкушали потеху.

Рука Клима с надетым кастетом вылетела из за пазухи с молниеносной быстротой и влепилась в зубы Мхасию. Раздался дикий вой, Мхасий упал на землю катаясь от боли.

Веселое выражение на лицах воришек сменилось недоумением и страхом. Они с открытыми ртами глазели на своего вожака.

- Ну, кто следующий моих денег хочет? - Спросил раззадоренный Клим. Он пригнулся, готовый атаковать, оскалился и напоминал собой хищного леопарда готового спрыгнуть на спину кабану.

Подростки молча стали отступать на безопасное расстояние, затем развернулись и побежали, забыв про корчащегося на земле Мхасия. Взрослые воры приняли новость со смехом и одобрением, каждый из них проходил жесткое выживание среди своих. Хотя понятие “свои” было достаточно условное в воровской среде. Ни один из воров бы не поручился, что ему не воткнет нож в спину ближайший друг.

Первое время Клим спал вполглаза, ожидая мести от Мхасия. Под тонкой подушкой всегда находились нож и кастет, которые он готов был пустить в ход. Но, никто не покушался на Клима, напротив, ему стали уступать лучшие места на сходках ровесники воришки, а Мхасия он больше не увидел. Ходили слухи, что задиристого Мхасия отправили на паперть попрошайничать, так как с тяжелым увечьем лица подросток теперь может принести больше денег в банду. В целом, Клим чувствовал себя прекрасно. Он выходил на прогулки на иначе, как в дорогих камзолах, гораздо лучше чем у его вербовщика. Он обедал в дорогих трактирах и с удовольствием бросал взгляд на свое отражения в витринах, где видел щегольски одетого красавчика.Однажды, когда уже смеркалось, на углу Клим столкнулся со цветочницей, которая уныло стояла с корзиной нераспроданных пионов. Он сразу узнал ту, которая оставила горькую занозу в сердце.

- Почём цветы, красотка?

- Один пион всего три медяка, господин. Не желаете ли купить вашей барышне букетик? - защебетала цветочница

Но у Клима были другие планы

- А сколько стоит купить все корзину?

Цветочница ахнула от такого вопроса.

- Господин желает купить всю корзину? Вся корзина стоит..

Она помялась и выпалила, сжимаясь от наглости

- Три серебряных, господин. Это лучшие пионы во всем Креннире, я их беру из оранжереи госпожи Коллин.

Клим хмыкнул, вытащил из кармана горсть серебряных, три бросил цветочнице, та ловко поймала монеты и протянула корзину. Он подхватил корзину , огляделся, и неожиданно высыпал цветы на свежий конской навоз, оставленный на мостовой проезжающими упряжками коней. Подгреб носком сапога отлетевшие цветы ближе к куче навоза, отшвырнул корзинку и пошел насвистывая веселую песенку. Цветочница смотрела на поруганные цветы, прижав руки к щекам. Затем, опомнившись, подобрала корзинку и пустилась бежать подальше от сумасшедшего покупателя.

Клим чувствовал себя полностью отомщенным за прошлое унижение и теперь направлялся в веселый дом, чтобы совсем расслабиться.

Глава 10

После визита к Верховному, Джиррис стал чувствовать себя неважно. Он совсем потерял аппетит, а в груди поселилась непреходящая тяжесть.

Возможно сказываются преклонные годы, думал он, но правда все чаще вставала перед глазами. Его, за смертельный риск даже не поблагодарили. Сидя в обтянутой штофом спальне, укрытый теплым коричневым одеялом, Джиррис напряженно думал. Старый шпион вспоминал все оттенки выражения лица Верховного, похоже было, что Верховному были не очень интересны добытые сведения? Как такое может быть, если из них следует, что надвигается угроза королевству?

Он прикрыл усталые глаза. Перед внутренним взором проносились картины прошлого. Сначала просто чернявый бесстрашный Клод совершал дерзкие вылазки в тыл врагов. Затем, вошедший в зрелый возраст Седой Клод, который брался за самые сложные расследования. Его всегда хвалили, у него есть специальный ящик заполненный орденами, которые впрочем нельзя одевать даже на большие праздники. Он не жаловался на последовавшее длительное забвение, так как возраст и ранения давали о себе знать. Но теперь, когда его достали, отряхнув от пыли, и отправили шпионить, он не получил ни слова одобрения за раскрытое преступление, ни курьера с благодарственной запиской. Неужели Верховный потерял всю проницательность и думает, что Исмитянский король поможет ему в схватке с беспощадными лестирианцами?

Выработанной за годы слежки интуицией, Джиррис, чувствовал, что надвигается что то опасное, и думал, что наступает время бежать. А еще мальчик. Ах, да мальчик, я не дам ему повторить судьбу бедняги Робина. Он позвонил в колокольчик.

Раздались быстрые шаги и в дверь заглянула голова покрытая льняными волосами.

- Вы звали господин?

- Входи.

Егорий зашел, приветливо улыбаясь, голубые глаза смотрели уверенно. Пальцы подростка были покрыты чернильными пятнами. Он возмужал и определенно выглядел гораздо лучше, чем на той пыльной дороге.

Джиррис произнес,

- Возможно нам придется срочно уехать. Прикажи управляющему, чтобы приготовили мне походный саквояж.

- Что то случилось господин?

Я чувствую, наступают перемены, и они не несут нам доброго, Егорий.

Он потер грудь и продолжил

- Плохо себя чувствую, раны ноют, идет похолодание. Мне нужно чтобы ты принес мне готовый саквояж, я проверю, что туда положили, а после ты съезди в лес за медуницей и приготовь мне отвар в дорогу. Рецепт я тебе дам, когда привезешь траву. Отвар нальешь в баклажку. Мы уезжаем завтра рано утром.

- Хорошо, господин Джиррис.

Вскоре, саквояж был вручен Джиррису для проверки. Тот бегло осмотрел, покривился, добавил несколько мелких пакетов и задыхаясь, сказал

- Спрячь его тайком, в дупле дерева в саду, перед нашей дорогой заберешь. Как спрячешь, поезжай в лес.

Засунув саквояж в дупло, Егорий мчался на коне к лесу за медуницей.

Из своего детства он помнил, что медуница растет в тенистых местах, но утром любит ловить солнечные лучи, раскрывая сладкие синие цветы. Коня он привязал к приметному корявому дереву и углубился в яркий осенними красками лес. Душа подростка запела, словно он встретился со старым другом. Вокруг шелестели желтыми и красными кронами деревья, под ногами хрустели уже опавшие листья, дружно пели птицы.

Осенняя медуница самая сильная, вспоминал Егорий, вопрос только, где ее найти. Он ходил между серыми скальными образованиями, продирался через бурелом и после напряженных поисков, наконец увидел полянку со знакомыми синими цветами. Егорий принялся рвать, трава была хороша, сочные стебли, крупные цветы, Джиррис будет доволен. Мешок уже был полон медуницей, как вдруг Егорий понял, что лес умолк, он совсем не слышит птиц, но какую то тревожную вибрацию. Подросток замер, прислушиваясь. Вибрация превратилась в назойливое жужжание, которое приближалось, заставляя холодеть кровь. Среди деревьев показался огромный пятнистый комар, он летел не спеша, расправив прозрачные крылья, по которым змеились вены, длинный черный хобот голодно пульсировал.

Егорий опрометью бросился бежать, не разбирая дороги. Комар увидев подростка, издал высокое победное жужжание и повернул к нему.

Среди нагромождения серых замшелых валунов, виднелась узкая расщелина, единственное укрытие, куда можно спрятаться. Подросток сорвал шляпу и отчаянно бросил в приближающегося комара, это помогло ему выгадать время. Он уже скользнул внутрь, когда хобот комара мягко коснулся шеи. Егорий взвизгнул от ужаса и отпрянул. Комар сердито зажужжав, расставил зазубренные лапы пошире, стал протискивать жадный хобот внутрь расщелины. Егорий отступал, становилось все теснее, он уже не мог пошевелиться, зажатый между валунами, как вдруг, почва под ногами просела, посыпалась и он рухнул вниз. Все звуки были отрезаны и звон комара больше не был слышен. Вместе с ним обвалилось несколько мелких камней.

Оказавшись в странной подземной полости, Егорий осторожно поднялся и расставил руки, пальцы коснулись стен. Он провел правой рукой по стене, та была каменная, покрытая каплями воды. Высоко над головой виднелось серое пятно света, нечего и думать взбираться по стенам. Поежился, вспомнив о поджидающем комаре и медленно двинулся вперед, касаясь стен руками. В кромешной мгле было страшно, но подросток уговаривал себя, что если есть вход, обязательно будет и выход. Он продвигался с осторожностью, росы на стенах больше не было, под пальцами теперь скользили сухая поверхность. Вдруг, нога его наступила на что-то мягкое. Егорий наклонился потрогать, пальцы его сомкнулись на ткани, он продолжил исследования предмета и обнаружил, что это скелет одетый в обрывки материи. Около скелета Егорий нащупал предмет, который определил как наполовину использованный факел. Он вытащил из кармана кремень и кресало, и высек огонь.

Факел занимался неохотно, медленно разгораясь, но наконец дрожащий огонь осветил место. Узкий тоннель, обложенный каменными плитами вел дальше, в черноту. Егорий посмотрел на скелет. Явно мужской, кроме факела ничего нет рядом. Он двинулся дальше, осматривая стены, в надежде увидеть ступени вверх. Но было тщетно, факел догорел, все снова погрузилось в темноту, а выхода не было.

Егорий сел на пол тоннеля, и стал думать, как выбраться из ловушки. Здравый смысл подсказывал возвращаться к месту падения, и пробовать подняться наверх, комар наверное уже улетел. Он поднялся, держась за стену и вдруг увидел далеко впереди слабое фосфорически зеленоватое мерцание. Егорий завороженно двинулся в направлении мерцания. По мере приближения свет становилось все ярче, заливая собой темные своды тоннеля. Когда сияние стало нестерпимым, Егорий, прикрывая глаза, чтобы не обжечь, увидел, что тоннель закончился, а свет струится из загадочного разлома.

Егорий протянул руку в зеленый свет, но вместо ожидаемого ожога, почувствовал прохладу. Перегнувшись через край разлома, протянул вторую руку и потеряв равновесие, упал прямо в зеленое сияние. Оно тут же ослепило, завертело, зашептали на незнакомых языках тысячи голосов. Оглушенный подросток не понимал, где верх, где низ, только много безжалостного зеленого света. И вдруг все кончилось. Когда прошла головная боль и в зажмуренные глаза перестали бить вспышки, он тихонько приоткрыл один глаз, затем второй.

Над головой висело низкое багровое небо. Это странное, ни на что не похожее небо, перечеркивали трещины беззвучных черных молний, которые вспыхивали то тут, то там. Сам он лежал на плоской каменной плите, а вокруг раскинулся до самого горизонта металлически серый песок. Ни малейшего кустика, ни одного строения, только редко разбросанные камни да шуршащий странный песок, который перекатывался как волны.

"Где я оказался?" Егорий обернулся назад, к спасительному разлому, через который можно убежать в тоннель, но не увидел зеленого сияния за спиной. Сзади было также пустынно, лишь странный металлический песок покрывал окружающее пространство. Как я вернусь назад? Подросток встал с плиты и сделав несколько неуверенных шагов, тут же увяз в песке. Он вернулся на камень и захватив в горсть песка, стал изучать его. Песок оказался тяжелый как дробь. Мальчик приблизил песок к глазам и его взору предстали тысячи крошечных серых лиц, беззвучно кричащие. Отдернув руку, он тут же высыпал содержимое, вытер руку об штаны и подобрал ноги на камень, боясь снова наступить на эти мириады серых лиц.

"Куда я попал? Как мне вернуться назад?"

Внезапно, Егорий почувствовал шевеление и холод в груди. В тот же момент из за пазухи вылезли мамины бусы и поползли, извиваясь по песку как змея. Он хотел их схватить, но бусы вспыхнув, рассыпались в прах. Егория накрыла тень.

Он поднял глаза к источнику тени. Перед ним в воздухе колебалась его мама, такая, какой он ее помнил. Тоненькая, красивая, она шевелила губами, но Егорий не мог разобрать ни слова. Радостно протянутые руки к маме, прошли сквозь изображение, но тут же в воздухе перед ним развернулись объемные картины.

Егорий увидел, как мама целует высокого мужчину с мечом на боку, как по лесной дороге едет карета с гербом на двери: два серебряных горностая держат корону. Как напавшие вооруженные люди убивают сидевших в карете, а юная мама выскальзывает сквозь потайной люк в полу, и бежит в лес. Егорий с замиранием сердца смотрел, как она в изодранной одежде блуждает по лесу без воды и еды и найдя деревенскую дорогу, бессильно падает на обочине. Как останавливается бричка Пантелеймона рядом и он забрасывает ее, как мешок. Перед Егором проносились сцены насилия и побоев девушки Пантелеймоном. Он смотрел и плакал, не в силах вмешаться в прошлое. Он видел, собственное новорожденное красное тельце в груде тряпья и только что родившую маму. Картина сменилась и подросток увидел, как жена Пантелеймона Камилла смазывала маслом ступени на второй этаж. Последняя сцена была падение матери с лестницы, ее безжизненный труп и ухмылка Камиллы. Изображение зарябило, мама сквозь помехи что то говорила, но он все равно не мог услышать ее. Уже расплываясь, мама отчаянно взмахнув рукой, кинула Егорию какой то легкий предмет.

Все исчезло, как и не было. Рядом на камне лежал небольшой амулет на тонкой белой цепочке. На синей эмали два серебряных горностая держат корону. Подросток взял амулет, сгорбившись, слезы текли по щекам. "Вот и повидались, мама."

Когда Егорий надел амулет на шею, тут же перед ним вспыхнул зеленый свет и появились очертания разлома. Теперь он ясно видел дорогу безо всякого факела и мог бы посчитать количество уложенных плит на каждой стене, так обострилось его зрение. Он шел, не останавливаясь, полный мыслей о произошедшем.. Значит Пантелеймон его родной отец, а его сыновья, его братья по отцу? Подросток вспомнил их скотское отношение и сплюнул горечь.

- Какие же сволочи.

Подъем наверх он осуществил безо всякого страха. Цепляясь ногами по обе стороны тоннеля Егорий поднялся вверх. Расщелина была пуста, он выбравшись, оглянулся, поднял валявшуюся шляпу и стряхнул с нее землю. Уже темнело, комара не было видно, но появился рядом с валунами какой то черный бугор. Егорий подошел к бугру. Мертвый медведь, судя по лапам матерый, но скукоженный, выпитый досуха комаром. Егорий похолодел. А конь? Джиррис за коня шкуру спустит. Он побежал туда, где должен быть привязан конь. По счастью комар коня не заметил, и тот флегматично стоял среди ощипанной по кругу травы.

Глубокой ночью добрался до дома, расседлав коня, налил ему свежей воды и поднялся с мешком уже подвявшей медуницы наверх. Наскоро вымывшись, он постучал к Джиррису, готовый варить отвар.

Джиррис не спал. Поглядев на вошедшего, сразу заметил в нем перемены. Аура подростка сияла голубым светом, глаза сверкали.

- У тебя был контакт с духом, и проявляется магический талант, мальчик. На полное проявление уйдет не меньше трех дней, - констатировал Джиррис.- Интересно, откуда. Впрочем, пойдем варить отвар вместе и ты мне расскажешь, что произошло и почему ты приехал так поздно.

Егорий на вопросы отвечать не желал, чем довел до раздражения Джирриса.

Старик поставив котелок на огонь, заговорил:

- Я, да будет тебе известно, занимался исследованиями эфирных сущностей. Они неохотно идут на контакт и я впервые увидел одного из них, в полупрозрачном состоянии десять лет назад. Я никогда не общался с ними и только слышал, что есть исследователи сильнее меня на Востоке, которые могут беседовать с духами. Твоя мать была бродяжкой, твой отец был деревенский купец далекий от магии. Поэтому, я задаю тебе вопрос, как ты получил этот талант.

Егорий упрямо молчал.

- Если ты не будешь откровенным со мной, я не смогу спрятать тебя от тех, кто разнюхает рано или поздно о твоих способностях. А их поверь, очень много, они есть при королевском дворе. Маги, пираты, бандиты, им всем захочется использовать тебя, и далеко не лучшим путем. Ты готов попасть в подвал и сидя на цепи призывать сущностей изо дня в день? Я не шучу, такие случаи уже были с одаренными.

Подросток решился:

- Я видел дух мамы, она показала мне свою смерть, а также свой род. Герб рода: два горностая держат корону.

Ложка, которой Джиррис помешивал тягучий бурый отвар, выпала из его рук. Старик медленно произнес:

- Этот герб относится к герцогскому роду Серебряных горностаев, за Дождевым лесом их находятся их владения. Я знаю, что у них была война и дочь герцога бежала со слугами, но позже считалась погибшей. Какая печальная судьба.

Он поклонился Егорию с совершенно серьезным лицом:

- Я прошу вас простить меня, ваша светлость, если когда вас обидел и прошу принять мою искреннюю дружбу.

Внутри Егория разорвался ком, шагнув, он обнял Джирриса и затрясся на его плече в беззвучном плаче. Старик молча гладил его по голове.

Глава 11

Когда отвар был готов, Джиррис и Егорий разбрелись по спальням. Измученный событиями, подросток упал в кровать. До рассвета оставалось несколько часов. Джиррис, зайдя в свою спальню, также лег на постель. Но сон не шел. Он думал о Егории. "A ведь кровь Серебряных Горностаев была видна сразу в мальчишке. Это тонкое лицо, голубые удлиненные глаза, изящные руки, а я старый дурак не сообразил, не понял. Ну и судьба досталась наследнику старинного рода."

Затем его мысли переключились на Верховного. И вдруг Джирис понял, что беспокоило его, старого опытного шпиона после визита во дворец. Верховный с детства имел слабый желудок и никогда бы не стал есть жирных стрекоз, пищи простонародья и жителей болотистых мест. А между тем, на столике стоял один бокал и лежал огрызок вяленой стрекозы. Гостей не было точно. Отсутствие реакции на важное сообщение, тоже не укладывалось в голове. Он обязан был прочитать документ, немедленно отправить проверку, забросать меня вопросами и поблагодарить в конце аудиенции за службу, думал Джиррис.

Разные версии приходила на ум старику, верховный мог продаться королю Исмити или на счет Джирриса иметь какие то коварные планы. Конечно, вкус Верховного мог измениться и холодность приема могла быть просто связана с усталостью. Но, по своему опыту, Джиррис знал, что каждую версию необходимо срочно проверить.

Джирис, кряхтя встал с постели. Он подошел к с обитой штофом стене и нажал особым образом: дважды в одну сторону, дважды в другую, в середину один раз. Разошлись створки замаскированного тайника, Джиррис достал небольшую деревянную коробочку и раскрыл. На него уставилась пара желтых совиных глаз. Этот артефакт он создал сам из глаз настоящей совы. Работа была грязная, так как для создания артефакта, глаза необходимо было вытаскивать из живой птицы, иначе, связь бы не получилась. Глаза отправлялись следить за подозреваемым, а питались они напрямую от энергии хозяина.

Артефакт был хорош, но так как употреблял слишком много энергии, Джиррис использовал его крайне редко. Взяв в руки пару глаз, он прижал их к сердцу, зафиксировав контакт. Когда почувствовал отклик, сосредоточился и представил дворец Верховного, его спальню и самого Верховного. Джиррис открыл окно, вдохнул прохладу и подкинул глаза в воздух. Артефакт бесшумно полетел в ночь, а от сердца Джирриса следом потянулась тончайшая нить.

Смотря глазами совы на ночные улицы Креннира, старик видел, как кучка бандитов грабит запоздалого прохожего, как комар вытянув хобот, преследует одинокого бродягу и многие другие события, характерные для ночной жизни столицы. Глаза совы приблизились к огромному дворцу. В окнах здания то тут, то там горел свет и двигались тени людей, живших своей жизнью. Слуги убирали, мыли и чистили. Придворные беседовали, флиртовали, создавали союзы и строили интриги. Все, как всегда.

Высчитав окно спальни Верховного на третьем этаже, Джиррис увидел, что оно ярко освещено и посылом мысли направил летающие глаза. В спальне никого не было. По прежнему сервировочный столик придвинут к объемному креслу. На кресло брошен синий плед, на столике непочатая бутылка красного вина и блюдо полное вяленых стрекозьих тушек, подернутых прозрачными каплями желтого жира. В этот момент открылась дверь спальни и вошел сам Верховный в пестром халате плотного исмитянского шелка. Джиррис жадно глядел.

Верховный скинул халат, оставшись в одних легких шелковых штанах. Тело его было молодое, несмотря на худощавость, бицепсы переливались под кожей. Джиррис невольно вспомнил, как несколько лет назад, присутствовал при омовении Верховного и видел дряблую кожу человека, который подолгу сидит за столом и мечом не машет. Подозрения его усилились.

Верховный сел в кресло, схватился обеими руками за свою шею и стал медленно, с усилием снимать кожу, заворачивая ее чулком. Джиррис сжался от напряжения.

Когда личина была снята, перед глазами наблюдателя предстала длинная голова, покрытая сизым пухом, молоткообразно расширявшаяся вверху. По сравнению с крупной головой, лицо было не более кулака и выглядело крошечным.

"Лестирианец!" Ахнул Джиррис. Освободившись от личины, лестирианец с видимым облегчением обтер голову и лицо салфеткой и подошел к зеркалу в кованой раме. Он откровенно любовался собой, поворачиваясь то одной, то другой стороной, как вдруг замер.

В зеркале отражался блеск пары глаз по ту сторону окна.

Глава 12

Избитый Клим со стоном повернулся на холодном полу, слегка присыпанном несвежими опилками. В обязанность тюремных стражников вменялось регулярно посыпать опилками пол, чтобы избежать дурного запаха и болезней, так как опилки отлично впитывали телесные жидкости. Рядом шевельнулось тело. Клим с усилием приоткрыл заплывшие глаза и присмотрелся. Обладатель тела был ему знаком, Кривой из их банды.

Клим стал вспоминать произошедшее. Он давно не стоял на стреме, а вместе с опытными ворами смело влезал в дома, затыкал рты кляпом испуганным слугам и быстро скидывал ценности в мешок. Доходы его росли, и он уже думал снять дом и завести постоянную подружку, вместе посещений веселого дома. Но, в этот раз все пошло не так как надо.

Хозяев особняка с витыми колоннами на фасаде, долго пасли, к ним прислушивались в людных местах и ресторанах. По всему выходило, что хозяева уедут на месяц в гости, а в доме останутся лишь пара старых слуг. Поживиться там было чем. Владелец особняка занимался ростовщичеством и не брезговал скупать ценности добытые нечестным путем. Чтобы не было никакого следа к их банде, решено было всем одеться в черное, скрыть лица масками, руки тонкими перчатками, а после работы одежду и обувь сжечь. Второй этаж особняка был украшен длинным балконом в креннирском стиле. Выходило, что самый лучший и легкий путь именно с балкона, стоит лишь забраться и отжать декоративную дверь.

Операция началась с того, что четверо налетчиков закинув крюки на балкон, поднялись по веревкам, отодвинули стеклянную дверь и занялись обыском дома. Но, Кривой уронил расписанную золотом вазу, та зазвенев, покатилась к лестнице и подпрыгивая на ступеньках, помчалась вниз с ускорением. Ваза разбилась лишь на первом этаже при столкновении с мраморной колонной и шум от ее падения привел спящий дом к тяжелым событиям.

- Что это за грохот? - подняла от подушки белокурую головку девушка.

- Спи, дорогая, я сейчас буду.

Молодой человек, вскочив с постели, надел штаны и подхватив шпагу, решительно выскочил за дверь. Он увидел осколки дорогой вазы на полу, той самой, которую отец получил от разорившейся княгини. Подозрения, что в доме грабитель, укрепились. Босиком, молодой человек легко поднялся на второй этаж. Глазам его предстал человек в черном, который сидя на корточках около вскрытых плашек паркета, открывал обувную коробку полную векселей. Кровь молодого человека закипела от ярости, он нанес удар шпагой прямо в широкую спину, обтянутую черным сукном. Грабитель вскрикнул и ткнулся головой в коробку, заливая алой кровью свою добычу.

Наследник оглядевшись, стряхнул капли со шпаги, как он делал на дуэлях и двинулся дальше.

Но, Кривой, услышав крик подельника, тут же бросил найденные трофеи, выхватил кривой нож и подкравшись сзади, опытной рукой молниеносно перерезал горло юного наследника. Тот забулькав горлом упал, сжимая эфес шпаги. Юное лицо стремительно бледнело, пока не стало восковым.

- Убить всех,- скомандовал Кривой подбегавшему Красавчику. Из всех в доме оказались лишь слуги, крепко спавшие после хорошей выпивки, да подружка наследника.

Подружку вытащили из кровати и прикончили тем же способом, что и ее любовника. Собственноручно Клим не убивал, но он с ужасом видел все своими глазами и внутренне восставал против такой жестокости. Когда воры с награбленным благополучно сбежав, укрылись в своей тайной квартире, Кривой сказал, многозначительно поигрывая своим ножом.

- О том, что было, никому не слова. Когда хозяева приедут, след давно остынет, тут бояться нечего. На работу не выходим пока. Тратим только деньги, тратим умно, больших покупок не делать. Остальное пусть лежит полгода, я присмотрю.

Но, вышло все иначе. Встревоженная мать, которая с утра не могла связаться с любимым сыном, отправила срочную депешу знакомому начальнику городской стражи, проверить, все ли в порядке. Наткнувшись на остывшие трупы, наряд отрапортовал начальству и дело началось стремительно раскручиваться. Возможно вышло бы по другому, будь хозяин дома обычным купцом. Но тут в следствие вступили большие деньги и был приглашен полицейский маг, который принес обученную крысу нюхача. Крыса выглядела как обычная серая и стражники с отвращением смотрели, как маг нежно целует и гладит ее, а затем пускает по следу.

Крыса покрутившись, по множеству следов, безошибочно подбежала к балконной двери. На балкон было прицеплены четыре пеньковых веревки. Обнюхав каждую, крыса побежала на первый этаж.

- За ней! Не терять из виду! - скомандовал маг и команда стражей помчалась к выходу.

Крыса неслась по городу. Ее уникальный нос держал в себе запахи каждого вора. Первым был взят Красавчик прямо в веселом доме. Его с позором волокли за ноги, как убийцу, к самой тюрьме. Затем поймали Клима, когда он узнав об аресте Кривого, решил уходить от погони крышами. Но, на крышах уже были расставлены люди и Клим после короткой сватки был связан, избит и также отправлен в тюрьму. Кривого повязали на пути в трактир.

Город кипел от возмущения. Такое наглое убийство молодых, ни чем не повинных влюбленных бурно обсуждалось и все сходились в том, что казнь неизбежна. Выступали различные должностные лица с обещаниями проредить распоясавшийся преступный мир.

- Убийцы пойманы! Неутешные родители требуют справедливости! Покупайте Новости Креннира! - Раздавались крики мальчишек торгующих газетами.

Клим отогнал тяжелые воспоминания. Ну вот похоже и отгулялся Рыжий, даже верной подружки не завел, все веселые девки да выпивка. А подумать, одна шелуха, никто не вспомнит, никто не придет на могилу.

Он услышал лязг засова, и посмотрел на дверь. В камеру вошел следователь, держа платок у носа, за ним полицейский маг. За спиной маячили стражники.

Оглядев лежащих воров, следователь произнес, обращаясь к магу.

- Господин маг, я вижу, что преступников отделали хорошо, будьте добры, влейте в них немного силы, чтобы дошли к допросной комнате своими ногами.

К удивлению Клима, в допросной комнате не было никаких пыточных инструментов. Просторная светлая комната выглядела совсем не страшно. У стены на расстоянии друг от друга, стояли три стула с ремнями. Напротив находился обычный стол, на столе пачки документов, словно приемная городского суда. Клим даже слегка приободрился. Всю троицу посадили в кресла и застегнули ремни, так что они не могли пошевелиться.

Зашел следователь, за ним маг со странным венком в руках.

-С кого начнем первого?- равнодушно спросил маг.

-Да, пожалуй со самого старшего.

Маг подошел к Кривому и надел ему на голову венок.

-Имя, фамилия.

-Берт Лирикиш по прозвищу Кривой.

Допрос протекал без запинки. Кривой рассказывал все охотно, радуясь своим словоизлияниям. Клим впервые услышал все грехи Кривого, от которых его воротило. Он узнал, что Кривой пиратствовал и не гнушался даже дешевыми колечками, которые он снимал вместе с отрубленными пальцами замешкавшихся жертв.

А следователь спрашивал дальше:

- Кто убил наследника хозяина дома?

- Я,- радостно отозвался Кривой,- Я убил того юнца. Так по горлу ему чик, был юнец и стал мертвец,- он засмеялся и огляделся, но его смех не поддержали.

Когда допрос был окончен, с Кривого сняли венок и он сразу потерял сознание, уронив голову на грудь. Следующим допрашивали Красавчика. Тот тоже был полон такими темными грехами, что Клим сам с омерзением подумал, вот кого вздернуть надо первым. Красавчик поделился, как убил спящих слуг и юную любовницу наследника. После допроса, он также как и Кривой потерял сознание.

Когда очередь дошла до Клима и ему одели венок, он почувствовал щекотку в голове, перешедшую в зуд. Зуд усиливался, очень хотелось почесать голову именно изнутри, прямо по мягкой поверхности мозга. Он не выдержал и заговорил, слыша себя как постороннего человека. Ему страстно хотелось рассказать о себе все на свете, лишь бы хоть немного успокоить зуд. Клим рассказал, как шел в Креннир к тетке, как работал конюхом, а потом его завербовали в воры и о том, что он не убивал никого.

-Что ты почувствовал, увидев убийство?

И Клим честно ответил:

- Мне стало плохо, мне стало жаль этих людей. Я был дурак и связался с плохой компанией. Надо было мне оставаться конюхом.

Венок сняли и он тоже потерял сознание.

После допроса их отвели обратно в камеру, воду принесли, а еду нет.

Голодный Красавчик забарабанил в дверь.

- Ну чего долбишь? - поинтересовался в зарешеченное окошко в двери усатый стражник.

- Пожрать дай, живот свело.

- Не положено вам жрать, - был флегматичный ответ.

- Как так не положено, вон, носом чую, запах идет, обед привезли, - возмутился Красавчик.

- А вам не положено. Вас казнить завтра будут, если сейчас нажретесь, то в петле дерьмо в штаны пустите, испортите всю работу палачу. Воды попей.

И окошко закрылось.

Казнь была назначена на утро.

Собрался весь город, посмотреть, как будут вешать преступников.

Четыре воздвигнутые виселицы застыли в ожидании. Палач в красной маске, важно прохаживался перед ними. Дети облепили крыши близлежащих домов. Людское море волновалось, самые предприимчивые разносили в толпе лимонад и пиво.

Наконец вывели преступников. Раздался гул.

Все трое стояли со связанными позади руками. Кривой и Красавчик нагло смотрели вперед и улыбались. Клим понурил голову.

- Смотри, смеется,- раздались голоса.

- А что мне плакать, - насмешливо отозвался Кривой, расправив плечи и выставив вперед волосатую грудь - я свое погулял на три жизни хватит.

Первым повесили Kривого. До последнего он ухмылялся и даже когда засучил ногами, и лицо его посинело, дьявольская гримаса не сошла с лица.

Вторым вешали Красавчика. Красавчик отчаянно закричал, непонятно кому

- Приду с того света, все долги взыщу!

Через мгновение, он тоже дергался в агонии.

Горожане орали от восторга.

Клима подвели к виселице, он не смотрел в толпу, а зажмурился, говоря себе "это будет быстро".

Но тут раздался голос глашатая:

- Следствие выяснило, что на этом преступнике крови нет. Но он был в банде и шел путем воровства. Поэтому, господин Верховный милостиво повелевает, даровать ему жизнь и отрубить правую руку по локоть.

Толпа ахнула, закричали голоса.

- Славься Верховный!

Те же самые люди которые жаждали смерти, теперь с радостью одобряли проявленное милосердие. Ничего не понимая, Клим покорно дал подвести себя к палачу и положить руку на выщербленную плаху. Свистнул топор, отрезав руку ровно по локтевому суставу.

Клим потерял сознание и не видел, как окровавленная рука его была победно поднята палачом вверх, а затем с размаху брошена в толпу на растерзание.

Глава 13

Листерианец молнией метнулся к окну, распахнул его и схватил совиные глаза.

Но сила, с которой листерианец сжал хрупкий артефакт, сыграла дурную шутку. Совиные глаза лопнули и потекли студенистой жидкостью, просачиваясь между пальцев. Листерианец брезгливо бросил их на пол и пошел мыть руки. Когда он вернулся, магия больше не удерживала состояние артефакта и глаза растеклись неприятно пахнущей черной лужицей.

Недовольный листерианец облачился в халат, натянул на себя личину и позвонил в колокольчик:

- Приведите сюда мага, да поживее.

Сонный маг хмуро зашел в спальню. Листерианец произнес, тыкая пальцем в начавшую подсыхать лужицу.

- Я обнаружил слежку, это висело за окном и выглядело, как глаза какого то животного.

Маг наклонился, достал очки вырезанные из целого куска хрусталя и всмотрелся в пятно. Затем осторожно ткнул пальцем, потом лизнул испачканный палец, не испытывая ни малейшего отвращения. Обернулся к Верховному:

- К сожалению, господин Верховный, я не видел, как это выглядело. Но судя по вашему описанию, это был артефакт подсматривания. Для этой цели используют глаза птиц или животных, которые следят за объектом.

- Ты можешь найти мерзавца, который посмел шпионить за мной? Я собственноручно выпущу его кишки! - Верховный кипел от злости.

Маг, услышав про выпущенные кишки, поежился и осторожно сказал,

- Когда вы, господин Верховный, схватили артефакт, он повредился и связь с его владельцем нарушилась. Но, мы можем снять магический отпечаток с окна, пока он свеж, возможно это даст нам след к хозяину.

- Приступай сию минуту! - прогремело в ответ.

