Бытовые загадки

Глава 1

— Она жива?

— Ты что, не видишь? Головой приложилась.

— Тут её сумка, в ней телефон и тетради. Куда денем?

— Положи в сумку камень, закинем в пруд…

Неоднозначные реплики, произнесённые явно подростками, доносились до меня словно сквозь мутную пелену. Спасибо печати — без неё я бы разговор неизвестных не поняла. Затылок ныл, что-то тёплое текло по шее. Кровь?

«Вполне может быть», — вяло отметила я. Разберусь позже. Сейчас главное развернуть печать души. В том, что она со мной я не сомневалась.

Голоса отдалились, и уже ничто не мешало сосредоточиться на основной проблеме. Разбитый затылок, сломанные рёбра (одно проткнуло правое лёгкое), перелом позвоночника, с десяток ушибов и травмы ног на данный момент не представляли серьёзной опасности. Так, ерунда.

Зато если не удержу печать… Лучше и не думать, чем это закончится.

Мне повезло. Печать наконец вписалась в тело и душу. Уголки губ сами собой поползли вверх. Наверное, со стороны это выглядело жутко. Впрочем… здесь некому смотреть. Парни ушли, никого поблизости не слышно, к тому же смеркалось. Печать тем временем транслировала память этой души, и я стала лучше понимать происходящее.

Вокруг меня заброшенная стройка. Лежу я на груде кирпичных обломков и строительного мусора. Состояние тела выше уже описано.

С чего бы начать лечение?

Пожалуй, пробитое лёгкое на данный момент — главная проблема. Туда я и направила энергию печати в первую очередь. Тихо щёлкнуло ребро, возвращаясь на место. Лёгкое медленно восстанавливалось. Оно заполнилось кровью, но это некритично. Выкашляю, когда смогу повернуться на бок. Пока такое простое движение затруднительно по той причине, что позвоночник этого тела пострадал при падении с высоты. Не пойму, сколько там трещин: три или четыре? Восстановительная магия справится, но сначала стоит вернуть целостность нервных окончаний.

Ой, ё-о-о-о… Больно-то как!

Не учла я, что вместе с восстановлением позвонков вернётся чувствительность в ногах. А там ведь переломы. Придётся терпеть, поскольку рёбра и лёгкое сейчас важнее.

Примерно через час мне удалось чуть повернуть тело на правый бок. Затылок тут же болезненно отозвался. Кровотечение я остановила, но лечить голову не стала. Эту рану лучше сохранить для наглядности.

Самостоятельно выбираться со стройки я не буду. Тем более уже наступила ночь. Бродить в темноте — не самая удачная идея. Пусть утром найдут тело раненой девушки среди этого мусора. По крайней мере, хотелось на это рассчитывать: что найдут.

Спешить мне некуда. Новое тело необходимо привести в порядок, разобраться с памятью и понять, почему те подростки так поступили с… кем? Воспоминания постепенно складывались в цельную картину. Между прочим, скверная история приключилась с прежней хозяйкой тела. Но теперь всё изменится, уж я-то постараюсь.

Не скажу, что переселение прошло идеально. Я бы предпочла менее… хм… экстравагантный способ попадания. Однако выбирать не приходится. Зато повезло в другом, и основные параметры, заданные артефакту, сработали. Мне удалось получить молодое женское тело.

Ха! Не уверена, что бабке так же повезло. Её артефакт «Последний шанс» содержал на три магические печати меньше. В нём как раз отсутствовали подобные настройки на возраст и пол. Бабуля с равной вероятностью могла оказаться в теле старика, дряхлой старухи, молодого парня или почтенной матери семейства. События последних шести месяцев косвенно намекали, что доставшееся бабке новое тело, возможно, мужское. Хотя он обязательно должен быть магом воды — как и сама бабуля. Другими стихиями она никогда не владела.

Да-да. Вот такой я редкий самородок.

Как всем известно, видов стихийной магии всего три, а число магических направлений якобы не превышает шестнадцати. К слову, бабка была в этом абсолютно уверена. Радовалась и ручонки свои потирала, предвкушая, как сможет воспользоваться неограниченными возможностями. Позже она применила для своих целей почти всё, чем я владела.

Правда, к тому моменту, когда начали проявляться первые направления магии, заблуждений насчёт родственницы, занимавшейся моим воспитанием, не осталось. Поэтому один маленький секрет я предпочла придержать при себе. О «несуществующей» магии подпространства бабуля так и не узнала. Моя тайна не несла ни угрозы, ни злого умысла, так что клятва непричинения вреда не сработала. Бабка осталась в неведении об этом даже после смены тела.

Спрашиваете, как меня угораздило угодить под эту рабскую клятву? О, это отдельная история! И, разумеется, тоже заслуга моей горячо любимой старой суки, то есть бабули.

Забрала она меня к себе «для передачи семейных тайн», когда мне исполнилось шесть лет. И если быть до конца честной, тайны я действительно получила. Все до единой. Родители не возражали, поскольку возится со мной им было некогда. Они у меня маги огня: бойцы, опора государства, герои и прочее бла-бла во славу страны. Не буду забивать вам голову этой патриотической чушью.

Так о чём я? Ах да, клятва.

«Милая и заботливая бабушка» взяла ребёнка к себе на воспитание. Родителям, мол, не до того, они на службе. И вообще, что это за безобразие, когда за девочкой то нянька смотрит, то кухарка, то служанка?!

Почти сразу бабуля обнаружила, что при таком присмотре я умела лазить по деревьям, ловить рыбу вместе с соседскими мальчишками, плавать в пруду и даже мастерить из веток хлипкие плоты. А вот читать и писать — нет.

И это её по-настоящему возмутило. В благородных семействах положено лет с четырёх нанимать учителей, тренеров и кого-то там ещё. Не в курсе, у меня их никогда не было. В нашей семье никого не волновало, знаю ли я буквы алфавита, умею ли их складывать в слова и знаю ли предназначение книг. Не скажу, что бабушке удалось быстро привить любовь к книгам. Скорее наоборот. Первые пять лет я их искренне ненавидела. Но бабуля у меня настойчивая. И как педагогу ей нет равных.

Скрученное особым образом полотенце она называла «рыбой». Этой самой «рыбой» она и вбивала в меня тягу к знаниям через одно очень чувствительное место. Впрочем, это было позже. Сначала, едва я научилась изображать на бумаге более-менее похожие буквы, бабуля предложила записать небольшой текст.

— Ничего особенного, Мара. Это поможет тебе, — ласково заверила меня старая интриганка.

После чего продиктовала:

«Я, Мара Хонгсаван, обязуюсь ни действием, ни бездействием, ни через третьих лиц не причинять вред и не замышлять убийства в отношении Ванчай Хонгсаван. Клянусь не выдавать секретов, полученных от Ванчай Хонгсаван, и не раскрывать ничего без её непосредственного разрешения».

Я записала всё это, даже не подозревая, к каким последствиям приведут несколько строк.

Это была рабская клятва.

Та самая, из хроник, и почти забытая. В возрасте шести лет у меня ещё не имелось никакой магии, и клятва прекрасно легла на душу. Гораздо позже я узнала, по какой причине её перестали использовать. Не только потому, что она действовала лишь на немагов, куда важнее другое — магия печатей почти исчезла из обихода и не использовалась людьми.

Не думаю, что бабка осталась единственной хранительницей этого знания. Наверняка и другие маги сохранили в семейных архивах искусство работы с печатями силы. И мне «повезло» столкнуться именно с ней. Бабуля собиралась передать все семейные тайны и предприняла основательные шаги, чтобы шанса избежать этого у меня не осталось. Положа руку на сердце, я ни о чём не жалею, секреты достались редкостные, но вот клятва…

Кстати, а руки моего нового тела уже неплохо двигаются. Пожалуй, пора наложить именно эту печать, которой не только рабские клятвы скрепляют. Много ещё в чём пригодится умение видеть суть магии.

Печать, позволяющая это делать, достаточно сложная. Она двойная и специфическая. На самом деле это проекция печати, преобразующаяся по желанию или в нить, или просто в особенность зрения. Соответственно, её накладывают на глаза. Для левого и правого глаза конфигурация печатей немного отличается, а необычные свойства задаются именно зрительным нахлёстом.

Прежде чем приступить к созданию печати, я немного разогнала по венам кровь. В этой местности, насколько я поняла, сейчас начало лета, но лежать ночью на битых кирпичах откровенно холодно. Мою новую тушку по-прежнему никто не нашёл, никто не бегает, не волнуется по поводу пропажи девочки. Совершенно случайно мне досталось тело сироты. Последние двенадцать лет она проживала у дяди в роли бедной родственницы.

Почему девчонка сирота, я пока не разобралась. После просмотрю её память, на данный момент в приоритете другие задачи. И то, что те подростки никому не сказали о происшествии, совпадает с моими интересами.

С печатями видения сути магии я закончила, когда стало светать. Провозилась непозволительно долго, никак не могла приспособиться к передаче силы из печати души наружу. Но в конце концов собрала и закрепила на глазах двойную печать.

Зрение сразу стало чётче, но других преимуществ оно пока не давало. Скорее всего, по причине отсутствия поблизости чего-либо магического. После проверю и посмотрю, какая она, здешняя магия. Из обрывков памяти девчонки показалось, что этот вид магии мне незнаком, но доверять такому суждению не стоило. Пусть я и попала в тело с имевшимися небольшими задатками, однако в магии девчонка совершенно не разбиралась. Пора бы заявить этому миру о себе несравненной.

Эй, люди! Здесь раненая лежит. Неужели никто не видит? Стройка вроде не совсем заброшенная. Подростки какого-то сторожа опасались. Похоже, тот всю ночь спал и за охраняемым объектом не следил. Как-то мне поднадоело валяться среди строительного мусора. Переломы я срастила, пробитое лёгкое очистила, даже старые шрамы с тела убрала. Оставила лишь рану на голове для убедительности образа несчастной жертвы обстоятельств.

Зубки исправить, что ли? Это единственное в новом теле, нуждающееся в небольшой коррекции. Видеть я себя не могла, зато имела память Лины.

Лина Агина — так меня теперь зовут. Пятнадцать лет, почти шестнадцать, через неделю день рождения. Девочка красивая и умница ещё та. Старательная во всём, включая учёбу, и совершенно безотказная, чем беззастенчиво пользовались родственники.

Дядина жена помыкала Линой, заставляя делать всю работу по дому, за исключением приготовления еды (в доме имелась кухарка Аглая) и стирки. Бельё отдавали прачке, но после всё гладить приходилось Лине. Якобы она сидит на шее у добрейшей родни и должна отрабатывать своё содержание.

Покопавшись ещё в памяти Лины, я невольно сжала кулаки. Ну уж нет, так командовать собой я не позволю. У меня стойкое неприятие подобного после двух десятков лет жизни с бабушкой. Та тоже была любительницей бесцеремонно навязывать свои желания и волю, и воспротивиться которым не удавалось.

Каждый раз она умудрялась так всё повернуть, что даже невыученная мной география якобы влияла на здоровье старой стервы. Естественно, срабатывала клятва раба, бившая меня разрядами молний. В первый раз несильно била, но неприятно. Удержать свои мысли в такие моменты очень сложно. В голове проскакивали непозволительные проклятия в адрес бабки, и клятва моментально реагировала, воспринимая это уже как прямую угрозу.

Один раз я после опробованного на себе «воспитания раба» сутки лежала парализованная. Все нервные окончания подверглись такому натиску магии, что, к моему счастью, я отключилась, перестав ощущать боль.

