Бумажная империя 6

Глава 1

Сергей Жуков

Бумажная империя 6

— Даниил, всё в порядке? — поинтересовался у меня Распутин.

— Да, в полном, — кивнул я. — Может поиграем?

— Прости, что? — удивился он.

Но я не успел ответить, потому что раздался радостный визг Алисы:

— Ну наконец-то! Хоть кто-то! Как же долго я ждала!

Она жадно хватала ртом воздух, яростно указывая на стоящую у стены Марину. Фрейлина мгновенно поняла свою госпожу и спешно удалилась.

— Папа, ты просто не имеешь права отказаться. Только не сегодня, — решительно заявила Алиса.

Вскоре в столовую вернулась служанка с коробкой в руках. Это была та самая игра, что я прислал Распутину с запиской внутри. В тот раз он даже не открыл коробку и мой приказ прочитала Алиса. Эти события кажутся такими далёкими, словно произошли в прошлой жизни, хотя с тех пор не прошло и года.

Алиса ловко разложила поле прямо посреди обеденного стола и принялась отсчитывать всем стартовые суммы. Умелые движения и безукоризненное знание правил выдавало то, что она хорошо изучила придуманную мной инструкцию к игре.

— Мы что, будем играть как малые дети? Неужели вы всерьёз думаете, что я буду этим заниматься? — презрительно фыркнул Распутин.

* * *

Два часа спустя

— А-а-а-а, ты мне ещё за это заплатишь, мошенница! — проревел Распутин, вскочив и ударив кулаком по столу, отчего все фишки на поле подпрыгнули.

— Папа, успокойся и просто заплати, — с довольной ухмылкой сказала Алиса, откинувшись на спинку стула. — Ты сам зашёл в принадлежащий мне ресторан и это стоит десять тысяч. Но если у тебя нет денег…

Она хитро посмотрела на него и аккуратно указала на карточку прядильной фабрики Григорьева в его руках.

— Нет! Даже не мечтай о фабрике, — воскликнул он. — Ты ведь соберёшь все три объекта лёгкой промышленности и захватишь всю эту улицу.

— Тогда плати, — отмахнулась она. — Вот только не останься так совсем без штанов. Впрочем, у тебя же есть прядильная фабрика, они всегда могут обеспечить тебя одеждой. Хотя я слышала, что качество у Григорьева ой как хромает.

— Ты как с отцом разговариваешь⁈ — гаркнул он. — А ну марш в свою комнату, ты наказана!

— Вот так ты от конкурентов избавляешься?

— Тебе лучше не знать, что я делаю с теми, кто посягнул на мою территорию, — в голосе Распутина проступили угрожающие ноты.

В комнате повисла гнетущая тишина.

— Сергей Олегович, готов выкупить у вас прядильную фабрику с обещанием не перепродавать её Алисе, — решил вмешаться я.

— Эй, это что за картельный сговор? — теперь вскочила с места она. — Вы и так скупили самые дорогие логистические предприятия Распутиных!

Да, самые ценные и дорогие предприятия в этой версии игры я намеренно сделал Распутинскими. Этот спор между аристократами, чьи фирмы стоят больше, в своё время наделал много шума.

Сейчас я иначе взглянул на то, что практически все логистические и транспортные компании, занимающиеся грузоперевозками с Европой, принадлежали роду Распутиных.

— Это и так мои фирмы! — стукнул по столу разгорячившийся хозяин дома.

На лицах слуг, находящихся в помещении, появился неописуемый ужас. Они прекрасно знали нрав своего господина и сейчас им было ясно — он вышел из себя, значит жди беды.

— Прости, Алис, ничего личного. Просто бизнес, — пожал я плечами и подмигнул недовольной девушке.

Распутин протянул мне карточку Григорьевской мануфактуры и получил взамен пачку денег, часть из которых тут же заплатил дочери за использование её ресторана.

— А помнишь, как раньше отец давал тебе деньги, — язвительно произнесла она, принимая плату. — Как всё стремительно меняется в этом мире.

Вот ведь засранка. Она не смогла промолчать и отыгралась на отце за то, что он не продал ей столь желанную фабрику.

Лицо Распутина побагровело. Кажется, сейчас Алиса перешла ту незримую черту и по-настоящему смогла задеть отца.

— Ого, вот это мы засиделись! Совершенно упустил время, — громко воскликнул я, посмотрев на часы. — Мне пора бежать, иначе я опоздаю на следующую встречу.

Никакой встречи у меня конечно же не было. Но эта игра зашла слишком далеко и нужно было закругляться, пока не произошло непоправимого.

— Очень здорово сыграли! Драйв, азарт, адреналин, — поднялся я из-за стола. — Обязательно как-нибудь повторим.

Ага. Если только в следующей жизни. Распутины оказались не готовыми проигрывать и я чётко осознал, что такие игры — не для них.

— Ну-ну, хочешь уйти на победной ноте? — скрестила руки Алиса.

— Мы ещё не закончили, — процедил князь и воздух в комнате опустился на пару градусов. — Ты никуда не уйдёшь, пока мы не доиграем.

На этих словах он посмотрел на двери, рядом с которыми стоял его личный телохранитель. Тот понял хозяина без слов и сделал небольшой шаг в сторону, загораживая выход и намекая на то, что выбора мне не дают.

— Вот-вот, — подхватила она. — Тут соглашусь с папой. Игра ещё не окончена. Ему осталось лишь выкупить оружейный завод Карамзина и он соберёт все предприятия тяжёлой промышленности. После этого тебе точно будет конец.

Завод Карамзина. Когда я создавал эту игру, то он был ещё жив. А теперь, фраза, брошенная Алисой звучит весьма… двусмысленно.

— Считай, что этот завод уже мой, — оскалился Распутин.

Так. Игра оказалась очень горячей и атмосфера накалилась до предела. Пора взять паузу.

— Сергей Олегович, может тогда сделаем небольшой перерыв и вы покажете мне свой знаменитый зимний сад? — предложил я, чтобы чуть сбавить обороты и остудить пыл князя.

Он стоял над столом, тяжело дыша, словно разъярённый бык.

— Гриша, проследи за этой мошенницей. Чтобы даже не приближалась к моим картам и деньгам, — указал он на сидящую за столом Алису, а затем обратился к ней лично: — Если позаришься на игровые карты и деньги, то я лишу тебя настоящих.

После этого, он наконец кивнул мне и мы направились к зимнему саду, про который мне столько рассказывала Алиса.

— Это место просто фантастическое. У вас невероятно тонкий вкус. Всё так элегантно и при этом естественно, — озирался я по сторонам. — Словно я нахожусь в тропическом лесу, а не в морозном Петербурге.

Место и впрямь оказалось волшебным. Признаться, я даже и представить не мог, что в небольшой пристройке к поместью можно сотворить такое. Мы стояли под стеклянным сводом, внутри которого располагалось множество деревьев, кустарников и цветов. Поперёк даже был сделан искусственный ручей, извивающийся в тени свисающих лиан.

Оно было настолько тихим и умиротворяющим, что от агрессии Распутина не осталось

— Здесь нет моей заслуги. Это наследие Елены, — задумчиво произнёс он.

— Вы про маму Алисы? — уточнил я.

Он коротко кивнул.

— А почему тогда здесь нет лилий и орхидей? — спросил я.

Распутин удивлённо посмотрел на меня и я пояснил:

— Алиса рассказывала, что Елена их любила и вы всегда дарили ей их.

Он улыбнулся так искренне и тепло, как может только любящий человек:

— Лена ненавидела лилии. Но притворялась, что любит их, чтобы не расстраивать меня.

— И вы это знали, но всё равно дарили? — удивился я.

Распутин посмотрел на меня и ответил:

— Это была наша с ней игра. Особая. Только для неё и меня.

В его словах была невероятная тоска, которую не могла скрыть ни одна маска.

— Она была прекрасной женщиной. У Алисы её глаза, — тихо добавил он, проведя рукой по огромному листу диковинного папоротника.

— Простите, что задаю столь личный вопрос, но что случилось с Еленой? — спросил я.

Распутин внимательно взглянул на меня, словно решая, достоин ли я знать это. Дело в том, что информации о Елене Распутиной оказалось на удивление мало. Сколько я ни пытался узнать куда она исчезла — везде натыкался лишь на домыслы и слухи. Кто-то уверял, что она сбежала в Европу и женилась на прусском герцоге. Некоторые полагали, что Распутин убил жену из ревности и спрятал её тело в своём саду. Ну а самые нелепые версии утверждали, что Елена, не выдержав поведения дочери, сбежала в монастырь.

Разгребая тонны бреда, что написали журналисты про неё, у меня сложилось стойкое впечатление, что кто-то приложил очень много усилий для того, чтобы никто не узнал правды. И этот кто-то сейчас стоял рядом со мной.

— Полагаю, что после всего произошедшего я могу тебе доверять, — медленно произнёс он и я кивнул, подтверждая его слова.

Получив мои «гарантии», он отвернулся, посмотрел на искусственный ручей, что тёк у него под ногами и заговорил:

— Знаешь, бывают моменты, когда ты понимаешь, что совершил ошибку. И ты платишь за неё.

— Но порой за наши ошибки приходится расплачиваться нашим близким, — тихо закончил я, понимая.

— Ошибку совершил не я, а те, кто посмел поднять руку на моих родных, — ледяным тоном возразил он. — Ты наверное помнишь про совершённое на меня покушение?

Я коротко кивнул, хотя понятия не имел о чём он говорит.

— Так вот, в тот день в машине, которую подорвали австрийцы, был не я. Там была Лена, — сухо сказал он, но от меня не укрылось то, как дёрнулся нерв на его скуле.

Повисла пауза. Я не смел вмешиваться в его рассказ, давая Распутину самому сказать всё:

— Они хотели убить меня за то, что я поставлял оружие для нашей армии. Но убили невинную женщину, едущую в магазин.

— Разве вы поставляете оружие? — уточнил я.

— Мои компании имеют лицензии на перевозку любых видов груза, — обтекаемо ответил он. — А эти австрийские крысы устроили партизанскую войну, начав запугивать и устранять тех, кто снабжал армию. Но когда они убили мою Лену — они ошиблись. Они думали что я испугаюсь и отступлю, и за эту ошибку они заплатят сполна.

Передо мной стоял совершенно другой человек. Не бизнесмен, не аристократ. Это был мститель в костюме. Всё, чем были заняты его мысли — это планы мести тем, кто виновен в смерти его возлюбленной и мне были понятны его чувства.

— Некоторые игры вы всё-таки любите? — тут же сменил я тему, заметив небольшой столик с шахматной доской, притаившийся под кроной необычного дерева.

— Это не игра, — хмыкнул он. — Это — энциклопедия побед.

Ух как сказал-то! Распутин, похоже, не меньший любитель шахмат, чем Долгопрудный. И судя по сегодняшней игре в монополию — отличный стратег. Он очень грамотно распределил ресурсы и продолжи мы игру — он непременно придёт победителем.

— Кстати об игре — давайте вернёмся и закончим начатое, — сказал он, указав на выход из зимнего сада.

Дальнейшая игра продлилась до глубокой ночи. Разорив Алису, мы остались с Распутиным один на один.

— Молодец, что не поддавался ей, — сказал он, когда Алиса уснула на кушетке. — В жизни никто не простит ей подобных ошибок, что она допустила здесь. Пускай знает, чем чреваты безрассудные действия.

Это он сейчас говорит про Алису, или предупреждает меня?

— Я слишком уважаю её, чтобы играть в поддавки, — ответил я.

Он одобрительно кивнул, а затем, не поднимая взгляда с игрового поля, разделённого между нашими предприятиями, добавил:

— Но порой лучше не ввязываться в сражение, которое не сможешь выиграть.

— Вы правы, — посмотрел я на свои предприятия. — Иногда лучше разойтись миром.

Распутин поднял взгляд и хищно улыбнулся:

— Даже не мечтай, Уваров. Это поле слишком мало для нас двоих.

Это был очень странный вечер, послевкусие от которого долго не могло оставить меня в покое.

С одной стороны — я сделал огромный шаг вперёд, подписав документы о создании холдинга «Новый мир». Теперь можно начинать заниматься переездом Невского вестника в новый, большой офис. Придётся как следует потратиться на организацию новой типографии, отвечающей всем запросам ежедневной газеты, нарастить штат журналистов… Это расширение — сплошная головная боль из-за множества возникающих разом проблем. Но беспокоили меня не они.

Распутин. Его поведение сегодня, история смерти его жены и двусмысленные слова. Это было очень странно, но не настолько, чтобы придать всему этому особое значение. Да, я бы не придал этому особого значения, если не одно «но»: слова Мечникова, что он произнёс мне во время звонка:

— Даниил, склад, на который заехала та машина с артефактным оружием, принадлежит Сергею Распутину!

Глава 2

— Этого просто не может быть! Нет, нет и ещё раз нет! — раздавались в воздухе возмущения. — Невозможно. Никак. Совсем.

— Почему? — угрюмо спросил Гончий, несмотря на возражения.

— Почему? Вы серьёзно не понимаете почему мы не можем разобрать половину здания, чтобы вы проверили землю под ним на наличие скрытых там тоннелей, по которым сюда в будущем могут проникнуть враги рода? — размахивал руками прораб Михаил, искренне не понимающий как начальник моей охраны может просить о подобном.

Сегодня мы приехали в моё поместье, чтобы проследить за ходом восстановительных работ. И хоть внешне мало что изменилось, но люди Михаила за это время проделали колоссальную работу по восстановлению централизованной системы водоснабжения и отопления, а также подключили электричество по постоянной схеме.

— А что насчёт контура рунической защиты? — обвёл взглядом обширную территорию Гончий, на что прораб тихо взвыл.

— Даниил, прошу вас, объясните ему, — посмотрел на меня Михаил

— Нам необходима всесторонняя защита территории, — вновь произнёс гончий тоном, не терпящим возражений.

— Может ещё земляной вал и ров с крокодилами? — не выдержал Михаил.

Начальник моей охраны задумался и повернулся, явно обдумывая его слова.

— Он что, серьёзно что-ли⁈ — воскликнул прораб, обращаясь ко мне.

— Станислав будет отвечать за обеспечение безопасности этого места и конечно он будет стараться предусмотреть все возможные меры защиты, — спокойно объяснил я.

— Но должны же быть рамки разумного! — схватился за голову Михаил. — Можно вложить все деньги и обнести территорию руническим забором, но какой смысл, если будет нечего защищать?

— Ты абсолютно прав, — положил я руку на плечо молодого прораба, у которого уже начал дёргаться глаз от требований и хотелок Гончего. — Именно поэтому мы будем подходить ко всему разумно и взвешенно.

А затем посмотрел на хмурого начальника моей охраны, который казалось готов был придушить строителя, и громко добавил:

— Не забывая при этом про необходимые меры защиты.

Недовольно фыркнув, он тем не менее промолчал и мы прошли внутрь. Первое что мне бросилось в глаза, точнее в нос — это запах. А именно — его отсутствие. Централизованное отопление делало своё дело и постепенно прогревало отсыревшие помещения, прогоняя прочь затхлый запах.

— Даниил, со всеми этими… пожеланиями, — прораб выделил это слово и грозно посмотрел на Гончего. — Я совершенно забыл, что мы с парнями подготовили для вас сюрприз.

Сюрприз? Любопытно. Вообще-то, как управленец до мозга костей, я не люблю никакие сюрпризы и неожиданности, но сомневаюсь, что Михаил чем-то огорчит меня.

И он не огорчил.

— Это просто невероятно! — выдохнул я, едва он открыл дверь в кабинет главы рода.

Передо мной предстало совершенно новое, светлое и чистое помещение со свежим ремонтом. Зайдя внутрь, я словно погрузился в иной мир. Кабинет словно не принадлежал обветшалому и заброшенному здания.

— Мы решили немного поднажать и сделать ваш кабинет. Как род Уваровых начинается с его главы, так и восстановление поместья должно начинаться с его кабинета, — прораб сказал явно заготовленную речь.

— Вам удалось восстановить отделку стен и зеркала, — поразился я, жадно пожирая взглядом серебристый узор на стенах.

— Мы взяли на себя смелость оставить узоры из шипастых лоз. Поначалу думали, что это герб рода Волченко, но затем один из моих ребят сходил в городской архив и выяснилось, что дом был построен и украшен этим узором до того, как шипастые ветви розы добавили на герб Волченко. Оказывается, что на этом месте были огромные заросли шиповника и дом украсили в дань памяти вырубленным растениям. И частью герба это стало уже после.

— Очень интересная история, — не отрывал я взгляда от сияющей новизной комнаты.

— Когда у вещей есть история, то они приобретают особую ценность, — удивительно философски заметил Гончий, что было для него не характерно.

— Кстати о вещах, — хитро сказал Михаил, явно довольный произведённым эффектом. — Нам удалось восстановить кое-что ещё.

Он сделал шаг в сторону, открывая мне вид на центр комнаты, где стоял рабочий стол главы рода.

— Стой, этого не может быть! — воскликнул я. — Это что, тот самый?

— У меня есть знакомый антикварщик и он помог найти хорошего реставратора, — сиял Михаил. — Мы сделали это вам в подарок от всей нашей бригады. Вы столько для нас сделали хорошего, что нам очень хотелось как-то вас отблагодарить. Надеюсь, понравилось.

— Понравилось? Шутишь? Да это просто фантастика! — хлопнул я его по плечу и подошёл к столу.

Поначалу я даже не понял, что это тот самый стол из красного дерева, что стоял здесь всё это время. Потому что сейчас он был как новый, словно только вчера его изготовил краснодеревщик самого Императора. Помимо стола, реставратор потрудился и над диваном с двумя креслами. Теперь, если не выходить в коридор, то невозможно было понять, что мы находимся в заброшенном поместье.

— И ещё кое-что, — шёпотом добавил он, покосившись на Гончего, стоящего в нескольких метрах от нас. — Мы обнаружили…

Но я жестом прервал его:

— Станислав — глава моей охраны и не нужно ничего скрывать от него, — строго сказал я, на что Гончий коротко кивнул. И в этом едва заметном жесте читалось уважение и благодарность.

Михаил понимающе покачал головой и продолжил уже нормальным голосом:

— Во время восстановления стола, реставратор обнаружил, что внутри столешницы есть небольшая скрытая полость. Также он нашёл замочную скважину, которая была спрятана под финишным слоем дерева. Само собой, ломать стол он не стал, а ключа мы не нашли.

Ключ? Неужели сюда подходит тот самый ключ, который сгорел вместе с тайной комнатой, найденной нами в пристройке?

— По его словам, полость очень узкая и вряд ли там могло поместиться что-то ценное, — пожал плечами Михаил.

— Например письмо… — тихо произнёс я.

— Да, подобное там вполне могло уместиться, — кивнул он.

Гончий же пристально смотрел на меня, чувствуя, что мне что-то известно. Видя это, я жестом дал ему понять, что мы обсудим это позже.

Признаться, мне не терпелось проверить обнаруженный тайник, но шанс, что мы найдём там что-то был крайне мал и варварски ломать ради этого такой прекрасный стол я не собирался. Для начала хотелось проверить сгоревшую пристройку в поисках сохранившегося ключа.