Джиррис испытал нешуточный ужас, когда к глазам, через которые он наблюдал за листерианцем, метнулась огромная ручища. Он немедленно оторвал нить от сердца и сидел, тяжело дыша. Нет, такое ему больше не по силам. "Надо срочно будить мальчишку, пока не добрались до меня."

Наспех натянув походную одежду, Джиррис лично отправился в комнату Егория. Тот хотя и крепко спал, как подобает молодому организму, но видел сплошные кошмары.

Он вновь находился под зловеще багровым небом и зачерпывал руками серый тяжелый песок. Он всматривался в песчинки и каждая, на которую обращался его взгляд, тут же вырастала до размера человеческой головы. Он видел мужчину сорока лет, который не отрывая взгляда от Егория, вопил что то, он видел пожилую тетушку, которая так же кричала, молодого парня, юную красавицу, такие разные лица, они все хотели, что то ему прокричать.

Егорий почувствовал прикосновение к плечу и подскочил.

Растрепанная голова Джирриса склонилась над подростком, как продолжение ночного кошмара,

Нам пора Егорий, иди на конюшню, седлай коня. Завтракать не будем, бегом мальчик, у нас нет времени, на меня началась охота.

Собирались молча. Через пятнадцать минут невыспавшийся лохматый Егорий уже седлал коня. Саквояж, осыпанный желтоватой древесной трухой из дупла, стоял рядом. Джиррис топтался рядом и нервно оглядывался. Его набрякшие выпуклые глаза настороженно следили за воротами. Егорий привязал саквояж к седлу, уже хотел выводить второго коня для себя, но увидел что Джиррис побледнел, крупные капли пота текут по лицу, он растирал грудь и хрипло стонал.

- Господин Джиррис, вам плохо? - обеспокоенно спросил Егорий.- Нам нужно к лекарю.

Джиррис, глядя на Егория налитыми кровью глазами, захрипел:

- Он поймал меня, беги мальчик мой, не теряй времени! Выводи коня через потайную калитку и скачи через Дождевой Лес. Там, у Серебряных Горностаев твое спасение!

Джиррис хотел еще что то добавить, но широко открыв рот, силился вдохнуть и не мог. Глаза его полезли из орбит, лицо побагровело и бездыханный, он упал прямо под ноги своему коню. В этот момент в ворота забарабанили.

- Открывайте! Стража!

Опомнившись, Егорий, бросил последний взгляд на мертвого хозяина и быстро вывел оседланного коня через потайную калитку. Оказавшись за калиткой, вскочил на коня и поскакал прочь из Креннира. Он уже не видел, как ворвавшиеся стражники Верховного и его маг обыскивали дом, связав ничего не понимавших слуг. Как после обыска, дом был подожжен с четырех концов и виновником поджога был объявлен подлый слуга Егорий ныне бежавший.

Допрос слуг с применением венка Правды ничего не дал. Как опытный шпион, Седой Клод был недоверчив, в близкие отношения со слугами не вступал, платил вовремя, не обижал, по праздникам выделял каждому серебряную монету, а управляющий получал целых три. Единственная зацепка, это сбор саквояжа. Но и тут управляющий дал показание, что упаковка была обычная походная.

- Пара чистого белья, два фунта нарезанной ветчины в промасленной бумаге, круг копченой колбасы, десяток подсушенных лепешек и бутылка крепкого, двойной перегонки, прозрачного вина. Как всегда, господин следователь.

Слухи о подлом слуге поползли по городу. Мало, кто помнил неразговорчивого подростка, который редко выходил из дома, поэтому подробности ужасали. Злодей отравил доброго хозяина и поджег дом. Усилиями креннирских газетчиков, в глазах обывателей Егорий представал высоким широкоплечим с квадратной челюстью, точно, как Лысый Грузчик, без которого не обходилась ни одна крупная драка в креннирских трущобах. И когда нарисованные по памяти слуг, портреты ангелоподобного юноши появились расклеенные на городских тумбах, горожане недоверчиво качали головами.

О Дождевом Лесе Егорий знал немного и даже в книгах, которые он переписывал, о таинственном лесе почти не упоминалось. Егорий оставил Креннир и решил ехать по широкому тракту, а там спросить дорогу в одном из постоялых дворов, которые процветали вдоль оживленного купеческого пути. За спиной уже было несколько миль пути, как вдруг сильная боль прострелила виски.

Соскочив с коня, подросток присел на корточки и со стоном схватился за голову. С ним происходило что то странное. Он видел голубые всполохи, которые выползали прямо из его тела, и меняли цвет на синий, затем закручиваясь завитками ,вползали обратно. Появилось сильное чувство, что именно сейчас надо спрятаться. Повинуясь своей интуиции, Егорий увел коня за пригорок, густо поросший молодыми деревцами, так что с дороги точно не увидеть и сам залег в кусты. Десяток всадников из числа городской стражи, в коричневых плотных мундирах и белых штанах мчались по дороге. Они проскакали так близко, что воздух от их движения шевелил волосы на голове мальчика.

"Это за мной", мелькнула догадка. Когда отряд был далеко, Егорий вскочил на коня и пустив его галопом, поскакал прочь от опасного тракта, к окружной грунтовой дороге в сторону Чистоводья.

Солнце повернуло на полдень, Егорий устал и проголодался. Он ехал совершенно один, не было ни пешеходов, ни встречных всадников. Дорога, которую не выбивают копыта и тяжелые колеса, была наполовину заросшая травой.

Завитки голубой материи по прежнему циркулировали по его телу, наполняясь синевой. Егорий вспомнил про саквояж Джирриса, "может там лежат лекарства, которые мне помогут убрать эти странные явления? Подросток стараясь не обращать на голубые всплески внимания, нашел в ближайшей рощице уединенную полянку и слез с коня, который немедленно начал щипать траву.

Отвязав саквояж, он стал перебирать содержимое. При виде ветчины, в его животе забурчало и он вспомнил, что вчера не ел целый день, и даже приехав домой из леса, не успел поесть. Егорий положил два ломтя розовой остро пахнущей ветчины на край лепешки, завернул ее, получив подобие рулета и принялся за еду, стараясь не обращать внимание на голубые всполохи, которые генерировало его тело. После еды он почувствовал себя лучше, захотелось пить. Откупорив найденную в саквояже бутылку, сделал большой глоток и слезы выступили из глаз от крепости напитка. "Это не вода", запоздало понял Егорий, когда прокашлялся.

Но, глоток крепкого вина привел его в чувство и всполохи утихомирились. Егорий посмотрел, что еще лежит в саквояже. Нащупал солдатскую баклажку, достал, потряс. Баклажка определенно была полна водой. Мысленно поблагодарив слуг, собравших саквояж, он с жадностью приник к узкому горлу. Продолжая осматривать саквояж, он открыл один из мелких свертков, которые Джиррис положил последними. В свертке оказался вышитый кисет, Егорий заглянул туда. В кисете сверкнули голубые бриллианты. В другом свертке оказались столбик золотых монет, которых оказалось сорок штук и в последнем, пятьдесят серебряных монет. Это снимало столько возможных проблем. Теперь, Егорий мог смело закупить еду в дальнюю дорогу и теплую одежду и еще останется довольно много.

В боковом кармане обнаружился желтоватый холст скрученный рулоном. Холст был знаком, Егорий собственноручно рисовал целый месяц карту близлежащих королевств, копируя ее с географической книги. Обрадовавшись карте, словно встреч с другом, Егорий всмотрелся. Он на верном пути, он может ехать до Чистоводья, а дальше поворачивать на запад, туда, где нет никаких поселений, только сплошные необитаемые пространства. А за ними скальная гряда и и уже за грядой на карте видна кромка Дождевого Леса.

Довольный Егорий сунул карту за пазуху, прицепил баклажку к поясу, свернул из ветчины и лепешки еще один рулет и упаковав его в клочок бумаги, сунул в карман. Посмотрел на небо. Погода явно портилась, задул зябкий пронизывавший ветер. Быстро наползали тяжелые горы серых туч, заморосил, а потом усилился дождь, проникая холодными струями под одежду.

Полностью промокший, Егорий несся на коне по раскисшей дороге, тяжёлые копыта разбрызгивали лужи. "Доберусь до Чистоводья, сниму комнату, высушу одежду или даже куплю новую".

Неожиданно конь остановился. Дорогу впереди перекрыл неизвестно откуда взявшийся, глубокий ручей. Бурая вода мчалась, неся в себе ветви, обломки стволов и прочий лесной мусор. Конь отказывался даже ступать в воду, вскидывал голову и возмущенно ржал.

Продрогший Егорий решил поискать убежище и переждать непогоду. Спешившись, он пошел по лесу в поисках укрытия и вскоре увидел то, что ему было нужно. Плотный ельник, огромная развесистая ель, в ее тени растет ель поменьше. Под еловыми ветвями, было сухо и даже холодный ветер не проникал. Егорий привел и расседлал коня, подобрал все, что могло бы сгодиться на топливо: старые ветки, опавшая хвоя, добавил кусок промасленной бумаги от уменьшившейся в объеме ветчины и зажег костерок. Трясясь от холода, снял мокрую одежду, достал сухую пару белья Джирриса и кое как натянув его на себя, сидел, протягивая руки к огню и никак не мог согреться. Он подкидывал в огонь то немногое сухое, что мог найти. Немного согревшись, выжал и развесил мокрую одежду по еловым ветвям, сам заполз внутрь, ближе к стволу, глотнул снова из бутылки продирающее до костей вино и положив голову на похудевший саквояж, уснул.

Багровое небо, черные зигзаги молний и он опять на той же плите зачерпывает песок руками. Он напряженно всматривается в песчинки. Одна приближается, увеличивается в размерах и становится головой Джирриса. Посеревшее лицо бывшего наставника шевелит губами, пронзительно смотря в глаза. Егорий пытается выбросить песок, но не может, а жуткая голова продолжает смотреть и говорить.

Он открыл глаза. Перед внутренним взором стояло страшное лицо Джирриса.

Выглянул из за ветвей, белесый туман стелился по земле. Дождь кончился, наступало холодное осеннее утро.

Глава 14

- За ноги бери, чего мух ловишь, тяжелый какой попался, - донеслись мужские голоса, кряхтение и стук дверью.

Клим открыл затуманенные глаза. Он увидел давно некрашеный, когда то белый потолок, по которому чернели островки плесени.

- Очнулся что ли?

Клим сфокусировался на женском голосе.

Пожилая тетка в сером грязном фартуке и такой же серой, криво надетой косынке, остро смотрела на него.

-Да,- прохрипел Клим,- Дай воды, тетка.

В зубы ему ткнулся ковшик с носиком, вода полилась в иссохшее горло.

Когда он напился, благодарно посмотрел на тетку, но та заявила:

- А раз очнулся, вставай, неча вылеживаться, другие вон ждут не дождутся, лечь на твое место.

- Где я?

- Известно где, в больнице для бедных,- отозвалась та, протирая ковшик концом фартука.

- Как я здесь оказался? - Клим не понимал.

- Забыл что ли? - безжалостно напомнила тетка, - как тебе руку отрубили, а дружков твоих упырей повесили. Так тебя сюда и привезли. Господин доктор закрыл отрубленную кость кожей, а лихорадило тебя знатно. Ну вставай.

- А что же, господин доктор меня даже не посмотрит? - недоумевал Клим.

- А чего ему на тебя смотреть, у него знаешь сколько вас таких, подлечили и ступай, Пресветлый с тобой.

Клим оглядел комнату. Потрескавшиеся стены, жестяной рукомойник в углу и смрад, который шибает в нос похлеще конюшни. Комната была уставлена солдатскими топчанами, на которых лежали и стонали люди разного возраста. Но рядом с Климом топчан пустовал

- А тут почему никого нет?

Тетка, с интересом наблюдавшая за Климом, рассмеялась, показывая отсутствие зубов.

- Вот глупый, так только что сейчас мертвеца с нее и вынесли. Вот тебе повезло, есть и одежда с него. Твоя то вся в крови была изгваздана.

Она бросила Климу изрядно поношенную ситцевую рубаху и холщовые крестьянские штаны.

- Как же их хоронят то без одежды?

- Хоронят со жрецом и по правилам тех, кто с деньгами, - резонно ответила тетка, - А голь никчемную, так и кидают в яму, в чем пришли на этот свет. Одеваться то будешь или так и пойдешь?

Клим стиснув зубы от намека на собственную никчемность, бережно просунул обрубок руки в рукав. Рубаха имела пятна и доходила до колен. Штаны помогла одеть тетка и критически посмотрев на лежащие на полу длинные штанины, принесла нож и откромсала их по щиколотку. Раздолбанные ботинки на три размера больше, норовили остаться на полу при каждом шаге.

Клим неуверенно вышел в коридор, там лежали и сидели люди.

- А теперь иди, милый,- подтолкнула она его в спину, - видишь сколько больных дожидается свободного места.

Клим вышел и сразу покрылся мурашками. Пока он был в беспамятстве, погода изменилась. Близкая зима давала о себе знать холодными ветрами с севера, бесконечными дождями, заливавшими улицы и тоскливым настроением. От промозглой сырости не было спасения и креннирцы, накрыв головы, спешили по грязным лужам, стремясь скорей укрыться в теплых сухих помещениях, Семейные возвращались домой к приготовленному горячему обеду, холостые направлялись в таверны, наполненные привлекательными запахами еды и гулом множества голосов.

Клим решительно отправился в трактир, где часто прогуливал легко доставшиеся монеты. Он был голоден и надеялся встретить там знакомых воров у которых можно было занять в долг.

В трактире как всегда, гомонили, пили, пели и выясняли отношения.

Клим встал на пороге и обвел посетителей глазами, но не увидел знакомых воров и

протиснулся к трактирщику, вечному балагуру Ноджу.

-Явился значит, - процедил Нодж,- а теперь давай отсюда, Рыжий. Двери трактира для тебя закрыты.

Клим не мог поверить. Всегда угодливое лицо Ноджа было суровым.

- Что я сделал? - воскликнул он, - я же никого не убивал!

- Из за вас четверых мерзавцев, арестовали приличных воров, которые в жизни никого не убили, сыщики перевернули все трактир. Иди отсюда, черт однорукий.

Климу не хотелось уходить в дождь, но трактирщик подозвал вышибалу и тот пинками гнал Клима до дверей, под хохот посетителей, а потом скинул с крыльца. Сопровождаемый свистом и веселыми криками, униженный Клим пошел искать себе убежище.

Клим брел по улицам Креннира, прохожие сторонились его. Если человек в плохую погоду не имеет денег на теплую одежду, он может ее запросто отобрать. Клим вяло думал о том, чтобы действительно снять с кого нибудь плащ, но он был слаб, его качало от голода и рассчитывать на легкую победу с одной рукой никак не приходилось. Вскоре ему повезло украсть потрепанный коврик с чьего то крыльца. Закутавшись в него, он залез под крыльцо небогатого дома и там провел ночь, скорчившись и стараясь не думать о еде.

Разбудили его шаги над головой. Сначала проскрипели тяжелые мужские, потом легкие женские.

- Сейчас Тоби пойдет гулять,- заворковала женщина

Но, мерзкая собачонка стала лаять и рваться под крыльцо.

- Ты чего рассердился, Тоби?

- Цыц Тоби! Он крысу унюхал,- отозвался мужчина,- я скоро вернусь, дорогая.

Раздался поцелуй. Клим приник к щели в крыльце. Женщина, кутаясь в модное пальто, повела маленькую собачку на прогулку. Она показалась Климу знакомой. Да это же цветочница, та самая, чьи пионы он мстительно вытряхнул в конский навоз.

Климу стало жаль себя, что не его целует красивая девушка, но тут же осенило, а ведь это шанс. Озираясь, вылез из под крыльца и обошел дом. Молодые были беспечны, крючок с задней двери легко отскочил.

В доме царил покой, пахло свежеиспеченным хлебом. Клим схватил хлеб обернутый в полотенце, сорвал с вешалки мужской рыбацкий свитер и бросился бегом со своей добычей. Он бы пошарился подольше в уютном гнездышке, и может нашел бы что то ценное, но, хозяйка со своим отвратительным комком шерсти на тонких ножках вернется в любой момент и тогда тюрьмы не миновать.

В укромном тупике он рвал зубами горячий хлеб, как зверь, спеша заталкивал куски в рот. Наконец насытившись, влез в свитер. Сразу стало тепло. Клим не боялся, что украденное опознают на улице, такие грубые полосатые свитера охотно носили мужчины, занимавшиеся физическим трудом.

В таком большом городе, как Креннир, трудно не найти убежище еще одному бродяге. Клим все таки отыскал дом, в котором жила престарелая чета, к тому же тугоухая. Почти пологие ветви старого платана касались чердачного окна, Клим неуклюже заползал на чердак, используя левую руку и крепкие ноги. На чердаке он устроил себе логово из украденного и выброшенного тряпья.

После безуспешных попыток наняться на работу, Клим решил идти к храму Пресвятого, там кормились все калеки города. Заткнув пустой рукав за пояс штанов, он отправился туда, думая, хотя бы подаянием поправить свои дела. Около храма уже находился целый ряд человек с разными степенями увечья. Просидев безо всяких результатов, Клим продрог, щиколотки посинели от холода, но никто ему не и не собирался подавать. На фоне других калек, выставлявших свои увечья и язвы, он выглядел даже здоровым. Поняв, что тут денег не дадут, решил уходить и попытать счастья около харчевен.

Знакомый голос раздался над головой.

- Кого я вижу? Рыжий, паскуда, ты мне крупно задолжал!

- Я тебе ничего не должен - угрюмо отозвался Клим, исподлобья глядя на Мхасия.

Мхасий, раздавшийся в плечах, смотрел на Клима с радостью, как мясник смотрит на кудрявого барашка, прикидывая сколько отбивных из него выйдет.

-До-о-лжен - издевательски протянул Мхасий и вдруг ударил Клима кованым сапогом в лицо. Кровь брызнула, Клим вскрикнул, от боли, прижав единственную руку к лицу.

Мхасий довольно засмеялся, уперев руки в бока.

- Когда тебе отрубили твою руку, я хохотал, как шлюха обманувшая клиента - Он нагнулся к окровавленному Климу. Глаза его блестели.

"Жует смолу похоже", в голове Клима мелькнула догадка. Подсевшие на смолу, сначала получали удовольствие от видений, но позже, быстро впадали в бешенство и становились опасными.

- Мне достался твой палец, твой чертов палец от твоей чертовой руки. Знаешь, что я с ним сделал? - Из уголка улыбавшегося рта Мхасия потекла слюна - я принес его домой и резал на куски, представляя, что режу тебя. А потом твой палец бросил в нужник, ты тоже утонешь в нужнике, Рыжий.

- Мхасий, иди сюда! - раздался крик.

Два малознакомых взрослых вора стояли поодаль.

- Иду,- недовольно отозвался парень. Пнув Клима произнес,-Я с тобой не закончил. Ты будешь хлебать дерьмо там, где плавает твой палец.

Мхасий удалился с ворами. Калеки сидящие у храма, делали вид , что ничего не произошло. А может такие избиения и были в порядки вещей. Клим с усилием поднялся и побрел, пошатываясь прочь отсюда.

Два дня Клим бродил по городу, пряча разбитое лицо от прохожих и стараясь избегать места возможной встречи с полубезумным Мхасием. Каждое утро начиналось с поиска. Он искал любую ценность, за которую тотчас не получит по физиономии. Годилось все. Объедки он тут же съедал, тряпками обматывал ноги, найденный перочинный ножик стал носить в кармане, как оружие. Однажды вечером, измученный Клим забрел в совершенно незнакомое место, и опустился на тротуар, прислонившись к стене. "Я так долго не протяну," думал он прикрыв глаза, "ударят морозы и мне крышка. "

Зазвенела монетка. Открыв глаза, увидел перед собой медяк и удаляющуюся женскую фигуру

- Спасибо, добрая госпожа - пробормотал он вслед, На медяк можно купить две большие, поджаристые по краям лепешки, от видения рот наполнялся слюной.

Раздался крик. Клим осмотрелся, прямо на него шел бездомный, воинственно размахивая костылем.

Сидевший на своем законном месте, нищий по кличке Солдат, был глубоко возмущен наглостью залетного бродяги. У него была прекрасная леганда, что он якобы солдат королевских войск, который потерял жену и детей, сам имеет ранения. Прохожие верили, ранения не проверяли и охотно подавали, сочувствуя. В действительности, Солдат никогда не служил, семьи не имел, а провел лучшие годы своей жизни на каторге, от которой остались два шрама и печать под лопаткой. Но с годами он сам поверил в свою легенду и в трактире плакал пьяными слезами по выдуманным жене и детям.

Взбешенный тем фактом, что подали не ему, хотя он проливал кровь за королевство, Солдат шел с намерением пробить череп негодяю. Он размахнулся костылем с металлической оковкой. Клим шустро откатился в сторону и костыль выбил в стене достаточно глубокую ямку. Глаза Клима заволокла красная пелена. "Каждый встречный сукин сын хочет меня убить."

Он подскочил и с силой ударил Солдата ногой прямо в причинное место. Солдат завыв от боли, упал, а Клим подхватив, булыжник, стал наносить ему удары по голове. Когда опомнился, Солдат был мертв, а одежда Клима вся покрыта кровью. Убийца опасливо оглянулся, похоже никто не видел этой короткой битвы. Залез левой рукой на пояс Солдату, там висел небольшой кошель. Неловко пиля ремешок перочинным ножиком и оглядываясь по сторонам, Клим сумел отрезать кошель и скрылся в переулках. На его счастье, снова пошел дождь, который отмыл одежду Клима от крови, и уничтожил следы преступления. Клим уже подходил к убежищу, как вдруг увидел на чердаке мечущийся от фонаря свет. Около дома стояли две пожилых женщины. Делая вид, что просто идет, мимо услыхал,

- Бродяги в тепло полезли, сначала обживутся, а потом и зарежут.

Отойдя подальше, украдкой вытащил кошель и заглянул в него. Похоже этому нищему в оборванном солдатском кителе подавали очень хорошо. В кошеле были медные и серебряные монеты, можно даже переночевать в постоялом дворе.

Глава 15

Лестирианец Тувирис в личине Верховного злился. Он должен был присутствовать на всех этих бесконечных собраниях и балах круглоголовых идиотов, вместо того, чтобы заниматься делом. Единственное, что было хорошее в этом дворце, это исмитянское красное вино, благодаря которому он мог расслабиться. Любовницы Верховного, которые поначалу доставали капризами и требованиям денег, теперь присмирели, так как Тувирис намекнул на бессрочную ссылку за вздорность. Он презирал мягкотелого правителя, который позволял наглым любовницам управлять собой, сам он давно бы отдал непокорных круглоголовых баб на корм лесным тварям.

Тувирис позвонил и приказал принести две бутыли исмитянского вина и блюдо вяленых стрекоз. Он уже устал носить неприятную личину, жить среди круглоголовых и ждет не дождется, когда это отсталое королевство перейдет законным правителям, Братьям Королям Великого Лестирира. Тувирис выпил бокал, откусил соленое стрекозье мясо и ударился в воспоминания.

Прекрасный Лестирир, где поверхность покрыта благоухающими зелеными болотами, веселые жители с крупными головами, вместилищами ума, наперегонки скользят на плотах по поверхности болот, Лукаво поглядывают красавицы, предлагая храбрым воинам сок водяных крыс. Тувирис мечтательно налил еще бокал. Ах, прекрасная Родина. У круглоголовых все не так, особенно отвратительно огромные лица,.

Он и не думал, что операция по захвату Верховного этой страны пройдет так успешно. Достаточно было добавить сонного зелья в вино, когда высокие гости заночевали в придорожной гостинице. Пока все спали, Верховного убили, тело похитили и отделив голову бросили в ближайшее топкое болото. Конечно, пришлось искусным лестирианским мастерам тут же выделать кожу отрезанной головы, чтобы сделать достоверную личину, но оно того стоило. Когда свита стала просыпаться после полудня, жалуясь на похмельную тяжесть в головах, Тувирис, в одеждах Верховного и с его лицом, невозмутимо читал Креннирский Вестник.

В дверь постучали

- Господин Верховный, вам письмо.

Он открыл дверь, взял письмо, не спеша вскрыл ножиком. Письмо было написано местным дворянином, который жаловался на невзгоды, обрушившиеся на его земли и просил финансовой помощи. Обычное письмо, которые во множестве попадают во дворец. Тувирис поднес письмо к свече. Между строк выступили коричневые буквы лестирианского письма.

"Командующий передает благодарность и спрашивает количество солдат в Креннире, где расставлены пушки и сколько их в наличии. Через месяц начнется наступление. Гордимся тобой"

Тувирис зажег огонь и наблюдал, как письмо сгорает в пепел. Месяц пролетит быстро, он подождет. С этими мыслями листерианец налил новый бокал вина.

Ранним утром, молоденькая служанка Артида робко постучала в дверь. Никто ей не ответил. Она топталась у дверей с тележкой, на которой стоял поднос с жюльеном из лягушачьих лапок в серебряной жюльеннице и кувшин кислого лимонада. Новые привычки в еде Верховного удивляли всех поваров.

Не получив ответа, Артида слегка толкнула дверь, приготовившись упасть на колени и рассыпаться в извинениях. Дверь оказалась не заперта. Она отважилась просунуть внутрь хорошенькую головку и тут же выскочив, заметалась в страхе. В кресле спал страшный человек, с ни на что не похожей, огромной головой. Пустые бутылки валялись на полу, странная маска, как две капли воды похожая на господина Верховного, лежала на сервировочном столике. Артида уже убежала с тележкой в конец коридора, но увидев другую служанку, остановилась с новой мыслью.

- Майя, пожалуйста отвези завтрак господину Верховному, мне плохо. Я кажется отравилась вчерашними бобами.

Страдальческая гримаса, который Артида сопровождала свою просьбу, убедила Майю. Та повезла тележку к дверям, Артида сгибаясь, и прижимая руки к животу, ушла. Она не видела, как Майя громко стукнула в дверь, крикнув

- Господин Верховный завтрак для вас!

Верховный открыв глаза и быстро нацепив личину, ответил

- Входи.

Дородная Майя закатила тележку, низко склоняясь в поклоне, ловко расставила блюда, убрала остатки вчерашней пьянки и поклонившись вновь, исчезла.

Артида нашла дядю Бродия орущего на повара.

- Куда ты, охломон, потратил столько масла? Ты устраивал банкет для всего Креннира?

- Дядя,- подергала за рукав племянница.

Повар увидев свое спасение, юркнул в кладовые.

- Ну чего тебе? - еще не остывший, недовольно ответил Бродий.

- Дядя, мне нужно тебе что то срочно сказать!

Она поднялась на цыпочки и зашептала в ухо, покрытое мохнатой сединой.

- Я привезла завтрак господину Верховному, постучала, никто не ответил. Я приоткрыла дверь, а там, дядя, там лежала личина нашего господина Верховного на столе. А в кресле спал какой то страшный урод, совсем не человек!

Бродий оценив информацию, потрепал племянницу по голове.

- Тебе показалось.

- Нет дядя!- воскликнула девушка - ты бы видел, какой он ужасный!

- Ладно, ты пока не мелькай, иди помогай на кухне.

Бродий отмахнулся, но мозг перерабатывал полученную информацию и точил червячок, а вдруг девчонке не показалось?.

Вернувшись через час на кухню и найдя племянницу за мытьем посуды, Бродий провозгласил:

- Артида, мне нужен твоя помощь на втором этаже. Возьми с с собой тряпки и уксус. Уволю лентяев!

Пoвара, хотя их не касалась угроза, испуганно притихли. Бродий умел держать всех в кулаке.

На втором этаже они направились к двери мага. Маг как раз собирался завтракать и открыл дверь с льняной салфеткой на груди. Бродий окинул глазом скромные апельсиновый сок и два яйца всмятку.

.- Вот поэтому ты тощий, как кобыла скряги Рентона- проворчал управляющий, грузно усаживаясь напротив мага.

Маг отмахнулся

- Не лезет в меня поутру много еды.

- Эта служанка, моя племянница Артида. Вот послушай ее, что случилось этим утром.

Артида повторила. Маг встал, заходил по комнате.

Резко подошел, сунул девушке карандаш и лист бумаги.

- Нарисуй, что видела.

- Я плохо рисую,- запротестовала она

- Ну ничего, мы разберемся.

Артида криво, но достаточно детально изобразила большую молоткообразную голову и маленькое лицо с закрытыми глазками. Бродий и маг переглянулись.

Бродий обнял ее за плечи, ласково заговорил

- Ты устала, лапонька, поезжай к маме на неделю отпуска.

- Ничего я не устала,- возмутилась племянница.

- Отвези от меня подарок маме,- сменил тон Бродий, - и вот..

Он порылся в кармане достал семь серебряных.

- Tрать в свое удовольствие. Через неделю я тебя заберу. Артида взвизгнула от радости и помчалась собираться.

Бродий пристально уставился на мага.

Маг, напряженно размышлявший, заговорил,

- Верховного поймали скорее всего, когда он возвращался из Исмити. Я чувствовал, что то чуждое, но был уверен, что это какой нибудь амулет подаренный исмитянским королем.

- А на то ты чертов маг, и нужен, чтобы чужих не пускать! - взорвался Бродий. Он взмахнул рукой, зацепив и опрокинув хрустальный высокий стакан с соком - Врага просмотрел в самом дворце, паршивый из тебя маг!

- Да и ты не лучше, Бродий,- отозвался маг,- если бы девчонка не подсмотрела, ходил бы по прежнему, спину гнул перед проклятым лестирианцем.

- А ведь Седой Клод подозревал, что тут нечисто, следил, а ты его поймал,- обвиняюще ткнул пальцем Бродий - ты убил его.

- Не убивал,- запротестовал маг, -у него сердце нe выдержало.

- Сердце? - взревел Бродий - а кто велел дом Седого Клода сжечь?

- Не ори, привык на поваров, глотку драть. Приказ был сжечь,- холодно ответил маг- от него самого был приказ. Наворотили, давай думать как исправить.

Но закаленного в ежедневных конфликтах, Бродия холодный тон совершенно не смутил. Он взял ложку, придвинул серебряную подставку с яйцом, ловко вывернул содержимое ложкой и с удовольствием проглотил.

- Ты же чертов маг, Жерар, три года назад закончил академию. У тебя должны быть сведения о лестирианцах. Возьмет ли эту тварь простое оружие? Как их распознать, если они под личиной? Ты знаешь, сколько их во дворе пробралось? Чему ты учился, маг? Девицам прыщи заговаривать?

- Тут нужен войсковой маг, я я учился на дворцового -смущенно отозвался Жерар. Бродий, расправившись со вторым яйцом, вытер седые усы салфеткой и подошел к книжным полкам, уставленными старинными фолиантами.

- Я видел эти книги еще до твоего прибытия. Ну и что ты отсюда прочитал, маг?

- Я занят с утра до вечера, - ответил маг - Ты Бродий, не понимаешь, как выматывают душу все эти придворные со своими капризами и требованиями.

Но Бродия было так просто не взять.

- Когда я пришел сюда мальчиком на побегушках, я мыл пол, чистил ночные горшки, лазил прочищать дымоход, рискуя застрять в любой момент. Но, за три года, я изучил весь дворец от крыши, до самого глубокого подвала. Поэтому то я хорошо знаю свою работу.

Он рассматривал корешки книг, оставленные предыдущими магами.

- Есть ли географическая книга на твоих полках?

Жерар с видимой неохотой полез искать.

После непродолжительных поисков вытащил огромную тяжелую рукописную книгу под названием

"Обитатели и племена известных Королевств. Составлена магом второй степени Кусемаром, в год правления его величества Креннира Первого"

- Ишь - резюмировал Бродий,- как добросовестно дворцовые то маги служили раньше. Открывай.

Маг Кусемар был педантичной личностью. Описание обитателей было выполнено с красочными рисунками и размещено в алфавитном порядке, чем обрадовало Бродия и порядком сникшего мага.

На странице, которую начинала буква Л, разрисованная завитушками, стали искать лестириацев.

Описание нашлось быстро и даже было снабжено рисунком. Голый человекоподобный урод с огромной головой, расширенной вверху, мелкими глазами, крохотный носом и маленьким ртом..

- А вот и он - с удовлетверением произнес Бродий - А ну ка, что там про него написано?

Оказывается маг Кусемар не только видел лестирианца, но и проводил над ним опыты. Он писал:

" эта тварь людям враждебная, кровь имеет зеленую, к доброй стали не чувствительная, даже клинок соскальзывает с плотной шкуры. Я задался целью найти оружие, которое поможет быстро прикончить лестирианца. Доставшихся мне двух живых образцов мужского пола, я использовал для экспериментов. Увы, ни железо, ни серебро, ни золото не причиняли ни малейшего вреда тварям. Но, оказалось, что смертельна для них бронза. Оба образца дотронувшись до бронзовой статуэтки, получили ожоги на руках.

Я провел новый эксперимент, который заключался в использовании бронзы. К моему удивлению, бронзовый кинжал легко проник в тело как первого, так и второго образца. Оба лестирианца мужского пола испытали чувствительную боль, и вокруг ранения тотчас появились волдыри. Поняв, что я на верном пути, я произнес заклинание отвердения металла и снова проткнул кожу первого объекта. Он тут же скончался. Я повторил эксперимент со вторым объектом и тоже последовала немедленная смерть подопытного. При вскрытии, как образца первого, так и образца второго, было обнаружено, что кровь, бывшая прежде цветом зеленым, свернулась в артериях и венах, поменяв цвет на грязно коричневый. Эксперименты со свернувшейся кровью результатов не дали."

Больше интересного для Броди и мага не было

- Вот человек,- восхищенно произнес Бродий - Экскременты разные производил. Какой великий маг! Эх, Кусемар, жил бы ты сейчас, мы бы с тобой стали добрыми друзьями.

Но, Жерару надоело слушать подколки, он обратился к Броди

- У тебя есть бронзовые кинжалы?

Бродий задумчиво отозвался,

- Кинжала нет... А ведь, Верховный только вернувшись из Исмити повелел мне убрать и выбросить на свалку все дворцовые бронзовые светильники. Дескать не модные, некрасивые, то ли дело Исмитянский дворец, сплошь стекло да позолота.