Всю свою сознательную жизнь я не могла не подчиниться и высказать протест бабке из-за клятвы. Но отчего Лина терпела издевательства от кузины, её мамаши и прислуги?

Покопаться дальше в памяти и разобраться в мотивах тех и других я не успела. Меня наконец обнаружили.

— Сергеич, зырь, чё там у тебя?

— Где?

— Да вон, выкинули что-то…

Почти сразу незнакомые мужчины поняли, что я не просто часть мусора. И по какой-то причине решили, что перед ними труп. Я же предпочла пока не вмешиваться, изображая беспамятство.

— Звони городовым, пусть приезжают, — предложил один, подойдя поближе и ткнув чем-то меня в бок.

— Ты чё, Сергеич! На нас всех собак повесят. Давай её по-тихому к пруду утянем и притопим, — тут же выдал второй.

Вот это уже было неприятно. Вдруг действительно утопят на пару с моей сумкой. Пришлось тихо застонать, привлекая к себе внимание.

— Жива!

— Может, добьём, и в пруд? — не унимался второй.

— А кровушку ты отмывать будешь? Вдруг её ищут, да ещё и артефакты подключат? — возразил Сергеич, явно не горевший желанием меня топить. Какой хороший дядя!

— Да кто искать будет?

— Глянь на неё. Школьная форма. Это тебе не вокзальная шалава, а приличная барышня.

— И чего эта «приличная» тут забыла?

— Не наше дело. Пусть городовые разбираются. Не мешай, я уже дозвонился, — отрезал Сергеич.

Через четверть часа началась настоящая суета. Приехали городовые, следом за ними медики. Меня аккуратно погрузили и повезли в больницу. Сергеич, похоже, успел внушить всем мысль о «приличной барышне», потому повезли меня не куда-нибудь, а в Центральную больницу.

Ой, что будет!

Это мне уже память Лины подсказала: бесплатной в нашем городе была только «Народная больница». В остальных за лечение брали деньги, и немалые.

Тётя такого не одобрит.

Собственно, дядина жена примчалась так быстро, насколько это было вообще возможно. Я же в больнице решила не изображать потерю сознания, назвала своё имя и тётин телефон. С ней сразу связались и объяснили ситуацию. От нашего дома до больницы всего четыре остановки на трамвае. Тётя преодолела их за рекордное время. Не иначе как лично подгоняла вагоновожатого.

Появилась она, когда меня только вывезли из процедурной на удобном кресле с мягкими роликами. Сервис и обстановку больницы я оценила. Действительно всё дорого и, по мнению доставшейся памяти Лины, очень современно и высокотехнологично. Тех технологий не довелось ни посмотреть, ни попробовать.

Мы остановились в коридоре, и врач с помощницей стали обсуждать, куда меня определить дальше. Говорили они что-то о покое, наблюдении и платном пансионе. Именно в этот момент дверь в коридор распахнулась так, что с грохотом ударилась о стену.

— Денег нет! — послышался знакомый голос. — Мы платить не будем!

Запыхавшаяся, растрёпанная, с выбившимися из причёски прядями, тётя ворвалась в коридор, сразу заметив меня.

— Оказание первичной помощи бесплатно! — выкрикнула она, тяжело дыша. — Мы дома будем лечиться!

Медсестра, толкающая кресло, даже рта открыть не успела. Врач попытался вставить слово о травме головы, постельном режиме и наблюдении, но тётя не слушала. Она повторяла одно и то же, словно заведённая: «Бесплатно! Первичная помощь бесплатна! У нас нет средств на остальное!»

Дальше она бесцеремонно сдёрнула меня с кресла и, крепко сжав мою ладонь, потащила к выходу. Я едва успела переставлять ноги, изображая слабость в надежде, что тётка поменяет одну больницу на другую.

Родственники у Лины, мягко говоря, не из заботливых. Я уже подлечила это тело; внутренние повреждения не представляли угрозы. Но если бы на моём месте была настоящая девчонка, тётка бы её просто угробила из-за собственной жадности и страха потратить лишнюю монету.

Память Лины подсказала, что денег в семье всегда хронически не хватало. В разговорах взрослых часто упоминались выплаты банку. Дядя когда-то пытался заняться бизнесом, взял займ, но прогорел. В восточной части города даже начал строить дом под магазин, где планировал торговать мехами. Насколько я поняла, разорился он по многим причинам, в том числе потому, что меха в этом городишке особо покупать было некому. Не тот контингент. Собственно, дядя до закупки мехов не дошёл, на мели оказался раньше, так и недостроив здание.

Выплаты банку были не единственной проблемой. Вторая, не меньшая статья расходов — дядин старший сын Лёнечка. Он жил в столице, и родители исправно отправляли ему деньги каждый месяц. Проблемы у Лёни Петушкова никогда не заканчивались: то его несправедливо отчисляли, то преподаватели занижали оценки, то ему «приходилось срочно переводиться». И каждый раз требовались деньги — много денег. Где и чему он учился, Лина не знала, но представляла нечто элитное.

Разница в возрасте у Лёни с младшей сестрой Машкой десять лет. Марии, кузине Лины, четырнадцать, а двоюродному брату двадцать четыре. Леонида Петушкова Лина плохо помнила. Домой он давно не приезжал, зато дядя с тётей регулярно ездили в Москву навестить «родное чадушко». Машка каждый раз психовала, наблюдая их всепоглощающую любовь к старшему сыну. Почему-то ей от родителей подобных чувств не доставалось. Кузина бесилась, возмущалась, требовала себе чего-то там и вымещала личные обиды на сироте. Якобы на Лину тоже деньги тратятся, а ей снова носить нечего.

Поэтому удивляться тому, как быстро тётя примчалась в больницу, не приходилось, испугалась дополнительных расходов.

Я мысленно усмехнулась, вот же жадное семейство. Немного обидно, конечно. Девчонка действительно погибла. Если бы не моя душа с печатью, это тело так и осталось бы лежать на куче мусора, никому не нужное. Никто не стал бы её жалеть и горевать о потере.

Глава 2

Кричать и вразумлять меня на улице тётя не стала. В трамвае она ехала молча, сжав свои тонкие губы в одну линию, удерживая все эмоции внутри. Но стоило захлопнуться входной двери дома, как родственница закатила скандал.

— Посмотрите, люди добрые, что эта дрянь сотворила! — завизжала тётя. — Да где я на эту уродку напасусь одежды?! Ты где-то там валяешься, а я тебе новое платье должна покупать?! Воротник куда теперь, выкинуть?!

Она продолжала перечислять мои «проступки», а я прикидывала, что действительно нужно сделать. Платье, кстати, пострадало несильно: ткань оказалась прочная, цвет тёмно-коричневый, немаркий. Местная мода у школьников немного удивила. Длина почти до щиколотки, при этом подъюбник, как было в моём мире, не поддевали. Девочкам разрешали носить с таким платьем гольфы или вообще носки. На мой взгляд — совершенно неуместное сочетание.

Поверх платья зачем-то надевался фартук. Примерно как у служанок, но чёрного цвета. Возможно, таким образом защищали форму, предназначенную для ежедневной носки. Меняли в этом наряде лишь воротник. Помимо основного воротника, поверх крепился второй — белый. По его чистоте оценивали аккуратность девицы.

Вот он у Лины действительно серьёзно пострадал и пропитался кровью — такое уже не отстирать. Здесь бы помог артефакт очищения, который находился в подпространстве, куда я не могла попасть без семи печатей на теле.

Не обращая внимания на крики тёти, я неспешно вычерчивала нужные печати и успела бы закончить, если бы из своей спальни не вышла Машка.

— Разбудили! — проворчала она. — У меня каникулы, между прочим. Могу я поспать до обеда?

— Какой обед! Не готов есщо! — выглянула из кухни кухарка Аглая. — Кашу, что с завтрака осталась, будете кушать, Мария Олеговна?

Тётя отвлеклась на свою дочь, скривилась при виде кухарки и, наконец решив, что сделала достаточное внушение, удалилась в кабинет, оставив меня в покое.

— Ха! Линка, что это с тобой? — разглядела меня кузина и обошла по кругу. — Умной головушкой стукнулась? Красотка! А почему голову не побрили, зачем эти пучки оставили?

Машка ошибочно решила, что меня постригли в больнице, когда зашивали рану на затылке. На самом деле волосы обкорнали те самые подростки-одноклассники Лины. Именно с этого начались их издевательства. Не берусь судить, какое ещё насилие планировалось, не исключаю и сексуальное, но девчонка, вырываясь, нечаянно оступилась и упала с третьего этажа недостроенного дома.

Как эта разумная девочка оказалась на стройке — отдельная история. Типичный случай для её возраста, когда всему виновата первая любовь. Да-да, та самая, которая, по мнению большинства девочек, кажется «самой единственной, самой сильной и на всю жизнь».

У меня когда-то тоже была подобная ситуация, но благодаря бабушке и её отрезвляющей «рыбе» чувства быстро сошли на нет. Лине в этом плане не повезло**.** Не имелось у неё ни подруг, ни человека, которому бы она могла доверить маленькие девичьи секреты. Поэтому и попала в неприятности, хотя начиналось всё вполне безобидно.

Учился в её классе симпатичный мальчик Андрюша из хорошей семьи. Папа мальчика был директором школы, где получала образование Лина. Казалось бы, имея такого родителя, сын должен был много чего наследовать. Пусть не интеллект папаши, но хотя бы тягу к знаниям и усидчивость. Увы, не получилось у Романа Викторовича привить сыну любознательность и стремление к знаниям.

Зато директору пришла в голову идея попросить позаниматься с отпрыском его одноклассницу. Очевидно, не от большого ума он доверил это пятнадцатилетней девчонке. Лина как раз вошла в тот возраст, когда девицы придумывают всякое романтическое, мечтательное**,** и девчонка влюбилась в Андрюшу до беспамятства.

Не могу судить, имелась ли хоть какая-то ответная симпатия. Память Лины досталась мне вместе с её эмоциями, благодаря которым я чувствовала весь накал девичьих переживаний: восторг, надежду и восхищение Андрюшей. Девчонка была уверена во взаимности.

Отличница и умница в вопросах личных отношений оказалась полной дурой, не замечала фальши и того, что «роман» был откровенно односторонним. Парня, похоже, интересовала лишь подготовка к выпускным экзаменам и, возможно, разовый секс с девушкой. Лина же мысленно успела распланировать всю свою жизнь с этим Андрюшей до глубокой старости. И первым пунктом, разумеется, стояла свадьба. Представили? Сын директора школы и она — сирота без денег, без связей и каких-либо перспектив. Единственным препятствием к этому «счастью», по мнению девчонки, был паспорт. Точнее, его отсутствие.

Пока я не до конца разобралась в местных правилах. У них тут какие-то странные порядки по отношению к удостоверению личности. Некоторые вообще живут без паспортов всю жизнь и, судя по всему, особо не страдают. Хотя ограничения есть: без паспорта нельзя, например, официально вступить в брак. Зато на низкоквалифицированную работу берут без проблем. Или, если маг даёт поручительство за человека, то этого тоже достаточно. Кстати, у магов паспорта отличаются, чтобы все видели уважаемого человека и проявляли почтение.

Лина не была в курсе, какие именно документы у магов. Её волновало только то, что в шестнадцать лет она не сможет получить паспорт и, соответственно, выйти замуж за своего любимого Андрюшеньку. Проблема, как водится, упиралась в деньги. Паспорт стоил два золотых, плюс ещё один — за фотографию. Тётка сразу заявила, что платить за племянницу не будет.

