Бюджетное фэнтези

Глава 1. Отпуск в Аду

Егор привычным движением сорвал хлипкую пластиковую пломбу на огнетушителе, выдернул чеку и направил насадку на очаг возгорания. Очагом был самый натуральный демон, пылавший не хуже того проклятого шкафа на улице Герострата, 20 квартира 37. Худощавое рогатое существо, ростом и телосложением напоминавшее человека, вылезло из канализационного люка, ставшего на время порталом в ад, и без раздумий напало на ближайшего человека – самого Егора. Его обдало жаром, и тут же завоняло серой. Пожарный нажал на рычаг и залил пеной раскрывшуюся пасть огненной твари. На её морде на мгновение промелькнуло удивлённое выражение, как у подъездного кота Васьки, когда ему засовываешь палец в рот во время зевания. А затем тварь захлебнулась и забулькала.

- Убери свою пену, мясное отродье! – откашлялся демон.

- А что? БЕСИТ? – захохотал Егор, запустил руку в карман пожарной куртки-боёвки, вытащил оттуда запасённую на такой случай горсть песка и бросил в противника.

- А-а-а! Мои глаза-а-а! – завопил демон и оступился. Пожарный толкнул его плечом. Опять ударило волной жара и запахом серы. Хорошо, что огнеупорная экипировка полностью защитила от огня. Да и удар – как прыжок на матрац. Егору даже вспомнился батут из детства. Тварь злобно ругалась, падая в канализационный люк. Возвышавшийся над бездной ада памятник Солженицыну, казалось, смотрел туда испуганно. Затем Егор направил струю из огнетушителя прямо в люк, чтобы никто больше не лез. – Петрович! Закрывай!

Сантехник, во время битвы прятавшийся за углом, бросился к открытому люку. Вдвоём, кряхтя от усилий, стали тащить его, чтобы водрузить на законное место. Петрович привычно речитативом читал заклинание закрытия портала, но из него снова что-то полезло. Егор нажал на рычаг. Вместо звуков пенной вечеринки верное «оружие» издало предсмертный хрип. Осталось только замахнуться на лезущую тварь, но занесённую для удара руку остановили растрёпанные седые волосы и усталые, с синими кругами глаза, выглядывающие из бездны преисподней.

- Марья Ивановна! – парень бросил огнетушитель, и они с Петровичем вытащили морщинистую древнюю старушку из люка, пылавшего в глубине адским пламенем.

Времени было мало – уже показалась горящая лапа, на этот раз явно демоническая. Егор наступил на когтистые пальцы, и послышалось чертыханье и проклятия в адрес пожарного, с усилием тащившего люк. Но сантехник уже дочитал заклинание, и портал с гудением закрылся. Люк занял привычное место.

- Марья Ивановна! – укоризненно сказал запыхавшийся Егор, снял шлем и вытер лицо всё ещё горячим, пахнущим серой рукавом. – Вы хоть, когда в отпуск в следующий раз пойдёте, предупреждайте, а то мне демонов потом по всему городу ловить! Кстати… Вы выглядите… Отдохнувшей.

- Я не хочу обратно! – на глазах пожилой учительницы показались слёзы. Пенсионерка, поддерживаемая под руки, вытерла их и взвыла: – Лучше обратно в ад, чем опять в 6 «Б»!

- Маш, - сказал Петрович, – ну кто же внучка́ моего будет учить тогда, если не ты?

- Не хочу! – её морщинистое старческое лицо скривилось, и она бросилась обратно к люку. – Пустите!!!

- Егорка, - сказал старик, помогая удерживать пенсионерку, - спасибо тебе, выручил. Вижу, огнетушитель закончился, давай потом расплачусь с тобой?

- Петрович, ну ты чего! Ты нам всегда с Агафьей с потопами помогал! Водяной только тебя боится.

С неестественной силой пенсионерка потащила обоих к люку. Мужчины, держа её за руки, упёрлись ногами в потрескавшийся асфальт.

- Ну чего я, не понимаю, что ли? Я-то ладно, у меня квартира ещё от советской власти есть, а вам, молодёжи, совсем тяжко: откуда у вас, бюджетников, деньги? Вы же их все на съём однушки своей тратите!

- Ой, а сам-то не бюджетник? – Егор с трудом держал свою бывшую учительницу, пахнущую серой и «Красной Москвой». Она всё же в итоге обмякла в их руках и смирилась со своей участью. Слёзы капали на горячий асфальт.

- Мне, старику, много не надо, а у вас вся жизнь впереди. Что с Ивановной делать будем?

Учительница вздохнула и выпрямилась. Её взгляд поднялся на памятник.

- Да оставь ты меня в покое! – буркнула она и отмахнулась.

- Маш, давай отойдём, - приобнял её сантехник и отвёл в тенёк.

Егор распахнул боёвку: лето, демоны, жарко. Ветерок приятно обнял его, пробежав по шее, груди, бокам и достал до спины. Прямо как руки любимой.

Пошарив по карманам, Егор достал из внутреннего кармана телефон. Нашёл «Любимую», где на аватарке орал Гендальф на мосту Мории.

- Привет, милая!..

- Погоди… - раздался шум из телефона. - Нет, нужна форма 23-Ф/5. Сделано? Тогда приложение 88Ж. А копии, заверенные нотариусом, где? Да, да… Да, котя, слушаю!

- Тут Марья Ивановна из отпуска вышла, есть, кому помочь?

- Да… Подпишите тут… тут Наташка как раз должна скоро выйти… Нет, форму с двумя копиями… привози.

Не успел он положить трубку, как раздался звонок. Начальник.

- Егор! Ну как там у тебя? Ты нам нужен, у нас вызов! Помнишь, ты управлять сменой учиться должен! Твой выход!

Парня прошиб пот, ком застрял в горле.

- Всё нормально, Данко Прометеевич! – голос дрогнул, было неудобно, чувство вины выбивало из колеи. - Тут Марья Ивановна из отпуска вышла, надо её в больницу на реабилитацию после отпуска отвезти, а то ей в понедельник на работу…

Его слова прервал вой пенсионерки, услышавшей его слова.

- Ох ты ж, ё!.. – озадачено присвистнул начальник. – Ладно, мы тебя прикроем, а то кто моего сына учить будет после мэрской оптимизации? Только она и осталась. Дуй в больницу! Потом отработаешь.

- Фух… Пока что пронесло! - пробубнил себе под нос Егор и громче добавил товарищу: - Петрович, я пошёл, надо в больницу районную.

- Спасибо, Егорка, а то у меня работы валом. Водяной своих родичей отправил в город и постоянно к ним в гости наведывается, порталы в ванных закрываю каждый день по нескольку раз. Знаешь, как жалуются, когда из унитаза смотрят и лезут, чтобы соседей с перекрытым стояком проведать? Да ещё Водоканал велел этими люками какого-то лешего заниматься! Мне, сантехнику! Бывай!

- Если демонов увидишь, тоже сообщи!

Пожарный удостоверился, что портал закрыт, демонов рядом нет, и с облечением снял боёвку, накинул на плечо, поднял оставленный у лавочки заботливо завязанный пакет, попрощался с Петровичем и повёл учительницу за собой по улицам Старославска. Недавно приезжал кто то из столицы, и мэр приказал покрасить все стены по пути следования гостя. Забавно смотрелись ухоженные, но уже увядшие клумбы, растрескавшаяся после дождя свежая краска, выполнившая своё предназначение. Вот если бы пораньше да по технологии, не наспех делали, получилось бы надолго.

Егор свернул в переулок, и пейзаж резко поменялся. Обшарпанные стены с трещинами от крыши до подвала, дворник-зомби, лениво подметающий тротуар, упавшее после грозы дерево повисло на проводах. Однако всё это было родным и знакомым с детства. Летали и кричали ласточки, вьющие гнёзда на крышах домов. Там же на одной из крыш даже выросло дерево, что постоянно забавляло и удивляло приехавших сюда впервые, но таких было мало. Зелёная трава буйно разрасталась вокруг, бегали коты и охотились на кого-то. Прохожие здоровались и улыбались. В основном Марье Ивановне, выучившей не одно поколение тмутараканцев и старославчан. Городок с прилегающим спальным посёлком был небольшой, и все друг друга знали. Мало кто сюда приезжал – в основном уезжали, особенно молодое поколение.

А вот и остановка ДОСААФ, которая для Егора и прочей молодёжи была просто набором бессмысленных букв. Новая прозрачная остановка как линза выжигала все, что находилось под ней. Впрочем, от ветра и дождя она тоже не защищала. А он ещё помнил предыдущую – советскую, бетонную, рассчитанную на прямое попадание ядерной бомбы. Она была построена каким-то местным архитектором в виде стилизованного пианино. Но однажды чудо советской архитектуры вероломно врезалось в немецкий лимузин родственника мэра. Все пассажиры остановки разбежались кто куда. В итоге никто не пострадал, лимузин всмятку, родственник мэра тяжело ранен, и, как рассказывала потом по секрету Ганя, пришлось добровольно-принудительно сдать на его лечение шестьсот с лишним литров донорской крови, а остановка лишь потеряла слой пыли. Сразу же кровожадная остановка была объявлена миной кровавого совка и приговорена к уничтожению. Она сопротивлялась не один день. При её сносе пострадали и обломали себе зубья несколько американских экскаваторов, десяток европейских отбойных молотков и даже квантунская японская взрывчатка снесла лишь очередной слой пыли. И остановка, скорее всего, так бы и стояла, если бы мэр не дал объявление, что купит каждый её квадратный метр, да и удивительно вовремя пошёл слух, что в ней спрятано золото партии. Утром остановки уже не было. Ничего, разумеется, не нашли. С тех пор жители страдали из-за построенной новой «линзы».

Егор благоразумно спрятался под уютную тень могучего каштана, уже в его детстве бывшего гигантом. Великан добродушно и умиротворяюще шумел листвой на ласковом ветру. Он видел многое, сегодняшний день и суета людей были для него лишь мгновением. Жаль, его администрация спилить велела. Доживал теперь каштан последние деньки и не знал, что нежиться листикам под солнышком и на ветру уже недолго осталось. А вот Марья Ивановна, поеживаясь, сидела на скамеечке. Да, после ада тут, наверное, и правда прохладно. Даже под «линзой».

Через час подъехал автобус номер 666, насквозь ржавый и подпрыгивающий каждую секунду, дымящий, как паровоз. Отмахнувшись от въедливых выхлопных газов, Егор посмотрел на табличку: Старославск – Тмутараканка, а ниже: «Администрация - психиатрическое отделение – больница – кладбище». Какой-то юморист стёр в первом слове все буквы, кроме первых двух. Егор бережно взял под руку всхлипывающую учительницу и помог подняться и сесть на место, уступленное бывшей её ученицей, вышедшей недавно на пенсию. Пошарив во внутреннем кармане, Егор дал две сотки, свернутые пополам для удобства, водителю. Тот флегматично жевал спичку и взял купюры, не глядя.

Автобус дёрнулся и начал набирать разгон. Егор сел рядом со своей подопечной. Шайтан-арба неслась всё быстрее со скоростью взлетающего «Союза» и едва не цепляла соседние автомобили. Глаза учительницы округлились от ужаса, и она взвизгнула.

- Не волнуйтесь, Марья Ивановна, водитель – профессионал! Это Анвар Рустамович из Самарканда, он ясновидящий, и с ним мы точно не разобьёмся.

Сам Егор уже своё отбоялся и довольно спокойно смотрел на невероятные манёвры. Что удивительно, несмотря на переживавшую не лучшие времена трассу, тряски почти не было, но вот укачивало прилично, когда водитель мастерски объезжал ямы и встречный транспорт. При этом никого никогда не тошнило. В кратчайший, насколько это позволяли разбитая дорога, автомобильный поток и светофоры, срок автобус достиг единственной уцелевшей в Тмутараканке районной больницы №4. Учительницу с непривычки покачивало. Егор, накинув боёвку, шлем и взяв подмышку огнетушитель, поддерживал ее, как мог, и повёл к проходной.

- Молодой человек! – крикнула женщина из автобуса. - Пакет!

- Спасибо, тёть Вер! Чуть не забыл.

Пожарный побежал назад, схватил свою ношу и махнул рукой тронувшемуся общественному транспорту. Теперь надо передать отпускницу специалистам. Больница представляла собой монументальное здание с несколькими корпусами, частично заброшенными из-за постоянной нехватки денег. Обшарпанные стены полвека не видели ремонта, крыша протекала, кое-где виднелись упавшие с крыши куски. Единственным стерильно чистым пятном снаружи был плакат, на котором красовалась улыбавшаяся родственница мэра, по совместительству занимавшая пост главврача. Войдя внутрь, они, шурша, надели бахилы и двинулись мимо регистратуры, у которой была длиннющая очередь. Из окошка раздалось гнусавое «А вам куда?»

- Тётя Рита, я Марью Ивановну из отпуска привёз.

- А, Егорка, спасибо тебе! – сразу подобрела женщина и злорадно спросила: – Маш, а Маш, как там мой муженёк? Надеюсь, шкворчит на сковородке?

Учительница, задумавшись, что-то хотела сказать, но пожарный повёл её дальше, укорительно глянув на регистраторшу.

- Маш, - не унималась тётя Рита, - не забудь про мою вну́чку-троечницу!

Пенсионерка снова взвыла, он зыркнул ещё раз, уже сердито, и пошёл по обшарпанной лестнице наверх. Со стен сыпалась штукатурка, но полы блестели как на параде.

- Котя, я тебя заждалась!

Он увидел мчащуюся к нему на всех парах улыбающуюся брюнетку с карими глазами.

- Чего так долго?

- Ну, знаешь ли! Нас шестьсот шестьдесят шестой вез, между прочим!

- Ладно, уговорил, быстрее, чем Анвар Рустамович, сможет доставить разве что Шумахер на своём болиде. Идём быстрее.

Они прошли на третий этаж. Пахло хлоркой, сверху мигали люминесцентные лампы, выхватывая из темноты белые стены, двери в палаты и скамейки с ожидающими пациентами, сопровождающими или вышедшими на прогулку. При приближении к одной из палат с номером №73 начало веять неприятным холодом. На скамейке рядом с жавшимися по углам людьми ждал человек в чёрном плаще и капюшоне, скрывающем лицо. Устало опёршись головой о зажатую между колен косу, он что-то записывал в чёрную тетрадь. Марью Ивановну забил крупный озноб, как при трескучем морозе.

- Агафья Прокофьевна! – мрачно и укоризненно сказала фигура, оторвавшись от тетради. – Мне ещё долго ждать?

- Погодите, - сказала изменившимся вмиг противненьким голосом девушка, сразу став похожей как две капли воды на регистраторшу тётю Риту, – не видите, я занята!

- А, Марья Ивановна, - с уважением сказал человек в капюшоне, скрывающем лицо, – моё почтение. С выходом. Когда опять встретимся?

Пенсионерка пошарила по карманам, достала обугленный по краям блокнот и полистала дрожащими руками.

- В конце каникул после 2 четверти между 3:00 и 3:15 у меня будет окошко… Если, конечно, Раздолбаев снова не завалит контрольную, тогда только через год… - Она заплакала.

Все трое сочувственно вздохнули.

- Агафья Прокофьевна, - вернулся к разговору человек, тыкая в тетрадь костлявым пальцем, - у меня мало времени, есть план, и вы мне не даёте его выполнить!

- Вы форму 23-Ф/5 и приложение 88Ж с заверенными копиями сделали?

- Да, вот.

Девушка глянула в документы.

- А вы что, не знаете, что с понедельника эти формы могут сдавать только ИП?

- Да вы издеваетесь?! – начал сердиться мужчина. – Какое ИП?

- ИП «Смерть», полагаю? – осклабилась брюнетка.

- У меня план! – мужчина прислонил косу к стене и начал яростнее тыкать в чёрную тетрадь.

- А у меня отчётность! – парировала девушка и помахала перед его лицом своим блокнотом с перечёркнутой красными жирными линиями фотографией этого самого мужчины с косой и жизнеутверждающими словами «Смерти – нет!»

К ним бесшумно подошла женщина лет тридцати пяти.

- Наташ! Привет, ты вовремя! – обрадовалась Агафья. – Тут Марья Ивановна из отпуска вышла.

Наташка тяжело вздохнула, но через миг уже приняла максимально благожелательный улыбающийся вид.

- Идёмте, обсудим ваш отпуск?

Она взяла Марью Ивановну под руку, и две женщины медленно пошли по коридору.

- Ганя, - обратился Егор к девушке, – а что она с ней делать будет?

- Полагаю, капельницу поставит, успокоительных даст, снотворного. Скоро родители узнают о возвращении, принесут фрукты, овощи, благодарить будут. А Наташка поможет, она психотерапевт международного класса.

- Она же медсестра просто?

- Ну да, просто её отделение оптимизировали, пришлось медсестрой работать.

- Жалко Марью Ивановну… И почему она постоянно возвращается?

- В рай её не пускают из-за её отношения к жизни, – небрежно встрял в разговор Смерть, – а из ада выгоняют, потому что она не успевает нагрешить между уроками, проверкой тетрадей и составлением отчётностей. Терпят какое-то время, а потом выставляют под предлогом риска прогула в школе. Говорят, директор там – страшный человек.

Егор подозрительно посмотрел на стоящего мужчину в капюшоне.

- А он тут что стоит?

- Да пусть стоит! У больных времени больше становится.

- Агафья Прокофьевна! Я на вас жалобу подам в международную ассоциацию загробного мира!

- Да ради бога, - пожала плечами девушка, - только не забудьте в наше отделение копию подать, и поторопитесь, их тоже скоро оптимизируют. И не забудьте фото 3 на 18 в трёх экземплярах.

Смерть явно хотел возмутиться, но внезапно побледнел, что было видно даже сквозь черноту капюшона, вздрогнул и попятился.

- Пойду я. Баба Глаша идёт.

Егор медленно обернулся и увидел, как в самом конце коридора появился тёмный силуэт со шваброй. Под мигающим светом неоновых ламп казалось, что она неотвратимо, как убегающая от неё Смерть, приближается небольшими рывками. Баба Глаша была легендой больницы №4, её боялись даже… Кхм… Короче, все боялись.

- Пойдём-ка отсюда, кот. Иначе и нам не поздоровится. Она никого не щадит.

Они зашли в палату №73. Тут лежали восемь человек, хотя палата была рассчитана на четверых. Старые скрипучие двухъярусные кровати с сеткой рабицей держались из последних сил, как и те, кто их давил. Егор слабо представлял, как больные поднимаются по приставленным к ним деревянным лестницам. Видимо, те, кто был в состоянии двигаться, лезли вверх, а лежащие снизу держали лестницу? Задумавшись, протянул девушке пакет.

- Я тебе обед принёс. Правда, это скорее ужин уже.

Она посмотрела внутрь и расцвела.

-Мои любимые тушёные овощи!

-Конечно, я же пожарный! Тушить – моё призвание!

Больные заржали, девушка раскраснелась.

-Агафья Прокофьевна! – сказал старичок, лежащий у окна, скрипнув от поворота ржавыми пружинами кровати. – Простите нас, мы вам мешать не будем.

Затем он шикнул на остальных. Одни сделали вид что спят, усердно храпя, другие уткнулись в книги или залипли в телефонах.

- Как у тебя день прошёл? – спросила кокетливо девушка, явно соскучившись не меньше Егора.

- Петровичу помог с демоном из портала на пересечении Царской и Рождественской справиться.

- А, это которые раньше были Карбышева и Советской? – спросила бабка у самой двери, перестав вдохновенно храпеть.

Но дед у окна на неё сердито посмотрел и прищурился. Бабка сделал вид, что внезапно потеряла сознание, ударившись об угол подушки.

- А потом оттуда же вышла Марья Ивановна, ну дальше ты в курсе… А у тебя как?

- Обычный понедельник… - хмыкнула девушка, и в глазах появились искорки счастья, когда она смотрела на любимого. – А я вот 26-ю и 40-ю палату отбила у Смерти дня на два, а эту 73-ю вообще надолго, пока ИП будет оформлять. Можно спокойно делами заняться, капельницы поставить, медикаменты принять, перевязки сделать. Катька только через два дня выйдет, тогда я и отосплюсь. Это как мы договаривались, но ты же знаешь, как часто всё меняется.

- Знаю. А ты уверена, что ИП долго оформлять будут?

- Конечно, у нас эти занимаются только семья Сказок. Пантелей Захарович, Сергей Владимирович, Ольга Капитоновна, Марфа Васильевна. Всем известно: пришёл к Сказкам - потерял время!

Больные снова хихикнули и тут же, опомнившись, старательно захрапели.

- Странная у них фамилия, - почесал покрытый щетиной подбородок Егор.

- Кто бы говорил! Я вот думаю, если мы поженимся, я оставлю девичью фамилию.

- А чем тебе не устраивает моя?

- Агафья Прокофьевна Фаренгейт! Идеально, правда?

- Я не виноват, что мои предки из остзейских немцев! – буркнул он.

- Ладно, шучу я. Как там твои огнетушители?

- Замечательно! – радостно поделился новостью Егор. – Взял кредит на них, купил, а то нам уже год не выдают, сказали за свои покупать. По моим расчётам через пару месяцев я выйду в ноль, а потом начну получать прибыль! Подработка по изгнанию демонов должна приносить хорошие деньги…

- Как сегодня с Петровичем?

- Милая, ты же знаешь, что он нам тоже бесплатно всегда помогает!

- Да шучу я! Но я волнуюсь насчёт этого кредита.

- Ой, да ладно, я-то огнетушители взял, а Данко Прометеевич вообще кредит на бензин постоянно берёт, там с топливным демпфером что-то… Я в этом не разбираюсь.

- Слушай, а ты можешь мне помочь с больными?

- Конечно, что делать?

- Утки надо повыносить со всех палат.

- Угу…

- Ну прости! Перевязки имею право делать только я как квалифицированный обученный персонал. А ты мне сэкономишь кучу времени.

- Конечно, милая.

Егор вздохнул, снял боёвку под сальную улыбку бабки у двери, косясь на нее, положил на шаткий стул шлем и пустой огнетушитель, размялся и начал собирать утки. Деваться было некуда, и на все утки потребовался не один час. Он даже не заметил, как наступила ночь.

«Опоздал на автобус, сейчас уже девять вечера, а последний уехал в восемь. Жаль, что из-за нерентабельности отменили рейсы между восемью и одиннадцатью. А в детстве я даже один ездил, и всё равно автобусы ходили!»

Всеобщий благодарный гул больных проводил волонтера, отправившегося на поиски любимой. Он шёл по тихим тёмным коридорам. Прохладный ветер врывался в распахнутые окна и надувал занавески, отчего казалось, что огромные привидения протягивают к нему руки. Ну, не демоны – и на том спасибо. Егор заглядывал в приоткрытые двери палат. В одной из них заметил спящую Марья Ивановну, улыбнулся и на цыпочках пошёл дальше. Ганю он нашёл в каморке с гордой табличкой «Ординаторская» на двери. Она вырубилась прямо за письменным столом, уронив голову на раскрытый журнал.

- Милая, я всё!

Девушка встрепенулась и огляделась сонными глазами с синяками, пытаясь сфокусироваться и понять, где она.

- Ох, спасибо, котенька! – встала и поцеловала его девушка, предварительно с некоторой опаской выглянув в коридор. – Ты меня спас!

- Да, утки крайне опасны, как ты раньше без меня спасалась? Заклёвывали наверное? Тебе бы отдохнуть.

- Да, Наташа обещала закончить с Марьей Ивановной и подменить меня на ночь, а то я уже два дня без сна.

- Ладно, я пойду, а то утром меня тут обнаружат и тебе не поздоровится, что посторонний в больнице.

- Так автобус последний уже уехал!

- Не беда, я у Афони переночую.

Девушка явно была недовольна, но оставила своё недовольство при себе. Взяла с полки банку с перечёркнутой надписью «огурцы маринованные». Поверх чёрным фломастером было выведено «валерьянка». Были и другие похожие банки разных форм, размеров и с разными этикетками.

- Держи, - отсыпала она ему жменьку неправильной, явно не фабричной формы таблеток. – ты в последнее время нервничаешь сильно.

- А ты уверена, что это… Нормально? – усомнился парень, рассматривая шарик.

- Уж явно безопаснее некоторых. Ладно, Афоне привет тоже передавай и будь с ним осторожен! Нехорошие вещи там.

- А то я не знаю? Ладно, иди, отсыпайся, а я постараюсь отгул взять, когда вернёшься. Выспимся вместе!

Ганя мечтательно закрыла глаза и улыбнулась. Но тут же её накрыла усталость. Проходя мимо одного из окон, девушка остановилась.

- Милая, всё в порядке? – Егор давно знал её и видел по малейшим приметам, какие эмоции она испытывает и что примерно думает.

- Да вот… - она присела, точнее упала на подоконник и грустно взглянула на тёмную улицу и освещённый вход в больницу, на плакат с блондинкой. – Главврач замучила. Новые отчёты каждую неделю придумывает. Сначала месячные, потом недельные, теперь ежедневные. И это вместе, одновременно! Понимаешь? Я устала! Мне некогда спасать людей. А я тут ради этого, а не ради отчётов! Я изо всех сил выворачиваю законы, которые как дышло, но они постоянно закрывают лазейки. А эта…

Девушка с ненавистью взглянула на жизнерадостно улыбающуюся блондинку и погрозила ей кулаком.

- Она с плаката каждый день как будто говорит мне «у тебя никогда не будет того, что есть у меня. Только отчёты, утки, капельницы, ещё раз отчёты и безропотная сдача людей Смерти». Потому что все лазейки рано или поздно закроют. А потом я лягу рядом с людьми в палату №73 и «ИП Смерть» придёт за мной, усталой, обессиленной и…

- Ты не будешь одинокой, - прочитал он её мысли, - я буду рядом.

- Я знаю… Но, может, зря?

- А может, ты зря будешь со мной рядом, когда я буду лежать с ожогами?

Она поняла и улыбнулась.

- Милая, ты же знаешь, зачем это делается. В Старославске открывают частную больницу, где она же главврач. А для этого надо «оптимизировать» вашу, которая находится на бюджете мэрии. Для этого частникам всё и отдают. Минус бюджету нагрузка, плюс в карман. Но что тогда делать тем, у кого денег нет? Их то ты и спасаешь.

- Дед Иван сказал? Прям шпаришь его цитатами. Он нам то же самое талдычит.

- Ты не думай, он не выживший из ума старик…

- Я так и не думала! – замахала руками девушка испуганно, - он нам с девочками шоколадки таскает и молоко, потому что нам силы и серотонин нужны. Ладно, иди уже!

В свете фонаря Егор увидел, как из-за угла выезжает дорогущий чёрный, как душа налогового инспектора, автомобиль. Летя через четыре ступеньки, он выскочил во двор. Из авто изящно вышла стройная, аристократично бледная блондинка с плаката над больницей. Её точёные скулы, плавные паучьи движения, длинные по пояс платиновые волосы притягивали взгляд. Увидев его, она хищно улыбнулась, сверкнув удлинёнными клыками. Её светло-карие, похожие больше на красные, огромные глаза заставили парня отпрыгнуть, как от сколопендры.

«Вовремя я вышел, пока главврач не пришла!» - испуганно подумал он.

Она томно улыбнулась и хищно посмотрела на его шею.

Он быстро взял свои вещи и торопливо, оглядываясь, потопал по тёмной, изредка ярко освещаемой проезжающими автомобилями, дороге под звёздным небом.

Глава 2. «Некромантия для чайников»

Лесополосы по обеим сторонам тёмной, шепчущей на непонятном языке листвой ограждали, казалось, от всего мира. Воздух был чистый и прохладный. Егор остановился и посмотрел вверх. На звёзды. Мириады светящихся точек. Огненные шары газа, некоторые намного больше Солнца. Он любовался и думал, когда в последний раз смотрел вверх, а не под ноги или по сторонам? Улыбнулся, вспомнив, как в детстве ночи напролёт проводил у купленного родителями телескопа. Звёзды и планеты всегда завораживали его. Там, вокруг них, вертелись такие же миры и луны. Он часто фантазировал, какими они могли быть.

-Привет! – раздался рядом голос.

Егор подпрыгнул от неожиданности, сердце забилось чаще. Рядом откуда ни возьмись, появился заросший бородой и длинными патлами бомжеватый мужчина лет пятидесяти с какими-то ветками в волосах. Одежда была дырявой, старой, вся в заплатках и покрыта кое-где мхом. Однако, несмотря на вид, пахло от него хвоей и свежестью.

- Дядь Вить, не пугай так больше!

- А ты чё тут ходишь? Спать в это время надо! Замучили тут ходить, чай не проходной двор!

- Я в больнице помогал, на автобус опоздал.

- И решил отдохнуть на кладбище? – хохотнул бродяга. – Жизнь, конечно, тяжёлая, но может, подумаешь?

- Дядь Вить, отстань, устал.

Непонятно как мужчина оказался впереди на ветке одного из деревьев и заболтал ногами, поглаживая белку и сделав ей по носу «буп».

- Егор, у тебя орехов нет? А то белочка пришла. Голодная.

- Да к тебе давно уже белочка пришла… - буркнул Егор навязчивому спутнику.

- А вот грубить не надо, а то можешь до утра не добраться до кладбища, а выйдешь в центр болота.