-Ты выбросил все бронзовые светильники? - Грустно спросил маг.

Бреди усмехнулся

- Ты, Жерар, меня за дурака не принимай. Спрятал я их, разумеется. Пойдем со мной.

Они вышли и двинулись по холлу второго этажа. Бродий по обыкновению начал ругаться, увидев не слишком чистый пол, давая понять слугам о своем приближении.

- Господин Бродий я вас искала, и не могла найти. Вы постоянно заняты. - укоризненно произнесла подошедшая к нему придворная дама, сорокалетняя Ализия.

- Прошу прощения, госпожа Ализия. Господин маг мнe больную спину заговаривал - Ответил Бродий, учтиво поклонившись - чем могу быть полезен?

- Ой, мне так жаль, господин Бродий, что ваша спина приносит вам страдания,- ответила дама совершенно безучастным тоном, - Я бы хотела узнать, когда начнется бал Первого снега?

Бродий прикинул в голове.

- Через неделю, госпожа Ализия. Я велю сегодня же начать приготовления.Это будет потрясающий бал. Довольная новостью, Ализия быстро удалилась разносить ее по дворцу.

Бродий поглядев на Жерара, что то сообразил в голове и задал вопрос

- А ты заклинание отвердения металлов хоть знаешь?

- Конечно знаю,- несколько уязвленно отозвался маг.

- Тогда приезжай в городскую кузню к кузнецу Варфоломею через пару часов. Я буду там. - Бродий отвернулся и широко зашагал прочь.

Глава 16

Егорий со стоном выполз из убежища. Казалось, каждую самую мелкую косточку выкручивают невидимые тиски. По телу хаотично плясали голубые всполохи, которые даже увеличились в размерах. Он обвел глазами пространство и заметил недалеко от ельника кучу сломанных сухих ветвей, то ли ветром пригнало, то ли они всегда тут были. Надо развести костер и тогда будет тепло, сидела в больной голове мысль. Ему хотелось лечь и не двигаться, но с усилием делая каждый шаг, он все же натащил ветви ближе к своему убежищу, соорудил из них пирамиду. Достал кремень и кресало, развернул добытую из недр саквояжа копченую колбасу, откусил прямо от круга и сжевал. Оторвал кусок упаковочной бумаги на растопку. Через несколько минут пошли первые струйки дыма, и занялось пламя.

Подросток смотрел в пляшущий желтый огонь и вспоминал прошедший сон. Опять он очутился в том странном тихом месте и просеивает серый песок между пальцами, вглядываясь в лица песчинки, а выраставшая в его ладонях голова Джирриса, выпучив глаза кричит, широко разевая рот. Почему хозяин беспокоит меня после своей смерти? Он становится нежитью и придет за мной? Егория подрал холод от этой мысли.

А может он хочет мне что то сказать? Но что? Подросток стал шевелить губами подражая движениям рта Джирриса. Получалось похоже. Заинтересовавшись, стал подбирать звуки, к движениям, определенно первая буква "В", потом "И" или это "Ы"? Похоже все таки "Ы". Егорий долго расшифровывал и наконец и у него получилась какая то глупость: "выпей вино, идиот!"

Наверное я все неправильно расшифровал, подумал подросток, да и все это мои фантазии. Но, качаясь от слабости, все же полез в саквояж и достал бутылку прозрачного вина. Он сделал глоток, горло тут же обожгло спиртной крепостью. Пересиливая себя, сделал второй и третий глоток, борясь с отвращением. Глянул в баклажку с надеждой, та была пуста, воды нет. Егорий откусил колбасу, чтобы хоть как то утихомирить пожар в горле и желудке, откусил еще, перебивая мерзкий вкус вина и стал ждать результата.

Неожиданно, в глазах его словно исчез туман, он стал видеть остро и далеко. Он мог бы разглядеть в деталях сидевшую на далеком дереве птицу, чей силуэт раньше был едва различим. Боли в теле ушли, прилила бодрость, ему захотелось бежать, прыгать. Голубые завитки спрятались в тело и не высовывались. Егорий поискал обострившимся зрением коня и обнаружил его меланхолично жующим ягодный кустарник.

- Мы сейчас поедем, дружище Агат - радостно подозвал Егорий. Он снял с еловых ветвей и надел прямо на пару нижнего белья, подсохшую одежду, затем оседлал коня. С саквояжем надо расстаться, подумал подросток. Перепрятал за пазуху столбики монет и кисет с бриллиантами, туда же положил рулон карты и допив остатки вина, повел коня в поводу к дороге. За ночь лужи уменьшились, по краям взялись хрупким прозрачным льдом, а ручей, ранее пересекавший дорогу, превратился в тонкий безобидный ручеек.

Отдохнувший конь бодро затрусил по старому пути, с обеих сторон дороги стояла вода в низких местах, но в целом лес жил обычной жизнью. Егорий наслаждался хорошей погодой и собственным выздоровлением. Он с удовольствием думал, как приехав в Чистоводье, пойдет в баню и будет сидеть в дубовой бочке с горячей водой не менее часа. А потом, мечтал Егорий, зайдет в трактир и закажет много вкусного. Из мечтаний его вывело непонятное мельтешение впереди.

На доселе безлюдном пути, стояла осевшая, тяжело загруженная синими тюками и мешками телега. Лошадей не было видно, а вокруг телеги бегал человек. Увидев Егория, человек замахал обеими руками. Вблизи стало ясно, что это его ровесник, толстый курносый парень с пшеничными кудрями. Парень чуть не плакал от горя.

- Ежели вы, добрый господин, едете в Чистоводье, окажите мне услугу, молю вас, заглянуть в лавку " Столичные товары", - заговорил парень дрожащим голосом - передайте хозяину, что Афанасий застрял на старой дороге с товаром. Ось подломилась, телега села. Я лошадей выпряг, чтобы ее поднять и как то выправить, а буря была, они и разбежались по лесу. Один я тут, никому не нужный. Волков боюсь и тварей разных до смерти. Чую я ночь не переживу. - Лицо парня сморщилось от набежавших слез.

Егорий слез с коня, оглядел тяжело груженную телегу и подумал, что пожалуй не поднять ее двум подросткам и не поправить ось, эта работа для нескольких мужиков. Но оставлять испуганного паренька страшно, а вдруг и впрямь, что случится, довезти его надо.

- Ну давай со мной на коня, Афанасий, доедем вместе, а хозяин приедет и заберет товар.

В глазах Афанасия зажглась надежда, он сделал шаг к коню, затем, что то сообразив, отступил назад, переминаясь.

- Убьет меня отец, как есть убьет, господин. Это же первый мой выезд за товаром был, столько денег плачено. Нельзя бросать товар, надо сторожить.

Егорий спросил

- Вода то у тебя хоть есть?

Вода была, в коричневом блестящем бочонке, плотно придвинутому к сиденью возницы. Егорий с наслаждением напился и спросил Афанасия,

- Что возите на продажу?

- Известно что- уклончиво отозвался тот, - одежду разную для господ, из самого Креннира везем.

Афанасий как то переменился, нервно постукивал увесистой ногой, то и дело поглядывая на свои драгоценные тюки.

- Если ты не поедешь со мной, я заеду в вашу лавку и скажу твоему отцу, что ты здесь. Он приедет и выручит. А тебе сейчас принесу сухих веток, - сказал Егорий.- Будешь сидеть, Афанасий, палить костер, ни один волк и ни одна тварь не нападет.

- Спасибо вам, добрый господин - Афанасий благодарно закивал, приложив толстую руку к груди.

Егорий пошел собирать сушняк, думая, что с огнем парень будет в безопасности. Но, когда вернулся с огромной охапкой хвороста, Афанасий исчез и вместе с ним конь Егория. Только следы копыт отпечатались, как доказательство, что был конь, да увели.

- Вот я дурень то какой- сплюнул Егорий. - Это он сбежал на моем коне, а меня решился за сторожа на ночь оставить.

Егорий подождал, походил, пиная скособочившуюся телегу, но ясно было, что парень не вернется. Обозлившись, бесцеремонно залез на телегу и стал развязывать тюки. Сидеть с чужим добром он не нанимался, а все равно собирался в Чистоводье приодеться. В первом же тюке он нашел пару тонкошерстяного нижнего белья и темно серую рубашку на свой размер. Немедленно снял с себя уже потрепанную одежду и влез в нижнее белье, застегнув сверху рубашку. Сразу стало тепло и уютно.

Егорий развязал следующий тюк, в нем обнаружились разноцветные дамские платья, которые он проигнорировал. "Сапоги бы найти", подумал он. Вскоре, нашлись и сапоги, отличные, на волчьем меху, как раз для зимней охоты богатеев. Такая обувь и в Креннире стоила немало. Черный тяжелый плащ с двойной подкладкой гусиного пуха, противоморозная маска для лица, теплые штаны и охотничья зеленая куртка со множеством карманов, так же порадовали парня. Егорий тут же оделся в свои трофеи, убрал карту, сложил бриллианты и монеты в потайные внутренние карманы куртки. Плащ свернул, плотным тючком, не желая с ним расставаться.

Поискал еду. Увы, толстый Афанасий съел все припасы, оставалась лишь вода. Парень снял с пояса и наполнил баклажку из бочонка. "Потерял коня, зато оделся, как богач", подумал он с иронией.

В новых сапогах ему было двигаться не в пример веселее, толстой подошве были нипочем лужи и грязь. В уютных теплых гнездах из меха, ноги сами бежали, радуясь комфорту.

Уже темнело, к узкой старой дороге придвинулись тени и легли черными полосами. Сидя на коне, Афанасий бубнил себе под нос.

- Папенька заругает меня, может даже побьет кнутом. Товар на чужака бросил.

Сзади зашелестели легкие шаги. Невидимая сила схватив, взметнула Афанасия вверх. Конь заржав, ускакал по дороге. Афанасий увидел перед собой широко раскрытую пасть, усеянную длинными тонкими клыками. Он хотел закричать, но не смог вдохнуть даже глотка воздуха. Его толстое тело сжимало страшным прессом, с отвратительным звуком трескались кости, разрывая внутренние органы, и вылезшие глаза уже мертвого парня застыли в ужасе.

Егорий шел долго, до самого вечера. На ночь решил костер не разводить, так как не замерз совсем, а переночевать на дереве, привязав себя к стволу, прихваченной из телеги веревкой. Его разбудило словно от невидимого толчка. Царила глубокая ночь, завитки голубых всполохов плясали как бешеные на его руках, принимая форму загадочных знаков.

В полной тишине, совсем близко, неожиданно раздался жалобный голос Афанасия

- Меня отец заругает, зачем я товар бросил.

И всхлипывание, а следом дамское хихиканье.

Егорий глянул вниз.

Длинная, шести футов, тощая тварь, вытянув шею, плелась по дороге, теперь пища голоском маленькой девочки

-А смотри, Никитосий, какие тут ягоды.

Тварь удалялась, издавая голоса сожранных ею людей.

Егорий бросил взгляд на свои пальцы. Голубые выплески уменьшались и вскоре втянулись обратно. Остаток ночи он просидел на дереве, не смыкая глаз.

Место трагедии он так и не обнаружил. Ни единой капли крови, но одного следа на дороге. Но Егорий уверенно мог бы сказать, что Афанасий нашел свою смерть прошлой ночью. Он шел, периодически посматривая на руки, так как уже начал связывать активность голубых всполохов с опасностью и надеялся, что остаток пути будет спокойным. На горизонте показались стены Чистоводья. Осталось немного. Вот здесь я шел одинокий, несчастный, но Пресветлый сжалился и показал мне иную жизнь. Куда теперь выведет меня новая дорога? Примут ли меня в герцогстве Серебряных Горностаев или повесят на первом суку, как обманщика?

Очень хотелось хоть какой нибудь пищи, заполнить голодный желудок. Конечно, в Чистоводье, надо первым делом поесть, потом купить коня, найти лавку "Столичные товары" и сообщить о смерти Афанасия. Парень высматривал хоть какое нибудь дерево, со съедобными плодами. Но с деревьев почти осыпалась листва, и плоды давно склевали птицы. На свое счастье, он приметил большой куст орешника, на котором виднелись не съеденные белками грозди орехов. Он срывал и тут же ел орехи, очищая от скорлупы, когда в спину что то неожиданно ткнулось и издало странный звук. Егорий замер, бросил взгляд на руки, голубых всполохов не было. Медленно обернулся. Конь Агат, насмешливо фыркнул, глядя на изумленного хозяина. Подросток радостно обнял шею животного

- Ну какой же ты умный, Агат, ты нашел меня!

Глава 17

Въезд в Чистоводье произошел достаточно обыденно. Получив сдачу с серебряного у заспанного стража, Егорий медленно ехал по слякотной мостовой. В городе произошли разительные изменения. Конечно, Чистоводье, всегда был небогатый город по сравнению с блистательным Кренниром, но тут всегда кипела жизнь, совершались сделки, игрались свадьбы, где молодых забрасывали цветами и рисом. Местные барышни хоть фигурами поплотнее столичных модниц, зато крепко сбитые, кровь с молоком. Жены из них потом получались хоть куда, хозяйственные, даже из других городов за ними женихи ехали. А какие в Чистоводье стрекозьи тушки, завяленные по особому рецепту, так что и не отличить по вкусу от дорогой говядины.

Оглядывая улицу, подросток чувствовал, что изменилась сама атмосфера города. Ушел тот веселый деловитый дух, который крутил колеса местной жизни. Прохожих на улицах стало мало, они шли прижимаясь к серым каменным стенам, не поднимая глаз. И даже гордые прежде, купеческие особняки выглядели, словно люди, боязливо втянувшие головы в плечи.

В глаза ему бросилась яркая вывеска под стеклом "Столичные Товары". На ней красовалась светская пара, мужчина с усами в котелке и дама в вечернем платье, с талией в рюмочку.

Надо сообщить о смерти Афанасия, но у Егория не было никакого желания это делать. Он представил, как закричит мать, поднимая руки к небу, как отец потребует подробностей и не поверит ни единому слову. Его потащат на допрос и там узнают, что Афанасий украл коня, а Егорий одежду из тюков. Отец кипя праведным гневом, потребует возмездия и ему, уважаемому купцу пойдут навстречу.

Ведь не будет же отец признавать, что если бы не его скопидомство, Афанасий бы ехал по более короткому оживленному тракту, спал в постоялых дворах на чистых простынях, ему бы быстро починили телегу и не пришлось бы одиноко сидеть посреди леса. Но отец никогда не признает своей вины, ему будет легче перекинуть ее на постороннего, например на Егория. А после недели пыток, он, Егорий, подпишет любое признание, в том числе, что он убийца и его быстро отправят на плаху.

Нет, парень определено не хотел ничего сообщать.

Но, совесть скреблась неутомимой мышью и шептала, "а ты зайди, посмотри, как там вообще, может просто как то намекнешь."

Егорий уступил совести, спешился с коня и зашел в "Столичные Товары." Лавка была светла и просторна, на окнах дорогие портьеры, везде зеркала и даже два дамских манекена в модных платьях. Любой визитер понимал с порога, что захаживают сюда не безденежные босяки, а очень даже богатые покупатели.

С улыбкой подплыла женщина, румяная, полная, с тяжелой пшеничной косой завернутой двойным кренделем на голове, очень похожая на Афанасия. Сама в закрытом синем платье, на внушительной груди массивный золотой медальон.

- Здравствуйте господин, вижу вы к нам из Креннира?- Она бросила оценивающий взгляд на новую одежду посетителя.

- Да,- ответил Егорий, - я тут проездом. Я был в Чистоводье раньше, а сейчас смотрю, что-то изменилось в городе.

- Изменилось,- снизила тон женщина, - тут многое изменилось. А вы ж такой молоденькой господин, как сынок мой Афанасий. Красавец он у меня, в Креннир поехал, да задерживается - женщина открыла медальон на груди и с гордостью показала миниатюру, с которой радостно улыбался Афанасий.

- Вы не встречали его в пути? Он уже скоро должен приехать.

Егорий стыдясь самого себя, ответил

- Не видел, много народу ездит туда сюда. Наверное ваш сын все еще в Креннире.

- Ну, пусть бы он там и оставался - неожиданно сказала женщина - Страшно здесь стало, опасно. А в Креннире глядишь и приказчиком куда возьмут. Торговое дело то он знает, а тут люди пропадают.

Егорий, купив пару теплых перчаток, вышел с мутью на душе, так и ничего не сказав, ни про смерть глупого Афанасия, ни про безнадзорную телегу посреди леса. Да лучше бы не заходил, куплю провизию, оружие и тут же уеду.

Гостиница, в которой поселился Егорий, была как и все тут в состоянии слегка подкрашенной безнадежности. Кровать издающая широкий диапазон звуков, когда постоялец переворачивался на другой бок. Туалетный столик с треснувшим мраморным покрытием, на нем дешевая ваза с двумя голыми ветками и пучком крашеного ковыля, да тусклый вытертый гобелен на стене, изображавший то ли орла, то ли барса на скале.

Зато гостиница была практически пуста, для Егория грелась и приносилась горячая вода в номер по первому требованию. Хозяин не знал, как угодить одинокому постояльцу, даже дважды посылал к нему разбитных девок. В первый раз Егорий крепко спал, а во второй засмущался, увидев на пороге нарумяненную красотку с полуголой грудью и закрыл перед ней дверь на засов, да еще для верности придвинул стул.

Подросток прикидывал, что ему надо взять с собой в длинную дорогу. То, что долго не испортится и то, что удобно жевать на ходу. Лепешки, копченое мясо, колбасу, сушеные ягоды. Обязательно прозрачное вино, вдруг снова станет плохо. Хотя Егорий не умел владеть ни пистолетом, ни саблей, но склонялся к тому, что пистолет нужен обязательно. Он знал из прошлой жизни, что за сносными ценами надо ехать подальше от господских кварталов на рынок, где торгуют крестьяне и можно купить прямо с воза, или даже в рабочие лавки за рынком.

Продвигаясь на коне по знакомым с детства, кривым улочкам, он замечал, как по мере продвижения снижается высота зданий и становится беднее одежда людей. Раньше Егорий смотрел на эти кварталы снизу, со своего мелкого роста и все было огромным, прекрасным и загадочным. Теперь, с высоты своего коня, он замечал лезущую отовсюду нищету, как у торговых заведений, так и у редких посетителей. Ободранная штукатурка, из под которой виднелись то старый кирпичная стена, то каменная кладка. Мусор на улицах, тощие бродячие собаки, все говорило об упадке, который бедняки на собственной шкуре всегда чувствуют первыми.

В глаза бросилась потемневшая от времени, знакомая вывеска на низком бревенчатом строении. "Это ведь магазин Пантелеймона. Надо же, когда то он мне казался верхом богатства и роскоши," усмехнулся Егорий.

Юноша спешился, привязал коня и зашел в магазин. Звякнул колокольчик, из задней комнаты выглянула незнакомая остроносая тетушка средних лет. Егорий с легким удивлением оглядывал, когда то ломившиеся от изобилия, полупустые полки.

- Кто владелец этого магазина, уважаемая?

- Я к вашим услугам, сударь - ответила тетушка и сделала подобие реверанса. Из задней комнаты вышел пожилой мужчина и остановился, наблюдая.

- Я слышал, что некий Пантелеймон владел этим магазином, возможно я ошибаюсь? - Егорий рассматривал скудные ценности.

- Нисколько вы сударь не ошибаетесь, - горячо подхватила тетушка, радуясь возможности поболтать - Видите ли, - она приблизила лицо к Егорию, так что он видел желтые крапинки на остром носу. - Пантелеймон свихнулся и все видел перед собой призрак прижитого от служанки сына, которого он говорят, извел. Сыновья и продали магазин. Но у них осталась лавка, там теперь Филипп хозяин.

От наблюдавшего мужчины донесся предупреждающий звук.

Тетушка спохватившись, заговорила сладким голосом

- Не угодно ли вам, господин, посмотреть этот прекрасный плащ, как раз для холодной погоды. Он подбит мехом горного соболя. Отдам за полцены, совсем денег нет.

И добавила, со страдальческой гримасой - Вот распродам, что смогу и к сестре уеду. Сил моих больше нет.

Егорий развернул предлагаемый плащ, из складок вылетела стайка потревоженной моли. Сам плащ имел мелкие дырки во многих местах. Оставив тетушке медную монетку, вышел.

Вслед понеслись сердитые слова наблюдателя.

— Наградил меня Пресветлый глупой женой. Плащ надо было хорошенько вытрясти и положить на тёмное, тогда бы чужак дырок не увидел.

В лавке Филиппа не было покупателей. Тускло горела лампа, отбрасывая колеблющиеся тени на унылый ассортимент. Исчезла прежде пользовавшаяся спросом у крестьян конская сбруя, богато украшенная медными заклепками, вместо нее лежали грудой дешевые клетчатые одеяла, висела невзрачная одежда, стояли мешки с овсом, рожью, крупами, в отдельном углу стояли вилы, лопаты и прочий крестьянский инвентарь. Больше не стало так привлекавших барышень пестрых лент, шалей, кружев и незамысловатых украшений.

За спиной тихо кашлянули.

-Извиняюсь, господин, не угодно ли вам посмотреть этот прекрасный камзол?- Филипп сильно раздался в теле и стал напоминать своего отца. Круглую голову с прилизанными волосами пересекал уродливый шрам, на носу появились первые красные жилки капилляров.

Сзади хозяина застыла заморенная девчонка лет тринадцати, со шваброй и помятым ведром, в котором виднелась вода. Девчонка, открыв рот, не сводила глаз с высокого гостя, посетившего лавку.

Егорий холодно смотрел на прежнего обидчика, согнувшего тело в приниженной позе. Он отметил стоптанные запыленные сапоги, знакомый сюртук, принадлежавший ранее Пантелеймону, изрядно поношенный. Егорий был удовлетворен падением врага и уже было хотел молча выйти, но неожиданно для самого себя, произнес:

-Вижу, Филипп твои дела не слишком хорошо идут.

Торговец поднял глаза и всмотрелся в лицо знатного посетителя, он морщил лоб от желания угодить господину.

-Я вас, господин, не припоминаю. Ежели, что вам не понравилось, прошу простить. Товары теперь доставляются медленно, бывает, что-то да немного испортится,- неуверенно произнес Филипп.

В душе у Егория поднялось темное и злое с самого дна.

- А что, Камилла жива?- спросил Егорий.

- Жива, господин. Неужто вы знакомы? - отозвался Филипп.

- Знаком.

Филипп вгляделся, вспыхнуло узнавание и прежняя ярость затопила его глаза.

- Это ты? Ты выжил? Ты не сдох, маленький, трусливый ублюдок папаши! Ты должен был умереть, как твоя мать. А теперь ты пришел мстить? - Филипп с дикими глазами схватил гирю с прилавка и замахнулся на Егория, который неожиданно окутался голубым сиянием.

- Кровь моей матери лежит на породившей тебя Камилле! Вы все мне должны, гнусное семейство убийц! - прогремел голос Егория, усиленный магией - от вас не останется ничего!

Филипп так и замер с замахнувшейся рукой, ему показалось, что перед ним стоит разгневанный молодой бог. Не в силах сделать движение, он стоял, уставившись в пространство, а перед ним пробегали видения его грехов, крупные и мелкие подлые поступки: обман покупателей, подлог векселей, кража отцовских денег, насилие над служанками, убийства слуг. Вся его жизнь словно осветилась прожектором и оказалась отвратительной.

Егорий уехал взбудораженный встречей с давним врагом. Он походил по рынку, чтобы успокоиться. Купил себе несколько фунтов копченой колбасы, связанной кругами, столько же фунтов окорока, поджаренные в масле лепешки количеством сорок штук, чай, сахар, домашние вязаные носки, рукавицы и льняное домотканое полотенце. В оружейной лавке приобрел вполне приличный пистолет, к нему пули и порох. Подумал и сторговал походный чайник, а к нему эмалированную кружку с гербом Креннира. Вернувшись в гостиницу, пересилил желание лечь в кровать и стал упаковывать вещи для далекого похода.

Он вспоминал ярко вспыхнувшие голубые завитки магической энергии в ответ на агрессию купца и свой неожиданно властный, гулкий голос. Усиление голоса стало сюрпризом для самого Егория. Было похоже, что магия, поселившись в его теле, наделяет его силой в минуты опасности.

Уже стемнело, скрипнула дверь лавки, брат Филиппа кряхтя, внес на спине тюк с дешевой тканью.

- Эй Филипп, ты чего застыл? Иди помоги, у меня спина уже отвалилась!

Филипп не отозвался, он завороженно смотрел прямо перед собой. Брат настойчиво постучал Филиппа по плечу и не дождался никакой реакции. Прибежавшая жена не могла растормошить мужа, сначала ругалась, потом била, но он не реагировал ни на что. Через несколько дней, когда приглашенный лекарь развел руками, семейным советом было решено перевести Филиппа в городскую богадельню, поближе к Пантелеймону. Теперь Камилла посещала не только мужа, но и сына. С широко раскрытыми глазами, Филипп глядел в одну точку, пока его кормила мать из ложки, заботливо утирая подбородок.

Девчонка уборщица, из чувства самосохранения, так и не призналась жене Филиппа и его брату, что была свидетелем магической сцены. Однако, шепнула по секрету закадычной подруге, такой же служанке, что приходил великий колдун, проклял семейство Филиппа и сказал, что они убийцы. Подруга, долго не удержав новость, сообщила тоже верному человеку и злорадные сплетни тихо поползли между слуг.

Глава 18

Клим высыпал перед хозяином постоялого двора кучку медных с редкими вкраплениями серебряных монет, тот быстро перечитал и заявил

- Этого хватит, на сутки проживания. Но, я вижу, ты парень непривередливый. Я могу тебе предложить уютную комнатку без окон, с тюфяком на полу. Тогда твоих денег хватит на три дня и один раз в день миску луковой похлебки. Клим согласился. Ему уже было все равно, лишь бы заползти в тепло и спрятаться там, без страха за жизнь.

Его провели к кладовке, оттуда споро вынесли коробки и разный инвентарь. Влажной тряпкой служанка, обтерла не знавший краски пол и удалилась. Вернулась, таща на плече тонкий тюфяк и солдатское бурое одеяло.

- Подушек нет- заявила она и обтерев руки об фартук, пошла по своим делам.

Клим был счастлив и без подушки, блаженно растянувшись на тюфяке, он закрыл глаза и почувствовав себя в безопасности, тут же провалился в крепкий сон. Проснулся поздно, привычное полуголодное состояние перешло в желание срочно, что то съестъ. Клим вспомнил про обещанную луковую похлебку и спустился вниз.

Его посадили в самый дальний темный угол, это вполне устраивало Клима. Служанка принесла ему толстый ломоть серого деревенского хлеба и глиняную миску, полную похлебки. Сверху тонкая корочка острого сыра, а под ней одуряюще пахнущая, коричневая от обилия запеченного лука, похлебка. Он ел, наслаждаясь такой вкусной горячей едой и ни о чем не мог думать в этот момент. Расслабленный после еды, вернулся в комнату, одна мысль выходить в холод, внушала ужас. Раздевшись догола, в полумраке осмотрел свое исхудавшее тело. Обрубок руки со сморщившейся кожей, под мышками и в паху появились красные опрелые натертости от грязи и вечной сырости. Голова чесалась, то ли от грязи, то ли там завелись насекомые. Клим смотрел на свое тело и соображал, что ему надо лечебные мази, надо помыться, одеться в чистую одежду и вообще вернуться к человеческому состоянию. Но как?

Работать его не берут, отовсюду гонят, побираться он не может, не подают ему совсем. А вот если бы не кошелек того безумца, он бы так и бродил сейчас по улицам. Выход простой, отбирать кошельки. Но,с одной рукой это невозможно, а если сковать железную руку, то будет возможно. Клим захихикал, представив, как ночью он нападает на прохожих с железной рукой в перчатке, а утром, стражники проверяя его, обескураженно видят, что у него лишь одна рука. Мысли о железной руке овладели Климом. Он сидел в кладовке, выползая лишь поесть похлебки, а через три дня, когда его пребывание было окончено, брел по улице, привычно согнувшись, чтобы не терять драгоценное тепло.

Проходя мимо площади, где ладили виселицы для следующих бедолаг приговоренных, Клим вспомнил бывших сотоварищей по банде. У Красавчика ухоронок не было, он все полученное тратил на покупку несовершеннолетних, над которыми издевался до смерти так, что от его исповеди, хотелось вытошнить.

А вот Кривой, помнится, рассказывал про свой тайник в допросной комнате. Клим замер, вспоминая. По рассказу Кривого, тайник был спрятан за городом. Там за заброшенным карьером, который теперь был городской свалкой, находились развалины храма, принадлежащие непонятно кому. Горожане их не трогали, потому что тронешь и не оберешься древних проклятий. Кривой на проклятия плевал и ухоронка его должна быть зарыта под деревом, в тридцати шагах от северной стены храма. Клим глянул на солнце, оно давно перевалило за полдень, но если поторопиться можно успеть до темноты.Он решительно двинулся вперед.

Молодые ноги несли его быстро. Парень миновал трущобы, где его жалкий вид никого не заинтересовал. Брать с этого оборванца точно было нечего. Приближение к карьеру дало о себе знать невыносимой вонью. Что только туда не сбрасывали, городской мусор, дохлых животных, человеческие трупы. Что там водилось в том карьере, никто не знал, и знать не хотел. С началом сумерек, даже завзятые злодеи, обходили карьер по широкой дуге.

Клим прикрыв нос левой рукой, и прищурив мигом заслезившиеся глаза, бежал изо всех сил и выдохнул когда карьер остался позади. За городом было холоднее, первый снег, разбитый в Креннире в грязную кашу, тут лежал нетронутым легким пухом. Клим сунул левую руку под мышку, стараясь хоть как то согреть красные озябшие пальцы и подошел к развалинам. Старый храм, сложенный из массивных каменных плит, не имел крыши и западной стены, ступени ведущие к главному входу лишь угадывались погребенные наслоениями. Покрытые сухими колючими лианами, оставшиеся три стены, выглядели вполне крепкими, хотя и осыпались кое где.

Клим расставив руки, взглянул на солнце, затем повернулся, как учил его отец, сначала восток- запад, потом север-юг. Определив северную стену, присмотрелся и увидел неподалеку кряжистое дерево, раскинувшее голые ветви. Он не умел ни читать, ни отсчитать тридцать шагов, но двинулся к этому дереву, так как ухоронка Кривого могла быть спрятана только там.

Увы,Клим опоздал. Перед глазами предстала глубокая яма засыпанная белым снежком. Валялся разбитый в щепки, грубосколоченный сундук, из тех сундуков, в которые девки в приданое собирают. Следователь и полицейский маг конечно поживились на славу.

"Сколько же денег там было," мелькнула грустная мысль. Убитый пустыми надеждами, присел на корточки, вглядываясь в глубину. В отчаянии, влез в яму, ковыряя и отшвыривая ногами и одной рукой, холодную мерзлую землю. Он уже собрался вылезать, ничего не найдя, как тускло блеснуло серебро. Клим выхватил из земли старинную монету, каких уже не чеканили в королевстве, зато серебро всегда можно продать. Он стал искать снова, там больше ничего не было. Что ж, одна монета, лучше чем ничего, он даст ее хозяину постоялого двора и продлит свое проживание в кладовке.

Клим вылез из ямы. Подошел к обломкам сундука, приподнял, заглянул под них. Пусто. Шевеля и разбрасывая ногами сухую траву, покрытую снегом, пошел вокруг дерева, вглядываясь без особой надежды. Полузасыпанный черный кожаный кисет размером в мужскую ладонь лежал, завалившись боком, припорошенный снегом и опавшей листвой. Не веря своим глазам, Клим схватил находку и заглянул внутрь. Тяжелый кисет был полон дешевыми медными колечками. Наверное те самые, которые Кривой снимал с отрубленными пальцами. Немудрено, что следователь и маг, брезгливо их откинули, если в сундуке было полно золота. Но, я ведь могу их продать деревенским. торговкам на рынке. У меня будет еда и одежда. Спрятав ледяной кисет за пазуху, он побежал обратно в город.

Начистив песком на пробу пару медных колечек, отправился на рынок, который отторговав, уже потихоньку разъезжался. Крестьяне, выручив деньги за свой труд, собирались обратно в деревни с купленными припасами и разной всячиной. Клим, приметив воз с богатырского вида, широкоплечей крестьянкой и двумя девками, бросился к нему.

Поклонившись, чем вызвал хихиканье девиц таких же крупных, он жалобно заговорил

- Уважаемая, я несчастный калека, у меня ничего нет. Моя мама умирая, отдала мне свое колечко и сказала, будет трудно, Авирий, продай его. Мне стало трудно, я лишился крова и теперь продаю мамин подарок. Посмотрите как это колечко украсит вашу прелестную ручку, всего один серебряный. Он протянул начищенное кольцо. После снятия грязи и налета, на нем даже проявился нехитрый лиственный орнамент.

- Ой!- воскликнула крестьянка - Да ведь и у меня такое же!

Она показала натруженную руку с подобным кольцом.

- Мы вместе с сестрой моей покупали, а она как уехала по молодости в Креннир, наниматься служанкой, так и пропала и не сообщила нам, как живет.

Клим, моментально поняв, что печальная история кольца имеет отношение к этому семейству, произнес

- Так моя мама с вами в одних годах была, тогда все такие колечки покупали.

- И то правда-, согласилась крестьянка - А вот Маришке моей впору будет, невеста она у нас, Пресветлый даст свадебку сыграем скоро. Маришка, а ну примерь.

Крупная девушка, смутившись, надела кольцо, которое ловко село на палец.

Начался торг.

- Кольцо то твое старое, вон сколько лет мать носила, Пресветлый с ней, за серебряный дорого просишь. А вот за пятьдесят медяков и пирог я куплю. Смотри, пирог то какой!

Из обвязанного серой шалью чугунка, был извлечен здоровенный горячий пирог, от запаха которого, хотелось немедленно отдать кольцо.

Клим понимал, что на полупустом рынке надо срочно хвататься за предложение и сделка была завершена. С пятьюдесятью медяками в кармане, парень пошел дальше, на ходу вгрызаясь в сочное тесто, с начинкой из томленой в масле капусты с крупно нарезанными грибами.

