Буран. Ангелы преисподней

Глава 1 "Лучшее из зол"

"Лучшее из зол"

Чёрные плащи. Среди ущелья движется группа из трёх человек.

— Алаксир, держи сани правее. Там кочка. — Огромный мужчина с седой бородой и морщинами на лице говорил ещё юному храмовнику.

— Пошёл бы ты, Израмель! Я сам знаю, куда ехать, мои черсаки поумнее будут! — Выругался Алаксир, пожурив одного из стаи черсаков по голове.

"Ничего, скоро пещеры" — тихий добрый шёпот псаря - Алаксира успокаивал шестерых псов, которых он помнил с рождения. Главный в стае, из потомков гордых тенепсов, опустил уши и поник. Алаксир не в первый раз их успокаивал, они понимали, что это не так.

Огромная бочка была закреплена в санях в длину более пяти метров. Упряжка черсаков, увязая по брюхо в снежной целине, тянула громоздкие сани.

Израмель ритмично шагал на лыжах впереди. Старые руки в тяжёлых перчатках поправили огромных размеров шарф. В этот момент острый, опытный взгляд заметил группу людей. Их было около сотни, а передвигающееся свечение Пламяльмы говорило, что они беженцы.

— Леди! Люди на перевале! — Рёв Израмеля перебил вой ветра, будто сигнальный рог. Галатея уже слезала с саней, её взгляд скользнул по цепочке огоньков внизу, собирающихся в кучу. Беженцы. Снова.

Девушка подошла к старику движением командира — уверенным и гордым, каким учили в храме. Там, в холодных залах, из неё вытесали «тройку». Сейчас она была именно ею.

— Нехорошо... — Огромный воротник закрывал всё лицо, оставляя лишь тонкие прорезы для глаз, но даже этого было достаточно, чтобы увидеть в них усталость.

Алаксир ловко скользнул на лыжах к тройке отряда.

— Мы на территории противника, у них нет ни единого шанса дойти до города. — Сухой голос юноши, подталкивал тройку дать нежеланный приказ.

Галатея не спускала глаз с мирно идущих в ледяной пустоши людей. Там было много детей, женщин. «Наверное, — думала она, — почти все мужчины погибли, защищая слабых». Она не заметила, как её пальцы задрожали. На этот раз, не от холода.

— Убить их, Алаксир. — Галатея описала окружность вокруг лица двумя пальцами и подняла эту руку, позже взмахнув, отдавая командный жест.

— Мудрое решение. Нельзя дать возможность использовать жизни этих людей против нас. — Проговорил старик, снимая с повозки ухоженное тонкое копьё для метания — пилум.

Алаксир стал отцеплять от огромной повозки черсаков. Собаки, ожидая скорое сражение, позволили себе прилечь на снег, смакуя минутный отдых перед кровавой жатвой.

Губы Галатеи, спрятанные за шарфом, шевельнулись беззвучно: «Лучшее из зол». Голос же, когда он прозвучал, был плоским, как лезвие: «Алаксир, найди мучеников, нам нужен кристалл». Она сама двинулась к саням, к длинной зачехлённой трубе длиной около трёх метров. «Пусть их души послужат нам, а не против нас». Иного выбора не было. Никогда не было.

— Хорошо, моя королева. — Предвкушая события, откланялся юноша и сел на самого большого пса с седлом.

Тройка зарядила горсть мана-камней и металлический шар в дальнобойный ствол, став выцеливать Пламяльму.

Огромный пёс устало поскакал по барханам снега. Чёрный плащ храмовника, отмеченный белой молитвой, закрученной в окружность, угрожающе развивался за спиной Алаксира.

Беженцы не могли не заметить храмовников и Алаксира спешащего с ним. В поклон вышел их глава — староста некогда большой и развитой деревни. Не успел воин спешиться с пса, как стая черсаков создала полуокружность, защищая своего господина.

— Господь услышал наши молитвы! — завопил глава деревни, падая в ноги искусно одетого молодого воина.

— Тепло вашему дому. — Поприветствовал юноша, прочертив окружность у лица.

— Вы верно пришли сопроводить нас до города по столь опасному пути? — Взмолясь, обратился староста, и все люди застыли в ожидании ответа.

Уголки губ Алаксира задёргались, потянув кожу лица в непривычную гримасу. Он отвернулся к своим псам, делая вид, что поправляет упряжь, чтобы старик не увидел этого непрошеного, судорожного подёргивания щёк. Смеяться здесь было не над чем. Но тело реагировало само — короткими спазмами ледяной истерии.

— Да... Но для этого нужно провести ритуал... — Юноша задумался, его подбородок поднялся вместе с ледяным взором голубых глаз.

— Ритуал?.. — переспросил встревоженный парень позади старосты. Вероятно, его сын.

— Да, маленький обряд, который позволит всем остальным дойти до города... Живыми. — Алаксир улыбнулся, он максимально дипломатично играл с этими людьми, как в детстве игрался с убийцами, стараясь вытянуть из них максимум пользы. Так его учили в храме.

— Мы готовы на всё, лишь бы дойти до города... — Снова упав в ноги, молил старик.

— У нас кончились припасы. — Утвердил сын старосты, смотрящий скорбящими глазами на унижающегося отца.

— Ни-че-го, несите мне все кристаллы маны, мана-камни, ценности и железное оружие, часть пойдёт для ритуала, вторая будет… На сохранении до конца пути.- Слова звучали не естественно, заучено, будто повторялись сотни раз и уже утратили смысл. Взгляд ледяных глаз воина смотрел насквозь. Его проницательность граничила с его же непоколебимой выучкой.

Сперва — гул перешёптываний. Потом — ропот. Потом — первый крик. Люди сбивались в кучу, глаза загорались не покорностью, а яростью отчаяния. Алаксир не стал ждать. Его рука легла на рукоять сабли, где у гарды чернел высохший черепок птенца Совы - символ доблести. Староста, увидев это движение, замер. Всё в нём обмякло, кроме глаз. Глаз, которые увидели не позу, а будущее — быстрое и кровавое. "Я молю вас! Люди!" — его голос, хриплый от мороза, взвизгнул, вырываясь из побелевшего лица. Это был уже не проситель. Это был пастух, отчаянно пытающийся загнать стадо под нож, хозяев, дабы не достаться волкам.

— Я молю вас! Люди! — Лицо старосты, белое от обморожения, исказилось в истошном молитвенном крике, взывающем к покорности.

— Адепты не творят зло, а борются с ним! — Добавил Алаксир.

Гул затих. Сын старосты стал спешно ходить по рядам, уговаривая людей отдать всё, что требовал храмовник. Его ноги спотыкались о снежные барханы, а тело охватил озноб от волнения.

Это не заняло много времени. Приличный мешочек камней и один кристалл маны были переданы Алаксиру, и он повесил их на свой пояс.

— Железное оружие и ценности? — Грубо вопросил юноша у толпы. Все замолчали.

— Мы всё отдали. Отдали для откупа зверду. — Опустив глаза, застывшие от слёз, пробормотал староста.

— Идиоты. — Фыркнул храмовник. Алаксир знал, как высокомерны зверды, он знал, насколько они падки на камни и ценности, но его выворачивало от понимания, что эти звери пощадили этих людей, дав им ложную надежду на жизнь, которую заберёт он.

