Человек по имени Кролик

Глава 1

Луна опять спряталась за густые тучи, и комната освещалась только огнем, потрескивавшим в камине. Рон в очередной раз глянул в окно: не идет ли отец? Почему он задержался у ведьмы допоздна?

Хоть старуха и жила вдали от города, путь туда не так уж долог. Не случилось ли чего? Рон обхватил себя худыми руками, пытаясь унять озноб. Вздохнув, он в очередной раз прошелся по комнате взад-вперед, бросил взгляд на стоявший в углу боевой молот отца.

Тяжелое и сплошь покрытое глубокими царапинами оружие угрюмо покоилось в полутьме. Да нет, что может приключиться с ветераном драконовых войн? Отец-то у него бывалый вояка, никакие разбойники или дикие звери ему не страшны.

Рон поежился, отвернулся, его взгляд упал на мольберт с красками. С холста взирала его возлюбленная — прекрасная Розалия, щедро обрамленная цветами.

Снаружи послышались шаги, и дверь со скрипом отворилась. В комнату ввалился высокий широкоплечий мужчина со шрамом через всю щеку.

— Отец! — обрадовался Рон.

На что тот только презрительно хмыкнул и резко закрыл за собой дверь.

— Ну как? — нетерпеливо продолжил Рон. — Что она сказала? Что это не я должен убить демона, да?

— Нет, — бросил отец, снимая с себя тулуп и садясь у камина.

— В смысле нет?

— Она сказала, Кролик, — буркнул отец, грея руки у костра.

— Но почему я?! Разве я похож на героя?

— Потому что ты избранник Богини Молний! — неожиданно вспылил отец.

Рон аж подскочил и поспешно попятился.

— Она сказала, демон умрет либо из-за Кролика, сына ветерана драконовых войн, либо никак!

— Но...

— Но ты трус, бежавший с поля боя! — прервал его отец, резко вскочив с табурета так, что тот опрокинулся. — Ты! Трус и слабак! Как ты мог убежать от демона?

— Он хотел меня убить! — попытался рявкнуть Рон, но получилось больше похоже на визг.

— Убить? Убить?! И ты испугался? Ты? Сын имперского гвардейца? Я последние деньги потратил на лучший меч для тебя, а ты отдал его демону и сбежал!

— Уронил, — поправил Рон. — Я его уронил.

— Один черт! Как ты мог уронить меч? Ты же... ты... — взгляд отца упал на краски и мольберт. — Ты чертов рисовальщик! — он перевернул лавку со стоявшими на ней красками, те расплескались по полу разноцветными разводами.

— Нет! Перестань! — попытался протестовать Рон.

— Иногда я сомневаюсь, что ты мой сын! Как у меня мог родиться такой... — отец схватил стоявший у стены холст с изображенными на нем цветами. — Чем это ты занимаешься? — потряс он картиной. — Рисуешь цветочки? Вот что ты делал, пока я проливал кровь, защищая страну?

— Мои картины хорошо продавались, благодаря этому у нас с мамой всегда были деньги!

— Деньги у них были! Посмотри на себя! Ты худой как щепка! Постоянно сутулишься и шарахаешься от каждого куста! Еще и цветочки рисуешь! — он бросил картину в стену. — Разве это поведение, достойное мужчины?

— Как я вообще мог убить демона, если никто не учил меня фехтовать? Мастер клинка сказал, что я не пригоден для воинской службы! Так почему именно я? Что, если ведьма ошиблась?

— Она никогда не ошибалась! Никогда! И не называй ее ведьмой! Она ведунья!

— Пусть ведунья! Но это же нелепица какая-то! Как художник может убить демона?! Демона, который вот уже много лет похищает и жрет людей! Сколько воинов пыталось... Всех погубил...

— Лучше бы и тебя погубил! — крикнул отец. — Чертового труса и слабака! — это он проорал уже из-за порога, захлопывая за собой дверь.

***

Держа под мышкой замотанную в ткань картину, Рон быстро шагал по мокрой брусчатке. Он прекрасно знал эти улицы с каменными домами, жавшимися друг к другу, словно в попытке согреться.

Подойдя к входной двери дома своей возлюбленной, Рон несколько раз звякнул в колокольчик. Спустя какое-то мгновение окно на втором этаже резко распахнулось.

— А, Кролик? — раздался оттуда звонкий девичий голос, и из окна выглянула златокудрая миловидная особа. — Входи, там открыто.