Второе колечко ему посчастливилось сбыть молодой крестьянской паре, которые сидя на пустом возу с интересом глазели на ругавшихся неподалеку мужиков. Оторвавшись от зрелища, женщина рассмотрела колечко, тут же надела на палец и муж беспрекословно отдал один серебряный.

Глава 19

Лавка старьевщика работала допоздна. Клим вдохнул запах лежалых вещей и огляделся. Разнокалиберная мебель, сундуки, старинные зеркала и обилие ношеной одежды, вот плотная солдатская накидка, вылинявшая на плечах, вот бальные туфельки, которые кружились в танце лет так двадцать назад, а вот и гвардейский темно синий зимний плащ. Всем хорош плащ, но имеет несколько круглых отверстий в спине, свидетельствуя, что его хозяин умер не своей смертью. Клим погладил геройский плащ, он бы одел его немедленно.

- Наши цены вас приятно удивят- послышался хриплый голос старьевщика, который незаметно встал у входной двери, чтобы оборванец его не миновал, если вздумает удрать с вещами.

- Сколько стоит плащ?- спросил Клим.

- Это отличный плащ он стоит не менее семидесяти медяков,- отозвался хозяин - а если поставите заплаты, то ему сносу не будет.

Глаза Клима разбежались. Да разве только плащ ему нужен? А теплые кальсоны, чтобы худые колени не мерзли? А шерстяной свитер, фланелевую рубашку и вот эти сапоги, хотя и поношенные, зато целые и подбиты круглыми подковками. Клим также хотел теплую шапку, длинный шарф, в который можно спрятать лицо и от холода, и от некоторых уродов, вроде Мхасия. Он метался от вешалок и накидывал на прилавок одежду, передумывал, уносил и тут же приносил новую охапку. Когда начался подсчет, старьевщик, щелкнув костяшками счетов, сообщил

- Четыре серебряных.

У Клима екнуло. Хотя всего один серебряный и пятьдесят медяков в его кармане, он не хотел расставаться ни с одной вещью. Как изголодавшийся пес не желает отдавать кость, так и Клим не желал возвращать ни теплое исподнее, ни крепкие сапоги, ни меховую шапку с войлочными наушниками. Он вспомнил про найденную в яме тусклую монету и неуверенно протянул ее. У старьевщика вспыхнули глаза.

-Пресветлый! Где ты взял такую редкость? - Он любовался монетой и приговаривал, - чистое серебро! Сейчас монеты чеканят на Монетном дворе со всякими гнусными примесями. А во времена Креннира Второго, в ходу было только такое честное серебро. Забирай парень свое добро. Вот тебе мешок, в нем и понесешь.

Счастливый старьевщик даже помахал ему рукой.

Продешевил! Осознал Клим. Монетка то раза в три стоила больше. Но, не будешь ведь отбирать ее назад. Помявшись в раздумьях, Клим отправился в баню, волоча увесистый мешок. Там истратил тридцать медяков на бритье головы и покупку мытья с мочалкой и куском серого мыла. Скользнув глазами по неопрятным рыжим космам, которые уже не являлись частью Клима, он вышел в помывочную и погрузился в бочку с горячей водой.

Чистый до скрипа, облачился в пару исподнего белья, плотные широкие штаны, теплый свитер и синий плащ. Из своих обносков соорудил две приличные портянки, навертел на ноги, обул сапоги и вышел в вечерний город. Клим шел, гордо подняв голову, как один из независимых граждан Креннира. Никто бы не опознал в этом прилично одетом, хотя и небогатом парне с острыми скулами, того вчерашнего оборванца попрошайку, дрожащего от холода.

С одеждой вернулась гордость. Ему не хотелось вовзращаться в места, где его видели нищим. Завернув в незнакомый постоялый двор, где галдели подвыпившие возчики, парень уселся на видном месте.

Подскочила разносчица еды.

- Чем будешь кормить, красавица?

- Есть, жареные куры, тушеные бобы со свининой, пироги с вязигой.

Он заказал тушеные бобы со свининой, кружку дешевого пива и спросил служанку о ценах на комнаты. Денег хватило и даже пятнадцать медяков осталось на завтра, на которые он купит хлеб и жареную печенку.

Сытый Клим, бросил служанке медяк на чай и поднялся в комнату. Обычная комната для непривередливых постояльцев, у которых с деньгами туго. Продавленная кровать, ободранный рукомойник, старый деревянный сундук, на котором можно сидеть, да окно на внутренний двор.

Закрыв дверь на засов, Клим уселся на кровать, наслаждаясь чистотой тела и новой одеждой. Бережно вытащил найденный кожаный кисет, высыпал оставшиеся колечки на кровать, следя, чтобы ни одно не упало мимо. Посыпались медные и к радости Клима, серебряные колечки. Последним, звякнув, вывалилось увесистое золотое мужское кольцо печатка. Золото! Клим не верил глазам.

" Как мне повезло! Я могу снять комнату надолго, на целый месяц с питанием. Или даже заказать железную руку." Довольный Клим ссыпал колечки в кисет, решив завтра их начистить и бережно взял в руки тяжелое кольцо. Никогда он не держал в своих руках такой ценности, даже в воровском прошлом. Это кольцо было из недосягаемого Климу мира, где важные господа небрежно отдают приказы, а свора услужливых лакеев тотчас бегут их исполнять. Где в садах, цветут розы, бьют фонтаны, прогуливаются прекрасные женщины и все это надежно закрыто высокими заборами от глаз разного сброда, вроде Клима.

Мелкие непонятные буквы вились по внутренней стороне, снаружи странные рисунки, на самой печатке изображение когтистой лапы хищного животного, искусно выполненное в мельчайших подробностях. Клим просунул палец в отверстие кольца, оно ему было велико, для такого кольца и руки должны быть крупные. Почему то представились крепкие мужские руки, поросшие черным волосом, кольцо красуется на безымянном пальце левой руки.

Клим почувствовал усталость от такого насыщенного событиями дня, зевнул, улегся на кровать и тут же уснул, подложив руку с дорогой находкой под щеку.

Глава 20

Бродий огляделся. Давно он не был в кузне Варфоломея, но впрочем ничего не изменилось.В печи метался огонь, незнакомый ему молодой парень в кузнечном фартуке, держа щипцами, поворачивал раскаленную железку.

Подошел с широкой улыбкой на измазанном копотью лице, Варфоломей, высокий крепкий кузнец.

- Привет Бродий, наконец ты заглянул к старому другу!

Мужчины обнялись

- Дела, сам понимаешь. А это сынок твой?- Бродий показал на парня.

-А тож,- с гордостью откликнулся Варфоломей,- ему и дело передам, как совсем состарюсь.

Варфоломей вытер пот со лба и вопросительно уставился на Бродия. В рабочее время просто так в гости не ходят даже старые друзья, должна быть на то веская причина.

-Как ты думаешь сколько весит этот светильник?- задал неожиданный вопрос Бродий.

Варфоломей принял в руки бронзовый светильник, подкинул и сообщил

- Два фунта потянет. Хороший светильник, бронзовый. Продавать что ли решил? Так мне не надо.

-Угадал, два фунта,- Бродий довольно улыбнулся. Друг оказался прежним Варфоломеем- у меня к тебе дело. Эй, парни заносите!

В кузню сгибаясь под тяжестью мешков вошли двое воспитанников Бродия, скинули груз на пол и уставились на него, ожидая приказаний.

- Ждите меня снаружи- Бродий взмахом руки отослал парней.

- Понимаешь, друг Варфоломей, во дворце нашем тварь болотная под личиной села на трон- Бродий склонился и тихо рассказывал посерьезневшему кузнецу. Выслушав друга, Варфоломей задал вопрос

-Так значит, это ты меня проверял своим светильником, не обожгусь ли я о бронзу?

- Проверял.- согласился Бродий- Но извиняться не буду. Откуда, я знаю, может тварь тебя убила и влезла в твою личину.

- Ни одна тварь меня не убьет, рассмеялся Варфоломей - От меня даже комар улетал в страхе, когда я ему хобот перешиб молотом. Сколько человек было в свите Верховного?

Бродий подумав, пошевелив губами произнес.

- Всего тридцать, по именам не помню. Но списки мне подавали, и у меня остались копии, я посмотрю.

- Так значит, если листерианцы убили и заменили всех людей из свиты и охраны, то вернулось тридцать врагов?

- Ты прав, а сколько еще прошмыгнуло, никто не знает,- грустно согласился Бродий,

- Похоже, надо сковать не меньше тридцать наконечников для копий?

- Да, друг, а также тридцать кинжалов и бронзовых пуль. Мы не знаем, сколько их проникло во дворец. Надеюсь, что светильников из этих мешков хватит. Ах, да, еще бы хорошо столовых приборов персон на десять.

-Зачем тебе столовые приборы? - удивился Варфоломей. - Уж не собираешься ли ты сражаться вилками?

- Мы их посеребрим и подадим на стол к Верховному и его приближенным,- эта мысль только что пришла в голову Броди, и он посчитал ее неплохой, добавив

- Если вся эта история, лишь бред моей племянницы, ни Верховный, ни его близкий круг, ничего не узнают. Обед пройдет так же как обычно. Но, если это твари в личинах добрых людей, бронзовые приборы обожгут нечестивцев и тогда пощады им не будет.

Вбежал запыхавшийся маг, поклонился.

-Извините, за опоздание. Невозможно оторваться от надоедливых клиенток.

- Прошу прошения, вы к кому, господин? - Варфоломей смотрел на изысканно одетого молодого человека с черной бородкой.

- Ах да, разреши представить, это Жерар, наш дворцовый маг - Бродий учтиво кивнул в сторону мага - А это Варфоломей, мой друг детства, а ныне известный в Креннире лучший кузнец.

И обратясь к Варфоломею:

- Когда ты выкуешь оружие и пули, Жерар наложит заклинания отвердения металла, так как, лестирианских тварей проймет лишь отвердевшая бронза.

Перевел взгляд на Жерара - Жерар, как только Варфоломей скует первую партию, читай заклинания отвердения. Во дворце я скажу, что ты занят, лечишь молодую красавицу от дурной болезни.- Бродий заржал.

Маг холодно глянул и ничего не ответил на грубый юмор.

-Я поехал, нельзя терять времени,- Бродий поднялся, прихватил бронзовый светильник, завернул его в ткань.- Пока буду спрашивать об его весе у тех стражей, кто не ездил в Исмити.

Во дворце Бродий просмотрел списки делегации в королевство Исмити.

Старший сын Верховного Никос, в поездке участие не принимал, а ведь он наследник. Но его не включили, без него сговорили невесту. Интересно, чего ждет лестирианец? Сначала сыграть свадьбу наследника с исмитянской принцессой, а потом, убив Никоса, поменять личину? Тогда в их планах не только захват нашего королевства, а Исмити тоже.

Бродий хотел начать с Никоса, но подумал, если Никос не поверит и отмахнется, а то и сообщит Верховному, что Бродий сошел с ума, и тогда весь заговор летит к демонам, а Бродий попадает прямиком к палачу.

Он отчеркнул желтым ногтем имена десяти стражников, которые сопровождали Верховного. Все оказались из отряда старшего офицера Руммелия. Хороший служака, но жесток с низшими чинами.Любопытно, что Руммелий не отправил своего заместителя, а лично сопровождал Верховного в поездке.

Бродий решил для начала отправиться, к тем стражам, кто несли службу при дворце и никуда не выезжали. Подхватив бронзовый светильник, спустился вниз, из своих апартаментов, пересек дворцовый двор и зашел в казарму. Комната уставленная двухъярусными нарами была сизая от табачного дыма. Мужчины, сняв мундиры играли в карты, на кону лежала небольшая кучка медяков. Бродий, помахал перед носом, отгоняя неприятный запах и громко произнес

- Парни, вот отличный, дери его, светильник. Кто правильно угадает вес, лишь подержав в руке, тому плачу целый серебряный.

Игра тут же остановилась. Подержать светильник в руках хотели все десять стражей, находившихся в комнате. К радости Бродия никто из них не выказал признаков ожога и следовательно, все десять оказались людьми.

Вручив серебряный победителю, Бродий потребовал клятву, так как он сейчас откроет страшную тайну.

Его рассказу не поверили, над ним хохотали и подшучивали.

- Ты Бродий с ума свихнулся, скажи уж прямо! - прокричал ему в лицо Корунсий, молодой стражник. Бродий побагровел и ткнул его в солнечное сплетение, так что Корунсий согнулся от боли. Стражники повскакивали, готовые заступиться за товарища. Бродий понял, что еще миг и на него нападут.

Он поднял руку:

Вы, нахальные молодые шакалы, я пришел в этот дворец пятьдесят лет назад. Я видел многое, заговоры, перевороты и убийства.Но никогда наше королевство не стояло на грани уничтожения. Тайна, с которой я пришел к вам серьезна. И если вы сейчас не станете на мою сторону, листерианцы отрежут ваши пустые головы и наделают личины. Я жду ответа, вы со мной или против меня?

- Мы за Креннир - раздался голос.

- Да, за Креннир! -подхватили другие.

- Я тоже за Креннир, демоны вас забери, но населенный людьми, а не рабами болотных тварей- ответил Бродий.

Он обвел стражей глазами.

- Если решите присоединиться, то не мешкайте, жду до полуночи. Если никто от вас не придет это тоже ответ.

Бродий повернулся и вышел из казармы.

Глава 21

Ранним утром, когда на востоке, только появилась бледно розовая полоса, Егорий украдкой выезжал из Чистоводья. Он покидал город, где родился и вырос с чувством облегчения. Слишком запуганные люди, слишком мрачный город, кроме того, ощущение пристального взгляда сверлило спину. Хотя магия в теле вела себя спокойно и голубые всполохи не проявлялись, Егорий хотел поскорей убраться из города. Возможно его пока изучали, а когда примут решение, он будет далеко.

С вечера упаковал провизию, одежду, налил свежей воды в баклажку, закинул овса в походную торбу для коня. Судя по карте, на пути к Дождевому Лесу будут попадаться небольшие озера и речки, значит без воды он не останется. Хотя по ночам подмораживало, днем земля оттаивала, вновь становясь мягкой. Еще рано было до сильных морозов, когда дыхание сводит от холода, а лед на реках встает единой монолитной броней.

Взяв направление на запад, парень быстро обнаружил, что дорог в ту сторону практически нет, а есть тропы, правда некоторые из них достаточно широкие. Поразмыслив, Егорий выбрал тропу и теперь ехал, сверяясь с картой. Мимо проплывали холмы, густо поросшие деревьями и зарослями шиповника. Иногда виднелись небольшие стада тощих коров, что было признаком близкого жилья. Появлялись в отдалении серые крыши мелких, в десяток дворов деревушек.

Через два дня пути будет горная гряда, которую надо будет пересечь, а за ней таинственный Дождевой Лес. Что будет, если его не примут родственники по матери, куда он пойдет и не окончит ли жизнь в пыточных подвалах герцогского рода. Наверное надо будет сначала встретиться с кем то кто знал мою маму, размышлял Егорий. Может статься, что рад буду ноги унести.

Ближе к обеду, парень миновал очередную деревушку и решил остановиться на привал, напоить коня где нибудь на водоеме. Горы на горизонте увеличивались в процессе движения и всаднику было хорошо видно, что водопадов и речушек там нет, стоит позаботиться о воде, прежде чем отправиться туда. Впереди показалось небольшое озеро, уютно расположенное среди каменной россыпи. Егорий решил, что это подходящее место.отдыха. Он приметил достаточно узкую песчаную отмель, но там можно подвести коня к воде. С этими мыслями парень подъехал к озеру. Неожиданно глаза его наткнулись на нечто совершенно инородное для этих уединенных мест.

Седобородый мудрец, в черной широкой мантии спокойно сидел на мшистом камне недалеко от воды. На благородной голове красуется остроконечная, усыпанная звездами шляпа. Сияющие желтые камни украшают ленту, опоясывающую тулью шляпы.

- Подойди сюда путник,- глубоким голосом произнес мудрец. Голос ласкал и успокаивал. Егорий соскочил с коня и тут голубые всполохи резко вылетели из его тела. Он попятился.

- Подойди сюда путник,- повторил мудрец. Егорий стоял в нерешительности. Видя, что парень не подходит, мудрец легко поднялся с камня и не передвигая ногами, стал приближаться к парню все с той же доброй улыбкой. Затем извернувшись спиной, резко прыгнул вперед. Егорий увидел разинутую пасть во всю спину, усеянную желтыми костяными клыками.

Парень отскочил, всполохи на руках бушевали. Выдернул из за пояса пистолет и выстрелил впервые в своей жизни. Мудрец никак не среагировал и вновь прыгнул на Егория. Отделившись от парня голубой всполох, принял форму копья и влетел прямо в зловонную пясть. Из пасти раздалось, что то вроде всхлипа и тварь медленно осела грудой на мелкие камни.

Шляпа, оказавшейся частью тела твари, тут же начала съеживаться, теряя форму, а усеивающие ее звездочки потеряли блеск и превратились в тусклые пятна. Желтые камни на ленте побелели и проявившиеся в них мелкие черные зрачки уставились в небо. Мантия также стремительно сдувалась,из нее текла резко пахнущая жидкость. Прекрасное лицо мудреца, вблизи оказалось лишь имитацией человеческого, благодаря удачно расположением розовых кожистых складок и белых нитевидных наростов. Настоящее же лицо твари имело один орган, это огромную голодную пасть.

Егорий бросил взгляд на озеро, потом на близлежащие холмы, готовый немедленно отразить атаку собратьев мудреца, если вдруг они решат отомстить. К счастью, все было тихо, похоже хищник питался людьми в одиночку. Останки неведомой твари, уже превратились в месиво, оставаться тут нельзя и больше здесь нечего делать. Он вскочил на коня.

- Ну, Агат, попьешь воды в другом месте.

Через десяток миль показалось другое озеро, наполовину заросшее сухим камышом, две плакучие ивы скромно стояли на берегу, свесив ветви, лишенные листвы. Вдоволь насмотревшись на безжизненные каменные глыбы гор, через которые предстоит скоро проходить, всадник решил, что это озеро уж точно, подходящее место для привала. Он с осторожностью проверил берега, но все выглядело достаточно безобидно.

Обрадованный Агат долго пил, отфыркиваясь, а его хозяин развел костер и набрал воды в чайник.

“Как бы мне приручить магию,” думал он, "магия конечно меня спасает, но ведет себя непредсказуемо. Вот и сейчас, завитки вылезают сами по себе”

- А ну спрячьтесь,- прикрикнул Егорий на движения голубых всполохов по рукам. Те никак не отреагировали и жили своей таинственной жизнью.

Когда изрядно закоптившийся чайник закипел, Егорий достал из своих припасов чай, бросил прямо в чайник две щепотки, добавил сушеных ягод и отодвинул настояться. Сам, тем временем, скручивал себе рулет из лепешки и нарезанной вдоль копченой колбасы. Солнце зашло за горную цепь и тут же темнота окутала все. Только огонь костра в ночи показывал, что тут есть жизнь.

Ухо Егория уловило посторонние звуки, словно кто то идет и хрустит сухой травой. Егорий подтянул пистолет и выкрикнул

Ты кто? Назови себя

Из темноты раздался дрожащий голос

- Не бойся меня добрый человек, я на огонек подошел,- Из темноты выступила мужская фигура с мешком за плечами.

Небольшого роста, тщедушный мужчина, одетый в отрепья, поклонился Егорию

- Я тут домой иду от кума, ну выпили, да и припозднился чуток.

-Где же твой дом?- спросил Егорий

-Там,- мужчина махнул рукой, присаживаясь к огню- совсем недалеко,

-Почему ты у кума не остался?, -не верил Егорий

-Дак дома то спать всегда лучше,- мужик обнажил крепкие зубы и открыв мешок, выложил оттуда брусок розоватого сала, лук, бутылку самогона.

- Ну давай, паренек, выпьем, закусим- пригласил мужик, наливая неведомо откуда взявшийся грязноватый стакан.

Но сытый Егорий отказался

-Спасибо я уже поел.

Мужик широко открыл глаза

-Так я же от чистого сердца предлагаю, не то чтобы во зло- приложил руку к сердцу - Ну давай тебе, паренек, расскажу, как у кума свинью кололи, а за то он мне даров дал. А я увидел огонь в ночи, дай, думаю, поделюсь добром с одиноким путником.

Егорий не хотел ни сала, ни самогона, но жаль было обижать хорошего человека, хоть и неизвестно откуда приблудившегося. Он вспомнил про свое прозрачное вино и подумал, что неплохо бы его угостить.

-А у меня то самогон крепче твоего.

- Да ну,- не поверил мужик, - крепче самогона, что гонит кум, ничего нет.Ну давай попробую твой, а потом ты мой.

Егорий достал прозрачное вино, немного налил в грязный стакан и протянул мужику. Посмеиваясь, ожидал реакции на крепость. Мужик сделал глоток и завыл, корчась.

- Магическое зелье подсунул,ууууу!

На глазах пораженного Егория, лохмотья покрывавшие тело мужика становились облезлой серой шерстью. лицо вытягивалось в морду, полезли клыки. Мужик превратился в тощего волка и унесся прочь от костра, забыв про мешок, который на глазах распался на клубок сухих трав. Вдали послышался удаляющийся хруст и все смолкло.

Сало стало комком грязи, а лук сухими водорослями. Магические всполохи спокойно ходили по телу, как будто опасность и не грозила Егорию.

-Тьфу ты,а я чуть было не попробовал это сало-поморщился парень.

Больше никаких остановок в проклятых местах, решил он и не слишком надеясь на свою магию, прислушивался к ночным звукам весь остаток ночи.

Глава 22

Белые пласты тумана медленно струились вокруг обнаженного Клима, трогая его невесомыми щупальцами. На обледенелом каменном полу местами проступал полустертый узор созданный давно умершими мастерами. Клим боязливо оглядывался, поджимая то одну, то другую босую ногу, стараясь удержать хоть немного тепла в замерзшем юношеском теле. Сквозь туман, на стенах виднелись вполне живые рожи неведомых тварей, чьи красные глаза пристально рассматривали потенциальную добычу. Клим охнул, мелкие иглы боли закололи в обрубке руки. Он помнил, что ложился спать на постоялом дворе, вполне довольный жизнью в сложившихся обстоятельствах. У него было немного денег, немного колечек. Куда его занесло? Если это сон, почему так холодно и страшно?

Сзади что то засопело, и Клима с шумом обдало зловонное дыхание твари.

"Я обречен," с ужасом понял парень. Боясь обернуться назад, он медленно продвигался вперед, молясь про себя, чтобы не упасть на льду. Туман стал расходиться в стороны, образуя тоннель с клубящимися стенами и парень увидел массивный, грубо вытесанный постамент высотой с рост взрослого мужчины. На постаменте стоял куб, такой черный, что казалось, он создан не из материи, а из сгустка неведомого вещества.

- Стой здесь - раздался низкий голос, от которого непроизвольно вздыбилась кожа на затылке. Середина куба засветилась изнутри багровым светом. Клим смотрел, затаив дыхание.

В багровом зареве появилась черная точка, которая начала стремительно расти, приближаясь к поверхности. Прошло мгновение и морда невиданного зверя, покрытая крупной глянцевито черной чешуей, вытянулась из куба. Покачиваясь на длинной шее, украшенной костяными наростами, морда показала клыки, каждый размером с руку Клима. Зеленые глаза зверя с вертикальными зрачками внимательно рассматривали парня.

- Кто ты такой?- наконец спросил Клим, с храбростью приговоренного, которому осталось жить всего несколько мгновений.

Зверя его вопрос кажется позабавил и он ответил, раздвинув широкие челюсти в подобии улыбки.

- Я Великий Зверь Сиос, повелевающий многими жизнями. Я тот, кому ты теперь служишь.

- Я служу? Я не слуга! Я никому не слуга! -Клим бормотал, глядя на монстра и надеясь, что это ночной кошмар.

- Как только ты надел кольцо моего жреца, ты стал моим слугой.

Клим бросил взгляд на перстень, который сидел на пальце, как влитой

- Я сниму его!

- Ты волен одеть, но не волен снять - последовал равнодушный ответ.

- Да иди ты в мусорный карьер, вот ведь, какой дурацкий сон,- возмутился Клим и повернулся назад.

Стоявший сзади гориллоподобный косматый монстр сжал парня в объятиях, поднял в воздух и с размаху бросил на пол. Парень вскрикнул от пронзившей боли. Из носа потекла теплая жидкость. Лужица крови собираясь на обледеневших каменных плитах, привлекла внимание настенных тварей. Те принюхались и дружно завыли в общем желании немедленно сожрать того, кто сам преподносит себя в жертву.

- Встань- прозвучал повелительный голос.

Клим с трудом встал, утер кровь, размазав ее по лицу.

-Что я должен делать?

- Мне нужны жертвы, для возрождения. Мой храм заброшен, я голоден. Я бы выпил тебе в один глоток, но мне нужно много крови,- низкий голос Зверя сотрясал здание.

- Тебе нужны человеческие жертвы?- уточнил Клим.- Но это невозможно, я ведь сам человек, я не могу предать людей. Если хочешь, я могу тебе принести бычьей крови, она ничуть не хуже. А хочешь, принесу овечью?

В ответ раздалось что то вроде сухого кашля. Он смеется, понял Клим

- Да, ты человек - согласился Зверь.-Ты молодой и глупый человек. Твою руку у тебя забрали и разорвали по кускам такие же люди, как ты. Другой человек ищет тебя по всему Кренниру, желая убить особо жутким способом.

- Ну его то я бы точно принес в жертву,- мстительно сообщил Клим, поняв, что Зверь упомянул Мхасия.

- Кроме него есть люди, которые тоже хотят тебя убить- прозвучало в ответ.- Они считают. что ты виноват в смерти сообщников, так как тебя помиловали, а их убили. Хотя я теперь не имею силы, я все равно вижу многое, что происходит в ближайшей ко мне части Креннира.

Эта новость была неприятной. Мало того, что полоумный Мхасий за ним охотится, теперь еще какие то неизвестные. Но я же ни чем не виноват, скорей всего они хотят найти сокровища Кривого.

Зверь прервал размышления парня.

- Обладая перстнем жреца ты можешь пользоваться священной лапой.

- Что это значит?

- Это значит, мой жрец, что после захода солнца и до его восхода, ты будешь иметь звериную лапу. Убивая ей, ты будешь приносить мне жертвы и вершить правосудие. Жертв нужно не менее двух в месяц.

- Что будет, если я этого не сделаю?- упрямец хотел оставить последнее слово за собой.

В ответ раздалось многоголосое рычание с обеих стен. Рычание не оставляло сомнения в том, что в этом случае Климу быстро придет конец.

-Иди!

Клим почувствовал толчок и полетел. Очнулся на полу своей комнаты, завернутый в тонкое одеяло постоялого двора. Болела ушибленная спина, саднило лицо. Он потрогал нос и тот отозвался болью. Клим поднялся с пола и волоча ноги, подошел к осколку зеркала над рукомойником в углу около двери. В зеркале отразилось измученное лицо, покрытое засохшей кровью, распухший нос был свидетельством, что приложился он не слабо.

"Вот же приснилась гадость, упал, разбил нос и даже не проснулся. Надо пожалуй, сходить в храм Пресветлого."Клим умылся, стараясь не задевать травмированный нос, вытер лицо грубым полотенцем и глянул в мелкое оконце, поросшее снизу морозными иглами. Во дворе служанка в накинутой на плечи шубейке, с корзиной, полной грязного белья, спешила к прачке, а мальчик, ежась от холода, выводил коня из конюшни ожидающему господину. Начинался новый день и Климу пора уходить с постоялого двора.

Он потратил последние медяки на глубокую миску горячей луковой похлебки, щедро посыпанной сыром. Утопил в коричневой горячей жидкости куски деревенского хлеба и подождал, когда они хорошенько пропитаются похлебкой, прежде чем приступить к еде. Сытый и опять бездомный, вышел на улицу, оглядывая горожан. В сознании Клима произошел некий сдвиг. Он больше не смотрел людям в лица, не провожал затуманенным взглядом фигуристых барышень, а опустив голову, украдкой стрелял глазами на их пояса.

Как он раньше не обращал внимания, на эти важные детали, ведь тут и там с поясов свисали кошельки. Кожаные, тканые, сафьяновые, разных размеров, от крупных, плотно набитых купеческих, до вышитых жемчужинами дамских и даже детских кошельков, куда и влезет от силы пара медяков. Живые деньги на ногах ходили, толкались, смеялись, золотые, серебряные, медные, только протяни руку. Все что ему надо будет, это забирать кошельки и у него всегда будет еда и крыша.

Клим обменял несколько колец на монеты и бродил по улицам, когда солнце пошло на закат, а вечерний Креннир сменил маски с деловой, на жаждущую развлечений. Остановившись у витрины оружейника, парень решал, что ему понадобится для первого грабежа, когда его крепко ухватили за ворот. Двое бандитов неслышно подошли и плотно взяли Клима в клещи, не давая возможности вырваться.

- Нашел я тебя! Однорукий ублюдок, я тебя нашел!- перед Климом появилась обезображенная физиономия Мхасия расплывшаяся в безумной улыбке. Тут же последовал сильный удар по голове. Клим только наклонился, чтобы снова не получить по больному носу, а Мхасий бил его в ухо, в подбородок и опять в голову, хекая при каждом ударе.

- Долго же я искал твое логово. Даже на чердаке у глухих тебя поджидал - Мхасий был возбужден, зрачки расширены. Ткнул кулаком в нос Клима, тот застонал. Мхасий отступил на шаг, склонил голову набок и полюбовался окровавленным лицом пойманного.

- Ведите его парни -скомандовал Мхасий и Клима поволокли в темные закоулки Креннирских трущоб.

- Куда ты меня тащишь?- спросил Клим разбитыми губами, с усилием приподняв гудевшую, как колокол голову.

- Туда, где утонул твой палец, - захихикал Мхасий, обдавая запахом дурманной смолки - Я же обещал, что в нужнике ты сдохнешь.

Клим забился, стараясь вырваться из рук бандитов, но те прижали его вниз, давая возможность идти лишь согнувшись вдвое. Темными проходами, по осклизлым помоям тащили Клима к месту казни. Он извивался как угорь, но получал лишь дополнительные удары и пинки.

- Я тебе Лещ, дам серебряный, за то что ты высмотрел ублюдка.

Бандит справа довольно отозвался

- Однорукий то больно шустер, не успеешь оглянуться, а его и след простыл. Добавь двадцать медяков, Мхасий.

Мхасий что то буркнул и опять обратил внимание на Клима, расплываясь в улыбке

- Сначала я порежу тебя на ленты, но не убью, даже не мечтай. Я тебя спущу в нужник, и буду смотреть, как ты тонешь в дерьме.

Клим чувствовал непонятное жжение в обрубке. Мхасия он уже не слушал, решив, если ему придется помереть то кого нибудь из бандитов, а лучше Мхасия заберет с собой. Тонуть в дерьме, так вместе.

Старый нужник был когда то построен для солдат, сразу на несколько человек. Доски, накрывавшие яму давно исчезли, то ли украли, то ли сгнили. От казармы не осталось даже фундамента, все было разобрано и использовано в многочисленных лачугах. Бандиты притащив Клима, остановились и ждали указаний от главаря. Жжение в обрубке усиливалось, к своему удивлению, Клим реально ощутил утраченную руку, даже смог слегка пошевелить пальцами. Ну, теперь, я продам свою жизнь дорого. Он не задумывался, откуда вдруг взялась рука, просто она есть и это правильно.

Мхасий тем временем достал нож с узким длинным лезвием, потрогал острие толстым пальцем и с предвкушением улыбнулся будущей жертве

- Посмотрим, собачий уд, как громко ты умеешь орать. Свяжите его, парни, чтобы не слишком брыкался.

Лещ, ухмыляясь, споро достал веревку. Вдруг, смирно стоявший Клим сделал рывок и перед Лещом взметнулась страшная звериная лапа с кинжаловидными когтями. Молниеносный удар снес голову и тело Леща упав, задрожало ногами, а из шеи полилась кровь, орошая землю трущоб. Обернувшись ко второму бандиту, Клим махнул лапой, кинжальные когти легко отделили голову от шеи и тело бандита, выплескивая литры алой крови легло рядом с Лещом. Где то вдали, раздался еле уловимый довольный рык.

С горящими глазами, Клим гибко сделал прыжок к Мхасию, который в ужасе смотрел, как жертва, обратившаяся хищником, в два счета расправилась с подельниками.

- Ааа! Не подходи ко мне, демон! - Мхасий, забыв про нож, отскочил назад, оступился и взмахнув руками, полетел в яму нужника. Он барахтался, стараясь ухватить скользкие стены, расшевеленные нечистоты издавали невыносимый смрад.

Мхасий быстро выбился из сил, и когда нечистоты залили его рот, потеряв сознание, пошел на дно. Клим подождал, прикрывая нос рукавом, пока не убедился, что над головой врага сомкнулось содержимое нужника. Когтем свежеобретенной лапы срезал кошельки двух бандитов и оглянувшись по сторонам, пустился прочь, на ходу сдирая окровавленный плащ.

Глава 23

Покои управляющего дворцом являли собой иллюстрацию вечно работающего человека. В старомодных шкафах громоздились папки, а на скромно покрашенной бежевым цветом стене, висела подробная карта дворца, испещренная загадочными пометками, словно в покоях главнокомандующего. За круглым столом сидели двое пожилых грузных мужчин, Бродий и начальник стражи Миртир. На столе стояла початая бутылка темно красного вина, привозимого купцами с побережья, на блюде уже основательно растрепанная тушка печеной курицы и фигурно выложенные ломти обжаренного со специями хлеба.

Бродий похлопав собеседника по плечу, налил и подвинул ему полный бокал.

– Я рад, что ты мне поверил, Миртир.

