Быть вместе

Глава 1

- Жарко... – говорит она.

- Тепло, - улыбаюсь я.

- Жарко! – настаивает она. – Очень жарко!

Тепло...

Запах полыни и пыли над дорогой. Мягкой пыли, по которой так приятно идти босиком. Треск цикад. Выгоревшее небо. Солнечные лучи обволакивают горячим коконом, кажутся осязаемыми.

Море на горизонте.

Море. Солнечные зайчики слепят глаза. Песок обжигает пятки. Упасть на этот горячий песок – и лежать целую вечность, перебирать камешки, смотреть на прибой...

Не в этот раз.

Она не переносит жару. Тает в буквальном смысле слова. Сидит в отеле в обнимку с кондиционером. Виновато улыбается: не обращай внимания, сходи к морю один; а я тут книжку почитаю. Я хожу – не могу не ходить. И тороплюсь вернуться: какой смысл, если я там, а она здесь?

Дурак. Надо же было додуматься – привезти ее на юг. Ее, Снегурочку!

Это всё потому, что солнышко средней полосы ей, казалось, даже нравилось. Вот и решил показать ей настоящее солнце. Да еще невероятная история нашего знакомства... Впрочем, речь не об этом. Я надеялся, ей понравится. Говорю же – дурак.

Мне нравится, говорит она. Правда, очень нравится. Я вижу в окно – здесь так красиво! Только очень жарко...

Я приношу ей ракушки, цветы – капельку юга. Она улыбается. Ракушки она может перебирать часами, любуясь разнообразием форм и переливами перламутра. Цветы разглядывает издалека – чтобы не замерзли от ее дыхания.

К морю мы выходим вечером, перед закатом. Сидим на берегу, смотрим, как раскаленный шар тонет на горизонте, как бежит солнечная дорожка по воде; потом темнеет, быстро, как всегда на юге, и мы смотрим на звезды, и на огоньки кораблей на горизонте, и на восходящую луну, и слушаем шорох прибоя и вечных цикад, и говорим обо всем и ни о чем. И нам хорошо.

Ей нравится ночное море. Ночью, говорит она, видно, какое оно на самом деле. Не голубая и золотая открытка, а как будто огромный зверь ворочается в своем логове. Сейчас он благодушен – но может быть очень опасным... Ночью, говорит она, здешнее море напоминает наше, северное.

Она рассказывает мне о севере. О снеге и морозе. Тебе понравится, говорит она; надо просто одеться потеплее. Ты должен это увидеть. Северное сияние... северные звезды... северные фьорды... северное море... Я киваю. Конечно, мне понравится. Мне уже нравится. Когда я вижу, как она расцветает, когда говорит об этом, - я уже люблю север. Хотя я дитя этого солнца; я – сухой зной, запах полыни и пыли, звенящее от цикад небо. Хотя мне там, конечно, будет холодно, очень холодно. Я буду сидеть в обнимку с печкой. Буду смотреть на все красоты в окно. Она будет меня уговаривать: отличная погода, посмотри, совсем тепло, солнышко... И я решусь, надену пять свитеров и шубу и выйду, и, наверное, отморожу нос, но не скажу ей об этом, а скажу, что очень здорово, и она будет счастлива. Отмороженный нос – такая мелочь. Зато мы будем вместе. Главное – быть вместе, где-нибудь, как-нибудь.

Хотя я не могу до нее даже дотронуться...

Just being together

“It’s hot…” she says.

“It’s warm,” I reply with a smile.

“It’s hot!” she insists. “Very hot!”

It’s warm…

The smell of wormwood and dust. The soft dust on the road, so nice when you walk barefoot. The pale, discolored sky. Cicadas chirp. Sunbeams envelop you in a hot cocoon you can almost touch.

The sea up to the horizon.

The sea. The glare of the sun on the water is blinding. The sand scorches your feet. You can fall on this sand and stay there for eternity, gathering pebbles and looking at the surf...

Not this time.

She cannot bear the heat. She is melting, literally. She keeps staying in the hotel, next to the air-conditioner. She gives me an apologetic smile: it’s fine, go to the sea alone, I’ll read a book here in the meantime. I go. I have to. Still, I hurry to come back, for it doesn’t make sense for me to be there while she is here.

A fool that I am. How had I ever gotten the idea to take the Snow Maiden south?

In the temperate climate, she even liked the sunshine, it seemed to me. That’s the reason. I decided to show her the real sun. Besides, the incredible story of our acquaintance… Well, that’s not the point. I just hoped she would like it. As I’ve said, I was a fool.

“I like it,” she says. “I really do. It’s so beautiful here! I can see it through the window. Only it’s too hot…”

I bring her seashells and flowers, the small pieces of south. She smiles. She can spend hours examining the shells, admiring the variety of their shapes and iridescence of mother-of-pearl. As for the flowers, she looks at them from a distance: she’s afraid they will freeze in her breath.

We go to the sea in the evening, before the sunset. We sit on the shore watching the red-hot ball sinking into the water on the horizon. Then the darkness falls, it happens fast in the south. We look at the stars and at the ships’ lights far away in the sea, and at the rising moon; we listen to the rustle of the surf and to the never-quiet cicadas, and we talk about everything and about nothing. We have a good time.

She likes the sea at night. She says that at night one can see what it really is: not a blue and golden poster but an enormous beast stirring in its den. It seems benign now, but it can be very dangerous. “At night this sea looks like our northern one,” she says.

She tells me about north. About snow and frost. “You’ll like it,” she says, “you should just dress warmly. You should see it. The northern stars… The northern sea… The northern fjords… The Northern Lights…” I nod. Of course I’ll like it. I already do. When I see her eyes shine as she tells me this, I already love her north. Alas, I am the child of this sun: I am the dry heat, the odor of wormwood and dust, the sky ringing with the chirping of cicadas. I’ll be cold there, very cold. I’ll sit next to the stove, watching all the beautiful views through the window. She will try to persuade me, “Look, the weather is wonderful, it’s sunny and quite warm!” And I’ll venture a trip, I’ll dress five sweaters and a fur coat, I’ll go out and maybe freeze my nose off, but I won’t tell her about it, I’ll say it’s great, and she’ll be happy. The frozen nose is but a trifle. The main point is that we’ll be together. The main point is to be together, anywhere, anyhow.

I can’t even touch her. But does it matter?