— Нам надо спешить. Для ритуала нужны те, кто готовы пожертвовать своей жизнью ради всего поселения. — Храмовник осмотрел людей, из-за капюшонов было сложно понять, что чувствуют эти люди, но одно было ясно — они бояться его.

— Как пожертвовать? — Вопрошал сын старосты, утешая бредящего, будто сошедшего с ума отца.

— Просто взять и принести себя в великую жертву, что даст спасение человечеству. Убить себя ритуальным кинжалом, говоря проще. — Храмовник пожал плечами, будто говорил что-то простое и незатейливое.

Староста обернулся к людям и понял, что желающих нет.

— Я буду первым... — Пробормотал дрожащими устами староста.

Подняв взгляд, он уже увидел перед собой протянутую руку храмовника, держащего кинжал.

Старик взял этот кинжал и приставил себе к горлу. Храмовник стал напевать псалмы звучным и наработанным голосом.

Лезвие кинжала обжигало холодом. Староста смотрел в глаза Алаксира, как и все, кто становился мучеником. На словах: «И был он лучшим из людей» — Алаксир убедительно кивнул, как кивал сотни раз до этого.

Клинок одним движением обагрился кровью. Старик упал на снег, заливая всё кровью и хрипя, давясь струями крови.

— Его разум в последний момент затмило сомнение, но я прерву его мучения. Взмолитесь же со мной, чтобы бог дал ему прощение за его слабость.

Даже дети сложили руки в протяжной молитве. Глаза храмовника стали светиться, он чувствовал, как вера наполняет его. Через бесконечно долгую минуту староста скончался, его ужасающая гримаса взирала на Алаксира в неуслышанной мольбе лишить страданий.

Сын старосты стоял бледный, и казалось, этот дерзкий пацан вот-вот заплачет.

— Сильнейший воин поселения не желает показать силу своего духа вслед за главой? — Возгласил храмовник.

— Желает. — Утвердил мужик, держащий в руках маленькое дитя подле жены.

— Тогда выйди же. — Поторопил храмовник.

Воин передал маленького зеленоглазого ребёнка своей жене. Укутанного, казалось, во всё, что было. Воин очень крепко обнял их. Когда он пожелал выйти из объятий, то почувствовал, что жена в слезах не намерена отпускать, она шептала ему на ухо невнятные фразы о ненужности его жертвы, но воин их не слушал.

— Воин! — Снова поторопил храмовник, не желающий тратить на это много времени.

Воин вышел к храмовнику, и Алаксир ощутил его ауру. Это был невероятно сильный человек, возможно, сильнее его самого.

— Назови своё имя, воин! — Торжественно и напевно промолвил храмовник, вспомнив, что по протоколу должен был спросить его и у старосты.

— Дэн, Дэн Паскаль. — Грубый и неестественно глубокий голос произнёс своё имя, беря в руки клинок.

Он отличался от остальных мучеников, Дэн смотрел не Алаксиру в глаза, а на своих родных. Воин знал, когда должен был сделать рез. Его родные, и вся деревня заливалась в молитве, так, что её было слышно за сотни метров на возвышенности, где стояли тройка с Израмелем.

— Алаксир, как всегда, идеально справляется со своей работой, забрал у них оружие, лишил их сильнейшего воина, старосты, камней маны тоже лишил, и нам не придётся их собирать по снегу. — Желая завести разговор, отметил старик Израмель.

— Да, как и все мы. — Немногословно сказала тройка, не сводя глаз с ситуации.

Ледянящее лезвие клинка впилось сперва в кожу, затем в мышцы, перерезало артерию, а затем, пройдя сквозь позвонки, перерезало спинной мозг. Почти мгновенная смерть, о такой можно только помечтать. Алаксир, забывшись, уважительно похлопал, продолжая читать напевные псалмы, до тех пор, пока кинжал пожирает душу убитого и веру окружающих.

Рукоять засветилась.

— Кристалл готов! — Улыбнувшись, отметил храмовник и, с трудом достав кинжал из крепкой хватки воина, вытащил блестящий алый кристалл.

Алаксир почувствовал, как кристалл в руке налился тяжёлым, сонным теплом. Достаточно. «Всё, — его голос сорвался на бытовую, уставшую интонацию, — этого хватит».

Люди непонимающе замерли, ожидая разъяснения дальнейших действий, но вместо этого прогремел масштабный взрыв Пламяльмы.

— Галатея, достойная дочь Алой Королевы. Одним выстрелом попала прямо в ядро. — Алаксир восхитился командиром. Затем отдал сложным, дребезжащим свистом команду псам — атаковать.

Храмовник уверенно пошел в толпу, прямо на сына старосты. Он запаниковал и достал обсидиановый нож, выставив его на храмовника.

— Почему?! Зачем вам убивать нас?! — Дрожа, закричал парень.

— Вы умрёте в любом случае, такова ваша участь. Мы же даём вам шанс послужить человечеству, а не против него, в воплощении мана-камней культа Совы. — Сухо ответил Алаксир.

— Почему не сопроводите нас?! — взявшись за голову, пытаясь осознать сказанное, сказал сын старосты.

— У нас другая цель.

Всего один удар наотмашь лишил парня обоих рук. Он застонал от боли и страха, ожидая скорую смерть, но Алаксир уже не смотрел на него.

— Убей! — Взмолился парень.

— Не-а, не заслужил. — покрутив пальчиком, ответил храмовник. — «Нечего было за нож хвататься, так бы голову — чик» — сказал Алаксир и показал на ближайшей девочке лет пяти, чья голова повалилась на снег рядом с оглоданым телом бабушки.

Бесконечный ужас наполнил парня, и тот, заметив, что его рука держала нож остриём вверх, напоролся на него сердцем, умерев, не желая пребывать в мясорубке.

— Я проклинаю тебя, Алаксир! — прошипел в снег парень, выдыхая остатки жизни.

Храмовник даже не обратил на это внимания.

Люди бросились в бегство. Один из охотников, защищая семью, стал целиться из своего лука в Алаксира, но тот даже не обратил на это внимания. Всего через мгновение, как охотник натянул тетиву, его голову пронзил пилум Израмеля.

Вой, плачь, псы пожирали младенцев, лишали жизни девушек и терзали стариков. Над всем этим словно господствовал Алаксир. Его губы растянулись в улыбке, а рука, держащая саблевидный меч, похожий на казачью шашку, рубила головы всех, кто попадался под руку. Так он дарил своё благословение — быстрая смерть. Из-за этого «жеста доброй воли» его переполняло чувство собственной праведности, ведь что может быть приятнее, чем даровать желанную смерть?

Всего несколько минут длилась эта бойня. Слишком мало, чтобы насладиться желанным побоищем. Алаксир, закончив, стал протирать свой клинок мягкой тканью, в которою была закутана маленькая девочка.

Псы Алаксира по команде поднялись к саням. Израмель закрепил кровавых черсаков в стойло, и повозка доехала до побоища.

Тройка прочертила двумя пальцами окружность вокруг лица. Молодая девушка рассматривала останки людей. Она стояла в поле алого снега, перебирая в голове свои же слова — «меньшее из зол».

— Я собрал осколки ядра Пламяльмы. — Отрапортовал Израмель.

Тройка лишь кивнула.

