Буря в бокале мадеры

Глава 1

Патрик Горн, крепкий сухощавый мужчина средних лет с неожиданно симпатичным для такого серьезного господина лицом и яркими зелёными глазами, аккуратно убрал в бархатный футляр личную печать - камею с вырезанной резкими штрихами сиреной. Положил футляр в портфель, защелкнул кодовый замок. Задумчиво потерев изящными длинными пальцами красиво седеющие виски, посмотрел в приоткрытый иллюминатор - вдалеке за волнорезами море темнело, вздымалось и опадало все заметнее. Начинался небольшой шторм.

Впрочем, в гавани Бриджтауна, где и пришвартовался под нейтральным флагом неброский кораблик Халифата, было безопасно. Волны гасились скалами и волнорезами гораздо дальше. Да, находясь в уютной, обшитой мортанским чёрным деревом каюте современного корабля, да ещё и в такой близи от берега, ему определённо не стоило волноваться. Крепкая лодка доставит его обратно к пристани так же надёжно, как довезла и сюда, к стоящему на якоре кораблю. Тем более игра стоила свеч - прибыль от сегодняшнего дела обещала вывести бизнес Горна даже не на континентальный, а на мировой уровень.

- Ну что, мистер Горн, давайте символически отпразднуем сделку! Коллекционная мадера, напоенная солнцем юга, пожалуй, то, что нужно! У вас Бриджтауне такую не раздобыть даже у наших контрабандистов, - статная, вся закутанная в немыслимо дорогие шафранного цвета шелка, смуглая пиратка Айша отточенными движениями разлила по хрустальным бокалам темное, как кровь, вино. Небольшое волнение моря, чуть раскачивающее корабль, ей нисколько не мешало. От улыбки вокруг ее еще полных молодого азарта карих глаз собирались лучики морщинок. Черные волосы хозяйки корабля были прикрыты широким шелковым же ободком заменяющим в особых случаях традиционный головной убор алистанских женщин.

Да, Айша была вполне довольна и улыбалась, чуть щурясь, как сытая пантера: сделка была действительно хороша. Лучше, много лучше чем можно было представить.

Мануфактурная империя Горна, наконец рискнувшего вложиться в морские поставки алистанского шелка-сырца, с последующей реализацией тканей на всем западном побережье, по праву считалась самым надёжным деловым партнером. И кому как не ей, второй жене халифа Алистана (статус, традиционно обязывающий женщину к ведению торговых, дипломатических, военных и даже корсарских дел Халифата, ведь сам огнеизбранный ее супруг не имел права покидать своих роскошных дворцов и розовых садов из соображений безопасности), ну кому ж как не ей было и разбираться в тайных потоках денег, власти и полуконтрабандных до сегодняшнего дня товаров. Жены великого халифа были способны на многое, ибо любовь - это власть.

Сколько месяцев ушло на сплетение тайных ниточек интриг, поиск нужных людей, установление каналов связи… И вот наконец все контракты были подписаны: идущий в ногу со временем Патрик Горн поддался на уговоры ее эмиссаров и в свою очередь сумел-таки продавить в Парламенте легитимизацию некоторых товаров Алистана. Разумеется, оговорив перед тем свое исключительное право на их перепродажу. Если раньше запретные цветные шелка халифата были доступны только очень немногим выскочкам (контрабанда шелка жестко пресекалась), то в скором времени можно было ожидать настоящий "модный переворот": мануфактуры, швейные цеха и торговые сети Горна одевали всех.

В целом, исходя из всех вводных, Айша могла праздновать победу - выгода от сегодняшнего предприятия ожидалась небывалая, никому ранее и не снившаяся.

- И особая благодарность вам, мистер Горн, что вы согласились поступиться ради нашей встречи вашим принципом никогда не покидать сушу. Увы, бесконечно сожалею, но даже под нейтральным флагом граждане Алистана - нежеланные гости на земле ингов… - Айша несколько театрально вздохнула, всплеснув струящимися рукавами шелкового наряда. - Зная - о, по бесконечно туманным слухам! - вашу историю, могу сказать, что это - невероятная смелость!