Широкоплечий Миртир улыбнулся в пожелтевшие от табака, седые усы

- Сначала, я и прямь думал, что старик Бродий сбрендил, а может исмитянского вина перепил. Потом поговорил с теми парнями из стражи, кому доверяю. Ты прав, Бродий, что то нечисто с Верховным. Не мог человек, погостив в соседнем королевстве, вернуться и больше не одеваться, так как привык, а заматываться в балахоны. Он больше не ест добрый кусок поджаренного мяса с кровью, которое ел десятилетиями, а только добытую рыбу в реке, да стрекоз из болот. Ты и сам знаешь, Бродий, что он и на фавориток своих больше не смотрит, хотя уж те расфуфыриваются да задницами вертят, одна перед другой. А еще, Бродий, я приметил у Верховного на руках тонкие перчатки, которые он отродясь не носил. Мы хоть и стражники, но не слепые.

Бродий кивал головой на слова начальника стражи. Он тоже видел эти изменения своими глазами и его наблюдения совпадали.

Ты извини, друг Миртир, что я тебе бронзу дал подержать,- негромко отозвался управляющий - Я скажу тебе правду, потерялся я, не знаю, кто человек, а кто тварь болотная. Тут совсем случайно от крашеной под серебро бронзы пошел волдырями наш новый помощник повара. Конечно, сказали, что все дело в горячем блюде.Следят за ним мои люди, но убить мы его не можем, не готовы. А самое главное, не знаю я, сколько проклятых прячется под личиной.

Бродий придвинулся к Миртиру и зашептал в ухо

– Через три дня начинается традиционный бал Первого Снега. Я уже отдал распоряжение на кухню, в бальной зале развесят украшения, да боюсь, что этот бал может быть последним. Женщин, кого могу, под предлогом каникул по домам отсылаю, а младшая дочь Верховного так и гостит у свей тетушки в имении. Верховный и не спрашивал про нее, как приехал.

– Девчонка мала, всего семь лет. Пусть там у тетки и находится,– ответил Миртир, допивая вино– Кстати, Бродий, а как Никос? Его же женить собирался Верховный на исмитянской принцессе..

– Что то не видел я Никоса последнее время, так то он в библиотеке околачивается по вечерам, или набирает книг в свои покои и сидит над ними допоздна -задумчиво произнес Бродий - Мы с ним не так давно обсуждали предстоящий ремонт библиотеки, он обещал дать мне план реконструкции. Словом есть повод для визита.

Миртир поднялся.

– Давай ка Бродий, сначала прогуляемся, я проверю караулы, а ты смотри в оба, может где что заметишь.

Мужчины вышли в коридор. Во дворце как всегда кипела жизнь, пару раз дергали Бродия по разным вопросам, в основном по поводу бала и Миртир тут же отходил разговаривать с несущими караул подчиненными. Дворцовые стражники в мундирах с ярко начищенными пуговицами, видя начальника, вытягивались и рапортовали, что ничего не произошло.

Огромная библиотека поражала глаз. До самого куполообразного потолка высились шкафы, заполненные книгами до потолка. Многие шкафы имели стеклянные двери, украшенные металлическими решетками, искусно выкованные еше несколько веков назад. Тяжелая люстра свешивала дорогие хрустальные подвески. В кожаных креслах, расставленных по углам помещения и за длинным столом, не было ни единого читателя.

Миртир и Бродий убедившись, что Никоса здесь нет, направились к покоям наследника, располагавшимся на том же этаже. Молодой стражник скучал в карауле у дверей. Увидев неожиданно появившееся начальство, он вытянулся в струнку и отрапортовал звонким голосом.

– Господин начальник стражи, службу несу как положено! Ничего опасного не замечено.

–Хорошо, стражник– похвалил Миртир.– А скажи ка мне друг, как тебя зовут?

– Франфин, господин начальник стражи!

– И имя у тебя звонкое, молодец, далеко пойдешь.– вмешался Бродий – А скажи ка мне, голубчик Франфин, у себя ли господин светлейший наследник Никос?

–Так точно у себя,– отрапортовал стражник – Как вчера зашел, так и не выходил.

– Отойди дружок.–Бродий постучал в дверь. Никто не ответил.

Миртир повернулся к стражу,

– Кто заходил последним к господину наследнику?

–Сам господин Верховный и его секретарь. Велели не беспокоить господина наследника вчера утром. –Помявшись произнес стражник. – Так то господин Никос встает рано и в семь утра заказывает кофе с бисквитами, а уже за полдень перевалило.

Бродий постучал более решительно, но опять безрезультатно. Предприняв несколько попыток, Бродий поглядел на Миртира. Тот ответил серьезным взглядом.

– Как управляющий дворцом, я беспокоюсь о здоровье господина наследника Никоса, который не показывается из своих покоев длительное время. Потому, беру присутствующих здесь начальника дворцовой стражи господина Миртира и стража Франфина, в свидетели, что я не умышляю ничего против господина наследника и мною движет лишь желание убедиться в его здравии. Пресветлый нам в помощь.

Бродий решительно толкнул тяжелую, украшенную вырезанными гербами, дверь. Дверь открылась.

– Господин Никос! позвал Бродий стоя на пороге. Никто не отозвался

– Господин Никос, это Бродий. Я могу войти? – Не получив ответа, Бродий помялся и решив для себя, вошел,

неся вперед объемный живет. В покоях с приспущенными на окнах бархатными портьерами, было душно и доносился откуда то странный запах. Миртир втянув воздух носом, стал похож на гончую. Отбросив церемонии, он понесся вглубь, так, что Бродий и молодой страж едва поспевали за ним. В полутемной спальне царил беспорядок, сброшенные книги, скомканная одежда, словно никогда не делалась уборка. Бродий отметил в голове, выпороть слуг за такое пренебрежение обязанностями. Миртир, не обратив внимания на спальню, распахнул ванную комнату.

Привязанное за худые желтые щиколотки к потолочному крюку для люстры, безголовое тело Никоса висело над жестяным ведром, почти заполненным кровью, а из отрубленной шеи лениво капали последние капли. Небрежное брошена в угол голова, увитая красными лицевыми мышцам, на фоне которых выделялись вылезшие белые яблоки глаз. Кожа, искусно снятая единым куском с головы и лица, была натянута на деревянную болванку. Бродий схватился за сердце.

С болванки на него смотрело лицо безобидного, живущего в своем книжном мире, мечтателя Никоса.

Сзади послушались отвратительные звуки. Франфин извергал содержимое желудка. Миртир безжалостно пнул стража

– Проворонил убийц, раззява!

Бродий сам, кое как справившись со рвотными позывами, заговорил

- Нам медлить нельзяї Нас тут по тихому всех поубивают, наденут наши личины и будут править. Поднимай солдат, Миртир! Возьми бронзу, проверяй ею на лестирианцев. Кого обожжет, убивай без размышления. Я сейчас пошлю людей к кузнецу Варфоломею.

Глава 24

Бродий шагнул вперед, но Миртир придержал его за рукав шерстяного камзола.

– Погоди, Бродий, мне нужна эта ночь на подготовку стражников, иначе они решат, что мы готовим заговор против Верховного. К тому же мне надо посетить войсковую казарму. Ты занимайся делами, я пришлю к тебе человека рано утром.

– Хорошо,– согласился Бродий. Он оглянулся, пот выступил на красном лице – Будь по твоему, мы начнем утром, во время завтрака. Я велю подать бронзовые столовые приборы, покрытые серебряной краской.

Мужчины разошлись. Бродий, поспешил на кухню. В широком помещении стояли печи, объединенные одним огромным дымоходом. На печах стояли кастрюли и сковороды в которых булькал и жарился сегодняшний обед. В воздухе витала смесь аппетитных запахов, от которых у каждого заглянувшего начинала бежать слюна.

Разнообразные инструменты поварского искусства украшали каменные стены. Споро стучали ножами повара, перекрикиваясь друг с другом. Управляющий поискал глазами новенького помощника повара. Русоволосый парень ловко разделывал лягушачьи тушки. Почувствовав, что на него смотрят, поднял голову. Бродий весело улыбнулся

– Я смотрю, какой ты способный парень, ишь как быстро управляешься. Пожалуй надо тебе увеличить жалованье.

Парень ответно улыбнулся, махнул головой и продолжил занятие. Бродий покрутившись по кухне, и не найдя к чему придраться, отдав пару мелких распоряжений, направился по ступеням вниз, туда, где жили истопники, трубочисты, шорники и другой низкоквалифицированный персонал.

Бродий собственноручно выкупил Иосия из рабства десять лет назад. Освобожденный подросток принес благодетелю клятву верности в храме Пресвятого, а Бродий подкормив, тайно отправил его в исмитянскую школу тихих убийц, Вернувшись через год, Иосий скромно жил во дворце, работая уборщиком на этажах знати и выполняя деликатные поручения Бродия. Небольшого роста, смуглый жилистый парень с глубоко посаженными черными глазами, был незаметен, но, благодаря сведениям, добытыми от подслушивания и подсматривания, Бродий успешно предотвращал интриги против себя.

Иосий начищал медный орнамент на раме картины, изображавшей баталию. Увидев хозяина, он улыбнулся.

Бродий похлопал Иосия по плечу.

– У меня есть для тебя работа, Иосий.

Бродий сунул бронзовый кинжал и следил, как Иосий берет его в руку.

– Не обжегся? А ну покажи ладони.

Иосий раскрыл ладони покрытые мелкими мозолями у оснований пальцев.

Убедившись, что это по прежнему Иосий, а не лестирианец, Бродий зашептал.

– Нового помощника повара убей этим кинжалом. В личине человеческой прячется тварь болотная, и убить его можно только этим кинжалом. Убей его ночью и придешь ко мне в покои перед дворцовым завтраком.

Бродий повысил голос

– Это я паутину вижу на стене? А ну убрать немедленно, а то прикажу всыпать розог!

Управляющий погрозил Иосию, подмигнул и пошел прочь, тяжело переваливаясь с ноги на ногу.

Еше солнце не село, а Бродий чертовски устал. Старое грузное тело протестовало от такой нагрузки, ноги не желали ходить по ступеням, а у него столько всего не сделано. Бродий упал в изнеможении на кресло, но тут вспомнил про Жерара, дворцового мага. Надо вручить ему бронзовый кинжал для самообороны и спросить зелья для бодрости. С этими мыслями Бродий поплелся к Жерару. Тот открыл дверь и вопросительно уставился на Бродия.

Управляющий бесцеремoнно отодвинув хозяина покоев, вошел внутрь, окинул глазами помещение. Взгляд задержался на накрытом к ужину столе.

– Вы перервали мою вечернюю трапезу – заявил маг – Я никого не принимаю.

– Ты извини Жерар, что потревожил, мне бы зелья от бодрости, устаю я – проговорил Бродий.

– Нет у меня этого зелья – неприветливо ответил Жерар.– Ступайте себе, спросите у лекаря.

– А я то думал, ты мне друг,– покачал головой Бродий и с силой воткнул прятавшийся в руке кинжал прямо в горло Жерару. Тот отпрянул, пытаясь издать звуки, но не мог, упал навзничь. Тело его начало корчиться, пока не застыло в невообразимо скрюченной позе. Зеленая жидкость выплеснувшаяся из горла, на глазах сворачивалась и меняла свой цвет на грязно коричневый, застывая коркой на теле мертвеца.

Пачкаясь в мерзкой субстанции, Бродий провел пальцем по горлу мертвеца, подцепил острием кинжала найденный край личины и разрезав, снял. Ему предстала молоткообразная голова болотной твари с мелким, уродливым лицом, выглядевшим, как насмешка на человеческое.

– Эх, бедняга Жерар,– произнес Бродий, –надеюсь ты не выдал наших секретов.

Он снова бросил взгляд на стол, на котором громоздились блюда с вялеными стрекозами и лягушачьими лапками. Никогда, изящный Жерар не стал бы есть болотную еду, а теперь его нет, а вместо него на полу лежит эта образина. Накатило бешенство, Бродий схватил стрекозу и воткнул ее в искривленный рот мертвого лестирианца.

Глава 25

Егорий потратил несколько часов в попытках отыскать начало тропы. Она была указана легким пунктиром на карте, и сначала казалось, что ее вполне легко можно найти, как раз между этими двумя скалами или между теми. Но похожих друг на друга скал оказалось слишком много и парень терялся в их хаотичном нагромождении. Ему повезло, лишь когда он заметил полузанесенный камнями старый заплесневелый сапог, давно брошенный кем то из путников. Парень сделал вывод, что сапог потерян как раз на тропе, ну не может ведь пешеход бросить обувь там где нет прохода, а значит идти надо в эту сторону.

Сделав выбор, он повел в поводу своего коня. Тропа извивалась, огибая бесчисленные препятствия в виде крупных камней. Местами проход между скалами сужался так, что Агат с трудом протискивался, а порой путнику везло и он свободно шел рядом с конем. Егорий смотрел под ноги и по сторонам. Горы не были мертвыми, иногда путник видел пробегавших зверьков, похожих на сусликов, из трещин торчали стебли высохших растений, выросших из нанесенных то ли ветром, то ли птицами семян, в тенистых местах стояли лужицы покрытые льдом.

Когда солнце перевалило зенит, уставший от подъема Егорий присмотрел небольшую лужу воды, разбил тонкий лед и подвел коня. После того как Агат напился и съел овес из торбы, парень решил, что пора и самому перекусить. Он выбрал удобный плоский камень, с которого будет видна вся долина. С предвкушением достал припасенные в Чистоводье нарезанную копченую ветчину, пару поджаристых лепешек, мимолетно пожалев о том, что негде их подогреть, бросил взгляд на пройденный путь и обомлел.

По тропе поднимался тот самый худой мужик оборотень, который так упорно навязывал свое общество, ночью у озера. Егорий вскочил, выхватил пистолет и наставил на мужика.

– А ну убирайся прочь, или я прострелю тебе обе ноги!

– Послушай, паренек,– запричитал мужик – не гони меня.

Теперь при дневном свете, Егорий мог хорошо разглядеть оборотня. Невысокий, сгорбленный, лет около сорока. Серое худое лицо подергивалось непонятными гримасами.

– Ты зачем идешь следом? Загрызть меня хочешь?

– Тебя не хочу, раньше хотел,– ответил мужик, переминаясь на тропе, – Я вот смотрю, паренек, конь то твой не пройдет перевал, споткнется, ногу сломает. Ты же его есть не будешь, он же твой друг? - Мужик прижал руки к груди и изобразил что то вроде поклона -А я голоден! Нет жратвы в проклятой долине, даже крысу не поймать. Как сломает ногу этот конь, я смогу наесться.

– Что?! Отдать тебе моего коня? Даже не мечтай, нечисть! - возмущенный наглостью Егорий прицелился. Мужик тут же шмыгнул за скалу. Егорий подождал, но оборотень не высовывался.Парень, вспомнив про извлеченные припасы, повернулся к камню, на котором он планировал есть и наслаждаться видом долины и замер.

В пустынной земле происходило непонятное движение. Егорий присмотрелся и ахнул. Несметная орда странных человекообразных созданий текла, наполняя долину. Он тут же подскочил, крупного черного Агата надо спрятать так, чтобы конь был незаметен снизу. Сам, съежившись в комок и забыв про свой обед, наблюдал за пришельцами.

Те активно общались между собой, высокие ноты доносившихся незнакомых слов резали слух. Егорий, затаив дыхание, смотрел на прежде невиданные массивные, расширенные вверх головы и мелкие лица существ. Они умели не только ходить, но и передвигались длинными прыжками, показывая из под балахонов, зеленые снаружи и белые с внутренней стороны, голые мускулистые ноги, длиннее чем у обычного человека. Засмотревшись на пришлых, Егорий внезапно почувствовал на спине неприятное ощущение постороннего взгляда. Он резко обернулся. Оборотень стоял в двух метрах от него, оскалив зубы.

– А вот я сейчас им крикну, лестирианцам то – улыбаясь, сказал мужик – тебя хвать и разорвут, а конь то мне достанется. Ишь, какой он упитанный.

Егорий задохнувшись от прилива злости, сжал кулаки, голубые всполохи тут же вылетели из тела, готовые разить врага. Улыбка с лица мужика тут же слетела, он ойкнул и боязливо попятился назад.

– Извините господин маг, я ж только пошутил.– Обернулся в волка и с поджатым хвостом потрусил, скрывшись между камнями.

"Лестирианцы", Егорий покатал во рту незнакомое слово, что то оно ему напоминало. Вытащил карту, разложил, прячась от холодного ветра. Действительно, с запада, королевство Креннимир граничило с Лестириром, хотя судя по карте, там непроходимые болота. Так, значит, обитатели Лестирира идут сейчас прямиком на беззащитное Чистоводье. Такими толпами не в гости ходят, а за поживой. На людей твари не похожи, людей уж точно жалеть не будут, разграбят Чистоводье и пойдут прямо на Креннир. Хотя никого, из живущих Егорий не мог припомнить, кто бы пожалел лично его, но он не хотел массовой гибели.

Егорий вспомнил Клима, который так неожиданно покинул его. Как ты там, рыжий Клим, со своим ершистым характером. Ты единственный, кто короткое время был моим другом. Как бы тебя предупредить, чтобы бежал подальше.

Лестирианцы текли потоком, переговариваясь на странном языке, балахоны развевались, казалось им совсем не холодно. Когда войско удалилось на безопасное расстояние, Егорий переведя дух, вспомнил про еду и решил наконец пообедать. Он разложил ломти ветчины между двух лепешек, свернул вдвое и с наслаждением откусив, сел поудобнее, уже не боясь, что его увидят.

На острый запах копченого мяса тут же высунулся оборотень опять в человеческом облике, но Егорий не собирался прощать ему выходку. Съел сам, до последней крошки, осторожно встал и повел коня по тропе, попутно присматривая укромное место для будущей ночевки. Когда закатное солнце бросило последние лучи на горы, Егорий обнаружил небольшую площадку у скалы, где можно заночевать и ему и коню.

Хотя место было выбрано подходящее, но коня необходимо обезопасить от голодного оборотня. Егорий устало глотнул прозрачного вина, по телу тут же растеклось ощущение тепла, магические всполохи ласково поплыли, обнимая руки. Парень прикрыл глаза. Перед внутренним взором плясало голубое пламя, создавая тут же исчезавшие миражи из странных, ни на что не похожих зданий. Где то в глубине сознания парня сверлила назойливая мысль. Он отталкивал, мешавшую наслаждению мысль, но к нему пробилось "Коня защитить. Надо защитить коня". Егорий послал странную мысль в голубое пламя и оно взметнулось куполом.

Раздавшийся визг заставил парня подскочить. За прозрачной стеной воздвигшегося купола, тощий волк лапой тер обожженный нос и скулил.

Егорий удивленно огляделся. Созданный магией купол укрывал его и коня не только от посягательств оборотня, но и от холода. Внутрь не приникал ни холод, ни ветер, стало тепло, словно вернулось лето.

Он почувствовал спокойствие, и расчистив себе место, разлегся, блаженно вытянувшись во весь рост. Наконец то я стал понимать, как действует магия, думал парень. С этими мыслями задремал, раскинув руки и ноги. Проснулся ночью от жажды, вызванной соленой ветчиной. Вплотную к куполу сидел волк, светя голодными глазами. Увидев, что Егорий встал, неохотно отошел и лег головой на лапы.

Парень выпил воду из баклажки, завинтил пробку и вспомнил про лестирианцев. Как сообщить Климу, чтобы бежал прочь? Егорий представил друга перед собой, стараясь не упустить ни одной детали его облика, когда изображение перед внутренним взором стало четким, зашептал, вкладывая в посыл свое беспокойство о друге

– Клим, это Егорий. Лeстирианцы напали на королевство! Они сейчас идут к Чистоводью несметными войсками. Спасай свою жизнь, беги из королевства!

Раздался легкий звук, парень открыл глаза. Лопнул магический купол, не выдержав нагрузки.

Увидев, что добыча осталась без защиты, волк тут же вскочил на ноги, но получив увесистым камнем, зарычал и попятился. А Егорий до утра охранял своего коня, положив пистолет на колени.

Глава 26

Завтрак во дворце Верховного традиционно проходил в просторном обеденном зале, расположенном в центре дворца. Мраморные статуи великих героев прошлого высились в каменных нишах помещения, что хотя не прибавляло аппетит, но по идее должно увеличивать гордость за могущество королевства. Столы расставленные буквой П, позволяли каждому обозревать Верховного, обычно восседавшего в центре.

Оживленно болтая, по дворцовым коридорам ручейками стекались придворные, удостоенные чести принимать пищу в присутствии повелителя королевства. Менее заслуженные дворяне питались в малом зале с гораздо более скромными декорациями или просто в своих покоях. Столы к завтраку уже были накрыты белыми накрахмаленными скатертями, по центру расставлены кувшины с красным вином и ягодным морсом. Серебряные приборы разложены с обеих сторон фарфоровых тарелок, украшенных королевской монограммой.

Невыспавшийся Бродий нервничая, теребил уже засаленный манжет рубашки, выглядывающий из рукава камзола. Миртир, зайдя к нему на рассвете, дал глотнуть бодрящего зелья и проговорил вполголоса

– Ты, Бродий, сам то не суйся, куда тебе воевать, толстопузому. – он хлопнул Бродия по внушительному животу.

Но управляющий, сунув за пояс бронзовый кинжал., отрицательно покачал головой.

– Воевать и впрямь не смогу, друг Миртир, но отсиживаться не буду. Я хоть и толстопузый, зато все закоулки во дворце знаю.

Между тем, придворные заполняли зал. Вот и Верховный величаво расселся на стуле с резной спинкой. Рядом с ним заняли места секретарь, главнокомандующий войсками, казначей и другие приближенные. Всех их Бродий знал много лет, вместе отмечали праздники, порой конфликтовали, не без этого, но в целом каждый был личностью. А теперь, Бродий мог бы поклясться, что есть разница между теми, кого он знал и теми кто сейчас сидит за центральным столом. Разница проявлялась в мелких движениях, в поворотах головы, в отказе от привычной одежды. "Как я мог быть слепым болваном," подумал Бродий, подходя к своему стулу.

Его место находилось в самом конце длинного стола, что указывало на его хотя и авторитетную должность, но низкое происхождение. Тем не менее, Бродия такое место устраивало, так как он всегда мог подняться и отойти по неотложным дворцовым делам, не беспокоя остальных.

Слуги выстроились за спинками стульев, готовые подливать и подкладывать. Внесли дымящуюся овсяную кашу в фаянсовых горшках, сотовый мед, блюда с еще шипящей горячей яичницей с беконом, вазы с фруктами. Отдельно на стол Верховному и его свите поставили обжаренную на углях мелкую пресноводную рыбку, вяленых жирных стрекоз, сложенных поленницей и лягушачьи лапки, неизменное лакомство в порционных кокотницах.

"Ведь все лежало на поверхности, они даже не особо скрывались," Бродий, глядел на еду Верховного.

Собравшиеся почтительно ждали, когда Верховный приступит к трапезе, чтобы можно начать завтракать самим. Но, повелитель взяв в руки серебряные нож и вилку, неожиданно завизжал на высокой ноте, вскочил и ожесточенно замахал руками. Глазам оцепеневшим людям предстали огромные волдыри появившиеся на длинных ладонях Верховного.

"Бронза сработала," Бродий незаметно поднялся и скользнул за тяжелые портьеры, прикрывающие узкий служебный коридор.

Последние сомнения Мортира рассеялись. С мрачным лицом обнажив кинжал, он заорал во всю глотку, подавая условный сигнал

– За Креннимир!

Стоявший сзади слуга тут же ударил Верховного бронзовым кинжалом, но тот словно почувствовав, отскочил и удар ушел вскользь, лишь разрезав широкий балахон. Верховный в ярости обернулся и схватив слугу, впился длинными острыми пальцами в грудь. Молодое тело с распахнутой грудной клеткой упало, заливая алой кровью белую скатерть.

– Убили! Нашего парня убил лестирианец! –закричали голоса.

Стражники переодетые в серую униформу слуг, выхватили короткие копья спрятанные под одеждой.

– На помощь! Измена во дворце!

Верховный длинным лягушачьим прыжком перескочил стол, больше не пряча свои нечеловечески длинные ноги и схватил первого попавшегося придворного, пожилого Григориуса. Одним поворотом свернул шею, приник к хлынувшей крови, сделал глоток и взбодрившись, отбросил ненужный сосуд.

Оглядывая врагов, усмехнулся, рывком содрал ненавистную личину и сморщив все свое мелкое лицо, словно по ошибке прилепленное на огромной голове, крикнул

- Вы, круглоголовые, все станете кормом для рыб!

Верховный прыгнув к сгрудившимся дамам, в одно мгновение разорвал Ализию, известную дворцовую сплетницу. Ловко увернувшись от копья, прыгнул за другой жертвой.

В этот момент около портьер, где прятался Бродий разыгралась кровавая сцена. Лестирианец в личине секретаря напал на прибежавшего стражника и уже вонзил когти в грудь. Управляющий дворца, увидев вытаращенные от боли и ужаса глаза, вспомнил, да это же тот самый стражник, который мне не верил и смеялся в лицо.

– Помоги Пресветлый– шепнул, спрятавшийся в портьерах Бродий, выскочил и ткнул секретаря кинжалом. Оружие вошло точно туда, где у добрых людей сердце, а у болотных тварей неизвестно что. Но, секретарь заклокотал горлом, разжал руки и осел грудой. Выпущенный из смертельных объятий, стражник упал, прерывисто дыша, на губах при каждом вдохе пузырилась розовая пена.

Бродий оглянувшись, подскочил к раненому и потащил его, держа под мышками за портьеры, в одну из подсобных комнат, примыкавших к служебному коридору. Он помнил, что там хранятся полотенца и салфетки, которыми можно заткнуть раны на груди несчастного до прихода лекаря.

В это время, на крики и шум подоспели другие обитатели дворца, которые приняли активное участие в битве.

Один из молодых дворян схватил горшок с уже остывшей овсяной кашей и забравшись на постамент со статуей, ловко метнул прямо на голову лестирианцу. Его действие сопроводилось одобрительными криками. Ослепший лестирианец закрутился на месте, стараясь снять горшок, но получив удар бронзовым наконечником копья, покрылся, выползшим из раны грязно бурым веществом и умер на месте. Другому под ноги бросили бесценную статую, запнувшись, он потерял равновесие и был добит бронзовыми кинжалами.

Мортир метнул копье в скачущего как лягушка Верховного. Тот стремительно увернулся и издав странный переливчатый крик на высоких нотах, понесся длинными прыжками прочь из зала, за ним последовали оставшиеся в живых несколько лестирианцев.

– Не дать уйти болотным тварям!– прогремел разъяренный голос Миртира и стражники помчались следом за беглецами.

Бродий, заткнув раны стражника, убедился, что тот дышит, поймал проходившую в коридоре девчонку служку.

Получив распоряжение от Бродия, девчонка опрометью помчалась за лекарем.

Управляющий дворцом вышел в разгромленный зал. Среди перевернутых столов, луж крови и осколков посуды лежали тела людей и лестирианцев. Оставшиеся в живых, кто плакал, кто молча сидел, съежившись и обхватив себя руками. Те, кто покрепче и те, кто только подошел, стояли в группах, обсуждая произошедшее. Бродий увидел тело Главнокомандующего войсками. Приподнял бок носком сапога. Из балахона вывалились и бессильно раскинулись длинные зеленые ноги. Бродий, поморщившись вышел на середину зала.

– Всем сюда! – крикнул он своим обычным начальственным басом, от которого повара прятались в страхе.

Уцелевшие в битве стражники, слуги, придворные и прибежавшие на помощь, стали собираться вокруг него.

– Я приказываю, стражникам вынести тела погибших людей на дворцовый двор. Ты– Бродий ткнул пальцем в первого попавшегося молодого дворянина

- Передашь, чтобы тела омыли, обрядили для похорон и сообщили их родственникам.

– Почему я? – удивился тот.

– Потому что ты находишься во дворце, а значит имеешь обязанности перед дворцом.

Бродий отвернувшись, продолжал,

– Позвать пять слуг поздоровее, унести тела болотных тварей к отхожему месту и выставить на обозрение до заката солнца. После сжечь, пепел развеять.

Нашел глазами служанок

- Девки, вымыть и прибрать зал. Приступайте, чего рот раскрыли.

И увидев запыхавшегося Миртира

- Миртир назначается мною временным Главнокомандующим.

Толпа, включая Миртира, остолбенела от новости.

- А ты чего тут распоряжаешься? Должности раздаешь? По какому праву?

Проталкиваясь, вышел и встал, расправив плечи напротив Бродия высокий красивый дворянин лет сорока. Рука лежит на эфесе шпаги. Ноги в черных сапогах на каблука, широко расставлены.

– Ты кто такой? Твое дело за трубочистами смотреть – презрительно усмехнулся дворянин.

Бродий явно проигрывал и красным лицом, с набрякшими подглазными мешками, и затрапезными камзолом, усеянным пятнами разного происхождения, и грубыми сапогами. Смерив взглядом дворянина, Бродий громко заговорил

– Вы, господин Никольс, прекрасный охотник на лис, вы хорошо танцуете и ваша конюшня полна первоклассных рысаков. Вы так хороши собой, что ваш профиль может украсить монеты любого королевства. Но, сейчас речь о нашем выживании.

Бродий обвел глазами значительно увеличившуюся толпу слушателей, а люди все подходили.

– Наша верхушка погибла. Мы не знаем, какой ущерб был нанесен, сколько лазутчиков в нашем королевстве, откуда ждать нападения. Мы не знаем, сколько у нас на сегодняшний день оружия, сколько денег в казне, сколько припасов в Креннире, на случай войны и многое другое. Если сейчас мы начнем выборы, и выяснять, чья родословная древнее, мы переругаемся, и потеряем драгоценное время.– Бродий сделал паузу и закончил

– Поэтому, до выбора регента вдове Верховного, до выборов постоянных людей на должности, я беру на себя временную ответственность за королевство Креннимир.

– Почему ты, а не я?– спросил Никольс. Он уже не стоял в вызывающей позе.

- Да потому, что ты,– Бродий намеренно сделал акцент на обращении – знаешь блестящую сторону, но не знаешь нити по которым течет снабжение дворца и столицы, ты не знаешь наших поставщиков, наших шпионов, ты не будешь интересоваться, сколько людей мы можем обеспечить оружием в случае нападения. Я конечно не лучший вариант, но на вечном правлении не настаиваю.

– Миртира в Главнокомандующие! – неожиданно заорали молодые глотки стражников. Толпа подхватила, Бродий облегченно вздохнул.

Перелом случился в его пользу, теперь то он развернется, только поспать бы пару часиков.

Глава 27

Из трактира уходили последние посетители, громкие пьяные голоса и хохот далеко раздавались на ночной улице. Клим терпеливо ждал, прислонившись к задней стене заведения. Одетый в купленный у старьевщика просторный черный плащ, он был незаметен среди теней, отбрасываемых тесно стоящими зданиями.

Когда голоса стали затихать, парень коснулся узкой неприметной двери. Клим прекрасно помнил эту дверь. Сколько раз он уходил и приходил по черному ходу, нагруженный то ворованными вещами, то полученными деньгами. Взрослые воры, посылая подростка к трактирщику предупредили раз и навсегда, что если попадешься страже, то лучше сразу прыгай в карьер, там у тебя есть шанс спастись, а от наших ножей никто не уходил.

Он помнил, как трактирщик Нодж всегда добродушно и ласково улыбался Климу, уперев в бока здоровенные руки. А если воровская добыча была уж слишком хороша, подростку даже перепадал бесплатный обед и кружка пива. Когда Клим стал ходить на дело с Кривым и Красавчиком, он уже не только с черного хода, но и с главных дверей, посещал трактир. Усаживаясь на лучшие места, небрежно заказывая дорогие блюда и вино, парень давал полюбоваться публике своим новым дорогим камзолом и модными сапогами.

Над его шутками смеялись, симпатичные девушки так и вились вокруг, завсегдатаи хлопали по плечу, а трактирщик улыбался так искренне, что у Клима возникало теплое ощущение найденной если не семьи, то уж точно крепкой дружбы на века. Ради этого чувства братства он и ходил к Ноджу, если честно признаться самому себе.

Но потом, когда ему отрубили руку и не дав ране толком зажить, выкинули как собаку, он пришел туда к друзьям, с которыми вместе пел, пил и смеялся. Он надеялся найти у Ноджа временный приют, ну на худой конец поесть горячей похлебки, послушать слова утешения и занять немного денег. Однако, Нодж не просто прогнал Клима, а унизил перед публикой. Он приказал тупому вышибале, пинками прогнать обессиленного Клима через весь трактир, под хохот и свист воров, пьяниц, девок. Кое кто даже не поленились выйти на крыльцо, досмотреть потеху, как однорукий подросток беспомощно возится на холодной земле, пытаясь встать.

Но теперь пришло время мести. Отогнав воспоминания, Клим потянул дверь на себя, просунул острый длинный коготь, зацепил и медленно сдвинул засов. Дверь беззвучно открылась, парень решительно вошел в черный ход трактира. Он настороженно продвигался, вбирая знакомые ему запахи еды, прокисшего пива, немытой посуды. С левой стороны были двери кладовых, справа вход в подвал. В подвале кто то находился, из под двери мигало желтое пламя свечи. Клим отметив это в своей голове, вошел в трактирный зал.

Помещение, которое в дневное время всегда был полно гостей, было пустым и чистым, пол выметен, скамьи подвинуты к столам. Лишь здоровенный вышибала, ссутулив широкие плечи, сидел за столом, спиной к Климу и судя по движению рук, ел.

На лицо Клима наползла злорадная улыбка. Мягким шагом приблизившись к вышибале, и положив звериную лапу на широкое плечо, сжал его. Вышибала, с полным ртом мяса подскочил и закашлявшись, промычал что то. Клим почти нежно провел когтями по плечу, кусок ткани от камзола с прилипшей окровавленной кожей тут же повис пластом. Выплюнув еду, вышибала яростно кинулся на Клима

– Ты мертвец!

Летящий в лицо пудовый кулак убил бы на месте любого, но не Клима. Тот ловко отпрыгнул в сторону.

В попытке схватить врага, ручищи вышибалы просвистели как снаряды, а Клим, отскочив, насмешливо произнес

- Это все, на что ты способен, никчемная гора жира?