Уставший пожарный сердито сжал зубы. Дядя Витя был когда-то хорошим лесником, но потом должность сократили. Бывшего лесника выгнали на улицу, потому что он потерял доход, а новой работы не было. Но лесное хозяйство, оставленное на произвол природы, выбрало его лешим. С тех пор он и приглядывал за всеми полями, лугами и лесами вокруг. Это было редкое место, где можно просто спокойно побродить на свежем воздухе, ничего не опасаясь. Все местные маньяки и мусорящие прохожие были запуганы до самой последней степени. И дядя Витя, со скуки и правда, мог запросто заморочить кого угодно. Однажды даже сам мэр под хохот лешего колесил все выходные по лесу за то, что назвал его отбросом общества. Впрочем, этой выходке радовалась вся Тмутараканка и весь Старославск. Само собой, втихую и за спиной владык. Мэр с семейкой, разумеется, пытались вырубить леса и сжечь поля, но это плохо для них кончилось. Теперь бывшее лесное хозяйство – нейтральная зона холодной войны между мэром и бывшим лесником.

- Дядь Вить, извини, но я правда устал. К тому же вот и мой поворот.

- Ладно, мелкий, шуруй к своему гробокопателю. Сладких снов! – его последняя фраза источала язвительность, но обращать на это внимание уже не было сил.

Леший оказался уже на другом дереве и щёлкнул по клюву сонную ворону, отчего та испуганно вспорхнула с ветки. Под заливистое хихиканье веселящегося лешего Егор повернул налево, пошёл по мрачной дороге и упёрся в кладбище.

- Сова! – крикнул Егор. – Открывай, медведь пришёл!

- Да иду я, иду, - отозвался, зевнув, бывший одноклассник и, продрав глаза, отпёр ворота. – Ты чего тут? Время видел?

- А ты чего, «спокойной ночи малыши» уже посмотрел?

- Как известно, шутка, повторенная дважды, становится вдвойне смешнее? – приподнял бровь друг детства.

- А то! Слушай, тебе хихиканье лешего тут не мешает спать?

- Какое хихиканье? – сонно нахмурился друг.

- Издевательское… Неважно. А я сегодня Марью Ивановну из отпуска встречал…

- Железная старушка! – восхищённо присвистнул гробокопатель. – Она ещё мою бабушку учила.

- Пара демонов успела вырваться, гоняться за ними всю неделю придётся. Зато заработаю.

— Это всё Степан Матвеевич! – мстительно зашипел Афоня. – Это однозначно он опять читал дореволюционные манускрипты и, как обычно, вызвал демонов.

- В этот раз это из-за выхода из отпуска Марьи Ивановны.

- Ах да, точно, прости я сонный, - зевнул друг. – Но в остальном это он, библиотекарь несчастный! Ну да ладно, чего стоим, заходи, что ли.

Афоня огляделся, закрыл ворота, ещё раз огляделся и повёл друга в свою небольшую, каморку. Он был единственным знакомым Егора, кому повезло работать на настоящего предпринимателя, а не быть бюджетником. Он вырос в большой семье, от своей доли наследства отказался, но взять ипотеку не смог и ночевал прямо тут. Благо, магазин рядом, всего полчаса ходьбы.

— Значит, опять своей зазнобе помогал в больнице и опоздал на автобус?

- Сам догадался?

- Нет, блин, вызвал дух ясновидящей из третьего ряда!

- Ганя тебе, между прочим, привет передавала!

- Спасибо, ей тоже… - зевнул Афоня, пытаясь не заснуть.

Друзья вошли в небольшую, метра два на три каморку, где большую часть занимала кровать. Был тут складной стул и прибитая к стене полочка с массой приключенческой литературы. Рядом висел портрет многодетной семьи, среди которых можно было узнать молодого школьника Афоню. Прямо под ногами валялись старые выцветшие венки. Егор сел на кровать и внезапно ощутил всю накопившуюся усталость. Огнетушитель, казалось, весил тонну, боёвка и шлем стремились раздавить, а веки слипались, хоть спички вставляй.

- Ложись давай, спокойной ночи! – снова зевнул друг, видя его состояние.

- А ты? – спросил Егор, с закрытыми глазами покачиваясь в сторону подушки.

- Не парься, у меня тут валом старых венков и брезент под кроватью. Спи давай.

Руки как будто сами без руководства стянули с ног пожарные сапоги. Неимоверное блаженство накатило от освобождения из резинового плена. Афоня повесил боёвку на крючок, а шлем положил на свою библиотеку. Егор уже закрыл глаза, благодарно кивнул другу и позволил телу рухнуть на пахнущую землёй кровать. Это было восхитительное падение в объятия Морфея. Голова приятно закружилась. Перед тем, как уснуть, он почувствовал, как его заботливо накрыли куском брезента, после чего сознание окончательно вырубилось.

***

- Ах вы, твари! – Егор вздрогнул и проснулся от крика Афони. – Сволочи, пошли вон!

Продрав глаза он вылетел из каморки и увидел, как друг в одних трусах в горошек и сапогах, с фонариком на голове и лопатой в руках гоняет странных людей в плащах и капюшонах. Они скрывали лица и нелепо перепрыгивали через могилы, постоянно оглядываясь на озверевшего гробокопателя. Афоня мастерски петлял по своим владениям, размахивал лопатой, и норовил плашмя ударить незваных гостей.

- Вы кого разбудили, идиоты!? Вы дядю Васю подняли, он меня рыбачить научил, козлы!

Один из убегавших споткнулся и упал. Афоня, победно заорав, замахнулся лопатой, но упавший, отказываясь сдаваться, метнул прямо в голову гробокопателю какой-то предмет, сбив фонарь. Афоня выронил лопату и ухватился за лоб, отступив на шаг. Он едва не упал в свежевырытую им же яму.

- Ещё раз придёте, гады, я вас похороню в обнимку с бабой Дусей! А с ней и при жизни сложно было! Я вас предупредил, идиоты!

Егор подошёл к другу, потирающему красный лоб, и поднял слетевший с головы фонарь.

- Опять некроманты?

- Опять! – заорал Афоня. – Задрали! Выкопают, поднимут своих зомби, а я потом их ищи и обратно закапывай! За собой вообще убираться не умеют, а я потом виноват, что не уследил! Ей-богу, пусть посадят, но если поймаю – закопаю! Пусть дружки поднимают!

Егор поглядел вниз и увидел книгу. Когда он её поднял, у него заслезились глаза от удушливой вони, исходившей от засаленной обложки. Прочитал на ней: «Некромантия для чайников». Открыл и увидел пожелтевшую от времени страницу, на которой можно было разобрать: «Издательство ПЕРИМПВОЙ. г. Осовец. 1915. тираж 3000 экз.»

- Что за ужас? Глаза слезятся!

Афоня взял книгу, полистал и тяжело вздохнул.

— Это всё Степан Матвеевич! Он выдал гадам эту мерзость, смотри, тут даже на семнадцатой странице штамп тмутараканской библиотеки! Ух, добраться бы до него, но у меня отпуск только в воскресенье.

- А давай я помогу? – злорадно улыбнулся Егор. – У меня к нему накопилось немало вопросов! Демоны, некроманты – большая часть из-за него! А тут такое доказательство!

Друзья хищно переглянулись. Афоня перелистывал гримуар, Егор заглядывал из-за плеча, подсвечивая подобранным фонариком.

- Тут что, даже картинок нет? – раздосадовано скривился друг. – А нет, глянь.

Они начали рассматривать непонятные символы. Какие-то круги, треугольники, иероглифы. Раскрашенное человеческое тело с пометками и фазы луны. Друзья никак не могли прочитать что там написано.

- Тут что, всё на австро-венгерском?

- Я не троглодит, - пожал гробокопатель плечами, - у меня и по русскому тройка была, да простит меня Марья Ивановна!

- Может, ты хотел сказать «полиглот»?

- Какая разница? Ладно, бери её, а я разберусь с дядей Васей. Хорошо, что они не успели дать ему команду. А так вон просто стоит, качается… Как при жизни после нового года. Дружище, извини что разбудил, ты поможешь его закопать?

- Разумеется, только лопату возьму.

- Куртку мою прихвати!

Когда Егор вернулся, то увидел, как Афоня в медицинской маске и перчатках бережно укладывает разлагающегося мужчину в гроб и забивает крышку гвоздями. Затем из кармана принесённой куртки достает какую-то заламинированную бумажку и зачитывает речитативом.

«Dormi, gaudium meum, dormi.

Lumina in domo exstincta sunt,

Apes in horto siluerunt,

Pisces in stagno obdormierunt.

Luna in caelo lucet,

Luna per fenestram spectat.

Oculos tuos cito claude,

Dormi, gaudium meum, dormi.

Dormi... Dormi...»

- Ты откуда это заклинание взял?

- Оттуда… А куда деваться? – злобно возмутился друг. – С волками жить – по-волчьи выть!

Пока они занимались перезахоронением, Афоня напевал:

«Тут все обречены, сжимается кольцо

С окрестных кладбищ вереницы мертвецов

Их не повергнуть, невозможно убежать».

- Жизнеутверждающе, - буркнул про себя пожарный, - теперь попробуй усни…

Закопав дядю Васю, Егор проникся особой ненавистью к ночным некромантам-вандалам и солидарно ворчал, соглашаясь со всеми карами, придумываемыми его другом, ловко работающим лопатой.

- Ну, теперь хоть поспим, - сказал Афоня.

- Я думал, у тебя поспокойнее, чем у нас, будет. Кладбище всё-таки – место УПОКОЕНИЯ.

- А у тебя что?

- Да соседи-упыри постоянно вызывают к себе банши и всю ночь горланят «Цвет настроенья синий…»

- Упыри – в смысле плохие люди?

- Увы нет, реальные упыри: Петир, Владислав, Виаго и Дикон. Вчетвером в однушке! Ладно, давай спать.

Егор отвоевал у реальности ещё несколько часов на сон, но ещё до рассвета его разбудил Афоня. В руках он держал кружку чая и конфеты «Лесной орешек».

- Слушай, извини, скоро начальник приедет. Он не любит, когда на кладбище посторонние. Говорит, заходить – пожалуйста, а за выход придётся кровью заплатить или остаться тут.

Протянул чашку и конфеты. Егор взял одну. Вкусная. Запил крепким до ужаса чаем.

- Напомни, а кто у тебя такой кровожадный начальник? – спросил невыспавшийся, плохо соображающий Егор, со вздохом давая проглотить свои ноги рабочим сапогам.

- Влад Дракулович Кровосисин-Скупой. Как же мне порой хочется этому вампиру окошко днём открыть, свежий воздух запустить!

- А что, никто не узнает! – хмыкнул Егор.

- Ага, не узнает. Ты же знаешь, кто у него родственники: мэр, главврач, начальник полиции, директор строительной компании. Они же постоянно хвастаются, что владеют Тмутараканкой уже больше трёхсот лет. И говорят, что их дворец отняли проклятые большевики и сделали из него дом культуры. Это там, где сейчас торговый центр. Правда, забывают добавить, что сбежали в 1917 и вернулись в 1991.

- Вкусные конфеты, как раз к крепкому чаю!

- Ага, дядя Витя порой заглядывает на чай, а он очень сильно их любит. Короче, пошли быстрее, а то ты и так бледно выглядишь. Отдохнуть бы тебе и отъесться.

- Кстати, а как начальник относится к зомби?

- Представляешь, - хихикнул гробокопатель, - я мельком слышал, пока копал, что он предлагал их мэру как бесплатную рабсилу!

- Смотри, как бы тебя не заменили.

- Ой, да надоело уже всё, пусть меняет.

- А не боишься стать как дядя Витя или того хуже?

- А что плохого? Пойду в болотники. Там и водяной рядом, а у него такие русалочки… Ариэль отдыхает! Да и свобода будет как у лешего. Пусть только Влад Дракулович к болоту подойдёт… - Афоня мечтательно злорадно усмехнулся. – Или в упыри пойду. Меня некроманты часто так обзывали, что, зря что ли? Покажу им настоящего, у твоих соседей мастер-класс возьму.

Они вышли к воротам и увидели спящего в кустах у самых ворот голого мужчину. Он валялся ногами кверху, повиснув прямо на кусте. Мощный низкий храп образовал воронку на земле возле его носа. Ветки и листья скрывали большую часть тела.

-Только этого не хватало! Весёлые у меня ночка и утречко! Скучаю по одиночеству и тихим соседям…

Егор впервые видел настолько волосатого человека. Кажется, только пятки, ладони и часть лица не были покрыты грубыми чёрными с проседью волосами. Большую часть тела скрывали кусты, но это как раз и радовало.

— Это кто?

- Начальник ОБЭП.

- А что он тут делает?

- Спит! Очевидно же!

Егор повернулся к другу, закатил глаза и скривился.

- Он оборотень и почему-то облюбовал именно эти кусты. Эй, Варг Фенрирович! Проснитесь, мне влетит, если вас тут заметит Влад Дракулович.

Мужчина дёрнулся и рыкнул, отчего друзья отпрыгнули как зайцы. Он вытер рукой лицо и попытался встать.

- Афоня? – огляделся оборотень. – Я что, опять?

- Опять. И почему эти кусты?

- Приятно пахнут, - буркнул и пожал плечами мужчина. Повернулся, огляделся и сел, прикрывшись ветками. – Слушай, ты меня извини, что я опять тут… У тебя есть что накинуть? Я верну.

Афоня пошёл в каморку. Егор стоял, старательно рассматривая верхушки деревьев, на которых уже скоро должны были появиться первые лучи солнца. Друг явно торопился и быстро вернулся, протянув спортивный костюм.

- Спасибо тебе, Афоня! – сказал оборотень, натягивая штаны. Казалось, что штанины вот-вот порвутся от мощных ног. Олимпийка тоже оказалась мала: молния не застегнулась даже до пупа, оставив открытой для обозрения густую шерсть на груди, плавно переходящую в бороду. Егор ещё никогда не видел такой шикарной окладистой бороды. Тем не менее, она идеально вписалась в образ этого крупного звереподобного мужчины. – Хороший ты парень!

Начальник ОБЭП хлопнул того дружески по плечу, отчего Афоня охнул и чуть не упал.

- Да ладно, - потёр плечо гробокопатель, - не в первый и наверняка не в последний раз! А теперь валите! Егор, не забудь про книгу, чтобы этих проклятых некромантов выловить!

- А что за книга? – разминался в явно маленькой ему одежде Варг Фенрирович.

- Да вот, «Некромантия для чайников» …

- Уууу, редкий экземпляр! На австро-венгерском, насколько помню.

- А вы откуда знаете?

- Да лет пять назад тут был один украденный из старославской библиотеки такой экземпляр. Всем отделением искали, нас тогда из-за нехватки кадров подключили, ты тогда ещё, Афонька, не работал тут. Целый ряд нежити подняли, еле всех нашли.

— Значит, эти гады не первые! – сжал кулаки могильщик и задумался: - А, так вот почему предыдущий смотритель сбежал и Дракулович так долго не мог найти замену!

Варг Фенрирович сочувственно посмотрел на парней.

- А давайте я вам помогу? – оборотень всё пытался скрыть внушающий уважение живот под узкой олимпийкой. - У нас тут участковый новый, молодой. Вчера бумажки оформлялись, медкомиссия. Пусть начинает вникать в дела, а я помогу, чем смогу, найду те дела, может, наведут на след.

- Спасибо вам, Варг Фенрирович!

- Пока не за что. Ладно, пошли, а то вампир того и гляди прилетит на брызгах ночи.

Пожарный и глава ОБЭП шли по улице молча, каждый в своих размышлениях. Один смущённый и обескураженный, второй с плохо варящей головой и слипающимися глазами. Завернули и сели на старой скамеечке, ничуть не изменившейся, по ощущениям Егора, помнившего её с самого раннего детства. Старое, облупленное, размокшее от влаги дерево скрипнуло под мужчинами, но как всегда выдержало. Уже в его детстве невозможно было понять, какого она цвета. Легенды гласили, что синего. Оборотень пошарил по карманам костюма и, довольно улыбнувшись, вытащил пачку сигарет и зажигалку. Закурил. Их взгляд от лесополосы напротив оторвал появившийся на дороге бесконечный тонированный чёрный лимузин.

- Будешь? – протянув сигарету, спросил оборотень.

- Я пожарный.

- Ммм… - уважительно кивнул мужчина и спрятал обратно пачку сигарет и зажигалку, наблюдая за сменяющими друг друга окнами авто.

- Что, Варг Фенрирович, не спится? – шепеляво спросили из приоткрывшегося затонированного изнутри окна, когда лимузин замедлился на повороте. – Бурная ночь?

- Доброе утро, Влад Дракулович. Я слыхал, у вас с налоговой декларацией непорядок? Вам помочь, у вас же бухгалтерия рядом? Далеко лезть за отчётами не придётся, а я так удачно тут оказался…

- Нет! – взвизгнул вампир, окно закрылось, и изнутри послышался шипящий гневом шёпот: «Гони быстрее!»

Сделав очередную неспешную затяжку, оборотень усмехнулся и проводил взглядом как раз закончившийся лимузин. Светало.

- Ненавижу их породу, - скривился он недовольно. – О, как раз и мой двенадцатый приехал. Ладно, парень, давай, не выгорай! Звони, помогу с твоими некроманами.

Они пожали друг другу руки, отчего Егор мгновенно проснулся. Потерев едва не раздавленную рукопожатием руку, начал опасаться, что пользоваться ей ещё долго не сможет. Варг Фенрирович заскочил в пустой автобус и уехал, а Егор остался ждать свой шестьсот шестьдесят шестой. Небо посветлело, и из-за лесополосы выглянуло солнце. Утренняя прохлада и красивое небо с лёгкими облаками навевали отличное утреннее настроение, несмотря на тяжёлую ночь.

Глава 3. Один визит Ивана Денисовича ​

В 5:32 по расписанию пришёл автобус. Егор сел на переднее сидение и облокотился о мягкую боёвку, закрыл глаза. Огнетушитель осторожно пристроил в ногах, чтобы не мешал пассажирам, а шлем положил себе на колени. Размял руку: вроде всё не так страшно.

Через десять минут автобус дёрнулся на остановке «больница». Томно вздохнув, Егор глянул на обшарпанное здание и стал выискивать в окнах Агафью. Но в глазах рябило от вывески «Кровь и семья! Кровосисины-Скупые – ваши благодетели!» А тем временем в салон зашёл энергичный старичок и за ним целый батальон ворчащих старушек. Древний пенсионер бодро напевал: «Вставай, проклятьем заклеймённый, весь мир голодных и рабов! Кипит наш разум возмущённый и смертный бой вести готов». Старичок был лыс, имел длинную, но невероятно редкую бороду. Его потёртые туфли, штаны и пиджак считались раритетом даже среди пенсионеров. Сотни значков, большинство в виде щитов «Ударник коммунистического труда», покрывавших его одежду, словно чешуйчатый доспех. Несколько десятков было даже на спине.

- Доброго утра, Анвар Рустамович! – бодро и весело приветствовал старичок, улыбнулся и подмигнул.

- Доброго, дед Иван! – подмигнул в ответ водитель и продолжил жевать спичку.

Старушки недовольно обходили деда стороной и норовили усесться подальше. «Сидел бы как все и не высовывался! – жаловалась одна другой. - Медалей вон сколько, я такие же, оставшиеся от мужа, сдала в ломбард и купила лекарств! А он… Из-за него и мы страдаем, тьфу!» Егор усмехнулся. Дед Иван был в Тмутараканке личностью легендарной. Ветеран Бородинского сражения, он дожил до 1917 года и с энтузиазмом начал помогать в строительстве градообразующего завода и примыкающих к нему школ и больниц. А потом и домов с невиданными до того канализацией, водоснабжением и электричеством. Попутно ходил на ликбезы и быстро стал самым образованным человеком, подтягивая до своего уровня всех, кто, как и он сам, получал образование в перерывах между стройками. Постоянно повышая свою квалификацию, боевой ветеран полвека управлял построенным с его же помощью заводом. К 1991-му он был верным партии старым коммунистом, но потом, после уничтожения завода, вынужденно ушёл на пенсию, так как его квалификация оказалась никому не нужна. А завод сдали на лом вернувшиеся Кровосисины-Скупые. Тогда старый коммунист из вредности отказался умирать. Как ветеран Бородина, Первой и Второй мировой, ударник коммунистического труда и пенсионер, дед Иван получал баснословную в сравнении с остальными пенсию. Мэр постоянно строчил однотипные жалобные письма, укоряя деда в том, что жизнь ветерана легла тяжёлым бременем на казну Тмутараканки, и настаивал, чтобы упрямец прекратил издеваться над бюджетом и «привыкал к земле». Каждый месяц мэр начислял ему социальную пенсию по минимуму, но боевой дед надевал свой «доспех», хватал бронебойный ворох документов в легендарной, потрёпанной, видавшей виды красной папке, подтверждающих его право на доплаты, и ежемесячно без устали воевал с мэром-вампиром.

В газетах и по телевиденью постоянно клеймили деда Ивана в том, что он экстремист, потому что бывший коммунист, открывали судебные дела, но ни одно пока ещё не достигло своей цели. Упрямо не желающий умирать дед не собирался сдаваться. Он любил шутить, что он не выходил из партии, это партия вышла, а дед Иван остался.

Он сел рядом с Егором.

- Доброго утра, молодой человек! – дружелюбно улыбнулся дед, обнажив вставную челюсть. – Как дела у доблестных пожарных? Как поживает Данко Прометеевич?

- Работаем, - пожал плечами Егор, - сложно, но кто, если не мы?

- Что верно, то верно! Уважаемая профессия у вас, вы герои! Не элита, конечно, элита — это учителя, медики и учёные, но, в отличие от них, вы герои! А как там ваше оборудование? Помнится, давненько я его заказывал, по идее амортизация там давным-давно закончилась, обновляют?

- Начальник кредит на бензин взял, «Каштанка» работает, у него товарищи в мастерской, он не раз им помогал и спасал от пожаров, они отвечают тем же, да и у самих цех в одном из боксов. Справляемся пока что.

- Хм… хм… Ладно, а это у тебя что? Огнетушитель? Новенький. Неужто выдали?

- Ну-у-у… - засмущался Егор, - тоже в кредит взял.

- С чего ж ты отдавать-то будешь?

- Подрабатываю, демонов изгоняю.

- А перезаряжаешь как?

Егор промолчал и лишь неловко улыбнулся.

- Понимаю… Понимаю… Ну ладно, я в мэрию заскочу и к вам приеду, чаем угостите старика?

- Данко Прометеевич обрадуется!

Егор улыбнулся подмигнувшему собеседнику, поднявшему вверх кулак, вышел на своей остановке и прошёл мимо памятника Ленину, как будто защищавшего своей бетонной спиной его работу. Родная старославская пожарно-спасательная часть или просто ПСЧ с отвалившимся десяток лет назад номером. Но, как и для остальных бюджетных учреждений, номер был уже не важен. Их остался минимум, и все знали, о чём речь. Как с больницей №4, хотя остальные три уже давно закрылись. Один из четырёх гаражных боксов ПСЧ был приветливо открыт, и там стояла единственная выжившая машина, старушка на базе ЗИЛ-130, любовно и с иронией называемая «Каштанка». В двух боксах находились останки трёх других аналогичных машин: «Каштанка» оказалась прожорливым каннибалом. Четвёртый бокс был святая святых водителя Виктора Михайловича и самого Данко Прометеевича – там они шаманили на кустарных станках детали для любимой каннибальши. Студент-практикант Мишка Ломоухов и Левша единственный из всех, кто имел красный диплом, сушили пожарные рукава. Студентка-медик Танюша сидела в диспетчерской и штудировала анатомический атлас. Рядом стояла целая Пизанская башня из книг по гистологии, физиологии, биологии и латыни.

Егор направился в раздевалку, чтобы оставить огнетушитель, боёвку и шлем. Надо найти начальника.

- Мишка! – крикнул он. – Где батя?

- Спит. Но ты его буди, он сказал, как придёшь – срочно к нему.

Егор кивнул, быстро зашёл в раздевалку, принял душ, переоделся и отправился будить своё руководство.

Данко Прометеевич растянулся на старом диване в кубрике, на лице лежала увесистая распечатка «Новые правила безопасности». «Наверное, он ударился об неё головой и потерял сознание», - подумал с усмешкой Егор. В руках начальника – цепко намертво схваченная затёртая красная папка, похожая на дедову, но поновее. Осторожно толкнув его в плечо, Егор снял распечатки. Отшатнулся, когда начальник, уважительно прозванный коллективом «батей», резко открыл глаза и мгновенно оценил обстановку вокруг. Неделю не брившийся, помятый рыжий мужчина лет пятидесяти сонно улыбнулся.

- А, Егор… - зевнул начальник и посмотрел на него ужасно усталыми глазами. – Можешь меня подменить, я трое суток не спал, два выезда было, ремонт… Михалыч в его-то годы как держится, ума не приложу. Вот были люди в то время – не то, что нынешнее племя!

- Конечно, подменю. Огнетушители ещё есть?

- Да, пока всё нормально. Ты свой, я так понял, израсходовал?

- Не беспокойтесь, огнетушители на мне.

- Ну всё, будет вызов – буди. До тех пор за главного.

Егор, неловко почесав в затылке, кивнул и отправился принимать дела. Спустился как раз, когда Мишка с Левшой закончили с сушкой. Левша разбирал какие-то чертежи и делал пометки.

- Танюш, а Танюш, - заглянул студент в диспетчерскую, - а ты анатомию хорошо уже изучила? Попрактиковаться не хочешь?

- Сейчас, раздел «ампутация» закончу и пойду с тобой практиковаться, - осклабилась девушка, оторвав от увесистого мануала глаза с синими от недосыпа кругами. – Что резать будем? Какая у тебя часть самая ненужная? У меня есть пара предположений.

- Сердце ты мне уже режешь, Танюш! – отшатнулся обиженный студент.

Егор злорадно хихикнул и на автомате взглядом проверил, как ребята справились с работой. Левша как обычно не подвёл, студент тоже учился быстро. Осталось только зайти к Михалычу. Старик уже лет пятнадцать должен был быть на пенсии, но старая работа его не отпускала. Жена умерла, дети разъехались, видимо только тут он чувствовал себя нужным и важным.

- Как вы тут, Виктор Михайлович?

Пенсионер недовольно посмотрел на вошедшего. Он занимался калибровкой «Каштанки», параллельно подтягивая гаечным ключом ослабленные детали, и не любил, когда его отвлекают.

- Бездари вы, молодёжь! Ничему учиться не хотите, а Прометеич вас совсем распустил! Хотя всё понятно, какой сам лентяй в вашем возрасте был, таких и работничков выбрал! Вот кто так сушит рукава? Вот в наше время…

Егор вдумчиво кивнул и понял, что всё в порядке. Если было бы что-то серьёзное, Михалыч швырялся бы подручными инструментами и кричал. Ворчание же означало чуть ли не комплимент. Любил он держать всех «в тонусе». Раздался резкий, пронзительный писк - сигнал тревоги, и голос Танечки из репродуктора внушительно разлетелся по части.

- Внимание, караул! Выезд по адресу: улица Воскресенья, дом 9! Повторяю…

- Ну не мог вторник пройти спокойно! – вздохнул механик, внимательно оглядывая хищницу-Каштанку.

Егор хотел кинуться собирать ребят, но Мишка прибежал быстрее всех, Левша, отложив чертежи, уже одевался, а начальник был тут как тут. Критически оглядел своих сотрудников. Тщательнее прочих осмотрел, как оделся студент, и одобрительно хлопнул того по плечу.

- Ну что, ребята, по коням! Возможен пожар! – гаркнул «батя», и все кинулись к машине.

На месте оказалось, что пожар устроил алкоголик, уснувший с сигаретой в зубах. Пришлось поработать ломами. Горело жарко, но локально, справиться удалось весьма быстро. Проверили всю квартиру пьянчужки на предмет тления материалов. Заглянули к соседям. Те были невероятно злы, и пожарные прекрасно их понимали, ведь от запаха придётся избавляться ещё довольно долго. Ох, и устроят погорельцу разнос соседи! Этот случай был самым типичным во владениях ПСЧ. Причём что Старославск, что спальный посёлок Тмутараканка не уступали друг другу по количеству таких случаев, что подтвердил второй вызов, который Танечка прислала по телефону сообщением Данко Прометеевичу.

Однако тут было хуже. Намного! Все ушли на работу, и огонь распространился по всей квартире. Егору под присмотром дали командовать. Мишка и Левша вынесли лестницу и приставили к горящей квартире. Горе-поджигатель высунулся в окно и пытался отдышаться, сильно кашляя и закрыв глаза. Егор полез туда, поняв, что остальная квартира и часть коридора уже горит. Левша снизу координировал, Мишка страховал, Данко Прометеевич критически оценивал работу, Виктор Михайлович флегматично закуривал от пожара. Эвакуированный через минуты мужчина со слезящимися глазами пытался отдышаться. Да уж, тяжело ему теперь будет, когда из имущества уцелели только семейные трусы и майка-алкоголичка.

- Маруська… - хрипел он, оглядываясь, - Где Маруська!?

Через миг начальник был уже рядом.

- Дочь? Сколько лет? Где может быть?

- Да… Двенадцать… В детской…

Ни секунды не размышляя, схватил самоспасатель. На ходу накинул баллон за спину и надел маску на лицо, прихватил ещё один для ребёнка. Ещё через секунду он исчез в подъезде, из которого валил удушливый непроглядный дым.

Егор, чертыхнувшись, схватил ещё один, прихватил лом и бросился следом. И только в следующий миг уже на бегу дрожь догнала и пробежала по телу, мерзкий холодок прокатился следом, несмотря на жар пожара. Липкий пот и сухость во рту. Паника привычно попыталась вырваться, но сознание умело отработанными мыслями отшвырнуло её туда, откуда она хотела вылезти. Егор уже научился действовать в экстренных ситуациях, не тратя времени на панику и лишние мысли. Мишке же это всё ещё предстояло пройти.