Патрик самодовольно приосанился: восхищение корсарки-султанши, известной своей жесткой деловой хваткой и расчетливыми пиратскими эскападами во всех семи морях, ему льстило.

- Да. Мне есть чего опасаться. Но мы ведь с вами понимаем - дело прежде всего! - Скажите, мистер Горн… Патрик, неужели до сих пор?.. Столько лет спустя?.. Шторм зовет вас? - Айша передала новому компаньону бокал вина, черные зрачки ее любопытно расширились. - Хм… Не верите? - Патрик лукаво улыбнулся. - Смотрите.

Он кивнул на свой бокал с тёмной, как кровь, мадерой. Вино в бокале постепенно закручивалось, сначала незаметным, а потом все более явным водоворотом, начинало бурлить, будто кипело, оставаясь холодным… Где-то по грани человеческого слуха эхом морской раковины прошелестело, прошептало неуловимо: "Ты придёшшшь? Когда ты придёшшшь?.."

- И вот так каждый раз, уважаемая Айша. Всегда, когда я пытаюсь выпить что-то кроме пресной воды или… хм... молока. А уж мадера - самое "говорливое" питие получается. Впрочем, на вкус и качества напитка эти морские фокусы не влияют, проверено. Так что - за успех нашего предприятия! Горн отсалютовал султанше бокалом и храбро отпил глоток алого штормового водоворота. Тут он, конечно, просто раздухарился - в обычной жизни пить зовущие его напитки (любое вино, ром, соки заморских фруктов, кофе, чай… да почти все!) Патрик опасался. Ограничивался колодезной водой и добрым ячменным пивом, от греха подальше, через них море с ним почему-то не пыталось пообщаться.

Пиратка зачарованно выдохнула на своем шайтанском языке, покачав головой: "Ал-лейх-шии!" - вероятно, это выражало крайнюю степень восхищения. Мадера в ее бокале оставалась в нормальном для неигристого вина состоянии штиля.

- Патрик, а не поведаете ли мне вашу историю - из первоисточника, так сказать? Слухи так противоречивы… Я знаю, что дары морской богини - начало вашей бизнес-империи. Но что же произошло тогда, двадцать пять лет назад, на самом деле? - Да, прекрасная Айша, двадцать пять лет назад… Боги, как летит время! - Горн незаметно отставил свой штормовой бокал на столик и поудобнее устроился в кресле. Видно было, что свою чудесную историю он рассказывает восторженным слушателям не в первый раз.

- Той весной мне только исполнилось девятнадцать. Знаете, Айша, я ведь никогда не стремился к приключениям. Я вырос в скромной добропорядочной семье, отец рано умер, но матушка, умело распорядившись наследством, сумела дать мне приличное образование. Без особого труда я получил место младшего помощника управляющего Бриджтаунской мануфактуры. Был на хорошем счету, за год упорной работы меня повысили до старшего помощника, да… Не знаю уж, что во мне находили юные девушки, - тут Патрик кокетливо стрельнул зелеными глазами в сторону собеседницы, не удержался, - но даже Кэтрин, дочка управляющего, не отказывалась сходить со мной в Спринг-гарден на танцы. И обещала, как только я получу повышение и надбавку к жалованию, принять мое предложение руки и сердца, с согласия родителей, разумеется.

Ну а чтобы это событие произошло быстрее, я попросился работать на новое направление - мануфактура как раз расширяла рынки сбыта. И в тот злополучный (или счастливый?) весенний день я сел на корабль с огромным, чуть ли не с меня ростом чемоданом, набитым образцами тканей, чтобы заключить важные контракты с партнерами в городах восточного побережья.