Внутри было тепло и пахло свежей выпечкой, сдобной и сладкой. Розалия тоже казалась сдобной и сладкой. Рон окинул взглядом ее длинное синее платье и хотел сказать что-то о том, как оно идет к ее прекрасным глазам лазурного цвета, но красноречие опять изменило, и он промямлил:

— Розалия... ты... прекрасна...

— Да, Кролик, я знаю, — озорно улыбнулась та. — Я собираюсь на бал, сегодня день рождения у... А что это у тебя? — указала она на замотанную в ткань картину.

— Это, это я писал несколько лун...

— Картина? Покажи.

Рон протянул ей результат своего кропотливого труда. Розалия поспешно размотала ткань и ахнула:

— Это же я! В цветочном кусте?

— Тебе нравится? — просиял Рон.

— Ну, — протянула девушка. — По-моему, неплохо.

— Это тебе. Подарок.

— Спасибо, Кролик.

Раздался звон колокольчика, и Розалия встрепенулась:

— Ой, это за мной, — сообщила она и поспешила открывать.

На пороге стоял высокий мужчина и лучезарно улыбался.

— А это кто? — поинтересовался он, указав на Рона.

— А это... — Розалия на мгновение замялась, но быстро нашлась: — Это мой художник. Кролик. Он рисовал мой портрет, вот принес показать.

— Очень приятно, — кивнул амбал.

Рон кивнул в ответ, а переросток продолжил:

— Ну, ты готова?

— Да! — радостно заверила девушка и взяла этого хмыря под руку. Они направились к ожидавшей их карете.

На бал, значит. Рон вышел на крыльцо, провожая пару взглядом. Мрачно наблюдал, как кавалер помогал даме взобраться в карету, садился рядом. Кучер хлестнул двух белых лошадей, и те зарысили прочь, звонко цокая по брусчатке.

***

В таверне «Хромой Единорог» царил полумрак, слышался тихий гомон немногочисленных посетителей и пахло эльфийским бурбоном.

— Мне, пожалуйста, еще одну кружку, — заплетающимся языком попросил Рон, сидя за барной стойкой.

— По-моему, тебе уже хватит, — хмуро взглянул на него знакомый трактирщик.

— Жизнь дерьмо, — сообщил Рон. — Моя дама сердца одаривает благосклонностью другого кавалера. А безумная ведьма утверждает, что только я могу избавить наш город от демона. От страшного чудовища, которого не берут ни стрелы, ни копья, ни какое-либо другое чертово оружие.

— Бывает, — пожал плечами толстый трактирщик, не отрываясь от вытирания деревянной кружки.

— Угу, — кивнул Рон. — А почему я вообще должен убивать этого чертового демона? Ну, жрет он людишек раз в луну, ну и черт с ними! Они, может, ничем не лучше людоеда. Всю жизнь меня шпыняли, Кролик то, Кролик сё... У меня есть имя, в конце концов! Только ей я прощал то, что она меня так называла, а она...

— Ладно, — вздохнул трактирщик и налил Рону еще эля.

Тот сразу же приложился к кружке, словно только что прибыл из пустыни.

— Вы слышали? — донесся до его уха чей-то голос. — Демон похитил Розалию из рода Виттенберг!

Поперхнувшись, Рон тут же выплюнул пойло на землю.

— Что? — вырвалось у него.

***

Небо затянули низкие серые тучи, моросил мелкий дождь, Тёмный Лес был, как ему и полагалось, тёмным и зловещим. Стоя у самого его края, Рон неуверенно взирал на черные стволы деревьев, тонувшие в тумане.

Одной рукой он держался за холодную гладкую рукоятку отцовского боевого молота. И какой умник придумал делать его целиком из железа? Мало того что он чертовски тяжелый, так еще и держать неудобно.

Рон сделал несколько неуверенных шагов вперед, волоча за собой молот. Поднять это произведение кузнечного искусства оказалось не так просто, но другого оружия у него не было.

Значит, сначала через Тёмный Лес на север, и вот где-то там, как утверждала выжившая из ума ведьма, находится логово обсидианового демона. Почему она сказала обсидианового? Потому что он весь черный, словно из обсидиана?

Рон бодро шагал в глубь леса, изо всех сил стараясь храбриться, но внутри все больше холодело и начинала пробирать мелкая дрожь. Ладно, через Тёмный Лес, делов-то! Подумаешь, лес...

Глубокая осень, листва давно опала. Почерневшие деревья тянулись в серое небо. Причудливо изогнутые ветви словно застыли в корчах безумной боли. Дождь все усиливался, где-то вдалеке полыхнула молния, потом раскаты грома. Скрипели ветви на ветру. Рон опасливо оглянулся. Здесь кто-то есть?