Единственным выходом для девочки было заработать самой.

Подработку Лина нашла в паре кварталов от дома, в швейной мастерской, где хозяйка получала нитки в больших бобинах: их требовалось перематывать на маленькие катушки. За такую работу платили десять медяков. Капля в море, но девчонка оказалась старательной и сообразительной. Она придумала, как увеличить продажи сопутствующих товаров.

Лина стала собирать небольшие наборы: цветные нитки, иглы и прочую швейную мелочовку. Всё это она аккуратно упаковывала в коробочки, которые делала сама из картона. Сверху коробки обшивала обрезками ткани — такого добра в мастерской всегда было в избытке. Получалось красиво и удобно.

Позже хозяйка сильно удивилась, откуда взялся спрос на такие наборы. На этом Лина заработала чуть больше пятисот серебряных монет, что составляло половину золотого. Я вполне верю, что она смогла бы накопить нужную сумму, если бы не вмешалась Машка. Вредная кузина обнаружила тайник с деньгами и сразу же донесла матери, причём подала всё так, будто Лина украла деньги из дома.

Тётка, конечно, устроила скандал и надавала девчонке тумаков. Чтобы избежать более серьёзного наказания, Лина призналась в подработке. Они даже сходили к хозяйке мастерской, и та подтвердила её слова.

А вот дальнейшие действия родни я поняла плохо. Логики там не было. Тётка запретила Лине работать и устроила на её место собственную дочь. Машка, разумеется, работать не рвалась. Характер имела склочный, примерно как у матери. Она очень быстро умудрилась испортить отношения с хозяйкой, и та от неё избавилась. Виноватой, конечно же, оказалась Лина.

В целом ситуация получилась запутанной и, с точки зрения здравого смысла, довольно абсурдной. Главное другое: отчаявшись, Лина не придумала ничего лучше, как обратиться за помощью к директору школы.

Да, именно к Роману Викторовичу.

И ладно бы она хоть намекнула, что пять месяцев занималась с его сыном и неплохо бы за это заплатить. Но нет — эта чистая, наивная душа выложила всё, как сама себе напридумывала:

Мол, не одолжите ли, любезный Роман Викторович, три золотых на паспорт, а то мы с Андрюшей пожениться не сможем.

К слову, этот момент в памяти Лины я рассматривала в тот момент, когда восстанавливала рёбра. Удержаться от смеха не смогла, и тут же слёзы из глаз брызнули от боли в рёбрах. Ну и наивняк…

Конечно же, директор отказал, денег не дал и провёл воспитательную беседу с сыном. Говнюк Андрюша пригласил Лину в укромное место для разговора, завёл на стройку, где их уже поджидали трое приятелей. О произошедшем далее я уже рассказала. Не уверена, какой именно наказ дал Роман Викторович сыну. Подростки и сами могут учудить всякую хрень.

Сама была взбалмошным подростком, да ещё под клятвой непричинения вреда родной бабке. Она меня «рыбой» по жопе, а я ей: «Спасибо, бабушка, за науку». И в мыслях — не дай стихия — какое плохое слово в адрес старой суки подумать, иначе клятва срабатывала, пробивая разрядом молнии с головы до пяток.

— Мы её кормим, кормим — и никакой благодарности, — неожиданно, почти слово в слово, повторила слова моей бабки тётя, закончившая свои дела в кабинете.

Я уже съела предложенную кухаркой кашу и помогала той мыть посуду. Аглая по агрессивности и злопамятности не уступала родственникам Лины. Такое впечатление, что прислугу подбирали, ориентируясь на наихудший характер из всех возможных. С другой стороны, ужиться с тётей довольно сложно. Тут нужно иметь схожие черты, чтобы противостоять и не замечать никакого дискомфорта, а наслаждаться скандалами.

Аглая с тёткой по десять раз на дню затевали конфликты по самым незначительным поводам. Дядя со службы возвращался частенько навеселе, и ему было побоку, что там в очередной раз женщины не поделили. Переживала и страдала от постоянных женских склок только Лина. По этой причине она старалась больше времени проводить в школьной библиотеке. Отличница…

Нормальной жизни девочка и не видела. Ничего, этому телу серьёзно повезло, чего не могу сказать про его родственников. Как раз к концу уборки на кухне я завершила устанавливать печати и отправилась на чердак.

В тёплое время года Лина ночевала на чердаке, а зимой — на кухне. Личной комнаты девочке не выделили, хотя в доме хватало помещений. Дядя и тётя имели раздельные спальни, у Машки была своя комната, а также держали свободной спальню Леонида (пусть он давно не приезжал домой, но его спальню запрещалось занимать). Да что там, даже Аглаю поселили в более комфортных условиях, чем родную племянницу!

— Куда пошла?! — издала вопль тётка, поняв, куда я направляюсь.

— Голова болит. Боюсь упасть и снова оказаться в больнице, — изобразила я полный упадок сил.

— В больницу она захотела, — пробурчала тётя, но останавливать не стала.

Наконец я осталась одна и без свидетелей. На всякий случай наложила на дверь запирающую печать. Машка вроде бы ускакала к подружкам, но вдруг внезапно вернётся и не найдёт меня на чердаке? А мне нужно основательно поковыряться в подпространстве.

Прежде всего меня интересовал очищающий артефакт. Чудесная вещица. Жаль, я такие никогда сама делать не могла. Не то чтобы слишком сложно — с моими семнадцатью направлениями магии соорудить артефакт труда не составило бы. Просто я никогда не увлекалась подобным. Бабушка настаивала на изучении печатей. При умелом их использовании они заменяют даже самый сложный бытовой артефакт.

Печати нашей семьи я выучила все. И даже сама стала создавать новые. Бабка такой интерес поддерживала безоговорочно. Её магия воды не позволяла воспроизводить и половины. Так что ту вторую половину я изучала самостоятельно по книгам.

Гораздо позже, через несколько лет, я пришла к выводу, что процесс моего обучения имел серьёзный перекос в сторону печатей, связанных с водной магией, потому что самые примитивные и простые печати создаются на основе воздуха. Мне было бы проще достичь этого понимания, начни я с простых кружочков.

Как и любое знание, печати начинались с элементарных и усложнялись в зависимости от области их применения. Бабушку я ткнула носом в записи и, наивно похлопав ресницами, спросила, отчего мы стали учить вначале печати второй ступени. В ответ бабка заявила о моей тупости и никчёмности в роли наследницы знаний великих предков, которые могли создавать сложнейшие артефакты на основе печатей. И поддавшись настроению, она показала тогда артефакт «Последний шанс».

Я была молодая, в какой-то степени наивная, и ещё верила родственнице. Мне понадобилось десять лет, чтобы понять очевидное. Для старой стервы я стала инструментом её мести. Знания она, конечно, передала, но основной целью было совсем другое.

Старушка за долгую и бурную жизнь обзавелась таким количеством врагов, что я искренне дивилась её живучести и везению. От моей руки погибло восемьдесят три личных недруга Ванчай Хонгсаван. Я была… как это называется в этом мире… киллером? Пожалуй, это наиболее точное определение.

Мы переезжали, колесили по Империи, находили людей из бабушкиного списка и занимались их уничтожением. Почему говорю «мы»? Ну так на первых порах бабушка меня «натаскивала», делилась секретами непростого ремесла. Позже я выполняла задания самостоятельно. Иногда даже получала оплату. Маги, попавшие в список, простыми не были. Многие имели влияние и других врагов, помимо моей родственницы.

За все эти годы родители вспомнили обо мне лишь трижды. В последний раз прилетели перед убытием на острова. Империя посылала самых достойных (моё мнение — самых дурных) на захват новых территорий. Жители тех земель всячески препятствовали расширению Империи и иногда делали это вполне успешно. Где погибли родители, мы так и не узнали. Канцелярия прислала извещение и денежную компенсацию. Бабушка на те средства неплохой особняк на окраине столицы прикупила.

Зачарованием и наложением печатей на новый дом занималась я. Интересный опыт оказался.

Бабушка захотела устроить в подвале секретную комнату с высшей степенью защиты. Поставленные мной печати она активировала лично собственной кровью. Подразумевалось, что никто, и я в том числе, не проникнет в тайник. У меня к тому времени ещё не было открыто направление телепортации.

Спустя несколько лет бабушка и сама забыла, что я могу проникнуть в её тайник без спроса. Да это и не понадобилось. Нам вообще не до того стало. Мы бежали из столицы на юг страны, бросив почти все вещи и особняк. Убийство очередного мага из бабушкиного списка разозлило некоторых личностей. Они стали искать причины, разбираться и как-то очень быстро вышли на того, у кого были мотивы и возможности.

Бабка, желая скрыться, предприняла некоторые шаги, чтобы надёжно спрятаться. И мне был открыт секрет печатей на крови — из тех, что меняют внешность человека. Неглобально, конечно, но вполне достаточно для тех, кто желает исчезнуть. Позже этот навык маскировки мне сильно помог.

Драгоценный артефакт «Последний шанс» бабушка взяла с собой на случай его экстренного применения. Тогда всё обошлось, и использовать артефакт она не стала. Зато я получила возможность потихоньку изучить его. Что и говорить, впервые я столкнулась с вещью необычайной сложности и трудоёмкости.

Представьте себе тридцать две печати, наслаивающиеся друг на друга. И каждая из них не ниже пятого ранга. Несколько лет ушло у меня на копирование. Слой за слоем, печать за печатью я разбирала и изучала артефакт. Примерно в то же время открыла доступ к подпространству и получила возможность делать копию в недоступном для бабки месте.

Долгое и кропотливое изучение помогло понять назначение каждой печати и задуматься над несовершенством артефакта.

В двух словах, в случае смертельной опасности и безвыходного положения печати захватывают душу и переносят её в новое тело. Параметры тела не указывались, то есть полностью дело случая. Меня подобный расклад не устраивал, и в своём артефакте я добавила три печати, указав, что тело нужно женское. Девушка должна только достичь половой зрелости и иметь схожую с моей магию. Для меня основной и первой являлась магия воздуха. Отсюда умения телепортироваться, использовать телекинез и доступ в подпространство.

Без ошибок, конечно, не обошлось. Не учла я и не подумала, что артефакт начнёт искать тело по разным мирам и выберет его за пределами нашей Империи. Впрочем, я ничуть не жалею. Проблемы Лины для меня сущий пустяк. Главное, что я сбежала от старой стервы и стала свободной.

Бабка, применив «Последний шанс», сменила тело и, соответственно, разорвала клятву, связывающую меня с ней. Не сразу я поверила в такую удачу. Потом решила, что стала свободной и могу начать новую жизнь. Увы, бабке понадобилось полгода для адаптации в новом теле. Она отыскала меня и попыталась шантажировать. А я сбежала! Аж в другой мир, где буду сама строить собственную судьбу.

Встряхнув школьное платье, я повесила его на плечики и переоделась в домашнее. Память Лины — это, конечно, хорошо, но завтра у меня первый выпускной экзамен в школе. Стоит самой полистать учебники и обновить воспоминания.

На обед вниз я не стала спускаться, вышла к ужину, и только по той причине, чтобы тётка не стала меня искать. Ей же нужно с дядей поделиться историей, как она меня по больницам искала и не спала, переживая всю ночь. Врёт, конечно.

Машка снова стала ухахатываться, комментируя мою стриженую голову. До этого волосы Лины являлись предметом жуткой зависти кузины. Ей от папаши во внешности ничего не перепало. Такая же востроносая, как тётка, с тонкими волосами невнятного цвета. Говорят, что Леонид, старший брат Машки, писаный красавчик.