Работу облегчала однотипность хрущёвок, где пожарные знали каждый поворот на уровне инстинктов. Было понятно, где находится горящая квартира. Пробегая по задымлённой лестнице и коридору, почти наощупь, Егор наткнулся на выламывающего дверь начальника. Толкнул и протянул лом. Уже через секунду они были в квартире, и нашли детскую, где лежала бесчувственная девочка. Дыма тут было мало, в щели под дверью нашлось мокрое полотенце. Умный ребёнок. Но вот сверху она не дотянулась. Данко Прометеевич жестом приказал выходить, а сам провёл эвакуацию через то же окно.

Виктор Михайлович уже вызвал «скорую», Левша возился с первой помощью, Мишка начал тушение. Егор с начальником убедились, что в доме больше никого нет, и присоединились к тушению.

Ещё довольно долго они устраивали проверку всего дома. Чёрные как уголь стены, пол и потолок, удушливый запах гари мешали. Но они быстро и профессионально составили перечень проверки для газовщиков и ЖЭК. Начальник всё сфотографировал и отправил по электронной почте. Оригинал потом Мишку пошлют зарегистрировать. Без входящего номера никуда, а то проверки живьём сожрут. Пооткрывали окна во всех квартирах для проветривания под озабоченные, хмурые, но благодарные взгляды прибежавших с работы жителей. Весть о трагедии распространилась среди них как пожар.

Весть о третьем вызове заставила пожарных застонать всех в той или иной степени. Даже начальник и Виктор Михайлович устало вздохнули, но всех, разумеется, заглушил вздох Мишки. Новичок. Не привык. Что с него взять?

Но оказалось всё не так критично. Горел магазин. Локализовать пожар удалось быстро, ничего ценного не сгорело. Виной была старая проводка, которая держалась из последних сил уже полвека. Дольше проверяли всю остальную часть магазина, составляя бесконечные протоколы о необходимости замены.

Вернулись, когда уже всё стемнело. Отправив всех отдыхать, начальник, взяв Егора для учёбы руководству, заглянул в ассоциацию гремлинов Старославска. Там клятвенно божились, что они тут ни при чём, их план, согласованный пожарной частью, соблюдался неукоснительно.

Это был редкий по сложности день. Вернулись глубоко под вечер. Чумазые пожарные разделись, помылись и отправились в камбуз на отдых. Левше, свободной рукой что-то малевавшему в блокноте, Танька, совмещающая должность фельдшера, обрабатывала небольшой ожог.

- Тань, а когда я получу ожог при героическом спасении котят, ты меня с такой же нежностью спасёшь от верной смерти? – с небольшой ревностью смотрел Мишка на старшего товарища, над которым порхала студентка.

- А ты как Геракл, двенадцать подвигов соверши, тогда подумаю. Данко Прометеевич, Егор и Левша намного чаще тебя получают ожоги!

- Так я же студент на подхвате! Меня не пускают!

- А это мои проблемы?

Михалыч бурчал, батя устало улыбался, уткнувшись в составление отчётов о сегодняшнем дне, Егор в очередной раз удивлялся своему начальнику, спасшему сегодня ребёнка. Он бесстрашно, ни секунды не задумываясь, кинулся в огонь, когда перепуганный отец в пьяном угаре лишь причитал. Смог бы Егор так же? Сомнения были. А ведь он должен. Обязан по работе и по-человечески. Ради посторонних людей! Но если сделать неправильный выбор, неверно оценить ситуацию, Ганя… Нет, думать о таком не хотелось.

На столе в камбузе уже стоял борщ, котлеты с макаронами и компот. Анна Вильгефорцевна – штатный бухгалтер – могла из чего угодно сделать гастрономический шедевр. За её спиной шёпотом поговаривали, что она входила в местный бухгалтерский ковен ведьм. Все принялись за еду, батя отложил свою красную папку, на которой писал отчёты, и принялся за поздний ужин. За едой без нравоучений, по делу и благожелательно разбирал каждый рабочий сегодняшний случай и указывал на ошибки и правильные действия каждого. Попадало больше всего, разумеется, Мишке. Но он ободрил его, ведь тот учится, и довольно быстро. Потом досталось и Левше, получившему травму, и даже Егору, кинувшемуся за начальником в огонь. Вышло без последствий, но приказа не было, а значит, Егор был виноват.

«То требует принимать решения, то винит, когда я их принимаю! Плюс без лома он бы потерял намного больше времени…» – рассуждал про себя Егор с негодованием, хотя в целом понимал, что начальник тут прав.

В часть постучали.

- Кого нелегкая в такой час принесла? – буркнул Михалыч и открыл дверь. Как только увидел стучащего отпрыгнул в другой конец камбуза. Его глаза округлились, и пенсионер схватился за сердце.

За дверью стоял сухощавый и лысый, не считая куцых бакенбардов, старичок с длинным носом. Его впалые глаза цепко осмотрели помещение и каждого в нём. Затем он начал более скрупулёзно осматривать всё до мельчайших подробностей. Данко Прометеевич нахмурился и руки машинально взяли красную папку, отгораживаясь от нежданного гостя как щитом.

- Данко Прометеевич, - писклявым голосом, тоном полным высокомерия обратился старичок, - может впустите сотрудника безопасности?

- На каком основании? – устало вскинул бровь начальник. – Плановая проверка уже прошла. Зачастили вы.

- У меня есть распоряжение из мэрии. Извольте-с. Поступил сигнал… Из надёжного источника, что вы подвергаете угрозе причинения вреда окружающую среду…

— Это каким же образом?

- По средам работает зарядная станция, обслуживающая огнетушители, вы за всё время там ни разу не были.

- И чё? – спросил начальник ПСЧ, сделав максимально непонимающую мину. – Это запрещено?

- Из-за вас страдает культурное наследие! Памятник особого исторического, научного, культурного значения, имеющий непосредственное отношение к безопасности государства, а также угрозы чрезвычайных ситуаций природного и техногенного характера.

- Чего? – реально уже не понял Данко Прометеевич, как и все остальные. – Это какой памятник страдает?

- Мэрия, конечно! – изумился от всей души старичок. – Что ещё может тут быть равного значения!? Так вы пропускать будете?

- Я так понимаю, у меня нет выбора.

- Неужели вы не рады мне? Мы так давно не виделись.

- И ещё бы столько же не виделись… - буркнул начальник тихо, но проверяющий его услышал и криво улыбнулся.

С этими словами проверяющий с чёрной папкой в руках вышел из мрака улицы, поправил пиджак, брезгливо стряхнул пыль с брюк. С уничтожающим взглядом наклонился и протёр пятнышко на сверкающей туфле.

- А кто это? – шёпотом спросил Мишка.

- Разрешите представиться, молодой человек, - поправил галстук вошедший, приведя себя в порядок, - Иван Денисович Комар.

Он ловким движением вытащил из чёрной папки документ, на котором была его фотография и подпись «Контролёр Лимитов, Единиц Щепетильный».

- Запомните меня, юноша, со мной лучше дружить, иначе я стану последним, кого вы увидите на работе.

- Ага, только вот, Иван Денисович, вам сколько лет? – Данко Прометеевич делал вид что спокоен, но Егор отлично знал когда тот был в напряжении. И сейчас напряжение было. - Я слышал, на ваше место метят куда более молодые и дерзкие.

- Ну вас-то, Данко Прометеевич, я точно переживу. – осклабился Комар. – А вот ваш Михалыч может протянуть дольше, если мы снова договоримся. Кстати, где он?

Но пенсионер таинственным образом исчез.

Послышался хлопок, и проверяющий подпрыгнул от испуга.

- Простите, - отвлеклась от учебника Танька, - комара убила.

- Кого убила!? – округлились от ужаса глаза старичка. – Нельзя Комара убить! Комар вечен!

Прищурившись, он огляделся и снова принял надменный вид.

- Что ж, начнём с бухгалтерии.

Начальник криво усмехнулся и рукой предложил пройти на второй этаж. Он нисколько не опасался оставить его там одного. Когда Комар удалился достаточно далеко Данко посмотрел на ребят.

- Молчите. У гада слух отменный. И глаз тоже. Левша, быстро пломбу проверь на своём экспериментальном боксе. Мишка, огнетушители с глаз убери, накрой чем-нибудь. Егор, сиди и смотри.

Через пару минут проверяющий со свистом вылетел из двери безраздельных владений Анны Вильгефорцевны. Пониже спины красовался отпечаток подошвы, сильно напоминавшей обувь бухгалтерши.

- Анна Вильгефорцевна, - обижено зудел контролёр, - зачем сразу проклинать? Мы же можем договориться!

После этих слов из-за двери вылетела половая тряпка, угодив старику прямо в лицо.

- Ещё раз войдёшь в грязной обуви по мытому, тебя никакой мэр не спасёт! ПРОКЛЯНУ!!!

- Я с законной проверкой пришёл вообще-то! – отплёвываясь, Иван Денисович двумя пальцами отбросил тряпку, достал платочек, начал вытирать лицо и выдёргивать из скудных бакенбардов золу.

- А я тебе сто раз говорила, чтобы не трогал меня до того, как я прокрыжу все цифры и составлю отчёты! Я тебя предупреждала, что в противном случае с лестницы спущу?!

- Предупреждала… - как нашкодивший котёнок поник проверяющий.

- Так вот теперь не обижайся! Чтобы я тебя тут больше не видела!!!

С яростью хлопнула дверь, отчего вздрогнули все.

- Как вы с ней уживаетесь? – искренне удивился Комар.

Все синхронно пожали плечами. Проверяющий сочувственно кивнул. В его взгляде премелькнули сострадание и понимание, но уже через миг он принял свою коронную позу, подбоченился и взялся за чёрную папку.

- Данко Прометеевич, вы готовы?

- Готов… - тяжело вздохнул начальник и встал, чтобы сопровождать непрошенного «гостя».

Иван Денисович чуть ли не обнюхивал каждый предмет на своём пути. Как Мишка ни старался, но огнетушители Комар всё равно нашёл. Тщательно осмотрел, достал какие-то формы и сверился, сфотографировал на телефон последней модели.

- Ну вот, пломбы не соответствуют… - радостно пискнул Комар. – Нарушение требования к маркировке товаров…

- А какая разница? – встрял Мишка, но тут же замолк под грозным взглядом начальника.

- А это ещё нарушение прав потребителей. То есть начальника зарядной станции.

- Так потребители это мы! – удивился Левша.

- Хотите, в суде уточним? – осклабился Комар.

- Там, где судья двоюродная племянница мэра? – спросил начальник.

- Именно.

- Тогда, пожалуй, лучше не стоит. – Данко Прометеевич устало и осуждающе взглянул на Левшу. Егор благоразумно держал рот на замке.

Иван Денисович потребовал стремянку и осмотрел её, пошатал, постучал.

- Знаю я вас, подсунете сломанную, а я потом четыре месяца в больнице проведу… Пока я наверху, не подходите ближе, чем на три метра!

Залез и начал осматривать приборы на стенах и потолке. Всё фотографировал и поглядывал вниз, требуя держаться подальше.

Осмотрев три бокса, приблизился к четвёртому. Там висел замок и пломба.

- Открывайте.

Начальник ПСЧ невозмутимо развёл руки.

- Не можем. Опечатано. Видите же.

- Вскрывайте, я контролёр!

- Приказ мэра. Пойдёте против? Давайте я ему сейчас позвоню?

- НЕТ!!! – завизжал Комар с округлившимися глазами, по белоснежным бакенбардам потёк холодный пот. Но тут же отдышался и, поправив пиджак, спокойно сказал: - Зачем беспокоить в такое время? У него много дел, нельзя отвлекать занятого человека, который днём и ночью думает и заботится о нас.

- Мы за вас рады, - усмехнулся тихо Егор, - о нас бы кто позаботился…

- Что ты сказал? – прищурился проверяющий.

- Рады, говорю, прислуживать-с. Занятому «человеку»-с.

- Далеко пойдёте, молодой человек, - одобрительно кивнул старик. – продолжайте в том же духе, и станете большим начальником… А то кое-кому недолго осталось.

Егор скривился как от зубной боли, начальник бесшумно злорадно хихикнул за спиной Комара. Но тут же принял скучающе-утомлённую мину, когда контролёр повернулся к нему. Он явно был недоволен, но обсмотрел со всех сторон замок и пломбу, сфотографировал её.

- Дайте документы по вызовам, - потребовал проверяющий и удивился, когда ему не предложили сесть. Сел сам, тщательно протерев влажной салфеткой сиденье, спинку и даже ножки стула. «От вас, черни, явно не дождёшься!» - красноречиво говорил его взгляд.

Листал с лупой довольно долго, пока не остановился на сегодняшних документах.

- Где входящие номера?

- Не успели…

— Это нарушение! – перебил начальника Комар. – Отлично, отлично.

- Мы подали электронной почтой, - сказал начальник и тыкнул в свой телефон, отыскав своё письмо, - в соответствии с регламентом, который вы, разумеется, знаете на зубок, это является альтернативной подачей. Номер есть, на оригинале будет на днях, когда мы туда принесём бумаги.

Комар недовольно скривился и медленно, с неохотой вычеркнул замечание.

- Думаю, хватит…

Иван Денисович задумчиво прошёлся по боксу, ещё раз осмотрел стены, выдвигал все ящики и коробки, простукивал стены и пол. Посмотрел на стремянку и потолок, но оглядел недовольных пожарных, облупленный потолок и передумал простукивать его. Видимо, боялся, что крыша на него упадёт. А все подозревали что она могла. Михалыч был свято уверен, что она держится только колдовством бухгалтерши.

Несмотря на свои слова, он всё ещё неспешно прогуливался по ПСЧ и совал свой длинный нос куда только можно. Егор всё ждал, когда же он попробует каждый огнетушитель на зуб и лизнёт каждую поверхность, чтобы проанализировать кислотно-щелочной баланс.

«Вот надо же было этому извергу прийти именно после такого тяжёлого дня! – думал Егор. – все до смерти устали и хотят спать! Уходи уже, час ночи на дворе!»

Как будто услышав его мысли Комар, повернулся к нему, улыбнулся, подмигнул и вышел.

Все, кроме начальника, облегчённо выдохнули.

— Вот же… - начал было озлобленный Мишка, но начальник просто рукой заткнул ему рот.

В то же мгновение вбежал Комар.

- Вы что-то сказали? – приблизился он к студенту пугающе близко. Егор не завидовал коллеге.

- Спать он хочет, - безмятежно сказал начальник и зевнул. – Вы бы ещё в три утра пришли.

- А это идея, - задумался контролёр. Все шумно застонали, – спасибо, Данко Прометеевич, не думал, что вы будете сотрудничать.

Он вышел. Все снова с облегчением выдохнули. Танька на цыпочках подошла к двери и прислушалась. Комар снова влетел, и увы, этого девушка прихлопнуть не могла.

- Совсем забыл! – хлопнул себя по лбу коварно улыбающийся старик. – Я в одном из боксов свой платок забыл.

Данко Прометеевич бесстрастно следил за новым кругом проверяющей бюрократии. Левша напрягся, Танька стояла бледная в углу, после того как мимо неё, оглядывая её с головы до ног прошёл невыносимый старик. Мишка готов был взвыть от ярости. Егор держал его за плечо слева, начальник справа.

Прошло ещё полтора часа, пока Комар под предлогом потери платка обшаривал всё, что только можно. И когда Танька с Мишкой уснули у стены, у Левши начал дёргаться глаз, а Егор был на волосок от того, чтобы от всей души, от чистого сердца огреть старикашку огнетушителем, проверяющий снова хлопнул себя по лбу.

- Ах, вот же он негодник! – платок оказался у него в кармане.

Егор так и не понял, как Комар ушёл от них живым и, главное, целым.

- Прости, Прометеич, - из ниоткуда появился Михалыч, - я не хочу с ним встречаться. Прости, что опять тебя бросил.

Ни один мускул не дрогнул у начальника. Он лишь холодно кивнул.

- Я всё понимаю.

Михалыч с виноватым видом побрёл в сторону мастерской, где стоял его личный диван для отдыха.

- Бать, а как он прошёл мимо вашего самопального цеха?

- А он знает, что там копать бессмысленно. Мы не раз выручали некоторых людей в мэрии, из низов. Мы им помогали, а они нам помогли документы на станки оформить. Там же тоже работают такие же бюджетники, и им похуже, чем нам, приходится. Там мэр каждый день на них взирает.

- А чего Михалыч так от него прячется постоянно?

- Помнишь, я рассказывал про несчастный случай с одним из сотрудников лет пятнадцать назад? Тогда половину уволили по статье, по случаю оптимизировали часть и урезали финансирование. Нас вызвали по одному и к каждому… Нашли подход. Нас с Михалычем запугали, тех, кто шёл до конца, уволили. Вот этот самый Комар нас в тот раз и проверял. Скверный старик. Как-то раз он решил повесить всех собак за растраты на мужика, которому оставалась до пенсии неделя. Прижал. А у того возьми и сердце остановись. Выкинули за территорию, задним числом написали отпуск за свой счёт и всё… А ведь каждый день в церковь ходит, самый богомольный человек. Видимо, считает, что бог ему всё обнуляет каждый день. Но теперь я знаю, что делать с такими, как он! Дед Иван научил.

С этими словами Данко Прометеевич замахал в сторону двери своей потёртой красной папкой.

Сказать, что все устали, значит ничего не сказать. А Комар высосал из них последние силы. Пристыженный Михалыч остался на дежурстве, начальник пошёл проверять Каштанку. Егора оставили проверять отчёты за день и написать ещё парочку для практики. Студентов растолкали и отправили на более удобные места. Левша, взяв у коллеги шарик валерьянки и запив водой, направился за ними. Все наивно надеялись на полноценный сон.

Через полчаса начальник вернулся, посмотрел составленные отчёты, указал на неточности и, хлопнув по плечу своего зама, отправил спать.

Егор и в прошлую ночь не выспался, а этот день вымотал его совершенно. Он поплёлся в камбуз, сел на свободный диван, стащил сапоги, которые когда-нибудь спекут его ноги, и лёг, подложив боёвку под голову. Богатырский храп Левши и ночные вскрики Мишки «котята… Я вас спасу!.. Ради Тани…» уже давно не мешали заснуть.

Глава 4. Дюймовочка с ксивой ​

Утро среды не заставило себя ждать. Егору показалось, что он просто моргнул, а оно уже настало. Левша встал первым, уже оклемался после вчерашнего и задумчиво ходил взад и вперёд, чистил зубы, вертя в руке карандаш. Неумолимый Михалыч расталкивал ребят. Мишке даже дал подзатыльник, когда тот отмахнулся. Студент хмыкнул, надел пожарный шлем и опустил забрало. Пенсионер злорадно хмыкнул в ответ. Точным движением выбил из-под дивана книжку «Атлант расправил плечи», заменявшую сгнившую ножку. Мишка вздрогнул и недовольно с закрытыми глазами нащупал обувь. Егор благоразумно не стал дожидаться репрессий в свою сторону и встал сам.

Ненадолго все коллеги собрались за завтраком. Он состоял из кофе, геркулесовой каши и только что испечённых булочек. Всё это чудесным образом материализовалось за ночь благодаря стараниям вездесущей бухгалтерши. Мишка, как уборочный комбайн, с ужасающей скоростью поедал кашу, накладывая себе добавку за добавкой.

- Если бы не стряпня Аньки, - вещал Михалыч, наслаждаясь очередной ложкой, - я бы сбежал давным-давно. Только такие вот радости и заставляют жить.

- Ага, единственная радость в жизни! – с трудом выхватил свою порцию из лап Мишки Левша. – Ну и бокс №4…

- А меня хлебом не корми, кашей покорми! – вставил Егор.

- А как же радость от работы? – прищурился ехидно начальник, уплетавший кашу, не отставая от студента.

- Прометеич, обижаешь, это само собой разумеется.

Пожарные с Танечкой позавтракали и разошлись по своим делам. Михалыч с батей пошли дальше отсыпаться, Левша остался дежурить, а студенты занялись учёбой.

- Данко Прометеевич! – догнал начальника Егор. – Мне тут надо в город сбегать, огнетушители зарядить…

- Ну да, - в раздумьях перебил начальник и крепче сжал свою папку, - теперь уже после Комара всё равно… Заряжай, терять нечего. Главное, чтобы мы были готовы людей спасать в любой момент. С бюрократией как-нибудь выкрутимся!

- А в библиотеку можно я по пути забегу?

- А что, огонь знаний иначе погасить не получится? – саркастично скривился сонный мужчина.

- Да нет, я тут у Афони ночевал, на автобус опоздал, так там некроманты-вандалы ночью мешали спать, нежить поднимали. Мы у них нашли «Некромантию для чайников» с библиотечным штампом. Надо выяснить, кто это.

Он показал книжонку, начальник нахмурился, пролистал и принюхался. Взял её двумя пальцами и отдал.

- Пошли за мной.

Памятуя, что стало с Комаром, начальник, а вслед за ним и Егор тщательно вытерли подошвы, чтобы они точно были чище чем пол. Затем они поднялись на второй этаж. Сюда редко поднимались. Это была обитель Анны Вильгефорцевны. Бухгалтера ПСЧ и по совместительству повара и уборщицы. Зловещая аура тёмных коридоров и запах хлорки, отдраенные до зеркального блеска полы, стены и потолок, бесчисленные грамоты 1970-х годов… Даже батя с Михалычем старались не соваться сюда без лишней нужды, что уж говорить про панически боящихся второго этажа Левши и студентов! Сам Егор храбрился, как мог. Они подошли к двери, состоящей из небольших деревянных вставок. Таких не делали уже полвека. Ослепительно сверкающая табличка гласила: «Главный бухгалтер Гёльди А.В.». Батя, глубоко вдохнув и резко выдохнув, постучал в дверь.

- Кого там чёрт принёс! – раздался громовой голос. Угрожающе задрожало стекло таблички. – Я же сказала: не беспокоить меня, пока квартальный отчёт не сведу! А потом мне надо закрывать девять месяцев!!!

- Простите, Анна Вильгефорцевна! – сглотнув, сказал начальник, едва не выронив из рук свою папку. – У Егора тут к вам важное дело, примите его, пожалуйста!

Он пропихнул его в дверь и резво закрыл её у него за спиной. Мгновенно вспотевший Егор попытался просочиться назад, но руки предательски дрожали. Следом услышал стремительно удаляющийся бег и шумное дыхание бати и понял, что ему не спастись.

«Вот это я влип! – оставшись наедине с бухгалтершей, он почувствовал неприятно липнущую ткань и капли пота, стекающие со лба, - А-а-а-а-а!!! Что делать!? Книга, точно, книга!»

- Что вы хотели, молодой человек? – её тщательно накрашенные и густо подведённые чёрным глаза с холодной ненавистью смотрели на пожарного.

Казалось, что вокруг стало куда холоднее, и дыхание вышло облачком, как на морозе.

- Д-д-д-данко П-п-прометеевич рекомендовал…обратиться к вам… У меня тут книга… Некроманты… Библиотека…

Он подал ей гримуар. Она брезгливо посмотрела, открыла ящичек шкафа. Порылась и взяла оттуда внушающую уважение массивную лупу в виде рака, затем достала и надела одноразовые перчатки. И уже потом во всеоружии осторожно, двумя пальцами, начала листать, прикрывая второй рукой нос.

- Редкая гадость… Где взял?

- Н-н-н-некроманты… Кладбище… Афоня… Книга…

- Ага, на кладбище некроманты поднимали нежить, вы с другом выгнали их, а они отбивались от вас этой гадостью, и это ваш трофей?

Бухгалтерша смягчила тон и оценивающе всматривалась с лупой в какие-то детали.

- Угу! – согласно моргнул и кивнул Егор.

Вроде бы, начало теплеть. Егор робко огляделся. Чистый уютный кабинет, кадки с ухоженными фикусами, декоративные деревянные стены с характерным запахом хвои, персидский ковёр с до боли знакомым замысловатым рисунком, люстра с мириадами прозрачных «капелек». И фотографии. Одна выделялась своими размерами. На чёрно-белом фото в несколько рядов выстроились молодые счастливые девушки. А посередине… Дед Иван? Ну да, точно он, только гордо выпрямившийся, улыбающийся и с менее плешивой шевелюрой. «Выпуск 1961» - гласила надпись с завитушками от руки. Видимо, среди этих девушек была и Анна Вильгефорцевна. Они все такие счастливые. Не верилось, что эта хмурая женщина перед ним когда-то так улыбалась. Да и по ней не скажешь, что она такая древняя…

- Что делать будешь? – вырвала его из созерцания бухгалтерша тоном, похожим на удар хлыста.

- Библиотека… Степан Матвеевич… Кусты…

- Сходишь в библиотеку и узнаешь кто её взял через читательский билет, а потом найдёшь родителей и проведёшь профилактическую беседу через участкового, направленного Варгом Фенрировичем?

- Угу! – снова согласно кивнул он.

- Зайди ко мне через день-два, закрою отчёты – поговорим.

Егор кивнул и примерно через полторы секунды был в кубрике, где сидел Данко Прометеевич.

- Батя! – возмущённо рыкнул Егор.

- Смотри, – перебил его начальник, – дед Иван пришёл!

- Здравствуй, молодой человек! – повернулся к нему, звякнув бронёй из значков, старичок и улыбнулся. – Извини, обманул тебя маленько, обещал вчера вечером зайти, но мэр-кровопийца-бюрократ задержал. Садись, чаю выпей!

- Простите, дедушка Иван! – зажмурился от неловкости молодой человек. – Я забыл всех предупредить!

- Понятное дело, не кори себя, - зачерпнул старичок ложкой малинового варенья и положил в чашку с ромашковым чаем, - работа в первую очередь! Ругать тебя никто не будет.

Размешав варенье, он посмотрел на начальника, и тот кивнул. Егор налил себе чаю и тоже положил ложку варенья. Домашнее!

- А я вам тут гостинцев принёс, - дед выложил из авоськи пряники, - угощайтесь. Как у вас тут дела, Данко Прометеевич?

- Да ничего, дед Ваня, работаем в меру своих сил.

- Слыхал, весь день вчера на работе были?

- Да, на редкость суетная вышла смена.

- Как ваша Каштанка? Жалко мне, что она стала каннибальшей. Вчера, небось, день ей просто так не дался?

- А куда деться? Давно уже пятый десяток разменяла.

- Уж мне ли не знать! – захохотал дед. – Ты накладную посмотри, кто её заказ делал!

- Вы, дед Ваня, знаем.

- Ладно, Данко Прометеевич! – кряхтя, встал дед. – Не буду отвлекать вас от дел, вижу, отоспаться хотите. А это вам благодарность. Вы герои!

Он оставил новенький пухлый конверт. Батя грустно посмотрел на него.

- Дед, ну зачем?

- Ты за меня не переживай, мне много не надо! А пенсия у меня хорошая. Ладно, ушёл я, мне ещё в больницу заглянуть надо к медсестричкам. Егорка, Агафье твоей привет передать?

- Конечно! Скажите, что ужин сегодня приготовлю!

Дед лукаво улыбнулся и подмигнул. И направился к двери, напевая «Весь мир насилья мы разрушим до основанья, а затем мы наш, мы новый мир построим — кто был ничем, тот станет всем». Когда он вышел, батя взял конверт и пересчитал бумажки. С удивлением осмотрел выпавший лист А4. Внимательно прочитал, нахмурился, поднял бровь, присвистнул и положил с усмешкой в свою красную папку.

- Батя, там наверху…

- Егорка, бери половину, это тебе на перезарядку огнетушителей. В библиотеку отпускаю, будь на связи.

- Но…

Егор увидел, как начальник лёг на диван и старательно захрапел. Слишком старательно. Закатив глаза, он вздохнул, сунул деньги в карман и вышел. Для начала надо было перезарядить хотя бы пяток. Слишком часто приходится их использовать.

- Мишка! Пошли огнетушители заряжать!

Через пару секунд студент был рядом, и они, откопав в хламе одного из боксов тележку, разместили на ней шесть пустых баллонов.

Егор искренне наделся, что успеет. Они торопились и зашли в гаражи, стоящие рядами на краю города. Там в одном из них работал в свободное время Игорь Васильевич Флёров – друг его отца. Старший научный сотрудник НИИ Старославска и по совместительству гениальный изобретатель.

- Отлично! Он ещё тут! – сказал обрадованный Егор, увидев мощный поток света из открытого гаража дяди Игоря.

Игорь Васильевич в сварочной маске вышел из гаража задом. В его руках был пульт управления. Внезапно в гараже что-то замигало, мужчина отпрыгнул и начал яростно нажимать на кнопки пульта. Егор, зная изобретателя, машинально отодвинул студента в щель между гаражами и сам спрятался. Когда всё затихло и свет погас, он вышел и похлопал по плечу всё ещё лежащего мужчину, накрывшего руками голову.

- Привет, дядя Игорь!

- А, Егорка! – снял мужчина маску и подслеповато прищурился, затем вошёл в гараж и надел очки. – Ты за перезарядкой?

- Ага! Мы реактивы тебе позже купим.

- Да, у меня уже заканчиваются. Давай сюда.

Пока старший научный сотрудник НИИ заряжал огнетушители на самопальном оборудовании из реактивов, купленных пожарными, Мишка подошёл и удивлённо выпучил глаза.

- Егор, это что такое?

Студент взглянул вглубь гаража. Всё было до боли знакомым с детства.

- Ты про что?

- Про эту махину.