— Даниил Александрович, позвольте? — раздался весёлый голос Мечникова, заглянувшего в дверь.

Но едва он увидел перемены, произошедшие с кабинетом, как тут же замер, не в силах произнести ни слова.

— Впечатляет? — улыбнулся я.

— Не то слово, — протянул он, а затем пожал руку стоящему рядом прорабу. — Михаил, вы просто волшебник! Оставьте ваши контакты, мне давно пора освежить ремонт в своей загородной усадьбе.

— Но-но-но! — рассмеялся я. — Михаил ещё долго будет занят.

— Ничего страшного, такого специалиста я готов подождать, — подмигнул он.

Помимо прекрасных профессиональных навыков, Михаил ещё был сообразительным мужчиной и прекрасно понял, что Всеволод Игоревич приехал сюда не наслаждаться отделкой, а обсуждать важные дела, так что при его появлении сразу же поспешил уйти.

Расположившись на новенькой мебели, мы сразу перешли к делу.

— Что вам удалось узнать? — начал я с места в карьер.

Мечников ничуть не смутился такой прямоте, но ничем меня не порадовал:

— Мне не удалось найти каких-либо контрактов, связанных со структурами Распутина. А вот информация, что склад принадлежит ему — подтвердилась.

— Плохо, — покачал я головой.

В глубине души мне очень хотелось, чтобы это оказалось ошибкой. Но нужно было смотреть фактам в лицо, а они были беспощадны.

— Жену Распутина убили австрийцы и он считает, что подписание мирного соглашения между нашими странами — огромная ошибка и оскорбление памяти убитых

— Веская причина срывать намечающееся перемирие, — покачал головой Гончий.

— Веская? — возразил Мечников. — А как же будущие жертвы? А как же тот факт, что он поставляет австрийцам наше вооружение?

— Логике обычных людей это всё не поддаётся, но его личная мотивация понятна, — спокойно заметил я. — Но это ещё не всё.

Сидящие рядом не стали меня перебивать, ожидая дальнейших пояснений.

— Вспомните. Именно Карамзин был заказчиком похищения Натальи Васнецовой при котором едва не погибла дочь Распутина, — озвучил свои мысли. — А Сергей Олегович крайне мстительный человек, который нетерпим к посягательствам на его родных.

— Ну тут всё понятно. После убийства жены у него есть на это причины, — заметил Гончий, на что Мечников лишь неодобряюще хмыкнул.

— И ещё один момент, — тут же продолжил я. — Распутин был на Рождественском приёме у Меньшикова и видел как я разговаривал с Долгопрудным. Он мог обо всём догадаться. Тем более, он внезапно ушёл раньше.

— Подозрительно, — задумался Гончий. — Теоретически, он мог успеть спешно организовать покушение.

— Он властный, авторитетный, чтобы надавить на Долгопрудного и заставить того работать на него. Да и Распутин, как никто другой, обладает ресурсами и влиянием, чтобы организовать всё произошедшее. Плюс занимается торговлей с Европой, знает все каналы поставок, в том числе и неофициальные, — с каждым моим словом, я будто бы выносил ему приговор.

— Господи, как мы не подумали о нём раньше? — провёл рукой по волосам Мечников.

— Он очень осторожен и осмотрителен, — заметил я. — Мне удалось многое узнать лишь выведя его на эмоции.

Та игра в монополию была для меня не просто игрой. В тот момент я уже знал о том, что склад принадлежит Распутину и смотрел на него и его действия совсем другими глазами. Его реакции, слова — всё для меня в тот момент приобрело второй смысл.

— Надо прижать его как можно скорее, — решительно сказал Гончий. — Как только он поймёт, что мы его раскрыли — будет поздно.

— Полагаю, Станислав прав, — кивнул Мечников. — Медлить здесь нельзя.

Они посмотрели на меня, словно ожидая одобрения и согласия. Но я отрицательно покачал головой.

— Мы не можем позволить себе ошибиться. Если это окажется не Сергей Олегович, то мы помимо приобретения нового врага, полностью раскроемся перед истинным преступником и второго шанса у нас уже не будет.

— Если это окажется не Распутин? — удивился Мечников. — Даниил, неужели ты действительно полагаешь, что это может быть не он?

Я не ответил. Никаких фактов и аргументов, кроме своего чутья и веры Сергею Олеговичу у меня не было. Но я привык сам принимать решения и брать ответственность за их последствия. И сейчас моё решение было — не торопиться.

— Мы дождёмся поставки партии оружия заказчику. Я поговорю с Никитиным, чтобы он предупредил своих знакомых в армии. Пускай они тщательно проверят эту партию. Если на складе Распутина что-то сделали с оружием то мы сразу же узнаем об этом и тогда уже будем действовать, — резюмировал я.

Повисла пауза. Я видел, что Мечников и Гончий не согласны со мной, но мой авторитет уже достиг того уровня, чтобы мужчины приняли моё решение.

Но наша встреча ещё не закончилась. Гончий, воспользовавшись паузой, резко сменил тему:

— А теперь расскажите что за вероятное письмо может быть скрыто в тайнике стола?

— Ты нашёл ещё один тайник? — удивился Мечников.

Но вместо ответа я задал встречный вопрос:

— Откуда вы узнали про найденный тайник? Нестеров?

По его глазам лекаря было ясно: он только что допустил глупейшую ошибку и просто не может в это поверить.

Гончий, поняв, что происходит, тут же подался вперёд, словно цепной пёс, готовый ринуться в бой.

— Всеволод Игоревич, уже поздно. Раз всем всё известно, то говорите начистоту. Что вам известно? Особенно меня интересует то, чего не знаю я.

Он помолчал, а затем тяжело выдохнул:

— Да, всё дело в твоём отце.

Мы подробно рассказали Гончему всё о ключе, что подбросил мне Нестеров, о найденной тайной комнате с загадочным неотправленным письмом и о записке с приказом, который не утратил силы спустя столько лет.

Для себя же я не узнал ничего нового. Хотя по глазам Мечникова я чувствовал, что ему известно что-то ещё. Нечто очень важное. То, что он предпочитает мне не говорить. Но ничего, рано или поздно я это выясню.

* * *

Офис агентства Уваров и Распутина

После решения создать холдинг с Распутиным, на меня навалилась тонна работы. И хоть он и был сейчас нашим главным подозреваемым, но я не спешил рвать с ним все связи и отказываться от выгодной сделки.

Во-первых, если Распутин окажется тем самым злодеем, то мои резкие действия как минимум вызовут подозрения. А учитывая, как хитёр и расчётлив мой противник, то одними лишь подозрениями дело вряд ли ограничится.

Ну а во-вторых, в глубине души я не верил, что Сергей Олегович — тот, кого мы ищем. Да, все факты указывали на него, но чутьё подсказывало, что всё куда сложнее.

Именно поэтому последние дни я не вылезал из офиса, разгребая навалившиеся задачи. И сегодняшний день обещал стать копией предыдущих, если бы не внезапное появление Алисы.

— А ну-ка примерь, — девушка залетела в мой кабинет с какой-то тряпкой в руках.

Не давая мне понять что происходит, она одела мне странный берет и отошла на шаг назад.

— Magnifique! — воскликнула девушка, зачем-то поцеловав сложенные пальцы, будто-бы приготовила вкусное блюдо.

— Чего? — нахмурился я.

— Это по-французски, деревенщина, — фыркнула она. — Тебе ещё учиться и учиться.

— То, что ты считаешь эту тряпку великолепной я понял, — заметил я, показав своё знание французского. — Меня больше интересует что ты задумала.

— Ты знаешь французский? Откуда? — удивилась она.

— Из прошлой жизни, — отмахнулся я. — Ты не ответила на мой вопрос.

— Это просто великолепно! — просияла она.

— Почему? — скривил я рот в ухмылке, уже не надеясь на ответ этой сумасшедшей девушки.

— Потому что мы с тобой летим в Париж! — мечтательно произнесла она, покружившись на месте, отчего подол её платья взлетел не по-аристократически высоко.

Глава 3

Едва Алиса остановилась и её платье вернулось на место, как я строго сказал:

— Давай без этого, у меня куча работы.

Она надула губы и сложила руки на груди:

— Уваров, тебе стоит иногда отдыхать. И к тому же, это деловая поездка.

— Деловая? А вот тут поподробнее, — я тут же отложил документы в сторону и внимательно посмотрел на неё.

Глаза Алисы тут же сверкнули:

— Вот так значит, как со

— У тебя всё? — недовольно взглянул я на неё и потянулся обратно к документам.

— Ну Дань, ты чего такой серьёзный? — её голос тут же приобрёл бархатные нотки и она обошла мой стол, приблизившись вплотную. — Позволь себе расслабиться, отдохнуть и развлечься.

Последние слова она сказала почти шёпотом, наклонившись ко мне вплотную и слегка коснувшись уха. Так, что я почувствовал лавандовый запах её волос.

Ну, Распутина, ну лиса!

Она сделала это нарочито женственно, можно даже сказать «на грани фола». Вздумала играть со мной? Ну ладно, давай поиграем.

Умелым движением я обхватил её за стройную талию и властно притянул к себе, отчего девушка буквально упала мне на колени. Наши лица оказались в считанных сантиметрах друг от друга. Я чувствовал её участившееся дыхание.

Свободной рукой я нажал кнопку на столе и фотохромные стёкла моего кабинета вмиг стали матовыми, укрыв нас от посторонних глаз.

— Уговорила, давай отдохнём и немного развлечёмся, — теперь шепнул ей я.

Моя правая рука продолжала властно прижимать её, не давая отстраниться, хотя слегка опешившая девушка и не думала это делать. Ну а левой рукой я нанёс свой удар. Моя ладонь скользнула по её бедру вверх, чуть задев и потянув за собой невесомый шёлк её платья. Подушечки пальцев скользили по нежной коже девушки, оставляя после себя россыпь мурашек.

Глаза Алисы вмиг округлились, а губы чуть приоткрылись. Она застыла со взглядом, полным ужаса и возбуждения. Находясь в считанных сантиметрах от её лица, я чувствовал жар, вспыхнувший на её щеках.

Тут же убрав руку с её бедра, я улыбнулся:

— Ты что такая напряжённая? Тебе бы тоже стоило расслабиться.

Поцеловав её в пылающую щёку, я отпустил и вторую руку, давая понять, что она свободна. Но Алиса так и продолжила сидеть, не в силах пошевелиться. Несколько секунд растянулись в вечность, а затем она резко вскочила, машинально одёрнула юбку и отошла на пару метров.

— Ну так что насчёт деловой поездки? — спросил я.

— Экраны для нашего проекта с общественным транспортом готовы, — попыталась невозмутимо тоном ответить она, но голос предательски дрожал, а взгляд то и дело опускался вниз.

— Великолепные новости, — улыбнулся я. — Думаю, можно будет задержаться в Париже на пару дней, чтобы как следует отметить этот успех.

На лице Алисы появилась улыбка.

— Тебе понравится, я уверена! — сказала она, а потом спешно добавила: — Париж понравится.

— Не сомневаюсь, что я получу истинное удовольствие, — подмигнул я. — От Парижа, само собой.

Она вновь чуть покраснела и, улыбнувшись, отвела взгляд.

— Лететь придётся на регулярном рейсе, отец полетел на какую-то встречу в Европу на нашем самолёте, — разочарованно добавила она.

Хм. Интересно, что это за встреча и не связана ли она с партией оружия, за которой мы следим? Блин, я что, становлюсь параноиком и теперь в любом действии Распутина буду искать скрытый подтекст?

— Билеты я уже взяла, — вылет завтра вечером.

— Ну раз ты уже об этом позаботилась, то мне не остаётся ничего иного, как заехать за тобой, чтобы отвезти в аэропорт, — безапелляционно сказал я.

* * *

Поместье Распутиных

Припарковав свою машину рядом с точно такой же чёрной, что раньше принадлежала мне, я поднялся по крыльцу и постучал в дверь.

— Добрый вечер, вас ожидают? — спросил меня бессменный дворецкий.

— Боюсь приехал я немного раньше, — улыбнулся я.

— Уваров, ты что тут делаешь? — раздался удивлённый голос спускающейся Алисы. — Мы же выезжаем через два часа только.

— Немного не рассчитал время, — пожал я плечами.

— Немного? — сузила она взгляд.

— Мне уйти? — строго спросил я.

Услышав это, она спешно взяла меня за руку и повела наверх:

— Пойдём, поможешь мне выбрать в чём ехать.

— А можно не надо? — рассмеялся я. — Я лучше с твоим отцом дела пока обсужу.

— Папа улетел, я же тебе говорила, забывака, — фыркнула она, открывая дверь в свою комнату. — Так что ты весь мой.

Я сразу же устроился на диване у стены, а Алиса зашла в гардеробную.

— Мне надо переодеться, — бросила она оттуда.

При этом, девушка не закрыла до конца дверь в гардеробную, оставив заметную щель. И в эту щель я увидел, как на пол упало домашнее платье, а затем там промелькнула стройная фигура девушки в белом кружевном белье.

Эта оставленная щель была словно приглашение. Но я не собирался подглядывать, а заходить туда… Мысли и желания сделать это были и весьма ощутимые, но не сегодня. Сегодня у меня было дело, которое откладывать никак нельзя.

Опустив руку в карман брюк, я вытащил оттуда артефакт невидимости и, не смотря на манящую щель в двери, крикнул:

— Я отойду в уборную.

— Ага, я скоро закончу, — раздался голос Алисы.

Мне показалось, или он был разочарованным? Так, Уваров, отставить! У тебя есть важное дело.

Само собой я не забыл, что Алиса упомянула об отъезде её отца и приехал на два часа раньше я сюда не для того, чтобы подглядывать за симпатичной аристократкой. Моя цель — поиск улик, доказывающих причастность Распутина к контрабанде оружия и руководству криминальной империей, а ещё лучше — опровергающих это.

Было неприятно вот так поступать с Алисой, но я делал это в том числе и ради неё. Ведь если её отец окажется виновным… Так, даже не буду об этом думать раньше времени.

Аккуратно подойдя к кабинету Распутина, я огляделся по сторонам, а затем тихонько приоткрыл дверь и нырнул внутрь. Я был тут множество раз в качестве гостя, но сейчас пустое помещение казалось мне чужим и незнакомым. Начав осмотр с рабочего стола главы рода, я осторожно перебирал документы, лежащие на столе.

Расходные ведомости, черновики нашего с ним договора о создании общего холдинга. Так, а это что такое? Я аккуратно отложил стопку документов и достал газету, лежащую под ними.

Да вы должно быть шутите! Это был последний выпуск Голоса улиц.

Он что, узнал о том, что под псевдонимом Хозяйки кухни пишет его дочь, выдавая подноготную аристократической жизни? Очень похоже на то. Хотя… Не-е-ет, это не может быть.

Только что я вероятно нашёл веское доказательство в пользу того, что Распутин не может быть тем злодеем, которого мы ищем. Он читает газету вовсе не из-за Алисы. Аристократ следит за Мусей! Фотография звёздной кошки моей бухгалтерши была изрисована узорчиками и сердечками, словно это сделал какой-то школьник.

Ну не может человек, любящий котиков, быть злодеем! Жаль только, что подобная улика не имеет юридической силы.

Аккуратно восстановив

Твою-то налево. Только гостей мне не хватало.

Служанка была с пипидастром в руке. Она принялась протирать полки от пыли, которой на них отродясь и не было. Довольно быстро она добралась и до стола, где, замерев, стоял я, стараясь не дышать.

Марина смахнула несуществующую пыль со стола и заметила выдвинутый ящик. Это явно смутило её, она огляделась по сторонам, будто тут кто-то мог быть и, пожав плечами, задвинула ящик. И тут произошло самое плохое, что только могло случиться.

— А-а-а-а! Что это⁈ — вскрикнула она, попятившись назад.

Служанка, разворачиваясь, задела меня рукой.

Я затаил дыхание, стараясь не издавать ни звука.

— Мариш, что случилось? — ворвался в кабинет парень лет тридцати, это был один из работников кухни.

— Н-не знаю, там что-то было, — заикаясь, пролепетала она, указывая на то место, где задела меня.

Успокойся, там ничего нет, — попытался он приобнять её, но девушка оттолкнула его: — Я не дура, Максим. Я клянусь там было что-то невидимое!

Парень подошёл к месту, куда указывал трясущийся палец Марины и помахал там рукой.

— Вот, ничего нет, расслабься, — улыбнулся он.

— Не там, чуть в стороне, — замотала она головой и тогда он пошёл точно к тому месту, где Марина наткнулась на меня.

Рука слуги медленно потянулась вперёд, делая круговые движения, словно пытаясь нащупать что-то в темноте. Она двигалась из стороны в сторону, пока наконец парень с криком не одёрнул её.

— А-а-а! — воскликнул он, а затем рассмеялся.

— Максим, ты такой дурак, ну тебя! — Марина начала бить его по руке, когда он вновь попытался её приобнять.

Я стоял в нескольких метрах от места, где он только что был и наблюдал за их заигрываниями затаив дыхание.

Пожалуйста, только не говорите, что собираетесь делать это прямо тут.

— Эй, голубки, вы уже закончили уборку? — из дверей высунулась голова женщины в возрасте.

— Да, осталось убраться во втором кабинете, — Марина тут же отпихнула Максима и вытянулась по струнке.

— Нечего туда соваться без хозяина, он не любит посторонних в личном кабинете, — погрозила пальцем женщина и её голова исчезла за дверьми.

Едва дверь закрылась, как Максим игриво спросил:

— На чём мы закончили?

— Макс, ты серьёзно? — нахмурилась девушка и направилась к выходу.

Когда дверь за ними закрылась, оставляя меня в одиночестве, я наконец выдохнул. Надо было срочно возвращаться к Алисе, пока она не заподозрила неладное. Снова мочить штаны, как в поместье Долгопрудного, я не собирался.

Но информация о втором, личном кабинете Распутина, про который я даже не знал до этого момента, не оставляла меня в покое. Может быть именно там я смогу найти то, что ищу?

И в этот момент в комнате раздался звук, от которого я невольно подпрыгнул на месте, а моё сердце чуть не выпрыгнуло из груди.

Бр-р-р-р, Пш-ш-ш-ш, Пш-ш-ш-, — на стоящей в углу кофемашине включился режим самоочистки, срабатывающий каждые пару часов.

Нельзя же так пугать! Ох уж эти любители кофе, — подумав об этом, я бросился к ней и распахнул дверцы ящика, где располагался минибар.

Открыв его, я пробежался глазами по его содержимому и чуть улыбнулся. Ну хоть что-то! После этого я аккуратно выскочил в коридор и поспешил на второй этаж к комнате Алисы.

Тихонько зайдя внутрь, я огляделся по сторонам. Было пусто, а дверь в гардероб — плотно закрыта. Взявшись за кольцо невидимости, я уже приготовился снять его, как услышал женские голоса, доносящиеся из-за двери гардеробной.

— И что, он действительно, прямо так открыто схватил вас? — удивление Марины было столь велико, что у неё не получалось говорить шёпотом.

— Тс-с-с, — шикнула Алиса и повисла пауза. Они явно прислушивались, не вернулся ли я, а затем продолжила таким же громким шёпотом: — Ну не совсем схватил… Просто взял меня… так властно, что я не могла сопротивляться.