К слову, отец Лины Евгений Васильевич Петушков тоже был хорош. Благодаря своей внешности влюбил в себя дворянку и женился без согласия её семьи. За это родня отказалась от матери Лины, и после смерти родителей единственными родственниками девочки стали Петушковы.

— Ты на экзамен с повязкой пойдёшь или стриженую голову покажешь? — не унималась тем временем Машка.

— Да не так там всё и плохо, — оглядел меня дядя.

С этим я была солидарна. Не знаю, что нужно сделать, чтобы испортить внешность Лины. Ей как раз от родителей досталось всё самое лучшее: правильные черты лица, чистая кожа, большие голубые глаза с густыми ресницами и те самые белокурые волосы. И короткая стрижка тому не помеха — разве что непривычно, но никак не уродливо.

Хм… а я, кажется, поняла, откуда возникла у парней идея обрезать Лине волосы.

Очередное воспоминание подсказало и показало, как Андрюше стала оказывать повышенное внимание Забава из параллельного класса. Девица из купеческой семьи, видная и фигуристая, из тех, на кого оборачиваются даже зрелые мужики. Если у Лины фигурка типичная для её возраста — тонкая, ещё не до конца оформившаяся, то Забава со своим бюстом и округлыми формами выглядела куда старше, почти как взрослая.

Она и вела себя соответственно: не стесняясь, красовалась, наклонялась к парням ближе, чем того требовал разговор, «томно вздыхала» и пользовалась пахучими духами. А Андрюша не отстранялся и принимал это внимание как должное, с некоторым самодовольством.

На фоне Забавы Лина со своими косами до пояса выглядела слишком правильной, слишком «школьной». Чистенькая, аккуратная отличница. Та, у которой можно списать домашнюю работу и попросить сделать за себя реферат.

Уверена, парни обрезали Лине волосы, устроив мелкую пакость, явно по совету молодой купчихи. На большее её фантазии не хватило. Не думаю, что Забава рекомендовала Андрюше секс с отличницей. После лично оценю этих персонажей. А там, глядишь, и вспомню любимую бабушкину присказку о том, что врагов всегда нужно наказывать.

Глава 3

Первый экзамен в школе был по естествознанию. Причём большая часть класса получила его автоматически. Лишь пять учеников должны были предстать перед комиссией из четырёх преподавателей. Для каждого экзаменуемого выделялось полтора часа. Я по понятной причине не успела узнать, на какое время мне назначен экзамен, и прибежала в школу к восьми утра.

Каково же было моё удивление, когда я прочитала, что экзамен для Лины Агиной назначен на 8:30 (обычно начинали с 9:00). Хотя вполне предсказуемо. По какой-то же причине лучшей ученице класса не зачли контрольные и отправили на экзамен. Никто, кроме директора — отца Андрюши, это устроить не мог. Подстава, конечно, и месть за неё будет полноценной. Чуть позже.

Постучав в дверь, я осторожно зашла в аудиторию, назначенную мне. Трое из четырёх экзаменаторов уже сидели за длинным столом.

— Агина, подожди, Павел Иванович ведомость ещё не принёс, — оглянулась на меня учительница по биологии.

Географ и преподавательница эстетики заинтересованно посмотрели на мою голову, перевязанную бинтом, но спросить ничего не успели. Дверь распахнулась, явив директора. Я еле успела прижаться к стеночке, иначе он бы меня затоптал. И сделала я это вовремя, выданная директором фраза подтвердила, что он не обращает внимания на такие мелочи, как ученица, пришедшая на экзамен.

— Так, поскольку Агина не явилась, мы ставим ей прогул и исключаем из списков экзаменуемых, — с явным удовлетворением в голосе заявил Роман Викторович, проходя к столу.

Позади него семенил Павел Иванович, прижимая к груди папку с бумагами, явно не разделяя директорского энтузиазма.

Меня, стоящую слева у стены, директор не заметил, и потому реакция членов комиссии для него стала неожиданной.

— Она же… — повела рукой в мою сторону биологичка.

Директор обернулся. На мгновение в его глазах мелькнуло раздражение, быстро сменившееся холодной, натянутой улыбкой.

— Агина, — протянул он, — а ты почему здесь?

— На экзамен пришла, — ответила я, всё больше недоумевая.

— Вот как, — скривился он. — Похвально…

В голосе отчётливо слышалась досада.

— Садись, — недовольно произнёс Роман Викторович, устраиваясь за столом экзаменаторов и демонстративно отодвигая бумаги.

Следующие полтора часа я отвечала на вопросы, зачитываемые преподавателями поочерёдно. Удобно иметь доступ к памяти тела, пользуясь ею как записной книжкой. Случались моменты, когда я затруднялась сразу выдать правильный ответ, мысленно перелистывала учебники и выискивала нужное. Доходило до смешного. Лина на уроке отвлеклась на записку, переданную Андрюшей, но фоном звучали слова историка, перечислявшего даты сражений предпоследней войны магов. Лина не слушала, однако услышанное сохранилось в памяти, и я воспроизвела это вслух.

Роман Викторович несколько раз пытался меня «подловить»: перебивал, уточнял формулировки, задавал вопросы, словно надеясь, что я споткнусь. Но каждый раз оставался ни с чем и поджимал недовольно губы.

Последней задавала вопросы преподавательница по эстетике. Ей выделили всего пять минут, чем она была сильно расстроена. Быстренько протестировала меня по сервировке стола к званому обеду, семейному ужину на восемь человек и обеду в доме дворян. На этом экзамен и завершился.

— Ну что ж, вы все слышали, — первым заговорил директор, сцепив пальцы в замок и бросив на меня короткий, неприязненный взгляд. — Выражу общее мнение об удовлетворительных знаниях Агиной Лины.

Преподаватели промолчали, смущённо глядя в сторону. Возражать никто не рискнул. Директор неторопливо вывел в ведомости «удовлетворительно» и протянул лист на подпись.

— Можешь идти, — кивнул мне Роман Викторович. — И приведи себя в порядок. Изображать на экзамене больную — идея не самая удачная.

Пожав плечами, я вышла в коридор. Жаль-жаль, заранее печать мужской несостоятельности не приготовила. Кто же мог подумать, что так всё обернётся? Ничего, с директором мы обязательно пересечёмся, и я ему непременно кину печать на одно интересное место.

Не удивлюсь, если и остальные экзамены он мне также подпортит. Хочет оставить без сертификата об окончании школы? У местных по поводу образования какие-то странные штрафы и ограничения на дальнейшую учебу и работу. Так-то мне без разницы, но осадить директора нужно.

Следующим экзаменом через два дня стояла письменная математика. Подойдя к доске объявлений, я внимательно проверила информацию. Начало в 9:00, место проведения — спортивный зал. Перечитала эту строчку ещё раз. Слишком уж она напоминала очередную уловку. После сегодняшних сюрпризов я уже ничему не удивлюсь. Придется прийти заранее и проверить достоверность этой информации.

Сменив дома школьную форму на обычное платье, я занялась привычной для Лины уборкой комнат. Пока не впишусь окончательно, буду изображать жертву домашнего насилия. Своим взглядом оценила обстановку дядиного дома. Петушковы действительно не шиковали. Мебель вся старая, затёртая частыми уборками. Ткань на стульях стоило заменить, а то и вовсе выкинуть вместе с этими скрипучими предметами интерьера.

Никаких магических артефактов для уборки не предусматривалось. Точнее, у этой семьи имелось всего два магических предмета и оба для нагрева и подачи воды. Один для ванной, второй для кухни. Насколько помнила Лина, раз в месяц в водных артефактах меняли накопители. Стоила эта услуга один золотой при условии, что накопитель рабочий. Кристаллы со временем разрушались и полную замену делали каждые два года.

На всё остальное у семейства Петушковых средств не оставалось. Для освещения использовали свечи из воска. Дикость полная! Этот воск таял, стекал со свечи, пачкал канделябры и мебель. В обязанность Лины входило оттирать эти сальные подтёки и соскребать воск с подставок. Его не выбрасывали, а копили, чтобы потом обменять на целую свечу с небольшой доплатой. Терпения у меня было гораздо меньше, чем у настоящей Лины, поэтому я использовала стихийную магию. Связала воздушную с водной и быстренько управилась с уборкой.

Наведение порядка в спальне Машки я оставила напоследок. Та во время каникул предпочитала спать до полудня, и этот день не стал исключением.

Зевая и потягиваясь, она появилась на кухне, когда Аглая уже заканчивала готовить обед. Волосы растрёпанные, лицо помятое, но в глазах привычная ехидная ухмылка.

— Ой, Линочка, прости, я совсем забыла, — изобразив притворный испуг, приложила ладони к щекам Машка. — Вчера мальчик приходил со школы, велел передать, что твой экзамен в одиннадцать. Я забыла… Мне так жа-а-аль.

Последнее слово она растянула с явным удовольствием, наблюдая за моей реакцией.

— Да? — не выразила я удивления. — Не знала. Пришлось самой идти в школу и узнавать.

Кузина недовольно нахмурилась. Хотела меня подставить, но не получилось. А ведь передай она сообщение, я действительно отправилась бы на экзамен на два часа позже. Интересная цепочка ловушек нарисовалась. Минус на минус дал в итоге плюс в мою пользу. Изначально Лину определили на послеобеденное время экзамена, без точного указания. Я не пришла уточнить, потому что лежала в больнице. После решила перестраховаться и явилась пораньше.

Директор же поставил меня первой в очереди, а посыльного отправил совершенно с другой информацией. Наверняка на доске объявлений как раз и было написано 8.30. Некий мальчик передал не мне, а Машке, что экзамен в 11.00. Не знал Роман Викторович, какие у меня «любящие» родственники. В результате всё сработало в мою пользу. Пожалуй, стоит усилить бдительность и не дать ввести себя в заблуждение на следующем экзамене.

К моему большому изумлению, математику на самом деле сдавали в спортивном зале. Огромное помещение выглядело непривычно пустым: инвентарь убрали, гимнастические снаряды куда-то унесли, а вместо них установили длинные ряды столов и стульев. Все три выпускных класса писали экзамен одновременно.

Я пришла задолго до начала и тихо стояла в стороне, не привлекая к себе внимания ни своих одноклассников, ни кого-либо другого.

Зато после этого я с удовлетворением наблюдала ошарашенное выражение лиц Андрюши и его приятелей. Они-то были уверены, что Лина умерла. Напугались, бедняжки. Андрюша даже побледнел, глазки забегали и заблестели от волнения. Но с извинениями не подошёл ни один из парней.

Придумаю им за это соразмерное наказание. Пожалуй, печать мужской несостоятельности для молодых парней будет в самый раз. К тому же они утопили сумку Лины, а там, между прочим, был телефон. Плохонький, дешёвый, доставшийся Лине после Машки, с поцарапанным экраном, но это было средство связи, которого сейчас нет.

Напуганные парни пошушукались, покосились на мою перевязанную голову и бочком, бочком прошмыгнули в зал. Там они встали на входе, поскольку за столы ещё не пускали. Андрюша пару раз ловил мой взгляд и тут же отводил глаза, делая вид, что увлечён разговором.

Директор высказался негативно по поводу бинтов, но мне важно было показать себя Андрюше именно с ранением. Пусть подумает, помучается, попереживает насчёт того, стану ли я жаловаться и писать заявление городовым. Наверняка уже придумывает для себя алиби, перебирает в голове варианты, кого можно подтянуть в свидетели, вместо того чтобы думать об экзамене. Вот и правильно, я, в свою очередь, порадуюсь, если он получит низкую оценку по математике.