Вдруг где-то в послышался приглушённый плачь младенца. Галатея инстинктивно бросилась к нему, но, осилив себя, сбавила шаг, но все же подошла к нему.

— Леди Галатея, прошу вас, оставьте это дитя, ему не суждено было выжить. — Цинично рассудил Алаксир, пожав плечами.

— Знаю. — сказала девушка, не спуская глаз с дитя, укутанного смертельной хваткой объятий обезглавленной матери.

— Как и Даласу... — С явной печалью в голосе Израмель вспомнил бывшего товарища, с которым проводил часы в разговорах.

Дитя же, истерично кричавшее, увидев пепельные глаза Галатеи, засмеялось. Его ручки протянулись к девушке, бледное, покрытое кровью матери лицо казалось таким красивым, а зеленые глазки такими невинными и добрыми.

— Девочка. — Сухо отметил старик Израмель.

— Красивая. — Безэмоционально ответила тройка и ощутила какую-то тоску.

— Добей. — Слово повисло в воздухе острым осколком льда. Она отвернулась, но не успела — периферийным зрением поймала движение руки Алаксира, весёлый блеск его улыбки. Пальцы, сложенные для молитвенного жеста, предательски задрожали. Она сжала их в кулак, вгоняя ногти в ладонь, пытаясь болью задавить другую, огромную, бесформенную боль, подступающую к горлу.

Смех сменился плачем, затем... Тишиной. Той самой, которую зовут — гробовой.

Поле снега, залитое кровью, истоптанное следами, застеленное телами, стало покрываться белым снегом. Начинался очередной снегопад.

— Вперёд, нас ждут пещеры орков. — Отдала команду командир отряда, тройка по званию, Галатея по имени.

— Человечество воспрянет! — отозвались храмовники привычным для них лозунгом.

Глава 2 "Это не наша задача Воин"

«Это не наша задача Воин»

Бескрайние ледяные пустоши осветились искристым солнцем. Светило у всех жителей Бурана в эпосе, было огромной и живой Пламяльма. Перепады настроения которого, отражаясь от блестящего и хрустящего, свежего снега, казалось, хотели выколоть глаза.

Лицо Галатеи, впервые за долгое время не было укутано шарфом. Она с каждым вдохом ощущала как ее ноздри склеиваются и ледяной воздух проникает в лёгкие. С каждым выдохом, трахея оттаивала и свежий пар выходил из её носа.

В этом мире, все с детства усваивают - носом дышать теплее.

Глаза молодой девушки окидывали округу. Она была также ответственна как матушка, поэтому несмотря на баюкающую усталость, она заметила мириаду следов. Свежих следов.

— Алаксир, проверь следы. - Спокойно отдала указание тройка, поняв, что очень замёрзла, она вновь одела шарф.

Алаксир ответил одобрительным кивком и отцепив черсака от повозки, отправился на разведку.

— Леди Галатея, мы не можем останавливаться и истреблять каждое поселение беженцев. - Израмель, старался не отходить от тройки, ожидая скорых указаний.

— Если потребуется, мы выжгем всё живое... - Галатея сглотнула.

— И человечество воспрянет... - понимая тяжесть бремени девушки ответил старик.

Алаксир, уже изучал следы и спустя не более, получаса, он вернулся с докладом.

— Докладываю. Это боевая когорта орков, приблизительно более ста пятидесяти орков и тысячи гоблинов. Судя по кровавым следам, они потрепаны боем, но всёравно движутся в сторону фортеции Карнат.

— Это не наша задача. - Сухо, даже с облегчением ответила девушка.

— Но фортеция не выдержит подкрепление к осаде целой когорты. Карнат может пасть... - Алаксир искал понимание опасности в глазах тройки.

— Это не наша задача. - Галатея смотрела своими пепельными, словно выжженными огнем глазами на Алаксира.

— Ты присягнул в покорности леди Галатеи! - возмутился старик.

— Не встревай, шафка! Израмель, ты не... - Не успел Алаксир договорить, как его лицо скривили судороги.

— Алаксир, не забывайся. - Утвердила тройка.

Юноша держался руками за дергающиеся мышцы лица, скручиваемые в подобии агонии.

Галатея отвела взгляд с Алаксира и обратила внимание на надвигающуюся метель на горизонте.

— Богиня на стороне Карната... - прошептал Израмель, простив выходку юноши. - Орки вряд ли переживут метель в таком состоянии...

— Наша цель — довезти бочку до пещеры орков и присоединиться к штурмовому отряду. - Тройка напомнила цель.

«Она бездушная машина выполнения приказов, а не защитник человечества». - усомнился в мыслях униженный собственным командиром Алаксир.

Жизни людей не беспокоили его, он отнимал их с лёгкостью и порой с жестокостью, находя в этом развлечение. Он чувствовал, что делает всё правильно, именно поэтому, остальное его не волновало.

Форт Карнат был первым и последним щитом столицы человечества. Его падение может привести к скорому истреблению остатков людей.

Тройка забралась на сани и, сев на скамью, завернулась в меховое одеяло.

— Продолжаем дорогу. Нам нужно в кратчайшие сроки доставить груз. - Пытаясь сдержать трясущийся от подступающего холода голос, сказала не та хладнокровная тройка, а хрупкая девушка, заложница обстоятельств.

— Алаксир застегнул черный плащ и стал читать мантры защиты от холода, но из-за чувства вины они слабо грели его.

Старик Израмель, одев лыжи, просматривал дорогу впереди. Холод спускался на землю. Метель стала нарастать. Это был не свежий, мягкий и даже приятный снег. Это были поднятые с земли осколки льда, разлетающиеся мелкими лезвиями по округе. Храмовников учат двигаться в такие метели. Связываясь веревками, идя по одной лыжне, используя звуковые и визуальные сигналы, поэтому многолетний опыт давал возможность двигаться, не сбавляя темп и в такую пронизывающую метель.

Галатея, слышавшая редкие звуковые сигналы подопечных, пронизывающий свист ветра и хруст снега стонущего под тяжелыми санями, закрыла веки и заснула. Девушка видела перед собой Даласа.

Товарищ… нет, единственный друг и любимый смотрел на неё. Он был как живой. Его потрескавшиеся, обмороженные руки протянулись к ней, словно желая утешить ту маленькую девочку, что она скрывала в себе.

- Далас... - Ласково прошептала она.

Его зелёные глаза были также беспристрастны, но они выражали сожаление. Он ничего не говорил. Девушка не могла противиться его объятиям. Её кожа будто наяву ощутила прикосновение обнявших её тяжёлых, ледяных рук, биение огромного сердца и тяжёлое дыхание умирающего…

— Далас! - Девушка встрепенулась. Она осознала, что говорила во сне, но её вряд ли бы кто-то услышал. Грудь дрожала под ударами сердца, а образ ещё живого Даласа не уходил из её разума, ведь она держалась за него, как за единственную нить к спасению.

Он погиб не в бою. В сражении, Далас был непобедим, чем заслужил титул воителя. Храмовник, погиб от холода, провалившись под лёд. Несмотря на все старания его согреть, промокшая одежда и латные доспехи забирали тепло из его тела, вместе с остатками жизни. Галатея тратила камни, стараясь высушить одежду, но это было бессмысленно. Холод, словно голодная шафка вцепилась в тело Даласа и сжирала его заживо, прямо на глазах девушки.