Разъяренный вышибала схватил нож со стола, в этот момент Клим неожиданно оказавшийся сзади, воткнул звериные когти в поросшее черной бородой мощное горло. Вышибала уронил нож, обеими руками схватился за горло, покрасневшие от натуги глаза нашли Клима. Кровь полилась сквозь пальцы, а к трактирным запахам прибавился железистый запах. Вышибала, не сводя пристального взгляда с Клима, сделал шаг, другой, по направлению к врагу, пошатнулся и упал, не отнимая рук от раны.

Убийца отступив от мертвого тела, направился к подвалу,где ранее приметил пламя свечи. Парень был теперь уверен, что в подвале не кто иной, как Нодж, разогнав уставших слуг по комнатам, любуется на свое добро. Клим спустился вниз по ступеням, обгрызанными неумолимым временем. Рывком открыл дверь и увидел хозяина трактира, нечесаного, босого, в холщовой ночной рубахе, сидящего на бочонке и увлеченно копавшегося в дамской шкатулке, покрытой мелкими розовыми жемчужинами. Клим нахально улыбнулся

– Здравствуй Нодж. Скучал?

– Ты чего пришел, черт однорукий! – Нодж загородил собой шкатулку и выпятив грудь, молниеносно ударил его длинной мускулистой ручищей, так, что парень ударился о дверь и сполз вниз, но тут же подскочив с пола, ногой пнул в колено надвигавшегося трактирщика, юркнул за дверь, слыша многоэтажные проклятия.

Плохая была идея спускаться к Ноджу, в тесном заставленном мешками и ящиками подвале не развернешься, даже со звериной лапой. Осознав свой промах, Клим, надеялся прикончить врага, когда тот поднимется из подвала. Но вопреки ожиданиям, Нодж, открыв подвальную дверь, начал орать во весь голос, глядя прямо на Клима, стоявшего наверху.

– Помогите! Спасите! Убивают! Однорукий черт пришел меня убить!

Вот уже скрипнули ступени наверху, кто то из служанок проснулся и спешил на зов хозяина. Клим, показал кулак Ноджу, опрометью бросился к черному ходу, выскочил из трактира и растворился в ночи. Молодые ноги несли его к полуразрушенным трущобным домам, где имелось столько укромных мест, для ночевки без особого риска, если человек не слишком брезглив к крысам и свалкам, а то и свежим трупам. Старясь не шуметь, Клим крался между домов. Он слышал приглушенные голоса, укрывшихся здесь бродяг и порой стоял по пять минут на одном месте, прежде чем сделать шаг. Добравшись до облюбованной ранее тесной каморки, которая видимо раньше предназначалась слуге, он сел, подтянув колени к подбородку.

Клим был глубоко разочарован собой. Зачем полез в подвал, зачем показался трактирщику. Нодж ведь не из робкого десятка и раньше служил в королевских войсках. Разве можно сравнить его с ворами. Сейчас трактирщик найдет мертвого вышибалу, посулит награду и ворам и стражникам, а тогда на Клима объявят охоту по всему Кренниру.

Клим смотрел в темное пространство своего укрытия. Можно дать бой и убивать всех звериной лапой, Зверь будет доволен. Только вскоре в петле закачается и Клим под крики горожан, а Зверь найдет себе жреца в другом глупце, польстившимся на перстень.

Темное пространство каморки перед парнем заколебалось и подернулось синим мерцанием. Клим оцепенел, забыв про свои мысли. Хаотические переливы голубого цвета плавно стеклись в единый шар и через мгновение Клим неожиданно увидел лицо давно забытого Егория. Бывший приятель выглядел гораздо взрослее, чем Клим его помнил. У него на лице появился первый пух, окаймлявший рот и щеки, но вид в целом был утомленный.

Лицо Егория открыло рот и заговорило

– Клим, это Егорий! Лестирианцы напали на королевство! Они идут к Чистоводью несметными войсками! Беги! Спасайся!

Лицо расплылось и снова превратилось в шар, который рассеявшись голубым невесомым туманом, бесследно исчез. Ошалевший Клим совсем забыл про несостоявшееся убийство, про бегство в Чистоводье. Похоже скоро всему Кренниру будет точно не до Клима.

Глава 28

Нодж то успокаивался, то подскакивал и бродил по пространству безлюдного трактирного зала. Ранним утром, прилепив объявление на входные двери, что трактир сегодня не откроется, он сбегал к стражу участка, рассказал о нападении однорукого. Страж на месте побывал, посмотрел на окоченевший труп вышибалы и равнодушно произнес

Два серебряных за вызов, телега до кладбища бедняков еще два серебряных, похоронить пять.

– А маг и следователь придут?– чувствуя себя дураком, спросил Нодж

– Как заплатите, господин Нодж. Если золотом, то придут – легкая ухмылка проскользнула по лицу стража.

Нодж хмуро отсчитал девять серебряных монет и сунул в широкую мясистую ладонь. Похоже справедливости со стороны властей ему не найти.

Проводя взглядом, стража, уносившего его кровные денежки, Нодж решил обратиться к сыну за советом. Единственный и любимый сын Билиракий служил в городской страже, охранявшей дворянские кварталы. Нодж вышел на крыльцо, подозвал конюшенного мальчика и приказал

– Ступай в городские казармы к десятнику Билиракию, скажи, что срочно нужен. Да погоди, куда ты, умой харю сначала!

Мальчик побежал умываться, в это время подъехала телега труповозка. Тело погрузили, накрыли грубой мешковиной и верный слуга Ноджа отправился на свое последнее место жительства.

Опоганенный пол служанки отчистили с щелоком, так, что стали видны древесные извивы на выскобленных досках. Переставили столы в другом порядке, зажгли ароматические свечи, пахнущие корицей и сладкими специями. На глазах стиралась память о служившем много лет трактирном вышибале.

– Запеки баранью ногу и отвари с десяток картофелин, сын придет на обед – приказал Нодж повару и спустился в подвал. Оглядев свои бесхитростные тайники, он отчетливо понял, что его ценности найдут и найдут быстро. Стоит лишь однорукому черту рассказать дружкам про шкатулку в подвале и они придут толпой среди ночи. Может даже следующей ночью. Перережут горло, даже не вспомнив, сколько раз я их кормил.

Нодж вспомнил, что в соседнем доме проживает забулдыга маг, который хоть давно отошел от дел и употребляет смолку, но может у него есть какой нибудь заговор от воров, а лучше магический капкан. Он решительно направился к к соседу. Маг не заботился о состоянии своего, когда то приличного дома. Стены обшарпаны, крыша дома накрыта разномастными материалами, лишь бы не протекало, половина окон забита фанерой. Нодж осторожно открыл калитку, надеясь, что его не шарахнет молния, вошел во двор и увидел мага.

Тот сидел на крыльце, завернувшись в клетчатое одеяло, длинные волосы с проседью свалялись войлоком. В костлявой руке держал бутылку вина, из которой отхлебывал мелкими глотками. Несмотря на свой непрезентабельный вид, хозяин дома выглядел вполне довольным.

Маг уставился на Ноджа

– Чего надо?

– Поговорить, – Нодж помялся, – может зайдем к тебе?

– У меня грязно – ответил маг и приложился к бутылке, не обращая внимания на посетителя.

Нодж присел рядом, чувствуя неприятный кислый запах, исходивший от мага.

– Мне словом, надо заговор от воров.

Маг захихикал – Что, припекло? Грабители приходили? Сейф купи, у меня как раз есть, больше не пользуюсь, нечего туда ложить.

– Ну и что твой сейф – возмутился Нодж,– унесут добро вместе с сейфом.

– Если жертву принесешь, не унесут.

–Как это? – заинтересовался Нодж

– А так, положишь человека рядом с сейфом, прочтешь заклинание, и можешь его резать, жечь, чем больше страданий причинишь, тем вернее защита будет. Как убьешь, кровью жертвы помажешь дверь сейфа. Дух убитого навсегда привяжется к сейфу и ты будешь его единственный хозяин.

Маг сделав глоток, добавил, жмурясь на солнце

– Но ты человеческую жертву не принесешь, а петухи, овцы бесполезны.

– За сколько сейф продашь?

– За тридцать золотых с заклинанием – ответил маг

– Ты сдурел! За эти деньги можно хороший дом купить в купеческом квартале!

– Ну поищи дешевле,– маг улыбнулся, показав пеньки коричневых зубов - Как надумаешь, приходи.

Нодж бросился бегом к трактиру. Позади послышалось ехидное хихиканье. Чертов маг!

Только в трактире он успокоился, унюхав вкусный запах готовящейся бараньей ноги. Но от визита к магу оставался неприятный привкус. Вот ведь, сукин сын, какими делами промышлял.

Билиракия все не было. Прослонявшись по залу, Нодж остановился, пораженный мыслью

"Какой я дурак. Все что мне надо поймать однорукого черта и порезать его на ленты перед сейфом, чтобы орал от боли, а потом убить. Тридцать золотых жалко, но если его дух привяжется навсегда, можно будет не бояться воров и ставить сейф в любом месте, даже в спальне на видном месте."

Нодж спустился в подвал, и вытащил из своих сокровищ золотое кольцо, украшенное инициалами сына, которое он хотел преподнести сыну в его день рождения. Кольцо было чистое, ни один человек не смог бы предъявить свои права на него. Чтобы изготовить кольцо и массивную цепь, Нодж собственноручно принес ювелиру золотой слиток, в который переплавил добытые ворами украшения горожан. Сунув кольцо в карман, Нодж вышел из подвала, плотно прикрыв дверь и поднялся вверх. На кухне трактира было все готово, повар прикрыл крышкой огромное блюдо с обжаренной бараниной, обложенной желтым креннимирским картофелем.

- Господин Билиракий пришел, - раздался голос служанки.

В блестящем шлеме десятника, в ловко сидящем коричневом мундире и белых брюках, Билиракий широко улыбаясь, обнял отца.

– Как у тебя тут чисто стало и вкусно пахнет. Что то случилось? Я видел бумажку на двери, что трактир закрыт.

Нодж тут же забыл про свои горести, любуясь красавцем сыном, который возвышался над отцом на целую голову.

– Пойдем пообедаем, сынок.

От принесенного в отдельную комнату блюда с бараниной, разнесся такой аромат, что отложив все разговоры, отец и сын тут же приступили к сочному мясу.

Наконец, откинувшись на спинку стула, Нодж завел разговор

– Есть такой парень, родителей нет, рос считай на моих глазах. Я его кормил, когда тот был голоден, иногда поручал мелкие дела. А он связался с ворами, тех повесили, ему руку отрубили. Так вот вчера пришел он ночью, воровским образом убил слугу моего и меня хотел убить да ограбить. Но я дал отпор и он убежал. Боюсь, я сынок, что вернется однорукий черт опять и друзей приведет. Убьют меня, добро заберут, трактир сожгут.

Выслушав версию событий, Билиракий нахмурился.

– Имя у него есть? Где живет?

– Все звали его Рыжий, как зовут признаться не спрашивал. Где живет не знаю.

– Он тебе нужен живым или мертвым?

– Лучше живым, – отозвался Нодж.

– Ну, я со своим десятком пройду через пару дней по трущобам – задумчиво проговорил Билиракий.

- Да,- спохватился Нодж, - это тебе сынок.

Он вытащил из кармана кольцо с инициалами.

Билиракис бережно принял подарок, надел на палец, полюбовался искусной резьбой.

– Спасибо отец, вот не ожидал!

А Нодж заговорил, наклонившись к сыну

- Если притащите мне его живым, каждому из твоего десятка дам по десять серебряных, а тебе сынок два золотых.

Билиракий поднялся, обняв отца

- Тогда откладывать не будем, найдем и приведем Рыжего. Если идти не сможет, принесем. Сейчас же кликну своих парней и проверим трущобы, ему негде больше прятаться.

Успокоенный Нодж глядел в окно, как его бравый сын вскочив на коня, покидает двор трактира, как играют солнечные блики на его шлеме. Завтра можно будет открыть трактир, а сейчас надо приготовить оплату стражникам и тридцать золотых пройдохе магу.

Глава 29

В Креннире неожиданно наступила оттепель. С синего неба, на уже приготовившийся к зиме город, обрушилось солнечное тепло. Плотный покров снега на глазах таял, превращаясь в глубокие промоины. Горожанки поднимая длинные юбки перед штурмом луж, невзначай показывали стройные ножки, на радость зевакам. Клим, с утра проверив свои денежные запасы, которые удивительным образом растаяли быстрее снега, решал, что важнее купить. Новые сапоги, вместо уже прохудившихся на креннирских мостовых или плотно поесть в трактире, а ночью подыскать жертву Зверю.

Посчитав остаток денег, пришел к внутреннему компромиссу.

Сейчас он идет на рынок, покупает два здоровенных деревенских пирога, которыми будет сыт весь день и самую дешевую обувку, чтобы до ночи проходить с сухими ногами. А там уж он найдет жирного гуся с монетами.

На рынке как всегда толкался народ с сумками, весело горланили крестьяне с возов, предлагая свежую убоину, птицу, туески топленого масла, копченые колбасы, вяленые рыбу и стрекоз.

– Подходи! Налетай!

Покупатели охотно подходили, перекрикивали продавцов, сдабривая торг соленым словом. Любопытные останавливались, хохотали, подкидывали реплики на обе стороны. В кутерьме рынка вились ужами карманники, срезая бритвочкой кошели у невнимательных горожан.

Клим купил два горячих пирога с печенкой и с аппетитом съел один, отойдя от людского потока к стене лабаза. Сунув оставшийся пирог в карман, снял шапку, подставив голову с отросшими рыжими волосами под теплое солнце.

Круговорот толпы развлекал Клима. Вот толстушка в распахнутой шубейке, оживленно жестикулируя, выбивает скидку у флегматичного продавца, а вот седой благообразный дед несет под мышкой купленную курицу, а вот..

–Рыжий! - донеслось до слуха - да вон же Рыжий стоит!

Клим повернул голову на голос. Смутно знакомый, лохматый мальчишка в потрепанной куртке, стоя на противоположной стороне, указывал пальцем на Клима, высокому стражнику в коричневом мундире. Мужчина целил в Клима острым недобрым взглядом.

Клим, отлепившись от стены, сделал пару ленивых шагов влево и неожиданно для наблюдателей, метнулся вправо, нырнув в толпу, к узкому неприметному проходу между торговыми лабазами. Расталкивая людей, получая тычки и ругательства, добежал до прохода, шмыгнул внутрь и работая быстрыми ногами, несся вперед по извилистому пути, надеясь выскочить на задние дворы рынка и оттуда прямиком в трущобы. До выхода оставались считанные несколько метров, когда он услышал впереди негромкий мужской голос

– Отставить разговоры!

Клим затормозил. Пришло понимание, что его ждут у выхода одни стражники, а сзади наверняка идут другие.

Парень безнадежно посмотрел на высокие кирпичные стены купеческих лабазов, не имевших ни одного окна. Он попал! Впереди пытки и виселица.

Хотя проход ведь узкий, значит есть мизерный шанс. Клим поднял ногу на стену, другую на противоположную, и упираясь ногами, начал медленно подниматься, балансируя одной рукой и обрубком. Пару раз съехав назад, все же приноровился и твердо впечатывал подошвы в выбоины на старых кирпичах, прежде чем сделать новый шаг.

Парень уже поднялся под крышу, когда в проходе послышался лязг оружия и голоса. Преследующие его не соблюдали тишину, уверенно шли вперед, зная что за ними сила.

Клим замер, молясь, чтобы Пресветлый дал силы не свалиться прямо в руки стражникам. А внизу уже замелькали их медные шлемы и коричневые мундиры. Он затаил дыхание, но к счастью, никто не взглянул наверх, а до Клима донеслось уже от выхода

- Далеко не убежит. Надо проверить каждую дыру.

Не в силах больше терпеть боль от растянутых сухожилий, парень зацепился единственной рукой за пологую крышу лабаза. Тут же, извернувшись, словно не имел костей, резко бросил тело на твердую серую дранку, ноги повисли с крыши. Он лежал, распластавшись лягушкой, боясь пошевелиться и не верил, что получилось и боялся, что сползет обратно. Привыкнув к новому положению, стал медленно подтягиваться вверх, используя одну руку и частично обрубок другой руки.

Обдираясь, подполз туда, где крыши лабазов, почти вплотную сходились друг с другом. Перебрался на ту, что пониже, и пригибаясь, на четвереньках пополз в поисках спуска. По чудом обнаруженной, ржавой пожарной лестнице, спустился вниз и оглянулся по сторонам. Так как все выглядело спокойно, парень двинулся от лабазов прочь, к трущобам, надеясь пересидеть там до ночной охоты. По его прикидкам, стражники, как обычно, уже взяли свою дань с других воров и сидят в трактире.

В трущобах Клим шел мимо хорошо знакомых лачуг, с застиранным бельишком, трепыхавшимся во дворах на провисших веревках, мимо свалок с тощими бродячими псами, испытывая странное чувство дома. Словно шел он по грязной, неопрятной, но все таки своей собственной прихожей. Парень даже немного расслабился, уверив себя, что все позади, как вдруг раздался уже знакомый писклявый голос

- Господин страж, вон Рыжий идет!

Клим глянул в сторону крикуна. Конечно, тот самый паскудный мальчишка, рад выслужиться и уже открыл рот для нового вопля. Клим многозначительно провел пальцем по горлу, известный всем ворам жест. Мальчишка заткнувшись, отступил и бросился наутек. Но стражники, проверявшие трущобы, крик услышали, Клима заметили

– Вот он! Живым брать!

Клим понесся изо всех своих сил, перепрыгивая мусорные кучи. Обитатели трущоб со страхом и уважением смотрели на парня, за которым гонится целый десяток стражей, да еще из дворянского квартала.

Что сам Билиракий, что его стражники, были мужчины как на подбор, высокие, мощные, с широкими плечами. Но, хотя стражники были способны скрутить любого бандита, оказалось, что в беге на длинную дистанцию, они сильно уступали легкому выносливому Климу. Пробежав трущобы, преследователи изрядно запыхались и около мусорного карьера погоня замедлилась. Обе стороны остановились, переводя дух.

- Эй Рыжий, сдавайся, а то пристрелим!

- За что?- последовал вопрос.

– За что? – вэъярился командир в шлеме десятника – Ты, гнилое семя, заплатил черной неблагодарностью уважаемому человеку и чуть не убил его!

-.Ты про Ноджа? Твой уважаемый человек тайком принимал ворованное добро у горожан, а меня за миску похлебки гонял с поручениями к ворам- прокричал Клим, приставив ладони рупором ко рту.

Стражники с интересом посмотрели на своего десятника.

- Лжец! -заорал командир, наливаясь злостью - Мой отец честный человек! Слово Билиракия, я отрублю тебе вторую руку по плечо, когда поймаю!

- Сначала поймай! - Клим пустился бежать и погоня возобновилась с новой силой.

Впереди виднелись развалины старого храма, за ним чернел лес. Клим помнил, что в развалинах отсутствует стена, выходящая как раз к лесу. Если он заскочит в храм, и оттуда в лес, стражникам его нипочем не догнать, даже по следам. Они точно увязнут в глубоком снегу, в своем обмундировании и щегольских сапогах, которые хороши лишь для охраны дворянских кварталов.

Оглянувшись через плечо Клим увидел, что группа разделилась на две части и явно намеревалась окружить его. Здесь было ощутимо холоднее, чем в городе, беглец и преследователи проваливались по щиколотку в нетронутый человеческими следами снег. Клим обливался потом, но ему доставляло злорадное удовольствие, знать, что массивным стражникам еще хуже. Конечно Нодж пообещал награду сыночку, вот тот и старается, гонит людей.

По едва различимым в снегу ступеням, парень вбежал в старый храм, промчался через пространство зала и остановился, не веря своим глазам. Вместо свободного прохода к лесу, перед ним возвышалась глухая каменная стена с арочным окном выше его роста. Он заметался по залу, в поисках подручного материала, что поможет дотянуться если не до этого окна, так до других, но в храме было совсем пусто. В последней надежде, решил выскочить из главного входа и бежать в лес

Раздавшийся гулкий топот ног и звон алебард, заставил Клима обреченно вздрогнуть и отступить в угол. У него с собой был лишь перочинный нож, раскрыв его единственной рукой, парень приготовился к своей последней битве.

Ввалились разгоряченной толпой запыхавшиеся стражники и при виде сумрачного Клима, оживились

– Поймался заяц в силки. Долго же ты бегал, мы уж думали не заработаем монет.

Клим отчаянно выставил вперед нож, чем вызвал хохот мужчин.

– Он этой фитюлькой против алебарды собрался драться.

Билиракий вышел вперед и презрительно осмотрел беглеца – Я обещал отцу, что доставлю тебя живым, и он ждет не дождется, собственноручно отправить тебя в ад. Но я не обещал, что приволоку тебя с обеими руками.

– Может я и сдохну без обеих рук, а твою смазливую рожу напоследок располосую,– огрызнулся Клим.

Билиракий, перехватив алебарду поудобнее, с садистской улыбкой на красивом лице, медленно пошел к загнанному в угол парню. Стражники, оперевшись на оружие, предвкушали кровавое зрелище.

Внезапно раздавшийся лязг, заставил всех застыть на месте. Люди повернувшись назад, с испугом увидели неизвестно откуда взявшиеся, тяжелые, кованые ворота, опускающиеся вниз. За несколько мгновений выход из храма был отрезан. По полу заструился белыми широкими змеями, холодный туман.

Из стен храма высунулись головы страшных тварей, которые оскалились с предвкушением, увидев людей.

Стражники озирались по сторонам.

– Что за чертовщина!

– Мальчишка вызвал адских демонов! Убить его и колдовство исчезнет!

– Это морок!

– Бей их ребята!

– Слушай мою команду! Алебарды на изготовку! –закричал Билиракий. И решив, что колдуна брать живым не стоит, яростно размахнулся собственной алебардой, желая ему срубить голову. Но алебарда вырвавшись из рук, отлетела далеко в сторону, заскользив по полу. Клим стоял не шевелясь. Внутренняя живая его часть орала, что надо бежать, но он был словно заморожен.

Снова прокатился лязг и посередине зала воздвигся каменный постамент, на нем медленно вращались черные сгустки, прилипая друг к другу. Когда сформировался черный куб, в глубине его вспыхнул красный свет а в нем появилась точка. Твари завыли, приветствуя повелителя и огромная чешуйчатая морда невиданного зверя, высунулась наружу, обводя горящими глазами онемевших людей.

– Подойди сюда мой жрец,– раздался низкий рокот голоса, от которого у стоявших поднялись волосы дыбом.. Клим послушно подошел, в голове его не было никаких мыслей.

– Ты не поленился привести мне много свежих жертв, прямо в храм. Я ценю твое усердие.– Черный раздвоенный язык легко коснулся щеки парня, обдав невыносимым холодом. Клим, стоя рядом с постаментом, не мог пошевелиться, но мог только прямо смотреть на мужчин, которые ощетинившись алебардами, приняли круговую оборону.

Зверь показав длинные белые клыки, зарычал

– Кровь моя, мясо ваше!

В тот же миг со стен спрыгнули твари. Гладкие, напоминавшие пантер, лохматые, похожие на медведей, покрытые чешуей словно драконы, каждая тварь могла бы служить воплощением кошмара и имела зубы, острые как лезвие.

Раздались дикие крики, людей. Твари откусывали от них куски и тут же жадно проглатывали. Стражники безуспешно размахивали алебардами и пытались стрелять. Но, человеческое оружие проходило сквозь магических зверей, не причиняя им никакого вреда. Твари совсем не обращали внимания на удары, а мужчины заживо поедаемые, умирали в муках.

По канавкам в орнаменте пола, единым потоком текла кровь, собираемая с жертв к постаменту, поднималась густой алой струей вверх и исчезала в широко раскрытой пасти Зверя.

– Ааа! – истошно закричал Билиракий, которому сразу две твари похожие на огромных ягуаров, вцепились в плечи зубами и синхронно мотнув головами, вырвали их вместе с руками из тела.

Затихли крики и воцарилась тишина в храме, лишь твари с хрустом догрызали кости с остатками мяса. Когда последний кусок человеческой плоти был съеден, твари разом вспрыгнули на стены и растворились в камнях. Белый туман извиваясь, втянулся следом.

Клим пошевелился. Оцепенение спало. Он робко взглянул на постамент Зверя, но пространство рядом было совершенно пустым. Ни постамента, ни Зверя. Причудилось что ли, мелькнула мысль.

Он поглядел на место, где только что произошла расправа. Старинный пол выглядел совершенно обычно, ни капли крови, ни клочка мяса. Лишь лежащие кучками металлические предметы показывали, что здесь были живые люди, а теперь от их жизней остались алебарды, пистолеты, шлемы, да кошели с монетами.

Увидев кошели, Клим встряхнулся и стал потрошить их, высыпая содержимое в один самый большой. Шлем десятника Билиракия отличался от шлемов простых стражников гордой надписью "Во славу Креннира". Привязав тяжелый кошель к поясу, Клим подобрал шлем, покрутил в руках и заметил рядом маленький предмет.

Золотое кольцо с искусно вырезанными витиеватыми инициалами, явно было не по чину остальным и без сомнений принадлежало десятнику. "Поди отец и подарил," догадался Клим. Сунув кольцо в карман, решительно занялся уборкой храма. Чувствуя, что за собой он должен оставить чистое место, собирал алебарды, кошели, пистолеты и относил к лесу, где закидывал подальше, в снег, так что до весны уж точно никто не найдет.

Забрав с собою шлем Билиракия, побрел к городу, не оглядываясь на храм. Уже смеркалось, хрустел снег под ногами, впереди сиял огнями Креннир, маня благами цивилизации. Парень, чувствуя себе опустошенным, шел мимо мусорного карьера, желая вымыться в горячей воде с мылом и после никого не видеть с неделю. Войдя в трущобы, он не обращал внимания на встречающихся бродяг да искателей легкой поживы. Хотя его и провожали внимательными взглядами, но никто не задевал и даже уступали дорогу.

Около заведения Ноджа царило непривычное безлюдье, а на дверях по прежнему белело объявление, что трактир закрыт. Убедившись, что за ним никто не следит, Клим осторожно подкрался к окну трактира. В пустом зале горели светильники, хозяин сидел в одиночестве, за накрытым столом. Высились две бутылки вина, стояли закуски, хозяин явно ждал гостей.

Клим вернулся к крыльцу и оглянувшись по сторонам, вытащил шлем десятника из под полы. Порывшись в кармане, достал и бросил в шлем кольцо. Поставил на крыльцо и с размаху ударив ногой по двери, тут же отступил в густую тень.

Нодж, услышав удар, улыбнулся

- Слава Пресветлому, вернулся сынок с ребятами, привезли однорукого черта.

Хозяин поспешил к дверям, широко распахнул и растерянно огляделся. Никого. Кто посмел шутки шутить?

В желтом свете из дверей, на крыльце блеснул перевернутый медный шлем Билиракия. Нодж подобрал его, еще раз огляделся. Сын оставил шлем и отлучился?

Внеся в зал, поставил шлем на стол, рядом с уже остывшим запеченным поросенком. В шлеме звякнуло кольцо. Толстыми пальцами Нодж вытащил свой подарок и тупо глядел на него, переводя взгляд на шлем.

А когда жестокая правда дошла до его сознания, завыл громко, страшно, так, что вой его поднял всех слуг и даже долетел до соседского мага.

Клим, услышав Ноджа, мстительно усмехнулся и выйдя из тени, отправился искать ночлег, благо денег сегодня было предостаточно.

Глава 30

Егорий устало брел по заснеженной узкой тропе, ведя в поводу коня. После магического сообщения Климу и бессонной ночи, подросток чувствовал сильный упадок сил. Он знал, что сообщение дошло до адресата, и теперь беспокоился, что остатка магии может не хватить на защитный купол.

Осторожно обогнув потрескавшуюся скалу, Егорий ругнувшись, остановился. На тропе возвышался очередной завал из крупного валуна и груды мелких осколков.

- Стоп Агат. Мне надо расчистить путь.

Прикосновения к холодным камням отозвались в замерзших руках ноющей болью, а давно продранные перчатки совсем не грели. Поразмыслив, подросток извлек новую шерстяную рубашку из притороченной к коню, уже заметно похудевшей сумки. Ранее, он планировал переодеться в эту рубашку, в герцогстве Серебряных Горностаев, чтобы достойно выглядеть перед родственниками по материнской линии. Лучше бы я купил в Чистоводье две пары дворницких рукавиц, думал Егорий.

Разорвав рубаху и обмотав ладони рукавами, Егорий вновь принялся расчищать путь себе и коню. В его голове звучала одна несложная мысль "однажды это закончится, а сейчас просто надо немного потерпеть."

Почувствовав на спине щекотание чужого взгляда, резко обернулся. Оборотень в образе волка пристально наблюдал за ним, стоя на каменном уступе, прямо над Егорием.

А ведь ему станется, прыгнуть мне на спину, когда я занят и не успею применить магию, подумал подросток.

Чем оборотень питался, Егорий не знал, возможно что и местными грызунами. Когда тишину гор неожиданно нарушали отчаянные писки зверьков и волчье рычание, можно было предположить, что оборотень охотился. То есть пищу он добывает, но все равно нацелился на Агата и на него самого. Егорию очень захотелось схватить за облезлую шкуру мерзавца и сбросить вниз, чтобы больше не беспокоиться о жизни своего коня.

Их глаза встретились и оборотень, словно прочитав мысли подростка, тут же скрылся среди бесчисленных камней.

Егорий отвернувшись, окинул взглядом уже близкую вершину. Если он поднажмет, то к вечеру уже будет на пике, а оттуда рассмотрит, где начинается Дождевой Лес.

– Ну, Пресветлый с нами. Эх, Агат, жаль у тебя рук нет - и принялся скидывать камни вниз.

Вскоре путь вверх продолжился и к радости подростка, дальше тропа была чиста и просторна. Завалы закончились, Егорий свободно вел коня, рассчитывая, что если все дальше так и пойдет, то на вершине они будут через каких нибудь три часа, а спуск вниз уж как нибудь осилят.

Он погладил коня по бархатной шее, покрытой инеем, Агат тут же отозвался фырканьем, в котором явственно читалось "дурак ты хозяин, не сиделось тебе в городе."

Когда солнце уже клонилось на закат, утомленный Егорий встал на вершине и счастливо вздохнул, не веря что добрался. Над головой раскинулось бескрайнее небо, а окружающие горы походили на окаменевшие хребты древних монстров однажды застывшие в пляске и потерявшие за тысячелетия всю плоть. А еще увидел он темную полосу таинственного Дождевого Леса, куда не вели дороги из королевства Креннимир и куда ему предстоит еще попасть. Егорий повернулся влево и глазам его неожиданно предстало строение, которое тут уж точно не должно находиться. Малозаметный домик, сложенный из серого дикого камня, скромно прилепился к скале и был почти неразличим с тропы.

Егорий двинулся к дому, ведя за собой коня и примечая, что вокруг никаких следов обитания, из низкой крыши торчит труба, но похоже дым из нее давненько не поднимался к небу. Оставив коня у дома, обернулся назад. Хотя оборотня не увидел, на всякий случай погрозил кулаком в пространство, и решительно отворил поросшую вымороженным сухим мхом, дверь.

- Эй! Есть ли кто дома?

Никто не ответил.

Хотя окон в доме не было, подросток своими острыми глазами хорошо разглядел небольшую печь, сложенную из того же камня, что и само строение, рядом с печью лежит скудный запас дров. На грубо сколоченном столе стоит пустая бутыль, покрытая густым слоем пыли. У противоположной стены, на самодельном деревянном топчане белеют человеческие кости. Подросток подошел поближе и наклонился над скелетом. Судя по росту, это был мужчина. На реберном каркасе, сильно поточенном местными грызунами, кое где еще лежали обрывки истлевшей одежды.

– Пресветлый с тобой, незнакомец – проговорил Егoрий. Ему стало жаль одинокого человека, который так грустно закончил свои дни в забытой всеми лачуге. Но, практичность возобладала и подросток стал прикидывать, если прямо сейчас скелет похоронить, то можно будет затопить печь. Когда в доме будет тепло, вместе с Агатом они как нибудь поместятся для ночевки.

Егорий решительно приступил к выполнению своего плана. Правда, при попытке поднять и перенести, скелет потерял целостность и развалился на части. Собирая в кучку раскатившиеся по полу кости, подросток думал, что их надо завалить камнями потяжелее, чтобы оборотень не добрался. К счастью, на топчане он обнаружил достаточно плотное одеяло. Когда то оно было мокрое от человеческих жидкостей, потом высохло и стало заскорузлым. Хотя одеяло и ломалось под руками, но его вполне хватило для заворачивания костей, благо, что они уже ничего не весили.

Получившийся тюк Егорий перевязывал найденным тут же узким кожаным ремнем, когда услышал тревожное ржание Агата. Опрометью выбежав из дома, подросток увидел, что его конь испуганно бьет копытом, а волк уже намеревается нырнуть под конское брюхо.

От обуявшего гнева, по рукам юного путника побежали струйки голубого пламени

– Как ты, кусок драной шерсти, посмел напасть на моего коня! – прогремел голос, усиленный магией.

Волк бросился бежать, моментально слившись серой шкурой с окружавшим пейзажем. Но сгусток магической энергии, оторвавшись от руки Егория, последовал в сторону нагромождения скал, где снизился и просочился в малозаметную дыру. Оттуда послышался истошный визг и выскочивший оборотень помчался прочь, поджимая сильно опаленный хвост.

После того, как Агат успокоился от ласковых хозяйских слов и поглаживаний по шее, Егорий вспомнив про увязанные в тюк кости, решительно принялся за похороны.

Неподалеку от дома нашел подходящее углубление в скале, заложил в него тюк и привалив камнями, сказал

– Покойся с миром, незнакомец.

Посчитав, что на этом похороны закончены, отправился топить печь. Давно нетопленая печь поначалу сильно дымила, и Егорий с заслезившимися глазами терпеливо ждал снаружи, пока дом проветрится. Когда наконец в топке весело загудело, подросток усевшись рядом на пол, подкидывал в огонь дрова, обломки топчана, наслаждаясь теплом и звуками лопавшейся в огне древесины. Приведенный в дом Агат, постояв в размышлениях, улегся на бок и вытянул длинные ноги, так что занял собой все пространство дома.

