Былина 2. Утро после...

Глава 1

Солнце лениво карабкалось над верхушками вековых сосен, словно и ему было лень начинать этот день. Воздух, густой и влажный, пах прелой листвой, грибами и чем-то неуловимо сивушным — ароматом, который, казалось, навеки впитался в эти места.

Илья Муромец сидел у ручья, привалившись спиной к замшелому валуну. Рядом стояла бадейка с мутноватой жидкостью — «лечёной» брагой от Соловья. После первых глотков мир перестал вращаться против часовой стрелки и начал приобретать хоть какие-то узнаваемые очертания.

— Слышь, Соловей, — хрипло проговорил богатырь, не открывая глаз. — А ведь я помню... Помню, как ты мне про «тактическое отступление» в болото втирал. И ведь повёлся я! Как есть повёлся. А там же трясина!

Соловей-Разбойник, сидевший рядом и ковырявший палкой угли в костерке, лишь хмыкнул.

— Ты, Илюша, когда на грибной настойке сидишь, становишься удивительно внушаемым. Прям как дитя малое. Я тебе тогда сказал, что там клюква крупная уродилась, а ты и поверил. А потом ещё орал, что я тебе «боевой дух подрываю» и свистел не по уставу.

Илья застонал и обхватил голову руками. В памяти вспышками мелькали обрывки вчерашнего безумия: горящие глаза Горыныча, испуганный писк Лешего из кустов и Кащей Бессмертный, который действительно орал так, будто его режут.

— А Кащей-то... — протянул Муромец. — Он же бессмертный. Чего он так визжал-то? Я ж легонько его... для профилактики.

— Легонько? — Соловей даже присвистнул от возмущения. — Ты ему своим сапогом по самому дорогому заехал. Он же не бессмертный в том смысле, что боли не чувствует. Он бессмертный в смысле «не умирает». А вот болит у него всё как у обычного мужика. Особенно когда сапог сорок восьмого размера прилетает.

Илья побледнел ещё сильнее, хотя казалось, дальше некуда.

— Тьфу ты... — сплюнул он в ручей. — Теперь век не расплатиться. Он же злопамятный, гад.

— Не то слово, — кивнул Соловей. — Но ты не дрейфь. У нас тут после вчерашнего у всех алиби железное. Мы все были... не в себе. Это называется «форс-мажорное состояние на почве злоупотребления лесными дарами». Яга уже жалобу князю строчит. Мол, травят её, старую, всякие басурмане.

Внезапно со стороны поляны донёсся громкий треск ломающихся веток и утробное рычание.

Соловей мгновенно подобрался:

— О! А вот и кавалерия. Горыныч очухался, родимый!

На поляну вывалился Змей Горыныч. Вид у него был помятый: одна голова держалась бодрячком и злобно зыркала по сторонам, вторая висела на плече, явно страдая от похмелья сильнее Ильи, а третья... третья была перемотана какой-то тряпкой, из-под которой торчали солома и обрывки паутины.

— Живой надысь? — с надеждой спросил Илья.

Горыныч остановился, пошатываясь на трёх лапах (четвёртая была подозрительно вывернута).

— Я-то живой... — прошипела бодрая голова. — А вот ты, Муромец, лучше близко не подходи. У меня от одного твоего вида изжога начинается. И флэшбэки про огнетушитель.

— Да ладно тебе... — примирительно начал Илья, но Горыныч его перебил:

— «Ладно»?! Ты мне вчера заявил, что я «нарушаю экологический баланс своим перегаром»! И требовал дыхнуть в трубочку! А когда я отказался, ты... ты...

— Огнетушитель? — подсказал Соловей.

— Он самый! — хором рявкнули две головы (третья только жалобно всхлипнула). — Я теперь неделю чесаться буду! Пена эта - заморская дрянь невиданная такая...

В воздухе повисло тяжёлое молчание. Каждый думал о своём: Илья — о том, как бы всё это разгрести; Соловей — о том, что без приключений жить скучно; Горыныч — о том, что больше никогда-никогда не будет пить с богатырями.

Тишину нарушил Соловей:

— Ну что, мужики? Раз уж мы все здесь собрались... Может, по маленькой? Исключительно в медицинских целях?

Илья посмотрел на Горыныча. Тот посмотрел на Илью всеми тремя головами по очереди и неожиданно кивнул:

— А давай. Мне сейчас только это и поможет забыть весь этот кошмар.

Соловей хитро улыбнулся и достал из-за пазухи флягу.

Из-за кустов за этой картиной наблюдала Баба-Яга. Она покачала головой, поправила платок и пробормотала себе под нос:

— Эх, мужички... Ну чисто дети малые. Только горшки бить да морды друг другу чистить горазды, едрить-колотить………

Она развернулась и пошла обратно к избушке. День действительно обещал быть тяжёлым. Но зато скучным он точно не будет.

На том и сказочке конец…… Но это не точно………