Эта изнуряющая дорога заняла еще несколько дней. Метель не прекращалась. Галатея была истощена постоянным использованием мантр, а Алаксир получил обморожение мизинцев обоих рук, что скрывал, боясь опозориться.

Храмовники видели перед собой огромные ворота. Возле них стоял палаточный лагерь, так тщательно засыпанный снегом, что лишь красные полотна на вершине походных шатров были видны из-под снега.

— Пещеры орков. - Не без восхищения отметил Израмель. Несмотря на свой возраст, он легче всех пережил эту дорогу, но даже ему требовался отдых.

— Алаксир... - Не успела тройка отдать новый приказ, как юноша ответил.

— Принял. Найти главного. - Он говорил встревоженно, желая загладить вину за прошлую выходку и оскорбление Израмеля.

Галатея осматривала барханы снега вокруг на наличие следов. Их не было. Ничего, что говорило бы о проходящей осаде и штурме пещер.

Алаксир подбежал к тройке, и не успел он открыть рот, как она его перебила.

— Осадная и штурмовые группы ушли глубоко в пещеры. Мы идём за ними. - Алаксир не смог скрыть своего разочарования, но понял свой проступок.

— Простите, я больше не буду перебивать вас, леди Галатея. - Склонил голову юноша.

— Урок усвоен. Обиды забыты. - Сухо ответила девушка, уже продумывая дальнейшие действия.

— Человечество воспрянет... - Ответил юноша.

— Алаксир, запомни, ты воин, а не убийца, и пускай убитые не тяготят твою душу. - По-отцовски подбодрил юношу Израмель.

Алаксир винил себя за то, что сомневался и не мог перестать сомневаться в решении тройки. Сомнение пожирает душу. Он чувствовал это. Он боялся, что другие приказы и решения были ошибкой. Что ОН, вырезавший поселения мирных людей, не спаситель, а убийца. Этого он боялся сильнее смерти.

Втянув огромные сани в ворота, они встали на каменный пол.

— Последняя остановка. - Отметил Израмель.

Храмовники сняли лыжи, пополнили запасы камней маны, Тройка же взяла оставшиеся несколько мешочков камней, повесив те на пояс. После Израмель взгромоздил на свои плечи огромный, искусный бочёнок. Галатея же взяла на свои плечи кожаный бурдюк, а в руки масляный извергатель огня.

— Ох, наконец-то пришло время распечатать бочку. - Израмель посмотрел на тройку, ища одобрения. Она кивнула.

Снаряжённый штурмовой отряд храмовников, даже без одного бойца, может переломить исход любого сражения.

Алаксир — псарь с лёгкой, быстрой саблей и стаей обученных черсаков.

Израмель — несущий на спине огромный запас масла для извергателя, копьё и три пилума. Старик обладал тайным знанием от самого Воителя Махаэля, что наделяло его безумной силой и здоровьем. Также он обладал целебными мантрами.

Галатея — адепт маны и святости, с извергателем пламени и запасом масла к нему.

Не хватало только его — Даласа, огромного воителя, вооружённого мечём и искусными железными доспехами. Он всегда был в авангарде любого сражения. Его фехтование, тайные знания и суровый нрав делали непобедимым в бою. Без него отряд был неполноценным.

Темнота освещалась факелом в руках старика Израмеля. Пещеры сохранили запах выжженных дотла тел орков и гоблинов. Их обгоревшие тела лежали по всем коридорам, но не только ими был застелен пол. Десятки разорванных человеческих тел лежали, висели на крюках, стояли надетые на копья. Каждый человек был тщательно выпотрошен, будто орки искали что-то особенно ценное внутри. Головы немногих несчастных были вырваны из тела с несколькими болтающимися позвонками. Коридоры пещер были очень длинные, они были откровенным лабиринтом, запутаться в котором стоило бы жизни даже группе смерти.

Галатея безучастно смотрела на окружающий хаос и следы битв. Однако вид черсака, обгладывающего человеческие останки, вызвал неприязнь. Она, сморщившись, смотрела, как голодный пёс жадно впился бритвенно острыми клыками в кожу лица, содрал её и проглотил. Затем он стал раскусывать черепную коробку, добираясь до мозга.

— Леди Галатея, вам нужно это увидеть. - Девушка брезгливо отвела взгляд и увидела, как в тупике пещеры стояло нечто, напоминающее трон. Он был собран из остатков орков. Груда замороженных рук, ног и украшавших ужасающее творение голов были тщательно собраны и закреплены льдом. Подлокотники трона, его спинка и сиденье было выстелено скальпом, кожей головы с волосами, тщательно вровень подстриженных для симметрии трона.

Галатея обвела двумя пальцами вокруг лица. - Богиня, пролей слезами души погибших. - Промолвила она, заметив ледяные скульптуры из живых людей, застывших в поклонении трону.

— Леди Галатея, судя по всему... - Встревоженно заметил старик, но тройка его перебила.

— Здесь был Рейд. Он уничтожил штурмовой отряд... - Она осмотрелась, стараясь понять, когда Рейд оставил последнее напоминание о себе.

Её взору попалась деталь снаряжения штурмовика с боевым пещерным кортиком. На нём была надпись «Исконному сыну людскому, оборонявшему Карнат, дом свой родной». Это наградное оружие отличившихся в обороне крепости. Им награждались лучшие из гвардии.

— Штурмовые отряды Карната, я не помню, чтобы Карнат посылал их куда-либо за стены. - Галатея была очень встревожена этим фактом.

— Очень давно, до смерти Воителя Карната, крепость повсеместно отправляла штурмовые отряды и даже полки на штурмы пещер орков, дабы отодвинуть угрозу от столицы... - Старик тоже задумался.

Алаксир молчал. Он смотрел на трон. Странное трепещущее чувство зазывало сесть на него. Юноша видел в этом троне господство человечества. Будто вся его жизнь — это подношение для этого трона, воплощающего воспрявшее человечество, его силу, его господство, неотвратимость его воли, жестокость к врагам и рабство слуг.

— Правление человечества на останках орков, перед немыми слугами, не живыми и не мёртвыми... - Алаксир шептал зашая в сторону трона.

Тройка наконец заметила нездоровый интерес юноши к трону.

— Алаксир. Объяснись! - Тройка в приказном тоне дала команду храмовнику.

— Этот трон… Он олицетворяет будущее воспрявшего человечества, его слуг, его врагов и нас...

Алаксир не видел своей роли в будущем, к которому стремился. Он не видел себя в застывших слугах, в разодранных орках, это значило лишь то, что он должен…

— Алаксир. - Грубо промолвил старик, схватив садящегося на трон юношу за воротник и отбросил того под ноги рассерженной тройки.

— Если ты обезумел, я прерву твои страдания! - Галатея была предельно серьёзна.

— Нет, нет, вовсе нет! - Алаксир потёр лоб, но обнаружил кровь от сильного удара головой о каменный пол пещеры.

— Требую объяснений! - Галатея наставила форсунку извергателя в лицо юноши.

— Этот трон… Тот, кто его создал, хотел показать будущее человечества! Я всего лишь хотел изучить его, леди Галатея. - Алаксир запаниковал, осознавая, что поддался порче культа Совы.