- А, это модель термоядерного двигателя. Дядя Игорь его уже лет тридцать собирает и проверяет.

Мишка стоял и восхищённо любовался, не решаясь подойти.

- Кстати, а разве так заряжать огнетушители можно?

- По идее нельзя, но официально зарядить их в «Кровосисины-Скупые и Ко» слишком дорого, финансирование то наше урезали. А тут дядя Игорь изобрёл новую смесь. Она дешевле в разы и по эффективности даже выше. Реагенты легче найти. Красота!

Тем временем у изобретателя раздался телефонный звонок.

- Да, Вольдемар Лестатович!.. Да, отчёт будет готов!.. Так ещё рабочий день не начался… Да, обоснование снижения цемента в бетоне рассмотрю… Да, и снижение битума в асфальте… Но это небезопасно!.. А что было в прошлый раз?.. Всё по ГОСТу!.. – добавил упавшим тоном: – Да, понял, буду раньше.

Изобретатель устало вздохнул.

- Ребята, забирайте, мне на работу срочно надо. Иначе Кровосисин кровь всю выпьет. И извините, у меня на ремонт и обновление оборудования и катализаторы денег нету, сыну в школу на занавески надо.

- Понимаю, дядя Игорь, у вас же зарплату с нового года урезали, она меньше нашей даже. Вот, держи. Тут дед Иван пенсию получил. Думаю, хватит. Максиму привет!

- Спасибо, - смахнул скупую мужскую слезу благодарности старший научный сотрудник, - на днях куплю, сделаю запас.

Пока изобретатель закрывал гараж, парни как раз установили огнетушители на тележку.

- Миш, я в библиотеку, а ты отвези огнетушители в часть.

Студент кивнул и потащил тележку, а Егор набрал Варга Фенрировича.

- А, Егорка, погоди… - приветливый тон сменился злобным рыком: - поймали, значит, гада! Отлично! С поличным? Миллион? Ха! Ненавижу оборотней в погонах!.. Да, Егор, я помню, подожди в библиотеке, участковый придёт скоро. Там встретитесь.

Он со всех ног кинулся к остановке. Как раз должен был пройти шестьсот шестьдесят шестой. Мчаться на всех парах было удобнее, ведь боёвки, шлема и огнетушителя с собой не было. Пронесясь по улицам Старославска, он увидел остановку и автобус. Опоздает! Тяжело дыша, Егор поднажал и, чуть не споткнувшись, всё же успел. Пошарив в карманах, протянул сотку.

- Спасибо вам, Анвар Рустамович! Еле успел.

- Я тебя ждал, - флегматично кивнул водитель, кусая спичку, - знал, что ты на пару минут опоздаешь. Дальше на светофоре нагоним, от графика не отстанем.

- Откуда?.. Ах, да… Всё равно спасибо!

Водитель кивнул и улыбнулся. Ехали как обычно лихо и максимально быстро, насколько это позволял скоростной режим. Уже через полчаса Егор был у библиотеки. Здание мало отличалось по новизне от больницы или ПСЧ. Только плакатов или памятников не было. Если не считать рекламы проекта храма святого Николая, планируемого к строительству вместо библиотеки. Внутри спала вахтёрша. Гардероб на лето закрыли, впрочем, и зимой в диковинку было тут видеть что-то. Разве что редкие пенсионеры приходили взять что-то почитать от скуки. Хотя пожарный с ностальгией вспомнил, как, будучи школьником, брал тут «Трёх мушкетёров», прочитав все части за лето, «Четверо из России», «Последнего из Могикан» Прошлая библиотекарша сама называла его последним из могикан, ведь уже тогда школьники сюда приходили довольно редко. А потом работа пожарным похоронила всё его свободное время, читать больше не получалось.

- Где же этот участковый? – почесал в затылке Егор и огляделся. – Варг Фенрирович говорил, что надо будет, наверное, подождать.

- Егор Азаматович Фаренгейт?

Откуда же он слышал голос? Пожарный огляделся и никого не увидел, пока не показалась машущая перед его носом рука. Он опустил глаза и увидел хрупкую зеленоглазую блондинку. Она была на полторы головы ниже его и смешно вырядилась в полицейскую форму. За спиной виднелся розовый школьный рюкзак с единорогом. Небось, форму ей мама сшила на какой-то конкурс. Или косплеерша?

- Девочка, ты не поможешь найти читальный зал? Или тебе помочь? – наклонился он к ней и улыбнулся. – А откуда ты меня знаешь?

- Я от Варга Фенрировича. Участковый уполномоченный полиции Феодора Ивановна Анискина.

Егор непонимающе нахмурился и открыл рот, когда девушка его перебила.

- Предупреждая вопросы о моей компетенции и уместности на должности участкового, у меня есть пара весомых аргументов: я крайне вспыльчивая обладательница чёрного пояса по каратэ, дзюдо, тхэквондо, джиу-джитсу, айкидо, кендо…

Пока она перечисляла он машинально кивал, но ничегошеньки не понимал. И одновременно удивлялся.

-… А теперь я слушаю, что вы хотели сказать, гражданин Фаренгейт?

Егор замахал руками и отрицательно замотал головой.

- Отлично. Тогда идёмте.

Но она остановилась, потому что зазвонил телефон и заиграла музыка:

«Огонь в твоих речах

Тебе неведом страх

Проклятие Богов

Тебя смешит

Таков твой дух

Одно из двух

Или умереть - Землю новую узреть

Или медленно истлеть».

- Я на месте. Да… Да… - ответила серьёзным тоном девушка и, скривившись, махнула рукой: - Ой, да всё нормально будет!

Она положила трубку и властным жестом повелела идти за собой. Он иронично усмехнулся, но пошёл.

Они вошли в читальный зал с бесконечными рядами книжных стеллажей. Казалось, что они уходили куда-то вверх и вдаль, и было непонятно, как снаружи такое довольно компактное здание внутри оказалось такого масштаба. Должно быть, и правда знания безграничны!

В зале сидела группка пенсионерок, рядом с которыми висел плакат «Слёт любителей И.А. Бродского» и рядом «А ну ка давайте бабки!». Видимо, забыли запятую поставить. Старушки радостно болтали шёпотом и слушали библиотекаря, машинально сканировавшего какую-то книгу, попутно рассказывая о Бродском. Его голос был монотонным, скучным и усталым.

- … он много раз переводился из одной школы в другую, оставался на второй год…

— Вот! – назидательно махала пальцем одна из бабок. – В советское время так учили, что даже двоечник и второгодник на западе считался гением!

Все одобрительно закивали. Складывалось ощущение, что им было всё равно, что слушать, главное – не в одиночестве. Егор вспомнил своих бабушек и улыбнулся.

Затем, увидев свой источник бед – библиотекаря – оскалился, в его руках появилась дурно пахнущая книга.

- Степан Матвеевич! – крикнул он, размахивая гримуаром. – Что это такое!?

- Инвентаризационный номер «66613666», «Некромантия для чайников», «Издательство ПЕРИМПВОЙ. г. Осовец. 1915. тираж 3000 экз.» - Оттараторил скучным тоном библиотекарь, всего на миг бросив взгляд на гримуар. И продолжил, как будто не отрывался от рассказа: - Эстетические взгляды Бродского формировались в Ленинграде 1940—1950-х годов, сильно пострадавшего от бомбёжек…

- Я знаю, что это! Я спрашиваю, почему это оказалось в руках некромантов-вандалов, поднимающих на кладбище нежить!? Мы их полночи гоняли и закапывали поднятого ими дядю Васю! А вы знаете, каково это – эксгумированный труп перезахоранивать?

Девушка удивлённо охнула и непонимающе смотрела круглыми глазами на обоих мужчин.

- Простите, я отойду, обслужу посетителей… - предупредительно сказал пенсионеркам библиотекарь, но те даже не заметили и продолжили общаться между собой, - В соответствии с должностной инструкцией параграф номер 1 пункт 3 я обязан выдавать запрашиваемый материал, состоящий на балансе библиотеки.

- А вы понимаете, что это опасно!?

- Как гражданин я осознаю риски выдаваемых мною книг, но как работник библиотеки не имею права не выдавать их.

- Степан Матвеевич! Мы с Афоней замучались! Вы выдаёте эту «некромантию», вы вызываете демонов по всему городу!

- Я понимаю вас, но в соответствии с Распоряжением номер 4 от 22 июня сего года я обязан отсканировать и проверить все книги библиотеки для дальнейшей оптимизации заведения и сокращения персонала.

- То есть вас хотят сократить, а вы исполняете?

- В соответствии с Приказом номер 746 в случае несоответствии меня должностной инструкции с меня взыщут штраф, равный размеру понесённого ущерба, и передадут дело в суд.

- Эм… - Егор замолчал, растерявшись. Его взгляд остановился на девушке. – Феодора Ивановна! Сделайте что-нибудь! Вы же представитель власти?

- Эм… - её глаза озадаченно забегали по мужчинам, стеллажам и книгам. – Сейчас будем смотреть.

Она сняла рюкзак и вытащила оттуда кодексы. Открыла на телефоне сайт и начала проверять все предоставленные Степаном Матвеевичем документы.

- Судя по всему, тут придраться не к чему! – растерянно пролепетала девушка.

- Но ты… вы же понимаешь… понимаете, что из-за него нежить поднимают и демоны прорываются тут и там!

- Демоны… Нежить!? Безумие! – шептала она про себя и уже громче: - Понимаю… Не уверена… Но, судя по законодательству, всё верно.

- И что мне делать? – взорвался Егор. – Я задолбался уже! Что мне делать?

- Я… Я разберусь, посоветуюсь…

- Я очень извиняюсь, Феодора Ивановна, но в вашей практике уже были такие дела?

Девушка раскраснелась и застенчиво убрала волосы за ухо.

— Это мой первый рабочий день. Первое дело.

Егор медленно сел за стол и, ничего не соображая, машинально открыл лежащую там книгу. Это был «Бравый солдат Швейк».

- Но… Но ведь нельзя книгу отдавать! – наконец вымолвил Егор. – Она опасна для людей, для города!

- В соответствии с регламентом тмутараканской библиотеки, - отчеканил Степан Матвеевич, - книги, находящиеся на балансе с инвентаризационным номером, должны быть возвращены в библиотеку.

- Я беру эту книгу как вещественное доказательство! И предоставьте копию книжного формуляра по ней. И копии читательских формуляров всех, кто её брал! – сказала Анискина. – Давайте составим протокол. Гражданин Фаренгейт, зайдите в отделение, нам поговорить надо будет.

Егор кивнул и вышел, слыша, как за спиной в читальном зале всё-таки сорвался и зарыдал старый библиотекарь. Заметив это, пенсионерки гурьбой понеслись его утешать. А сам Егор сделать всё равно больше ничего пока не мог. С этим пока всё. Он взял телефон и позвонил начальнику.

- Егор, да, всё нормально, можешь не возвращаться, отдыхай, завтра весь день твой.

Егор обрадовался долгожданному выходному четвергу, но тут же вспомнил, что Данко Прометеевич вообще жил в части. Жена бросила его, забрала детей, квартиру и половину зарплаты каждый месяц. Егору ещё везёт в этом плане… Хватит о плохом! Надо на базар сходить и ужин приготовить. Наконец-то долгожданный отдых!

Он сходил в сетевой магазин «Тёрочка», построенный на месте санатория всесоюзного значения, ужаснулся новому повышению цен. Выросли цены на колбасу, туалетную бумагу, колбасу из туалетной бумаги, крашенную под форель селедку. Закупленные монопсонией у старушек в пригородах яйца стали, видимо, как в сказке золотыми. Он предпочитал выделить время и купить напрямую в десять раз дешевле. И ему хорошо, и бабушки рады – купил дороже, чем монопсонист. Привезённый из-за границы рис тоже подорожал, хотя даже не близко как местный, выращенный в соседних полях. Почесав затылок, Егор купил приправ, гранатовый сок и сироп, копчёную курицу и от жадности набрал по дешёвке острого огненного перца и чеснока.

Затем прошёлся по старому базару, переживающему не лучшие времена Он с трудом конкурировал с сетевыми магазинами. У дороги собрались в ряд женщины под сенью шумящих бульварных деревьев. На клеёнчатых скатертях, разложенных прямо на земле, продавали домашние овощи, собранные в лесу ягоды и грибы, петрушку и укроп. Были тут вязаные свитера, шапки и шарфы на осень. Но большинство всё же торговали тем, чем одарил их огород. Точнее, тем, что они сами, своим трудом и любовью создали на земле. Егор точно знал, что всё, выращенное ими, имеет то, что он ценил с детства. Томатами вряд ли получится играть в пинг-понг, а огурцы будут ароматными, а не безвкусными.

По рядам, как волна на море, прошёлся шепоток. Торговки, мастерски сворачивая скатерти, буквально за пару минут дематериализовались, оставляя за собой только примятую траву под деревьями. Только самые медленные бабульки замаскировали свои товары под сумки с покупками и сели на ближайшей лавочке.

Егор уже не раз это видел и сделал вид, что просто гуляет, рассматривая облака. В кои-то веки можно расслабиться на пару минут и просто посмотреть на небо. Пусть вынужденно, но почему не воспользоваться минуткой в этом бесконечном марафоне?

Ещё через пять минут прошёлся местный активист, подручный мэра, выдавшего ему мандат на проверку и взимание «налогов». Он следил за тем, чтобы мэру платили все, кто тут сидит и продаёт. Женщины с лёгкостью парировали эту инициативу, проголосовав ногами. Бабки на лавочке без стеснения обсуждали активиста. Бледный парень с цепким взглядом сморщился, услышав смешки пенсионерок, и невольно ускорился.

Буквально через пару минут после ухода активиста одна из женщин из-за угла, за которым он скрылся, дала отмашку. Чудесным образом всё вернулось на круги своя. Женщины, пугливо оглядываясь, повыходили из-за деревьев, магазинов и кустов. Бабки со скамеечек, как самые уважаемые матриархи, разложились на своих самых лучших и тенистых местах.

«Оперативно! Нашей ПСЧ есть, где поучиться! - уважительно кивнул своим мыслям Егор. – Надо Мишку на повышение квалификации сюда прислать».

- Егорка, - учила снова разложившая дары природы, выращенные её стараниями, травница-торговка в выцветшем платье и платке, - для любовного зелья огурцы не годятся, бери баклажаны!

Он расхохотался и купил «приворотных» баклажанов.

- Укропа ещё купи! – прошамкала бабка рядом. – Не пожалеешь!

Он улыбнулся и кивнул, а потом хлопнул себя по лбу. Надо ещё в кондитерскую забежать.

***

Егор вытер со лба пот и посмотрел на настенные часы. Агафья должна прийти с минуты на минуту. Если, конечно, плановые и внеплановые неожиданные ситуации не сломают весь сюрприз и не отменят долгожданный выходной. Он быстро снял поварской фартук, облачился в боёвку и сел на стул. Духовка работает, стол накрыт, свечи горят… Вроде, ничего не забыл. Но беспокойство из-за вероятной отмены выходного не давало ему расслабиться. Лишь бы ничего не сорвалось!

Чтобы не терять время зря, он взялся за отчёты, которые его просил заполнить начальник.

Через пятнадцать минут раздался звонок в дверь. Егор как ужаленный подпрыгнул от возбуждения, спрятал отчёты и включил на телефоне музыку леса с пением птиц. Открыл дверь. Дежурный по ужину пожарный увидел насмерть замученную любимую девушку, смотрящую сквозь него красными от недосыпа глазами с синяками. Мятая, пропахшая автобусом одежда. Где-то посаженное на ней пятно. Но всё равно самая прекрасная, долгожданная и любимая.

- А ты чего в боёвке? – спросила она рассеянно и вошла. Машинально сняла обувь. Увидела на полу траву.

- Ты чего намусорил? – она туго соображала и хмурилась.

- В смысле намусорил?

- Тут трава на полу! Убирать ещё теперь…

- А то, что на стенах, тебя не смущает?

Девушка огляделась и увидела вокруг банные веники: дубовые, еловые, березовые и лавандовые. Егор уговорил соседей, продающих банные принадлежности, одолжить их на вечер. Пахло мятой, чабрецом, полынью и зверобоем.

Ганя расплылась в улыбке, понимающе сказала «а-а-а!» и кокетливо прищурилась. Они по семейной традиции обнялись. Девушка едва не уснула на его плечах, расслабившись впервые за несколько дней. Егор выключил свет. Коридор окрасился зелёными светодиодами от старой гирлянды, подсвечивая веники и давая им живую сочность. Провёл её в кухню, где на стенах были всё те же веники с подсветкой, под ногами похрустывали веточки, источая всё больший аромат, а посередине стоял стол с зелёной с красной каймой скатертью. Свечи, горящие на всех поверхностях, добавляли уюта. Шишки дополняли лесную картину. Кавалер галантно отодвинул стул, приглашая её сесть, сам сел напротив. В боёвке было жарко, но антураж требовал терпения. Пододвинул ей тарелку с салатом айсберг, романо и фризе, с вкраплениями ростков горошка, кедровых орешков, зелёного лука и укропа.

Любимая взяла вилку и приступила к еде. С каждой минутой она всё больше расслаблялась, погрузившись в атмосферу, усиливаемую музыкой. Блаженная улыбка озарила её сияющее от радости лицо.

- Очень вкусно! Решил лесником подрабатывать? – хихикнула она. – Дяди Вити не боишься?

- Как знать… - хитро прищурился её личный рыцарь. – Я ему конфет «Лесной орешек» купил в качестве взятки.

- А то смотри, ты тут уже скоро большим начальником будешь! Данко Прометеевич, по твоим словам, говорит, что после него ты будешь. Не начинай лесником, там начальство хуже.

Егор вмиг скис.

- А если я не справлюсь?

- Начальству же виднее. Значит, справишься, если тебя готовит, – она подпёрла голову рукой, уставилась на него влюблёнными глазами и расплылась в улыбке.

- А если у нас… Будет как у него? Ты же знаешь, что у него ничего нет. Жена ушла. Детей не видит, живёт на работе. Нет, я понимаю, что он реализует себя и не жалеет о выборе, понимает, что приносит пользу, спасает людей. Но смогу ли так я? Я не хочу выбирать между тобой и работой… Милая… Милая, ты что, спишь?

Он толкнул улыбающуюся во сне девушку и та, громко всхрапнув, открыла глаза и отчаянно зевнула. Активно растёрла руками лицо. Хорошо, она макияж не наносила.

-Нет, не сплю! Ты что-то сказал? Я из-за зевка не слышала, – она старательно заковырялась в салате.

-Да тут… - начал было переформулировать свои мысли Егор.

- Ой, какая красота! – обнаружила она четвертинку оранжевого болгарского перца, вырезанную в форме пера. Егор немало на него времени убил, аккуратно вырезая каждую параллельную ворсинку.

- Ого! Ты нашла чьё-то перо! – делано изумился он, временно отложив тяжёлые мысли, и незаметно включил песню «Лесной олень».

Он встал, подошёл к бокалу с гранатово-цитрусовым соком и неторопливо, аккуратно налил тонкий слой ядрёного рома, поднёс его Гане, чиркнул заранее подготовленной спичкой и поджёг.

- Кажется, ты нашла не просто перо. Может, это поможет тебе разобраться?

- Кот, я сейчас такая уставшая… - она улыбнулась и хлопнула себя по лбу, - конечно, давай!

Девушка выпила поднесённый коктейль и задумалась.

— Это сказка?

- Возможно! – таинственно шепнул он ей на ухо, отчего по её коже побежали мурашки.

— Это перо жар-птицы?

- Давай посмотрим! Закрой глаза.

Девушка послушно зажмурилась и не переставала улыбаться. Егор вытащил из духовки курочку, быстро уложил ей пёрышки из других таких же «болгарских» перьев, поставил соусницу с листьями чая и веточкой вишни. Зажёг их и капнул жидкого дыма.

- А вот и она! – торжественно сказал он и включил музыку из «Пиратов Карибского моря»: с ней что угодно становилось эпичнее.

Ганя открыла глаза и увидела перед собой блюдо, накрытое крышкой-куполом. Егор драматично приоткрыл её, и оттуда повалил дым, пахнуло копчением, чаем и жжёной древесиной. Девушка ахнула и прикрыла рот от восторга. Когда крышка оказалась снята и дым развеялся, любимая увидела курочку, окружённую «крылышками» и «хвостом» из оранжевых перьев. Веточка вишни медленно тлела, а вырезанные Егором цветочки полыхнули, оставив после себя яркую вспышку и запах жжёной бумаги, перебиваемый ароматом копчения и чая. Её окружали золотистые ранетки – волшебные сказочные яблочки с карамельной плёнкой.

- Пока я её ловил, она сожгла весь гарнир, пришлось его тушить.

Перед девушкой оказалось блюдо с картошкой, морковкой, баклажанами, луком, сельдереем под огненным соусом из острого перца. Егор куртуазно прислуживал своей даме и ел сам, сменив музыку на более лирическую, нежную и романтичную. Ганя улыбалась и радовалась как ребёнок. Жар-птица была жаркой не только из-за нагрева, но и из-за остроты перца. Это было истинное блаженство. Сняв боёвку, Егор сумел расслабиться и отдышаться. Всё получилось, как он запланировал! Не как на работе, где постоянно приходилось действовать по плану «Б», или «В», или того хуже - «Г». Они пили сок, шутили, смеялись, Егор был верхом галантности и внимательности. Но длилось это недолго. Парочка была зверски уставшей. Ганя начала клевать носом и засыпать. Он повёл её в спальню, но она взяла полотенце и пошла в душ. От нечего делать пришлось заняться уборкой. Выйдя из душа в одном полотенце, девушка отправилась в спальню и, плюхнувшись на кровать, практически мгновенно вырубилась. Егор подозревал, что она уснула в полёте. Он вздохнул и улыбнулся – осталось только продолжить прибираться. Помыть посуду, подмести, собрать веники, потушить свечи… После тяжёлых рабочих дней и плохого сна хотелось просто бросить всё. Но утром будет куда хуже и тяжелее. Да и по сравнению с любимой он отдыхал больше, а работал меньше. Вполне честно, что домашними делами занималась не она. Он всё равно улыбнулся от осознания того, что дал кусочек счастья родному человеку. Пусть и ненадолго, пусть в состоянии, мало отличающемся от зомби-дворников, но они оказались в сказке. Ради такого вечера и стоило жить!

Глава 5. Выходной с вампирами ​

Егор спал сном младенца аж до обеда. Потянувшись и томно выдохнув, он насладился покоем и полежал в кровати. С дебильной, но до беспамятства влюблённой улыбкой посмотрел на Ганю, пускавшую слюни в подушку. Её волосы беспорядочно раскинулись вокруг головы, накрывая лицо, подушку и свисая на пол. Левая рука то и дело сжимала простыню, правая дёргалась, как будто что-то записывала. Всхрапнув, она пробормотала названия каких-то отчётностей. Ничего красивее представить было нельзя, счастье и радость переполняли его.

Полежав ещё немного, он осторожно встал, умылся и пошёл заваривать кофе и синтезировать бутираты колбасия. Милая как раз проснётся и порадуется.

Аромат быстро распространился по всей квартире. Егор налил себе кофе, залил его от души молоком и закусил бутербродом.

Через пару минут, волоча ноги, покачиваясь, вышла растрёпанная Ганя и, ойкнув от лёгкого удара о дверной косякзашла в ванную. Егор скривился и потёр свой лоб, как будто ударилась не она, а он.

Через пять минут девушка вышла с уложенной косой, умытая и улыбающаяся. Счастливо потянулась и пискнула. Подпрыгнув казалась рядом с любимым и поцеловала.

- Вчерашний вечер был волшебством! – промурлыкала девушка. – Спасибо тебе, котик!

- А что было вчера вечером? – удивился Егор, помешивая сахар и молоко. – Ты пришла, на автомате прошла в спальню и вырубилась. Пришлось с тебя стаскивать босоножки и переодевать. Жалуешься, что я одетым ложусь на чистое, а сама…

- Погоди! – нахмурилась девушка и огляделась, не заметив ни веников, ни травы. – А жар-птица?

Он подошёл к ней и потрогал лоб. Отдернул руку как будто обжегшись.

- Да ты сама жар, птичка моя!

Ганя, мотнув головой, взялась за лоб и огляделась. Пол чистый, на стенах только их фотографии на днях рождения родственников, стол стоит как обычно у стены, а не по центру, скатерти и свечей нет. Только пожарный шлем. А в нём… Веточка вишни с вырезанными цветами и пером из болгарского перца.

- Ах ты… - пискнула девушка и кинулась на него с кулачками.

- Да ты просто горишь от страсти, любимая! – он подскочил и выставил стул между ними, кружась и держась подальше.

Они захохотали, она делала вид что обиделась, гонялась за ним, но делала это максимально драматично, чтобы не осталось сомнений в том, что это переигрывание для пущего эффекта. Он налил ей кофе, и парочка влюблённых начала делиться вчерашними впечатлениями.

- Слушай, а давай сходим, посмотрим жилье, что сейчас продают? – спросила Ганя, закончив рассказывать про то, как они с Наташкой сумели отфутболить Смерть от Боровицкой Анны на целую неделю. – Новый дом строят, может, подберём себе там что-то?

Егор пожал плечами и кивнул. Вряд ли им хватит денег на первоначальный взнос, но почему бы не помониторить ситуацию? Четверг всё равно свободный.

Никуда не торопясь, они позавтракали и собрались. Они не замечали, как каждую минуту вместе шутили, смеялись, размышляли и мечтали, кидали друг на друга томные взгляды и хихикали после мелких шалостей. Через час вышли.

- Егор, зайдём к травнице?

- Зачем?

- Да лекарства закончились.

- Ты заболела?

- Да нет же! В больнице закончились, надо пополнить запас. Поставки задерживают и урезают.

- А, ну зайдём.

Они подошли к уютному дворику с домом старой постройки, ещё деревянному. Покрашен в светло-голубой и белый цвет. Из трубы идёт дым, в окнах деревянные рамы и тюлевые занавески. Ухоженные клумбы у входа. Егор совершенно не разбирался в цветах, но эти притягивали взгляд своим разнообразием оттенков и форм. Яблони и сливы шумели на ласковом ветерке и манили такими спелыми плодами, что, несмотря на сытость, потекли слюнки. Всё как у бабушки в детстве. Разве что цвет дома коричневый.

«ИП Колдунья» - гласила вывеска на ничего не скрывающей изгороди из покрашенных досок. «Лечу. Порчу» угрожало чуть ниже.

Открыв с характерным звуком калитку, молодые люди увидели немало посетителей. К ней уже стояла целая очередь из бабок и молодых девушек. Женщин средних лет почти не было. Все посмотрели на Егора искоса. Ганя загородила его и хмуро прищурилась. Все синхронно отвернулись.

Когда дошла очередь до них, парочка поднялась по деревянным ступенькам, открыла скрипнувшую дверь. Их встретила прихожая с умывальником. На стенах висели гирлянды, стилизованные под свечи. Зашли в пахнущую старыми коврами и деревом комнату. Там сидела та самая травница-торговка, у которой Егор взял баклажаны.

- Помог всё-таки баклажан? – усмехнулась самодовольно женщина.

Её наряд кардинально преобразился. Не было ни выцветшего сарафана, ни видавших виды тапочек, ни косынки. Точнее косынка была – помпезно роскошная с затейливой вышивкой золотыми нитями, платье и шаль не уступали в кричащей эпатажности. На столе стоял безвкусный хрустальный шар с ценником и названием «бижутерия на все случаи жизни».

- Да нет, мы по делу, - встряла Ганя.

- А, всё-таки тебе помог баклажан? – хитро подмигнула тётка.

- О чём это она? – нахмурился Егор.

Ганя убийственно взглянула на дружелюбно улыбающуюся травницу-колдунью.

- Не обращай внимания! Нам нужны лекарства: валерьянка, цитрамон, парацетамол.

- Да не проблема, дорогая Агафья Прокофьевна! Сей момент. Пойдёмте.

Они спустились в освещаемый лампами на длинных проводах подвал. На удивление тут совершенно не было затхлости и сырости, не было также пауков или прочей «живности». Наоборот, пахло хлоркой и не отпускало ощущение больничной стерильности. Пол и потолок были тщательно выкрашены. У стен стояли рядами полки с банками различного литража, полные каких-то жидкостей или пилюлеобразных крупинок. «Капуста квашеная», «Икра кабачковая», «Помидоры в собственном соку» - все надписи были зачёркнуты, а поверх чёрным фломастером написаны названия лекарств.

«Так вот откуда та валерьянка!» - подумал Егор.

Одна из стен была целиком занята аппаратами, смутно похожими на самогонные. Женщина начала давать самопальные пилюли. Девушка открывала, нюхала, тщательно проверяла.

- Обижаешь, Агафья Прокофьевна! – сказала колдунья. – У меня всё честно! Хоть раз кто-то жаловался?

- Я знаю про эффект плацебо, так что доверяй, но проверяй.

- Как скажешь, дорогая, не вопрос. Может, активированного угля ещё возьмёте?

- Мы на заднем дворе с девочками сами можем березу растопить. Спасибо, не надо.

- Как знаешь, - пожала плечами женщина и продолжила искать в глубинах подвала препараты.

- У вас, кажется, варенье засахарилось, - присмотрелся Егор к банкам на одном из стеллажей.

- Так то ж гомеопатия! Люди приходят, просят, а у меня она самая вкусная!

- И что, главврач с мэром вашу лавочку ещё не прикрыли? – усмехнулась осматривающая очередную банку Ганя.