Наконец ученикам разрешили садиться за расставленные по спортивному залу столы. Я вошла в последних рядах и села с краю. Мне так-то без разницы, где располагаться. Прошлая Лина наверняка захотела бы быть поближе к Андрюше, чтобы в случае чего оказать ему помощь. Дурочка она была ещё та.

Шум в зале постепенно стихал. Дальше нам раздали большие плотные конверты, которые все вскрыли по сигналу, и объявили четыре часа экзаменационного времени. Внутри конвертов оказалось несколько листов с заданиями.

Благодаря памяти Лины и собственной смекалке я справилась за два часа. Некоторые задачи решались почти автоматически, стоило лишь «перелистнуть» нужный кусок памяти. Внимательно всё проверила и, обнаружив две ошибки, аккуратно свела написанное с помощью магии.

На всякий случай наложила на каждый лист печать сохранности. Мало ли что директору в голову взбредёт. Порвёт, зальёт водой или просто добавит помарок. А так ничего сделать не сможет. Вопросы, конечно, у него появятся, но никто не заставит меня на них отвечать.

Сдав свои листы, я одной из первых покинула место экзамена. Не хотелось пересекаться с Андрюшей и его дружками. Пусть так и остаются в неведении произошедшего — страх неизвестности куда интереснее прямых обвинений.

Кстати, теперь можно и повязку снять. Всем кому нужно я продемонстрировала ранение, от которого на самом деле и следа не осталось.

С волосами и удалением шрама я провозилась долго. Пришлось уйти в подпространство, чтобы Машка в неподходящий момент не отвлекла. Очень неудобно оказалось ровнять волосы сзади. Я и так и эдак крутила зеркала, стараясь не повредить себе шею ножницами. Подровняла общую длину, хорошенько промыла волосы и использовала для прядей травяную маску, фиксирующую форму.

Раньше я нечасто пользовалась таким средством. В том теле волосы у меня были прямыми и длинными, а у Лины же вьются и в коротком варианте лежат как попало. Пришлось повозиться, чтобы придать им хоть какую-то аккуратность.

В очередной раз я вызвала у кузины негодование, когда появилась на ужине без повязки, с чистыми и уложенными волосами. А я виновата, что внешность Лины ничем не испортить?

Так-то в местном обществе не принято женщинам коротко стричься. Подобное себе позволяют телохранительницы и прочие дамы, связанные со службами правопорядка. Мне бы не составило труда отрастить волосы до талии, но в данном случае делать их длиннее я посчитала неразумным, как и демонстрировать наличие у себя магии. Всему своё время. Осталось немного подождать, и будет для всех сюрприз.

По традиции здешние школы устраивают выпускникам особую церемонию. Раз в год приезжают чиновники из Москвы со специальным оборудованием. Ученики вместе с сертификатом об окончании школы проходят процедуру определения магии.

Такой вот праздник для простолюдинов.

Те, кому повезло родиться в благородной семье, ездят сами в столицу в удобное для себя время. Вообще-то никому не запрещено отправить ребёнка на эту проверку. Правда, тогда придётся заплатить тысячу золотых. Сумасшедшие деньги! Немногие простолюдины могут позволить подобное. Гораздо проще дождаться церемонии и пройти тестирование бесплатно.

Из памяти Лины я выловила воспоминания, насколько эта церемония радостное и долгожданное событие для школьников. Каждый втайне надеется, что владеет магией. На самом же деле шансы её выявления крайне малы. Да, случаи бывают, но нечасто — может, один-два раза в год на все школы города.

В этом году для Синей школы № 3 я приготовила небывалое событие.

Но на данный момент у меня другие заботы. За экзамен по математике мне поставили «удовлетворительно», и точно такие же оценки я получила за следующие два, ничему уже не удивляясь. Господин директор, похоже, решил отыграться за то, что Лина перестала быть удобной и безответной дурочкой. Впрочем, мне было совершенно безразлично. Эти оценки никак не мешали моим планам, а значит, не стоили внимания. Куда важнее было другое. И первым пунктом в списке значилось получение паспорта, без которого двигаться дальше затруднительно.

День рождения Лины, её шестнадцатилетие, совпал с днём сдачи экзамена по физике. Меня по-прежнему ставили первой в ведомости, так что из школы я вернулась довольно рано. С интересом понаблюдала за тётей, вспомнит ли она о дате рождении племянницы или нет? Впрочем, уже через несколько минут стало ясно, что надеялась я зря.

— Прачка после обеда принесет белье, чтобы перегладила всё! — выдала родственница первое задание и продолжила: — Аглая на рынок ушла, оставила тебе овощи, почистишь.

Ни поздравлений, ни даже формального пожелания на шестнадцать лет. Закончив раздавать указания, тётя привычно направилась в кабинет, где любила изображать из себя занятую и крайне важную особу, распределяющую семейный бюджет. При этом, по её же словам, денег в доме постоянно не хватало, и мы едва сводили концы с концами. Что она там целыми днями считает? Пожалуй, пойду посмотрю.

Заодно проверю, насколько правдивы эти жалобы. Моё появление в дверях кабинета стало для тёти неожиданностью. Открыв рот, она хотела как обычно отчитать девчонку, но теперь на месте удобной и безотказной Лины находилась я. Тётенька, ты себе представить не можешь, скольких людей я убила за меньшие провинности. Это были и сильные маги, и серьёзные головорезы, обвешанные артефактами самого разного предназначения, и пираты, и мошенники разных мастей.

Первая печать легла на раскрытый рот тёти, обрывая начинающийся визг. Звук исчез мгновенно. Следом я наложила вторую печать на лоб, чтобы лишить её возможности хоть как-то сопротивляться, и сразу подхватила тело, не дав ему рухнуть на пол. Меня совершенно не волновало её самочувствие, куда важнее было сохранить тишину. Машка спала, и грохот был совершенно лишним.

К моему удивлению, даже этого оказалось недостаточно. Тётя продолжала дергаться. Пришлось добавить ещё одну печать на позвоночник. После этого тело окончательно обмякло и перестало подавать признаки сопротивления. Убедившись, что всё под контролем, я наконец перешла к тому, ради чего пришла.

Паспорт сам себя не сделает, тут деньги нужны. А они у тёти в сейфе. Эта несерьезная коробочка из металла являлась предметом гордости семьи Петушковых. Тётя обожала упоминать его при каждом удобном случае, особенно в присутствии гостей. Нравилось ей бросить невзначай фразу типа: «Пойду положу документы в сейф» или «Посмотрю бумаги в сейфе». На мой взгляд, вскрыть так называемый сейф можно даже гвоздем, не говоря о магии. Но я всё же воспользовалась ключами. Зачем давать лишние детали для разбирательства? К тому же ключи находились рядом, в выдвижном ящике стола.

— Посмотрим, посмотрим, что здесь у нас… — проговорила я, вводя тётю в курс того, что делала.

Пошевелиться она не могла, а мои действия добавят негативных эмоций и гнева. Пусть хоть немного почувствует себя на месте сироты Лины, которая безропотно молчала, не смея возражать.

— Ого! — не сдержала я восклицания и оглянулась на тётю. Та озлобленно посверкала глазами, а я расплылась в довольной улыбке.

Содержимое сейфа оказалось куда интереснее, чем я ожидала. Внутри лежала картонная коробка с эмблемой местного «Южно-Волжского» банка, а в ней — аккуратно разложенные золотые монеты. Пересчитав их, я сильно удивилась. Здесь было девяносто семь золотых.

— Так вот как, значит, выглядит «мы еле сводим концы с концами». Тётушка, — пнула я её ногой, — откуда такое богатство? Молчишь? Дар речи от моей вседозволенности пропал? Ладно, сама разберусь.

Следующим открытием стала небольшая приписка на крышке коробки с монетами. Поскольку коробка лежала открытой, то на крышку я сразу не обратила внимание. А там оказалось много чего интересного. Сразу под эмблемой банка красовалась надпись от руки: «Получатель — Лина Евгеньевна Агина; передано опекуну Олегу Васильевичу Петушкову».

— Э… это мои деньги? — снова обратилась я тёте, позабыв, что та сейчас не ответит.

И почему Лина никогда не слышала о подобном? Вопросы оставались без ответа, но разбираться прямо на месте я не стала. Выгребла все папки с документами, мешочки с мелкими деньгами и, конечно же, коробочку с золотыми монетами. Всё это аккуратно сложила в тёткину сумку, с которой та иногда ходила на рынок.

Сумка, признаться, была так себе, не парадная, но вместительная. Позже избавлюсь от неё, но сейчас отлично подходила для переноски ценностей.

Оглядев комнату ещё раз, я немного переместила тётю, поправила положение стула, убрала ключи в выдвижной ящик и не спеша вышла в коридор. Тишина дома ничем не нарушалась. Машка продолжала спать, кухарка не вернулась с рынка, а мне не было резона задерживаться.

Глава 4

Переодеваться в платье я не стала, так и отправилась делать фотографию для паспорта в школьной форме. По сравнению с другими моими вещами она выглядела наиболее прилично. Тётя любила покричать, как она тратится на сироту неблагодарную, на самом же деле Лину совершенно не баловали. Ей приходилось донашивать одежду после Машки. Между прочим, та почти на два года младше. Представляете, как это выглядело?

Как правило, рукава оказывались всегда короткими, как и длина юбки. В здешнем обществе приличной считалась длина примерно на ладонь выше щиколотки. Юбки до середины икр носили женщины лёгкого поведения и откровенные шлюхи. Но почему-то родственников не особо заботило, в каком виде Лина ходила.

Разве что форму тётя скрипя зубами покупала новую, иначе опекунский совет школы мог прийти домой разбираться, отчего у девочки такой непотребный вид. Однажды такое случилось. Позапрошлой зимой у Лины обувь прохудилась так, что подошва отваливалась, а у тётки по обыкновению денег не было.

Как нарочно, школьный совет пришел с проверкой классов. Им попалась на глаза сопливая Лина (простыла она) в том самом «неподобающем виде»: в коротком платье и полуразвалившейся обуви. Три степенные дамы заявились к Петушковым домой. О чём говорили и чем грозили родственничкам, Лина так и не узнала. Зато в дальнейшем вопросов по поводу школьной формы не возникало, и это платье оставалось единственным приличным вариантом для выхода в город.

Девушка-фотограф смерила меня удивленным взглядом, но спрашивать ничего не стала. В принципе, там того платья и видно не будет. Лишь лицо, шею и немного одежды. В моём случае это будет чистенький белый воротник. Лина ещё ни разу не фотографировалась, но с завистью рассматривала Машкины фото. У тёти в комнате на комоде стояло несколько изображений, запечатлевших любимого Лёню в разные годы. На одних он совсем малыш (действительно красавчик), на других уже школьник, далее выпускник и уже солидный привлекательный студент какого-то учебного заведения в Москве.

Хранились у Петушковых и старые фотографии, сделанные без использования магии. Какие-то их предки запечатлели себя лет сто назад, когда фото было обычной плоской картинкой. Название брало своё начало из древнего языка, обозначающее «светопись». Магические технологии этого мира не стояли на месте, многое изменилось, но изображение на кусочке картонки по-прежнему называли фотографией.

Для паспорта требовались две фото, а я заказала сразу четыре, заплатив два золотых. Второй комплект фотографий понадобится через несколько дней, когда я отправлюсь менять паспорт простолюдина на документ мага.

— Подожди примерно час, — сообщила мне фотограф, показав на стул.