Нет! Не надо отвлекаться! Идти прямо, ведьма сказала, все время прямо. И там дальше чертов демон. Он не ест своих жертв сразу. Сначала он их... Нет! Не надо об этом думать! Рон сжал железную рукоятку молота еще сильнее.

Интересно, как далеко он уже зашел? Казалось, что прошла целая вечность, с тех пор как он ступил в это проклятое место. Проклятым оно считалось неспроста. Ходить сюда никто не отваживался. Поговаривали всякое...

Все это россказни выживших из ума старух и страшилки для детей! А что, если... Нет! Просто идти прямо! Опять полыхнула молния. Раскат грома, совсем рядом. Еще и этот чертов дождь, Рон промок уже до нитки.

Она же не говорила, что он убьет демона. Ведьма сказала, что демон умрет либо из-за него, либо никак. Да, никак — это плохо. Рон вздохнул, пробираясь дальше, становилось все темнее.

А ведь он там погибнет. Погибнет? Старуха ничего не сообщила на этот счет. Чертовы прорицатели! Вечно они туманно изъясняются, чтобы потом любой исход можно было притянуть за уши к своим «пророчествам»!

Опять молния и раскат грома! Рон аж присел и зажмурился. А распрямившись и открыв глаза, увидел окутанную туманом фигуру. Человеческую!

— Кто здесь? — дрожащим голосом поинтересовался он.

Как-то странно пошатываясь, фигура начала медленно приближаться.

— Вы... вы... — мямлил Рон, чувствуя, что бледнеет и покрывается холодным потом.

— Ты не узнаешь меня, Кролик? — послышался знакомый девичий голос.

— Агнес? — неуверенно выдавил Рон, вглядываясь в бледное лицо девушки. — Разве ты жива?

— Разве я похожа на живую? — усмехнулась та, и только сейчас Рон увидел, что ее лицо испещрено кровоточащими порезами, а с рук снята кожа.

— О Господи! Агнес! — вырвалось у него, и он зажал рот рукой, к горлу подступила тошнота.

— Это то, что сделал со мной демон, — печально улыбнулась девушка. — Ты же знал? Он не убивает своих жертв сразу.

— Да, но... ты же... ты...

— Что? Мертвая? Да, Рон, мы все тут мертвые.

Рон оцепенел от ледяного страха, когда увидел еще несколько таких же фигур среди деревьев. Медленно пошатываясь, они шагали сквозь туман, приближаясь к нему со всех сторон.

Рон выронил молот, попятился, споткнулся о корень, упал. Судорожно хватая руками мокрую холодную землю, начал отползать прочь. Но Агнес все приближалась, и все они тоже...

— Ты считаешь свою жизнь дерьмом, но взгляни на нашу, — прошелестел голос мертвой, и, присев, она прикоснулась к ноге Рона.

Яркая вспышка поглотила мир, и Рон оказался привязанным к дереву, вокруг — такие же деревья с привязанными к ним людьми. Мертвые или живые? Неясно.

— Так говоришь, тебя зовут Агнес? — раздался хриплый бас, и из-за дерева вышел демон, в руке он держал хищно изогнутый кинжал.

Под блестящей обсидиановой кожей перекатывались бугры мышц, за спиной красовались перепончатые крылья, а из одежды на нем была только набедренная повязка и широкий пояс. Легенды гласили, что и то и другое сделано из человеческой кожи.

— Что? — выдавил Рон, но голос был чужим, девичьим.

— А мое имя Марбас.

Показав заостренные зубы в плотоядной ухмылке и сощурив огненно-красные глаза, чудовище прикоснулось холодным лезвием к лицу Рона. Но это было лицо Агнес, Рон понял это по длинным черным волосам.

— Ты красивая человеческая самка, — прошептал Марбас, вонзая лезвие в ее плоть.

— Нет, — заплакала та, — не надо...

— Я заберу твою красивую кожу...

Бесконечно долго его тело резали и снимали с него кожу. Истошный крик боли то и дело разносился далеко по Тёмному Лесу. Боль расползалась по телу, захватывала сознание, вытесняя все остальное. Он весь стал болью, боль заполнила мир.

Вспышка света, и Рон опять оказался в своем теле, лежа на влажной земле. Мокрый от дождя и холодного пота, он тяжело дышал. Мертвецы обступили его со всех сторон. В свете вспышек молний он видел их глаза — темные озера застывших страданий.