Егорий зевнув, привалился к теплому конскому телу и тут же уснул.

Разбудил его назойливый звук. Подросток с неохотой продирал глаза и возвращался в реальность, а звук то умолкал, то начинался снова. Сначала скребло по одной стене, потом по другой, а теперь скребет по двери.

- Если это волк, я выброшу его пинками с горы - проговорил вполголоса Егорий и подойдя к двери, приоткрыл ее. Перед ним стоял только что похороненный скелет, словно и не лежал в тюке в виде набора костей. В глазницах черепа крутились зеленые огни.

Опешивший подросток застыл и это чуть не стоило ему жизни. Скелет сделал молниеносный выпад костями рук, но Егорий уклонился и руки проскребли дверь, оставив в ней глубокие царапины. Егорий пнул ногой туда, где у нормального человека находится желудок.

Но, странное дело, вместо хрупких костей, он ушиб ногу об неожиданно крепкий монолит позвоночника. Соскочив с порога, Егорий схватил камень и с силой швырнул в череп, горящий зелеными глазницами.

Камень отскочил словно от скалы. Скелет клацнул челюстью. что сильно походило на усмешку и широко расставив кости рук, надвигался на Егория. Защитная магия никак не проявляла себя, и Егорий уже привыкший к голубым всполохам, столько раз выручавших его, отступал все дальше к обрыву, понимая, что надеяться не на что.

Раздался глумливый голос откуда то сверху.

– Что, паренек, вот и на тебя управа сыскалась.

На скальном выступе устроился мелкий нечесаный мужик в отрепьях, босые заскорузлые ноги оборотня словно не чувствовали никакого холода. Усмехаясь в клочковатую бороду, оборотень с удовольствием наблюдал унижение Егория.

- Конька то твоего съем.

Подросток глянул через плечо. Отступать уже было некуда. Он уже на самом краю, а внизу пропасть, с торчащими из нее зубьями скал. Собрав все силы, Егорий кинулся на скелет, но тот словно ждал момента. Костлявые пальцы жестко сомкнулись на горле подростка, впиваясь в плоть и перехватив дыхание.

Неожиданно яркое сияние ослепило всех словно разрядом молнии. Скелет, разжав пальцы, зашатался, а затем бессильно осел на подогнувшиеся колени. Из амулета, на шее Егория выплыло облако, которое клубясь голубым пламенем, сформировало в воздухе гигантскую фигуру горностая, стоящего на задних лапах перед скелетом. Вид у горностая был самый разгневанный, зубы оскалены. От скелета в ответ поднялась серая дымка. Потирая шею, Егорий смотрел, как дымка превратилась в мелкую фигуру напоминавшую горностая, но размером не больше реального зверька. Гигантский зверь обнюхал мелкого и выжидательно уставился на скелет, словно спрашивая "и что это ты удумал?"

- Что это? Горностаи встретились? - прошептал себе под нос Егорий.

Скелет покорно склонил череп и подняв костяную руку, повел ею в воздухе.

В зеленоватом мерцании развернулось видение. Глазам Егория предстала некая вечеринка в роскошной зале. Накрытый стол и трое молодых парней смеясь, чокаются кубками с блондином в расстегнутом синем мундире. Картина была беззвучна, но пояснений не требовала. Друзья весело проводят время.

Скелет вновь повел рукой. Видение заколебалось и сменилось следующей картиной, где по горной тропе идет лошадь, а через седло перекинуто тело того самого блондина. Белая голова мотается в такт движению лошади.

Затаив дыхание, Егорий ждал, что будет дальше.

Новое видение показывало, как те же трое парней укладывают безжизненное тело блондина на топчан в уже знакомом Егорию доме. На столе громоздятся съестные припасы, стоит бочонок воды и бутыль вина, явно предназначенные для обитателя.

Видение зарябило и призрак мелкого горностая полностью рассеялся.

Видно было, что скелет быстро терял магические силы, его движения сильно замедлились, а в глазницах черепа погас зеленый огонь. С трудом приподняв обе руки, скелет помедлив, создал новое видение. Стоя перед входом в уже знакомый Егорию дом, парни надрезают поочередно запястья и сбрызгивая кровь на порог, проводят какое то заклятие.

Последняя, еле различимая картина показывала, как очнувшийся блондин пытается выйти из дома, бьется головой и ногами о невидимую стену и выбившись из сил, падает на топчан.

Видения закончились. Скелет больше не двигался, застыв в скрюченной позе, из него ушли последние капли магии. Егорию даже почувствовал жалость, хотя если бы не помощь горностая из амулета, он был бы нанизан на скальные зубы в пропасти.

А кстати, где гигантский горностай? Подросток огляделся. Исчез его спаситель и даже любопытный оборотень не показывал носа из своего укрытия. Около дома нетерпеливо переминался длинными ногами Агат, в ожидании утренней порции овса.

Егорий не знал, что делать с неподвижным скелетом. Подумав, решил больше его не хоронить, и вообще не трогать. Он уже понял, что вынеся кости из дома, нарушил заклятие на крови. Кто эти трое парней, почему они вынесли такой жестокий приговор блондину.

Похоже в герцогстве Серебряных Горностаев ему придется быть начеку. А сейчас накормить коня и начать спуск, благо, уже рассвело.

Глава 31

В трактире Ноджа было столпотворение из людей в форме. Такого в Креннире и не видали, чтобы в мирное время пропал десяток лучших стражников дворянского квартала во главе с десятником Билиракием. Но если в заведении находились только официальные лица, то около трактира народу толпилось огромное количество. Зеваки, соседи, родственники пропавших стражников, дворяне, приехавшие посмотреть на роковой трактир. И конечно же креннирские репортеры, которые сновали среди людей, черкали что то в потрепанных блокнотах, и то и дело уносились к своим редакциям.

– Верните мужа! – кричала заплаканная женщина в толпе. Ей отвечали

- Твой муженек врагам продался.

Закованные в наручники, с понурым видом выходили под крики и свист, трактирные работники, всем им предстояло пройти допрос, а кое кому и пытки.

Вывели Ноджа в кровоподтеках с подбитыми глазами, при виде злодея толпа взревела и в трактирщика полетели камни. Ввиду особой ценности, его отдельно заключили под стражу для проведения усиленного дознания.

Среди множеств версий пропажи вооруженных мужчин, теперь по мнению следствия наиболее реальной вырисовывалась одна: предательство десятника Билиракия, который склонил своих подчиненных к тяжкому преступлению против королевства. А трактир был местом сбора заговорщиков.

На полу заведения валялись скатерти, испачканные служивыми сапогами, немудреные тайники в подвале вскрыты, а найденные драгоценности, деньги и векселя выложены на длинный дубовый стол и теперь подлежали предварительному осмотру полицейским магом.

Мага очень нервировали пристальные взгляды коллег по сыску, так что стибрить понравившийся предмет не представлялось никакой возможности. Одному или двум, он бы отвел глаза, но уж слишком много внимательных коллег следят за его действиями.

- А вот они! Вот жемчужные бусы госпожи Нефидим! - раздался радостный возглас из за спин, обтянутых мундирами.

К столу продрался молодой тощий человек в недорогом суконном камзоле. Полицейский маг с отвращением глянул на нового следователя. С прежним следователем у мага были прекрасные отношения, жаль, что того сняли с работы, взамен прислав нахального дрыща.

-А этот перстень был в описи украденных вещей у господина Черскидия - противным голосом сообщил во всеуслышание молодой человек.

"Выслужиться мерзавец хочет," злобно подумал полицейский маг и с сожалением посмотрел на перстень. Там было, на что посмотреть. Крупный изумруд сиял в обрамлении мелких бриллиантов, как бы давая понять, что господин Черскидий от своей драгоценности нипочем не отступится. Опись найденных сокровищ продолжалась.

Забулдыга соседский маг, пристально наблюдавший из чердачного окна, за происходившим в трактире, сложил подзорную трубу и кряхтя, спустился в замусоренные комнаты своего ветхого дома. Жаль, сейф не успел втюхать и похоже, поживиться имуществом Ноджа уже не удастся, все загребут жадные лапы правосудия. Маг вспомнил прошлый вечер. Он, поглядывая на дверь трактира, с нетерпением ждал визитера с денежками, но увидел лишь высокого парня, который что то поставив на крыльцо, стукнул в дверь и тут же куда то делся. А вскоре из трактира понесся протяжный вой Ноджа.

Маг достал из сундука бутылку дешевого красного вина, это последняя. Откупорил, сделав несколько жадных глотков и ощутил тепло, расходящееся по старому телу. Надо бы все же проверить трактир, раз уж я лишился заработка, может что то удастся найти, думал маг, прикрыв глаза.

Клим приподнял голову и в недоумении осмотрелся. Прямо над ним висела изрядно пожелтевшая от табачного дыма, люстра в виде лилии, на окне красный бархат плотных штор. Да это же веселый дом, куда он измученный пришел после массового жертвоприношения в храме Зверя. Воспоминания о произошедшем понеслись в голове. Не желая лишний раз светиться в постоялых дворах, он щедро заплатил хозяйке за всю ночь с девушкой.

– Давно ты у нас не бывал, Рыжий - приветствовала хозяйка, обнажая зубы, выпачканные яркой помадой и выталкивая перед ним девушку- Это юная Заря, она у нас новенькая.

Хрупкая миловидная Заря, одетая в алый корсет и полупрозрачную юбку, действительно имела свежий вид. Но Клим следуя за ней и глядя на движущиеся под юбкой худые бедра, не испытывал никакого желания, а только смертельную усталость и тоску.

Уже в комнате, отмахнувшись от нежных рук Зари, Клим улегся на мягкую постель, не снимая плаща и даже шапки. Хотя звериная лапа вела себя смирно, он совсем не собирался показывать ее продажной девке.

Я устал, красавица, мне надо поспать, а ты занимайся чем хочешь.

Молоденькая проститутка, сообразив, что получила неожиданный отдых от мужских посягательств, искренне обрадовалась. Усевшись рядом, достала клубок, иглу и занялась штопкой продравшихся чулок, иногда посматривая на спящего парня. Рыжие ресницы плотно сомкнуты, под глазами синие круги, тело завернуто в плащ.

Девушка и не заметила, как уснула сама, поджав ноги под короткую, сшитую для красоты, но совсем не греющую юбку. Темноволосая голова уткнулась в подушку, клубок ниток лежит рядом с аккуратно заштопанным полосатым чулком.

Проснувшийся Клим, осмотрев девчонку, почувствовал что то вроде смутной жалости.

Ясно, что она родом из деревни, на то указывали и широкие крестьянские ступни, с детства привыкшие быть босыми. Хоть сама чулки штопает, но даже обворовать его не пыталась, пока он спал.

"Если бы мы были соседями," размышлял Клим, "росли рядом, кто знает как судьба бы повернулась. Бедняки, как я, да она, убегают в город в поисках удачи, да только лишаются последнего, что имеют. Мне отрубили руку, ее протащили по грязи."

Конское ржание за окном прервало философские мысли, Клим раздернув шторы, поглядел в окно.

С коней спешивался наряд стражников в коричневых мундирах. По мою душу, чтоб их!

Вытащив из тугого кошеля горсть серебра, торопливо сунул под клубок, пусть девчонка порадуется и выскочил из комнаты. Торопясь по узкому коридору, пропахшему дешевыми духами, отсчитал пять дверей слева, залез в мелкую кладовку и поочередно нажав на два угла, а потом трижды на третий, сдвинул стенку, замызганную потеками грязи. Из открывшегося хода пахнуло сыростью и какой то гадостью.

Морщась, залез в тесный ход, и задвинув стенку за собой, осторожно крался вперед. Секретный выход показал ему еще Кривой, когда уважаемым ворам пришлось спасаться во время облавы.

А через тонкую переборку, отделявшую ход от коридора, уже слышалась тяжелая поступь стражников и раздавался начальственный бас

- Вежливо опросить всех присутствующих в борделе господ. В морду не совать! Подозрительных задержать до выяснения.

– Господа! это какая то ошибка! – донесся голос хозяйки, но его перекрыл женский визг и хлопнувший выстрел.

Клим задержав дыхание и молясь, чтобы выход не был заблокирован, откинул засовы на низкой квадратной двери, напоминающей люк. Выглянув, увидел перед собой нагромождение мусорных ящиков, наполовину заполненных отходами. Легко выскочил и удалился, прислушиваясь к происходящему в борделе. Судя по нарастающим крикам и перестрелке, там развивались обычные для облавы события.

- Креннирский вестник! Таинственное исчезновение! Безутешная жена молится о пропавшем муже! - заорал мальчишка с пачкой газет под ухом, когда Клим уже вышел на перекресток.

Клим сунул медяк мальчишке и зайдя в кофейню с газетой, заказал себе кофе с пирожком. Развернув газету, он сделал было серьезный вид, притворяясь, что читает, но ошалел от неожиданности. Со страницы на парня смотрел его собственный портрет, Клим был неграмотен, зато сразу понял, что хорошего о нем не пишут и надо срочно покидать город. Прикрывшись газетой, вслушался в споры завсегдатаев кофейни.

- Довольно нам трущобных воров и убийц! Правильно пишут, трущобы надо сносить!

- Снесут, а на место трущоб поставят пару заводов, которые круглосуточно будут коптить.

- Но куда же денутся бедные люди из трущоб?- возразил женский голос.

- Как куда денутся? Кого на каторгу, кого в работники- отозвался мужской.

Оставив пару медяков на чай, Клим поспешно покинул кофейню, надвинув шапку на глаза. Ему не жаль было трущоб, он там жил и знал, что подобное рождает подобное. Из поколения в поколение, мальчики уходили в воры да грабители, а девочки пополняли собой бордели.

Клим остановился, пораженный мыслью. Среди всех передряг, он совсем забыл про магическое сообщение от Егория.

-Идут лестирианцы - пробормотал он себе под нос, вспоминая слова бывшего друга.

Клим понятия не имел, кто эти лестирианцы, но если Егорий его предупредил, значит это враги и надо бежать. Климу стало стыдно. Он ведь ничего хорошего Егорию не сделал, даже обидел. А вот Егорий носил ему хозяйскую еду, рассказывал прочитанные истории и даже сейчас не забыл.

- Мне надо тоже сделать добро и предупредить какого нибудь хорошего человека об лестирианцах.- решил парень. Перебирая в голове круг знакомых, пришел к выводу, что хороших среди них нет, но вот Кетиш, помощник кузнеца точно хороший парень. Клим не медля отправился к кузне Варфоломея.

Кетиш, улыбчивый белобрысый здоровяк, всегда дружелюбно встречал Клима, когда тот по поручениям старших, приносил железо на переплавку.

Около кузни стояла запряженная лошадьми неприметная карета, но Клима она не испугала, обычное дело, заказчик приехал. Клим решил, что отзовет Кетиша в сторонку, быстро перескажет ему послание Егория и пойдет себе с чистой душой, а Пресветлый когда нибудь оценит его добрый поступок.

Он нацепил улыбочку и скользнул в дверь, ожидая услышать звон молотов и голоса работников. Но в кузне царил покой, не пахло раскаленным металлом, не бегали подручные в фартуках и не видно Кетиша.

За кованым столом оживленно разговаривали двое, хозяин кузни Варфоломей и незнакомый Климу седоусый толстяк в просторном камзоле. На столе бутылка вина, еда.

– Тебе чего парень?– нахмурился Варфоломей, недовольный появлением постороннего.

- Здравствуйте господин кузнец– Клим отвесил поклон - Мне бы с Кетишем поговорить минуту. Очень важное передать надо, господин кузнец – Клим был сама учтивость.

- Сегодня в кузнице выходной и Кетиш уехал к своим в деревню. Говори, что хотел, и проваливай, я все передам– отозвался Варфоломей.

Клим набрав воздуха, заговорил и слова сами пошли изнутри, гулким незнакомым голосом.

– Беда идет! Беги, спасайся! Лестирианцы идут на Чистоводье, а оттуда пойдут на Креннир.

Наступившую тишину нарушил звон упавшей ложки..

Клим, окинув глазами разом помертвевшие лица мужчин, попятился назад, отворил дверь, чувствуя, что произошло что то ужасное.

Толстяк проворно поднялся с места, но Клим уже рванул прочь из кузницы.

– Стой! Куда ты! Стой говорю!

Клим улепетывал со всех сил, не оборачиваясь. Бродий, стоя на пороге, проводил глазами бегущего парня и обернулся к кузнецу

Зажигай огонь, дружище Варфоломей! Куй бронзу днем и ночью, я пришлю тебе магов, будут читать заклинания над оружием.

- Может парнишка то наврал - не слишком уверенно произнес кузнец.

- Боюсь, что принес он правдивые новости - Бродий махнув на прощание рукой, ссутулился и переваливаясь с ноги на ногу, поспешил к карете.

Глава 32

Спуск с перевала оказался, хотя и сложным, но значительно более пологим, что облегчало жизнь Егорию и его коню. Все чаще Егорий видел высокие сухие стебли проросших из нанесенных семян трав, следы жизнедеятельности мелких грызунов и порой ощущал на своем лице легкое касание теплого ветра.

Изрядно намерзшийся за время путешествия Егорий, пришел к выводу, что климат на этой стороне гор будет гораздо мягче, что не могло не радовать. Он по прежнему ставил защитный магический купол на ночь для тепла и защиты, но оборотень не показывался совсем и это беспокоило Егория. Не то что бы подросток скучал по оборотню, все же знание, где он находится сейчас и что замышляет, не помешало бы.

Припасы были съедены, осталась лишь одна лепешка и чай. В целом, Егорий чувствовал себя не слишком голодным, когда в желудке плескалась кружка горячего чая с щепоткой толченых ягод, но Агат был недоволен скудным пайком из пучков сухой травы.

– Вот спустимся и наешься до отвала свежей травы,– говорил Егорий изрядно похудевшему коню. Агат относился к обещаниям хозяина равнодушно и последнее время даже игнорировал его.

Дождевой Лес увеличивался в размере и уже можно было рассмотреть оттенки зелени в бескрайнем темном массиве. Егорий прикидывал, что спустившись с гор, ему придется пересечь холмистую местность, прежде чем попасть в Лес. Острые глаза подростка уже видели черные точки парящих над бесснежными холмами птиц, крохотных оленей на ярких пятнах зеленой травы, словно и нет зимы на этой стороне.

Егорий осторожно спускался, ведя коня под уздцы, когда прямо под ногами задрожало, со стуком повалилась камни, образуя завалы. Взмахнув руками, парень покатился вниз, с ужасом слыша конское ржание сзади. Зацепившись за скалу руками, подполз поближе, обхватил ногами и зажмурился, в ожидании новых толчков. Но, толчков больше не последовало, зато появился странное шуршание, которое приближалось.

- Ш-шух, ш-шух...

Егорий, залез повыше на всякий случай. Вновь послышались удары падающих глыб, треск и на тропу величаво выползло огромное змеиное тело.

Чудовищных размеров, серая, в черных зигзагах, змея скользила, легко расталкивая увесистые камни. Из чешуйчатой спины торчали тонкие наросты, точь в ночь похожие на сухие сорняки, которые Егорий собирал для топлива. Часть камней летела в пропасть, часть на глазах склеивалась в причудливые скалы, а змея неторопливо и плавно ползла дальше, оставляя после себя чистую от камней широкую тропу.

– Ах, так вот кто делает здесь путь. А я то думал, люди,- потрясенно прошептал Егорий.

Убедившись, что змея скрылась и ее возможных родственников не наблюдается, осторожно спустился и поспешил выручать Агата, чувствуя вину.

Конь с обреченным видом лежал в стороне от тропы, застряв передней левой ногой в камнях.Егорий принялся разбирать завал

– Потерпи дружище, сейчас я тебя освобожу.

К счастью нога не была сломана, но на разбор камней у Егория ушло порядком времени. Освобожденный Агат выглядел несчастным и Егорий отдал ему последнюю лепешку, только сглотнув слюну, глядя, как она исчезает.

Конь заметно хромал, поэтому подросток создав магический купол для обоих, решил сделать привал. От голода, магии не хватало, купол получился низкий и бледный, но Егорий надеялся, что завтра уж точно он разыщет себе еду.

Все это время голову сверлило беспокойство, почему он не видит оборотня.

Это было странно. Голодный волк, который увязался следом и преследовал их, никак бы не пропустил шанс в виде беспомощно застрявшего коня. В глубине души Егорий надеялся, что оборотень свалился в пропасть или хорошо было бы, если змея его съела. Но это маловероятно, оборотень хитрый и осторожный.

Наступила ночь, Егорий лежал без сна. Днем можно обманывать голодный желудок разными делами, но ночью, когда дела закончены, желудок настойчиво требовал пищи. Сияние звезд на черном небе не приносило покой и умиротворение как обычно, а только смутное раздражение. Еще до заката, Егорий хотел было поймать бурого жирного грызуна, но его постигла неудача, грызун моментально юркнул в узкую расщелину. Чтобы поймать такую верткую зверюшку, надо самому быть зверем, решил Егорий. По расчетам Егория, завтра после полудня, они уже будут на земле, где растет трава и пасутся олени, а значит надо сохранить силы для последнего рывка.

Краем глаза уловил за магическим куполом неясное движение, насторожился. Оборотень появился? Егорий сел и приготовил пистолет, не надеясь на магию. Он напряженно ждал. Опять что то зашевелилось в темноте под скалой. На мгновение из тени показалось странное существо размером с собаку и снова спряталось.

.Через короткое время тварь показалась уже ближе, пробежав по освещенной лунным светом прогалине и тут же спрятавшись в тень.

Егорий успел разглядеть тварь и обомлел. Он ожидал увидеть все что угодно, но не передвигающуюся на руках половину человеческого скелета. Он готов был поклясться что это тот самый скелет, который хотел его убить, если бы призрачный горностай из амулета не помог.

Хотя от скелета остались лишь череп да грудная клетка державшаяся на обломанном позвоночнике, продвигался он на костях рук довольно быстро и легко, напоминая бегущее по камням гигантское насекомое.

Ныряя из тени в тень, скелет неуклонно приближался.

– Эх, надо было разбить каждую кость в пыль и сбросить в пропасть,– произнес Егорий, глядя как скелет вскакивает на ближайшую к куполу скалу и ловко цепляясь костяшками пальцев, поднимается вверх почти по вертикальной поверхности.

Снова драться с неугомонной тварью, когда то бывшей человеком? Егорий вспомнил, как брошенный камень отскочил от скелета. "Хотя у меня почти не осталось магии, зато есть пистолет," думал подросток, вытаскивая оружие из сумки. Надежды на пистолет перед магической тварью было немного, эх если бы хоть что нибудь съесть, пополнить силы, чтобы восполнить магию и тогда призрачный горностай из амулета защитит его.. Он бросил взгляд на лежащего Агата. Предательская мысль об обилии жареного мяса закружилась в голове. "Зачем мне конь, там в Дождевом Лесу он будет обузой, зато можно будет наесться сейчас."

Егорий даже сделал шаг к спящему коню, но опомнившись, устыдился собственных подлых мыслей.

- Это все голод,- проговорил он сам себе

Между тем, скелет взобравшись на скалу, чернел круглым черепом на фоне звездного неба. Егорий показал черепу пистолет и к своей радости увидел, что тот немедленно скрылся.

– Ага, значит оружие его пугает.

В эту ночь Егорий скелета больше не видел, но не обманывался, он знал, что тот совсем рядом, ждет момента. На глазах бледнеющий купол исчез до рассвета, растворившись в воздухе. Егорий, оставшийся совсем без магии, решил, что сидеть в ожидании восхода не стоит, особенно вокруг шныряет опасная тварь и разбудил Агата.

Поднявшийся конь выглядел плохо, на впалых боках обозначились ребра, в глазах появилась дикость, Егорий хотел погладить его, но тот ожесточенно лязгнул зубами и только быстрая реакция спасла подростка от укуса. Конь не давал ни навьючить, ни взнуздать себя, на все попытки поворачиваясь задом.

- Не злись, Агат, сегодня уже будешь есть траву,- уговаривал Егорий, однако все было бесполезно и Агат рыл копытом при малейшем приближении хозяина.

Наконец, плюнув на уговоры, парень окинул глазами свои пожитки. Что он может оставить?

Торбы пусты, плащ уже изрядно изорван и не понадобится в теплой местности. В карманах охотничьей куртки, которую подросток никогда не снимал, хранятся ценности Джирриса и карта. Заткнуть пистолет за пояс, взять с собой чайник да кружку и можно пускаться в путь, решил Егорий.

Подросток двинулся вперед по тропе, закинув на плечо сумку с чайником и кружкой. Он думал, какая муха укусила его умного коня. В отдалении за ним пошел Агат, упорно останавливаясь, как только хозяин начинал манить его. Егорий обратил внимание, что хромота у коня исчезла, все таки ночной отдых пошел ему на пользу.

По мере спуска, теплый ветер все чаще овевал лицо подростка, принося весеннее настроение. Егорий снял шапку и расстегнул куртку подставляя себя ласковым дуновениям. Несмотря на усталость, голод и странное поведение коня, подросток радовался синему небу, зеленым холмам незнакомых земель, а также тому, что не будет больше мороза и осточертевших каменных глыб.

Он оглянулся назад. Конь объедал чахлый кустик проросший рядом с тропой и был полностью поглощен этим занятием. На мгновение подростку показалось, что по тропе ползет следом скелет, но решил, что померещилось и спуск продолжался.

Когда Егорий достиг первого луга, раскинувшегося у подножия гор, он сел на корточки и с наслаждением вдыхал свежий запах густой сочной травы. А потом, пошел напрямик к ближайшему холму, покрытому кустарниками. Накануне, с горного перевала, он видел на этом холме пасущихся оленей и думал, что если повезет, сегодня у него будет еда.

Мимо с шумом промчалось черное тело. Агат не обращая внимания на хозяина, проскакал вперед, остановился и стал жадно щипать траву, уходя все дальше.

– Ну что ж, похоже Агат свой выбор окончательно сделал - проговорил Егорий.

Среди высоких кустарников на холме везде росли низкие кустики, усыпанные красными кислыми ягодами и уже изрядно пожеванные. Тут же отдыхало ранее примеченное с гор семейство оленей. Раздавшийся выстрел из пистолета свалил молодого упитанного самца и напуганные олени ринулись напрямик с холма.

Довольный удачным попаданием, Егорий подобрал сухие ветки под кустами, их получилась приличная охапка. Развел костер и не тратя силы на потрошение туши, торопясь, срезал кусками мясо с боков, сдирал с кусков шкуру и тут же острой палочкой подсовывал красную мякоть к костру, следя, чтобы она не обуглилась. А когда первый кусок оленьего мяса покрылся коричневатой корочкой, обжигаясь, ухватил его и дрожа от нетерпения, откусил.

Как долго он мечтал о жареном на огне свежем мясе и теперь наслаждался его вкусом и плотной текстурой. И помня, что после длительного голодания нельзя много есть, сделав над собой усилие, спрятал остальное жареное мясо прямо в чайник, сожалея, что не может сейчас его все съесть и радуясь тому, что завтра у него тоже будет еда.

Теперь ему надо найти воду и пить ее, чтобы еда на встала комом в отвыкшем от работы желудке. Егорий переборов накатившуюся после еды сонливость, встал с такого уютного холма и оглядел окрестности. Агата совсем не было видно, похоже конь окончательно выбрал свободу.

Зато неподалеку, подросток приметил парочку плакучих ив, там должна быть вода и он сможет вдоволь напиться.

Сделав над собой усилие, направился к ивам, как в детстве загребая ногами по травам, и наслаждаясь легкому сопротивлению упругой живой зелени. А добравшись, действительно увидел под висячими кронами деревьев, низину, в которой, как голубая бусина, спряталось мелкое чистое озерцо, окруженное каменной галькой. Вода была вкусной и прохладной, Егорий даже не стал тратить время на зачерпывание кружкой, а пригнувшись к воде, долго пил, чувствуя как расправляются съежившиеся внутренности.

Здесь он решил заночевать. Костра не разводил, было достаточно тепло и можно улечься прямо на траву. Раскинув усталые руки и ноги, он лежал, глядя в небо и чувствуя, как оживают и начинают двигаться в теле магические потоки. Они было еще слабые, но Егорий был уверен, что после нескольких плотных приемов пищи, магия в теле укрепится.

В кроне ивы зашуршало, посыпались листья.

Погода безветренная, значит там какой нибудь зверек или что похуже. Егорий на всякий случай отошел и взвел курок. Шуршание притихло, но стоило Егорию отвернуться, возобновилось вновь.

Он не стал больше гадать, кто прячется в кроне и выстрелил на звук. К его удивлению, вместе с обломанными ветками на землю с шумом рухнул скелет. Тот самый, которого Егорий видел на горном перевале.

Скелет пошевелил острыми лопатками и оперевшись на руки, сел грудной клеткой, уставив глазницы черепа на Егория.

– Убирайся прочь в свою горную хижину! Мой Горностай сильнее твоего, а пули разнесут твои кости по всей долине! - крикнул Егорий.

В ответ скелет сложил костяшки ладоней друг с другом в жесте смирения.

Похоже сейчас нападать он не собирался.

– Ты шел за мной чтобы сожрать?

Череп отрицательно качнулся и провалы глазниц опять уставились на Егория.

- Тогда зачем ты преследуешь меня и залез на дерево, под которым я спал?

В ответ череп поведя костями руки, создал мерцающее бледно зелеными огоньками видение.

Егорий увидел перед собой, как ноги лежащего среди камней скелета жадно обгрызает тощий волк. Добравшись до позвоночника, дробит его острыми зубами и тут внезапно появляется уменьшившийся до размера воробья, призрачный горностай с воинственно поднятым хвостом. Прыгнув на шею волка, горностай молниеносно перекусывает артерию и волк безуспешно пытаясь скинуть яростного зверька, теряет кровь.

Егорий смотрел, как на умирающем волке пропадает клочковатая шерсть, морда меняется и становится бородатым лицом, искаженным гримасой. Мелкий горностай купаясь в крови побежденного, становился все больше и объемнее, наконец достигнув прежних размеров, удовлетворенно нырнул под реберный каркас скелета.

Видение закончилось. Егорий внимательно посмотрел на сидевший скелет

- Значит твой горностай убил оборотня и поэтому у тебя вновь появились силы?

Легкое кивание было ответом.

- А что теперь ты хочешь от меня?

Скелет создал совсем мелкую картину, где за схематичным путником двигался сам скелет.

- Ты хочешь идти со мной в в герцогство Серебряных Горностаев?

Его собеседник часто закивал черепом.

-Я тебе не доверяю. Ты странный тип и так и не сообщил, зачем залез на дерево, - сказал Егорий. - Ты хотел меня убить прыгнув с дерева?

После некоторого колебания, скелет отрицательно мотнул черепом.

Егорий задумался. Какие бы ни были враги у блондина, ставшего магическим скелетом, но он относится к Серебряным Горностаям, а значит его надо вернуть в герцогство и там пусть сами разбираются.

- Хорошо, если ты поклянешься, что ты будешь держаться от меня, подальше, пока я сам тебя не позову, ты можешь идти следом.

Скелет тут же воздел в воздух костяные руки, что видимо означало клятву и выжидательно уставился на подростка. Повинуясь возникшему желанию, Егорий коснулся своего амулета и вылетевший оттуда голубой всполох явился доказательством услышанной клятвы.

Скелет повернулся и легко касаясь земли костяными ладонями, поскакал на противоположную сторону озера.

Глава 33

Бродий, сменив запачкавшийся в кузнице камзол на более официальный, из черного сукна, отправился к Юзефу, своему помощнику и временному управляющему дворца.

– Отправь ты мне голубчик прямо сейчас слуг с приглашениями к этим господам по списку. Я собираю Срочный Совет в пять часов.

– Беда чтоль какая случилась, господин Бродий? – испуганно произнес Юзеф, приложив пухлые ладони к добродушному лицу.

- Пока не случилась, но вскоре может случиться – туманно ответил Бродий, чем привел Юзефа в волнение. Помощник пробежал глазами список. Туда вошли советники, некоторые придворные и высшие офицерские чины, практически вся верхушка дворца.

– Да, Юзеф, найди мне этих новых магов, что бездельничают уже вторую неделю, я буду на нижних этажах.

Вскоре Юзеф сообщил, что приглашения господам розданы, молодые маги с недовольным видом отправились в кузницу Варфоломея, а сам Бродий, успев дать распоряжения, провести встречу с представителями креннирского купечества, и наспех глотнув зелье бодрости, помчался в зале для совещаний.

Слуги протерли пыль, расставили по центру стола только кувшины с морсом и чистой водой, чтобы приглашенные не отвлекались выпивкой от важного обсуждения.

В этом зале традиционно происходили совещания связанные с военными действиями или массовым мором.На стене красовалась карта Креннимира и сопредельных стран, испещренная красными флажками в местах, где находились пограничные заставы королевства.

Сидя за длинным старинным столом из красного дерева, за которым сиживали прежние властители королевства, Бродий нетерпеливо поглядывал на широкий словно поднос, позолоченный циферблат напольных часов, стоявших в углу помещения.

Перед ним лежали записи, а также заложенная на нужной странице книга мага Кусемара с фигурой лестирианца. Бродий хотел, чтобы приглашенные прочитали, как опасна бронза для болотных тварей и вооружили своих людей.

Он намеренно дал фору в три часа, назначив собрание на пять вечера, рассчитывая, что все господа успеют перенести свои занятия на другой час или даже день, так как Срочный Совет созывается редко и только в крайне неблагоприятных для королевства ситуациях.

Но вот уже черная стрелка качнулась на четыре часа пятьдесят пять минут, а в зал все еще никто не заходил и через широко распахнутую дверь не слышно было ничьих шагов.

Бродий тяжело встал с кресла и подошел к окну, заложив руки за спину. Лицо его было мрачно, губы поджаты. По бокам центрального входа ярко горели фонари, под их светом искрился свежевыпавший снег на широких ступенях. Около входа происходило движение.