Время ожидания я решила провести с пользой, выудив из сумки первую попавшуюся папку из тёткиного сейфа. В ней хранились оплаченные квитанции, показавшиеся мне на первый взгляд не особо интересными. Лина и без того знала, что дядя каждый месяц платит по задолженности. На квитанциях стояла сумма в пятьдесят золотых. Нехило! Это же сколько он задолжал? Впрочем, мне-то какая разница.

Уже закрывая папку, я обратила внимание на квитанцию с оплатой налогов. И тут мои брови поползли вверх. Домовладельцы обязаны платить городу налог на имущество — один золотой каждый месяц. Всё бы ничего, но в графе «Владелец» стояло имя Лины.

Перепроверив, убедилась в правильности прочитанного.

Адрес: улица Сосновая, дом 14.

Владелец: Лина Евгеньевна Агина.

Это что же получается? Петушковы живут в доме Лины, получают за неё деньги в банке и попрекают куском хлеба?

— Агина, получите заказ, — выдернула меня из размышлений фотограф.

Очень вовремя она отвлекла. А то бы я кинулась бить и наказывать семейство Петушковых. Поблагодарив девушку, я двинулась на выход, постепенно успокаиваясь и продолжая перебирать в уме новые факты. Какое интересное тело мне досталось! Не соскучишься.

Кроме фотографий, для паспорта требовалось свидетельство о рождении. Так-то и без него можно решить вопрос, но слишком хлопотно. Пристроившись на лавке в парке, я отыскала нужное в папке с заголовком «Эта дрянь». И даже не психанула. Почерк на папке тётин, её я уже наказала. Она ещё долго будет жить в полностью обездвиженном теле. Ни сказать, ни написать, ни сделать что-то самостоятельно не сможет.

У бабули это был один из любимых вариантов мести. Она уверяла, что годами гнить в немощном теле гораздо хуже, чем быстрая и лёгкая смерть. Жаль, такой хороший метод на магов слабо действует, они буквально через несколько дней восстанавливают утраченные способности двигаться. Хотя и этого нам хватало, чтобы сбежать подальше от разъярённого мага.

У тёти же магических способностей нет и помилования не будет.

Сдав документы на получение паспорта, я зашла в чайную неподалеку. Откушала пирога с мясом, отведала невиданное для Лины лакомство — мороженое. После, довольная и сытая, снова расположилась на пустующей скамейке парка. Домой торопиться не стоит, пусть там без меня и тётю находят, и бельё от прачки получают. Больше работать на семью Петушковых я не планировала.

Исследование я продолжила в папке с квитанциями. Сомнений в том, что родственники получали деньги девочки, не осталось. Это же подтверждалось документами. Общая картина выглядела так — каждый месяц дядя как опекун получал из банка сто золотых монет. Из них оплачивал пятьдесят своего долга, ещё тридцать отправлялось в столицу Леониду. На остальные семья жила. Наверное, я не увидела каких-то дополнительных расходов, но сумма даже в двадцать золотых достаточно серьёзная. Плюс Лина краем уха слышала, что дядя на своей должности младшего клерка получает три золотых ежемесячно.

И тем не менее Петушковы на самом деле не шиковали. Кухарка обходилась в ползолотого (она питалась и жила в доме), на прачку тратилось примерно сто серебряных монет в месяц. Продукты здесь совсем дешевые. Куда тратились оставшиеся деньги, я не понимала ровно до того момента, пока не отыскала очередной документ: «Погашение карточного долга Леонида Олеговича Петушкова на сумму в двести тридцать золотых». Следующий документ на пятьсот и две непогашенные расписки по пятьдесят золотых каждая.

Дорого обходился любимый сынок Петушковым. С такими расходами ни Лине на одежду, ни Машке на обновки не оставалось. Зато стала понятна ситуация со школьным опекунским советом. Те дамы могли передать сироту в другую семью, и тетя испугалась потерять единственный доход семьи. Хочешь не хочешь, а тётя вынуждена была покупать необходимый минимум для Лины.

В следующей папке из сейфа лежали документы, связанные с Линой. Свидетельство о рождении я уже видела и стала перебирать остальное. Листов оказалось немного. Доверенность на имя дяди, подтверждающая полномочия опекуна. Между прочим, опекунство это до полного совершеннолетия, которое у девушек наступает в возрасте двадцати пяти лет или когда она выходит замуж. Как мы помним, без паспорта это сделать не удастся. И я уверена, что тётя приложила бы все усилия, чтобы Лина его не получила.

М-да… чем дальше вникаю, тем сильнее хочется придушить всех Петушковых, а тётю отдельно отпинать.

Очередной приступ злости возник, когда я отыскала два конверта с письмами от душеприказчика бабушки Лины. Эта почтенная особа, умирая, отдала распоряжения по поводу внучки. Дочь свою, когда та вышла замуж за Евгения Петушкова, она так и не простила, но для Лины сделала некоторое послабление. Нет, наследства девочке она не оставила, зато передала титул. Официально, о чем свидетельствовал сертификат.

Внучке возвращалось полное дворянское имя. В смысле, фамилия. Оказывается, «Агина» это урезанный вариант «Елагиной». Мама Лины покинула семью, связала себя с простолюдином, по этой причине родня лишила её титула и права на полную фамилию. Повезло, что дочери её передала, и Лина не стала Петушковой. Зато согласно сертификату она уже два года как признана дворянкой Еленой Евгеньевной Елагиной.

Похоже, бабушка у Лины примерно такая же стерва, как и моя. Отписала родовое имение в пользу общества поощрения поэтов, а Лине ни медяшки не выделила.

Петушковы же о получении титула промолчали. Повезло, что документы не уничтожили. Хотя их и восстановить несложно, правда при условии, что знаешь об этом. Лина не знала, иначе была бы в курсе, что станет совершеннолетней, как все дворянские детки, в шестнадцать лет. И с этого возраста дядя в качестве опекуна Лине уже не требовался.

Родственники собирались и дальше тянуть денежные средства сироты. А ей, между прочим, от матери, кроме дома, достался счёт в банке на сумму тридцать две тысячи золотых. Опекуну предписывалось получать на Лину десять золотых в месяц. Не поверив своим глазам, я перечитала этот пункт, вернулась к квитанциям от банка и сравнила.

Так… кажется, и к управляющему банка у меня возникли серьёзные вопросы.

С документами я разобралась, а возвращаться домой по-прежнему было рано. Тут меня осенило посетить магазины одежды. Как только заявлю себя в качестве мага, то мне уже будет наплевать на вопросы Петушковых. Но хотя бы парочку нарядов стоит купить, да и летняя обувь не помешает. В осенних полуботинках в начале лета откровенно жарко ходить.

Купленные обновки я потихоньку перегрузила в подпространство, пользуясь тем, что гуляющей публики на улице почти не осталось. Мне как бы тоже уже неприлично ходить одной. Городовые могут заинтересоваться и сделать замечание. Потому ближе к девяти вечера я всё же вернулась домой и сразу получила множество претензий.

— Где ты ходишь?! — первым делом накинулась на меня Машка.

— В библиотеке, завтра сочинение сдавать, — спокойно ответила я.

— Мама заболела! Отправляйся к ней в больницу.

— Зачем? — искреннее удивилась я.

— Папа её в «Народную больницу» отвёз, там ни сиделок, ни другой помощи нет, а за мамой нужно ухаживать, — негодующе притопнула ногой Машка.

— Твоя мама, ты и ухаживай, — сообщила я и, минуя кухню, пошла к себе на чердак.

— Как ты смеешь?! Вернись! Я приказываю! — продолжала кричать кузина.

Кроме неё, никто мне претензий не предъявлял. Дядя, наверное, так опечалился болезнью жены, что выпил больше обычного. Его храп разносился по всему второму этажу. Где была Аглая и чем занималась, я выяснять не стала, поспешив закрыть дверь в свою каморку на магическую печать с усилением тишины.

Кричала там Машка дальше или нет, я не узнала. Отлично выспалась, поела из личных запасов, пропустила школьную форму через очищающий артефакт и спокойно отправилась на экзамен.

Сдав сочинение, возвращаться домой я снова не стала спешить. Пожалуй, стоит серьёзно обновить гардероб. В подпространстве много чего хранилось. Обуви хватало на все случаи жизни. Да вот беда, ножка Лины оказалась слишком миниатюрной, и ничего из старых запасов мне не подошло.

Деньги сейчас имелись, и я вполне могла себя порадовать. Прикупив много чего полезного, включая пару шляпок, я неспешно пообедала в чайной. После прогулялась в сторону парка. Днем народа здесь почти нет, и я без проблем убрала купленное в подпространство. Потом дошла до банковской площади, прояснила для себя, где находится «Южно-Волжский» банк, и свернула к книжному магазину.

В нём я застряла надолго. Столько всего полезного обнаружила! Книги по законодательству, по отличию прав магов и простолюдинов, справочники и предложения от учебных заведений. Купила много чего, планируя разобраться с этим добром чуть позже. Терпение у меня благодаря бабке замечательное. Ждать и терпеть я умею. Тут-то и осталось всего несколько дней выдержать это назойливое семейство.

Дома на меня снова кричали, причём все разом. Машка, повторяя один в один визгливые нотки своей матери, вместе с дядей требовала поработать сиделкой. Аглая ругалась, потому что ей второй день приходится всё самой делать на кухне.

Выслушав претензии, я выставила руки перед собой, притормаживая очередной поток слов, и сообщила.

— Послезавтра я получу сертификат об окончании школы и съеду от вас. Дальше вы вольны сами решать собственные проблемы.

— Ты не посмеешь! Ты обязана! — снова раскричалась Машка.

Дядя же посмотрел на Аглаю и заявил:

— Тогда ты пойдешь в больницу. Линка и вправду не сможет супругу мою ворочать. Её же по туалетным делам нужно как-то там поворачивать.

Дальнейший скандал продолжился без моего участия. К слову, дядя почему-то не упомянул, что является моим опекуном, обязан следить за сиротой и содержать. Вероятно, решил сэкономить, раз племянница выбрала жить самостоятельно. Он и в самом деле думает ещё девять лет тянуть деньги с моего счета? Его ждёт глубокое разочарование. Как жалко, что я лично не увижу вытянутые морды родственников.

С довольной улыбкой я снова закрылась на чердаке, отключив все шумы, и вытащила книги. Первым делом просмотрела справочник, где перечислялись учебные заведения для магов. Я до сих пор так и не разобралась, какая именно магия у местных. Лина имела разрозненные сведения и полагаться на её память не стоило.

Зато благодаря справочнику я хотя бы примерно получила представление о магии. К моему удивлению, даже у нас в городе было училище «стяжателей». По косвенным признакам и перечню необходимых умений и рангов, я поняла, что это заведение для самых слабых магов, обучающее заряжать накопители.

Для поступления в училище достаточно первого уровня. Паспорт не спрашивали. Лишь какой-то «лепесток», и собственно, всё. Если есть у тебя деньги в количестве трёх тысяч золотых, то оплачивай учебу в течение трёх месяцев. Тем, кому это дорого, давали займ на шесть лет. В целом это учебное заведение для бывших простолюдинов, одно из самых низкопробных.

Элитные и качественные школы магии располагались, конечно же, в Москве. Я насчитала таких девять, большая часть из которых подразумевала ту или иную службу на государство. Различались они по направлению магии. Привычные мне названия стихийных — огонь, вода и воздух, и их сочетание, когда у мага имелось два и более направлений.