- У меня всё по-честному! Самый лучший и качественный сахар! – гордо воскликнула колдунья. – И моё производство по всем СанПиН и ГОСТам. Из столицы сертификат есть. Рыночная конкуренция!

- И с кем вы конкурируете? – не унимался парень.

- А уже ни с кем. Только с фармацевтической фирмой «СвитДракТранс» троюродного брата племянника мэра по трансильванской линии. Они там сахар закупают по тендеру. Остальные разорились или закрылись. Но меня столичный профсоюз колдуний защитил. Местные сливы там очень ценятся. Да и по объёму я конкурировать не могу…

- Отлично, большое вам спасибо! – прервала болтовню женщины Ганя. - Сколько с меня за всё?

- Совсем меня за изверга держишь, дорогуша? – усмехнулась колдунья. – Ты мою сестру спасла, дочку выходила и подсказала, как в медицинский поступить. А я с тебя деньги брать? Нет уж…

- Но вы же ведь… - начал было Егор, но внезапно не смог выговорить слово «мошенница».

- Ой, милый, да все эти привороты мои и гадания лишь ширма! На самом деле ко мне ходят такие же, как вы, у кого с лекарствами проблема. А я-то драть три шкуры не могу, как поставщики ваши.

- Ещё раз спасибо Вам! – улыбнулась девушка.

Они оставили ящики с банками там до возвращения, когда Гане будет удобно их забрать.

- Колдунья, варящая парацетамол? Серьёзно? – не мог отойти от изумления Егор. – Это безумие какое-то!

- Сказал человек, тушащий овощи и демонов! – фыркнула девушка.

Парочка засмеялась и направилась к новому, почти достроенному дому. Он внешне был странный: окна в нём отсутствовали. Но все рекламные щиты города зазывали: «Инновационный дом Тмутараканки! Инновационный дом для инновационных людей! Будь инновационным! Компания «Вертолёт» под покровительством Кровосисиных-Скупых даст жильё для каждого!»

На входе, как будто материализовавшись из тени, их встретил бледный тощий человек в капюшоне. Руки в перчатках сложены накрест. Он укрывался от солнца под козырьком, тщательно высматривая потенциальных покупателей.

- Здравствуйте, молодые люди, - причмокивая, сказал он и медленно, как хищник в засаде, протянул рукой внутрь подъезда, – посмотрите сами, оцените инновационность и современность технологий передового строительства строительной компании «Вертолёт», находящейся под благосклонным покровительством мэра и его благородной семьи!

- А как тебя зовут?

Риелтор показал на свой бейджик «Р.А.Б. Игорь».

- Раб Игорь?

- Рабочий администратор-бюрократ Игорь! – помахал он перед лицом тонким костлявым пальцем.

- Красивый у вас галстук, - Егор не мог отделаться от дрожи в этом месте, - чёрный с пиратским черепом и костями.

- Модель «Столыпинский»! – с гордостью сказал риелтор. – И не пиратский, а голова Адама! Самый традиционный!

Они прошли вдоль тускло освещаемого стерильно-белого коридора. Тут даже насекомых, типичных жильцов любого здания, не было. Только риелтор двигался плавно, как паук в своей паутине, ожидающий жертву. Двери квартир располагались не привычно, удалённо друг от друга, а как в колумбарии: тесно расположенными рядами. Эти ряды уходили куда-то вдаль, во тьму.

— Это что такое? – спросила Ганя.

Риелтор перебрал тонкими пальцами дверцы снизу вверх с ярлыками как в морге. Открыл третью снизу и показал тёмный провал. Пахнуло холодом и землёй.

- Глубина сто восемьдесят, ширина шестьдесят, высота тридцать сантиметров. Есть элитный премиум: двести двадцать на восемьдесят на сорок.

- Больше на гроб похоже! – удивился Егор.

- А зачем больше? Пришёл, поспал и работать! И на обои тратиться не надо. И на воду, свет, канализацию тоже. Хозяин города щедр, даст жильё каждому, ему надо платить тем же!

- А окна? Солнышко увидеть.

Риелтор вскинул руки и зашипел.

- Никакого солнца! Никакого!!!

- А двухместные есть? Мы всё-таки семья! – улыбнулся Гане Егор.

- Вы что, извращенцы!? – шарахнулся к стене риелтор. – Не бывает двухместных гробов! В смысле инновационных квартир! Вы что, отсталые?

- Видимо, умственно… - прошептала Ганя, - хотя из нас троих явно не мы.

- Цены! – риелтор увидел, что жертва сейчас уйдёт, и выбросил козырь. – Всего сто шестьдесят пять лет ипотеки!

- Мы не вампиры, чтобы жить как мэр и его семья!

- Ничего страшного, потомки выплатят!

- А потомкам где жить?

- Есть и детские… комнаты. Можно будет расшириться… за отдельную плату. Мэру нужно, чтобы люди плодились. Потомство приветствуется и поощряется благодетелем нашим.

- Лучше бы пенсии потомкам после смерти их родных выплачивали! – начала злиться девушка.

- Вопросы не ко мне! – стал холодным рабочий администратор-бюрократ. – Но дешевле вы не найдёте! В столице ипотека стоит три тысячи триста двадцать шесть лет на квадратный сантиметр!

- Пойдём, Ганя, мы как-нибудь по-отсталому поживём.

– Скоро все так жить будут! – кричал вслед риелтор. – А тут всего-то придётся добровольно сдавать кровь каждую неделю! Это большая честь для жителей – сдавать кровь благодетелям Кровосисиным-Скупым, хозяевам нашим! Донорство – это хорошо! Вам каждый скажет!

– А если я заболею? – спросила разъярённая девушка, повернувшись и решительно надвигаясь на Игоря. – Мне кровь надо сдавать или по СанПиН не пройдёт и придётся досдавать кровавую пеню?

— Это честь… - начал было причмокивать от нервов риелтор. Вжавшись в стену от напора, он покопался в бумагах и, не найдя чего-то, яростно застрочил в блокнотике. – Я выясню и позвоню, дайте ваш телефон.

Он улыбнулся, обнажив клыки. Кроваво-красные глаза безумно устремились на шеи жертв.

- Идём, Ганя!

Зарождающаяся ячейка общества выбежала на свежий воздух. После получаса этого тёмного склепа было несказанно приятно понежиться на солнышке и отдышаться. Они грустно переглянулись: стало ясно, что закрепляться негде. А хоронить себя в этом колумбарии не хотелось. Они полчаса там не выдержали, а что говорить об оставшейся жизни? Ганя явно расстроилась, и Егор предложил ей зайти домой за бутербродами, соком и покрывалом, чтобы посидеть на берегу местной речки Пшафки. Девушка расстроенно и хмуро кивнула.

Зайдя домой, парочка переоделась, зашвырнув пропахшую захоронением одежду в стирку. Быстро приготовив всё для пикника, они вышли и направились к берегу, где не раз раньше проводили вечера, отдыхая от работы. Место было весьма уютным из-за пологого склона и растущей тут же ивы, успокаивающе шумящей на ветру. Эти посиделки тут даже могли превратиться в традицию, ведь их первое свидание прошло так же. Но рабочий график и усталость мешали. Как-то раз они прямо тут просто уснули, и бывший участковый даже подумал, что они бомжи. Неудивительно, если вспомнить, что они даже не успели переодеться после преддипломной практики.

Молодые люди сидели на берегу речки, в которую сливали всякую дрянь со стройки того самого дома. Недавно поставленный рекламный щит неуместно и уродливо расправил свои площади, оскверняя до того приятную для глаз природу. Разговор не клеился, и, встречая закат, хотелось грустить, несмотря на все попытки молодых людей разогнать могильную инновационную атмосферу будущего, следующую за ними по пятам. «Кровосисны-Скупые и Ко», как будто насмехаясь, смотрели с затмевающего вечернее солнце рекламного щита и не добавляли оптимизма.

Придя домой, они обнаружили, что соседи шумят. Сверху кто-то подкатывал шары снова и снова и, судя по всему, раз за разом промахивался. Снизу дети пытались учиться играть на барабанах. Слева уже месяц сосед пытался высверлить себе квартиру в бетонном массиве. А справа упыри снова вызвали банши. Ганя взвыла ей в унисон.

Егор вытащил вчерашние недогоревшие свечи, расставил и зажёг их. Потом достал наушники и включил романтическую музыку, вставив наушники и себе и любимой. Вибрации от соседей никуда не ушли, но хотя бы несколько приглушились. Затем взял её за руку, поднял и крутанул вокруг оси. Ганя грустно и устало улыбнулась. А Егор кружил её в танце, никуда не торопясь, и шептал три главных слова, понятные даже в наушниках. Так они кружились целый час в объятиях друг друга. Девушка успокоилась и заулыбалась. Но за день они устали, и пора было ложиться спать. Завтра снова на работу. Кто, если не они? Вздохнув, легли в кровать.

«Цвет настроенья синий!» – раздавалось из-за стенки как из-за картонки.

Ганя зажимала уши подушками.

- Твою ж мать! – крикнул Егор, оделся и вышел. Постучал в соседскую дверь.

Ему открыл Владислав с паскудной улыбкой, уродовавшей без того жуткую физиономию, и закатил глаза. Его бледность ярко выделялась на тёмном фоне их однушки. За его спиной плавно, как в воде, плыла орущая банши. Пол устилали осколки стекла.

- Чего тебе?

- Спать пора, чего! – крикнул Егор. – Завтра будний день, пятница, всем на работу!

- Не всем, нам вот не надо, неудачник! – хохотнул упырь.

- Слушай, давай не будем ссориться?

- Ссориться? Вы слышали, парни! Он не хочет с нами ссориться!

- А если мы хотим? – выплыл мрачный Петир, и от его клыков и выпученных мёртвых глаз по спине Егора побежал холодок, как будто кто-то из упырей сзади лизнул его спину.

Взять бы огнетушитель и… Эх. Делать было нечего, он вернулся к себе и пытался уснуть. Но музыка и крики только усилились. Даже беруши не помогали. Они с Ганей каждый день менялись, ведь будильник кто-то должен был из них услышать. Начали дрожать стёкла на окнах. Егор понял, что ночка будет очень долгой, а завтрашний день – адом недосыпа.

Через полчаса раздался звонок в дверь, он снова оделся и вышел.

- О, Фаренгейт! – услышал он бодрый писк откуда-то снизу и опустил голову, узнав Анискину. – Ты звонил по поводу шума от соседей?

- Феодора Ивановна? – удивился Егор. – Ты как тут…

- Это я вызвала участкового! – пояснила сзади Ганя. – А ты её откуда знаешь?

- Я же рассказывал про «Некромантию для чайников»? – по спине побежал пот, он чувствовал себя между молотом и наковальней, смотря в подозрительный прищур любимой. – Так вот это она от Варга Фенрировича пришла.

- Так, граждане, - прервала представительница власти парочку, потирая руки, - жалуемся на кого?

- А вон там справа соседи! – злорадно сказала Ганя, предвкушая зрелище, как четыре упыря размотают Дюймовочку с розовым портфелем. – в соответствии с гражданским кодексом и КоАП…

Формализм, термины – она вновь стала той самой медсестрой, на которую даже Смерть жалуется. Забавно, но за это Егор её и любил. Но всё равно с улыбкой закатил глаза. Опять она села на своего «конька».

- Но в данном случае это устаревшие статьи, - возразила с жаром и задором в глазах Феодора Ивановна, полистала блокнот и протянула Гане, — вот обновлённые.

- Неужели? – озадачилась заинтригованная медсестра, вцепившись взглядом в статьи. – Видимо, я совсем отстала от жизни, всё в своём, медицинском законодательстве верчусь.

Она достала с полки дежурный блокнот и карандаш и что-то для себя написала. Девушки начали чирикать на своём юридическом, чего Егор терпеть не мог… Однако в её исполнении даже чтение статей казалось ему завораживающим. Но в чужом исполнении… ему приходилось мириться. Ежедневно и, видимо, ежечасно. Даже ночью.

- Да, обновления очень частые, - утешила участковая, - но в целом вы правы, так что приступим!

- Да, будем вам благодарны, - более уважительно сказала Ганя.

«Нашли друг друга, - посмотрел на девушек Егор и мысленно злорадно хихикнул, - что, любимая, нашла коса на камень?»

Егор демонстративно всхрапнул как будто проснулся. Девушки осуждающе посмотрели на него.

Участковая кивнула, хрустнула пальцами, размяла шею и позвонила соседям, едва слышно напевая песенку:

«Ты чёрный маг - ты обречен

Такая плата, таков закон

Чёрный балахон

Не спасет тебя от страшных снов

Погребальный звон

По твоей душе колоколов».

Ноль реакции. Егор на всякий случай прихватил домашний огнетушитель. Тем временем она властно постучала.

– Откройте, полиция!

Ноль реакции, девушка радостно начала пританцовывать, музыку упыри сделали громче, банши вопила ещё истошнее, хотя, казалось бы, куда ещё? Тогда представительница власти, хищно улыбнувшись, начала без перерыва стучать в дверь всё яростнее. Ноль реакции.

— Значит та-а-ак, да-а-а?

Анискина, злобно хихикая, сняла портфель с единорогом и вытащила оттуда штурмовой таран с наклейкой – мультяшным подмигивающим белым котёнком. Размахнувшись, миниатюрная блондинка в форме за минуту вынесла дверь. Сама. Под округлившиеся глаза Гани и Егора, уронивших челюсти на грудь. Отовсюду повыбегали соседи.

- Всем стоять! – взвизгнула Анискина похлеще банши. – Работает участковый уполномоченный полиции Феодора Ивановна Анискина!

В одной руке было удостоверение, в другой резиновая дубинка. Музыка всё ещё орала, но Анискина успешно перекрикивала и её, и призрака.

- Вырубить музыку и мордой в пол! – грозно, неестественно басовито для такой комплекции крикнула девушка.

- А то что, пигалица? – всё же выключил музыку Петир, устрашающе оскалил клыки и выпучил жуткие глаза. – Что ты сделаешь? Небось, уже поджилки трясутся?

- У меня для вас есть пара фактов, - бесстрашно кричала она, - первое: у меня трое младших братьев! Вы думаете, после них я испугаюсь кучку упырей и призрака? Второе: у меня есть резиновая дубинка и знание как наносить травмы, чтобы родители никогда в жизни не догадались и не поверили в эти травмы. А на вас, упырях, можно отлично отточить новые приёмчики. И третье: ваши действия — это неповиновение законному распоряжению или требованию сотрудника полиции.

Её глаза пылали таким огнём, что Егор невольно потянулся к пломбе, чтобы его потушить.

Упыри и банши смотрели на юную хранительницу правопорядка и мужика с огнетушителем за её спиной и нерешительно переглядывались. Неловкая пауза затягивалась.

- Ну что, упыри! – сделала Анискина резкий шаг вперёд, сжимая резиновую дубинку.

Нечисть отшатнулась, охнула, призрак растворился, даже Петир сделал полшага назад.

- Предупреждаю, ещё раз: хоть звук услышу, - запищала девушка грозно, - приду и вынесу не только дверь! Поняли!?

- Да, да, конечно! – закивали упыри. – Но дверь…

— Это подтверждение неповиновения законному распоряжению или требованию сотрудника полиции. Есть понятые – граждане Фаренгейты. Если хотите пожаловаться, я пущу дело в ход! Понятно!?

Упыри закивали. Анискина развернулась и увидела повыскакивавших из квартир людей, включая мужика с дрелью в руках. Полутораметровая участковая победно вышла в центр и крикнула с гордостью:

- Если кто-то ещё в ночное время издаст хоть писк, с ним будет то же самое, что с ними! – указала она на испуганных упырей и проломленную дверь на полу. - Ты всё понял!? – крикнула девушка бенефициару дрели.

Сосед в трусах и с дрелью наголо испуганно закивал и со стыдом спрятал орудие нарушения тишины за спину.

- Фаренгейт! – уходя, спокойно сказала девушка. – Завтра зайдёшь ко мне, как договаривались.

Затем она с гордо поднятой головой ушла, допевая песенку:

«Велика цена

Ведь знание — это власть

Кто взлетел наверх

Может низко пасть

Надо собрать волю в кулак

К свету лицом встав, сделать шаг».

— Это эпидемия какая-то! – пробормотал он, вспоминая Афоню.

Соседи попрятались, сочувственно смотря на соседа с огнетушителем. Егор с облегчением выдохнул, поставил свой инструмент на место.

- Молодая ещё, неопытная… Хотя для начала справилась отлично! Так о чём вы там договаривались? —спросила Ганя. Егор снова напрягся.

- Я же тебе рассказывал…

Глава 6. Первый сон Егора Фаренгейта

Егору снилось, что он сидит в кустах у озера с ружьём и в сапогах по горло. И ждёт. По небу плавно плыли облака в форме огнетушителей, камыши шумели и шептали колыбельную на латыни. Внезапно выбежала Ганя, а за ней сотни уток, стремящихся её заклевать. Их кряканье оглушало, перья летели во все стороны как из старых драных подушек. Егор вскинул ружьё и выстрелил. Пара уток разлетелись глиняными черепками. Остальные повернулись к нему и хором крякнули нечто похожее на «зря!» Егор выстрелил ещё раз, но утки каким-то чудом увернулись и побежали на него. Он в ужасе начал убегать, попутно заряжая ружье, не попадая патронами в ствол на бегу. Утки стремительно и беспощадно догоняли. Их намерения не оставляли сомнений. Внезапно ему перегородила дорогу утка. Егор остановился, потому что это была не просто утка. Она была величиной с дом. «Это конец!» - подумал Егор. «Гражданин Фаренгейт! – укоризненно прозвучало над ухом, - Где ваша гражданская позиция? Почему вы бездействуете?» Он повернулся и увидел на розовом единороге Анискину в рыцарских латах и фуражке участковой, со штурмовым тараном в руках, расписанным котиками. «Во имя гражданского кодекса! Вперед, ура! Не посрамим дедов Иванов наших!»

Утро встретило звенящей тишиной. Именно она и разбудила Егора в самый неподходящий и ответственный момент. Было стыдно перед Феодорой Ивановной. Он так и не успел защитить свою гражданскую позицию. Кстати, в чём она была?

Непривычная тишина била по ушам, из-за чего было не по себе. Мерзкое чувство: то, что нормально, кажется необычным, неправильным. Егор и Ганя проснулись выспавшимися намного лучше, чем обычно: соседи не шумели. Интересно, как много времени пройдет, прежде чем эти упыри перестанут пугаться Анискину? Как долго продлится счастье?

Егор даже заварил кофе, который обычно был праздничным, то есть выходным напитком. Обычно заваривали ромашковый чай, чтобы успокоить нервишки. Может, это было отговоркой, обоим он просто нравился. Проведя праздничный ритуал помола и варки кофе, парочка села завтракать.

- Мне снились сотни уток, которые хотели тебя заклевать… - поделился бредовым сном Егор.

- И чем всё закончилось? – спросила девушка с ироничной улыбкой.

- Я стрелял в них из ружья, но их было слишком много. Одной из них было даже слишком много… Я проснулся в самый ответственный момент, когда уже перезарядил ружьё.

- А мне снилось, что я брожу по больнице, а коридоры превратились в бесконечный лабиринт. И Смерть показывает мне на двери, и выглядит так дружелюбно, но я не хочу в них идти и иду дальше. А за мной бежит баба Глаша, потому что я иду в сапогах, на которых налипли огромные комки грязи. Они замедляют меня. В конце я слышу твой голос и иду на него.

- Ну и бред же нам снится!

Они неловко посмеялись и принялись за завтрак, запивая кофе. Так редко им удавалось совместно потрапезничать. Было, конечно, грустно, что выходной вместе прошёл, но надо работать. Обоим нравилось спасать людей. Несмотря на все попытки мэрии отчуждать труд от рабочих, как отнять чувство, что ты нужен и благодаря тебе люди живут дольше? Что ты спасаешь? Даже Марья Ивановна чувствовала ответственность перед тем, что детей нужно делать лучше, образованнее! И это вопреки постоянно добавляющимся отчётам, повышающейся нагрузке, сомнительным в своей адекватности приказам сверху, подорожанием продуктов и ЖКХ, которые всё труднее оплачивались застывшей на месте зарплатой. Сантехники и электрики тоже знали, что их труд незаметен, но без них привычный быт быстро скатится в средние века. Наверное, все бюджетники только во имя этого чувства нужности, необходимости обществу и жили. Не во имя зарплаты же, стремящейся к исчезновению?

Они быстро съели яичницу с гречкой и сосиской, и пошли каждый на свою работу. Ганя – в больницу, а Егор – на остановку, где сел в родной чадящий «666».

Полчаса привычной тряски, запаха выхлопных газов и полного салона уставших, сонных рабочих и бабок, собравшихся непонятно куда в такую рань. И вот он приехал к цитадели стражей огнеборцев.

Выходя из шайтан-арбы, он с удивлением увидел, что Анвар Рустамович заглушил мотор и пошёл следом.

- Вы к нам?

- Да, надо к Анне Вильгефорцевне зайти.

- Она женщина видная… - осталось только присвистнуть в некотором ужасе и восхищении от такой храбрости.

- Я ей помогаю квартальные отчёты закрыть! – испуганно замахал руками водитель, нервно жуя спичку.

- Не знал, что вы бухгалтер.

- Я ясновидящий.

- Эм…

Егор нахмурился и почесал в затылке, не видя ни логики, ни взаимосвязи.

- Раз в квартал я прихожу к ней, - пояснил Анвар Рустамович, - и говорю, на какие цифры она должна выйти и на что обратить внимание.

Проходя мимо Каштанки, Егор зацепился рукой за капот. Выступила кровь.

- Твою ж… Каштанка, тебе мало своих, переходишь на человечину? – повернулся к Михалычу, поздоровался. – Михалыч, там у нашей боевой подруги ржавчина, ты бы глянул, а то я порезался.

Михалыч кивнул и снова переключился на начальника.

- О, Рустамыч! Здравствуй! – приветствовал из бокса №2 начальник пожарной части, окружённый возбуждённым чем-то коллективом.

- Вы мне карданный вал обещали, я заберу.

- Да, конечно… Ты знаешь, где.

- Знаю.

Все снова повернулись к начальнику.

- Да, на чём мы остановились? Финансирование опять грозят урезать, говорят мы не приносим прибыль, - пожал плечами он, - даже грозят уволить меня из-за финансовой неэффективности.

- А что, с погорельцев деньги брать, что ли? – возмутился Михалыч и стукнул кулаком в стену. Отпал кусок штукатурки, который, с опаской оглядевшись, мужчина тщательно собрал и выбросил в мусор.

- В том-то и дело. Я спрашивал, как мы можем приносить прибыль? Мэр сказал: решайте ваши проблемы, или уволим.

- Тогда мы все уволимся, правда, парни? – спросил Левша, и все бодро и громко одобрили. Даже Михалыч одобрительно кивнул.

-А что это парни? Девчата тоже от вас не отстанут! – озорно улыбнулась Танюша, появившись из бокса №1.

- Егор! – подбежал студент, а за ним пошли здороваться и остальные. – Левша наконец-то всё сделал! Пошли! Только тебя ждали!

Все в возбуждённом состоянии прошли по гаражу из бокса №1, где стояла «Каштанка», через бокс №2, где были останки двух из четырёх ЗИЛ-130, и бокс №3 где располагался самопальный цех. А вот в четвёртый бокс Левша никого не пускал не первый год. Только Данко Прометеевич и изредка Виктор Михайлович заглядывали.

Разумеется, тут висел замок с пломбой, повешенные по приказу мэра, но пожарным не составило труда вырезать в стене рядом замаскированный ход, который даже Комар не заметил.

Тут находились отдраенные до блеска останки последнего ЗИЛа. Но это было нечто необычное: свинцовая цистерна в тяжёлом арматурном каркасе с переплетающими его трубами. Кабину усиливали свинцовые пластины, такие же стояли у стен.

- Мне нужна помощь, чтобы обшить пластинами корпус цистерны, - сказал, критически оценивая своё творение, Левша.

Пока они при помощи гаражного крана поднимали и плотно приклёпывали пластины, Левша и Данко Прометеевич отвечали на вопросы Егора и Мишки.

- Мы несколько лет готовили этот проект, - рассказывал Левша, - я пришёл и рассказал всё Данко Прометеевичу. Мы несколько лет собирали свинец. Аккумуляторы, кабели с заброшенных телефонных станций, гарт из старой типографии, трубы разваленного химзавода. Дядя Игорь из террикона уранового месторождения добыл топливо, реактор он тоже одобрил, внёс пару правок и пришёл посмотреть перед запуском. Мэр получил деньги на рекультивацию терриконовых территорий, а дядя Игорь как раз воспользовался. Теперь у нас наконец-то будет вторая, так необходимая нам машина! Оформим её как прицеп, на жёсткой сцепке будет толкать нашу Каштанку, экономя бензин!

Сотрудники ПСЧ установили свинцовые пластины на каркас, а поверх – пожарную лестницу, чего им жутко не хватало каждый раз.

- Как назовём нашу воскрешённую? – спросил Данко Прометеевич.

- Халк! – хихикнул Миша. – Идеально же!

Все, кроме фыркающего Михалыча одобрили.

— Вот это, конечно, монстр! – восхитился Егор, глядя, как напряглись под таким весом все четыре оси.

Левша залез в кабину и посмотрел на замершего, едва дышащего Данко Прометеевича. Тот тяжело вздохнул и кивнул. Автоизобретатель начал щёлкать какими-то тумблерами. В полутьме бокса из-под капота запульсировало голубоватое сияние.

- Он завёлся!!! – заорал от восторга Левша.

От криков радости всё задребезжало, все начали радостно обниматься.

Затем дружно сняли с петель ворота, чтобы не беспокоить мэрскую пломбу, и выехали. Осторожно вернули ворота назад. Пожарным не терпелось прокатиться на чуде тмутараканской инженерной мысли. Все запрыгнули в Каштанку и Халка, сцепили их жёсткой сцепкой.

- Тань, хочешь прокатиться? – надев чёрные очки, спросил Мишка, первым юркнув за руль Халка.

- Спасибо, - скептически оглядела практикантка механического монстра, - я недавно рентген делала, добавлять облучение не хочется.

С этими словами она пошла к себе в диспетчерскую.

- В смысле облучаться? – испуганно снял очки парень.

- Шуруй отсюда! – дал подзатыльник студенту Михалыч.

- Не дрейфь, - улыбнулся непривычно весёлый и бодрый Левша, садясь за руль своего творения, - видишь счётчики и индикаторы? Это норма. Мы с Флёровым сто раз проверяли.

- Признавайся, куда ты дел нашего молчаливого и расчётливого инженера Левшу? – спросил Данко Прометеевич, садясь рядом с ним. Левша глупо хихикнул.

Пожарные, не переставая шутить, решили проехать круг по загородной дороге, чтобы проверить маневренность и скорость. Очень тяжёлый и медленный разгон, как у поезда, слегка озадачил всех, кроме Левши. Он готовился и знал всё, что может случиться. Затем Каштанка планово выключилась для режима экономии бензина, и Михалыч начал маневрировать. Его почти полувековой опыт сложно было кому-то превзойти.

- Учись, студент, - скривился в улыбке и подмигнул сидящему рядом Мишке, - пока я жив.

- Ой, Михалыч, ты нас всех переживёшь!

Они отработали движение с разными скоростями, торможение, ускорение, маневрирование, сигналы друг другу. Левша действительно предусмотрел всё. Кроме одного.

Свисток, взмах полосатой палочки.

- Сержант Кейстут Батырович Миелас, - вежливо представился довольно молодой сотрудник правопорядка и показал своё удостоверение, - предоставьте документы на… Я никогда такого не видел, что это вы к Каштанке своей прицепили, Михалыч?

Пенсионер растерянно раскрыл рот, но его выручили подошедший Данко Прометеевич и как тень следующий за ним Егор.

- Сержант, здравствуйте! Это прицеп. Вот документы.

Молодой сотрудник недоверчиво проверил документ и оглядел со всех сторон «прицеп».

- А что это у вас светится?

- Гирлянда, начальник! – радостно крикнул Левша.

- Так до нового года ещё… - почесал в затылке проверяющий, считая.

- А мы заранее! – опять крикнул Левша, перебивая мысли сержанта.

- Эм… Прицеп значит… - Сержант был явно озадачен. – Данко Прометеевич, рекомендую вам прийти к нам в участок. У вас в документах прямая ошибка тут и тут. Сомнительные части в этих трёх местах. А тут явная опечатка. Явитесь для корректировки документации на ваш… Прицеп.

- Спасибо, начальник! – подмигнул Данко Прометеевич. – Мы твои должники.

- Да какие там долги! – махнул рукой сержант. – Вы мать мою спасли с её противным котом… Я бы его, конечно, там оставил, но она бы страдала… Короче, ни одна бумажка не равна жизни. Даже этого проклятого Барсика. Здравия желаю!

Начальник с Егором улыбнулись, переглянулись и поехали в ПСЧ.

Вернувшись довольными с ядерного променада, пожарные вышли в уже законном жилье Халка – боксе №2.

Внезапно как будто сам воздух потемнел, зловещая аура ужаса окутала бокс №2, и пожарные как один почувствовали, что у них по спине пробежали мурашки. Коллеги отшатнулись от Егора.

- Она у меня за спиной, да? – сглотнул Егор.

- За спиной, молодой человек, - согласились сзади, - могли бы и повернуться к старшим.

Он нервно хихикнул, повернулся и поздоровался с Анной Вильгефорцевной.

- Д-д-доброго утра!

- Доброго. Я просила вас зайти ко мне. Вы игнорировали. Вот список опасных книг, найденных мной и коллегами.