— А вы хотели сопротивляться? — хихикнула Марина и девушки рассмеялись.

— Ну а потом он усадил меня к себе на колени, затемнил стекла кабинета и повёл рукой по моему бедру, — волнительно рассказывала Алиса.

— Какой кошмар, — возмутилась Марина, как будто сама не заигрывала с Максимом в кабинете хозяина пять минут назад. А затем спросила: — Понравилось?

Повисла тишина. Послышался уже настоящий шёпот, не позволявший разобрать ответ Алисы, но вот Марина уже не сдержала эмоций от услышанного:

— Что, правда⁈ Как же вы вообще до поместья доехали? А что потом с ними сделали?

Так. Всё. Кажется с меня хватит.

Я резким движением снял артефакт невидимости и нарочито громко открыл и закрыл входную дверь, чтобы две сплетницы в гардеробной точно услышали.

— Алис, ну ты там скоро? — крикнул я, изображая нетерпение.

— Не Алис, а Алиса Сергеевна, — послышался строгий голос Марины, а затем она выскочила из гардеробной. — Госпоже требуется время, чтобы навести лоск.

В этот краткий миг, пока Марина выходила, в приоткрытой двери вновь мелькнула фигура Алисы всё в том же белом кружевном белье. Чем блин она там всё это время занималась?

Заметив мой взгляд, Марина резко хлопнула дверью, словно цепной пёс, защищающий своего хозяина:

— Даниил Сергеевич, позвольте подать вам чаю в комнате для гостей?

— Позволяю, — улыбнулся я и мы вышли из комнаты.

* * *

— Постой, мы ведь летим на три дня? — уточнил я у Алисы, когда слуга поднёс к моей машине её чемодан. Вернее будет сказать чемоданище.

— Да, догадываюсь о чём ты подумал, — смущённо улыбнулась она. — Сама уже понимаю, что вещей маловато взяла, но времени на сборы было впритык. Так что там на месте докупим.

На месте докупим, — эхом раздалось у меня в голове. Мама, роди меня обратно.

— А где твои вещи? — захлопала она ресницами, когда слуга положил её чемоданище в пустой багажник.

Ничего не говоря, я открыл заднюю дверь и продемонстрировал лежащую там кожаную дорожную сумку.

— Это всё⁈ — чуть ли не выкрикнула Алиса.

— На месте докупим, — с улыбкой ответил я и открыл перед ней пассажирскую дверь.

* * *

Аэропорт Пулково

Удивительно видеть это место таким. Всё-таки тот факт, что авиация в этом мире стала уделом избранных, то пассажиропоток был ничтожно мал по сравнению с тем, что был в моём родном мире. Вместо привычного терминала монструозных размеров столичный аэропорт был гораздо скромнее. Но эта скромность касалась лишь размеров. Потому что в остальном, это здание могло дать

Снаружи напоминавшее скорее дворец, здание аэропорта внутри было не менее шикарным. И хоть я был здесь не первый раз, но всё равно не мог спокойно смотреть на это.

— У нас западный терминал, — пояснила Алиса, когда мы припарковались прямо у входа и к машине подскочило двое молодых парней.

Один из них взял наш багаж и на позолоченной тележке, скорее напоминавшей тележку в дорогих отелях, повёз его через служебный вход. Его товарищ взял протянутые мной ключи, выдал парковочный талон и, пожелав счастливого полёта, повёз мой джип на длительную парковку.

— Ну что, отдохнём и повеселимся? — улыбнулся я, предлагая спутнице локоть.

— Думала уже не предложишь, — хихикнула она, беря меня под руку.

Поднявшись по мраморной лестнице, мы прошли через пункт досмотра, где досмотр проводился по всем правилам местного мира — визуально. Несколько услужливых охранников молча провожали нас взглядом, даже не думая просить показывать что лежит у нас в карманах или проходить через рамки металлодетекторов, которых тут наверное отродясь и не было.

— В Париж, — не в силах скрыть радость, произнесла Алиса, протягивая билеты девушке, проводящей регистрацию пассажиров.

— У вас второй ряд, — очаровательно улыбнулась она, возвращая билеты.

Целый ряд, — удивился бы я, если бы летел впервые. А всё потому, что из-за низкого пассажиропотока регулярные рейсы тут — это зачастую небольшие бизнес-джеты на пару десятков пассажиров. Широкофюзеляжных гигантов с десятью креслами в ряд тут не существовало даже в задумках инженеров. Были привычные нам лайнеры — но это частные летающие дворцы богатейших мира сего. Подобный стоял в парке Распутиных, но мне пока не довелось на нём полетать.

— Позвольте ваши документы для паспортного контроля, — попросила всё та же девушка за стойкой.

Она была похожа на нашего персонального менеджера, а не привычного сотрудника стойки регистрации, через которого проходят тысячи людей.

Протянув ей два голубых прямоугольника, мы ждали, когда она проверит наши документы и поставит отметки о покидании страны.

Но проверка затянулась. Мы стояли уже пару минут, что по местным меркам было неуважением к знатным пассажирам.

— Какие-то проблемы? — уточнил я, видя непонимание и смущение на её лице.

Девушка за стойкой виновато посмотрела на меня. По её взгляду я понял — проблемы есть и весьма серьёзные.

— Прошу прощения, но ваш паспорт не проходит проверку, — объяснила она, не решаясь посмотреть мне в глаза.

— Как это? — нахмурился я, чувствуя неладное.

Девушка положила на стойку мои документы и сказала:

— Простите, но ваш паспорт аристократа аннулирован.

Глава 4

Двумя днями ранее. Зимний дворец

— Анастасия, ты уже пригласила Уварова? Я не люблю повторять свои просьбы, — строго спросил Император во время семейного ужина.

— Дядя, мне бы очень не хотелось вас расстраивать, но вынуждена это сделать, — опустила взгляд Анастасия. — Дело в том, что он… отказался.

Александр Пятый поднял взгляд и строго посмотрел на неё. В его глазах читался немой вопрос: «почему?».

Девушка отвела взгляд, изображая небольшой испуг. Она прекрасно умела это делать и знала, что Император любит, когда люди робеют под его испепеляющим взглядом.

— Он… сказал что не хочет, — ответила она, а затем добавила: — К моему огромному сожалению он оказался из сочувствующих.

Император не сказал ни слова. Но сидящие за столом синхронно опустили головы, не желаю смотреть ему в глаза. Они прекрасно знали, что сейчас лучше поскорее закончить с ужином и уйти подальше от Александра Пятого. А всё потому, что Анастасия сейчас произнесла безобидное слово, которое имело для этой страны сакральный смысл.

Сочувствующими называли тех, кто не одобрял действий Николая Третьего, давшего жёсткий отпор бунтовщикам, устроившим революцию больше века назад. Тот день называли красным вторником, потому что дворцовая площадь тогда окрасилась в ярко-алый цвет.

И хоть дед нынешнего правителя, что правил в то смутное время, объявил амнистию бунтовщикам, но Александр не принимал то решение. Он яро презирал всех, кто посмел поднять руку на многовековые устои и особенно он был нетерпим к тем, кто сейчас, спустя столько лет, одобрял действия бунтовщиков и разделял их взгляды.

— Ты уверена в том, о чём говоришь? — процедил он.

Анастасия изобразила испуг и кивнула головой:

— Прости дядя, я не хотела, чтобы ты узнал. Именно поэтому я сразу же оборвала все контакты с этим человеком.

— Понятно, — грозно сказал он и в просторной столовой повисла гробовая тишина.

* * *

Настоящее время. Аэропорт Пулково

— Мне очень жаль, но нет никакой ошибки, — вежливо объясняла сотрудница на стойке регистрации. — Система видит ваши документы, но там указано, что они аннулированы и мы не можем пропустить вас на самолёт.

— Девушка, вы вообще умеете пользоваться этой штуковиной? — начала закипать стоящая рядом со мной Распутина. — Позовите другого сотрудника.

— Алиса, прекрати, — строго сказал я, пресекая её нападки на ни в чём не виноватую работницу.

Отведя её в сторону, я посмотрел ей в глаза:

— Так, нам нужно подписать эту сделку и ты с этим справишься.

— Но как же ты? — хлопала она ресницами.

— Я останусь и решу этот вопрос.

— Но Париж, отдых… — расстроилась она.

— Он от нас никуда не денется, — улыбнулся я. — Обещаю.

Проводив девушку к вип-залу, я отправился обратно в город.

Что за чертовщина происходит? У меня не было сомнений в том, что сотрудница ничего не напутала. Мой паспорт аннулировали и надо скорее понять кто стоит за этим и чего ждать дальше.

* * *

Квартира Даниила Уварова

— Твоя информация подтвердилась. Паспорт аристократа действительно аннулирован, — первое, что сказал мне Гончий, переступив порог.

— Детали? — уточнил я.

— Мало. Распоряжение спустилось сверху от самого высшего руководства. Связей там у меня, само собой, никаких нет, — отчитался начальник охраны моего рода. Хотя теперь уже и непонятно, есть ли ещё род Уваровых.

Гончий, догадываясь о чём я думаю, добавил:

— Ситуация для всех удивительная и необычная. Впрочем, как и любая, связанная с тобой, — позволил он себе чуть усмехнуться. — Ранее таких прецедентов не было и никто не понимает, что будет дальше. Само по себе аннулирование документа не является лишением тебя титула и прекращение существования рода. Но, учитывая что за тебя взялся кто-то столь могущественный, неизвестно как повернётся ситуация дальше.

— Надеемся на лучшее, готовимся к худшему, — улыбнулся я, не теряя духа.

— Сейчас будут определённые трудности с оформлением документов из-за фактически отсутствия у тебя паспорта, — предупредил он, но я возразил:

— Какое такое отсутствие?

Достав из ящика стола свой старый паспорт простолюдина я усмехнулся:

— Ну что, очередной рекорд установлен. Уверен, это было самое

Гончий, поняв мою шутку, не сдержал улыбки.

Впрочем моё хорошее настроение не продлилось долго. Как и предупреждал начальник моей охраны, новые проблемы не заставили себя ждать. Уже на следующее утро я получил звонок из своего рекламного агентства:

— Даниил Александрович, как хорошо, что вы ответили, — раздался взволнованный голос одного из менеджеров. — Вам нужно скорее возвращаться в Россию, нам сообщили, что против агентства начата налоговая проверка по подозрению в сокрытии доходов.

С добрым утром меня, — мысленно выругался я и успокоил менеджера:

— Буду в офисе через пару часов. Приведите пока всю документацию в порядок и начинайте готовиться к аудиту.

— Пару часов? Что? Как? — не понял он, как я собираюсь приехать из Франции в офис так быстро.

— Иди работай, скоро буду, — отрезал я и повесил трубку.

Повернувшись и посмотрев на проснувшуюся Акали, я сказал ей:

— Ну что, подруга, война началась.

Через час я уже выходил из дома, чтобы ехать тушить возникший пожар. Подойдя к машине, я заметил Нестора Павловича, стоящего у открытого капота своей ласточки. И хоть я понимал, что сосед опять чего-нибудь сейчас устроит, да и я торопился, но совесть не позволила пройти мимо. Тем более, помня как он выручил меня, когда Алиса угнала мою машину.

— Помощь нужна? — подошёл я к нему.

— Не барское это дело, машины чинить, — буркнул он.

— А где вы тут барина увидели? — улыбнулся я. — Мы — люди простые, можем и руками поработать.

Он пристально посмотрел на меня, но не стал ничего говорить, просто отойдя в сторону.

— Аккумулятор сел? — уточнил я.

— Не знаю, не крутит, — недовольно ответил он.

— Доставайте провода, — кивнул я и пошёл к своей машине.

Подогнав джип вплотную к Москвичу деда, я прикурил его.

— Всё равно не заводится, — сплюнул Нестор Павлович.

— Отвёртка есть? — спросил я.

Он недоверчиво посмотрел на меня, но всё-таки достал из багажника и протянул мне одну.

— Не боишься пальтишко испачкать? — с вызовом спросил он.

— Пальто — не репутация, можно и отмыть, — улыбнулся я, залез под капот и замкнул контакты стартера напрямую отвёрткой. Он заискрил, но не стал крутиться.

— Стартер помер, надо перебирать, — вынес я свой вердикт. — Трос есть? Отбуксирую вас до ближайшего сервиса. Там делов на пару часов, но сами не справимся.

Нестор Павлович долго молчал, а потом коротко кивнул и пошёл к багажнику за тросом.

— Спасибо, буду должен, — буркнул чудаковатый сосед, когда через двадцать минут я отцеплял его ласточку у ближайшего к нам автосервиса.

Оставив Нестора Павловича в сервисе, я отправился в офис, но не успел я проехать и половину пути, как телефон противно завибрировал. Это была нетерпеливая, настойчивая вибрация, не предвещавшая ничего хорошего.

— Даниил Александрович, — прошептал мне менеджер агентства. — Они тут, я спрятал телефон в…

— Кто они? Что происходит? — прервал я его, совершенно не желая знать, куда и как он засунул свой телефон.

— Люди в масках, они нагрянули и выгребают все документы, — очень тихо говорил он.

А затем в трубке послышались стуки, шум, гам и крики:

— Он не сдал телефон, звонит кому-то! Пакуйте его быстрее.

После этого звонок прервался.

— Твою мать! — ударил я по рулю и нажал на газ. Двигатель взревел и машина прыгнула вперёд, раскидывая по сторонам клубы снега.

Руля одной рукой, второй я уже набирал номер моего саркастического юриста в телефоне:

— Евгений, боевая тревога. Заеду за тобой через семь минут, будь во всеоружии и выпей кофе, нас ждёт длинный день.

— Эм-м-м, — прозвучал сонный голос. — Я немного не дома.

— Догадываюсь, именно поэтому я сейчас еду к Ане. Собирайся, осталось шесть минут, — властно приказал я и повесил трубку.

Кровь кипела в жилах, а на лице появилась азартная улыбка. Что-то давно не было хороших кризисов, достойных моего внимания. Я даже соскучился по тому, чтобы переломить кому-нибудь хребет да обломать зубы.

* * *

Офис агентства «Уваров и Распутина»

Когда двери лифта открылись на нужном этаже, я увидел всю картину творящегося ужаса. Множество силовиков в чёрных масках, по-варварски вытаскивающих папки с документами и складывающих ноутбуки в коробки.

Я шёл сквозь них, будто бы не замечая. Они были бездумными мышцами не имеющими здесь власти. Мне же нужен был мозг.

— Добрый день, прошу вас предоставить ордер на обыск и уведомление об открытии делопроизводства, — невозмутимо сказал я неприметному мужчине в сером костюме, стоящему в стороне и делающему вид, что его не существует.

— Покиньте пожалуйста помещение, здесь проходят следственные мероприятия, — сухо произнёс он, смотря словно сквозь меня.

— Документы, — с нажимом повторил я.

— Кто вы такой, чтобы требовать подобное? — презрительно хмыкнул он.

— Владелец этого агентства. Даниил Уваров, — холодно сказал я.

— Уваров? — повторил он. — Я вижу перед собой неизвестного, мешающего проведению государственного расследования. И имею полное право задержать вас до выяснения вашей личности.

— Вам прекрасно известно кто я такой, — грубо прервал я его пустые угрозы.

— Если вы действительно Даниил Уваров, то прошу вас предоставить действующий паспорт для идентификации личности.

Он намеренно сделал акцент на слове «действующий». Значит этот визит не случаен, впрочем я в этом и не сомневался.

Под его удивлённым взглядом я достал из внутреннего кармана серый паспорт простолюдина. Было приятно видеть его недоумение. Похоже, те кто его прислали даже не подумали о том, что у меня остался обычный паспорт. Урождённым аристократам даже не пришло в голову подумать об этом. И это было лишь их первой ошибкой. А когда будишь тигра, то ошибки могут очень дорого обойтись.

— Насколько мне известно, Даниил Уваров обладает аристократическим паспортом, — попытался возразить он, но тут с цепи сорвался мой юридический бульдог.

Евгений, до этого молча стоящий чуть позади, откашлялся и довольно улыбнулся:

— В соответствии с процессуальными нормами, при выдаче аристократического паспорта не предусматривается изъятия каких-либо существующих документов и их аннулирование. Паспорт аристократа и паспорт простолюдина юридически представляют собой разные документы и выдача лицу одного из них не является заменой для другого.

Человек в пиджаке «поплыл» и чуть растерялся, не зная как это парировать. Сотрудники в масках заметили это и чуть замедлились, явно ожидая продолжения. Но продолжил мой юрист:

— Таким образом, серый паспорт Даниила Александровича абсолютно законен и легален, и в соответствии с параграфом три статьи двенадцать вы не можете не принять его в качестве удостоверения личности.

— А теперь я повторяю свой вопрос, — властно сказал я. — Предоставьте полный пакет документов, обосновывающих ваши действия. В противном случае я имею право воспринимать всё это как незаконное проникновение на частную территорию с

— Да как вы смеете так общаться с представителями власти? — опешил он, который очевидно не имел полного пакета документов и был уверен в том, что меня можно будет послать ещё на этапе выяснения личности.

— Хорошо. Выражусь проще — пошли отсюда вон, — грубо рявкнул я, посмотрев на людях в балаклавах, которые так и застыли, с коробками документов в руках. — И верните моего сотрудника, которого вы незаконно задержали.

— Ваш сотрудник нарушил требования властей, — в последний раз попытался взять ситуацию в свои руки клерк, но тут же осёкся под моим уничтожающим взглядом.

— Абсолютно незаконных требований лиц, не имеющих законных прав на нахождение тут, — сделал я шаг вперёд. — Не забывайте, что вы находитесь на моей территории.

— Ваше агентство является лишь арендатором помещений и заявлять подобное может лишь собственник здания… — попытался возразить налоговик.

— Коим я теперь и являюсь, — оборвал я его.

Вновь возникший рядом Евгений протянул подписанный Распутиным предварительный договор о создании холдинга, где содержался пункт о передаче всего здания под управление вновь создаваемой фирмы, где у меня был контрольный пакет акций.

— Верните моего сотрудника и если на нём будет хоть один синяк… — с угрозой сказал я.

Стоящий передо мной человек в пиджаке злобно выдохнул, но ничего не ответил, лишь кивнув стоящим в ожидании его приказа подчинённым в балаклавах. Они поняли всё без слов и, положив коробки с документами на пол, отправились к лифту.

— Нет, нет, нет, — цокнул языком я. — Чтобы привести моего работника достаточно одного человека, а остальные пускай убирают тот разгром, что вы тут учудили.

— Вы что, шутите? — не выдержал и проявил эмоции проверяющий.

— А на моём лице вы видите улыбку? — холодно спросил я и указал на сложенные коробки с документами.

Спустя полчаса наш офис был уже в первозданном виде. Вот только всё это было в моих мечтах, а в действительности, хоть мне и удалось заставить проверяющих вернуть всё на место, но сделали они это без энтузиазма, просто распихав документы как попало.

— Круто вы их, — подошёл ко мне тот самый менеджер, что проявил инициативу и не побоялся нарушить требования людей в масках и связаться со мной, чтобы предупредить.

— Спасибо, сегодня ты сэкономил нашей фирме кучу времени и денег, — хлопнул я его по плечу. — Но нельзя расслабляться, они ещё вернуться.