— Ты верный слуга… - не успела девушка договорить, как услышала голос.

— Трона. Верный слуга кровавого трона. Вы все его слуги. - Позади храмовников послышался изысканный напевный голос.

Пожирающая, глубокая как океан тьма прояснилась тусклым светом факела так, что было видно лишь пылающие кровавыми оттенками огоньки глаз.

Без промедлений тройка направила сопло извергателя в ледяную тьму, и огненная волна окатила пещеры своим светом и жаром. Глаза, привыкшие к темноте, на мгновение ослепли от столь яркого света. Галатея не колебалась. Она знала цену промедления. Огненное облако не прекращало своё карающее представление, а девушка в чёрном плаще уверенно шла вперёд, выжигая всё, что попадалось на её пути. Силуэт под потоком пламени прояснился, плащ загорелся, а под ним показалась женщина, одетая в платье из чёрной кожи орков.

— Как и ожидалось от дочери Софии, твоя реакция поражает. Только не забудь про воздух, глупое дитя. - Приятный голос играючи перебил треск и визг извергателя.

Тройка остановила пламя, сняла с себя извергатель и поманила Израмеля к себе, прося пилум. Девушка решительно не смотрела в глаза культистки и игнорировала всё, что та говорила.

— Я верная слуга богини. - Галатея метнула размашистым движением пилум, будто тот ничего не весил.

— Слуга… А твой подчинённый Алаксир знает, что вы слуги? Или он возомнил, что его место в будущем — на троне? - Ласкающий голос расхохотался.

Пилум врезался в кожаное платье, словно об доспех из прочнейшего металла, и разлетелся на осколки.

Алаксир не мог прийти в себя. Юноша словно влюбился в этот голос. Он повторялся у него эхом в самых глубинах разума. Этот голос был то голосом его покойной матери, то голосом любимой, ждущей его в крепости Карнат, то голосом его маленькой зеленоглазой дочки.

— Алаксир! Нет бога кроме богини! Приди же в себя! - Галатея маякнула движением глаз старику Израмелю привести в чувство нерадивого псаря.

Руки Галатеи очертили окружность у лица, приковав внимание культистки к себе, и в этот момент тройка посмотрела ей в глаза. Сознание культистки пошатнулось, и та упала на колени, кривясь и корчась от судорог во всём теле.

Тройка пыталась получить контроль над сердцем культистки, чтобы остановить его, но та сопротивлялась. Широко открытые, пепельные глаза Галатеи, словно сотни выжженных пламенем деревень, повергали в ужас.

— Галатея Джункиран… - Хрипящим голосом сказала культистка, не имея и шанса прервать губительный зрительный контакт.

— Мой отец научил меня уничтожать культистов Совы. Ты же не Рейд? - Тройка отреагировала на упоминание своего родового имени.

— Нет. Я...

Всего мгновение, жалкой доли секунды потерянной концентрации хватило, чтобы культистка проникла в разум Галатеи и найдя уязвимость в защите её нервной системы, отключила сознание тройки.

— Я Карлелия. - Завершила свою фразу культистка.

Галатея обмякла и сперва упав на колени, повалилась набок. Однако культистка из-за такого напряжённого боя не заметила, как черсак накинулся на неё. Пёс выиграл всего пару секунд, перед тем как его мозг вскипел и начал вылезать из ушей. Однако его жертва была не напрасной.

Алаксир с помощью мантр старика пришёл в себя и был в двух шагах от того, чтобы свершить своё правосудие.

Карлелия посмотрела в глаза юноши.

Свисавшая на потолке капля словно застыла в моменте, губы Израмеля, вновь читающего мантры, застыли. Время. Само время перестало существовать, лишь разум Карлелии и Алаксира был свидетелем этого.

— Присоединись ко мне, Алаксир!

— Нет бога кроме богини... - Псарь читал, закрыв глаза, защитные мантры.

— Беженцев можно было спасти, я знаю как это сделать! - молила культистка.

— Нет бога кроме богини. - Тело юноши окатила дрожь.

— Это Галатея, сделала из тебя ручного мясника. -

— Нет бога кроме… - Алаксир открыл глаза и увидел зеленоглазую малышку. Грудной ребёнок, смотрящий на него. Его малышка, его любимая маленькая дочка. Она была в объятиях его любимой, в снегу, в крови. Малышка смотрела на занесённый над ней клинок. Это был его клинок. Алаксир смотрел на себя со стороны и видел, как его сабля медленно лишает жизни собственное дитя, совсем также, как он когда-то лишил жизни чьё-то.

— Это был её приказ. - Карлелия показала пальцем на отвернувшуюся Галатею.

Алаксир видел отвращение на лице тройки.

— А потом она пустила орков в крепость Карнат. Где находятся твои настоящие жена и ребёнок. Орки…

— Хватит! Я не хочу умереть убийцей. - Рыкнул юноша, бросившись на Карлелию, растворившуюся перед ним.

— Но ты убийца!

— Я воин! - Вспомнив слова Израмеля, утвердил юноша. Разум вырывался из плена культистки. Раскалённые глаза, некогда бывшие ледяными, теперь сияли пламенем. Красное от перенапряжения тело рвало, своей волей ткань мысленного мира. Алаксир посмотрел Карлелии в глаза в упор нависнув над ней.

Время пошло в прежнем темпе.

Юноша без колебаний занёс над головой саблю, но культистка пробила слабейшую защиту юноши и моментально остановила его сердце.

Тишина. Грудь, казалось, ломается изнутри от боли. Сабля стала невыносимо тяжёлой. Алаксир в это мгновение понял, что умер, понял, что его сердце больше не бьётся, но умереть воином — единственное оправдание его зверствам.

Клинок бритвенного клинка стал опускаться в шею культистки. Карлелия поняла, что находится на грани, и стала сжигать мозг юноши, как у его пса, но клинок было не остановить. Звук перерубленных костей и срезанного сухожилия стал предсмертным прощанием культистки, смотрящей до последнего в пылающие глаза настоящего воина, что уже будучи мёртвым смог направить свой клинок во «врага человечества».

Возможно, если загробный мир существует, то Алаксиру пришлось бы долго оправдываться и просить прощения перед убитыми им людьми, и, возможно, они его даже простят.

Глава 3 "Погибшие ошибки"

«Погибшие ошибки »

Ледяные, мерзотные пещеры, наполненные замёрзшими расчленёнными трупами - лучшая могила для настоящего воина. Стеклянные зрачки его затухающих глаз, отражали оголённую плоть среза шеи. Булькующие звуки от панического выдыхания через оголённую трахею, давящуюся собственной кровью. Редкие капли, капающие с оттаивающих сталактитов. И глаза. Глаза застывшие в ледяном ужасе, они видели свою смерть, казалось вечность, десятки мешков маны на поясе, сожглись дабы продлить возможность мыслить всего жалкое мгновение. Жалкое, но такое нужное, чтобы осознать, что её убийца действительно был мертв, на момент удара.

Не было не криков. Не было продолжительных стонов и мольбы, только два тела лежащие друг на друге… и озёра свежей, горячей крови, вновь окропившие ледяные полы пещеры. Словно, кровь была единственным теплом этого мира.