- Б-б-большое вам с-с-спасибо.

- Пока не за что. Как только придумаете, что с ними делать, сразу скажите.

Егор кивнул, бухгалтерша поправила очки, ледяным спокойным взглядом обвела всех. Увидела пятно от штукатурки на полу и, оскалившись, огляделась. Посмотрела каждому в глаза, как будто вывернув душу, и ушла. Все выдохнули. Данко Прометеевич вытер пот со лба, Левша закрыл собой своё творение, встречающая коллег Танька спряталась за Мишку. Михалыч робко выглянул из-за Халка и виновато пожал плечами. На нём лица не было, через минуту он взял тряпку и начал самозабвенно надраивать пол.

- Егор, - сказал батя, – сегодня пока вызовов нет, разрешаю сходить в библиотеку.

- Мне ещё в школу надо зайти.

- Учиться никогда не поздно, - усмехнулся начальник и добавил, глядя на Мишку, - правда, студент?

- Ой, да, мне надо к практикуму готовиться! – спохватился практикант и растворился в воздухе.

- Да нет, мне по делу.

- Тогда проверь там гидранты, огнетушители. Как раз квартал начинается.

«Надо только сначала зайти в отдел к Анискиной, - подумал Егор, - иначе она меня живьём съест! А потом в библиотеку!»

Глава 7. Потерянная суббота

Получив «вольную», Егор взял огнетушитель, без которого чувствовал, что чего-то не хватает, отправился в библиотеку. Перейдя дорогу, посмотрел на памятник Катону Старшему. Под ним было отлито в граните: «Цитаты великих людей: и всё же мавзолей должен быть разрушен!» Древний римлянин указывал пальцем через дорогу на памятник Ленину. Но вождь мирового пролетариата не обращал на обвинителя-эксплуататора никакого внимания и смотрел с оптимизмом в светлое будущее. Усмехнувшись, Егор пошёл дальше к остановке.

Как можно смотреть с оптимизмом в будущее, когда вокруг цены растут, качество всего снижается? Дядя Игорь Флёров рассказывал, что любой рынок — это борьба, а борьба, в отличие от соревнования, всегда ведёт к победе одного. А это однозначно снижение качества товаров и повышение цен на них.

А была ещё отдельная бюджетная боль – отчёты и их количество. Эти бумажки, порой совершенно странные и необъяснимые, были важнее самой работы. Марья Ивановна так и не привыкла к ним. Особенно раздражало, что отчёты в основном – это всего лишь фикция. Не раз из мэрии им приказывали идти неведомо куда и неведомо зачем. Просто ради массовки или отчётности. На выдуманный мэром праздник или открытие очередного дворца, жаль, что не культуры, приезд шишки из столицы. И при этом взять с собой пятерых людей, и плевать, как и кого. Под страхом увольнения. И все шли, потому что на каждого в мэрии был компромат, так как с такой нагрузкой и недофинансированием выполнять всё в срок и по правилам было нереально. А в отличие от властного семейства, связей у обычных рабочих не было. Да и сами власти делали себе должностные инструкции под свои желания. Весьма удобно, и Егор, да и не только он, завидовал им в этом плане. Но ведь такое положение дел должно было непременно снизить качество. Всего. Хорошо памятнику смотреть в светлое будущее, пока его, как остановку, не снесли. Впрочем, у Ильича были возможности что-то изменить, а у них нет. Неужели люди тогда и сейчас так поменялись? Но как так вышло?

Внезапно его размышления прервал девчачий испуганный крик в подворотне. Мгновенно оценив ситуацию, он кинулся на звук и почувствовал запах серы. Машинально схватился за огнетушитель. Повернув с главной улицы, между оплавленным мусорным баком и засохшей заброшенной клумбой увидел до боли знакомую пламенеющую человекоподобную фигуру. У него упало забрало. Забрало пожарного шлема. Пломба. Чека. Готов. Но фигура уже замахнулась на жертву когтистой горящей лапой. Егор ускорился и врезался плечом в демона, отчего тот отлетел и упал. Хорошо, что боёвка защищает от огня! Демон приподнялся, но пожарный огрел того огнетушителем и начал заливать пеной. Шипящая от боли тварь, захлёбываясь, что-то обещала. Богатство, власть, бессмертие. Но бюджетник лишь хмыкнул. Рука не дрогнула, и тварь потухла. Остался только чёрный каркас, рассыпавшийся в пыль от толчка ногой. Видимо, это один из тех, сбежавших в понедельник.

- Вы не пострадали? – спросил доблестный пожарный, невольно приняв героическую позу и повернувшись к спасённой. – Анискина?! То есть, я хотел сказать, Феодора Ивановна?

- Гражданин Фаренгейт, - сказала девушка, с трудом пряча испуг и поправляя форму и волосы. Её руки подрагивали, - выражаю вам благодарность от лица… всех негорящих сотрудников МВД.

— Это мой долг! – выпалил машинально Егор. – А я… Я тут в библиотеку иду.

- Отлично, нам как раз по пути.

- Я думал, вы в отделении? – идя к остановке, спросил он.

- Пришлось ехать на вызов, там домашнее насилие – жена мужа избивала. За пьянство.

- И как?

- В дуэли на скалках я победила её, и она обещала больше не бить мужа. А муж – больше не пить.

- На скалках?!

- Ну да, у меня богатый опыт, мама научила.

- Не думаю, что это поможет…

— Согласна, но это мы ещё посмотрим! Гражданка, правда, сказала, что надо было ей выбирать оружием сковороду… Я буду тренироваться и с ними. У неё нет шансов!

Они как раз подошли к остановке, сели ждущий их в «666» и поехали в Тмутараканку.

Пожарный с некоторым ехидством наблюдал, как его спутница, вцепившись в поручень, с круглыми от ужаса глазами следит, как автобус под руководством эталонно спокойного водителя лавирует по разбитой дороге и уворачивается от автомобилей и пешеходов. Приехав на свою остановку, Анискина не выдержала и высказала все, что думает, Анвару Рустамовичу.

- Вы превышали скорость!

- Отнюдь, - меланхолично сказал водитель, - я ехал с допустимой скоростью в сто девять километров в час.

- Вы едва не врезались в других участников движения!

- Не врезался же, у меня всё было под контролем.

- А как же пересечение двойной сплошной? – победно улыбнулась сотрудница полиции.

- Не пересёк. Регистратор подтвердит. Проверьте если хотите, - всё так же спокойно ответил Анвар Рустамович, - я притормозил и маневрировал в рамках ПДД. Грузовик впереди вёз щебень, а разбитое окно и мёртвый водитель вам нужен?

- Но… - девушка что-то хотела ещё сказать, но Егор взял её за плечо и начал выводить из салона, Анискина же крикнула вдогонку: - я обязательно проверю всё!

- Он ясновидящий, это бесполезно, нарушений не было.

- Я всё равно проверю! – упрямо насупилась блондинка.

- Угу… - пожарный кивнул, но закатил глаза и тяжело вздохнул.

Подойдя к библиотеке, они увидели объявление: «Труды Маркса, Энгельса, Ленина и Сталина изъяты по требованию правообладателя». А рядом: «Открытое собрание литературного клуба любителей творчества Ивана Шмелёва, Уласа Самчука и деятелей Алаш-Орды».

В читальном зале был только уставший, с синяками под глазами Степан Матвеевич. Библиотекарь как заведённый сканировал какую-то чудовищного объёма книгу. Перевернул лист, положил на сканер, нажал на кнопку на компьютере, подождал, перевернул страницу… Его действия были доведены до автоматизма, и вряд ли кто-то в этой вселенной мог бы делать те же операции быстрее.

- Дайте мне, пожалуйста, - начал Егор, вытаскивая список Анны Вильгефорцевны, морщась от странных слов и имён, - Папюс «Возвращения в Божественное с помощью реинтеграции, или духовного просветления, достигаемого при сердечной молитве», Иисус II или Низье Антельм Филипп «Сдача экзаменов на доктора медицины при помощи предсказаний и покровительства», Распутин «Лечение при помощи денег и связей», чёрные принцессы «Основы мистики и спиритуализма»…

У Анискиной от этой тирады округлялись глаза, а библиотекарь смотрел усталым, но внимательным собачьим взглядом в ожидании приказа. При этом его руки как будто сами собой работали со сканером и книгой.

- Зачем тебе это? – спросила девушка.

- Смотри, я беру книги, значит, их никто не сможет взять? Верно?

- Ага! Понятно, но ты должен будешь постоянно их продлевать!

- Куда деваться? Как только ты сдашь «Некромантию для чайников», я её тоже возьму.

- Логичнее всего их забрать в спецхран.

- А ты сможешь?

- Не знаю, я разузнаю и скажу. Но твой вариант тоже хорош!

Позади послышались шаги, и вошли люди, как под копирку одетые в чёрные пиджаки с иголочки с галстуками, в чёрных очках. Все трое предоставили корочки, в которых значилось «Сотрудник реестра взыскания администрацией чеков». Под фотографиями были подписи: «Сотрудник Р.В.А.Ч. Бульдог А.В.», «Сотрудник Р.В.А.Ч. Бульдог Р.Р.» и «Сотрудник Р.В.А.Ч. Бульдог У.У.»

- Мэрия обнаружила в библиотеке буклет с экстремистскими материалами. С завтрашнего дня её закрывают! – объявил безэмоционально один из тех, что был ближе. Различить их Егор не смог бы при всём желании.

- Из-за буклета? – спросила Анискина. – Так просто изымите его и всё.

- Приказ мэрии! – безапелляционно сказал человек и предъявил все бумаги. Анискина утонула в потоке макулатуры.

- В соответствии с регламентом библиотеки, - начал Егор, - мэрия не может закрыть её, пока книги есть у читателя на руках. Верно?

Бульдоги переглянулись и начали копаться в бумагах. На обложке было написано «Шпаргалка бюрократическая». Начали хмуриться и напрягаться, пока не рыкнули чуть ли не хором, спрятали свои шпаргалки и сделали всё тот же серьёзно-пугающий невозмутимый вид.

- Разбирайтесь с мэрией! – жёстко сказал представитель в чёрном. Развернулся и стремительным шагом вышел в окружении своих бюрократических клонов.

Степан Матвеевич совсем сник, сел на стул и как будто стал уменьшаться в размерах, исчезая. Его руки по привычке делали движения по перелистыванию книги, палец как будто нажимал мышкой «сканировать».

- Степан Матвеевич! – стремясь остановить это исчезновение, Егор пожалел библиотекаря и мягко начал утешать: – Не волнуйтесь! Пока у нас есть ваши книги, никто библиотеку не закроет! А если срок сдачи подойдёт, я продлю.

- Или я возьму! – встряла Анискина. – И мы будем меняться!

- А если запретят в одни руки, то есть, кого попросить помочь. Откажет, скажем, что мэр не даёт просвещаться подданым.

Библиотекарь жалобно посмотрел на них. В его глазах мелькнула надежда. В обнимку с ней он пошёл искать требуемые книги.

С удивлением Феодора Ивановна указала своему спутнику, что «Некромантия для чайников» и прочие книги брали в основном школьники.

- Да, я догадался уже, потому и хочу заглянуть в школу. От начальника я получил добро. В субботу пойдём туда с проверкой.

- Но эти малолетние некроманты могут не прийти на урок! – усомнилась блондинка.

- Они придут! – усмехнулся пожарный. – В субботу физ-ра.

- А суббота какой день недели? – девушка заглянула в телефон. - Сегодня уже суббота! Вот это время летит… У вас тут целая неделя как день проходит!

Егор недоумённо посмотрел на календарь в телефоне. Суббота. Но ведь сегодня пятница! Вчера участковая шугала упырей, утром он поехал в ПСЧ, порезался о Каштанку, потом тестировали Халка, их остановили, отпросился в библиотеку… Стоп! Точно, приехали на Халке, Левша пошёл калибровать после пробного выезда, студенты пошли учиться, Михалыч занялся Каштанкой, а Егор с батей занялись составлением отчётов для подачи Анне Вильгефорцевне и составлением планов аварийных ситуаций на следующий год. Вечером аврал был настолько плановым, что он уснул прямо на ходу за составлением отчётов. А утром начальник разрешил ему отправиться в библиотеку. Вот это провалы в памяти… Замотался.

Выйдя из библиотеки и простояв ещё на остановке, они дождались, пока «666» развернётся и поедет в обратную сторону, в Старославск. Войдя в автобус, Анискина сощурилась, глядя на флегматичного ясновидящего. Указала двумя пальцами на свои глаза и резко направила их на водителя. Егор протолкнул её вглубь салона, чтобы она видела как можно меньше.

Единственная уцелевшая в Старославске школа №8 была долгожителем. Её построили больше ста лет назад, и через неё прошло не одно поколение. Но вот ремонт последний раз был ещё в советское время, и теперь она была похожа на старого уставшего четырёхэтажного колосса, вынужденного выполнять свою любимую роль вопреки миру вокруг.

Старый мудрый титан распростёр свои объятия невольным инквизиторам, ищущим малолетних некромантов. Егор подошёл к доске с расписанием, просмотрел её, кивнул и махнул спутнице головой в сторону спортзала.

Анискина с диким напором, как таран, открыла дверь и вошла в зал, желая что-то сказать, но Егор вовремя её остановил.

- Феодора Ивановна, дождёмся перемены. Подождите ещё полчаса.

- С чего ты взял, что они тут?

- Потому что физ-ра! – удивился он.

- И что?

- А, точно, ты же не местная? Посмотри на физрука.

В спортивном костюме стоял сухой древний лысый старик со ссохшейся кожей. Глаза прищурены так, что их почти не видно под кустистыми седыми бровями. Он смотрел чётко перед собой, не глядя на учеников, но то и дело указывал костлявым пальцем на их ошибки.

- Жуткий, - призналась девушка, - понятно, почему к нему лучше ходить на уроки.

- Нет, ты не поняла, - скривившись в усмешке кивнул в сторону старика.

Учащиеся как раз бегали по кругу вокруг зала. И тут физрук достал… Клизму! Ученики в ужасе поглядели на него и побежали идеально ровно, строем, в ногу. Старик достал свисток и вставил в него клизму, резко нажал, и раздался резкий звук. Все подпрыгнули и синхронно остановились.

- Теперь отжимания, - хрипло, с трудом проговорил он, и все мгновенно начали отжиматься.

- Это Смертемир Кощеевич. Он лич. Наш директор держит его филактерию у себя в сейфе, так что теперь он вынужден работать днём учителем, а ночью уборщиком, сторожем и грузчиком. Ходит легенда, - Егор захихикал, - что физрук непослушных детей наказывает этой самой клизмой в своей мрачной каморке в подвале, хотя такого, скорее всего, никогда не было.

- Спасибо, что остановил. Я не хочу с ним общаться!

- С ним никто не хочет общаться. Кроме бабы Глаши: он единственный, кого она считает равным в мытье полов. У него опыта больше. Хотя она талантливее, вот и сравнялись. Ты останься, а мне надо кое-что проверить. Только без самодеятельности!

Девушка жалобно пискнула и протянула к нему руки, но тут же одёрнула себя, резко выдохнула, и напустила на себя деловой вид, искоса поглядывая на физрука.

Егор немного расслабился, отдавшись во власть ностальгии. Проходясь по этажам, вспомнил как бегал тут на переменах. Сколько же тут интересного произошло! Однажды один из учеников специально рассыпал в коридоре красный и чёрный перец. В тот день все пересекали этот участок бегом, кашляли и напрасно тёрли глаза. Именно в тот день баба Глаша, убираясь, попала в больницу. Именно тогда она решила уволиться из школы и устроиться в больницу, чему все были несказанно рады, ведь там её наконец оценили по достоинству. А хулиган был показательно отчислен с большим позором.

Егор улыбался, проходя мимо дверей кабинетов, где провёл всё детство. В каждом было много хорошего и весёлого. Плохое как-то стёрлось, хотя и оно было: драки, ругань, воровство, одна девочка после перепалки воткнула ему карандаш между пальцев… Медичка тогда сильно удивилась такой травме. А девочка… Девочка та живёт сейчас с ним.

Просматривая планы эвакуации и доступность запасных выходов, Егор понял, что сохранились даже надписи на стенах. Он их хорошо помнил, а некоторые сам нацарапал. Ему это, конечно, чести не делало, он очень стыдился и никогда не рассказал бы об этом, но память накрепко связывала определённые моменты из жизни с этими каракулями.

Намного скрупулёзнее он проверял огнетушители. Зная по себе, что дети стремятся то пломбу сорвать, то стащить и использовать. Но учителя за много лет выработали множество тактик против хулиганов. И, судя по целости антипирогенных устройств, тактики эти пока действовали.

- Егорка! Ты тоже с проверкой?

В коридоре он заметил Петровича. Рядом с сантехником на стремянке с электрическим щитком возился электрик.

- Ага! Гидранты, планы эвакуации, огнетушители и прочие.

- Гидранты можешь не проверять, я за ними часто приглядываю. Младшенькие водяного постоянно тут туалеты топят. Так что у нас тут всё под контролем! – подмигнул сантехник. – Если что – маякну.

- Хорошо, я на тебя рассчитываю!

Рядом был кабинет литературы, оттуда доносился с детства знакомый вдохновенный голос Марьи Ивановны:

- И вот Зевс приковал Прометея к скале и заставил орла каждый день клевать его печень…

- Заставил! – фыркнул электрик, проверяя фазы. – Орёл сам вызвался. Да и Прометею нечего было скрывать судьбу! Что ему стоило рассказать?

- Зевс Кроносович! – узнал сотрудника Горсвета пожарный. – Здравствуйте! Что вы там говорили?

- Ничего! Совсем нынешнее поколение глупое, даже по отношению к прошлому! Ни во что не верят!

- В богов не верят? – понял Егор, вслушиваясь в родной голос учительницы, оцененной им, да и не только им, слишком поздно. - Так понятно, это же мифы древней Греции!

- Угу… Эх, да я и сам в себя уже не верю!

Электрик слез со стремянки. Егор завидовал ему и хотел бы выглядеть в старости так же, если доживёт, конечно. Мужчина был как бодибилдер мускулистым, косая сажень в плечах, спецовка трещала по швам от мышц. Его белоснежно седые волосы, густые борода и усы приковывали внимание и заставляли невольно восхищаться. Правда, в последние годы лицо стало обречённым и устало-грустным.

- Вера штука такая, Егорка, - вздохнул могучий старец и хлопнул его по плечу, отчего затрещал позвоночник, ноги и пол. – сегодня есть, завтра нет. Можешь верить в себя или не верить. Главное, чтобы ты ЗНАЛ себя и свои силы. Тогда никакая вера не нужна будет. Потерять веру морально тяжелее, чем знание. Знание подразумевает корректировку. Уж я-то теперь… знаю. Поверь старику.

Егор кивнул очередной глубокомысленной пенсионерской мудрости, которую наверняка поймёт лет через дцать. Заодно порадовался сэкономленному Петровичем времени и, несколько беспокоясь, направился в спортзал к Анискиной, надеясь, что та не натворит глупостей.

- Твою дивизию! – выдохнул он, глядя как Анискина гоняется по залу за школьниками и машинально схватил одного, пытавшегося выскользнуть тайком.

Смертемир Кощеевич неумолимо надвигался и уже направил клизму к свистку. Раздался резкий свист. Все остановились на своих местах. Парень, пойманный за шиворот пожарным, сжался, вращаясь в руке Егора вокруг своей оси.

- Что… Тут… Происходит? – прошипел древний лич. Ему было очень тяжело говорить без надобности в дыхании.

Анискина стояла с округлившимися глазами и не могла вымолвить ни слова. Она ничем не отличалась от школьников, кроме формы. Егор с трудом сдержал смешок.

- Простите, Смертемир Кощеевич! – сказал, прокашлявшись, Егор, всё ещё удерживая отчаянно вырывающегося школяра. – Мы выяснили что школьники в библиотеке брали «Некромантию для чайников» и поднимали нежить.

- А-а-а… - Протянул, понимающе кивая, физрук. – Помню, как её написали… Посредственность. Да и автор сам «чайник». Забирайте виноватых. Если что, скажите… Я накажу…

Егор с удовольствием посмотрел на полные паники и животного ужаса глаза школьников и облегчение на лице Анискиной.

- Свеча, Роза, Салат… - начал перечислять фамилии Егор и усмехнулся: - из вас можно составить неплохой романтический ужин… Цыплёнок…

— Это не я!!! – взвизгнул пацан в его руке. – Я просто рядом стоял, я никого не поднимал!

Все школьники посмотрели на него с брезгливостью.

- Раздолбаев… Ну этот понятно… Флёров!? – Егор посмотрел на сына дяди Игоря. – Как же ты, Макс?!

Максим опустил глаза.

- Вы с нами! – сказала железным тоном Анискина. – Остальные свободны.

***

Пять школьников смотрели угрюмо и исподлобья. Один вопил, что просто стоял рядом. Взъерошенная Марья Ивановна, глубоко погрузившись в журналы, судорожно строчила в углу, как будто её подгоняли плетьми. Директор не захотел присутствовать на допросе учеников, сославшись на занятость и направил Марью Ивановну. Егор был вынужден вести её, так как старушка даже на ходу умудрялась проверять тетради и что-то писать в журналах.

Егор настоял на том, чтобы они допрашивали их в одном из классов. Представитель власти в форме сидела на месте учителя, обвиняемые – за школьными партами. Со стен укоризненно смотрели классики литературы.

Анискина достала дурнопахнущий во всех смыслах гримуар и выложила перед подозреваемыми.

- Узнаете? – спросила девушка, напустив на себя максимум серьёзности. Егор сидел рядом и смотрел на её попытки быть серьёзной скептически. Однако, вспомнив дубинку и штурмовой таран с котиком, задумался. Школьники то не видели орудий правосудия и их эффективности в её руках.

Цыплёнок начал ныть, что это не он.

- Отпустите уже этого труса! – начали наперебой просить ребята.

Анискина кивнула и сказала, что разберется с ним отдельно. Цыплёнок выбежал, радуясь и труся одновременно.

- Ну, что? Отвечать не собираетесь? У нас есть читательские формуляры, где указаны все ваши фамилии. Библиотекарь подтвердил ваши личности, отнекиваться бессмысленно!

- А что? – хмыкнул Раздолбаев. – Нам постоянно говорят, чтобы мы меньше в телефонах сидели, лучше бы книжки почитали. Вот мы и читаем!

— Это ты запустил книгой в лоб Афоне!? – не выдержал Егор.

Хулиган на мгновение кинул взгляд на Макса Флёрова и отвернулся, не желая говорить.

- Вы понимаете, что вам после такого светит? – спросила участковая. – Надругательство над телами умерших. Штрафы, обязательные работы, возможно, сроки. И точно проблемы для родителей. Большие проблемы! Ненадлежащее воспитание детей…

- Ненадлежащее!? – закричал Раздолбаев. – А когда им заниматься? Мать кассиром в «Тёрочке» работает по двенадцать часов, отец на вахте, потому что в городе работы нет! Они домой приходят только поспать. Дед умер, не дожив до пенсии, а бабка вынуждена работать, хотя ей за семьдесят! Ну и как там с надлежащестью!?

- Ты понимаешь, с кем говоришь!? – встала Анискина и заорала в ответ с налившимися кровью от гнева глазами. – Я при исполнении! Сейчас я тебя…

Егор взял её за руку и посмотрел серьёзно.

- Погодите, Феодора Ивановна, – он повернулся к школьникам, – неужели нет иных книг? Приключения, романтика? Или спорт?..

- Приключения? – хихикнул Раздолбаев. – Это как голодному про пирожки читать? Из приключений в этой глухомани максимум можно убегать от алкашей! Спорт? Да в принципе то же самое. Или на пустыре за городом? Все спортивные площадки застроили. Все кружки и секции платные, а у родителей денег нет. Или, может, у вас самих не так? Как выбраться из такой жизни? Или хотя бы из этого болота? Хоть раздолбайся!

- Но, если негде развлекаться и времени много, почему учитесь плохо? Займитесь учёбой!

- Да это никому не надо! Учителям главное заполнять свои бумажки. На нас, по сути, плевать. Мы никому не нужны! Бубнят сонно себе что-то под нос и говорят разбираться самостоятельно. Это не интересно! Директор хочет досидеть до пенсии, физрук получить свободу. Марья Ивановна… Ну вы в курсе. Вам вот сильно пригодились интегралы или обстоятельственные и определительные наречия? И зачем нам, будущим кассирам и охранникам, всё это? Или, может, тут есть альтернативы?

Анискина снова закричала.

- Ваши родители ради вас!..

- Наши родители неудачники, как и вы! – сказала Роза, школьница с совпадающими именем и фамилией. – Или кто-то из вас будет учить нас, как надо жить? Пожарный и участковая. Вы как выживаете-то? Я бы никогда не пошла туда работать, пачкаться…

Егор еле успел перехватить Анискину в полёте, когда та замахнулась на школьницу.

- Они того не стоят, – шепнул он, – ты представитель власти. При исполнении.

Такой ярости и гнева от неё он никогда не видел.

- Феодора Ивановна, - сказал он громче, - вас просил позвонить Варг Фенрирович.

Девушка кивнула благодарно и вышла, поправляя локон. За неё было страшно. За всех, кто был рядом с ней сейчас, было страшно. Усталый пожарный смотрел на школьников и видел, что они в чём-то правы. Но если он это признает… Нет, допустить этого нельзя.

- Марья Ивановна, - как за соломинку хватаясь попросил Егор, - ну хоть вы объясните им!

- Да, да, Егор Азаматович, я полностью с вами согласна… - её слова потерялись в бурных волнах мыслительных процессов, изливающихся на бумагу, как цунами.

Он тяжело вздохнул и перевёл взгляд на школьников.

- И что же ты предлагаешь, Роза? Какие у тебя планы?

- Открыть свой бизнес. Или удачно выйти замуж. Я слышала, у мэра внук есть.

На миг показалось что кожа Розы побледнела, глаза стали карими до красноты и перед ним как будто сидела мелкая копия главврача. Дрожь прошла по телу, и захотелось отшатнуться подальше. Но он сдержался и на миг задумался.

«Она воспринимает себя как товар! – с ужасом осознал Егор, вспоминая речи начальника и деда-ветерана. – Что с нами всеми стало? А я чем отличаюсь? Я тоже везде вижу цену. Жильё, работа, свой труд, любовь… Нет! В отличии от Розы, любовь для меня не товар».

- И ты хочешь стать, как они? Как мэр, главврач и прочие? Но ты для них не союзник, а еда. Ты хочешь быть равной им, а на самом деле они рассматривают нас всех как мешки с кровью. Ты человек или гематогенка в блестящем фантике?

- Я мыслю позитивно, в отличие от вас, - высокомерно улыбнулась девчонка, - у меня всё получится. Есть примеры. И почему нет? У них власть, богатство, всё, что хотят.

- Не примеры, а исключения. И это же ценой нас, рабочих, продавцов, бюджетников.

- То есть неудачников? Вы сами виноваты, что с вас взять.

Егор с трудом сдержался и скрежетнул зубами. Да, сами виноваты.

- А если и ты не сможешь? И будешь как мы, неудачницей?

- Тогда всё зря. Так жить нельзя.

Да, нельзя… Но и быть как Кровосисины…

- Но что полезного для людей делают они? А что делает Марья Ивановна? Учит вас. Феодора Ивановна защищает, Данко Прометеевич спасает от пожаров, даже сантехники и электрики делают каждый ваш день комфортным. Но никак не Кровосисины.

- Ну за счёт кого-то же надо богатеть? Особенно если вы не против. Вы вкалываете за гроши, а они, наоборот, живут в своё удовольствие и получают много.

- И это честно?

- Для нас да.

- Для вас… Ты уже себя к ним причислила?

- Позитивное мышление, мысли материализуются. Если я считаю себя богатой, то я и буду богатой! А если вы согласны за гроши убиваться, то это ваше дело.

- Ну да… Труд идёт лесом, главное настроиться… - Егор едва не расхохотался от нервов и удержал руки чтобы не закрыть ими лицо. Как с такими общаться? - Богатой за чужой счёт?

- Вы сами согласились так работать и жить. Вы свободны в своём выборе. Так всегда было.

- Всегда? Нет, не всегда. Пришлю к вам на беседу одного ветерана труда… Он лучше расскажет. Уберите нас, бюджетников, и сколько вы протянете? И уберите их… Есть разница? Что будет, подумайте. Оставьте эти тёмные дела, до добра они не доведут. Если о себе не думаете, подумайте о родителях! Им прилетят крупные штрафы, проблемы, вы сами говорите, что у них денег нет.

Егор посмотрел на школьников устало. Разговор вымотал его. У него закончились аргументы. Большинство школьников крепко задумались. Только Роза ухмылялась.

- Роза, берегись, кажется, у тебя клыки прорезаются!

Девчонка машинально потянулась к губам, а остальные посмотрели на одноклассницу.

- Очень смешно! – фыркнула она и отвернулась.

Но Егор уже не слушал, вышел и стал искать Анискину.