— Вернуться? — испугался он.

— Да, — кивнул я. — Обязательно вернуться, если я не остановлю того, кто дёргает за ниточки. А пока я это делаю, вам надо быть начеку и держать оборону.

Он хотел что-то возразить, но в этот момент телефон в моём кармане завибрировал и я поднял руку, давая понять, что наш разговор окончен. Когда парень ушёл, я ответил на звонок:

— Даниил, беда! Кошмар! Катастрофа! — истерично вопил Стас в трубку. — Всё пропало!

Ничего не отвечая, я просто сбросил звонок и тут же набрал Гагарина:

— Илья, что там у вас происходит?

— В типографию нагрянула пожарная инспекция, шерстят в поисках к чему бы прикопаться. А ещё в адрес Голоса улиц начинают сыпаться жалобы от различных крупных фирм о вымогательствах со стороны авторов, — спокойно ввёл меня в курс происходящего управляющий, а потом добавил золотые слова: — Я держу ситуацию под контролем.

— Отлично. Держи меня в курсе, я подключусь если потребуется, — спокойно сказал я и повесил трубку.

Пожалуй, день, когда я смог убедить Гагарина присоединиться к моей газете, стал судьбоносным в истории Невского вестника. В то, что он справится я не сомневался. Наша типография отвечала всем требованиям, ведь фактически была построена заново после поджога. И при этой перестройке мы учли опыт прошлого и уж в чём-чём, а в противопожарных мерах нам теперь не было равных. Да и доносы от фирм тоже однозначно не несут под собой особой угрозы. Очевидно, что это всё звенья одной цепи, а значит полностью сфабрикованы.

Так, проблемы валятся со всех сторон. Агентство, газета, что следующее? Подумав, я сразу же подумал про своё поместье, где сейчас проводили ремонтные работы и, не задумываясь, набрал прораба:

— Слышишь ты, я вот этот вот молоток сейчас тебе в одно место засуну и посмотрим, как ты заговоришь! — вместо приветствия услышал я угрозы Михаила. — Да-да, тебе говорю, воротничок сраный. Можешь своими бумажками подтереться и валить на все четыре стороны. Мы с парнями таких шарлатанов на дух не переносим и тебе лучше с нами не шутить.

В трубке послышались звуки бега, затем удаляющиеся крики и наконец, там вновь прозвучал голос Михаила:

— Даниил Александрович, добрый день. Прошу прощения, у нас тут небольшие разногласия возникли с незваными гостями.

— Собственно из-за этого я и звоню, — улыбнулся я.

— А откуда вы узнали? У вас тут камеры⁈ — удивился прораб, а затем добавил с укором: — Даниил Александрович, я всё понимаю, безопасность, но можно их убрать на время работ. У меня парни тут порой… вообщем камеры лучше убрать.

— Нет, нет, никаких камер нет, — рассмеялся я. — Хотя теперь я подумаю на счёт их установки. Я звоню, потому что неприятности не только у вас, но и во всех моих фирмах.

— За нас можете не беспокоиться, — с гордостью заявил он. — Мы накрутили хвосты этим бюрократическим крысам и думаю они тут не скоро появятся.

Дальше он рассказал о том, что сегодня к ним заявились представители комитета по сохранению объектов культурного наследия и потребовали остановить все строительные работы под предлогом защиты архитектурного наследия.

— Архитектурного наследия? — удивился я, поражаясь находчивости моих недоброжелателей. А ещё обширности их связей: налоговая, пожарные, министерство культуры.

— Да мы сами поразились, — хохотнул прораб. — Мол эту заброшку хотят признать историческим памятником и запретить проводить тут какие-либо работы.

Да уж. Кто-то настойчиво пытается пустить меня по пути из князи в грязи. Но хрен ему, а не моё падение. Тот, кто стоит за всем этим горько пожалеет. Осталось понять кто именно.

Первой же мыслью было то, что всё это устроил таинственный злодей. Если он понял, что я подобрался к нему вплотную, то мог начать действовать столь активно. И это плохо, потому что лишь подтверждает причастность Распутина.

Приехав домой лишь к вечеру, я обнаружил ласточку Нестора Павловича, стоящую на своём привычном месте. Похоже, что с ней уже всё в порядке. С этими мыслями я зашёл в лифт, и как только его двери начали закрываться, в него проскочил кряжистый сосед.

— За тебя взялся сам

— Что? Кого? — опешил я от такой вот соседской беседы.

Но никаких ответов я не получил.

— Теперь мы квиты, — буркнул дед и спешно вышел на своём этаже.

Что это только что сейчас было? Нестор Павлович действительно смог за один день узнать подобное? Да кто он, блин, такой мне кто-нибудь сможет объяснить⁈

Но ещё больше меня обеспокоили его слова. Император? Какого чёрта я ему дался и кто вообще такие, эти сочувствующие?

Глава 5

Звонок Гончему расставил всё на свои места. Вот только легче от этого не стало. Какого чёрта Император удумал, что я поддерживаю революционеров, умерших больше века назад?

Но зато теперь понятно, как мне умудрились устроить столько проблем по всем фронтам, причём разом. Император, блин. Это я ещё легко отделался, получается.

Надо как можно быстрее решить этот вопрос. Хоть Гончий и сказал, что официально нет такого термина как «сочувствующие» и вообще те события предпочитают не вспоминать, но испортить мне жизнь Императору будет как раз плюнуть.

Надо было что-то срочно делать. Вот только как?

Пока я думаю над этим, придётся латать пробоины, нанесёнными его атаками. И если насчёт пожарной и налоговых проверок я не беспокоился, ведь мой бизнес был кристально чист и им придётся идти на откровенный подлог, чтобы вменить мне что-либо, то насчёт статуса поместья были небольшие опасения.

Проконсультировавшись с юристом, я узнал, что власти действительно могут признать бывшее поместье Волченко объектом культурного наследия. Закон весьма обтекаем и им достаточно будет придумать небольшой повод, провести фиктивное обследование, которое подтвердит то, что здание является ценностью и я останусь с этими развалинами без возможности что-либо отремонтировать.

А это означало, что нужно было подстраховаться и обезопасить моё поместье от нападок натравленных на меня культурологов. И как это сделать план у меня уже был.

— Прости, что ты хочешь сделать? — переспросил меня прораб, когда я приехал на участок и рассказал о том, что от него потребуется. — Вечеринку?

— С учётом, что она пройдёт вечером, то можно и так сказать, — улыбнулся я. — Мне необходимо провести в этих стенах светское мероприятие, а для этого потребуется сотворить чудо, подобное тому, что вы сделали с кабинетом.

— Сколько, — вздохнув, спросил он.

— Думаю, не больше двух десятков человек, так что подойдёт тот зал, что располагается рядом с кабинетом. Помещения, где будет работать кейтеринг, можно не трогать, самое главное сделать «чистый коридор» до нужного помещения, — объяснил я.

— Хочешь устроить тут Потёмкинские деревни? — нахмурился Михаил.

Опа. Знакомое выражение. Ну хоть что-то в этом мире неизменно.

— Именно, — просиял я. — Также будут журналисты, на которых надо произвести впечатление. У них должно сложиться впечатление, что выполнено куда больше, чем есть в действительности, а ещё…

— Что? — устало спросил прораб, уже начав записывать мои требования и хотелки.

— Ещё, журналисты должны увидеть «изнанку». И увидеть худшую её сторону: грязь, мусор, можно даже пару бомжей сюда привезти, — перечислял я под изумлённым взглядом Михаила.

Мой план заключался в том, чтобы играть на упреждение и осветить все проблемы этого места и показать его потенциал. Мы покажем общественности неприглядную правду об этом месте, чтобы у министерства культуры не было даже шанса публично объявить эти руины «ценностью».

Паралельно, присутствие тут множества аристократов покажут возрождение этого места при моём участии конечно же. Ну и множество уважаемых людей покажут моим недоброжелателям, что у меня много влиятельных друзей и что задавить меня будет не так просто.

— Ладно, — махнул рукой прораб. — Дайте нам две недели, думаю мы справимся.

— Михаил, ты настоящий волшебник, — улыбнулся я. — Так что справишься за неделю.

* * *

Леонид одолевал Вику с тех самых пор, как вышла его сенсационная статья. Рейтинг и статус журналист мгновенно взлетел до небес и из «неприкасаемого» он стал чуть ли не звездой издания. Именно поэтому он просто не мог не оседлать волну успеха и, поскольку у него были такие «связи» в окружении Уварова, то грех было ими не пользоваться.

Поначалу Вика отказывалась сотрудничать с ним, но он был настойчив и девушка пала.

— Ладно, есть у меня для тебя кое-что, но сразу говорю: дело опасное. Зато если выгорит — это затмит твою прошлую работу, — шёпотом сказала она, когда он подловил её в кофейне, где работал её брат.

Леонид просиял и подобрался. Эти слова мёдом для его ушей. Вот только следующая фраза стала черпаком дёгтя:

— Двадцать тысяч и на этот раз я даже не подумаю торговаться. Я слишком рискую и подставляюсь, чтобы брать меньше.

Леонид взвыл. Это был почти весь его гонорар с причитающимися за прошлую статью бонусами. На эти деньги он мог жить как минимум пару месяцев и отдавать их ей…

— Ай, к чёрту, я согласен, — протянул он руку Вике.

Она хитро улыбнулась и сказала:

— Тебе придётся на один вечер сменить профессию.

* * *

Приём в поместье Уварова.

— Уваров, ты обалдел мне такое не показывать раньше? — воскликнула Алиса, едва они с отцом прошли по заранее приготовленному коридору в зал для гостей.

— Даже не верится, что тебе удалось сотворить такое, — прищурившись, сказал Распутин. — Это ведь единственное подготовленное помещение?

— Обижаете, Сергей Олегович, — картинно покачал я головой и открыл дверь в свой кабинет, который располагался по соседству.

— Просто магия какая-то, не иначе! — протянула Алиса, всё ещё находясь под впечатлением от увиденного.

— Прошу, проходите в основной зал и угощайтесь, мне нужно встретить остальных гостей, — жестом пригласил их внутрь.

В просторном помещении неуловимо витал запах свежей штукатурки. Я распорядился декорировать зал самыми пахучими розами, но даже это не помогло. Впрочем, огромные кусты роз в катках смотрелись так здорово, что я забывал о запахе. По стенам стояли официанты из службы кейтеринга, которые исполнить любой каприз гостей. Также, они были проинструктированы о том, что нельзя допустить того, чтобы гости разбредались по поместью. Это было их такой же важной задачей, как и обеспечение всех присутствующих едой и выпивкой.

Вернувшись на крыльцо, я сразу же заметил подъезжающую машину Никитина. Но из открытой двери вышел не он.

— Это что, шутка такая? — вырвалось у меня, когда я увидел Романа Никитина собственной персоной. Того самого, с которого началась череда событий, приведших меня сюда.

— Даниил, полагаю мой младший сын в представлении не нуждается, — первым подошёл ко мне граф Никитин, а затем жестом подозвал сына.

Роман с гордой осанкой поднялся по

— Даниил Александрович, хотел бы принести свои глубочайшие извинения за моё поведение в прошлом. Это недопустимое поведение для аристократа и я крайне сожалею о содеянном, — спокойно сказал он, протягивая мне руку. — Знайте, что в моём лице вы можете видеть верного сторонника, готового поддержать вас в любом начинании.

Граф коротко кивнул мне, словно сообщая: «потом это обсудим».

Пожав руку Роману, я так и остался стоять на крыльце в полнейшей растерянности. Такого я никак не мог ожидать и предвидеть. Что это, блин, только что было⁈ Пожалуй, сегодня меня уже ничем нельзя будет удивить.

Следующие гости не заставили себя долго ждать. На парковке остановилась машина Васнецова. Но, помимо купца, из неё вышел Виктор Григорьевич Хвалынский.

— Даниил, я не мог не посетить твой первый приём в своём родовом поместье, — с улыбкой сказал он. — Особенно с учётом того, что и я приложил к этому руку.

— Вы сделали для меня куда больше, чем думаете, — благодарно кивнул я, на что он хохотнул и прошёл внутрь.

Я же жестом попросил Васнецова задержаться:

— Иван Васильевич, позвольте вас отвлечь на минутку.

Он понял, что дело важное и остановился, внимательно слушая.

— Вы ведь работаете с Распутиным в сфере поставок товаров в Европу, чем именно занимается Сергей Олегович? — спросил я.

— Хочешь оценить приданое? — хитро улыбнулся он и подмигнул. — Правильно делаешь, Даниил. Скажу тебе по секрету: Распутин куда богаче, чем хочет казаться. Не знаю какие ещё у него есть источники дохода, могу лишь признать то, что он куда богаче меня. Ну а если говорить про наш с Сергеем Олеговичем общий бизнес то он занимается всей логистикой, я же отвечаю за товар.

— Благодарю, ваш ответ очень помог мне, — кивнул я.

— Кстати, можешь поинтересоваться про Распутина у Долгопрудного. С тех пор как Игорь Ларионович приобрёл оружейный завод — он стал завсегдатаем в поместье Сергея Олеговича.

Вот значит как. Ещё одно совпадение и совсем не в пользу Распутина. Всё указывает на него, но чутьё подсказывает, что я что-то упускаю.

— Даниил, раз уж я ответил на твой вопрос, то и ты подскажи мне кое-что, — сказал купец. — Где тут у тебя уборная?

Туалет. Вот о чём я напрочь забыл. Уваров, ну ты гений блин. Потёмкинские деревни решил устроить, а о том, что аристократы — живые люди и им не нужно справлять малую нужду время от времени — не подумал.

Предложить сходить в кустики? Или выделить пустое помещение для этого дела? А как быть с дамами? О-о-ох! Да я только что слил в унитаз всё, чего добивался этим приёмом.

— Даниил Александрович, позвольте я провожу вашего гостя до уборной, пока вы встречаете остальных гостей, — послышался рядом голос моего прораба.

Я с удивление и надеждой посмотрел на него. Строитель стоял рядом в костюме-тройке. И хоть было видно, что костюм не был сшит на заказ, но всё равно в глаза бросался контраст с привычной строительной униформой Михаила.

Он чуть подмигнул мне и улыбнулся. Похоже, что опытный строитель не ограничился моими инструкциями и подумал о туалетах. Михаил, ты настоящий волшебник и мой спаситель!

Воспользовавшись паузой между гостями, я набрал Вику:

— Что там с нашим карманным журналистом? Всё по плану?

— Должен быть среди официантов. Узнаешь его по неловким движениям и довольной роже человека, считающего что он всех обхитрил, — рассмеялась она в трубку.

Да, мы крутили Леонидом как хотели. Впрочем, он вряд ли был недоволен. Это было взаимовыгодное сотрудничество, ведь он получал сенсационные материалы, достать которые у его коллег никак бы не получилось, а мы получали нужные нам статьи. И я не сомневался, что он сделает мощнейший репортаж о ренессансе этого места. В конце концов, Вика знает своё дело и вложила в голову журналиста правильные мысли и тезисы.

Я хотел было попрощаться с ней, но не сумел. Воздух наполнил рёв двигателя и шум ветра. Прямо на мою заснеженную лужайку приземлялся вертолёт. Это были Морозовы.

— Тебе стоит поскорее заняться постройкой полноценной вертолётной площадки, — сказал Михаил, пожимая мне руку.

— Строители уже занимаются этим вопросом, — ответил я.

Он одобрительно кивнул и со словами «Ну что, сын, пошли посмотрим как раньше жили бандиты», взял Николая и прошёл внутрь.

Когда все запланированные гости приехали, я прошёл внутрь. Если не знать, что буквально за соседней стеной разруха, грязь и мусор, то невозможно было отличить это от небольшого камерного приёма в дорогом аристократическом поместье.

Хотя, отличия были. Например, ни на одном благородном приёме нельзя было встретить шаверму от, пожалуй, лучшего шавермье города. Мне стоило больших трудов уговорить того самого лавочника закрыть свой киоск на один вечер, чтобы приехать сюда и готовить мини-шавермы на потеху высшему свету. Задумка была рискованной, но удалась на все сто.

Кажется ко мне подошёл каждый гость со словами удивления и восхищения столь необычным и диковинным блюдом. Было забавно видеть, как они постоянно проходили мимо того самого места, куда официанты выносили партии с мини-шавермами, стараясь невзначай взять очередную шавермочку по пути.

Пробежавшись взглядом по гостям, я нашёл Мечникова и жестом указал на выход. Он мгновенно понял, что у меня появилась информация и пошёл к двери. Я последовал туда же, но внезапно меня остановила чья-то рука.

— Даниил, нам надо поговорить, — строго сказал Никитин.

— Георгий Сергеевич, давайте вы расскажете мне про Романа чуть позже, — сказал я, видя как Мечников уже вышел из дверей.

— Роман? Причём тут он? — удивился Никитин. — Я хотел сказать вам о том, что мне сообщили о прибытии той партии оружия, за которой вы попросили проследить.

Оружие. Вот оно что.

— Тогда прошу вас пройти со мной, — кивнул я и направился к выходу.

Мечников слегка удивился, увидев со мной графа Никитина, но не подал виду. Мы прошли в мой кабинет и граф рассказал, что партия оружия прибыла в полной сохранности. Знакомые Никитине проверили её со всей ответственностью и не нашли ничего. Всё оружие было в идеальном состоянии, строго по ведомости.

Чуть огорчившись тем, что очередная зацепка завела нас в тупик, я ввёл графа в курс наших дел. И сразу же после рассказал о том, что узнал от Васнецова.

— Почему вы не сообщили властям? — с укором спросил он. — Нужно немедленно рассказать всё Меньшикову.

— Нет, — строго отрезал я. — Он пока ещё один из подозреваемых.

— Даниил, неужели у тебя есть ещё какие-то сомнения что это не Распутин? — нахмурился глава моей охраны.

— В этот

Нет. Что-то не сходится. Это просто не может быть он. Или я просто не хочу в это поверить? Из-за общего с ним бизнеса, который пойдёт прахом в случае, если Распутин действительно окажется нашим таинственным злодеем. Из-за Алисы, которая потеряет единственного родного для неё человека. Из-за своей гордости, которая просто не желает признавать что я мог так ошибиться в человеке.

— Помните что сказал следователь Колобов? Тот, кого мы ищем не пьёт кофе, предпочитая ему чай с молоком, — заметил я. — Мне не даёт покоя эта деталь.

— Даниил, ты серьёзно будешь руководствоваться такими мелочами, когда у нас есть куда более веские доказательства причастности Распутина? — возразил Мечников.

— Дьявол кроется в таких вот деталях, — задумчиво протянул я. — И именно детали как раз не сходятся.

Да, возможно я сейчас выступал адвокатом этого самого дьявола. Но пока не доказана вина, каждый имеет право на адвоката.

— Понимаю твои чувства, но факты говорят сами за себя и мы не можем закрывать на них глаза, — Мечников положил мне руку на плечо. — Сегодня мы возьмём его и добьёмся ответов чего бы это ни стоило.

Покачав головой, я не согласился с их мнением, но кроме предчувствия и собственных догадок, веских доказательств невиновности Распутина у меня не было.