Однако примерно на середине пути - вы наверняка знаете эту трагическую историю - на нас обрушился страшный, небывалый для этого времени и этих широт шторм. Волны перехлестывали через корабль, мачты быстро сломались, нас швыряло, как щепку… Я помню, как я вцепился в свой чемодан и сидел, забившись в угол каюты, ничего не соображая. Защелка чемодана сломалась от очередного удара, и высыпавшиеся разноцветные лоскуты кружились в лезущей отовсюду воде, всё трещало, ломалось, ревело… А потом я вдруг очутился на поверхности воды - чемодан меня спас, послужив импровизированным плотом. Волны перекатывались, грозя смыть меня в пучину, повсюду вокруг плавали обломки, доски, какие-то вещи… Других живых людей и самого нашего корабля больше не было.

И вот тогда, в полуобморочном состоянии вцепившись леденеющими руками в свой чемодан, скорчившись в нем в попытке не выпасть, я вдруг увидел её. Прямо на гребне огромной волны (эта волна стала бы для меня последней) сидела юная светловолосая дева в длинном бальном платье, похожем на морскую пену. Сидела спокойно, будто на скамеечке в церкви, и когда она вместе с волной поравнялась со мной, заглянула своими грозовыми глазами в мои глаза, наступила удивительная тишина. Я безотчетно протянул к ней руки в безумной надежде на спасение… И, конечно, соскользнул со своего ненадежного плота в холодную воду. Мне уже казалось, что я умер, но...

Очнулся я уже в уютном гроте неведомого мне острова. Я лежал на довольно мягкой куче сухих водорослей, укрытый куском парусины. А рядом была она, Мьюлли, вечно юная богиня штормового моря. Она тихо пела песню на незнакомом мне языке, и от ее голоса я, зачарованный, будто наполнялся силами и лёгким весельем. Очи её были тёмными, как гроза, длинные волосы сияли, как блики света на воде, а платье оказалось не пенным, а просто самого тончайшего белоснежного кружева. Я такого кружева не встречал потом в жизни ни разу, несмотря на свою профессию.

Увидев такую красавицу, я, конечно, быстро забыл и о кораблекрушении, и о своей мануфактуре, и даже о Кэтрин. Видимо, я просто очень любил жизнь...

Штормовая дева - она сказала, что ее имя ближе всего звучит для человеческого уха как Мьюлли - поведала, что спасла меня и перенесла волной на свой тайный остров. И что она надеется, что я не захочу отсюда уходить. А я и правда не хотел.

Мьюлли с восторгом слушала мои рассказы об обычной жизни на берегу - воскресных танцах, студенческих посиделках, катании на велосипедах, любимых пирогах с ежевикой из пекарни рядом с офисом… Каждая мелочь приводила ее в детский восторг. Она же показывала мне найденные морем сокровища, раскиданные тут и там в гроте - золотые кубки и монеты, жемчуга, драгоценные ожерелья, древние амфоры и статуи, старинные книги с диковинными картинками.

Море по ее велению приносило для меня ящики с солониной, медом, сухарями, экзотическими фруктами и плитками шоколада - наверняка чей-то провиант, потерянный при кораблекрушении, а чей, я не знаю, да и не хочу, наверное, знать.

Однажды нам достался целый бочонок мадеры, вот такой же, как эта, красной, будто темная кровь. Волны выбросили его прямо к моему гроту. Я уже так освоился, что считал это случайное пристанище своим - волшебные песни Мьюлли будто прикрывали мне разум каким-то золотистым флером. А может быть, это просто играла во мне молодость и влюбленность.