Старик Израмель, поднявший взгляд от ослабленной Галатеи, молчал. Он терял очень многих. Даласа, бывшего ему другом, свою семью, свою деревню, сотни своих товарищей. Израмель, в отличии от остальных в отряде, не был талантлив, скорее наоборот. Во время обучения в храме, его поставили перед выбором - быть изгнаным, или доказать свою полезность в штурмовом отряде. Еще мальчиком, он бился с гоблинами в узких вентиляционных шахтах, выкалывая тем глаза и протыкая их костлявые тушки копьём. Он выживал и год за годом, набирался опыта, не имея наград, звания. Его даже отказались принимать обратно в воспитанники храма, ссылаясь на нерасторопность, глупость, топорность и человечность.

Теперь же, старик смотрел безучастными глазами на очередную героическую смерть товарища. Он понимал, что святое имя Алаксира дойдёт до храма, где меленькие дети, воспитанники, будут бить в колокол, ознаменуя -погибель героя, будут петь его имя и восхволять подвиг - делая его вечным, будут подражать его героизму. Ведь не смотря на все свои сомнения, Алаксир умер воином, а не убийцей.

В голове старика, словно прозвинел тот самый колокол, звук был такой пробирающий, что по морщинистому телу, прокатились мурашки. Галатея все не могла прийти в себя. Формально, задание группы было выполнено. Бочка с маслом доставлена, а пещеры зачищены.

Руки Израмеля, охватили тело девушки и оттащили в сторону. Старик понимал - девушка может не проснуться, но он дал обещание самому Воителю, что будет хранить его дочь, за что и был повышен до члена группы смерти и получил тайное знание.

По вытекающему через уши и нозри мозгу, было понятно, что Алаксир погиб. Черсаки крутились вокруг своего псаря. Они единственные, кто действительно был встревожен. Эти псы, росли с юношей с самого детства, были семьёй.

Они бегали вокруг тела отца, смотрели на него и словно не верили, что это произошло. Вскоре они утихли. Оттащив тело дорогого человека, они легли рядом с ним. Так, как они спали на перевалах, согревая псаря. Глаза псов слезились, они тихо скулили, а их тяжёлое всхлюпывающее дыхание было не отличимо от человеческого.

- Неужели, даже эти черсаки человечнее нас… - Старик понимал, что не испытывает ничего от смерти товарища.

Старый храмовник, подошёл к обезглавленному телу культистки. Её труп был всё ещё горячим. Чёрные одежды скрывали изуродованное от шрамов, рубцов, ожогов и бесконечных следов пыток, тело. Эта толстая орочья кожа, замещала местами её собственную. В ходе обысков, Израмель нашёл свёртки бумаги. Они были, спрятаны в разных местах по всему телу. Это было очень странно. На бумагах, были словно отчёты торговцев. Масло прибыло, масло продали. Израмель, даже не смотря на свой опыт не понимал, что это значило. Поэтому, не найдя ничего ценного, решился сжечь тело культистки. Старик взял извергатель, и направил на труп.. но его там уже не было. Только множество кровяных следов выходили за пещеры. Израмель погнался по следам.

Грузные, но быстрые шаги старика привели того к выходу. Бочки уже не было. Следы оборвались.

-Она ушла из пещеры, забрав на последок груз… И нам нужно уходить.

Израмель методично принялся за создание санок, на которых намеревался перевести тройку до Карната. Годы труда, позволили ему, крайне ловко управляться со столярным делом, хоть в распоряжении был всего один нож.

Метель, не прикращающаяся уже более двух дней, стихла. Это было резко, словно, ужасающий поток ветра и снега летящий одной стеной, закончился и этот ледяной вал ушёл в даль.

Сотни фигур орков и гоблинов волной двигались в сторону пещер. Они были достаточно близко чтобы увидеть Израмеля, но и старик видел их и то, что они шли из последний сил. Лицо старика, было всё также пустым, мысли всё также цитировали голые факты - «если кагорта орков засядет в пещере, всё было напрасно».

Израмель, оставляет почти доделанные сани для тройки, опускает ворота и спешит к Галатее, надеясь привести ту в чувства. Зайдя по длинным мерзким коридорам, в тупик, в котором и была девушка. Старик увидел как она стояла. Галатея смотрела на Алаксира. Лицо юноши застывшее в немом боевом клике, выражало лишь боль и было изуродовано магией культистки.

Старик, подойдя к тройке, немедленно стал докладывать.

— Алаксир погиб, обезглавив культиста, но даже так она исчезла. Что более важно… - Сухой и монотонный рапорт старика, прервал глубокий женский голос.

— Что может быть «более важно»? - Галатея, сжимала дрожащее нутро, стараясь не показать слабости и того, что совсем недавно, она плакала над телом второго потерянного товарища.

— Пропали сани с маслом и прямо сейчас в пещеры движется та самая когорта орков. Они будут здесь в ближайшие минуты.

Галатея пристально смотрела в морщинистое лицо Израмеля. Она поняла, что не замечала раньше сухости этого старика. На его лице не было страха, что орки убьют их всех, нет печали по убитому товарищу, нет огня в глазах предвкушающих героическую гибель.

— Израмель… Если мы примем этот бой, то… погибнем? - Галатея подняла взгляд, словно не желая, видеть периферийным зрением тело Алаксира.

— Да. - Старик, за несколько лет хорошо понимал свою тройку.

— Быть может… - Галатея хотела предложить бежать, спастись, но внутреннее чувство «Долга» засевшее розгами в её голове, остановило, не дав с уст свалиться «слабости». «У нас всё получится» - опустив глаза сказала девушка, понимая, что совершенно не уверенна в исходе битвы.

Старик не ждал дальнейшего разговора, он принялся готовиться к битве, заряжая извергатель. Галатея же, постаралась договриться с черксаками, привести тех в чувства и попросить помочь, но они смотрели на неё пустыми глазами. Они решили не уходить от отца стаи и умереть вместе с ним. Израмель забрал шашку Алаксира и передал её Галатее.

— Воин живёт до тех пор пока бьётся.

— А разве не до тех, пока о нём помнят? - отвернувшись от боевой сабли Алаксира, тройка тянула момент принятия.

— До тех пор пока его помнят - он бьётся в наших сердцах и разит врагов нашей рукой. - Утвердил старик, словно это было всем известно. Так он жил все эти годы. Так звучали его мантры.

— Наверное я тебя, сейчас поняла чуть получше. - Усмехнувшись внутри, пониманию, что по этой логике, Далас всё еще живёт.

Растроенный взгляд девушки собрался. Голос преобразился. Девушка вновь безупречно игала роль тройки.

— Да Воспрянет Человечество ! - Машинально прочертив окружность вокруг лица, после возглашённого лозунга.

— Человечество Воспрянет. - Ответил ей старик, завершив подготовку.

Храмовники видели перед собой огромные ворота. Они были рассчитаны на осаду, но тяжелые легионеры орков, не оставляли им и шанса, а гоблины пробирались по самым тонким лазам вентиляции в пещеры. Их быстрые и методичные постукивания в стенах были слышны и явно были рассчитаны на устрашение. Галатея держала форсунку извергателя в сторону входа.

«унести с собой как можно больше» - Фраза прокручивалась в голове перебивая молитвы.

Огромные стальные ворота стали подниматься, и из под низу стали проползать гоблины предвкушающие награды за убийство храмовников.