Вернувшись к гостям, я не мог выбросить прошедший разговор из головы. Всё моё нутро сопротивлялось и было тревогу. Мы ошибались, но доказать это я никак не мог.

— Представляешь себе? — вырвал меня голос Хвалынского из этих мыслей.

— А? — переспросил я, вообще не помня что он только что мне рассказывал.

— Говорю, что капитан испанцев в итоге бутсы с липучками стал носить, — повторил он. — Ну, после того матча, где мы с тобой к полю прошли.

— Серьёзно? — не поверил я.

— Ещё как! — кивнул Хвалынский, закинув в рот тарталетку с икрой. — Кто-то подсчитал, что он больше десяти раз шнурки завязал. Вот людям заняться нечем, кроме как считать кто сколько раз шнурки завязывает.

— Поразительно, я тогда этого не заметил даже, — улыбнулся я.

— А то! Надо на футбол смотреть, а не на такую ерунду, — одобрительно крякнул он, опрокинув стопку водки. — В итоге-то испанцу прозвище дали — эль бамбино. Типа он как ребёнок малый не умеет шнурки завязывать.

Эх. Жаль этого добряка. Я вовсе не желал зла капитану испанцев, рассчитывая что моя шалость останется незамеченной.

— Кстати, я недавно опять видел на стадионе того англичанина, с кем вы познакомились на матче. Джеймс, кажется, — вспомнил Хвалынский. — Он болел за Челси в матче с Ливерпулем.

— Да, он тот ещё любитель футбола, — улыбнулся я, вспоминая, как пьяный агент английских спецслужб пытался уговорить меня вложить денег в его любимый клуб.

— Матч был потрясающий. Жаль, что вам не удалось выбраться на него, — раздосадовано покачал головой Хвалынский.

— Я бы с радостью, но работа не отпускает, — улыбнулся я.

— Даниил, это не повод пропускать такое событие, — с укором сказал фанат футбола. — Я и сам лишь в последний момент смог сорваться, а кое-кто приехал туда прямиком с больничной койки.

— Боюсь, вы у нас один такой любитель футбола, — рассмеялся я.

На что Хвалынский заметил, что среди моих знакомых есть и другие подобные фанаты и назвал фамилию.

Мои глаза мгновенно округлились. Мир вокруг затих в шуме собственных мыслей. Этого просто не может быть.

Глава 6

Мой слух резанула знакомая фамилия и я тут же стал серьёзным.

— Что вы имеете ввиду? — нахмурился я. — Вы встретили там Долгопрудного?

Хвалынский немного растерялся от моей внезапной перемены:

— Ну не совсем встретил, просто видел его мельком.

— Виктор Григорьевич, вы уверены? — машинально подался я вперёд, заставив его даже чуть отступить.

— Даниил, что случилось? Он не должен был там быть? — нахмурился Хвалынский.

— Пожалуйста, это очень важно. Вы уверены, что это был именно Долгопрудный? — с нажимом спросил я.

Всё моё нутро кипело и горело. Всё дело в том, что матч, про который говорит Хвалынский, проходил в тот самый день, когда я заявился в поместье Долгопрудного с внезапным визитом.

— Уверен, Даниил, — хмуро ответил он. — Его раны на лице после покушения ни с чем не перепутать.

Если в тот день он был в Лондоне, то чей голос я слышал там, в поместье? И тут меня прострелило осознание: тот пластиковый щелчок, что я слышал в конце разговора Долгопрудного со слугой — это был звук кладущейся на базу телефонной трубки. Слуга просто разговаривал со своим хозяином по громкой связи! Именно поэтому я не увидел Долгопрудного в комнате, когда слуга выходил.

Я резко обернулся и не заметил среди гостей Распутина. Также не было и Гончего с Мечниковым.

Твою мать, неужели они решили действовать⁈

Стараясь сохранять спокойствие и не вызывать подозрений, я медленно вышел из зала, а затем бросился к кабинету. Схватившись за ручку, я услышал грозный голос Гончего, который явно вёл допрос с пристрастием. Да что они вообще творят, идиоты⁈

— Станислав, это не он, — распахнув дверь, выкрикнул я. — Прекратите!

— Ещё как он! Этот проныра шастал по неотремонтированной части и фотографировал там всё, — злобно прорычал глава моей охраны. — Вы только гляньте на эту журналистскую рожу. Да от неё жёлтой прессой за километр несёт.

Вот ведь блин. Гончий поймал настоящего шпиона. С одной стороны мне очень приятно, что он столь профессионален и так быстро и легко вычислил крота, но с другой — именно этого крота не нужно было вычислять.

— Много успел наснимать и всего увидеть? — грозно спросил я.

— Не знаю, но с учётом что прошло уже два часа, то думаю — более чем, — рявкнул на перепуганного Леонида тот.

Отлично. Значит материал есть. Нужно теперь как-то аккуратно отпустить его да так, чтобы он не понял, что его используют.

— Так жаль ломать ему руки, — задумчиво произнёс я. — Ведь прошлая его статья мне действительно понравилась.

— Руки⁈ Да господи помилуй, зачем же ломать⁈ — воскликнул журналист, но тут же замолк, едва Гончий посмотрел на него.

— Как вам у меня в поместье, Леонид? Понравилось? — внезапно спросил я его.

— О-оч-чень, — заикаясь, закивал он.

— Жалко, что чиновники не хотят, чтобы я восстановил его целиком. Они считают, будто в заброшенном виде оно смотрится лучше, — грустно развёл я руками.

— К-конечно ж-жаль, — вновь закивал перепуганный журналист.

— Леонид, хватит вам трястись. У нас сегодня праздник, так что никто вас калечить не будет, — спокойно сказал я, на что Гончий недовольно посмотрел на

— Н-наказать⁈ — испуганно воскликнул он, уже подумав, что его просто отпустят.

— Конечно же, — хищно посмотрел я на него. — И вашим наказанием будет…

— Даниил, неужели ты всерьёз отправил его работать официантом? — возмутился Гончий. — Это всё равно что лису запустить в курятник.

— Абсолютно серьёзно, — кивнул я. — И с чего ты взял, что это и не было моей целью?

Он удивлённо посмотрел на меня, а затем тихо буркнул:

— Можно было и предупредить.

— Да к чёрту этого журналиста, есть информация куда важнее: Распутин — не наш злодей! — воскликнул я, резко меняя тему.

— С чего ты так решил? — раздался ледяной голос Сергея Олеговича, стоящего в дверях в сопровождении Мечникова, который был растерян не меньше князя.

Это выглядело словно сцена из дешёвой комедии, вот только никому не было смешно.

— Полагаю, вам следует мне кое-что объяснить и сделать так, чтобы я поверил в это, — сухо произнёс Распутин, пройдя в кабинет.

Но вводить его в курс дела никто не спешил. В глазах Мечникова и Гончего он всё ещё был главным подозреваемым.

Вот только я уже знал на сто процентов, что Распутин не при чём. Именно поэтому, не стесняясь спросил:

— Почему машина с краденным артефактным оружием заезжала на ваш склад? И зачем вы солгали мне, что не знаете кому принадлежит тот склад?

Распутин безэмоционально посмотрел на меня и вальяжно сел на отреставрированный диван.

— Это допрос? — поднял он бровь, окинув взглядом стоящих вокруг него людей.

— Это вопрос, — спокойно ответил я.

— Тогда и вы ответьте на мой, — невозмутимо сказал он. — Какого чёрта происходит и почему я должен что-то вам объяснять? Мой бизнес вас не касается.

— Даниил, да тут всё очевидно! Зачем нам вообще разговаривать с этим человеком⁈ — возмутился Всеволод Игоревич. — Необходимо задерживать его и вызывать Меньшикова.

— Ты что себе позволяешь? — вспыхнул Распутин. — Кажется, дружба со скрывающимся менталистом не пошла тебе на пользу.

Мечников слегка растерялся от этого заявления:

— Откуда ты…

— Я знаю всё про всех, — с нажимом сказал тот, обведя нас взглядом. — И не думайте, что от меня укрылось то, чем вы занимаетесь последнее время.

— Даниил, один приказ и я… — прорычал Гончий, готовый вцепиться в глотку Распутина, словно бойцовский пёс.

Атмосфера в кабинете накалилась до предела и пожар мог вспыхнуть в любую секунду. Пора было брать ситуацию под свой контроль.

— Тихо! — властно приказал я.

В воздухе повисла звенящая тишина.

— Долгопрудный завладел империей Волка и поставляет контрабанду через ваши логистические компании, — строго сказал я, посмотрев на Распутина. — Нравится вам это или нет, но вам придётся ответить на наши вопросы. Сейчас мы все в одной лодке, вот только нам не принадлежат фирмы, замешанные в государственной измене, а у вас — есть.

Распутин смотрел на меня, страстно желая испепелить взглядом. Но он прекрасно чувствовал, что я говорю абсолютно серьёзно.

Но он ничего не успел сказать, потому что раздался голос Мечникова:

— Даниил, ты ошибаешься. Это не может быть Долгопрудный. Его едва не убили прямо у тебя на глазах, если бы не ты…

— Если бы не я, то этого нападения бы не случилось, — парировал я. — Вернее оно бы случилось, но в другом месте и при других обстоятельствах. Это было представление для одного зрителя и им был я.

— О чём ты говоришь⁈ — вмешался Гончий. — Хочешь сказать, что это была постановка и он сам на себя напал⁈

— Именно, — кивнул я. — Мы играем против гениального стратега и подобный ход — в его стиле. Кто в здравом уме после покушения будет подозревать его?

Все молчали.

— Вот именно, — продолжил я. — Все детали указывали на Долгопрудного с самого начала и мы когда-то даже подозревали его, но после покушения никто всерьёз его не рассматривал.

— Детали? — нахмурился Мечников.

— Он всегда был рядом с оружейным заводом. Карамзин считал, что Долгопрудный — мелкая пешка, которой он крутит и помыкает как ему вздумается. Но всё это время именно Долгопрудный держал ситуацию под своим контролем и крутил Карамзиным как ему выгодно. Именно он договорился с англичанами, чтобы те подговорили Волка избавиться от Карамзина, — объяснял я свои догадки. — Всё было спланировано с самого начала. Все мы были фигурами на его шахматной доске и он продумал каждый ход до последнего.

Сделав паузу, я прошёл к столу и, сделав глоток воды, продолжил:

— Я долго не мог понять кто прислал документы, подтверждающие причастность Карамзина к контрабанде в мою газету. Это точно был человек, приближённый к самому Карамзину, кто-то, кому тот доверял.

— И зачем Долгопрудный сделал это? — нахмурился Гончий.

— Тем самым он уничтожил репутацию Карамзина и цена на оружейный завод упала на самое дно, после чего Долгопрудный «благородно» приобрёл его, помогая вдове Льва Александровича, — как само собой разумеющееся сказал я.

— А убийство Волка? — поинтересовался уже Мечников.

Задумавшись, я высказал своё предположение:

— Полагаю, что тут его план дал сбой и всё из-за меня. Учитывая то, как рьяно некто искал флешку с компроматом, что я нечаянно обнаружил в кабинете Карамзина, то это выбивалось из продуманной партии Долгопрудного. Он знал о том, что Карамзин держал Волка на коротком поводке за счёт собранного компромата и хотел забрать криминальную империю без крови, просто переманив людей и шантажом выдавив Волка.

— Но ты нашёл компромат первым, из-за чего Волк погиб, — сказал Гончий, а я тем временем недоверчиво взглянул на Мечникова, который застрелил Волка, чтобы явно что-то скрыть от меня. Впрочем, это уже совсем другая история.

— А ещё я нашёл компромат на самого Долгопрудного, — вернулся я к главному. — Просто мы не связали те документы с ним. Карамзин оказался не так прост и понял, что кто-то пытается завладеть всем его криминальным бизнесом и планомерно собирал доказательства этого.

Лёд тронулся. Мои аргументы и доводы были слишком убедительны, чтобы не поверить.

— Ну и самая главная деталь, — улыбнулся я. — Та самая, в которой скрывается наш дьявол. Чай с молоком.

— Что? Ты серьёзно? — не выдержал и фыркнул Мечников.

— Абсолютно, — кивнул я. — На приёме у Мечникова я лично видел, как Долгопрудный пил чай с молоком. Точно так, как делает наш таинственный злодей.

— Это не доказательства, — скривил губы лекарь. — Это — лишь теории и догадки. Всё очень натянуто и нет ни единой весомой улики. С чего ты взял

— Десять минут назад я узнал о том, что в то время, когда я был в поместье Долгопрудного и его слуги уверяли меня о том, что он находится на процедурах, на самом

Мечников слегка покраснел, вспомнив события того вечера.

— Даже если это так, то всё равно всё звучит слишком сложно, — хмыкнул Гончий.

Но внезапно ответил ему Распутин:

— Для Долгопрудного — нет. Он самый гениальный шахматист, кого я знаю. Если кто-то и смог бы провернуть подобное — то только он. Я давно наблюдаю за ним и его действиями. С тех самых пор, когда он хотел занять место Васнецова в моём бизнесе и использовать мои каналы поставок для контрабанды.

Распутин посмотрел на меня и легонько кивнул, давая понять что помнит, кто тогда спас его бизнес от подобного.

— Но это никак не объясняет что машина с артефактным оружием делала на ваших складах, — прожигающе посмотрел на Распутина Гончий.

— Да, больше походит на то, что ты продолжаешь выгораживать его, никак не желая признавать, что злодеем оказался твой бизнес-партнёр и отец твоей… — Мечников осёкся, не договорив свою мысль до конца, но всем всё было и так ясно.

Повисла неловкая пауза. Понятно. Вот и вырвались наружу истинные мысли. Не сомневаюсь, что Гончий считает также, просто не может позволить себе озвучить это. Честно говоря, сейчас мне было плевать на чужое мнение, потому что я наконец-то узнал имя своего врага и осталось лишь найти способ доказать это всем остальным.

Распутин, после сказанного Мечниковым, как-то иначе взглянул на меня. Несмотря на подозрения, он был абсолютно невозмутим.

— Так уж и быть, я отвечу на ваш вопрос, — внезапно сказал он, нарушив тишину. — Да, я прекрасно знаю о том, что артефактное оружие проходит через мои склады.

Все удивлённо посмотрели на него.

— И в этом нет ничего незаконного, — продолжил он. — Именно мои фирмы занимаются поставкой вооружения для армии, находящейся в Европе.

— Зачем вы мне соврали? Почему не сказали сразу? — спросил я.

— А почему я должен об этом говорить? Это секретные поставки, которых нет ни в одних документах, — холодно ответил он.

— Но ведь я видел лишь одну машину, ту самую, в которую загружали определённые кейсы, — нахмурился я.

— Фургоны всегда следуют через разные склады и разными маршрутами, — заметил Распутин. — Или вы думаете, что перевозка артефактного оружия настолько же примитивна, как доставка газет?

Это был камень явно в мой огород.

— Повторять свои ошибки и подставляться под удар, делая подобное открыто я не собираюсь, — холодно закончил он и я прекрасно понял, что он имеет в виду случай с убийством его жены. Скрывая всё это, он защищает Алису.

В глазах Мечникова и Гончего читалась лёгкая растерянность. Их вера в то, что злодей именно Распутин, пошатнулась. Сейчас они впервые всерьёз задумались над тем, что Долгопрудный действительно может быть причастен.

— Полагаю, что доказывать что-либо Даниилу мне не нужно, — вновь заговорил Распутин и достал из кармана свой телефон.

Выключив, он протянул его Мечникову и добавил:

— Поехали.

— Куда? — удивился тот.

— На склад, — понял я замысел Распутина. — Сергей Олегович хочет, чтобы вы вместе с ним немедленно обыскали то место в поисках улик. Он будет вместе с вами без телефона и не сможет никого предупредить об этой внезапной вечерней проверке.

Он одобрительно кивнул, подтверждая мои слова, а затем обратился ко мне:

— А вас, Даниил, я тогда попрошу присмотреть за Алисой и сопроводить её домой.

Глава 7

Дзы-ы-ы-ынь. Дзы-ы-ы-ынь. Дзы-ы-ы-ынь.

Мерзкая трель будильника на телефоне выдернула меня из сна. Состояние было такое уставшее, будто я лёг полчаса назад. Вот что значит проснуться не в той фазе сна.

Я потянулся к телефону, чтобы выключить, но внезапно другая рука с размаху ударила по дребезжащему мобильнику. Затем ещё и ещё, пока он наконец не умолк.

Что это сейчас было?

Повернув голову, я увидел россыпь рыжих волос на соседней подушке. Причём и подушка была не моя. Приподнявшись, я огляделся по сторонам и подтвердились мои опасения. Это была комната Алисы Распутиной.

Проснуться не в той фазе и не в той кровати — это, как говорится, две большие разницы. Кажется, я перестарался, выполняя просьбу Распутина присмотреть за его дочерью.

Под одеялом рядом зашевелилась хозяйка комнаты. Алиса, словно зомби, медленно поднялась и потянулась, подняв вверх руки. Она ещё не осознала, что произошло, поэтому ничуть не стеснялась того, что была абсолютно голой.

— Кхм, — чуть кашлянул я.

Она так и замерла с поднятыми руками, словно находилась под дулом пистолета. Её голова медленно повернулась и она увидела меня рядом. Зелёные глаза девушки неправдоподобно расширились, а щеки мгновенно залились краской. Смущённо обхватив руками свою грудь, она выпалила:

— Что ты со мной сделал⁈

Осознав, что её изящные небольшие ладони плохо закрывают большую грудь, Алиса резко дёрнула шёлковое одеяло на себя, укутавшись в нём целиком. Вот только одеяло было одно и тем самым она полностью стянула его с меня.

— Это я хочу узнать у тебя. Какого чёрта я в твоей кровати абсолютно голый? — спросил я, отвоёвывая обратно кусок одеяла.

Алиса яростно сопротивлялась, не сводя с меня взгляда. И чем дольше она смотрела, тем краснее становились её щёки и уши. Встав с кровати я осмотрелся по сторонам и грозно спросил, уткнув руки в бока:

— Распутина, где моя одежда?

А затем добавил:

— Мои глаза гора-а-а-аздо выше.

Но она ничего не ответила, потому что за дверью послышались шаги и голос её служанки.

— В шкаф, живо! — шикнула Алиса, вскакивая с кровати.

— Чего? Ты совсем обал… — возразил я, но девушка подлетела ко мне, словно молния и мощным ударом толкнула меня в открытую дверь гардероба.

В этот момент ей только не хватало крикнуть «Это спарта!!!».

Упав на спину, я так и лежал: голый, в темноте и не имеющий ни малейшего понятия, что произошло вчера и как я здесь оказался.

* * *

Марина вот уже тридцать минут дежурила под дверью своей госпожи, ожидая её пробуждения. Эту ночь служанка запомнит надолго. Впрочем, если бы не её поистине героические действия, то похождения её госпожи стали бы достоянием всего поместья.