Оглядывая коридоры, он вспомнил что был когда-то пожарный по фамилии Роза. Данко Прометеевич и Михалыч его иногда упоминали как самоотверженного и честного работника. Но в итоге он сгорел на работе. Буквально. Кинулся спасать кого-то, приняв решение до того, как другие успели среагировать. И спас. Но оставил после себя только вдову и сирот. Мэрия признала случай нарушением техники безопасности и спихнула ответственность на того, кто не сможет себя защитить. А денег у семьи из-за скудной зарплаты не было. Сотрудники ПСЧ тогда даже устроили забастовку, скидывались на помощь жене и детям, но их никто не поддержал, каждого отдельно вызвали в мэрию. Одних запугивали, других уговаривали, третьих подкупали подачками. Говорят, Михалыч именно тогда стал таким молчуном и ворчуном. До сих пор стыдится того случая. Данко Прометеевич тоже работал в то время, тоже проиграл, тоже стыдился, но, в отличие от пенсионера, сделал определённые выводы, не стал унывать, не махнул рукой, а продолжил борьбу. И это вопреки тому, что жена ушла из-за его принципиальности, только дед Иван поддерживал его и хвалил. Но остальные… Часть уволили, другие притихли. Егору напомнило это остановку ДОСААФ. Стоит ли винить озлобленную дочь? Она просто хочет вырваться любой ценой и не повторить судьбу отца, из-за которого оказалась в нищете. Или всё же не из-за отца?

Егор искал Анискину долго, пока не вспомнил свои школьные годы. Куда бы он пошёл в такие моменты? Грустно хмыкнув, завернул к лестнице и нашёл бравую участковую на первом этаже под лестницей. Она сидела, закрыв лицо руками. Её плечи подрагивали. Он просто плюхнулся рядом и упёрся затылком в стену.

- Я поговорил с ними. Если мы дойдём до наказания, то получится, что мы накажем их родителей, а они и правда большей частью не виноваты… Часто ты видела родителей, которые, вкалывая на нескольких работах, занимаясь бытом, помощью своим родителям, находили бы время на полноценное воспитание детей? Даже у учителей, которые и должны этим заниматься, времени на это нет, им бы с отчётами успеть.

Девушка вытерла тыльными сторонами ладоней глаза и посмотрела сквозь пол куда-то в геенну огненную, судя по её взгляду.

- Они правы, Егор… - шмыгнула она носом, - то есть… гражданин Фаренгейт. Моя семья такая же. Те же проблемы у родителей: нищенская зарплата, отсутствие нормального жилья, пропадающие на работе или умершие родители, дедушки и бабушки, суррогаты вместо еды. Да и в моём классе таких вот «лентяев» куча была. Мало кто видел смысл в учёбе, дома сидеть скучно, а на улице делать нечего. Мне нечего им сказать, я и сама думала так.

- Но ты не Роза Роза. Ты Феодора Ивановна Анискина – участковый уполномоченный полиции. Ты выбрала людей, а не кровопийц. Ты наша. – Егор задорно улыбнулся и спросил, придерживаясь тактики отвлекания: - А ты тоже хулиганила от безделья?

Он был совершенно уверен, что она была заводилой и главной угрозой спокойствию на районе.

- Нет…страдала от хулиганов… - она отвернулась и явно пожалела, что ляпнула лишнего. Вдвое усерднее стала поправлять локон за ухом. – Не слушай меня, это не имеет значения, главное, что я не справилась там… С ними. Они победили, а я, если бы не ты, опозорила бы ту честь что мне доверил Варг Фенрирович, сделав участковой.

- Они победят если ты не сделаешь выводов. Если не найдёшь аргументов на будущее, если не разберёшься во всём! Если ты, я, Марья Ивановна сдадимся – они победят. Перестанем делать выводы после ошибок – а они всегда будут, их нет только у тех, кто ничего не делает – победят. Не будем помогать друг другу, не будем поддерживать друг друга изо всех сил, получится, что мэр и его «Ко» победят. Да, слишком много «если». Но я не согласен сдаваться и ждать своей участи от их решения. А ты? Я думаю, ты ещё сильнее. Ты боец, каким мне не стать. И запомни – ты не одна! Я помогу, Варг Фенрирович поможет. Познакомлю тебя со своим начальником, он уже пережил это и помог нам, новеньким, советом. Дед Иван всегда поможет, если ты сама не махнёшь на себя рукой. Иначе мы все станем Р.А.Б.ами. А мы не рабы! Рабы немы. Рабы не мы!

- Я не думала, что будет так тяжело. Первая неделя работы… А что дальше будет?

- Дальше будет проще. Ты привыкнешь, ты увидишь, какая добрая Марья Ивановна, как может за тобой в огонь кинуться Данко Прометеевич, как тебя вылечат в районной больнице, как поддержит дед Иван. Я через это прошёл. Тебе понравится, ты увидишь благодарность людей, ты будешь считать себя нужной, и ты увидишь, что все, от пожарных до сантехников, такие же нужные. И интересы у нас одни, кем бы мы не работали. Пойдём.

- Нет… Мне нужно в участок и… Привести себя в порядок. Где тут… Уборная?

- По коридору налево.

- Спасибо, гражданин Фаренгейт… Спасибо, Егор.

Он кивнул и улыбнулся. Вздохнул, вспомнил как прятался тут от хулиганов. Наверняка и она знает это место – не всегда, получается, участковая была таким терминатором!? Он старался вести себя легко и оптимистично, чтобы отвлечь её от грустных мыслей и упаднического настроения, как в своё время делал его начальник. Интересно, получилось ли? Зазвонил телефон.

- Данко Прометеевич? Что-то случилось?

- Да, ты срочно нужен. Встретимся в мэрии, дуй туда как можно скорее.

«Что же случилось? – гадал Егор. – Я и мэрия… Данко Прометеевич всегда сам ходил, неужели… Началось?!»

Он зажмурился, стараясь отогнать страшные мысли. Сердце стучало как бешеное, руки дрожали, пока бежал в мэрию. Здание было старым, советским, надёжным, но переделанным под стиль мэра. Снаружи это было холодное металлическое с тонированными окнами сооружение с острыми безжалостными гранями, похожими на лезвия. Украшения издалека походили на шипы. Первым почти инстинктивным желанием было держаться подальше. Подходя, посмотрел на памятник, установленный у мэрии и с помпой открытый несколько лет назад. На нём сам мэр в изрядно комплементарном виде с гордо поднятой головой попирал ногой серп и молот, а вокруг в таких же героических позах стояли его родственники. На самом краю на коленях стояли микроскопические люди в робах, халатах, касках… Разумеется, владыка города сказал, что это его семья благодетелей стоит на фундаменте рабочих и держит власть во имя народа, даёт рабочие места и присматривает, чтобы всем хорошо жилось. Но все сильно сомневались в честности его слов.

Мимо проходила демонстрация зомби-дворников. На плакатах, кое-где даже вверх ногами, были лозунги: «Долой тмутараканских штрехбреххеров», «Тмутараканские зомби, убирайтесь к себе! Хватит отнимать наш работу», «Нам нужны мозги работа».

Если снаружи здание мэрии имело стиль постмодерн, то изнутри больше походило на готический замок с портретами мэра и его семьи в разные эпохи, за исключением советской. Тут же стоял памятник «Исход», где со скорбным видом в черкесске нынешний властелин города уходил с родного порога, грустно оглядываясь на отнятые дворцы и поместья, наверняка лично его руками построенные. Нелегко, видать, ему жилось в Париже все эти десятилетия. Хотя, если учесть, что он захватил с собой драгоценности, видимо, лично им изготовленные, в это верилось с трудом.

Егор поднялся в приёмную. Тусклый свет экономных ламп создавал полумрак – и отнюдь не романтический. Лепнина изображала оскалившихся горгулий. Смотрящие с надменностью, презрением и подозрением со стен бесчисленные мэры в виде картин и статуй подавляли. Хотелось вжаться в угол или сбежать. Подняв глаза к потолку, чтобы не видеть эти творения, с позволения сказать, живописи или мёртвописи, Егор с ужасом понял, что даже с расписного потолка мэр смотрел в окружении своего многочисленного семейства. Посреди всего этого угнетения сидел за скромным столом с мёртвой улыбкой секретарь. От его немигающего бесстрастного взгляда становилось не по себе. Как он вообще тут каждый день работал?

У стен стояли дешёвые скамеечки для посетителей. На одной из них сидел скучающий Данко Прометеевич и почитывал при свете фонарика свою распечатку о новых правилах безопасности.

- Что случилось?

- А, мэр вызвал. Кажется, узнал о чём-то. Или огнетушители, или «Халк». Ты молчи и учись. Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Тебе с ним после меня общаться.

Дрожь прошла по спине, пересохло во рту, и волосы встали дыбом.

- Не бойся! – хлопнул батя его по плечу. – Не так страшен чёрт, как его малюют!

Вернулся к чтению напевая:

«Звон монет

Затмевает белый свет,

Ослепляет тех, кто слаб душою!»

Из-за двери кабинета мэра то и дело слышались крики об экономии то на транспорте, то на бетоне, то на медицине.

- Что??? – кричал мэр. – Какая к чёрту библиотека? Я сказал вам разобраться! Какой закон? 1917-го года!? Вы там обезумели что ли!? Всё против нас делали! Даже спустя сто лет мучаемся! МНЕ ПЛЕВАТЬ!!! Закрывайте! Мы нужна эта территория!!!

- Трудится не покладая рук! – шепнул батя товарищу, и они засмеялись. Но ужас всё равно накатывал волнами снова и снова.

Егор начал с опаской оглядываться на старинные картины и скульптуры, канделябры и вазы. Первый ужас прошёл. Он стал понемногу привыкать к окружению. За столом секретаря неподвижно сидел мужчина лет пятидесяти и неизменно глупо улыбался.

– Данко Прометеевич, мне не по себе от этого секретаря! – шепнул Егор начальнику.

– Не обращай внимания, – в полный голос сказал начальник, ничуть не заботясь о тишине, - это Иван Петрович Левшов. Точнее его автоматон.

– Авто… что?

– Ну это такая машина, запрограммированная на определённые действия.

– Вау! У мэра секретарь – киборг?

– Не киборг, а автоматон! Он механический. Как часы, – он показал на свои «командирские», – только сложнее. Сильно сложнее.

– А он за нами записывает? – шепнул Егор.

– Ой, да мэр его даже не замечает. Лет пятнадцать назад тут жил и работал Иван Петрович Левшов. Мог любые часы починить или сделать! Но работать ему пришлось секретарём. А делать тут особо нечего, скучно. Ну и сделал автоматона из запчастей списанных печатных машин, арифмометров и кассовых аппаратов и запустил сюда. Мэр до сих пор ничего не подозревает. Это на тот случай, если он говорит, что чу́ток к подчинённым.

- А сам Иван Петрович? Где он?

- Умер лет десять назад… - вздохнул начальник. – Всем интересно, куда уходит его зарплата? А её каждый год урезают, ведь он не жалуется. Мы всё гадаем, когда мэр её совсем отменит? Это на тот случай если вдруг захочешь молчать и «не отсвечивать». Вот что бывает, когда бессловесно терпишь.

У Егора зазвонил телефон.

- Алё?.. Афоня?.. Я в мэрии… Я помню… Да, ничего не вышло, но мы узнали кто это…

- Прошу прощения, - вежливо сказал автоматон улыбаясь, - но в приёмной мэрии звонки запрещены.

- Да, конечно… Афоня, я перезвоню…

- Прошу прощения, - повторил идентично, звук в звук, автоматон, - но в приёмной мэрии звонки запрещены.

- Молчу, молчу, простите.

- Данко ко мне! – раздался крик из-за двери.

Автоматон повернулся и вежливо провозгласил:

- Данко Прометеевич, прошу вас на приём к мэру.

Начальник вздохнул, положил «правила» в красную папку и сжал её до побелевших костяшек, процедил сквозь зубы:

«Довольно кровь сосать, вампиры,

Тюрьмой, налогом, нищетой!

У вас — вся власть, все блага мира,

А наше право — звук пустой?» - он злорадно усмехнулся и кивнул Егору. А тот вытащил шарик валерьянки и кинул в рот, дал начальнику. Старший товарищ взял, осмотрел, хмыкнул, кивнул и тоже съел.

- М-м-м, мятная! – удивился Егор.

- Жаль, что не чесночная…

Из кабинета мэра спиной вперёд, низко и подобострастно кланяясь, вышел Иван Денисович Комар.

- Благодарю-с, Ваша-с милость-с, - зудел он, - Премного-с! Счастлив-с служить-с!

Выходя, он встретился глазами с пожарными и тут же принял надменный вид, выпрямив спину и стараясь смотреть свысока. Торжественно скривил губы и хмыкнул. Данко Прометеевич не удостоил его даже взгляда, пройдя как мимо пустого места.

Они вошли в кабинет. Егор оглядел интерьер и увидел ничем не выдающуюся дорогую мебель из модного столичного каталога, типичное кресло из кожи нильского крокодила, о чём гласил неснятый ценник с неприличным количеством нулей, хрустальную люстру величиной с его спальню, полотна известных художников с соответствующими табличками для невежд как Егор и охотничьи трофеи. Лепные украшения на стенах стонали от тяжести неуместной позолоты. С некоторой опаской Егор посмотрел на позолоченную старинную аркебузу.

- Данко, вы там охренели, что ли?! – кричал как бешеный бледный мэр, оскалив клыки.

Лысый, полненький с заострёнными ушами и длинными пальцами мэр уставил на начальника свои красные глаза. Но тот флегматично стоял с выпяченной грудью с руками за спиной, сжимающими папку, и даже бровью не повёл.

- Я тебя спрашиваю!

- О чём?

- О нарушениях! – улыбнулся мэр. Хотя это было больше похоже на хищный оскал.

- О каких? – ответил вежливой улыбкой батя.

- Ты сам знаешь!

- Знаю о чём?

- У тебя что, так много нарушений?

- Ни в коем случае.

- Тогда отвечай за свои дела!

- Какие? – гнал дуру до последнего начальник ПСЧ и позволил себе добродушно улыбнуться.

Егор даже устал поворачивать голову между противниками.

«Разумеется, - догадался пожарный, - мэр пытается всеми силами вынудить признаться. В чём угодно. Он знает про одно какое-то нарушение, но хочет узнать больше через запугивание. Потому батя и тянет, ему нельзя давать лишний повод».

— Значит, ты отрицаешь, что у вас есть нарушения?

- Если бы сказали прямо, в чём дело, а не пытались заставить меня сознаться в абстрактных «нарушениях», я бы ответил более чётко. Я, к примеру, как хороший и честный начальник, всегда чётко обговариваю проблематику.

- Огнетушители вы где заряжаете? – оскалился в ярости мэр, пропустив мимо острых ушей шпильку.

- А это разве важно?

Егор заметил, что руки начальника, спрятанные за спиной, начинают мелко подрагивать. Но лицо на удивление было спокойным и даже немного скучающим.

- Разумеется, важно! Начальник зарядной станции сказал, что вы за всё время ни разу не пришли! А он в каждую среду принимает! Все видят, что вы тушите пожары! Проверку очередную внеочередную хотите!?

- Так Комар у нас уже был, а основания для новой проверки так скоро мы можем оспорить. Были прецеденты, когда он подбрасывал… разные вещи. А начальник зарядной станции – это который ваш племянник?

- Какая разница!? – взорвался вампир.

- Никакой, точно так же никакой разницы, что при создании этой зарядной станции были ликвидированы все прочие, и цены взвинтились до небес.

Руки начальника начали дрожать больше, улыбаться он перестал, напрягся, как перед броском в горящее здание.

- Ты на что-то намекаешь, молокосос?

- Я, кажется, прямым текстом сказал, что разницы никакой. С чего вы взяли, что я на что-то намекаю? Или вы отрицаете этот широко известный факт?

- Ты будешь заряжать у него или я тебя уволю.

- Можно увидеть приказ, распоряжение или иной уставной документ, обязывающий нас заряжать именно там? Вы и так сократили финансирование, на что нам заряжать? Мы кредиты в вашем банке взяли на бензин, огнетушители, новые рукава и прочее.

— Значит, вы не эффективные, разоряете городскую казну. Вашу часть пора оптимизировать. А приказ я могу показать только о твоём увольнении. По статье. Хочешь?

- А пожары кто тушить будет?

- Не наши проблемы.

- А чьи?

- Горожан.

- А вы тогда зачем нужны? Когда я им это расскажу, что они скажут?

Лицо Данко Прометеевича было один в один как в горящем здании, когда вокруг всё пылало, под ногами трещал пол, потолок выл от напряжения и грозил рухнуть, но где-то слышался детский плач.

- И кто тебе поверит?

- Ха-ха-ха! – взорвался смехом Данко Прометеевич. – Простите, но зная вас поверят ВСЕ!

- Ты уволен, сопляк! – оглушил мэр Егора до звона в ушах. Стол выдержал удар кулаком власть придержащего только потому, что был из морёного дуба.

- Я уволен? А кто тушить будет?

Егор с удивлением отметил, что дрожь у бати прошла и он принял расслабленное состояние.

Мэр со вздувшимися от напряжения чёрными жилами на бледной коже, покрасневшими пуще прежнего глазами как будто только что заметил Егора. Пожарный никогда в жизни не чувствовал себя ничтожнее.

- А вон парень рядом с тобой. Теперь он начальник.

- Я тоже увольняюсь! – твёрдо заявил Егор, гордо подняв голову.

- Тогда назначу кого-то другого из вашей части! – взревел мэр.

- Все как один уволятся! – выпалил Егор, вспоминая разговор коллег. - Почему вы так относитесь к людям? В вас нет жалости?

- Жалости? К цифрам на балансе? К плюсам в балансе у меня есть «жалость», но вы-то сплошные минусы в моих отчётах! Вы кто такие? Вы никто! Вы не люди, вы просто цифры! Вы понимаете, с кем говорите? Вы, бюджетники, смеете диктовать правила МНЕ!? МНЕ, МЭРУ!? Вы пыль под ногами! Ха-ха, вы бюджетники – мертвецы! Никто из вас не живёт. Это же жизнью назвать нельзя! Вас только презирать остаётся. А я, как вы меня называете, «вампир», живее всех вас вместе взятых! И что вы сделаете? Умрете под забором от голода и холода?

- Но мы уже не бюджетники, если мы уволены? Значит, мы уже живы. И можем показать прессе определённые документы о ваших махинациях, – начальник показал свою красную папку, такую же, как у деда Ивана.

- А ты забыл, кто начальник газет и телеканалов?

- Вы, кровопийцы, всегда берете на испуг. Проходили. Так вот, я точно знаю, что есть и другие, как ты. И вашу братию не надо два раза просить, чтобы съесть себе подобного. В отличие от нас, бюджетников. Как бы вы не старались нас рассорить, говоря, что электрики отнимают финансирование у сантехников. Или тмутараканцы у старославцев. Информация уйдёт к тому, кто захочет сесть сюда, на тёплое местечко, подогретое за десятилетия тобой и твоей камарильей. Они с радостью воспользуются любым твоим промахом.

- Ты, как проклятый дед-коммунист, постоянно пугаешь меня очередной папкой, но всё, что у тебя есть, я уже изолировал. Я подготовился, и мне это не навредит.

Вампир самодовольно откинулся на роскошном кресле и с улыбкой сложил пальцы домиком, отчего у Егора побежали по спине мурашки. Эти пальцы сильно напоминали ножки паука. Такие же тонкие и плавные.

Данко молча достал из папки лист А4, развернул и положил его на стол.

— Это одна из нескольких копий, - Данко впервые за весь разговор улыбнулся хищной улыбкой.

Вампир привстал, прочитал и, внезапно вскочив, оскалился, выпучил красные глаза, зашипел, но не напал. У Егора на автомате потянулась рука к огнетушителю. Но это же мэр! Нельзя так просто сунуть раструб в открытую клыкастую пасть и нажать на рычаг. Мысленно выругался и нехотя опустил руку. Всё равно это мэра не победит, в отличие от тварей из ада. Батя заметил его движение и улыбнулся одними глазами.

- Боишься? – совершенно спокойным голосом спросил начальник у всемогущего нелюдя. – Ну и кто из нас мертвец? Что ты выберешь?

- Пошли вон отсюда! Я устрою проверку, Данко. Иван Денисович покажется вам лучшим и самым чутким другом! Я издам распоряжение, по которому заряжать вы будете ОБЯЗАНЫ у меня! Иначе крупные штрафы! Ты пожалеешь, клянусь, ты пожалеешь! Как твой предшественник!

- Я пожалею, что эти документы не увидят свет? Значит, мне отправить куда надо?

Мэр был в ярости, но понимал, что любой ответ ему навредит.

- Работайте пока что. Пошли вон, собаки! – заорал кровосос и обратился к Егору: - А за тобой, юный пожарный, мы будем следить. И за твоими… Успехами.

Егор хотел было ответить в его же манере, но начальник силой его утащил.

- Никогда не спорь с ним в конце, - наставлял начальник подчинённого, выходя, - пусть думает, что победил и последнее слово за ним. Мы получили, что хотели.

- А что мы хотели?

- Продолжить работу.

- Но это становится всё невыносимее.

- Мы должны спасать людей во что бы то ни стало, Егор! И ты поймёшь это, когда встанешь на моё место.

Данко Прометеевич остановился уже на улице у памятника.

- Что тебя гложет, Егор?

- А что если мы… Как остановка ДОСААФ? Если нас никто не защитит? Нас разберут по кусочкам, будут жалеть после, но нам будет уже всё равно. А они всё равно будут страдать.

- Я был в таком положении после Розы. Но я выучил тот урок. И научу тебя, чтобы ты не наступил на те же грабли. А ДОСААФ… Это просто остановка… Но я тебя понимаю. Ты помнишь Петровича? Зевса Кроносовича, Марью Ивановну, деда Ивана, твою Ганю, Анискину, про которую ты рассказывал? Мы все держимся друг за друга. Чем сложнее жизнь, тем крепче коллектив. И лучше бы понять это пораньше. Это хуже всего. Чем раньше, тем лучше, но, не дойдя до крайности, этого не понимаешь и тянешь до тех пор, пока терпеть становиться невозможно. Но нам уже нечего бояться. Нас больше, чем семья мэра даже со всеми его Р.А.Б.ами, Р.В.А.Ч.ами и К.Л.Е.Щ.ами. Они паразиты и не смогут без нас. А мы без них запросто. В этом наша сила, но осознать это тяжело. Легче спрятаться и не отсвечивать до тех пор, пока не настанет твоя очередь, а спасти тебя уже некому.

Егор кивнул, но всё равно остался нахмуренным.

- А если боишься насчёт Гани, не получится ли с ней как с моей женой, то и тут тебе нечего бояться. Вы оба бюджетники. Вы одной крови. Моя жена же… Иная. Так что, Егор, не бойся, ты справишься, у тебя получится, я знаю, я вижу. Ладно, иди отдыхай. Только не забудь утром на работу!

Егор остановился, глядя на уходящего начальника, вздохнул, посмотрел на памятник мэру. И правда, не так страшен чёрт. Стало спокойнее, страхи отступили, пришла уверенность. «Никто не даст нам избавленья, ни бог, ни царь и не герой…» Он достал телефон.

- Феодора Ивановна, здравствуйте. Я сказал школьным некромантам, чтобы они не подводили своих родителей, но боюсь, что это не сработает. Я собираюсь утроить засаду на кладбище у Афони, вы как представитель власти отлично бы помогли регламентировать эту… «операцию». Поможете?.. Тогда будем ждать вас на кладбище.

Глава 8. Засада на некромантов

Егор пошёл на остановку и предупредил дождавшегося наконец Афоню, чтобы подготовился. Родной «666» довёз его до дома.

- Егор! – окликнул водитель, вытащив из зубов спичку, - Розу по пути срежь. Только не на кладбище, той ещё жить и жить!

- Спасибо Анвар Рустамович! – улыбнулся пожарный и помахал рукой. Он ничего не понял, но к этому привыкаешь.

Егор зашёл в «Тёрочку», купил курицу и овощи, заглянул в кондитерскую и рынок. Зашёл домой, переоделся и начал кашеварить. Аккуратно разложил всё по судочкам. Он действовал на автомате, отработанными движениями, мало задумываясь. Его мысли были заняты Ганей, ПСЧ, мэром, засадой… Пока он не обнаружил что готов. Теперь в больницу к Гане.

Старая районная больница №4 ветшала быстро, в отличие от рекламного щита, где красовалась прекрасная улыбающаяся без клыков блондинка главврач, закрывая трещины и выпавшие из кладки кирпичи. Казалось, плакат высасывает жизнь из здания. Последний оплот медицины встретил его всё теми же обшарпанными стенами и зеркальным полом, спорившим за титул чистейшего только со школьным. Тщательно вытерев обувь и избегая бабу Глашу, стараясь меньше следить, ибо по отпечатку подошв она могла вычислить кого угодно, он нашёл своё персональное солнышко.

- Кот, привет! Поможешь с утками?

- Любой охотник позавидует количеству уток, с каким я имею дело, приходя сюда, - кисло усмехнулся Егор, - сейчас всё сделаю. А вы с девчатами отдохните, поешьте. Я тут вам принёс первое, второе и десерт.

- Мяу! Баба Глаша третий этаж моет, если что.

- Спасибо, обойду её. Кстати, там конфеты – это ей. Ты рассказывала, какие она любит.

Егору понадобилось несколько часов на то, чтобы привести всех уток в приличное состояние. Удовлетворённо крякали вместо них больные. Он постоянно посматривал на часы, торопясь, но, вроде бы, успевал. Смеркалось. Под торжественные благодарности пленников больничных палат добровольный санитар вышел в коридор искать свою работодательницу.

Повеяло холодом.

- Прошу прощения, молодой человек!

Пожарный повернулся и вздрогнул от ужаса: перед ним стоял Смерть с косой.

- Простите, что напугал. Я к Агафье Прокофьевне.

- Надеюсь, по работе? – нервно хихикнул он.

- Не беспокойтесь, да, по работе. Я принёс фотографии и оформил ИП. Передайте ей, что я её жду.

Егор кивнул и максимально быстро пошёл от существа в плаще и с косой. Увернулся от тени уборщицы и нашёл Ганю, пьющую чай вместе с медсёстрами в подсобке, табличка на двери которой гордо гласила: «ординаторская».

- Любимая, я всё.

- Спасибо, кот, - отхлебнула девушка чай под завистливые вздохи медсестёр, поблагодаривших его за вкусняшки, – дал нам с девочками отдохнуть. Всё было очень вкусно!

- Милая, я на ночь на кладбище с участковой иду.

Девушка подняла бровь.

- Ты понимаешь, как это звучит?

- Да там же Афоня попросил разобраться с малолетними некромантами. А без неё как представителя власти их не прищучить.

- Смотрите, не шалите там. И не опоздай на работу!

- Разумеется! Кстати, тебя там Смерть ищет. ИП, говорит, сделал.

- Эх, вот когда не надо, Сказки работают быстро! – скривилась Ганя и, буднично взяв новенькую, но уже захватанную красную папку, встала. – Ладно, иду уже.

Она поцеловала его под очередные хоровые вздохи подруг. Открыла папку, начала что-то искать, решительно идя навстречу Смерти.

- До свидания, хорошей смены! – попрощался он и под взглядами умиления направился к выходу. Украдкой из-за оконных рам выглянул наружу, проверил, чтобы ни автомобиля, ни главврача не было, и выскочил наружу. Отойдя от больницы на достаточное расстояние, убедился, что всё в порядке, и с облегчением выдохнул.

Подсвечивая себе дорогу фонариком, Егор пошёл на кладбище. На том месте, где в прошлый раз увидел лешего, похлопал себя по бокам. Пошуршал липучками и залез в широкие карманы пожарных штанин. Среди самоспасательных петель, карабинов и перчаток нашёл конфеты «Лесной орешек». Повесил пакет на ветку.

- Прости, дядя Вить, вспылил в прошлый раз. Уставший сильно был. Я не со зла.

Прекрасно зная, что леший всё видит и слышит, если это находится в его «ведомстве», пошёл дальше. Оглянувшись через десяток шагов, увидел, что пакет пропал. Заглядевшись, споткнулся о корягу. Интересно, это леший прикололся или он сам невнимательный? Вряд ли когда-то удастся узнать, дядя Витя никогда не признавался в своих шалостях. Распластавшись на земле, вытер лицо от пыли и заметил дикую розу, растущую у дороги. «Розу по пути срежь».

- Хорошо, Анвар Рустамович, срежу.

Дойдя до пункта назначения, он хотел позвать Афоню, как услышал знакомое «Да, да, Сова уже идёт».

- О, это мне? – спросил Афоня, глядя на розу. – Это так мило с твоей стороны… Слушай… А отдай её мне. И постой немного тут.

Егор пожал плечами и отдал. Прогулялся по кладбищу, нашел могилы нескольких родственников и знакомых, постоял немного у каждой, помянул.

- Егор! Ты пришёл наконец? – окрикнул его друг. – А мы тебя заждались. Зайди!

Внутри уже сидела Анискина и улыбалась, держа розу. Увидев пожарного, сделала серьёзное лицо и отложила цветок как будто это не её.

- Итак, - начал гробокопатель, - они обычно приходят в районе двух ночи. Сейчас полночь, у нас есть время подготовиться. Выхода тут три. Главный, северный и южный. На западе стена кустов, там не пробраться. Нас как раз трое, мы их перекроем. Предлагаю дождаться, пока они зайдут и выкопают кого-нибудь. Затем поймаем их с поличным. Плюс они устанут, легче поймать будет. Что скажете?

- Главное – фиксация, – начала Анискина, – я тут одолжила у Варга Фенрировича камеру с ночным режимом из отделения. Есть, где подключить?

- Да, генератор вон там.

- Отлично. Тогда устанавливаем, занимаем позиции и ждём.

Они уже хотели разойтись по постам, но заметили тень. Афоня взялся за лопату, Анискина за дубинку, Егор за огнетушитель. Осторожно подкрались.

- Тьфу! – сплюнул могильщик. – Дед Иван! Сколько раз я тебя просил по ночам тут не шастать!