Мы устроили с Мьюлли праздник - пили мадеру из золотых кубков, наряжались в драгоценные тиары и ожерелья, дурачились, танцевали под волшебную музыку штормового ветра… Звезды светили нам необычайно ярко, как беспредельные праздничные фейерверки... Тогда я впервые решился ее поцеловать…

И дальше - ну, вы взрослая женщина, Айша, вы понимаете, что я хочу сказать - пребывание мое на чудесном острове стало и вовсе прекрасным. И беспечальные дни, и жаркие, незабываемые ночи. Ласки штормовой девы были нежнее самого ласкового теплого моря… Я поистине не хотел оттуда уходить…

Но то ли здоровье мое было подорвано долгим пребыванием в ледяной воде, то ли невозможно людям долго жить рядом со стихийными сущностями, но через какое-то время я стал сильно кашлять, слабеть, то и дело впадал в лихорадку… Даже песни Мьюлли больше не придавали мне бодрости. И ей, и мне было понятно, что я постепенно угасаю.

Только лечение на родном берегу могло бы мне помочь - так решили мы с Мьюлли. И, сдерживая слезы, прекрасная штормовая дева в одно горькое мгновение перенесла меня волшебной волной прямо к дому моей матушки, взяв с меня обещание вернуться. Мешочек с самой чистой воды бриллиантами подарила мне Мьюлли и сказала, чтобы, когда я вылечусь, я выплыл на лодке в море и позвал ее, а она меня снова найдет.

Больше я ее с тех пор ни разу не видел.

Матушка созвала лучших врачей, меня на удивление быстро выходили (деньги, вырученные за часть драгоценностей, немало тому поспособствовали). Но оказавшись в окружении привычных вещей, я больше не слышал песни Мьюлли. "Теперь я свободен!" - думал я, с некоторым ужасом вспоминая свое приключение. Я не захотел к ней возвращаться.

Бриллиантов морской девы хватило, чтобы выкупить себе главную долю моей мануфактуры. Я все-таки женился на Кэтрин, и положение мое еще больше упрочилось, благодаря связям тестя. Я занимался любимым делом, развивал перспективные направления и постепенно смог стать единственным владельцем предприятия. Мануфактуры Горна, вкупе со швейными цехами и сетью магазинов (ну вы-то в курсе, дорогая Айша!) теперь на западном и восточном побережье знают все.

Я был счастлив в браке, пока пять лет назад моя милая Кэтрин не умерла. У нас выросли два сына - надеюсь, достойные преемники моего дела. Я стал старше, я стал другим.

Двадцать пять лет прошло. Но я никогда больше не выхожу в море. И из каждого кубка с вином на меня глядит буря и зовет меня, напоминая, что я обещал вернуться и не вернулся…

Однако, дорогая Айша, близится вечер. И мне пора обратно на берег - боюсь, как бы шторм не пришел и в нашу спокойную гавань...

Патрик Горн залпом допил свое штормовое вино, видимо, взбудораженный воспоминаниями. Пиратка, зачарованно слушавшая этот долгий рассказ, грустно улыбнулась: - Спасибо вам, Патрик, это необыкновенная, счастливая, но и печальная история, я ее никогда не забуду… А вам действительно уже пора. До пристани буквально несколько гребков, но ветер к ночи свежеет.

Айша проводила гостя до его спущенной с борта корабля на воду лодки, тепло попрощалась. И потом долго смотрела, как тёмный силуэт лодочки с единственным гребцом скользит прямо по закатной дорожке… Все дальше и дальше, не в сторону зажигающего вечерние огни города, а - уносимый мягкой крутой волной - за скалы и волонорезы. Туда, где штормовое море играет белым пенным котенком, спрашивая: "Придёшшшь?". Вот уже и не видно совсем.

Айша вернулась в каюту, обитую драгоценным черным мортанским деревом. Налила себе в бокал остатки мадеры и отсалютовала закатному морю вдали.

Это была действительно невероятно, ошеломительно выгодная сделка. Потому что торговля шелковыми тряпками на западном побережье - это, конечно, хорошо. Но готовая к захвату всех материков Ойкумены великолепная армада военных кораблей Алистана, которой теперь не будет страшен ни один шторм - исправно отныне уничтожающий корабли всех противников - о, это гораздо лучше! Стихийные боги, получив обещанное, никогда не предают и не нарушают договоренностей. В отличие от людей.