Галатея активировала извергатель, но всего секунда огня излилась на гоблинов, пожирая одних и калеча остальных.

— Леди Галатея, жгите. Начинайте! - Израмель пробивал своим копьём тонкие, словно детские головёшки гоблинов, высовывающихся из под ворот.

Тройка судорожно трясла извергатель, запускала, продувала форсунку, но оружение возмездия не хотело запускаться.

Ворота продолжали подниматься, но старик уже был на пределе.

Галатея отошла к стене и её тут же схватили маленькие, но невероятно цепкие ручки. Девушка схватила гоблина за спиной, перевалила вперёд себя и ощутила, как обсидиановый нож прорезает многослойную защиту, оставляя длинную кровоточащую рану. Девушка сперва схватила гоблина за горло. Её руки тряслись. В панике, она забыла как пользоваться божественной энергией, опустившись до низменных инстинктов самосохранения. Гоблин же, боролся за свою жизнь, не меньше её. Его ручки сжимали нож и ковыряли в броне, ища место между ребёр, куда можно угодить.

В момент когда ножичек нашёл себе место, Галатея ощутила как лезвие проникает в тело, как холодный чёрный камень в сантиметрах от её сердца, как бьётся оно, как льётся горячая кровь - своя собственная кровь, Галатея ощутила как страшно - умирать. Она не могла умереть с достоинством как Далас, не могла умереть героем как Алаксир, её конец казался ей жалким и от этого она противилась ему только сильнее. Большие пальцы её рук поднялись с горла гоблина и впились в его глаза. Маленькое существо закричало, словно ребёнок, но Галатея не слышала этих криков, они заглушались биением её сердца, которое, она слушала, словно в последний раз врубив громкость на максимум. Хватка гоблина ослабела, его ножичек взмахнул выше и пластанул шею, оставив несмертельную рану. В мгновении от смерти. Галатея разучилась дышать, её лёгкие сходили с ума расширяясь до такого предела, что готовы были лопнуть. Пепельные, широко раскрытые глаза девушки видели как её большие пальцы рук заходят в маленькую черепную коробку гоблина. Его тело охватили конвульсии. Нож ударился о каменную стену сломавшись. Гоблин не прекращал кричать, но теперь он кричал понятные фразы. Он взывал о помощи, просил родных и называл чьё-то имя. Когда хватка гоблина стала ослабевать, девушка сопнула его с себя.

— Темно, Я не вижу! Мне больно! ГЛАЗА!!! - Гоблин свернулся в трясущийся клубочек и умолял его пощадить - «я больше не буду» - кричал дрожащими зелёными губами. Тело девушки настолько тряслось, что она смогла встать лишь с третьей попытки и поняла, что весь этот ужас прошёл всего за несколько секунд. Они казались ей вечностью. Девушка достала саблю из ножен и резким размашистыми ударом разрубила тело гоблина на две части в районе торса. Гоблин не перестал кричать. Черные глазницы залившиеся кровью и слезами рыскали в пещерах в поисках надвигающейся смерти. Ноги отделённые от туловища схватили судороги.

—Умри же! - Закричала девушка вонзив саблю в грудь гоблина.

Он охватил клинок руками и пытаясь достать его из себя плостал свои ладони на ласкуты.

— Почему ты не умираешь!!! - Галатея со второго удара в грудь пробила сердце и тело гоблина стало обмякать.

— Потому-что… я хочу жить… - Маленькие окровавленные, дрожащие губки, уродливого, но всё ещё разумного существа застыли. Смерть забрала этого гоблина.

Его слова повергли девушку в ужас. Она смотрела на него. На этот раз, она не отвернулась от смерти. Девушка видела каждое мгновение смерти, каждый молящий крик этого гоблина отзывался в её голове словно бесконечное эхо. Она чувствовала как её пальцы раздавливали его глазницы, как мучительно он взывал о помощи. Галатея не в первый раз была в шаге от смерти, но она в первый раз, осознала, насколько страшна - смерть.

Израмель не мог помочь, ведь сам отбивался от нападок гоблинов.

— Изве… Извергатель! - Закричал старик.

Висевший на ремне свол, после пары резких ударов об камень, откашлялся и воплотил карающее пламя по лезущим гоблинам. Наверняка, каждый из них считал, что за воротами их ждёт равная битва, или быть может, они уже побеждают задавив числом. Одно было понятно, что те кто видели обгорающие тела носящихся по залу зелёных факелов, старались убежать обратно. Однако желающие славы, камней и битвы гоблины, проталкивали друг друга вовнутрь, обрекая на смерть.

Два резких рывка и исполинских размеров ворота, поднялись достаточно, чтобы в них, прополз орк. Пламя стало пожирать и его, но его аппетиты были ограничены запасами драгоценного масла.

Бак закончился.

Девушка, стянула дрожащими руками с себя извергатель. В этот момент её схватил гоблин, горящий, и просящий спасения.

Галатея увидела в нём того самого гоблина, что недавно хотел её убить и её раны, впервые с тех пор стали изнывать. Штанина девушки и плащ уже стали тлеть из-за промедления, но на это раз Израмель был в состоянии помочь и пробив голову гоблина копьём он сбросил того к воротам.

—Нужно отступать! - Хрипел старик.

Галатея смотрела на него. Её учили в храме, что раненых при отступлении нужно оставить прикрывать отход. Она понимала, слышала, чувствовала, но сопротивлялась участи уготованной раненной ей. Женское лицо лишилось эмоций.

— Я прикрою отход. — Тройка ощущала, что храм уготовил ей именно такую смерть, именно к этому вело её неукоснительное и бескомпромиссное следование доктринам святости и учению храмовника. - «Быть орудием» - Вспомнила она унизительные слова из клятвы, которые все храмовники стараются забыть, но не могут.

— Тогда я останусь с тобой - Израмель бросился избивать гоблинов.

— Это приказ ! - Закричала тройка, выученным тоном командира.

— Тогда я его ослушаюсь! - Ответил ей старик, не отвлекаясь от битвы.

— Ты! Ты… Как… Приказы же не обсуждаются… - Галатея пыталась возразить, но непонимание охватило её. - « как» как можно ослушаться приказа?

— Я хочу умереть в бою с дочерью Воителя - Улыбнувшись ответил старик. Его морщинистое лицо, выглядело как всегда искренним. Он никогда не врал, не притворялся, он был простым, в этом был его секрет. «А чего ты хочешь?» разнеслось эхом по наполненой криками и стонами пещере.

« Я хочу?» - Галатея, не могла понять. Она не может хотеть, у неё есть цель, приказ и всё должно быть пущено на достижение цели и её желание никогда не берутся в учёт.

— Я… Я… - Девушка заплакала. - Я хочу жить!

Три звучных рывка подняли ворота достаточно чтобы, тяжелая пехота орков прошла во внутрь.

Огромные черные тела окованные в железные доспехи. В них не было искусства - грубый прагматизм и, быть может, толика благородства.

Уставшие глаза великана осматривали двух храмовников, словно не понимая, как они вдвоём смогли погубить столько его воинов.