- Ох, прости, Афонь, - спохватился дед. Кряхтя, встал, - и правда, засиделся. Знаешь, для нас, стариков время течёт иначе. А вы чего тут собрались, молодёжь?

- Да школьников некромантов ловим, сомнения есть, что они не образумились.

- А-а-а, - протянул дед и положил пару гвоздичек на могилку, где сидел, - а то я думаю, чего тут старые могилы перекопаны? Товарища моего вон тоже, значит, поднимали?

- Ага, но я его не знаю.

— Это стахановец, шахты тут загородом развивал, от мальчонки-шахтёра при царях до директора дорос! Новые технологии вводил, именно его инициатива и изобретательность в тридцатых сделали наш район передовым.

Ветеран перешёл к соседней могилке.

- А это инженер-конструктор космических кораблей, - прошёлся ещё мимо пары могил, - это академик-ядерщик. Ветераны войны, дошедшие до Берлина. А рядом с ним депутат Верховного Совета СССР. Обычная колхозница. Развивала мясомолочную промышленность. Между Тмутараканской и Старославском десятки ферм стоят, её рук дело… Хотя там сейчас только руины… Эх… И это всё тмутараканцы, можете себе представить?

- Наверное, уже нет, - вздохнул Афоня, - сейчас денег нет, чтобы выбраться отсюда, из этого… Болота.

- Это не болото, - назидательно поцокал старичок, - это место где можно жить и процветать, работать без страха за будущее. Так уже было. Главное как им распорядиться. И это не уникальное место. Таких сотни, тысячи!

- Но что мы можем сделать? – спросила тихо Анискина, вспомнив, видимо, школьное фиаско.

- Ты – ничего. Егор – ничего. Афоня – ничего. Я – ничего. Но мы вместе сможем сделать всё. И это уже было доказано. Лёд сломан – путь открыт.

- Погодите, - взялся за голову могильщик, - то есть эти школьники-некроманты пытались воскресить прошлое? Может эти все люди нам и нужны?.. Я что, получается, злодей, раз препятствовал им?

Егор очередной раз восхитился начитанностью и логикой друга. Сам бы до такого вывода никогда не дошёл. Впрочем, если бы у него было время на саморазвитие…

- Ты не более злодей, чем молоток в руках бандита, - захихикал дед, - с молотком можно построить дом. А можно творить преступления. Я не говорю, что ты бессловесный инструмент. Я лишь говорю, что у тебя нет выхода. Тебя заставили.

- Как же заставили, если я сам согласился? Меня никто насильно не принуждал.

- Физическое принуждение или экономическое – это всё равно принуждение. Какой у тебя выбор? Работать так или умереть с голоду на улице? Это разве свобода?

- Но иначе не бывает! – возмутились почти хором молодые люди.

И тут Егор впервые в жизни увидел, как дед Иван стал хмурым и злым. Лишь на миг.

- Вы даже представить сейчас не можете, что бывает иначе, - горько зашептал ветеран коммунистического труда, - а это было! Гарантированное жилье. За пять лет работы, а не за тридцать рабства. Гарантированная работа, достойная оплата. Бесплатная медицина. Представляете, она была превентивная! И образование, причём равное в любой точке страны? Парень из Тмутараканки поступал в Москву и становился академиком, инженером. Сейчас любят говорить, что платили зарплату у нас копейки. Но почему не считают эти права? Не привилегии, а права каждого? Сколько сейчас уходит средств на все эти бесплатные права?

- Бесплатного ничего не бывает! – победно возразил Афоня. Ну да, зря у него что ли библиотека по экономике? Он давно мечтает применить её, чтобы стать предпринимателем.

— Это верно, бесплатным я назвал условно. На самом деле это перераспределённый ваш же труд. Но сейчас вместо того, чтобы результаты вашего труда возвращать вам же через жильё, условно бесплатный проезд и ЖКХ, медицину, образование и санатории их отнимают ваши работовзятели, а с остатков вы должны ПОКУПАТЬ то, что и так было ваше по праву.

- А чё это работовзятели? Они создают рабочие места.

- А работу кто делает? Они? Нет, ты. Значит, работу им отдаёшь ты. А они берут, отчуждают от тебя. Значит работоДАТЕЛЬ ты. А они работоВЗЯТЕЛИ. Логично? И как это он создаёт рабочие места? Без них запросто можно обойтись что доказал в том числе и я, когда мы тут строили заводы и жилые дома в первые пятилетки.

- Без них нельзя! – не унимался могильщик. – Они берут риски на себя.

- За что риски?

- За капитал!

- А откуда он?

- Допустим, кредит берут, который потом отдают.

- А кредит где берут? В конечном итоге это народные деньги, ибо единственным источником прибыли являетесь вы – рабочие! Не станки, не роботы, труд рабочих! Почему он оставляет эти деньги себе? Неужели можно заработать миллиард? Неужели его работоспособность выше твоей, когда ты могилу копаешь? Или пожарного, когда он вбегает в горящее здание? Может, риск Егора ниже? Что ценнее: человеческая жизнь или капитал? То есть бумажки или нолики на счетах?

- Всё равно! Жизнь это одно, а имущество целиком это другое! – упрямился Афоня.

- Имущество, нажитое точно таким же изъятием труда рабочих? Ты можешь сделать бизнес? Или может, если начнешь, то сможешь конкурировать с теми, у кого УЖЕ есть миллиарды? Ты так яростно защищаешь эту систему, потому что думаешь, что сможешь сам стать как они. Как Кровосисины? Но они УЖЕ имеют власть и богатство и не дадут конкурентам такого мелкого пошиба вылезти.

Егор с Феодорой Ивановной переглянулись. Они уже слышали это в школе. Только тогда Егор не знал, что сказать. Знания. Им их катастрофически не хватало.

- Ты просто, дед, ничего не понимаешь! – скрестил на груди руки Афоня и зло нахмурился.

- Пусть так, Афонь, всё может быть. Знаешь, чем отличается фанатик от умного? Фанатик уверен в своём мировоззрении и не готов пересматривать его.

Повисла тишина, в которой был слышен только тяжёлый и долгий выдох могильщика.

Егор хорошо знал друга и потому увидел, что того эти слова сильно уязвили. Он был в гневе. Но решил промолчать. Этому стоило бы поучиться.

- Но вы же не будете отрицать, что сейчас есть возможность сделать блага типа бесплатной всеобщей превентивной медицины, образования на высшем уровне и прочего что УЖЕ было? - Дед тепло улыбнулся, явно стараясь говорить примирительно.

— Это всё предания старины глубокой, - сказала Анискина задумчиво, - теперь времена другие, это невозможно.

- Разве, дочка? – хитро прищурился дед. – В наше время не хватало жилья, еды, всё было разорено царями, белыми и немцами. А сейчас разве нет пустующих домов, способных вместить всех бездомных? Нет еды, чтобы накормить всех голодных? Есть. Я слежу за новостями. Разве вы в своих тырнетах не заказываете себе всякое? А представьте, что вы точно также заказываете себе всё от еды до вещей и берете на складе вблизи дома, без денег. Потому что всего достаточно для обеспечения всех. Магазины не нужны. И контролировать не нужно. Вы уже через курьеров пришли к этому. Так же и с квартирами. Ипотек не надо, всё уже построено! Бери и заселяйся! Почему они пустуют?

- Но экономика рухнет? – усомнился Афоня.

- Если ставить во главу угла деньги, точнее, прибыль, капитал, то да. Рухнет всё. Весь прежний мир. Но такой мир нужен только Капиталу. А Человеку? Смотрите, говорят, что для прибыли нужно увеличивать производство. Но продать некому. Значит всё произведённое - уничтожают. Вместо того чтобы распределить по потребностям. Человечеству не нужно столько, но Капитал умеет только жрать и расширяться. Он скоро сожрёт весь наш мир… ВАШ МИР. Я-то ладно, пожил. Но если его убрать, то строители будут работать… Меньше! Так и с остальными производствами. Высвободится куча времени, которое люди смогут потратить на себя и семью. Вы сможете заниматься любимым делом и всесторонне развиваться. Это значит больше медиков, учителей, пожарных в том числе! Вы что, работаете ради денег? Нет, по призванию. Вы хотите помогать людям, и таких, как вы, масса. Но рабочих вместо сокращения рабочего дня «оптимизируют», сокращают. Оставшихся заставляют работать больше и дольше. А вас, бюджетников, стараются совсем уничтожить и перевести на частные рельсы, где можно зарабатывать на вас, ведь вы сейчас на балансе бюджета мэрии, то есть расходы без доходов. А капитал может только расти, помните? Что ему делать? Вы каждый день чувствуете на своей шкуре ответ.

- И в чём тогда проблема? – спросил Егор. – Суть всего этого? Я не понимаю, слишком много сложностей, где начало проблемы?

- Хороший вопрос! Если найти корень проблемы –это уже лучше, чем действовать вслепую. Проблема в распределении. Почему строители строят дом и не могут позволить себе квартиру? Почему люди живут на берегу реки или моря и не могут позволить себе рыбу? Разве честно, что работают все, а присваивают себе результаты единицы? Ещё и предпочитают сносить жилье и заливать апельсины керосином рядом с бездомными и голодными, которые эти дома построили и апельсины вырастили? А если брать совсем уже корень проблемы – то это существование частной собственности. Не путать с личной! Индивидуальной собственностью нельзя эксплуатировать других людей. Или можете попытаться, к примеру, взять зубную щётку. А вот заводом вполне можно. Исчезновение частной собственности на средства производства уже даст критическую трещину этой системе.

- Так всегда было! – возмутился Афоня фантазиям деда. Видимо открылось второе дыхание для споров. Егор с Анискиной прищурились, ощущая дежавю.

- Если кто-то говорит, что «всегда так было», «иначе не бывает» или «тут ничего сделать нельзя» - вам врут! Или заблуждаются. Но для этого надо знать диалектику, чтобы понимать, что ничего в этом мире не является сферическим в вакууме. Всё меняется и взаимодействует с другими вещами или явлениями, опять меняясь. Нет ничего вечного кроме перемен. Были периоды в истории человечества, когда частной собственности не было. В СССР не было. И в первобытнообщинном обществе тоже, а это, на минуточку, подавляющая часть существования человечества! Но, в отличие от СССР, там нечего было распределять между людьми. Сколько добыл, столько и съел. Так что никакой «природы» эгоизма нет. Иначе назовите мне общество, где люди не действовали сообща? Тут нужен разумный эгоизм как у Чернышевского. Ведь где лучше живётся: в обществе, где все друг другу помогают, или друг друга стремятся извести? Но для понимания такого тоже нужна диалектика. И «всегда так было» вам говорят только, чтобы вы не искали альтернатив.

- Но у них Р.А.Б.ы, Р.В.А.Ч.и, К.Л.Е.Щ.и и ещё много кто! – сказал как будто про себя Егор, но вышло вслух.

- И что, их больше?

- Нет… - вспомнил пожарный, как сам уже отвечал школьникам на этот вопрос. - Но у них сила.

- Но не знание и не понимание. Они такие же, как вы, только зашоренные. У них те же проблемы. Но им создают иллюзию власти, которой у них нет. У вас и у них одни интересы: жильё, еда, работа, медицина, образование, семьи. Или вам есть что делить с условным рабочим Гондураса?

- Но мигранты отнимают нашу работу. – Афоня на глазах мрачнел.

- Прямо-таки приехали и сказали мэру: «Мы хоти отнять работу у Афони!», а мэр испуганно согласился? - иронично улыбался во всю вставную челюсть ветеран. - Ты в это веришь? Или ему выгодно брать рабочих за низкую зарплату, потому что они в уязвимом положении вдали от дома? И ему же выгодно натравливать вас друг на друга и продвигать такие мысли? Вы должны понять, с кем у вас есть реальные противоречия, а с кем делить нечего. В общих интересах ваша сила! В этом вы отличаетесь от мэров. У них интересы никогда не совпадают. В идеале у них должен остаться только один. Монополия. Но разве можно съесть десять обедов? Или жить в десяти домах? Ваша сила в том, что вы знаете, что никогда не станете Кровосисиными. И вам это не нужно, вам нужно другое.

— Всё это политика. Это грязь, и нечего об неё мараться. Так мой папа говорил! – махнула рукой Анискина.

- А повышение цен — это политика? А инновационное жильё? Урезание социалки? Тот, кто так говорит, просто инфантил, прячущий голову в песок и неспособный разобраться. Большие дяди за него решат, зачем стараться? Вот они и решают. За вас. Без вас.

- Но почему так вышло? Раньше люди другие были, что ли? – спросила задумчиво Анискина под язвительной усмешкой Афони.

- Когда руководство не хочет управлять по-новому, а мы, работяги, не можем жить по-старому, видя, как поменялся мир, как всем всего хватает, а ты не видишь результатов своего труда, когда бедствия народные становятся невыносимыми, получаются изменения. Но сейчас нет голодных бунтов, нехватки земли… Только нехватка жилплощади, что, по сути, просто новая форма старой проблемы. – задумался дед. – Короче, сейчас как-то спокойнее. Перед вами другие вызовы. Но ответ на эти вызовы будет иной, нежели в мои времена. А пока многие приспособились. А вы, молодые, выросли в этом и даже представить не можете, что бывает иначе. Вот вы и живёте там, где ваши предшественники смирились. И вы по инерции миритесь. Не вы другие, мир другой. Мир вокруг определяет вас в первую очередь, а не идеи. Не наоборот! Если же вам говорят, что главное – идея, спросите, а может ли он прямо сейчас, мгновенно оказаться на луне? Тогда я скажу, что мы, материалисты, не правы.

- Я запросто могу построить ракету! – почти как врагу сказал могильщик.

- Представим, что у тебя действительно есть на это время и средства. Но что первично, идея или созданные материалы? Человек из Средневековья смог бы построить ракету? Даже если он гений, который обосновал и придумал всё правильно? Или нужны заводы, отношения между людьми и сами люди для производства запчастей?

Ребята сильно задумались. Афоня кипел. Много чего было непонятно, старик явно перемудрил, их в школе такому не учили. Неужели в его время такое преподавали, если он считал, что они должны всё понять? Но, с другой стороны, он приводил вполне понятные примеры, и на уровне интуиции было понятно, о чём он говорит.

- А… - замялась девушка явно озадаченная, - где можно об этом почитать подробнее? В голове каша.

Дед улыбнулся и достал из своей потрёпанной папки список, написанный каллиграфическим почерком. Анискина взяла и вчиталась.

- Но в библиотеке всё это изъято!

- Уже? – озадаченно почесал в затылке ветеран. – Что ж… Не беда, я тебе принесу, у меня есть дома личная библиотека. Благо, эти научные труды издавали большими тиражами.

Затем старичок спохватился и посмотрел на свои «командирские» часы.

- Прости, Афоня, если обидел. И правда, засиделся я. Вот тебе чаёк с аптечной ромашкой, он самый вкусный. Попьёте с Витькой. Потом ещё банку малинового варенья принесу, сам готовил, фирменное!

С добродушной улыбкой он достал из кармана винтажного пиджака пачку и протянул могильщику.

- Спасибо, деда, - смягчась кивнул Афоня, - я ему привет передам.

- Зачем? – хохотнул уходящий дед. – Он и так всё видит тут, кладбище то на его территории.

Егор заглянул в список, который рассматривала Анискина.

- Ой, да что вы его слушаете, старого коммуняку? – махнул рукой гробокопатель. – Это всё устаревшая чушь. Демагогия. И это противоречит общепризнанной мейнстримной экономике. Как ещё должен был общаться такой, как он? Он таких, как мы, сто лет обрабатывал.

- А у тебя экономическое образование есть? – спросила девушка.

- Ага, крашенный диплом по финансам.

- Ты хотел сказать красный?

- Нет, именно что крашенный, - подтвердил Егор с усмешкой, - мы потратили полночи и полбанки краски.

— Это неважно! – отмахнулся Афоня. – Можно диплом купить, а можно без диплома самообразованием заниматься. Так вот всё, что он рассказывал, давно развенчано современными экономистами…

- Которые получают гранты от этих самых богачей? Да уж, весомый аргумент. А что, если обманывают тебя? И вообще, а в чём он не прав конкретно? – удивился Егор. – По делу всё сказал, мы это видим.

- Феодора Ивановна, - обратился игнорировавший друга парень, - лучше почитай, что я тебе дам. Там полезнее будет. Учёные с мировым именем, лауреаты Нобелевской премии.

- Хорошо, - кивнула девушка, - но я почитаю и то ,и то, и потом видно будет. Поспрашиваю у тебя и у него.

- Как хочешь, - пожал плечами Афоня, - но это пустая трата времени.

- Если бы ты слышал, как мы в школу сходили поговорили с теми некромантами…

- Нашли кого слушать! Лопатой бы их… Сегодня прикопаю одного по-любому!

- Гражданин, будем считать, что я не слышала этого противозаконного намерения! – прищурилась участковая и приняла серьёзный вид сотрудницы правоохранительных органов.

- Ладно, ладно, я пошутил! – замахал руками парень.

- Тогда по местам! – скомандовала девушка как заправский маршал. Егор усмехнулся. Он пока не мог привыкнуть к этой ужасно серьёзной, но миниатюрной, на вид хрупкой сотруднице МВД.

Все распределились по участкам. Главный вход взял на себя Афоня с лопатой. Егор с запасной лопатой прикрывал с севера, Анискина с дубинкой взяла юг. Ожидание было самой сложной частью. Защитившись средством от комаров и подстелив брезент на траву, Егор залёг и начал слушать, ибо рассмотреть что-то ночью было невозможно, кроме звёздного неба. День выдался сложным и жутко хотелось спать. Радовало, что конец лета выдался тёплым и безветренным.

Шорох разбудил чертыхнувшегося Егора. Неужели проспал!? Но по дыханию он понял, что это пёс. Надеялся, что пёс, а не Варг Фенрирович или кто-то похуже оборотня. Хотя фаза луны вроде не подходящая.

Ему удалось немного поспать: он привык к таким обрывкам сна, так что стало легче. Ждать после этого пришлось недолго. Послышались шаги и шёпот. Две фигуры осторожно перелезали через забор, подсвечивая себе дорогу фонариками. Сразу было видно, что они не в первый раз тут. Замедлившись возле каморки Афони, они заглянули внутрь и прислушались. Затем пошли подальше к западной стороне и начали копать. Характерные звуки лопат прерывались звуками отбрасываемой земли. Затем они начали о чём-то спорить, и одна из фигур нехотя спрыгнула в яму. Это был сигнал.

- Именем закона стоя-я-ять! – крикнула Анискина и побежала навстречу с дубинкой.

Быстрее, чем фигура в яме успела выпрыгнуть, девушка уже оказалась у разрытой могилы.

- Я просто рядом стоял! – начала плаксиво кричать фигура на дне у показавшегося из земли гроба.

- Предатель! – взвизгнула вторая.

- Гражданин Фаренгейт! Присмотрите за нарушителем в каморке.

Егор подбежал к яме и выволок парня.

- Эх, Цыплёнок, Цыплёнок! – покачал головой Егор. – Я же предупреждал. Теперь ты встрял. Рабочий администратор несостоявшийся.

— Это всё она! Я ни при чём! – оправдывался школьник и пустил слезу.

А тем временем Анискина и Афоня гонялись за второй фигурой. Афоня поскользнулся и упал, погоню продолжила участковая. Егор запер Цыплёнка в каморке и побежал на помощь другу.

А фигура повернулась, бросила лопату и метнула в участковую фонариком.

- Ты совсем что ли!? – взвизгнула Анискина и, подобрав брошенную лопату, пошла в штыковую.

Друзья наблюдали за этим молча.

- Я тебя сейчас твоей же лопатой прикопаю тут же! – яростно орала девушка, стараясь достать лопатой убегающего некроманта.

- Егор… - сказал томно Афоня. – Кажется, я влюбился.

- Ну, удачи! – хмыкнул друг.

- Спаси-и-ибо, - глупо улыбался могильщик, глядя на догонялки.

Выживший некромант, однако, пытаясь сигануть через ограду, зацепился полой плаща за металлический зубец и запутался.

- Пустите!!! – взвизгнула фигура некроманта. – Я всё маме расскажу!

- Ты всё в суде расскажешь! – победно сказала Анискина. - Где остальные?

- Трусы! – рыкнула Роза. – Под юбку к мамочкам залезли.

-А ты нет, когда маме обещала всё рассказать?..

- Роза. Кто бы сомневался… – буркнул Егор на фоне споров участковой и малолетней некромантши. – Феодора Ивановна! Не срезай Розу на кладбище! Ей ещё жить и жить!

- А что вы сделаете? – крикнула, захлебываясь, Роза. - Вы все тут лица заинтересованные! Вы не можете быть свидетелями!

На миг повисла кладбищенская тишина.

- А я могу!

Все повернулись к древнему могучему дубу. На ветке сидел и болтал ногами дядя Витя. Он с видимым удовольствием жевал конфету «Лесной орешек». Дал кусочек пробегавшей мимо белке. Доев, он осторожно сложил фантик и положил в карман.

- Я лицо не заинтересованное. И я видел их в прошлые ночи.

Роза, раскрыв рот и глаза от удивления, не могла ничего сказать.

- Я ещё нужен или вы справитесь? – сонно спросил Егор.

- Нет, иди отдыхай! А то на работу ещё опоздаешь! – хмыкнул Афоня.

- Угу… - только и буркнул уставший пожарный и на автопилоте побрёл домой мимо могил, на которых лежало по две гвоздики.

Глава 9. Второй сон Егора Фаренгейта

Как Егор добрался до постели, вспомнить не удалось. Ему снилась Каштанка. Он вошёл в родной бокс и увидел, как металлоядный ЗИЛ длинными ржавыми зубами, выглядывающими из-под капота, терзал несколько своих сестёр, которые жалобно скрипели и скулили. Затем Каштанка резко повернулась и ослепила его светом фар. Вышел мэр, и каннибальша завиляла пожарной лестницей, как хвостом, и попрыгала к нему на всех четырёх колёсах. Улыбающийся вампир посмотрел на Егора и властно дал команду «фас!» Затем были удары по ушам…

Это будильник начал играть «Вставай, страна огромная…». В очередной раз чудо китайской техники злорадно выполняло свою работу скрупулёзно и без малейших нареканий.

- Приснится же… - вытер холодный пот Егор и повернулся к безжалостному устройству. – Встаю я уже, встаю!

С третьего раза наощупь попал по кнопке и выключил.

- Мне бы так бодро и легко работать… - с трудом поднимаясь с кровати, позавидовал своему мучителю Егор. – Воскресенье, для нормальных людей это выходной.

Позволив себе «прохрустеться» на утренней зарядке, заварил растворимый кофе, с вечера заваренную кашу с сосисками, умылся, переоделся и вышел на остановку. Часы успокаивающе подтвердили, что он не проспал и успевает.

Войдя в «666», машинально поздоровался с водителем, протянул ему оплату, едва разлепив глаза. Беря сдачу, заметил там жвачку. Посмотрел на Анвара Рустамовича.

- Пожуй, Егор! – улыбнулся он, жуя спичку. – Поможет взбодриться. Я тут ещё цитрусовый ароматизатор купил, вроде как тоже помогает, так что садись ближе.

С этими словами он включил какую-то ритмичную музыку. На удивление Егору понравилось, и он даже отказался от идеи поспать до своей остановки.

Однако всё же слишком загляделся на облака и не заметил, как шайтан-арба остановилась у его ПСЧ.

- Проснись и пой, Егор! – окликнул его водитель. – Твоя остановка!

Пожарный взял огнетушитель, шлем и, улыбнувшись, помахал ясновидящему рукой. Чувствовал он себя на удивление бодрым.

Вошёл в часть и услышал «Мы жизнь построим по-иному — И вот наш лозунг боевой: Вся власть народу трудовому! А дармоедов всех — долой!»

- О, дед Иван в гостях. Значит, начнём с чая.

Он вошёл в камбуз и оторопел. Там уже сидели не только его сослуживцы от начальника и бухгалтерши до студентов, но и Петрович, Зевс Кроносович, уставшая Марья Ивановна со Смертемиром Кащеевичем, Раздолбаев, Ганя с подругами-медсёстрами, баба Глаша, оба Флёрова, библиотекарь, Афоня с Анискиной и, конечно, дед Иван. Большинство были невыспавшимися, но все до единого улыбнулись при виде Егора.

Сзади его хлопнули по плечу.

- А вот и наш именинник! – сказал подошедший Анвар Рустамович.

- С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ!!! – хором крикнули все. Ганя вынесла торт со свечами.

- Загадай желание, кот! – подмигнула она.

Егор, улыбаясь как умалишённый, хитро прищурился, закрыл глаза и через мгновение задул свечи.

- УРА!!! – взорвался камбуз криками. – С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ!!!

Все смеялись, каждый подходил к нему и желал что-то своё.

- Мой обувь перед входом! – добавила в конце баба Глаша и отошла к физруку.

К Егору подошёл дед Иван, обняв Анвара Рустамовича и Данко Прометеевича, как обычно напевая.

— Это есть наш последний и решительный бой, с Интернационалом воспрянет род людской! Егор! Это тебе наш подарок!

Они протянули ему новенькую красную папку и «командирские» часы.

- Пригодится! – подмигнул дед.

Разлили по чашкам ромашковый чай. Выставили фирменное домашнее малиновое варенье и разрезанный на равное количество частей тортик. Аромат наполнил комнату, оживлённые разговоры и уют камбуза были заслугой Анны Вильгефорцевны. Раздолбаев наворачивал ложку за ложкой варенье, старики вдыхали аромат чая и пили его из блюдечек. Дед Иван, опомнившись, протянул участковой целую стопку книг в авоське.

— Это тебе, внучка, как и обещал.

Афоня фыркнул, презрительно глянул на пыльные тома, но промолчал.

- А это тебе. Думал, забуду? – протянул могильщику банку варенья ветеран.

В окно постучали. Данко Прометеевич распахнул створки. Показались бабки из библиотеки. Из «кружка любителей Бродского».

- А Степан Матевеевич выйдет?

- Выйдет! – вылез дед Иван и широко улыбнулся. Бабки в испуге разбежались.

Раздался звонок у Анискиной.

- Да, Варг Фенрирович! Извините, я тут в пожарке, шумно, отмечаем день рождения Егора… Начальник? Да, рядом… Громкую сейчас включу. Данко Прометеевич, это вас.

Она включила громкую связь, все затихли.

- Данко, здорово!

- Привет, Варг, как дела?

- Да тут от мэра нагоняй. Говорят, Феодора Ивановна кого-то там запугала и помешала веселью…

- Варг Фенрирович, здравствуйте! – сказал Егор. – Упыри с банши ночью шумели и нарушали, Феодора Ивановна действовала строго по протоколу, и этому есть масса свидетелей!

- Отлично! Тогда, если мэр что-то начнёт вякать, то шлите его на…

Мимо проехал мотоцикл, оглушив всех на мгновение.

- … так что не бойтесь, прикрою! - продолжил начальник ОБЭП. – А Феодоре Ивановне грамоту выпишу, я следил, первая неделя у неё прошла хорошо в условиях Тмутараканки. Егор, с днём рождения!

Все снова заорали поздравления, и оборотень отключился.

Егора поблагодарил старший Флёров за младшего. Извинился перед Афоней за синяк от колдовского гримуара, брошенного его сыном. Впрочем, Макс и сам тоже последовал отцовскому примеру. Но Афоня посмотрел на Феодору Ивановну и только улыбнулся.

Дед Иван травил очередную байку про Бородино. Марья Ивановна общалась с Раздолбаевым и улыбнулась, когда он подарил ей букет как учителю. Медсёстры вились вокруг электрика, а Петрович с завистью вздыхал. Баба Глаша с физруком-личом одобрительно смотрели на полы под гордым взглядом Анны Вильгефорцевны, накрывавшей на стол.

И тут опять раздался звонок. У Анискиной. Все затихли.

- Феодора Ивановна Анискина? – спросил по громкой связи голос мэра.

- Да, - девушка вмиг спала с лица. Афоня взял её за дрожащую руку.

- Бывшая участковый уполномоченный полиции?

- Почему бывшая? – спросила она.

- Потому что вы уволены. Моим приказом. Надеюсь, вы довольны тем, что прервали отдых моих подчинённых? Всего хорошего…

- Простите, - втиснулся в разговор начальник ПСЧ, — это Данко Прометеевич. Начальник старославской пожарной части. Мы тут созванивались с Варгом Фенрировичем. Он выдал ей грамоту за примерное исполнение своих должностных обязанностей в первую же неделю работы в Тмутараканке. И в случае её увольнения вами велел…

Мотоциклист оглушительно, видимо, возвращаясь, опять проехал мимо.

- … И, если вы дадите ход своему приказу, - продолжил Данко Прометеевич, - всё бюджетники от медиков, сантехников, электриков до нас, пожарных, устроят забастовку! Дайте нам выполнять свою работу, хватит мешать и натравливать на нас проверки!

За его спиной под очередную строку песни деда Ивана «Презренны вы в своём богатстве, Угля и стали короли! Вы ваши троны, тунеядцы, на наших спинах возвели» одобрительно загудели все присутствующие. Михалыч встал по правую руку от начальника с решительным видом.

- На любую вашу проверку у нас есть, что ответить! Закон на нашей стороне! У нас было время освоить его и использовать в свою пользу! У нас есть подтверждения и фиксации!

По ту сторону молчали. Долгое и мучительное мгновение все ждали ответ.

Ответом стали гудки брошенной трубки. Ни угроз, ни шипения. Только гудки.

- УРА!!! – все крикнули единогласно. – Пока мы едины, мы непобедимы!