Сонная и уставшая, фрейлина не позволяла себе уснуть. Она словно солдат почётного караула не отходила от двери. Отгоняя из крыла Алисы всё прочую прислугу. Впрочем, это вряд ли помогло сохранить в тайне происходящее сегодня ночью, уж больно громко и страстно кричала её госпожа. Вспоминая эти звуки, кровь приливала к лицу

Придётся согласиться сходить на свидание с Максом, — думала она, уверенная в том, что именно это запросит влюблённый в неё парень за то, что распустит слух о том, что виновники ночных звуков — он с Мариной, поддавшиеся чувствам во время отсутствия хозяина поместья. Впрочем, Марина сейчас была так взбудоражена, что была даже не прочь сходить на свидание, вот только прежде — выспаться.

За дверью послышались звуки. Перепуганные голоса, споры, шёпот.

— Вчера вы стеснялись куда меньше, — тихонько хихикнула служанка, вспоминая, как её госпожа с Даниилом едва не устроились в столовой, затем в гостинной, а кабинет хозяина Марина чудом спасла от подобной участи, вовремя его заперев.

Ладно, поворковали и хватит, — решила для себя она и потопала у двери, предупреждая о своём приходе.

За дверью послышалась возня, звук удара, а затем Марина медленно открыла дверь, обнаружив Алису, стоящую посреди комнаты, укутавшуюся в одеяло.

— Алиса Сергеевна, всё в порядке? — спросила Марина.

— А? Да, да. Просто замёрзла немного, — растерянно ответила та.

Из гардероба послышалось негромкое «О, а вот и моя одежда», но фрейлина даже ухом не повела, понимая, что хозяйка явно не желает афишировать произошедшее.

— Может быть я тогда принесу вам горячего кофе? — услужливо предложила она. — Двойную порцию, чтобы наверняка согреться.

Алиса кивнула, отпуская служанку и едва за той закрылась дверь, как тут же бросилась к гардеробной.

— Девушка, вас стучаться не учили? А если бы я был тут голый? — возмутился, а затем улыбнулся.

Она зашла внутрь тесного помещения и шикнула:

— Выйди, мне надо одеться!

Я пошёл к выходу и, пробираясь мимо неё, наши лица оказались друг рядом с другом. Взгляды встретились и я не раздумывая поцеловал её. Не так, как целуются в школе, а так, как делают это люди, желающие показать что прошедшая ночь не была ошибкой.

Алиса не отстранилась, не оттолкнула меня. Она закрыла глаза и утонула в моём поцелуе. А затем… Я почувствовал, как её руки обвились вокруг моей шеи и ничем не удерживаемое одеяло упало на пол.

— Хоть я ничего не помню, но у меня стойкое ощущение, что ночь была потрясающей, — шепнул я ей на ухо.

Она покраснела и обняла меня, положив голову на плечо, уже ничуть не смущаясь того, что на ней не было одежды.

— Мне пора, а то Марина скоро вернётся с твоей двойной порцией кофе, — поцеловал я рыжие волосы и, развернувшись, пошёл к выходу. — Нужно как можно скорее выяснить, что же произошло этой ночью и почему мы ничего не помним.

Но не успел я выйти из полумрака гардеробной, как сзади меня обхватили две нежные руки и сомкнулись на груди. Я чувствовал тепло её тела, прижатого к моей спине.

— Постой… я поеду с тобой, — тихо произнесла она.

— Хорошо, тогда буду ждать тебя в машине, — ответил я.

— Но как ты пройдёшь? Там ведь куча прислуги, отец… — испуганно спросила она.

— У меня есть свои секреты, — усмехнулся я, прикоснувшись к артефактному кольцу невидимости, теперь всегда лежащему у меня в кармане.

Выйдя из поместья без каких-либо проблем, я подошёл к парковке:

— Ну и как это понимать? — хмыкнул я, не обнаружив там свою машину.

Не придумав ничего лучше, я забрался на заднее сиденье джипа Алисы и снял кольцо невидимости.

Через десять минут на парковке появилась Алиса. Она стала озираться по сторонам, явно в поисках меня, а потом со злостью топнула ногой и вытащила из сумочки телефон.

Несколькими секундами спустя мой мобильник завибрировал.

— Уваров, по твоему это смешно? — раздался недовольный голос в трубке.

Я с трудом сдержал смех и сказал:

— Догоняй.

Через стекло я наблюдал как девушка в норковой шубке недовольно потрясла руками, а затем быстро направилась к своей машине. Открыв водительскую дверь, она бурча села за руль:

— Ну я тебя догоню, так догоню, тебе мало не покажется. А я дура уши развесила, потрясающая ночь блин, ну гад!

Сидя на заднем сидении я уже и не знал как поступить. Честно говоря, я и не думал подслушивать или пугать её, но теперь оказался в щекотливом положении. Боюсь даже представить как она будет кричать, если я сейчас постучу ей по плечу.

Подумав об этом я жадно улыбнулся, с трудом подавив в себе желание это сделать, а затем достал телефон и набрал сообщение:

«Привет. Только не пугайся. Я сижу на заднем сидении»

Сидящая на водительском сидении девушка затихла, а потом медленно перевела взгляд на зеркало заднего вида. Увидев это, я широко улыбнулся и помахал рукой.

— Уваров! Р-р-р-р-р! Как же ты меня бесишь! — взревела она и заколотила по рулю.

— И я тебя обожаю, — кинул я, ловко перелезая на переднее сидение. — Поехали уже.

— Где твоя машина? Что за шутки? — гневно спросила она, выруливая на широкий проспект.

— Понятия не имею. Поехали в моё поместье и постараемся это выяснить, — сказал я, указывая дорогу.

* * *

Поместье Уваровых

— Даниил Александрович, добрый день, не ожидал вас сегодня тут увидеть. Забыли что? — вежливо обратился ко мне Михаил, видя рядом Алису Распутину.

— Да, кое-что мы забыли, — не сдержал я улыбки от этого каламбура. — Вот только не вещи, а события.

— Понимаю, — расплылся в улыбке он.

Я с интересом посмотрел на него, ожидая пояснений, но он поднял руки и замотал головой:

— Нет, нет, ничего такого. Просто у самого такое бывало.

— И тем не менее, ты видел нас вчера? — спросил я.

— Конечно же, — кивнул он. — Вы с Алисой Сергеевной проводили гостей и она попросила провести экскурсию по поместью.

Вот как. Интересно, но пока ничего не объясняет.

— Госпожа много… кхм… шутила, рассказывая какие помещения следует реставрировать в первую очередь, какого размера необходим гардероб, кровать… — слегка смущённо рассказывал прораб. — Честно говоря, мне даже показалось, что… вы с Алисой Сергеевной, ну это… вообщем она себя вела, словно уже была тут полноправной хозяйкой.

Я грозно посмотрел на Алису, на что она лишь хмыкнула:

— Ничего такого не припоминаю.

Что же вчера случилось? Эта бестия что, отыскала где-то приворотное зелье, а теперь делает вид что и сама ничего не помнит?

— А дальше что было? — обратился я к прорабу.

— Дальше… — почесал он затылок. — Дальше я собрался и поехал домой, так что не могу точно сказать. Но вы ещё ходили к сгоревшей пристройке.

Да уж, понятнее не стало. Можно лишь быть уверенным, что к алкоголю мы не прикасались, так что все становится ещё страннее.

— О! — воскликнул Михаил

По его хитрому взгляду, который он переводил то на меня, то на Алису, я прекрасно понял, что происходила там вовсе не драка. Поняла это и сама Алиса, судя по пунцовым щекам и ушам.

Отпустив прораба, мы пошли в кабинет. И едва зашли внутрь, как я понял что Михаил был весьма тактичен. Вчера тут поселилась страсть. Ну или парочка разъярённых барсуков.

— Давай я помогу прибраться, — смущённо произнесла стоящая рядом девушка.

Но я её уже не слышал. Всё моё внимание было обращено к отреставрированному письменному столу. Но привлёк меня не стол, а чёрный, обугленный ключ, торчащий из едва заметной щели сбоку. В два шага оказавшись рядом с ним, я повернул ключ и раздался щелчок внутреннего механизма.

Затаив дыхание я выдвинул тонкий потайной ящик, внутри которого лежал пожелтевший лист бумаги.

— Офигеть! Старинное письмо! — воскликнула Алиса, хватая записку, но я тут же закрыл ей глаза рукой и сказал:

— Отдай и не вздумай его читать, — властно сказал я.

— Что? Почему? — не поняла она, опешив от моих действий.

Но мой тон не предполагал вопросов и я забрал старинный приказ. В том, что это был приказ, заставивший нас с Алисой… потерять разум, у меня не было ни малейших сомнений и повторять сейчас то же самое я не хотел. Вернее, я бы хотел повторить и запомнить это.

— Здесь написан текст приказа, из-за которого мы с тобой проснулись сегодня вместе и ничего не помним, — спокойно объяснил я, положив лист текстом вниз.

— Что⁈ Зачем ты его сюда подложил⁈ Зачем такое написал? — воскликнула она, мгновенно свирепея.

— Успокойся, не клал я сюда ничего. Видишь же, что бумаге много десятков лет. Да и что там написано я не знаю, просто предположение, — осадил я её.

— Так давай посмотрим, — пожала она плечами, а затем сама же поняла и покраснела. — А-а-а-а.

Читать его нельзя даже мне. Это приказ очень сильного менталисты, если подействовал даже на меня.

— И что будем делать? — захлопала она ресницами.

— Насчёт письма — я придумаю способ безопасно узнать что там написано, а насчёт последствий сегодняшней ночи… — я посмотрел на стоящую рядом девушку и улыбнулся. — Можно и повторить.

— Уваров блин! — стукнула она меня, но я успел заметить искру, промелькнувшую в её глазах.

— Поехали, больше мы вряд ли что-то узнаем. Остаётся надеяться, что больше никаких глупостей мы не натворили, — кивнул я на выход. — А ещё нужно выяснить где моя машина.

* * *

Дом на Арсенальной набережной

— Тебя точно не надо подвезти к штрафстоянке? — спросила Алиса, остановив машину у моего дома.

— Нет, позвоню Гончему, чтобы он сам этим занялся завтра, — ответил я.

По пути мне пришло сообщение от центра городской эвакуации о том, что моя машина была припаркована в неположенном месте рядом с Исаакиевским собором и была перемещена на штрафстоянку. Интересно, что мы там делали, зачем оставили машину и как добрались до поместья Распутиных пешком?

Открыв дверь, я не спешил выходить. Перегнувшись через центральную консоль, я положил руку на затылок девушки и властно притянул к себе, страстно поцеловав. После этого ничего не говоря вышел на улицу, оставив раскрасневшуюся Алису замершей в этой позе.

Не успел я дойти до дверей подъезда, как оттуда буквально вылетел разъярённый Нестор Павлович и прижал меня к стене дома:

— Ты! Я тебе устрою сладкую жизнь, понял? Ишь чего удумал творить! Ты кажется не понял кто я такой!.

Подобное ошарашило меня так, что я не сразу нашёлся что ответить.

— А ведь я действительно не знаю кто вы такой, — пожал я плечами, отмерев.

— Сказать кто я? — просипел дед? — Я теперь твой ночной кошмар!

У него что, весеннее обострение началось? Рано вроде, февраль только на дворе.

Дед продолжал сыпать угрозами и грозиться небесными карами, не пропуская меня в дом. Мне это порядком надоело, если не сказать грубее. Сосед был явно с приветом и сейчас я похоже попал на его очередной приступ.

И тут я так разозлился на него, что мне вдруг пришла глупая но безумная идея. Достав из кармана лист и карандаш, я написал короткий приказ, а затем вытащил из сумки то старинное письмо, читать которое не решался.

— Ну, Нестор Павлович, вы сами виноваты! — с этими словами я протянул ему обе бумажки.

— Я виноват? — проревел он, а затем его взгляд упал на мой приказ.

Он тут же успокоился и взял старинное письмо. Откашлявшись, он принялся громко читать вслух написанное там. Я же, не зная что именно там написано, опасался неадекватных действий деда, поэтому схватил с земли палку и был готов выхватить письмо из его рук в любой момент. Да и к тому же у меня в руках была ещё одна записка с приказом забыть прочитанное. Как отреагирует расшатанное сознание деда я не знал, поэтому рисковал. Но…

Все мои опасения развеялись, когда я услышал написанное там:

'Если ты читаешь это, значит я уже мёртв. Знай, что ты всегда был моим лучшим другом и я безмерно тебе за это благодарен. Но я не хочу, чтобы ты грустил и страдал из-за моей смерти. Поэтому это мой прощальный подарок.

Приказываю тебе: живи, люби, танцуй, пой. Признайся уже наконец в своих чувствах и повеселись сегодня как следует. Сделай что-нибудь безумное, укради лошадь у городничего, подари цветы незнакомке, переведи старичка через дорогу, позвони в церковный колокол ночью. Вообщем люби эту жизнь и наслаждайся каждым днём. Прощай, друг, и навсегда забудь про меня и про это письмо.

С наилучшими чувствами, твой друг, П. А. Романов.'

Опустив письмо, старик искренне улыбнулся и произнёс:

— Знаешь, Даниил, а ведь ты мне нравишься. Есть в тебе то, чего не хватает нынешним аристократам.

Я чуть не упал, услышав такое. Впрочем не только это занимало мои мысли. Быстро сунув Нестору Павловичу записку с приказом забыть обо всем прочитанном, я нырнул в подъезд.

* * *

Поместье Распутиных

Игнат приехал в поместье после обеда. Ему позвонила одна из служанок и вызвала в выходной для того, чтобы он привёл лужайку в порядок. Игнат уже оценил масштаб бедствия.

Ох уж эти аристократы, хотят идеальный газон, а сами напиваются и устраивают подобное, — гневно думал он после того, как увидел вытоптанную лужайку.

Он зашёл в комнату для прислуги и начал переодеваться. На фоне работал небольшой телевизор, который

— Неопознанные вандалы сегодня ночью проникли на колоннаду Исаакиевского собора и разбудили жителей окрестных домов, звоня в главный колокол, — с укором рассказывала ведущая новостей.

Услышав это, Игнат улыбнулся, а ведущая тем временем продолжала сюжет:

— Прибывший на место происшествия конный полицейский не обнаружил следов злоумышленников, но за время его работы неизвестные лица похитили служебную лошадь. Прибывшее на место подкрепление объявило в городе план-перехват. Также правоохранители проводят рейды во всех известных таборах города и области.

Садовник не выдержал и рассмеялся. Сам того не заметив, он увлечённо следил за новостями, пытаясь на ощупь застегнуть пуговицы на своей спецовке.

— Сотрудниками оперативно была опрошена женщина, ставшая свидетелем этих ужасающих событий, но она сообщила, что не видела ничего подозрительного, — закончила ведущая репортаж под видеоряд со стоящей на фоне Исаакия женщиной, которая держала в руках два огромных букета алых роз и ослепительно улыбалась. Игнату показалось, что она незаметно подмигнула прямо в камеру.

— Умеют же люди веселиться, — покачал он головой и вышел во двор.

Вновь окинув лужайку, представляющую из себя месиво из травы, земли и снега, он тяжело выдохнул и подошёл к сараю, где хранился садовый инвентарь. Открыв дверь, он на секунду замер, а потом закричал и попятился назад, едва не упав.

* * *

Алиса сидела в своей комнате, разглядывая мятые простыни и думая о произошедшем, как внезапно из двора раздался шум и крики. Она выглянула в окно и её глаза расширились. Прямо под окнами, её служанка Марина выводила из садового домика лошадь в полицейской форме.

— Я думала, что сегодняшний день уже ничем меня не сможет удивить, — протянула она и схватила телефон, чтобы снять это на видео, но внезапно на экране появилось сообщение:

«Память заполнена».

— Да блин, в самый неподходящий момент, — с досадой произнесла Алиса, наблюдая как Марина спешно снимает полицейские атрибуты и кидает их в жаровню.

Зайдя в раздел с фотографиями, чтобы удалить старые фото и видео, она нахмурилась:

— Стоп, а это что такое?

Последние несколько видеороликов были ей незнакомы. Она кликнула один из них и на её лице просияла улыбка. На нём был Даниил Уваров, стоящий среди уличных музыкантов на Невском проспекте и держащий в руках их гитару:

— Эту песню я посвящаю моей любимой Алисе. Островку честности и искренности в этом океане лжи и лицемерия высшего света.

А затем он ударил по струнам и под аккомпанемент музыкантов спел и сыграл новую песню Чёрного пса — «Моя волчица».

Смотря видео, на её глазах наворачивались слёзы. Ей было так обидно, что она совершенно не помнит этого, не помнит тех тёплых чувств, что испытывала в тот момент. Прямо так, со слезами в глазах она включила следующее видео и рассмеялась так, что выронила телефон из рук. Ведь на том видео они мчались верхом на той самой лошади, что сейчас стояла у них в саду. Даниил держал в руках вожжи, а Алиса сидела сзади, прижималась к его спине и, держа телефон на вытянутой руке, снимала это.

— Ну, дураки, — рассмеялась она, а затем включила видео снова.

Глава 8

Поместье Распутиных

Спустившись на ужин, Алиса к своему удивлению не увидела там отца. Это было странно. Но ещё страннее было то, что он не устроил форменный разнос за появление полицейской лошади на их заднем дворе.

— Марина, а где отец? — спросила она у своей фрейлины.

— Он сегодня не появлялся, — пожала плечами та.

— Совсем? — уже громче воскликнула Алиса, приподнявшись.

Служанка кивнула и Алисы встревожилась. Отец никогда не пропадал вот так, без объяснения, ничего не говоря.

— Должно быть он срочно уехал по делам, — тут же попыталась успокоить её Марина, видя нарастающую тревогу в глазах хозяйки.

Но Алиса лишь покачала головой и, не притронувшись к ужину, выскочила из столовой. Она забежала в комнату, где всегда располагалась охрана поместья и к своему удивлению обнаружила там главу охраны рода.

— Где отец? Почему вы не с ним? — спросила она командным тоном, как делают это истинные аристократы.

— Мы действуем в соответствии с приказом главы рода, он… — начал говорить силовик, но Алиса грубо прервала его:

— У вас глава рода пропал, а вы сидите и ничего не делаете! — стукнула она кулаком по его столу.

— Сергей Олегович оставил чёткие инструкции, — всё также невозмутимо ответил глава охраны рода. — Нам приказано следить за вашей безопасность и безопасностью поместья.

— А-а-а-а! — Алиса бессильно топнула ногой. Она не понимала, как эти солдафоны могут быть настолько спокойными, когда их хозяин не отвечает на звонки и никто не знает где он находится.

И в этот момент она поняла, что есть один единственный человек, который, как ей казалось, поймёт её тревогу и поможет.

* * *

Квартира Даниила Уварова

— Что-то случилось? — спросил я, подняв трубку.

— Папа так и не вернулся домой, — раздался встревоженный голос Алисы в трубке.

— Как так? Разве его не было утром, когда мы… — уточнил я, но услышал отрицание.

И тут я понял, что Гончий так и не перезвонил мне. А моё сообщение с просьбой забрать машину со штрафстоянки было доставлено но не прочитано.

— Я разберусь, — уверенно сказал я, но Алиса почувствовала что-то в моём тоне, потому что тут же воскликнула:

— Ты что-то знаешь! Даниил, где мой отец⁈

— Алис, я правда этого не знаю, — не соврал я.

— Но ты знаешь что с ним что-то случилось. Говори!

Я не торопился отвечать, обдумывая дальнейшие действия и прикидывая стоит ли втягивать в это Алису.