Заплаканные глаза девушки, не вызывали у него сожаления, но чем больше он смотрел в них тем, тем казалось меньше сил оставалось в его теле. Галатея, пробиралась по нейронам его мозга в отделы отвечающие за сознание, она хотела заставить его отдать приказ об отступлении, но все естество орка противилось её вмешательству и он повалился на землю, перестав дышать. Каждое такое воздействие стоило Галатее целого камня маны. Десятки других орков, грузно ступили на окровавленный пол пещеры, устеленный, обгорающими трупами гоблинов. Тройка продолжала выжигать внутренности чёрных гигантов, а старик отбивал командира от нескончаемой орды гоблинов. Единственное, что спасало храмовников это запасы камней маны взятых с поселений и узкий коридор, не дающий численному перевесу орков, сыграть решающую роль.

Девушка пятилась назад, кровь уходила из её тела, забирая жизненные силы. Отступала. Сперва крохотными шагами, затем переходя на бег. Волна наступающей стальной лавины смерти была неумолима. По сути, её способности адепта и были единственным оружием против окованных гигантов. Камни маны, в мешках на поясе, стали испаряться всё быстрее из-за потери концентрации. Чем точнее представляешь желаемое, тем меньше энергии почившего бога уходит. Галатее было совсем не до точности, поэтому сперва орк стоивший камня маны, стал стоить два, затем три, и через жалкие десятки секунд остался последний мешочек камней.

Быстрые и агрессивные шаги за спиной означали погибель.

— Нас окру.. - Не успев договорить, тройка увидела как пятеро черсаков пробежали мимо неё накинувшись на орочье построение, уже выставившее щиты и копья. Огромные псы, словно тени запрыгнули в ряды орков сверху, вызвав неразбериху. Это была суицидальная атака. Всего мгновение и одного черсака обезглавили, второй увернушись лишился хваста. Самый удачный пёс, ухватился бритвенными зубами за сочленение доспехов в области колена, вырвав окровавленный шмат ткани с плотью. Каждая выигранная секунда давалась смертью либо черсака либо орка.

Израмель схватил опешившую, некогда решительную тройку и быстро стал уносить в глубины пещер, надеясь спрятаться и вылечить. Девушка протянула в корман руку и достала алый драгоценный кристалл маны. Каждый кристалл в отличии от камня, имеет свой характер и волю, смешанную из всех душ входивших в кристалл, но Галатея потеряла сознание раньше чем сумела им воспользоваться.

Сперва тишина. Затем грузный звук усталых шагов. Тело перетягивали верёвки. Она была на спине старика Израмеля, несущего её в ледяной пустыне. Его непривычно уставшее дыхание было измотанным, но лишённым жалости к самому себе.

— Израмель, что произошло? Как мы выбрались из пещер? - Голос девушки звучал сонно.

— Мы проиграли сражение. - Голос Израмеля словно был таким же как всегда, но усталость придавала ему трагические нотки.

— Пещеры принадлежат оркам? - Галатея сначала возмутилась, но сил на это уже не было.

— Кристал, что вы использовали, запечатал вход в пещеру. Гоблины пробирались по вентиляциям, поэтому я покинул пещеры.

— Ты снова ослушался приказа…

Израмель промолчал, ничего не ответив.

— Так даже к лучшему. - Эти слова говорила не выдрессированная тройка, а сама Галатея. Она удивилась, что будет жить, а месте с ней и все её товарищи.

Девушка, дальше шла своим ходом. Длинный, чёрный плащ с белой окружностью сотканной из молитв, развивался на ледяном ветру. Впереди их встречал адепт святости. Его красный плащ, приветственно махал храмовникам. Позади него, казалось были тысячи людей, они кипишились и гул их разговоров был слышен издалека.

— Тепло вашему дому! - Мужчина покланялся так низко, что задел макушкой снег.

Галатея, прочертила окружность вокруг лица и промолвила приветствие - «Мир»

Израмель стоял молча, он следовал предписанию этикета, что переговоры ведёт исключительно командир группы.

— Меня зовут Вальтер, моё святое имя Агнисвят. - Я держу путь в пещеру орков, штурмуемую отрядами, дабы передать снабжение в виде одежды, масла и еды.

— Мы только что из этих пещер… Мы проиграли, орки заняли пешеры…

— Ничего. Пусть эти люди и беженцы… - Не успел договорить Вальтер как его перебили.

— Как беженцы?! - Галатея не могла поверить, что этот человек вёл в одиночку группы из тысяч человек.

— Да - немного огорчённо опустил голову Вальтер - эти люди были вынуждены покинуть дома и… - Галатея снова прервала адепта.

— Но здесь же опасно, как же культ Совы, зверды, орки, да даже голод.

— Да, я собирал их несколько недель. Не сберёг только семь человек… Но главное что остальные целы ...

— Как вы их провели через ущелья? Там же...

Валтер пожимая плечами перебил, тройку понимая, что она хочет.

— Зверды? Договариваемся. Или обходим. У нас есть карты получше, чем в штабе. А если нарываемся на банду — у нас много деревенских бойцов. Пробиваемся. Их главная цель — добыча, а не тотальное истребление. Можно откупиться частью припасов, отвлечь, обмануть.

— Ты отдавал собственность храма, чтобы спасти этих людей? - Галатея, казалось схлопнулась.

— Собственность Храма — это люди. Мёртвые не рожают новых солдат и не платят налоги. Приказ Карната — доставить груз, но меня не тяготит помощь этим людям. Да, им приходится ходить за мной, ждя пока я выполню задание, но селения делятся друг с другом едой и вместе работают над тем, чтобы выжить.

— Значит их можно было не убивать? - Галатея смотрела на Вальтера. Она не ждала ответа, она понимала что наделала.

— Все эти жертвы… «Человечество воспрянет», ритуалы. - Девушка вспомнила товарища захлёбываясь дрожью - Алаксир… Прости…

— Нам нужно идти. Простите. - Среагировал старик и поддержал девушку, взяв за плечо.

— Нам тоже. Раз вы говорите, что пещеры заняты орками, то воины селений смогут отбить. Здесь более двух сотен воинов, не считая первоклассных охотников. - Хвастаясь, гордясь своими людьми говорил Вальтер.

— Орков осталось менее сотни, гоблинов около полутысячи… - Отрапортовал Израмель и поспешил за брядущей среди сотен людей тройки.

Они шли молча, оставляя позади шум жизни — тот самый шум, который когда-то она приказала вырезать. Галатея смотрела на спину уставшего Израмеля, на его выгоревший до рыжего плащ, на котором едва виднелась белая молитва. В ушах звучало: «Я хочу жить». Слова гоблина. Её слова.

«Алаксир… Прости…» — это было не для него. Это было для всех. Для зеленоглазой девочки. Для Дэна Паскаля. Для того гоблина в пещере. Для неё самой, которую уже не вернуть.

Галатея остановилась. Ветер трепал плащ, нес колючий снег. Израмель обернулся, его бесстрастное лицо ожидало приказа, доклада, чего угодно, но не того, что она сейчас скажет.

Она подняла на него глаза. Пепельные, выжженные, в которых не осталось ничего, кроме одной страшной мысли.

— Израмель… — её голос был тихим, но перебил вой бурана. — А если бы я тогда… просто повела их за собой?

Старик замер. Метель скрыла следы Вальтера и его беженцев. Как скрывала следы бесчеловечной резни учинённой ради человечества. Группа смерти стояла, но в это раз не готовила кровавую участь, а оплакивала погибших - свои ошибки.