Из всего этого многообразия мне понравилось обучение бытовой магии. Никогда ранее не занималась чем-то таким, предпочитая решать проблемы при помощи печатей. Да и к чему киллеру магия вещей? Сейчас же я собиралась жить жизнью тихой скромной девушки из провинции (по возможности). Бытовая магия мне идеально подходила. К тому же в школу принимали магов любых направлений и любого уровня силы.

Единственная проблема состояла в том, что один год обучения стоил двадцать тысяч золотых без проживания в школе и двадцать две с обедами и комнатой на территории. Дорогова-а-ато…

С другой стороны, я собираюсь навестить одного нечистого на руку банкира. Лишь бы он не оказался магом, на которого не подействует рабская клятва.

На следующий день с утра пораньше я снова отправилась гулять по городу. Вначале, конечно, зашла в школу. Хмыкнула, прочитав, что оценка за сочинение у меня «неудовлетворительная». Это означало, что документ об окончании школы я не получу. И плевать бы на него, но тут дело принципа. Кроме того, я волновалась, что директор вполне мог отстранить меня от церемонии проверки на магию. К этому действию стоило основательно подготовиться.

Снова прикупила себе обновок. На этот раз два брючных костюма. Местные дамы подобное носят. Не все и не пожилого возраста, и в основном в столице. Мне эти костюмы преподнесли как новинку. Хозяйка магазина расписывала, как модно в столице иметь подобный наряд, и если я хочу затмить всех своих подружек, то какие-то пять золотых за каждый костюм — сущая мелочь!

Пришлось прождать три с половиной часа, пока портнихи подгоняли костюмы идеально по фигуре. Первый костюм бежевого цвета неплохо сочетался с белой шляпкой, приобретенной мной накануне. Второй я взяла серый ровно по той же причине, что сочетался с серым головным убором. После к нему же я подобрала туфли, саквояж и сумочку. Это у меня будет дорожный костюм, в нём и поеду в Москву. Пока не знаю, в какой именно день, но до вокзала добралась и посмотрела расписание поездов.

Устала я за день, расхаживая по городу и магазинам. Как бы ни хотела попозже вернуться домой, но сил гулять не осталось, и пришла я в районе восьми вечера. К моему удивлению, никто не скандалил и не кричал. Необычная тихая обстановка была благодаря городовым, сидевшим в гостиной. Нас, оказывается, обокрали!

Дядя только сегодня добрался до сейфа и открыл его. Никак личные деньги закончились, и он решил взять то, чем обычно распоряжалась жена. Открыл сейф, а там пусто. Кто бы мог подумать!

Примерно так я и сказала господам городовым. Те проявили настойчивость, задавали каверзные вопросы, типа знала ли я, где хранятся ключи от сейфа? Подтвердила этот факт, не забыв сообщить, что и все остальные домочадцы, включая кухарку, тоже в курсе.

— Где ты весь день шлялась? — задала мне бесцеремонный вопрос Машка, когда городовые ушли.

— Работу искала в швейных мастерских. Нашла, — сообщила я и продолжила: — Поработаю, накоплю на паспорт, чтобы замуж выйти.

Дядя, сидевший до этого безучастно, встрепенулся.

— Линочка, зачем тебе работать? Ну куда ты такая молодая пойдешь? Чем тебе у нас плохо?

Ага, забеспокоился, что я раньше срока наступления полного совершеннолетия лишу его денежного дохода.

— Папа, пусть катится! — возразила Машка.

Что-то она там ещё говорила, я дослушивать не стала, поспешив к себе на чердак. Впереди сложный день, и мне нужно подготовится.

Перебрав купленные наряды, я остановилась на бежевом брючном костюме, к которому хорошо подходила белая шляпка. Поля у неё достаточно широкие, плюс кружево и что-то ещё белое и воздушное в виде мелкой сеточки. Смотрелось необычно и красиво. Но главное, что если я наклоняла чуть голову, то моё лицо полностью скрывалось под этим всем кружевным и воздушным.

Надеюсь, в необычном наряде и в шляпе меня никто не узнает (по крайней мере до начала церемонии) и не выгонит из зала. Там будут присутствовать не только ученики, но и гости. Проверка на магию считается значимым событием. В провинциальном городе не так много развлечений, и день проверки выпускников школы один из таких.

Глава 5

Утро началось у меня рано. Завтракать в доме я не планировала, решив перенести это дело в чайную рядом со школой. Покинула дом раньше времени по той причине, что не хотела ни с кем встречаться. Появление новой одежды вызовет ненужные вопросы. На фоне того, что из сейфа пропали деньги, любые мои объяснения будут звучать неправдоподобно. Вначале стоит официально доказать, что эти деньги мои и я могу ими распоряжаться.

Переодевшись в бежевый брючный костюм, я на всякий случай наложила на двери Аглаи и Машки временные печати, которые удержат комнаты закрытыми гарантировано несколько минут. Этого времени мне хватит удалиться от дома.

Тихонько пробравшись по коридору, я осторожно заглянула в спальню дяди и убедилась, что он убыл на службу. Машка, конечно же, ещё спала. Как и Аглая. Кухарка последние три дня не спешила готовить завтраки. Хозяйка в больнице, господин покушает на службе, про меня она совсем не думала, ну а Машке можно и обед выдать вместо завтрака.

Пользоваться трамваем я не стала опять же по той причине, что нарядилась как никогда. Дамы, имеющие подобные шляпы, не пользуются общественным транспортом. Этот предмет гардероба дорогой и статусный. Помню недовольное выражение лиц продавцов в том салоне, где я приобретала шляпы. Не верили женщины, что я не просто так пришла, а действительно потрачу три золотых.

В таких шляпках принято ездить на личной машине. В крайнем случае на такси. Я же пошла неторопливо пешком в сторону чайной, сделав приличный круг, чтобы не идти мимо школы. А то мало ли кого я там встречу?

Церемония была назначена на десять утра, но подготовка уже велась. Уникальное оборудование доставляли из столицы один раз в год. Специальный чиновник его тщательно и долго настраивал. В предыдущий день я видела, как разгружали ящики с тем оборудованием. Даже стало интересно, как должен выглядеть артефакт, если он занимает столько места.

Без четверти десять я в потоке разнаряженных гостей выпускников зашла в церемониальную аудиторию. Это был приличного размера зал без окон, но с подиумом, по центру которого установили артефакт. Возле него продолжал суетиться мужчина в парадной форме. Из памяти Лины я знала, что черный с золотом мундир носят все служащие дворца Императора. И конечно же, этот мужчина был магом.

Чуть правее от него стоял стол, на котором были разложены бумаги, а на краю высилась стопка сертификатов об окончании школы.

Предполагалось, что выпускники поднимутся по ступеням, подойдут к столу, получат документы и после пройдут проверку на наличие магии. Меня ни на первую, ни на вторую процедуру не пригласят. Поэтому я должна сама подняться, как только последний школьник закончит тестирование.

С выбором места ожидания пришлось помучиться. Выпускники сидели на стульях, поставленных в шесть рядов. Родители и гости стояли за их спинами и некоторые вдоль стен. Вначале я хотела занять место позади рядов стульев, но почти сразу отмела этот вариант по той причине, что не успею быстро подняться на подиум. Лучше встать у стеночки. Благодаря широким полям шляпы мое лицо никто не увидит и меня не узнают. Мало ли кто там из гостей стоит?

Кстати, отличная маскировка эта шляпа. Все эти кружева и сеточки полностью маскировали лицо. Мне же, несмотря на такую преграду, прекрасно всех видно. Впереди меня заняла место преподавательница по этикету Вера Сергеевна. Она лишь извинилась, что протиснулась вперед. Ей, оказывается, поручили вручать памятные подарки лучшим ученикам школы. Коробку с этими подарками принес помощник и поставил рядом с нами. Думаю, со стороны казалось, будто и я, вся такая элегантная и загадочная, причастна к этим подаркам.

Вскоре мимо нас энергичной походкой прошествовал директор. Первым делом он подошёл к магу, что-то у него спросил, кивнул и окинул взглядом собравшихся. Ученики давно сидели, с нетерпением ожидая начала церемонии. Для них это действительно самый значимый день в жизни.

В зале стихло. Кто-то переключил свет так, что теперь ярко освещен был Роман Викторович с магом, а остальное помещение тонуло в полумраке. Директор произнес пафосную и торжественную речь, завершив её словами, как он счастлив, что в этом году лучшим выпускником школы стал его сын.

Андрюша поднялся со своего места и проследовал за получением сертификата. Вера Сергеевна поспешила с вручением подарка. Народ поаплодировал, вгоняя Андрюшу в краску. Уж кто-кто, а он лучше всех знал, что лучшим учеником он не мог быть. Даже несмотря на старания Лины, стать отличником по всем предметам без помощи и подтасовки оценок со стороны родителя ему не удалось.

Оставив сертификат и подарок на тумбе возле артефакта, парень зашел за него и, насколько было видно с моей стороны, взялся за металлические стержни. Постоял, подождал.

— Вы свободны, — сообщил столичный чиновник. — Проявлений магии не зафиксировано.

— Может, оно ещё не успело, — возразил Андрюша.

— Каждый раз одно и то же… — вздохнул чиновник, но терпеливо выждал несколько секунд.

После же в категоричной форме попросил освободить место для следующего кандидата. Куда там! Роман Викторович лично вмешался, потребовав предоставить сыночку дополнительное время.

Минут через десять, когда в зале начали раздаваться смешки, Андрюша нехотя отпустил артефакт и, забрав свои документы и подарок, спустился с подиума.

Дальше церемония пошла бодрее. Выпускники долго не задерживались. Пара человек попытались подобно сыну директора подольше подержаться за артефакт. Одной из этих персон была новая подруга Андрюши Забава.

Для торжественного случая она принарядилась в ярко-розовое платье с оборками. Невысокая и полноватая фигура девушки в этом наряде смотрелась нелепо, делая её похожей на задрапированную тумбу. Наверняка Забава считала, что сразила всех своей красотой, и ослепленные блеском золотых украшений зрители не могут подобрать слов для похвалы. Одним словом, купчиха. Надо отдать должное директору, в случае с Забавой подтасовывать оценки он не стал, и купеческая дочка вышла получать свой сертификат в последних рядах.

Я внимательно следила за уменьшением числа документов на столе, чтобы не пропустить последнего выпускника. Не думаю, что московский маг сразу кинется разбирать артефакт. Надеюсь, некоторое время у меня будет.

К слову, ни у одного из выпускников магия не обнаружилась. Гости и родители с волнением следили за каждым и после издавали возгласы разочарования, что совсем не подбадривало и без того огорчённых школьников.

Наконец последний парнишка из параллельного класса получил сертификат, проверил отсутствие у себя магии и стал спускаться с подиума. Директор вышел вперед, вознамериваясь произнести заключительную речь, и тут я бегом направилась ему навстречу.

— Господин маг, меня не проверили! — громко произнесла я.

— Э… — повернулся столичный чиновник с недоумением.

Несмотря на шляпу, директор меня наконец разглядел и узнал.

— Агина! — возмущенно воскликнул он. — Ты не получаешь сертификат из-за неудовлетворительных экзаменационных оценок!

— Извините, Роман Викторович, вы берете на себя право решать, кому проходить проверку на наличие магии, а кому нет? Что-то изменилось в законодательстве и вы теперь главный распорядитель? — говоря всё это, я продолжала двигаться, обходя мужчину.

Чиновник к моим словам прислушался.

— Я обязан проверить всех выпускников, мне без разницы их успеваемость, — сообщил он директору.

Ты ж мой умничка! Жаль, расцеловать не могу. Поймут не так. Давай, дядя, проверяй!