— Ты говорил, что ценишь во мне честность, так что не вздумай врать сам, — добавила она.

Стоп, когда это я такое говорил? Впрочем, она права. Да и к тому же её помощь мне пригодится.

— Я думаю, что твоего отца могли похитить и ты можешь мне помочь с его поисками, — сказал я правду.

В трубке послышалось тяжёлое дыхание и звуки шагов.

— Я уже выезжаю, буду у тебя через двадцать минут, — строго сказала Алиса.

— Постой, тебе нужно будет кое-что взять, — добавил я, прежде чем она повесила трубку.

Спустя шестнадцать минут и тридцать две секунды рядом со мной остановился огромный чёрный джип. Точнее остановился он пролетев ещё добрый десяток метров, пытаясь оттормозиться с огромной скорости.

— Давай-ка я за руль сяду, — нежно сказал я, осторожно открывая водительскую дверь.

Направившись в сторону склада, куда вчера уехали и не вернулись аристократы, я спросил у Алисы:

— Взяла то, что

Она кивнула и достала из кожаной сумочки мятую мужскую пижаму.

— Ты бы ещё трусы грязные стащила, — улыбнулся я, но сидящая рядом девушка не оценила мою фразу.

— Ты сказал взять папину одежду, я и взяла, — фыркнула она, а затем добавила: — Зачем вообще это нужно?

— Вдруг у Акали получится взять след, чем чёрт не шутит, — ответил я.

До склада оставалось не более пяти минут езды, когда мой телефон зазвонил:

— Слушаю, — ответил я, увидев незнакомый номер.

На том конце послышалось тяжёлое дыхание, всхлипы, а затем моё сердце сжалось.

— Дядя Даня, мне плохо, помогите пожалуйста… Мне больше не к кому обратиться, — голос Кольки был слабым даже для ребёнка. Я буквально ощущал, что он находится в ужасном состоянии.

— Что случилось? Где ты? — спросил я и услышал вероятно самый худший ответ из возможных:

— Я… кажется это началось, мне кажется, что я умираю, — сквозь слёзы говорил парень.

У Кольки внезапно начался процесс пробуждения. Но какого чёрта? Слишком рано. Обычно это происходит на год-два позже. Возможно свою роль сыграл контакт с тем злополучным артефактом, что он нашёл в подвале сгоревшего дома. Да плевать. Самое главное — спасти его сейчас.

— Успокойся и дыши ровно. Всё будет хорошо, я скоро буду, — уверенно сказал я, стараясь внушить это испуганному парнишке.

— В смысле скоро будешь? Уваров, мой отец пропал! — тут же вскипела сидящая на пассажирском кресле девушка. — Это сейчас важнее чего бы то ни было!

— Нет, — властно осадил я её и она тут же притихла, подчинившись моей воле.

Не отрывая телефон от уха, я лихо развернул машину прямо через двойную сплошную под недовольное бибиканье встречных машин. Вдавив педаль газа до упора, я помчался по названному Колькой адресу. Всю дорогу до туда я не прекращая разговаривал с ним, ведя машину одной рукой.

Наконец, я остановился в безлюдном закоулке на окраине Заневского района. Среди чёрных глазниц заброшенных домов стоял ряд старых металлических гаражей.

— Он ведь совсем ещё ребёнок… — выдохнула сидящая рядом Алиса, когда из-за ржавых гаражей к нам вышел Колька.

На нём была обгоревшая кофта и штаны, словно он только что выбрался из пожара.

— Он наверное замёрз, — сказала Алиса, готовая снять свою шубу, чтобы согреть ребёнка, но я остановил её:

— Нет, поверь, ему сейчас точно не холодно.

Она недоверчиво посмотрела на меня, а потом на улице мелькнули всполохи пламени.

— Твою мать, да он сейчас себя сожжёт, — выругался я, выскакивая из машины.

— Сожжёт? — переспросила Алиса и её глаза расширились. — Он что, пробуждается⁈

Да, увидеть пробуждение мага огня — зрелище не для слабонервных. Недаром маги этой стихии практически не встречаются среди простолюдинов. Всё дело в том, что не готовые к подобному люди без посторонней помощи и подготовки не могут контролировать стихию и зачастую просто сжигают себя. Остальные стихии не столь опасны для неопытных магов.

Подбежав к нему, я остановился в метре, опасаясь неконтролируемо вырывающихся потоков пламени из его рук.

— Всё будет хорошо, доверься мне, — спокойно сказал я, глядя в его испуганные глаза.

— Дядя Даня, я не хочу умирать, — со слезами сказал он.

— Только попробуй, у меня на тебя большие планы, — погрозил я ему и улыбнулся.

На его лице мелькнула едва заметная улыбка, а затем правая рука начала окутываться пламенем и он истошно закричал. Не раздумывая я слегка ударил его ногой в грудь и Колька отлетел на метр назад, упав в сугроб. Пламя мгновенно потухло, даря ему живительную прохладу.

— Потерпи, скоро всё закончится, — сказал я, бросившись к машине.

Через стекло я видел лицо Алисы, полное слёз. Пробежав мимо, я распахнул багажник и увидел Акали, готовую броситься в бой. Собака чувствовал вырывающуюся рядом огненную стихию и понимала всё без слов.

— Давай, — отдал я команду и указал в сторону Кольки, который почти растопил весь снег вокруг.

Она бросилась туда и в несколько прыжков достигла цели, а затем, не останавливаясь, бросилась прямо на ребёнка. Из его рук вырвалось пламя, рыжая шерсть озарила яркой вспышкой вечернюю улицу, принимая в себя весь жар и энергию стихии, после чего огонь растворился в ней, вновь погрузив переулок во мрак, освещаемый лишь светом фар.

Как же здорово, что парни-доставщики в тот раз решили побаловаться с моей собакой, тем самым натолкнув меня на эту мысль. Своей шалостью они, возможно, спасли Кольке жизнь.

Лежащий в остатках сугроба парень заметно расслабился и я увидел как он начинает подрагивать от холода.

— В машину, живо, — приказал я, адресовав слова как ему, так и собаке.

— З-здравствуйте, — трясущимся голосом произнёс Колька, залезая на заднее сиденье машины.

Но Алиса ничего не ответила. По её щекам текли слезы и стоило бы ей открыть рот, как она бы сорвалась и зарыдала. Было видно как тяжело ей было от осознания того, что она только видела как маленький ребёнок едва не поджег себя.

Я тем временем заглянул в багажник и взял оттуда плед, который раньше принадлежал Акали и был вероломно украден Алисой вместе с машиной. Укутав мокрого парня, сидящего на заднем сидении с собакой на руках, я сел за руль, взял Алису за руку и сказал:

— Всё хорошо. Мы успели.

Повернувшись и взглянув на Кольку с сидящей на нём Акали, я подумал о том, что самое правильное — отвезти его и оставить под наблюдением профессиональных врачей вроде Всеволода Игоревича. Вот только Мечников, похоже, пропал вместе с Распутиным и Гончим.

Словно читая мои мысли, парень тихо произнёс:

— Дядя Даня, пожалуйста, не оставляйте меня.

Ай блин, очень не вовремя конечно. Сейчас каждая минуты на щиту, а едва пробудившийся ребёнок, да ещё с огненной стихией — сродни неразорвавшемуся снаряду, который может взорваться в любую секунду. Беря его с собой, я подвергаю опасности и его и нас с Алисой. С другой стороны, сейчас вряд ли он найдёт помощь лучше, чем ему можем дать я со своей собакой. Так что взглянув на него, я сказал:

— Пристегнись покрепче.

Подъехав к огромному металлическому забору, ведущему на территорию склада, я услышал шёпот Алисы:

— Он уснул.

В её голосе столько доброты и теплоты, что я невольно поразился, как ей удаётся быть столь разным человеком.

— Пригляди за ними, — сказал я ей, смотря на безмятежно спящую парочку на заднем сидении.

— А ты куда? Я тебя одного не пущу! Я же Распутина, со мной нас туда должны пропустить, — затараторила она.

— Я пока на разведку, потом за вами вернусь, — успокаивающе сказал я, взяв

Она робко кивнула и я вышел из машины, направившись к забору.

Взглянув на мобильник, я к своему удивлению обнаружил что он не ловит сеть. Это было немного странно и подозрительно. Двигаясь в тени спящих зданий, я приблизился к проходной. Использовать артефакт невидимости было крайне опасно: тут повсюду могло быть множество камер и если бы я внезапно исчез прямо в воздухе, то это бы точно побудило множество ненужных вопросов.

Именно поэтому я подкрался к будке охраны, словно грабитель. Аккуратно подняв телефон, я незаметно сделал пару снимков через окно, чтобы оценить количество охранников и их расположение.

Что за ерунда? — удивился я, взглянув на них.

На снимках виднелось пустое помещение без следов людей. Разве такое может быть, чтобы подобная территория осталась ночью без охраны? Уже вторая странность. Ох и не нравится мне это. Не к добру.

Внимательно осмотрев ворота и забор, я пришёл к неутешительному выводу, что легко и незаметно пробраться на территорию у меня не получится. Вблизи они оказались куда массивнее и надёжнее, чем мне показалось с воздуха.

Впрочем, тот полёт дал мне ещё кое-какое понимание. Я запомнил примерную конфигурацию внутри складского комплекса и понимал, что нужный мне ангар расположен в северо-западной части. Значит логичнее всего проникнуть на территорию с того края, чтобы минимизировать риск наткнуться на ночных работников, охрану или тех, кого здесь быть не должно.

Пройдя вглубь промзоны, расположенной вдоль территории комплекса, я так и не нашёл никакой лазейки, чтобы проникнуть внутрь.

Вспоминая, как легко похитители Натальи Васнецовой проникли на территорию поместья, сделав тоннель под забором, я чуть огорчился, что моя техника не позволяет провернуть подобное. А затем чуть улыбнулся. Если маг земли может преодолеть преграду под землей, то почему бы магу воздуха не попытаться перебраться через забор сверху?

Подняв взгляд, я мысленно смерил высоченный бетонный забор. Не меньше пяти метров, да ещё и колючая проволока сверху, которая может находиться под напряжением. Мда. Размышляя над этим, я подметил четырёхэтажное здание, стоящее в десяти метрах от забора.

— Да не-е-ет, не получится… — протянул я, словно убеждая самого себя отказаться от подобной авантюры.

Но голос разума был слишком тих и через несколько минут я уже стоял на крыше с найденным ржавым листом в руках. Сделав шаг к краю крыши, у меня чуть закружилась голова от вида тёмного асфальта внизу. Расстояние до забора отсюда казалось просто непреодолимым, а колючая проволока, угрожающе поблёскивала в свете полной луны.

И ладно, одно дело перелететь через забор, а как я буду приземляться? — внезапно задумался и осмотрел территорию за забором. Крыши складов были слишком далеко, а асфальт — низко. Единственным реальным местом для приземления выглядела гора картонный коробок и даже боюсь представить, если они окажутся не пустыми.

— Ай, к чёрту! — ругнулся я. — Как говорится, высоты бояться — на ржавом листе через заборы не летать.

Сделав несколько шагов назад, я громко выдохнул.

— Дорогие пассажиры, пристегните ремни и приведите спинки кресел в вертикальное положение, рейс Уваров-эирлайнс готов к взлёту, — тихо произнёс я и побежал вперёд что есть мочи.

Сделав последний шаг, я со всей силы оттолкнулся от края крыши и взмыл вверх, одновременно создавая сильнейший поток, бьющий мне в спину. Сгусток воздуха с силой ударил сзади и устремил меня вперёд. Едва не потеряв равновесие, я тем не менее успел подставить найденную железяку и использовал её как крыло. Вот только…

Неужели за последние месяцы я стал настолько сильнее⁈ Используя подобный трюк ранее, я мог оттолкнуть человека метров на пять, а сейчас воздух устремил меня гораздо дальше и моё импровизированное крыло, призванное помочь увеличить длину полёта, работало в минус, неся меня куда дальше кучи на вид мягких коробок.

Какая же это была ужасная идея, — пронеслось в голове так же стремительно, как пронеслась колючая проволока под моей пятой точкой.

Картонные коробки, которые были для меня безопасным пунктом приземления, были прямо подо мной, но Уваров-эирлайнс даже не думал приземляться. Мозг соображал стремительно. Время словно бы остановилось, давая возможность оценить обстановку и найти иную площадку для безопасного приземления, но её не было. Тогда я мгновенно принял единственное решение, которое казалось могло сработать. Я выставил лист металла перед собой, используя его как воздушный тормоз и создал мощный воздушный поток, направив его на себя.

Через мгновение последовал жесточайший удар о металл, что я держал перед собой. Не успев сгруппироваться, я по инерции приложился об остановившийся лист. Голова со звоном ударила по нему, оставив небольшую вмятину. Но цель была достигнута. Мой полёт остановился точно над спасительными коробками и я упал, облегчённо почувствовав как сминается картон под моей спиной.

Лёжа в груде коробок, я жадно хватал воздух. В ушах всё ещё стоял металлический звон, но кости были целы.

Надо быстрее выбираться, мой полёт был чересчур заметным и шумным, и скоро тут наверняка появятся гости. Я начал спешно раскидывать коробки вокруг, пытаясь выползти наружу из своего плена. Сверху стал пробиваться лунный свет, я скинул последнюю коробку и вылез наружу.

Рядом послышались щелчки затворов. Подняв взгляд, я увидел несколько вооружённых людей в чёрной форме и с балаклавами на лицах.

Глава 9

С моей головы сдёрнули чёрный мешок и я зажмурился от яркого света. Удивительно, что меня не связали, неужели они не боятся, что я нападу? Это значит, что они абсолютно уверены в том, что мне это не удастся. Что не удивительно, если они смогли захватить трёх человек, обладающих неплохой боевой подготовкой и колоссальным опытом, не сопоставимым с моим.

Или…

— Всеволод Игоревич⁈ — воскликнул я, узнав знакомую седую причёску.

Зрение адаптировалось к свету и я увидел перед собой всех трёх пропаданцев. Живых, здоровых, невредимых и…

— Постойте, вас не похитили? — удивился я.

— Похитили? — удивился он, а затем понял и объяснил: — Прости Даниил, но в целях безопасности здесь полностью отключена мобильная связь, так что мы не смогли предупредить.

— Целые сутки? — недоверчиво посмотрел я на эту троицу, а затем обвёл взглядом происходящее вокруг.

Пара десятков людей в чёрной форме и масках сновали туда-сюда, перенося разные коробки, крича, отдавая кому-то приказы. В дальнем конце виднелась оцепленная зона, где находилось по меньшей мере человек сорок, судя по всему это были ночные работники, сторожа, вообщем все те, кого я ожидал увидеть снаружи.

Видя моё недоумение, Мечников сразу же сообщил о том, что прибыв сюда

— Станислав срисовал одного из работников, который достаточно грамотно следил за нашими передвижениями, — говорил он. — Мы взяли его и убедительно допросили.

На этих словах Гончий кровожадно улыбнулся, хрустнув шеей.

— Выяснилось, что нас «вели» от самого входа. Один из охранников был куплен. Также взятый «язык» сразу признался, что один из их людей тут же уехал в логово бандитов, чтобы сообщить о нашем визите, — покачал головой Мечников.

— Твою мать, всё зря получается, — выругался я.

— Не сказал бы, — хмыкнул он и посмотрел на Распутина.

Князь невозмутимо сказал:

— Мои люди заметили подозрительную активность и взяли всех выходящих.

— Ваши люди? Вы ведь отдали телефон и никому не сообщали куда отправились? — удивился я, на что он лишь усмехнулся:

— Неужели ты думаешь, что глава рода будет рисковать, отправляясь куда-то без охраны?

— Но Алиса сказала, что ваша охрана сейчас в поместье, — нахмурился я.

Распутин улыбнулся, явно довольный реакцией дочери, бросившейся его искать, и добавил:

— Они действовали согласно инструкции и охраняли её и дом. А за мной всегда следует независимый отряд особого назначения.

— Она ничего не говорила, что есть какая-то особая охрана… — заметил я.

— Алиса не знает о них. И пускай так продолжается и дальше, — улыбнулся Распутин и добавил: — И будьте уверены, мне доложили обо всех ваших приключениях, ночные конокрады.

Эта ремарка ничуть меня не смутила. Мне было нечего стесняться или бояться. куда важнее сейчас было выяснить что произошло тут.

— Но почему вы всё ещё здесь? Зачем глушат связь и кто все эти люди? — требовал я ответов.

— И почему ни одно криминальное событие в городе не обходится без вашего участия? — раздался у меня из-за спины голос Меньшикова.

Ну конечно. Следовало догадаться.

— Может потому что только я всерьёз пекусь о безопасности страны? — перегнул я палку, потому что на лице светлейшего князя появилась гримаса отвращения и злости.

— Вам бы следовало следить за языком, Даниил Уваров. Особенно с учётом того, что больше вас не защищает голубой паспорт, — процедил он.

Все тут же с удивлением взглянули на меня, поражённые подобным заявлением.

— Впрочем, у меня сегодня есть дела поважнее, чем учить простолюдина манерам, — добавил он.

А вот это он неплохо парировал мою дерзость. Поистине ответ аристократа.

— Мы давно ищем того, кто возглавил империю Волка и Долгопрудный был среди наших основных подозреваемых до того момента… — Меньшиков пристально посмотрел на меня. — Как вы сорвали покушение на него.

— Здесь что-то нашли. И я так полагаю нечто очень значительное, — предположил я. — Раз вы перекрыли связь во всём районе и не выпускаете ни одного человека, включая аристократов.

Он коротко кивнул и добавил:

— С учётом ваших, кхм, заслуг в этом деле, думаю вы можете взглянуть на вчерашнюю находку.

Развернувшись, он жестом пригласил меня пройти за ним.

— Честно говоря, когда мне посреди ночи позвонил Сергей Олегович и сообщил об их находке, я толком не поверил, — говорил Меньшиков.

Но затем мы завернули за угол и вошли в другое помещение, где Меньшиков резко развернулся и сомкнул железную хватку у меня на горле.

— Я никогда и никому не позволяю так разговаривать со мной, — процедил он, поднимая меня одной рукой, отчего мне даже пришлось встать на носочки. — Вы даже не представляете, на что я иду каждый день, ради безопасности империи.

Он говорил с такой злостью, что я чувствовал как поле антимагии буквально вырывается из него, поглощая меня и мою энергию:

— Не будь вы тем, кем являетесь, то я бы уничтожил вас прямо на этом самом месте.

Собравшись с мыслями, я поднял руки, сомкнул их в замок и нанёс один удар по держащей меня руке. Хватка на горле ослабла и я шагнул в сторону, приняв защитную стойку. Меньшиков потёр ушибленную руку и коротко произнёс:

— Надеюсь, это был наш последний разговор подобного характера.

Наши взгляды застыли и после непродолжительной паузы я кивнул, признавая что действительно перегнул палку.

— А вот и причина моего здесь присутствия, — тут же переключился светлейший, указывая на открытый в полу люк.

Заглянув туда, я присвистнул. Прямо под нашими ногами скрывалось просторное помещение, в котором несколько сотрудников проводили ревизию хранящихся там предметов. И мне стало понятно, почему этот процесс занимал у них столько времени. Под землей скрывался огромный склад артефактов и вооружения. Тысячи единиц всевозможных предметов, свойства которых порой даже сложно определить на первый взгляд.