Кто-то опять прикоснулся. Вспышка света, море боли, возвращение обратно. Неизвестно, сколько бы еще продолжался этот кошмар. Наверняка он потерял бы рассудок, если бы не Агнес:

— Хватит, — сказала она, схватив за руку призрака, который намеревался прикоснуться к Рону. — Мы же не звери. Он уже понял.

Рон с облегчением вздохнул. Силы покинули его окончательно, и, лежа в болотной воде, почти утопая в ней, больше всего он хотел умереть.

— Всех этих страданий могло бы не быть, если бы ты пришел в Тёмный Лес раньше.

— Я уже пытался сражаться с демоном... Когда он прилетал в город за очередной добычей... — слабым голосом возразил Рон.

— Нет, Рон, — покачала головой Агнес. — Ты не пытался. Ты же знаешь пророчество, только ты можешь избавить людей от чудовища...

— Я не верю в пророчество.

— Не лги, Рон, ты прекрасно знаешь, что это так. Почему ты пришел в Тёмный Лес, только когда беда коснулась тебя? Известно ли тебе, что только смерть демона даст нам забвение, и это место перестанет быть проклятым?

— Я не знал... Я не знал, что все вы здесь...

— А если бы знал?

— Я бы пришел, — заверил Рон, поднимаясь из болота. — Мне так жаль, все это время вы здесь... — запнувшись, он закрыл лицо руками и зарыдал. Подумать только! Каким ужасным эгоистом он был! Он же мог предотвратить все эти страдания, но не сделал этого.

— Пойдем, — мягко сказала Агнесс, и Рон вздрогнул, когда она положила руку ему на плечо, но на этот раз ничего не произошло.

— Куда? — не понял Рон, поднимаясь.

— Я покажу тебе дорогу к логову демона, — сообщила девушка и вложила рукоятку боевого молота в его ладонь.

***

Тропа вела сквозь лес и утопала в тумане, вдоль нее высились шесты с насаженными на них головами. Некоторые из них уже превратились в черепа. Проклятый дождь все не прекращался, то и дело мелькали молнии и раскатывался гром.

— По этой тропе ты выйдешь к логову, — сообщила Агнес. — Дальше я не могу тебя сопровождать. Но ты должен знать кое-что еще. Каждый, кто убьет обсидианового демона, сразу после этого непременно погибнет и сам.

— Спасибо, — кивнул Рон, искренне ценя ее откровенность. Превозмогая тошноту, он взглянул в изуродованное лицо девушки: — И извини.

Агнес печально улыбнулась и растаяла в воздухе.

Он шел по тропе, волоча за собой молот и стараясь не смотреть на гримасы ужаса и боли, исказившие лица на шестах. Последний кол оказался без «украшения», зато на нем красовалась табличка с надписью: «А этот для твоей головы. Ха-ха-ха!»

— Ну, ты все-таки пришел? — послышался знакомый хриплый бас. Демон стоял у дерева, к которому была привязана Розалия.

— Рон? — сквозь слезы вскрикнула девушка. — Это правда ты?

Плечи Рона сами собой распрямились. Он не верил своим ушам! Неужели она и правда назвала его по имени? Это же... Впервые в жизни!

— Да какой Рон, — скривился демон. — Это же Кролик! Мы ведь с тобой уже виделись, Кролик. Ты помнишь? — указал он на висевший на дереве меч, тот самый, за который отец вывалил кучу денег.

Рон сглотнул подступивший к горлу ком, колени предательски дрожали, а сердце неистово билось, словно пытаясь выскочить и бежать прочь.

— Ну и? — прошипел Марбас.

— Отпусти Розалию, — стараясь говорить твердо, вымолвил Рон и сжал рукоятку молота двумя руками.

— Что? — поднял брови демон.

— Забери меня вместо нее.

— О, это что-то новенькое, — заметил Марбас. — А зачем тебе это?

— Ради нее, и ради них всех...

— Ради кого? Ради людишек, которые презирали тебя все это время? Ради тех, кто унижал тебя? Опомнись, это же они презрительно обозвали тебя Кроликом! Неужели ты погибнешь ради этих гадких существ?

— Я, по крайней мере, не жру эту гадость!

— Ты просто не умеешь их готовить!

— О! А ты у нас знатный кулинар!

Помедлив, Марбас спокойнее продолжил:

— Я знаю о пророчестве, поэтому предлагаю выгодную сделку: ты уходишь и забываешь обо мне. А я тебя не трогаю.

— А она? — кивнул Рон на Розалию.

— Ты хочешь эту самку? — хмыкнул демон. — Забирай! — ловким движением он разрезал путы, и девушка упала на землю.

Поспешно поднявшись, она побежала к Рону и бросилась ему на шею.