— Агина! — повторно запротестовал директор, но я уже была возле тех металлических ручек и схватилась за них, следуя указаниям чиновника.

В последний момент мелькнула мысль, что моя магия может отличаться от той, которой владеют местные. И практически сразу засветились стержни артефакта. Словно веера, они выпустили несколько различных по цвету сияний. Не знаю, как это должно быть, но у меня семнадцать направлений, это и для моего мира слишком много. Так что, насчитав шесть лучей того «веера», я осторожно убрала руки от штырей.

Никто этого не заметил. Чиновник восхищенно смотрел на лучи, пересчитывая их. Роман Викторович вообще все слова позабыл, ну и остальной народ пребывал в шоке.

— Это магия?

— У неё магия?

— Это какая магия? — начали раздаваться вопросы, и вскоре весь зал загудел возгласами восторга и ликования.

Шум поднялся такой, что я с трудом расслышала слова чиновника про какие-то лепестки.

— Что? — подошла я ближе, стараясь понять, о чем он говорит.

— У вас шесть направлений, а у меня с собой медальон на один лепесток, пока получите такой, после в столице поменяете. Вам достаточно будет показать руки.

Какая с ними проблема, я не поняла, а мужчина жестом показал мне, чтобы я сдвинула рукава вверх. Серебристый узор от запястий поднимался до локтей.

— Дня через три перестанут светиться, — успокоил чиновник, подразумевая магический узор.

— Она точно маг? — задал вопрос директор раздраженным голосом.

— Безусловно, — подтвердил столичный чин. — Очень сильный, необычайно редкий и перспективный.

— И ещё я стала совершеннолетней, — повернувшись к Роману Викторовичу, напомнила ему о такой детали. — Подойду завтра в школу к десяти утра за своим сертификатом, где будут отличные оценки.

— Это невозможно! — возмутился директор. — Ведомости уже отправлены.

— Мне всё равно. Да, ещё не забудьте пять тысяч золотых. Так сказать, за мои переживания. Иначе я подам на вас в суд.

Дожидаться ответа я не стала, кинула ему на причинное место печать мужской слабости и спустилась с подиума, демонстративно пройдя вдоль первого ряда, где сидел Андрюша с дружками. Каждому из них на то же пикантное место прилетела печать мужского бессилия.

Не знаю, услышал ли кто в зале мой разговор с директором, мне было без разницы. Больше волновали те, кто кинулся за мной следом. Зачем именно, я так и не поняла. Какие-то люди что-то говорили, обещали, пытались схватить за руки, увести, поздравить, накормить. Зазывали прямо сейчас и бегом к себе в гости, и так далее.

Повезло, что возле школы скопилось немало такси. Они надеялись привлечь после церемонии состоятельных клиентов. В одну из таких машин я и запрыгнула, сообщив адрес отдела регистрации и учета магов.

Таксист расплылся в довольной улыбке.

— Неужто магию выявили? — поинтересовался он.

— Выявили, а эти… — я показала толпящихся вокруг людей, — на меня накинулись.

— Понимаю, — кивнул мужчина. — Сейчас оторвёмся.

Уехали мы действительно быстро, что, впрочем, не гарантировало скрытности моего передвижения. Любому понятно, куда я поехала. Так что всю дорогу до отдела я рисовала печати отвода глаз и закрепляла их на одежде. Активирую, когда получу паспорт. Пусть эти люди попробуют найти меня в городе.

Новый паспорт я получила на имя Елены Евгеньевны Елагиной, мага одного направления. Сколько мне выдали «лепестков» при проверке, столько я и показала в отделе регистрации. Как-то не хочется привлекать повышенное внимание. Тем более имелся неплохой шанс затеряться. Любому заинтересованному человеку директор ответит, что меня зовут Лина Агина. Про получение титула два года назад в курсе лишь старшие родственники Лины, которые этот факт скрыли. Уверена, и Машка не знает, иначе почернела бы от зависти и злобы.

Пройдя под отводом глаз мимо нескольких личностей, толпящихся вокруг отдела регистрации магов, я неспешно двинулась в сторону Песчаной площади. Там неподалёку и гостиница, и нужный мне банк.

Печати отвода глаз я скинула, лишь когда переступила порог гостиницы. Показала служащему паспорт, оплатила комнату на шесть дней. Обошлось это мне в три золотых монеты. Дороговато, но куда деваться, не к родственникам же идти?

Сменив брючный костюм на простенький халат, я занялась небольшими преобразованиями внешности. Короткие волосы слишком заметная примета. Необычная и привлекающая к себе внимание. Так что первым делом увеличила свою шевелюру.

После оздоровительной и питательной печати волосы получились шикарные, блестящие и красивые. Словно волнистый золотой водопад заструился по плечам и спине. Даже жалко стало заплетать в косу эту красотищу. Но куда деваться? Я и серую шляпку ещё надену. Под синее платье она вполне подойдет.

Думаю, этих преобразований вполне хватит, чтобы сбить с толку преследователей. Меня видели в бежевом брючном костюме, лицо могли не запомнить. В школе Лина мало с кем общалась и из дома почти не выходила. Уверена, меня не узнают.

Для посещения банка пришлось собрать приличную стопку документов. Старый паспорт, новый паспорт, подтверждение титула дворянки, доверенности опекуна и квитанции перечисления средств. Впрочем, эти документы нужны при хорошем раскладе, а такового наверняка не будет.

Сразу устраивать скандал я не стала и вежливо попросила встречу с управляющим банка для приватного разговора.

— У него обеденный перерыв, — сообщил мне молоденький служащий за стойкой.

— До какого времени? — уточнила я, получив ответ, покинула банк и отправилась за покупками.

Хотела купить новый телефон и кое-что по мелочи. Лине запомнились цены на телефоны порядка одного-пяти золотых. Так оно и было. Однако для магов продавали немного другие модели, самая простая из которых стоила тысячу.

— В связи с чем такая разница? — поинтересовалась я у продавца.

— Функции разные. К этим телефонам браслет привязан, им можно оплачивать услуги и покупки, — любезно ответил мне парнишка, стоявший за прилавком. — Новости в виде голограммы показывает, карты, дорогу, куда надо ехать, и много ещё чего.

— Хорошая модель, — согласилась я.

Покупать дешевый телефон резко перехотелось. Правда, на другую модель денег я ещё не получила. Пора было снова наведаться в банк. Обед наверняка закончился.

— По личным консультациям записи на эту неделю у управляющего нет, — поведал мне тот же служащий, когда во второй раз пришла в банк.

— Зайчик мой, — усмехнулась я и активировала стихийную воздушную магию, ухватив его за шею, — пойдем, мой хороший, вместе и уточним этот момент.

В послеобеденное время клиентов в банке, кроме меня, не было. Трое других служащих перебирали свои бумажки и не обратили внимания, почему их коллега буквально на цыпочках отправился в сторону кабинета управляющего. А шёл этот «зайчик» так странно по той причине, что я его приподняла за шею и не давала дёрнуться.

— Зде-е-есь, — прохрипел парнишка, показывая пальцем на дверь.

— Не занят и ждёт меня?

«Зайчик» активно закивал, тряся кудряшками и радуясь тому, что я развеяла магию.

Разумеется, управляющий меня не ждал и даже не подозревал о моём визите. Очень сильно удивился, когда я зашла в кабинет. Даже что-то там попытался сказать грозное. У меня нервы ещё с прошлой жизни расшатаны бабушкой, а тут родня и всякие Андрюши добавили стресса. Так что управляющего я без долгих раздумий под потолок подвесила. Каюсь, чуть не придушила, но вовремя опомнилась и даже водичкой полила. Хорошо так полила, он аж закашлялся, пытаясь вдохнуть немного воздуха.

Дала ему подышать, прежде чем волосенки плешивые подпалила. Мне эта стихийная магия никогда толком не давалась. Вечно как кину чего, так сразу полдома в огне.

— Успокоился? — уточнила я после недолгих манипуляций с тушкой управляющего. — Пиши расписку: «Я, Кирилл Авдеевич Лубомиров, обещаю не причинять вред Елене Евгеньевне Елагиной ни действием, ни бездействием, ни через третьих лиц…»

Управляющий чуток успокоился, смахнул скупую слезу и послушно принялся выводить нехитрый текст. Не артачился и не возражал. Откуда ему было знать, что вместе с этими словами я вплетаю нити и рабскую печать, на которую он соглашается прямо сейчас добровольно. Такая эта магия хитрая. Ей, видите ли, нужно чувствовать отсутствие сопротивления того, кто пишет. Управляющий же писал добровольно и радостно. Он пока не понял ни кто я, ни что мне нужно, и на самом деле не планировал совершать ничего плохого по отношению к какой-то там Елагиной.

Всего я смогу привязать к себе триста шестьдесят рабов. Снять и развеять нить ни у кого не получится. Рабство — это на всю жизнь. Имеется в виду жизнь раба. Бабка, когда ей требовалось освободить место для новой нити, подходила к этому вопросу кардинально, убивая «лишнего».

Мне пока о таком рано задумываться. Это мой первый подчиненный. И послушный такой! Не возмущается, добросовестно пишет.

— Госпожа маг, надеюсь, что это недоразумение, — пролопотал он, когда клятва растаяла в воздухе, переходя из материального мира в призрачный.

— Щас, подожди, поясню, только печать тишины поставлю, — притормозила я его.

Печать, конечно же, пригодилась, когда этот хрен решил соврать, а после посмел подумать о причинении мне вреда. Беседа затянулась. Этого дурака четыре раза лечить пришлось, прежде чем он усвоил, что собственноручно написал согласие и стал моим рабом. Разрыдался, стал стенать и причитать. Пришлось его снова стукнуть, потом лечить. Разозлил меня конкретно!

Спустя час наконец добрались до сути моего посещения. Разобрались с неправильными отчислениями опекуну, за это я потребовала все личные накопления управляющего. Таковых оказалось не так чтобы и много. Двадцать восемь тысяч всего. На счету Лины осталось тринадцать с мелочью. Их я тоже забирала. Чтобы уж совсем не расстраивать раба, продала ему свой дом.

— Стряпчий нужен для оформления документов, — осмелился возразить управляющий и дёрнулся, ожидая срабатывания магии.

Хм… а дрессировке он неплохо поддаётся. Будет с него толк. Уточнив, какие именно документы и что там за стряпчий, я вышла в коридор.

— Зайчик! — позвала я знакомого служащего, — Скачи сюда, мой прыткий.

Надо отдать должное, зайчик действительно оказался шустрым и быстро привел стряпчего. После мы без проблем переписали моё владение на управляющего. Дальше я озадачила стряпчего другой проблемой. Описала ситуацию по школе и поручила разобраться с этим вопросом, заплатив за услуги мужчины сто золотых.

— Сама я показываться директору не планирую, все вопросы решаем через уважаемого Кирилла Авдеевича, — сообщила я стряпчему, а управляющий в очередной раз дёрнулся и вжал голову в плечи, чем вызвал недоумение у правоведа, не понявшего, чем вызван испуг.

Не так уж это и больно, как изображает управляющий. На собственной шкуре проверяла. Вполне терпимо, если не слишком часто провоцировать магию рабской клятвы.

— Штраф в пять тысяч с директора обязателен, — продолжила я наставления. — Но потом в суд от моего имени вы всё равно заявление подаёте. Не только на директора, но и на всех учителей, подписавших экзаменационную ведомость.

Взяв у мужчин номера телефонов, пообещала свой прислать, как только приобрету средство связи. Управляющему пожелала счастливо вытурить из дома предыдущих жильцов и наконец покинула здание банка.