Нарядные господа и их прелестные спутницы, смеясь, усаживались в кареты, украшенные родовыми гербами и уезжали по направлению к сиявшему огнями центру Креннира. К своему удивлению, Бродий увидел советников, высокопоставленных дворян и офицеров, все они проигнорировали его приглашение.

Проводив глазами тех, кого он так ждал в зале совета, Бродий сжал кулаки. Повесил бы подлецов, вот прямо сию минуту.

Колокольный звон часов, донесшийся из угла, обозначил, что уже пять. Бродий оглянулся на дверь, в надежде, что хотя бы Миртир появится, но его главнокомандующего тоже не было. Злость застелила глаза

– Раз вам не надо, так и мне старику не надо. Сей же час уеду отсюда, только своих заберу и пусть вас болотные твари на личины изведут. – бормотал он себе под нос.

Бродий и не предполагал, что временно взяв на себя ответственность за страну, он столкнется с таким яростным сопротивлением знати.

– Как ты посмел, заведующий кухарками и прачками сам из низов, даже подумать о королевском троне! – на днях заявил ему в лицо убеленный сединами высокородный дворянин.

Бродий стал объяснять, что им движет только желание порядка и он управляет только до выбора регента вдове Верховного. Но объяснения принимались господином как дополнительные оскорбления дворянства

– Трубочист! Прачка! – часто слышал он в спину, проходя мимо кучек придворных и гневно обернувшись, встречал улыбки да насмешливые поклоны.

Управляющий старался не реагировать, но обида за людскую неблагодарность точила сердце. Разбирая дворцовую документацию, Бродий приходил в ужас. Верховный жил одним днем, тратил огромные суммы денег на разные прихоти, фавориток, планировал пышную свадьбу сына Никоса с исмитянской принцессой, а казна была пуста.

За короткое время, Бродий используя собственные связи, восстановил контакты с честными поставщиками, привлек финансистов к изучению сомнительных сделок и занимался мириадами неотложных дел. Но, знать была недовольна тем фактом, что низкородный посмел замахнуться на власть.

Из Бродия стали дружно лепить шута, показывая, что он ничтожен и распоряжения его глупы. Его переваливающуюся походку передразнивали за спиной и уже недалек был тот момент, когда кроме оскорблений, кто то из горячив голов совершит физическое нападение.

– Что за идиоты меня окружают – грустно подытожил Бродий, покидая зал совещаний. – Если Миртир не пришел ко мне, я приду к нему сам и буду ждать, во сколько бы он ни появился.

Миртир не любил свои новые апартаменты главнокомандующего, говоря, что слишком уж роскошные для него, редко в них бывал, поэтому Бродий сначала поспешил в офицерские казармы.

Однако, узкая комната Миртира была пуста. На заправленной койке уголком стоит солдатская подушка, вдоль стены, выстроились в ряд сапоги. Бродий даже заглянул в шкаф, там висели мундиры и рубашки..

"Неужели Миртир тоже заделался театралом и укатил на премьеру, намеренно проигнорировав меня?" разозлился мужчина и твердо решил дождаться хозяина комнаты.

Улегся на койку, подсунув подушку под голову и задремал, сложив руки на объемном животе. Громкий гогот молодых стражников в коридоре разбудил Бродия. Мужчина тут же вспомнив, зачем он тут, вышел и вопросил парней.

– Миртир когда приедет?

– Откуда? – удивились стражники, для которых появление Бродия было сюрпризом. – Коня господину главнокомандующему сегодня точно не седлали, а в карете он не любит ездить.

Закопошился холодный червячок в груди мужчины.

– Позовите мне парни сержанта Вадица.

С сержантом и пятью стражниками Бродий отправился во дворец.

Миртира долго искать не пришлось. Он лежал лицом вниз в своих новых апартаментах, убитый кинжалом в спину. Потрясенные стражники молчали, глядя на тело своего командира. Бродий потер заколовшую левую сторону груди . На полу рядом с телом белел прямоугольник приглашения на совет, местами выпачканный в уже свернувшейся крови.

Вадиц сделав традиционный жест прощания над покойником, с горечью промолвил

– Прими душу его Пресветлый.

Дворцовый лекарь определил время смерти. Когда Бродий ждал своего друга в зале совещаний, тот уже с час как был мертв.

– К кому же ты Миртир, повернулся спиной?

, Бродий медленно спускался по лестнице, чувствуя, что он всех сторон окружен врагами.

Сидя на топчане в комнате своего шпиона Иосия на нижнем этаже дворца, он давал ему распоряжения

– Юзефу передай, что я болен и никого не принимаю, в том числе и его. Можешь спать в моих апартаментах, но не на постели, спрячься где нибудь и будь готов , что за мной придет убийца. Кто бы ни пришел, даже прелестная Ямина, убей и труп уничтожь. Ко мне давно женщины не ходят, они пристают лишь днем с дурацкими вопросами. Днем прислушивайся к разговорам господ, если узнаешь, кто убил Миртира, восстанови справедливость. Я верю в тебя Иосий.

Смуглый, худой Иосий поклонился Бродию и выскользнул из комнаты.

Глубокой ночью Бродий пришел в офицерскую казарму. Вид его был усталый, камзол расстегнут, седые волосы взлохмачены.

– Буди ребят, дело срочное – велел он караульному.

Дождавшись, когда заспанные офицеры соберутся вместе в самой большой комнате, Бродий обвел их глазами в набрякших мешках и заговорил:

– Мне жаль, парни, что я перервал ваш сон, но у меня важное известие. Вы все знаете, что сегодня днем был убит подло в спину мой старый друг и ваш командир Миртир.

Дождавшись утвердительных возгласов, продолжил

– Я обращаюсь к вам не как временный повелитель, будь она неладна эта должность, а как гражданин королевства Креннимир!

Бродий глубоко вздохнул, чувствуя слабость и головокружение.

– У меня есть сведения, что идет на нас войско лестирианцев и по моим подсчетам, уже завтра они дойдут, если уже не дошли до Чистоводья. Для этого я хотел собрать Срочный Совет, но наша знать даже не захотела услышать от меня низкородного никакой информации! Они предпочли поехать в театр!

– Что еще за лестирианцы? – раздался голос.

– Кто забыл что такое лестирианцы, – Бродий повернулся к тому месту, откуда донесся вопрос, – это те твари, трупы которых были не слишком давно выставлены около отхожего места. Их можно убить только бронзовым оружием! Они чудовищно сильны, я видел своими глазами, как такая тварь разорвала голыми руками человека.

Левую сторону груди снова закололо. Он прижал руку к больному месту.

– Вы единственная надежда нашего города и королевства, господа офицеры. Вы, а не те, кто сидит во дворце! Я делаю все, что могу, но после смерти Миртира я остался один.

– Раз обычные алебарды и пистоли не помогут, то где нам взять столько бронзовых копий и топоров? – задал вопрос сержант Вадиц

– Идите в кузницу Варфоломея. Он кует для нас бронзовое оружие, там же маги читают над бронзой заклинание, смертельное для тварей. Оружие заберите и распределите по десяткам. Я знаю, что его мало, но я договорился с купцами они, привезут Варфоломею еще бронзы. Завтра я пойду в город, подготовить горожан.

Бродий покачнулся и побледнев, осел на пол.

Глава 34

Тайный шпион Бродия проскользнул в апартаменты Миртира. Тело давно унесли, на чисто вымытом полу не осталось и следа крови. Бегло осмотрев место убийства нового главнокомандующего, проверив стены и окна, Иосий убедился, что потайных входов нет, окна не тронуты, а убийца просто вошел через дверь и Миртир сам открыл ее. Так как Миртир несмотря на возраст был здоров и силен, его убили сзади, чтобы избежать борьбы. Скорей всего их было двое, один отвлекал внимание, дружески улыбаясь, второй зашел за спину.

Иосий считал, что убивать его хозяина также придут через дверь, только для толстого Бродия, страдавшего одышкой, возможно, используют другой метод, например воткнут отравленную спицу в ухо. Тогда кровью не испачкаться, а служанки, застав бездыханное тело, тут же разнесут весть, что старик умер во сне. Сам Иосий бы так и поступил в подобном случае.

В апартаментах Бродия как обычно царил рабочий беспорядок. Папки с документами бумаг на столе соседствовали с кувшином недопитого красного вина. Иосий прошел в спальню и огляделся, там слегка пахло валерианой и царил полумрак, столь любимый пожилыми людьми. На широкой постели, украшенной резными львиными головами, громоздятся фигурно разложенные прислугой многочисленные подушки и подушечки.

У Иосия тут же созрел план. Откинув одеяло, он принялся укладывать подушки, придавая подобие увесистой фигуры хозяина. Исподняя фланелевая рубаха, и торчащий из под одеяла ночной колпак, довершили картину безмятежного сна.

Теперь, стоит лишь заглянуть в спальню случайному человеку и вот он, всем известный дворцовый толстяк, почивает на перинах, укрытый теплым пуховым одеялом.

Иосий подсунул два листа хрустящей бумаги под коврик у входной двери и решил устроить наблюдательный пост за плотной, темно коричневой портьерой, рядом с кроватью Бродия.

Снаружи совершенно невозможно было различить круглое отверстие в многочисленных складках портьеры, и спрятавшийся мужчина спокойно ждал, сидя на одной из подушек. На спокойном смуглом лице не отражалось никаких эмоций, глаза полуприкрыты, но Иосий был начеку и его слух ловил каждый отдаленный шорох.

В предутренней тишине, когда сон накрывает даже самых стойких любителей ночных развлечений, раздался еле слышимый щелчок отпираемого замка, легко хрустнула бумага.

Насторожившийся Иосий тут же надел на лицо приготовленную мокрую повязку.

Ступая как можно тише, в спальню вошли двое мужчин, один высокий, другой ниже на целую голову, но шире в плечах. Остановились, глядя на бугрившуюся под одеялом фигуру и высокий пошел к ногам, а тот что пониже, подхватив с кресла подушку двинулся к изголовью.

Он резко прижал подушку к лицу предполагаемого Бродия и не успев удивиться, как его провели, почувствовал, что задыхается от раздиравшего легкие жжения. Его высокий соучастник согнувшись вдвое, надсадно кашлял.

Невидимый в полумраке спальни, Иосий одетый в черное, бросил в воздух новую горсть порошка, который заклубился, становясь желтым облаком с перечным запахом.

Хватаясь за горло в безуспешных попытках вдохнуть, упал на колени убийца, выронив подушку. У высокого мужчины уже закатились глаза и он лежал, скорчившись на полу. Иосий почувствовал, что через плотную мокрую повязку настойчиво пробирается едкий запах порошка и быстро выбежал, не обращая внимания более на своих жертв.

Он умылся в апартаментах Миртира, глядя в зеркало на покрасневшие глаза. С Желтым Душителем шутки плохи, нужно быстро покидать место применения.

Иосий вернется через час, когда все еще будут спать, а перечный запах порошка бесследно исчезнет. Любой, кто имеет отношение к преступному миру знает о Желтом душителе, который производится колдунами на далеком юге. Порошок убивает быстро, рассеивается, не оставляя следов и даже магией не обнаружить его применение. Но он стоит дороже золота и редкий преступник может позволить такую покупку.

Иосий мог. Бродий бы сильно удивился, узнав, что вручаемые им двенадцать серебряных в месяц, для Иосия всего лишь карманные деньги. Хотя тайный шпион и хранил верность хозяину, он не гнушался кражами у дворцовой знати, и делал это так ловко, незаметно проникая в комнаты, что обокраденные были уверены, что сами где то потеряли свои деньги или украшения.

Когда Иосий, переодетый в рабочую униформу, закатил тележку для белья в спальню, там все оставалось по прежнему. Два безжизненныех тела, с широко раскрытыми ртами в последней попытке вдохнуть воздух, лежали рядом с массивной кроватью. Иосий всмотрелся в искаженные в посмертных муках молодые лица.

Он узнал обоих. Высокий, единственный сын советника Риджина, а тот что пониже и пошире в плечах, высокородный дворянин Тиммир. Оба вели себя по хамски по отношению к нижестоящим и последнее время не давали проходу Бродию своими оскорбительными выпадами.

Иосий надел подготовленные мешки для грязного белья на уже остывшие тела, мешки завязал, с усилием забросил тяжелый груз на тележку и покатил ее по лабиринту коридоров. Он спешил, осталось совсем немного времени, до того как проснутся остальные слуги. Господа встают поздно, они хватятся пропавших только к полудню.

Катя тележку по узким коридорам, часто останавливался, прислушиваясь к доносящимся звукам. У крутой лестницы ведущей вниз, остановился и с усилием скинул один за другим мешки с трупами. С глухим звуком, ударяясь о ступени, мешки докатились до массивной двери с огромным, покрытым ржавым налетом замком. Иосий спустился вниз, с усилием откатил оба мешка в сторону и позвенев набором отмычек, подобрал самую большую. Замок открылся, но с трудом. Надо бы вернуться и смазать, подумал Иосий.

За тяжелой дверью, окованной железом сырые каменные ступени уходили вниз и терялись во мраке, где шумела бегущая подземная река. Сбросив со ступеней мешки один за другим, убийца прислушался к звукам. Ему показалось, что после всплесков от мешков, в шуме появились посторонние звуки, вроде ритмичные шлепки по воде, которые проближались.

Иосий поспешно закрыл дверь и навесил замок. Что бы там ни обитало, он не хотел с этим сталкиваться.

Глава 35

Климу было тошно в городе, он чувствовал себя в западне. Магическое предупреждение Егория явилось дополнительным сигналом, что надо бежать и не тратить более времени в этом проклятом городе.

Но, куда бежать, если Чистоводье уже в опасности? Клим подумал, что хорошо бы уйти туда, где никто его не знает. Он припомнил давние истории про далекую землю, где даже зимой так тепло, что можно спать под любым кустом и не замерзнешь.

Клим по причине неграмотности не пользовался картой, зато у него всегда получалось разговорить людей и получить нужные сведения. Вот и в этот раз, он заглянув в трактир, где собирались нижние военные чины, подсел к наиболее добродушному на вид, подвыпившему стражнику. Тот сидел в расстегнутом мундире перед пустой кружкой.

– Здравствуйте, господин стражник – Клим учтиво поклонился

Стражник сфокусировал глаза на парне

– Чего тебе надо?

– Меня зовут Клим, господин стражник. Я просто хотел угостить вас пивом и спросить вас, бывалого человека, в каком королевстве сейчас теплее – И махнув рукой, крикнул проворной подавальщице.

– Две кружки темного пива!

– А, хрипло засмеялся стражник – ты парень тоже устал от этой бесконечной зимы. Теплее всего сейчас в королевстве Физантир. Когда у нас зима, там цветут розы и на улицах продают поспевшие вишни. Там ты точно не обморозишь свой конопатый нос.

– Как мне туда добраться? – с загоревшимися глазами спросил Клим.

Со стуком, на стол встали две объемных глиняных кружки, увенчанные шапками пены.

– Дорога на юг начинается от городских ворот, та, которая по правую руку. Ты на коне?

– Да – нерешительно произнес Клим. Коня у него не было.

– Значит ехать тебе прямо по дороге и через четыре дня пути упрешься в южную заставу нашего королевства.

Стражник отхлебнул из кружки и довольно крякнул.

– Около заставы есть постоялый двор. Там, если не дурак, можешь договориться с купцами, возьмут в обоз до Физантира. Один пропадешь, парень.

Стражник вновь глотнул пиво и добавил

– Дорога в Физантир длинна и опасна, а когда прибудешь в королевство, людям не верь. Мы креннирцы открытые, что на уме, то на языке, а физантирцы настоящие змеи в человечeском обличье.

Уходя, парень хмыкнул себе под нос, нашел, чем испугать, змей и тут в Креннире хватает.

Потолкавшись по рынку, Клим не нашел приличного коня, на продажу выставлены одни доходяги, выработавшие свой ресурс, которые свалятся под всадником после дня пути.

Он закупил припасы, сложив их в заплечный мешок, между тем смутное беспокойство усиливалось. Решив попросту угнать чужого коня ночью, Клим шел к своему убежищу, широко шагая худыми длинными ногами по заснеженному тротуару.

Идущая навстречу тоненькая девушка в пушистой шапочке и шубке, мило улыбнулась ему, блеснув зубами.

– Здравствуй, Рыжий.

– Заря? Здравствуй – радостно отозвался Клим. Ему было стыдно признаться перед собой, но он порой вспоминал ее не как продажную девку, а как бедную крестьянскую девушку, попавшую в переплет.

– Спасибо тебе за деньги. Я купила эту шубку и теперь мне не холодно. – Девушка покрутилась, показывая, как ладно серая шубка сидит на стройной фигурке.

– Зайдем, посидим,– неожиданно предложил Клим.

– Да,– обрадовалась Заря,– конечно.

Сидя друг напротив друга в маленькой таверне, они ели мелко нарубленное жареное мясо, смешанное с густой белой кашей.

Клим так давно не сидел рядом с девушкой, что теперь ощущал непривычную нежность, глядя на округлое свежее личико. "Могу ли я ее осуждать, если сам не лучше," подумал Клим, наблюдая, как аккуратно ест Заря.

Но вот тарелки опустели, Заря сложив нож и вилку, лукаво взглянула на Клима.

– Пойдем ко мне, Рыжий. – ласково произнесла Заря и Клим пошел рядом, бережно держа ее тонкие пальчики.

В борделе Заря приглашающе отворила дверь в свою комнату. Клим вошел и тут же получил сильный удар по голове, от которого потемнело в глазах. Его скрутили и бросили на колени. Кровь текла на брови, капая на пол и мешала видеть, но Клим рассмотрел двоих мужчин и стоявшую рядом с ними Зарю. Ее не тронули.

– Мы уже заждались – недовольно произнес мужчина, обращаясь к Заре.

– А деньги? – раздался нежный голос Зари.

– Бери свои пять серебряных и проваливай.

Стоя на коленях, Клим наблюдал исподлобья, как Заря получив награду, уходит, даже не поворачиваясь в его сторону.

– Что, Рыжий, поверил шлюхе, как последний глупец?

Усмехаясь, к Климу нагнулся смутно знакомый мужик. Бледное лицо испещрено округлыми шрамами от перенесенной оспы.

– Рябой? Ну и что тебе Рябой надо от меня? Денег у меня нет– сплюнув кровь, хрипло произнес Клим.

– Где ухоронка Кривого, Рыжий? – Острие ножа ткнулось под челюсть.

– Он все ухоронки сдал под венком Правды.

– Все да не все. У него было такое заклятие на одну ухоронку, что и под венком Правды не расскажешь.

– Я не знаю, - отозвался Клим - ходил я к одной ухоронке за старым храмом, там все выгребли до меня, одна яма осталась. Развяжи меня Рябой, не знаю я ничего.

В ответ, Рябой с силой ударил сапогом в грудь связанного Клима.

– К тебе много вопросов накопилось, Рыжий, и не только про ухоронку Кривого.

Клим кхекнул, выплюнув алую кровь, в груди отдавалось резкой болью, ребра похоже сломаны.

Зашелестела шелковая юбка.

– Господа, решайте свои дела в другом месте,– Клим узнал голос хозяйки борделя,– мне надоело оправдываться перед полицейскими.

– Ладно, мы уходим,– согласился Рябой – Подними эту падаль, Бизон.

Бизон грубо вздернул Клима и отвешивая пинки, повел к черному ходу. За спиной хлопнула дверь, уличный морозный воздух обдал окровавленную голову парня. Глаза ему не завязали и это был плохой знак. Похоже живым его оставлять не собираются.

– Сбежать думаешь, Рыжий? От меня никто не сбег – подтвердил мысли парня Рябой и ткнул его в спину так, что от резкой боли перехватило дыхание.

Остановились у длинного склада, Рябой ругаясь себе под нос, поочередно открывал тяжелые замки, наконец дверь открылась. Между нагромождением деревянных ящиков и джутовых мешков с портовыми печатями, Клим увидел длинный проход.

– Пошевеливайся, дохлятина – Клим получил новый пинок от Бизона и заторопился с самым жалким видом.

По ступеням спустились в просторный подвал, освещенный тусклым магическим светильником. Высоко под потолком вырезано круглое вентиляционное отверстие, но запах нечистот все равно витает в помещении. У дальней стены темнеют три железных клетки. Клим присмотрелся к клеткам и увидел белые пятна человеческих рук, обхвативших прутья. Там сидят люди, которые заживо гниют в собственном дерьме. Клим почувствовал тошноту.

– Здесь ты и сдохнешь, Рыжий, если не расскажешь все – довольный произведенным эффектом сказал Рябой.

– А если расскажу, отпустишь?

– Конечно отпущу! Клянусь! – Рябой даже стукнул себя по груди.

Зная цену воровским клятвам, Клим ухмыльнулся разбитыми губами.

– А если не расскажу?

– Тогда Бизон сделает из тебя лапшу тоньше, чем в забегаловке жирной Салли.

– Что ты хочешь знать, Рябой?

– Куда делся Мхасий и кто убил его напарников? Они исправно приносили добычу и воровское братство теперь очень недовольно. Почему пропал десяток парней Билиракия, когда погнались за тобой? Куда ты их завел, Рыжий? Где спрятано заклятое золото Кривого? Ответь, Рыжий, и я оставлю тебе жизнь. – Рябой внимательно смотрел на избитого парня.

Клим выпрямился и гордо заговорил

– Мхасий утонул в солдатском нужнике, а его прихлебателей я убил. Десяток стражников тоже мертвы, но убил их не я, хотя видел все. Про золото Кривого я не знаю и мне плевать на него. Он сдох на виселице, да и твоя смерть, Рябой, ближе, чем ты думаешь!

Услышав дерзкие слова, Рябой оскалившись, выхватил нож, но Клим оказался быстрее. Он размахнулся отросшей звериной лапой и воткнув страшные когти в тело вора, словно пять ножей разом, рывком вскрыл его брюшную полость. Розовые петли плотно сложенных кишок вывалились, разворачиваясь в длину на холодном полу подвала.

– Сзади! –раздался сиплый голос из клетки.

Клим пригнувшись, тут же отскочил в сторону, мимо просвистел тесак разъяренного Бизона. После неудачной атаки, Бизон хотел ударить снова, но в следующее мгновение, отрезанная словно бритвой, его мускулистая рука с зажатым тесаком упала на тело Рябого.

Завывая от боли, Бизон бросился было к ступеням, ведушим вверх и поскользнувшись на собственной крови, упал. с ужасом глядя на надвигающегося Клима.

– Теперь сам у Кривого про золото спросишь – злорадно улыбнулся Клим, отделяя голову от тела.

В состоянии эйфории от победы, повернулся к клеткам с узниками. Их же надо выпустить. Достал из кармана Рябого связку ключей и долго подбирал одной рукой ключ к замку. Первая клетка со скрипом отворилась и из нее вышел на дрожащих ногах пожилой мужчина в дорогой одежде, которая была вся покрыта нечистотами.

– Спасибо вам, господин, я уже и не чаял когда нибудь выйти.

Клим открывал вторую клетку. Человек находившийся в ней неподвижно лежал, поджав ноги и согнув в локтях руки. КЛим тронул его и убедившись, что узник уже окоченел, принялся открывать последнюю клетку. Вскоре оттуда выбрался, кряхтя и охая худой старик, с длинными седыми космами.

– Уходим быстро отсюда, – приказал Клим и повернувшись, поспешил на выход. Следом за ним побрели освобожденные мужчины.

Глава 36

Получившие свободу мужчины косились на покрытую черной глянцевой чешуей мощную лапу, идущего впереди Клима. Oтвыкшие от ходьбы ноги требовали oтдыха, но Клим неумолимо подгонял

– Быстрее, если вам жизнь дорога!

Вышли в складской проход. Клим шепнул

– Спрячьтесь.

Сам неслышно ступая, дошел до дверей, медленно приоткрыл, прислушался, вокруг царила тишина. Он махнул рукой и бывшие узники вышли наружу.

– Какой оказывается в Креннире чистый воздух – вполголоса проговорил пожилой мужчина в испачканном дорогом костюме. Он поежился от мороза и оглядевшись, заявил

– Я знаю, где мы! Здесь совсем недалеко до моего дома! Вы, молодой человек поистине спаситель!

- Вы дойдете сами?- спросил Клим. Доселе он только убивал и роль спасителя была для него новой.

– Я ученый - торопливо заговорил мужчина - занимаюсь историей, меня зовут Вержил. Мой дом на улице Полководцев и он единственный покрыт синей исмитянской кровлей. Я приглашаю вас к себе в гости, но простите, в любой день, кроме этого.

Мужчина смущенно добавил - Я подозреваю, что мой дом разграблен и мне нечем будет угостить вас.

– Моя имя Клим. Может когда и загляну – ответил парень.

Отвесив поклон, Вержил побрел, часто останавливаясь и отдыхая, пока его силуэт не скрылся в городской тьме.

Клим перевел взгляд на изможденного старика и тот заговорил сиплым голосом

– Меня зовут Теодор. Я воняю, как мусорный карьер в жаркую погоду и в доме у меня всегда беспорядок, зато у меня живи, сколько хочешь. Вот только с продуктами плохо.

– Это ты мне крикнул из клетки "сзади"?

– Я,– ответил старик, – если бы ты проиграл, я бы сдох в той клетке.

Клим вспомнив, что мешок с припасами для дороги так и остался в борделе, решил вернуться, чтобы забрать его. В мешке лежали колбасы, хлеб, вяленые стрекозы, все свежее. Клим сглотнул слюну.

– Я пойду с тобой, Теодор, но мне надо кое что забрать из одного места. Ты подождешь меня здесь?

– Я крепче, чем выгляжу и я способен идти с тобой, но если ты хочешь, чтобы я сидел и ждал, я подожду.

- Иди со мной, если есть силы.

Они шли по сплетению закоулков, которые при свете дня выглядят совсем неказисто, Клим старался идти впереди, чтобы не вдыхать смрад шедший от старика.

Неожиданно раздавшийся дикий крик заставил вздрогнуть и остановиться. Новые крики понеслись с разных направлений, словно кого то убивают.

– Нам надо поспешить – тревожно оглянулся старик.

Задняя дверь борделя была закрыта и Клим отодвинув переполненные мусорные ящики от стены, нашел квадратную дверь потайного люка. Слегка дернул звериной лапой и дверь отвалилась. Климу было плевать на нанесенный борделю ущерб, он только заберет свое добро и ноги его не будет в этом подлом заведении.

Клим крался по тайному ходу, прислушиваясь, за ним тенью следовал старик.

В борделе было тихо. Странно, в это время еще в разгаре пьяное веселье и нагие девки пляшут в большой зале перед гостями.

Он не собирался убивать Зарю, но злорадно представлял, как девушка испугается, увидев его живого, как попросит пощады, а он лишь сплюнет, показав свое презрение, заберет мешок и уйдет. Самолюбие Клима было сильно уязвлено. За пять серебряных его так легко продали на смерть.

Когда Клим отодвинул потайную стенку в кладовке борделя и осторожно высунул нос, перед ним предстал безлюдный коридор.

Горели настенные светильники в виде непристойных фигур, рассеивая желтый свет, но не было слышно ни взвизгов, ни хохота, ни страстных стонов. Клим приблизился к комнате вероломной Зари и что то екнуло в его душе.

Из открытой настежь двери несло смертью. Голова девушки, опутанная темными волосами, лежала на полу рядом с кроватью. Обнаженный труп несчастной проститутки небрежно брошен на постель. В глаза Климу бросилась широко распахнутая грудная клетка с торчащими наружу обломками белых ребер.

Мешок с припасами стоял в углу никем не тронутый. Молча подхватив его на плечо, Клим вышел, старясь не дышать. Он хотел было уходить через главный вход, раз бордель обезлюдел, но старик помотал головой и показал жестами, что уходить надо так же как и пришли.

Они крались по узкому ходу, когда услышали за тонкой переборкой незнакомую речь высокого тембра, на которую так же отвечали странным языком.

Климу нестерпимо захотелось чихнуть и зажав рот, он стоял, выпучив глаза и не двигаясь, пока в коридоре не замолкли.

Старясь не шуметь, они вылезли из люка и осторожно уходили, прижимаясь к стенам. Теперь инициатива была у старика, он вел Клима через ведомые лишь ему пути. Ночной Креннир оглашался жуткими криками, но старик не обращал на это внимания, целеустремленно шагая вперед, словно это не он еле выбрался из клетки.

– Кто это был в веселом доме? – спросил Клим и услышал тихий ответ

– Лестирианцы. Нам надо спешить.

От слова лестирианцы, гром прозвучал в голове парня. Он не успел! Он занимался разными глупостями, когда надо было бежать прочь из города, куда угодно, да хоть в далекий Физантир, где по словам стражника цветут розы.

Текущие мысли не мешали ему запоминать новый путь и удивляться знаниям Теодора. Ранее Клим считал, что бродяжничая в городе, он знает его наизусть, но теперь понял, что ошибался.

Старик смело заходил не только в дома, но и солидные купеческие склады. Он открывал дверь, приложив пятерню и безошибочно находил то вход в потайной тоннель контрабандистов, то замаскированную дверь в плотно стоящее соседнее здание. Клим впервые увидел фальшивые дома, которые имели приличную крышу, стены, дубовую входную дверь, да только за дорогой дверью ничего не было, лишь выход на другую сторону или в подземные катакомбы.

Они вынырнули из очередного тайного хода.

– Ну вот мы пришли – удовлетворенно произнес Теодор, переводя дух. Клим огляделся. Уже рассвело, его лапа исчезла, а сам он стоит недалеко от трактира Ноджа.

– Ты куда меня притащил?

Теодор невозмутимо открыл калитку ведущую в соседний с трактиром двор.

– Здесь я живу. Заходи быстрей, пока лестирианцы нас не заметили.

В доме Теодора царил беспорядок, скопившаяся пыль покрывала мебель, в захламленных углах валялись пустые бутылки, на замасленном диване ком грязного белья.

Климу сильно захотелось уйти и переночевать где нибудь на заброшенном чердаке.

– Зато у меня нет мышей и тараканов – спокойно сказал Теодор, видя недовольство на лице парня.

– Почему нет? В таком кавардаке они должны быть, а клопы уж точно.

– Я был магом, я и сейчас немного могу. На доме висит заклинание от грызунов и насекомых.

– А у тебя есть заклинание уборки?– поинтересовался Клим

– Оно тяжелее и я голоден.

Клим развязал мешок, достал лепешку и вяленую стрекозу.

– Ешь. Я подожду.

– А у тебя есть вино? – заискивающе спросил Теодор, ухватив еду грязными пальцами.

– Вина нет – отрезал Клим и не желая больше разговаривать, подошел к окну.

Теперь он почувствовал, как болит все его избитое тело и на голове рана дает о себе знать. Сначала ему нужно где то отлежаться, а потом бежать из Креннира без оглядки.

Из мелкого пыльного окна хорошо был виден трактир Ноджа и заснеженная улица. Внимание Клима привлекли две высокие фигуры с огромными головами расширенными вверху, передвигавшихся странной подпрыгивающей походкой. Тела закутаны в балахоны, на мелких лицах нет никакого выражения.

– Лестирианцы – шепнул Теодор, встав рядом.

Из дома напротив выскочил, смеясь мальчишка лет пяти, за ним его молодая мать. Фигуры остановились, Клим с ужасом увидел, как метнулись длинные руки лестирианцев к людям. На чистый снег хлынула кровь и бездыханные тела людей были небрежно отброшены в сторону.

Подходившие лестирианцы быстро заполняли улицу, и в короткое время, куда ни кинуть взгляд, везде кишели твари с уродливыми головами,

– Хватай свой мешок и за мной! - торопливо сказал Теодор и побежал вглубь дома.

Клим подобрав свои припасы, последовал за ним. По приставной лестнице они залезли на захламленный чердак и приникли к отверстиям, глядя, что происходит на улице, а там творился ад.

Лестирианцы врывались в дома, воздух звенел отчаянными воплями людей. Твари не щадили никого. Клим увидел, как полуодетый мужчина выскочив во двор с мечом, ударил лестирианца, но меч лишь скользнул по гладкой коже врага. Мужчина прыгая вокруг, бил снова и снова и хотя в нем чувствовался опытный боец, захватчик был неуязвим. Когда лестирианец схватил бойца за голову, Клим отвернулся, не желая видеть, что произойдет дальше.

Твари выносили из домов все, что представляло интерес и грузили на длинные повозки, запряженные низкими мохнатыми лошадями.

– У меня брать нечего, но они заберутся и обязательно проверят – прошептал Теодор.

. Стукнула входная дверь и тяжелые шаги раздались прямо под ногами.

Клим, обнаружив, что Теодор исчез, подполз к ближайшей куче тряпья и набросив на себя полуистлевшее покрывало, съежился в комок, стараясь не дышать.

Лестница заскрипела под весом чужака.

Клим ждал. Ему нечего было противопоставить врагу. Звериная лапа исчезла с восходом солнца и он безоружен. Но если лестирианец его найдет, то придется прыгать с чердака. Уж лучше разбиться в лепешку, чем в свой последний миг знать, что тебя разрывает мерзкая тварь. Ну и есть шанс выжить, если прыгнуть в снег.

Пол чердака прогибался под ногами врага. Клим затаив дыхание ждал нападения, но шаги удалились к дальней куче хлама. Через прореху в покрывале Клим видел, как лестирианец рассматривает какие то запыленные вещи и даже что то откладывает. Похоже к Теодору пришел его собрат.

Снова хлопнула дверь в доме и Клим услышал трели чужого ни на что не похожего языка, но вопросительную интонацию различил.

Лестирианец отозвался короткой репликой и подхватив облюбованные вещи с явной неохотой спустился вниз. Клим успел рассмотреть в трофеях чужака искусно вырезанную лягушку.

В доме стихло. Немного подождав, Клим выполз из под покрывала и окинул взглядом чердак.

На соседней куче хлама сидел Теодор. Его вид грязного бродяги прекрасно вписывался в общий беспорядок чердака.

– Хороший ты оказывается друг и хозяин дома – зло произнес Клим.

– Я всего лишь бывший маг и очень трусливый. Тебя тварь бы и не тронула.

– Побрезговала бы мной что ли?

– Ты носишь кольцо Жреца Зверя.