— Рон, Рон... — повторяла она, всхлипывая.

— Беги отсюда, — отстранил ее Рон.

— А ты?

— Беги как можно быстрее, — отчеканил Рон.

Розалия закивала и, подобрав подол испачканного платья, бросилась прочь.

— Адовая бездна, — презрительно фыркнул Марбас. — Да я себе наловлю еще тысячу таких же. Ну? — обратился он к Рону. — Чего уставился? Беги за своей самкой.

— Не так быстро, Марбас, — выпалил Рон, зашагав к демону.

— О! — поднял брови тот. — Да неужели? Кролик решил напасть на удава?

Замахнувшись изо всех сил, Рон все-таки сумел оторвать молот от земли. Но демон сразу перехватил его. Вырвав оружие из Роновых рук, Марбас легко занес его над головой, держа всего одной рукой.

— Ты еще глупее, чем я думал! — зарычал он, и время замедлилось. Словно во сне Рон видел, что его вот-вот сразят молотом.

Молния вонзилась в занесенный над головой железный молот, и демон грузно рухнул на землю. Еще мгновение, и его обсидиановое тело, неуязвимое для всех видов оружия, размякло, обратившись в черную жижу, и впиталось в землю.

***

Хотя дождь прекратился, серые тучи все еще застилали небо, однако лес уже не казался таким зловещим. Рон знал, что мертвые покинули его, чтобы испить из реки Забвения, и это вселяло ощущение ранее неизвестного ему счастья.

Подумать только, все эти призраки, так долго жившие страданиями прошлого, освободились и ушли в новое воплощение. Нет больше никакого проклятия, никто из живых больше не пострадает от ужасов Темного Леса.

— Не могу поверить, что ты и правда это сделал, — прервала молчание Розалия, шедшая рядом с ним. — Ты убил демона. Рон! Да ты теперь настоящий герой!

— Нет, Розалия, я не убивал демона, — возразил он. — Я же тебе уже говорил, его убила молния. Похоже, ведунья была права, Богиня Молний и правда мне благоволит.

— Но, Рон, — погрустнела Розалия. — Всем остальным ведь не обязательно знать об этом, правда?

— Это почему же? — нахмурился он.

— Ну, будет лучше, если мы им не сообщим. Давай скажем, что демона убил ты. Ты станешь героем, подумай, насколько вырастут цены на твои картины! Тебя будут приглашать на балы, появятся новые влиятельные друзья!

— Но для этого мне придется лгать.

— Ну и что? — Розалия вздохнула, остановилась и, взяв его за руку, нежно провела по ней изящными пальчиками, тихим томным голосом прошептала: — Я была бы так горда быть рядом с тобой, так счастлива, Рон, неужели ты откажешь мне в этом? Разве ты не любишь меня?

— Любовь — это когда любят двое, когда любит один — это не любовь, — возразил Рон, выдернув свою руку из ее.

— Что? — нахмурилась девушка.

— Это ты меня не любишь. Раньше ты строила глазки тому хмырю, думаешь, я не знаю, какими богатствами он обладает? Несомненно, очень завидный жених. Но теперь, если я стану героем, ты готова строить глазки мне, чтобы разделить славу и богатство героя. Разве это любовь?

— Я так и знала! — капризно взвизгнула Розалия, отвернувшись и сложив руки на груди. — Ты совсем меня не любишь!

— Если я не стану героем, ты не будешь счастлива со мной?

— Разве могу я быть счастлива с тем, кто меня не любит? Если ты не можешь даже солгать ради меня, значит, не любишь!

— Если ты требуешь, чтобы я преступил через нравственные принципы, значит, ты не любишь! — парировал Рон.

— Что ж, как хочешь! — злобно выпалила Розалия и резко повернулась к нему, ее большие синие глаза метали искры. — Так и быть! — прошипела она, словно разъяренная кобра. — Будь и дальше никому неизвестным, никчемным рисовальщиком!

Сказав так, она быстро зашагала прочь, Рон равнодушно двинулся следом.

— Подумать только, — будто сам себе сказал он, еле поспевая за девушкой. — Раньше я так боялся потерять тебя, а теперь вижу, что под красивой обложкой нет ничего стоящего.

— Ты мерзкий болван, Рон!

— О да, и все потому, что я отказался лгать, — усмехнулся он.

Выйдя из Темного Леса, они увидели город. Рон глубоко вдохнул прохладный осенний воздух и положил руку на рукоять меча, висевшего у него на поясе. Того самого, за который отец отвалил кучу денег. Как же приятно осознавать, что город теперь в безопасности.