— Мы успели вовремя. Полагаю, через неделю-другую тут бы ничего не осталось, — прокомментировал Меньшиков, когда мы спустились вниз.

— Откуда такая уверенность? — спросил я.

На что он молча взял со стола какой-то камень и швырнул в стену. Тот пролетел насквозь, исчез внутри.

— Чего? Это как? — поразился я, подойдя к стене поближе.

— Иллюзия, — спокойно ответил он. — Там свежий тоннель, ведущий наружу. За территорию комплекса Распутина. Мы пока не обследовали его, боясь, что можем выдать себя и спугнуть Долгопрудного.

Я осмотрелся по сторонам и моё внимание привлекли две горы пенных защитных вставок разных форм и размеров. Они предназначались для безопасной упаковки оружия внутри кейсов. Подойдя поближе, я взял одну из вставок и обнаружил вырезанную лунку с обратной стороны по форме совпадающую с медальоном. Но на вставках из другой кучи никаких вырезов не было и у меня в голове уже сложилась полная картина контрабанды:

Завербованный работник склада на оружейной фабрике вырезал скрытую полость и клал туда вот такой вот «подарок». Затем «особые» кейсы грузили в определённую машину, которая прибывала именно на этот склад.

Ну а тут они вытаскивали контрабанду, меняли защитные пенные вставки на нормальные, чтобы у конечного заказчика не возникли ненужные вопросы и складировали артефакты прямо тут. Ну а дальше очевидно сюда придут бандиты по тоннелю и вынесут всё под чистую.

— Полагаю, когда бы они всё вынесли, то зарыли бы этот схрон и никто и никогда не узнал бы об этом месте, — обратился я к Меньшикову, когда мы вылезли из погреба.

— Верно полагаете, — кивнул он. — Именно поэтому важно не допустить утечки информации. Мои люди уже готовят операцию по поимке Долгопрудного и до этого момента ни один человек не покинет этого места.

— Вы серьёзно полагаете, что кто-то из нас предупредит его? Что за бред? — возмутился я абсурдности этих слов.

— Я полагаю, что у нашего противника везде глаза и уши. Любые ваши действия могут спровоцировать его, — холодно ответил он.

— А долгое отсутствие связи с его людьми подозрений не вызовет? — нахмурился я.

— Мы отключили связь во

— Вы видимо плохо знаете Долгопрудного. Он не купится на подобное и пошлёт сюда проверку, — покачал я головой.

— С чего вы взяли? — посмотрел на меня светлейший и получил простой ответ:

— Потому что именно так я бы и поступил.

Внезапно рация на плече одного из солдат зашипела и оттуда донёсся хриплый голос:

— Активность за периметром.

Алиса, — промелькнуло у меня в голове. — Неужели она решила отправиться за мной следом? Хотя это не удивительно, учитывая, что я пропал и связи не было.

— Там слышны взрывы и виден огонь, — вновь заголосила рация.

И в этот момент мой сердце ушло в пятки. Неужели у Кольки новый приступ? Акали не справилась? У неё кончилась энергия? Тысячи мыслей летело в голове, но во всех них я обвинял себя в том, что оставил их, зная о таящейся опасности.

Бросившись наружу, я уткнулся в выросшую стену из людей Меньшикова.

— Немедленно выпустите меня! — рявкнул я.

— Никто не покинет территории до моего распоряжения, — повысил голос светлейший.

— Вы не понимаете! Там Алиса! — ударил я одного из их солдат и попытался выскочить наружу, но тут же получил короткий тычок под дых и сложился пополам.

Использовать магию рядом с таким мощным антимагом как Меньшиков, я не мог и это неимоверно злило меня.

— Алиса? — проревел стоящий в стороне Распутин. — Какого хрена ты привёз сюда мою дочь⁈

Я не стал ничего объяснять понимая, что он полностью прав и я не имел права брать её с собой в столь опасное место. Тем временем Распутин накинулся уже на Меньшикова:

— Григорий, немедленно выпусти моих людей.

— Я сказал никто не покинет территорию! — властно процедил тот.

— Ты хоть слышишь его⁈ Там моя дочь! — Распутин схватил его за ворот пальто.

— Речь идёт о безопасности страны, — холодно ответил Меньшиков.

— Мне плевать на эту страну, если здесь не будет моей дочери, — ударил его князь.

Через мгновение рядом оказались люди Меньшикова и схватили Сергея Олеговича. Но особая служба рода Распутиных не зря ела свой хлеб. Неизвестно откуда тут же возник десяток бойцов и напали на силовиков.

Завязалась драка. В присутствии антимага она проходила исключительно в рукопашную. Пользуясь суматохой, я попытался выскользнуть наружу, но дисциплина у людей светлейшего была на уровне и часть солдат по прежнему перекрывали выход.

— Взять их всех, — отдал короткий приказ Меньшиков и я увидел как один из бойцов достаёт что-то из-за спины.

Да вы издеваетесь! Только их не хватало. Тут же отвернувшись, чтобы не смотреть на артефактные наручники, я спешно думал как быть. Мысль о том, что где-то там, снаружи Алиса, Колька и Акали… надеюсь они успели выбраться. Но им наверняка нужна помощь.

Краем глаза я заметил как на меня двигаются двое солдат, но тут на них набросился Гончий и крикнул мне:

— Беги!

Его голос вывел меня из транса и я бросился прочь от силовиков, устремившись вглубь ангара. Завернув за угол я не раздумывая прыгнул в подземное хранилище контрабандистов. Работающие там люди тут же подозрительно посмотрели на меня, чуя неладное. Но они не успели.

Я уже чувствовал магию, вернувшуюся в моё тело. И не давая им шанса, выпустил вокруг себя вихрь, разбросав противников по сторонам. Схватив со стола несколько лежащих артефактов и пистолет с нанесённым на него рунной вязью, я, не теряя времени, бросился к иллюзии, за который начинался тоннель в неизвестность. Прыгая внутрь, я больше всего надеялся на то, что на другом конце меня не будет ждать тупик.

* * *

В тёмном помещении послышался скрежет и лязг металла. Груда мусора, лежащая в углу заходила ходуном а затем разлетелась по сторонам, открывая неровные края наспех сделанного прохода.

Откашлявшись, я выскочил из тоннеля, попутно сплевывая комья грязи, которые набились казалось бы во все отверстия моего тела. Последние метры тоннеля были завалены. Видимо у бандитов что-то пошло не по плану, ну или из них паршивые метростроевцы.

Бросив короткий взгляд на тесное помещение, я не обнаружил в нём окон. Была лишь одна тяжёлая металлическая дверь. Попытавшись открыть её, я понял, что это бесполезно. Снаружи висел замок.

Времени думать не было и я просто выстрелил по ней из предусмотрительно взятого артефактного пистолета. Да, не лучшая идея, но сегодня у меня день плохих решений, так что надо было держать марку.

Раздался протяжный писк, а потом из дула вырвался тонкий луч фиолетового света.

— Серьёзно? Это всё? — разочарованно воскликнул я, когда луч не нанёс никакого повреждения.

Осмотрев оружие, я увидел небольшой переключатель предохранителя.

— А что если так, — задумчиво протянул я, снял с предохранителя и повторил выстрел.

Снова раздался писк и из дула вырвался тонкий фиолетовый луч.

— А в чём разница-то? — успел нахмуриться я, а затем…

Дверь просто исчезла, оставив груду чёрного пепла у порога.

Так, понятно, — с округлившимися глазами я очень аккуратно перевёл предохранитель в защитное положение.

Выбежав на улицу, я пытался понять, где нахожусь. Вокруг нависали серые промышленные постройки, которым не было конца и края. Забежав в ближайшую из них, я бросился на крышу, чтобы сориентироваться на местности и понять, где я нахожусь. Конечно же по закону подлости выход на крышу был намертво заварен. Впрочем, теперь для меня это не было проблемой.

Щелчок предохранителя. Тонкий писк. Фиолетовая вспышка. И вот я уже стою на крыше, озираясь по сторонам.

— Чёрт побери, похоже дела плохи, — произнёс я, увидев чёрный дым в паре сотен метров слева.

Времени церемониться не было. Я побежал по крышам, периодически убирая возникающие на пути препятствия своим новым оружием. Я спешил изо всех сил, мысленно надеясь, что все пассажиры машины стоят рядом целые и невредимые, но спустя несколько минут этой безумной гонки, передо мной наконец открылся вид на парковку и я невольно остановился, не веря происходящему.

Джип Алисы горел ярким пламенем, вернее сказать догорал, а рядом не было ни одной живой души.

* * *

Алиса сидела в машине и вглядывалась в темноту промзоны перед собой. Даниила не было уже больше получаса и она всерьез нервничала и не понимала как ей быть. Буйный нрав требовал действий и гнал её вперёд, но спящий сзади мальчик, который едва не сгорел заживо прямо у неё на глазах заставлял покорно сидеть тут, оберегая его по приказу Даниила.

С заднего сиденья послышался шорох, она обернулась и увидела как Акали проснулась и, навострив уши,

— Ты в туалет хочешь? — сама не зная зачем, спросила Алиса.

Но собака не отводила взгляда с улицы, а затем оскалилась и зарычала, чем разбудила ребёнка.

— Дядя Даня? А где дядя Даня? — едва открыв глаза, заметил он отсутствие спасшего его Уварова.

По голосу парня Алиса поняла, что он нервничает и попыталась успокоить его:

— Даня ненадолго вышел, скоро вернётся.

Но Колька не поверил, его дыхание становилось всё более частым и Алиса к своему ужасу заметила крошечные искры и сполохи на его ладонях.

— Пожалуйста, успокойся! Дыши ровно! — трясущимся голосом сказала она, сама испугавшись.

Но её дрожащий голос лишь сильнее испугал его и возникающие огоньки стали ярче и сильнее.

— Собака! Возьми собаку! — панически воскликнула она, видя разгорающееся пламя.

— Я… я боюсь, пожалуйста, остановите это, — потекли слёзы по его щекам.

Алиса перевалилась через сиденье и попыталась силой вернуть собаку на место, но едва она коснулась её шерсти, как собака зарычала и щёлкнула зубами, давая понять, что трогать её не стоит.

— Собака, пожалуйста, вернись к нему, — умоляюще произнесла Алиса, едва не плача сама.

Но Акали вновь зарычала и разразилась лаем.

— Да что такое⁈ — воскликнула девушка и в этот момент кто-то резко дёрнул за ручку и открыл дверь.

Глава 10

Где-то неподалёку раздался собачий лай.

— Акали! — воскликнул я и бросился к пожарной лестнице.

Подстёгиваемый адреналином, я спрыгнул, когда до земли оставалось не меньше трёх метров и побежал в сторону лая.

Выскочив из-за угла, я увидел всех троих спасшихся пассажиров и облегчённо выдохнул. Но моё спокойствие не продлилось и пары секунд. Потому что напротив них стояло несколько человек с оружием в руках.

Похоже, что я был прав и Долгопрудный отправил своих людей проверить что тут происходит и почему нет связи.

— Я сказал быстро в машину сели, — донёсся до меня приказ человека с оружием.

До них был пара сотен метров и я бежал что есть мочи, не сводя взгляда с происходящего. И увиденное заставило моё сердце сжаться. Бандит поднял руку с оружием и направил в сторону Алисы с Колькой. Акали, прекратив лаять, бросилась на него и ствол опустился, целясь в собаку. Я понимал, что вот-вот прогремит выстрел.

Слишком далеко, мне не успеть.

И в этот момент вечерний воздух озарила яркая вспышка. Но это была не вспышка от выстрела. Это был сгусток огня, что выпустил Колька. Пламя полетело вперёд, сначала скрыв в нём мою собаку, а затем и бандита, который истошно завопил.

Но стоящий рядом с ним оказался магом воды и тут же затушил пламя. Вот только этого времени хватило, чтобы собака совершила финальный прыжок и вцепилась в руку, держащую оружие.

— А-а-а-а-а, тварь! — взревел бандит, выпуская пистолет из рук.

Водник тут же попытался метнуть водяной кинжал в висящую на руке товарища собаку, но было поздно. Я уже был на расстоянии атаки и в него полетел воздушный молот.

Мощнейшая техника, в которую я вложил всю силу и ярость, снесла мага стихии воды с ног и он, пролетев метров шесть, рухнул на асфальт без сознания.

— Акали, отпусти! — приказал я и, дождавшись, когда собака отпустит свою жертву, ураганным потоком воздуха впечатал покусанного мужика в стену.

Он ударился в трухлявую стену, из которой тут же посыпались ошмётки, и осел на землю.

— Даня! — крикнула Алиса, бросаясь мне на шею. Но я искал глазами третьего бандита, которого я видел издалека.

Куда он делся? Я стоял, ожидая его атаку с любой из сторон, но вместо выстрела ил чего-то подобного раздался звук удаляющейся машины. Он сбежал. И я прекрасно понимал, куда он направился.

— Задержать его, немедленно! — раздался из-за спины приказ Меньшикова.

Я резко обернулся. Алиса так и висела на моей шее, вцепившись мёртвой хваткой. Рядом тут же возникла Акали и злобно зарычала, смотря на приближающихся солдат.

— Надо задерживать Долгопрудного, а не меня, — крикнул я. — Один из нападавших сбежал и предупредит его.

— С Долгопрудным мы разберёмся сами. Тебе стоит беспокоиться за свою судьбу, — ледяным тоном произнёс он.

Я увидел задержанного Распутина и его людей, стоящих в окружении силовиков. Похоже, что Меньшиков победил.

— Вы уже не послушали меня однажды, когда я предупреждал, что Долгопрудный пошлёт людей сюда проверить обстановку, — сделал я шаг вперёд. — А теперь делаете это снова. Нам нужно как можно скорее задержать его, пока не стало слишком поздно.

— Он прав, — сухо произнёс Всеволод Игоревич, стоящий в стороне без наручников. Лекарь не вмешивался в конфликт, прекрасно понимая последствия.

Меньшиков стоял, прожигая меня ненавидящим взглядом. Он знал, что нужно действовать, но гордость не давала ему согласиться.

— И где же ты предлагаешь его искать? — наконец спросил он.

— Везде, — ответил я. — Отправляйтесь на завод, а люди Сергея Олеговича поедут к нему в поместье.

— Они напали на сотрудников при исполнении и нарушили мой прямой приказ, — отрезал Меньшиков.

— Они вам нужны. Сейчас мы теряем драгоценное время. Вы просто не сможете быть в двух местах одновременно. Связи нет и подкрепление вызвать не получится. У вас просто нет другого выхода, — твёрдо говорил я. — Вы — патриот и верный слуга империи. Ответьте на вопрос: что сейчас важнее? Эти распри между нами или задержание самого опасного преступника?

Он стоял и молчал, не сводя с меня взгляда, пока наконец не вынес своё решение:

— Сергей, у тебя есть шанс заработать амнистию. Если схватите Долгопрудного, то я забуду об этом инциденте. Но если мы упустим его… вы все ответите по всей строгости.

* * *

— Может останешься? — с надеждой спросила Алиса, когда машина остановилась у поместья Распутиных.

Сейчас рядом со мной сидела не дерзкая и своенравная аристократка, а напуганная и ранимая девушка.

Я отрицательно покачал головой:

— Мне нужно заехать в одно место.

— Куда? Ночь на дворе, — не отпускала она мою руку.

— У меня будет к тебе просьба, — вместо ответа сказал я. — Пригляди за Акали. Там, куда я пойду, с собаками нельзя.

Она удивилась, но согласно кивнула и, взяв поводок, зашла в поместье. Я же сел обратно в машину, что предоставил нам Меньшиков, и назвал водителю адрес.

Пока мы ехали туда, я вспоминал сегодняшний день. Ночь с Алисой, находка загадочного письма столетней давности с очень своеобразным приказом, полёт на ржавом куске металла, конфликт с Меньшиковым, побег через тоннель контрабандистов и наконец пробуждение Кольки.

А он оказался крепким орешком. В критической ситуации парень смог обуздать стихию и защитить Акали с Алисой. Пожалуй

Как же неудобно без связи, — подумал я, попытавшись набрать Гончего и узнать, получилось ли у него забрать мою машину со штрафстоянки. Я попросил его поднять свои знакомства, чтобы как можно скорее вернуть мой транспорт и подогнать его к обозначенному месту.

— Остановите чуть заранее, — обратился я к водителю, когда увидел впереди светящееся здание.

Выйдя из машины, я огляделся по сторонам и не увидел нигде ни Гончего, ни своей машины. Похоже, что у него не получилось в столь поздний час вызволить мою ласточку. Что же, значит буду действовать самостоятельно. В конце-концов, мне просто надо убедиться, что здесь нет Долгопрудного.

— Прошу прощения, но мы обслуживаем лишь представителей аристократии, — в нейтральном тоне швейцара сквозило пренебрежение.

Я окинул себя взглядом и покачал головой. Грязное пальто, грязная обувь. Да уж, Уваров, стыдно!

— Вы сейчас разговариваете с аристократом, — добавил я в голос власти.

— Прошу меня простить, — поклонился швейцар и добавил: — Позвольте тогда взглянуть на ваш паспорт.

Пу-пу-пу. Не думал я, что препятствием станет простой швейцар. Пока Меньшиков штурмовал оружейный завод, а люди Распутина — поместье Долгопрудного, я вспомнил ещё про одно место, где теоретически мог вести свои дела Игорь Ларионович.

Ресторан «Золото орды» сиял в вечерней тьме Петербурга. Мне просто хотелось пройти внутрь и убедиться, что его хозяин не находится внутри. Тихо, без шума.

— Может быть Николай Второй сможет вас убедить, что я благородных кровей? — вытащил я купюру в сто рублей из кошелька.

Швейцар оскорбился от подобного предложения и бросил недовольный взгляд на деньги в моей руке. И это было зря.

— Проходите, — услужливо открыл он мне дверь.

Убрав заранее приготовленную купюру с коротким приказом впустить меня, я прошёл внутрь. В своё время было отличной идеей написать на банкнотах разные приказы и всегда держать их при себе. Люди так устроены, что просто не могут не смотреть на деньги, даже если не собираются их брать.

Внутри было пустынно. Несколько мужчин сидели за большим столом о чём-то ожесточённо споря. Долгопрудного здесь не было и я выдохнул. Проверяя это место, я искренне надеялся, что моё чутьё ошиблось и криминального босса уже взяли люди Меньшикова.

Как же неудобно, что мобильник всё ещё не работает, — подумал я.

— Господин, где вы желаете присесть? — спросил меня подошедший официант.

— Я бы желал спокойно провести время в зале для особых гостей, — сказал я ему, желая проверить последнее помещение.

На что он состроил лицо, полное сожаления и развёл руками:

— Мне очень жаль, но к сожалению оно в данный момент занят. Могу предложить вам столик подальше от наших энергичных гостей.

С этими словами он посмотрел на выпивающих мужчин. Судя по их недорогим костюмам это были аристократы не очень высокого статуса.

— Благодарю, — кивнул я и проследовал за ним.

Мне надо было убедиться, что в закрытом зале не находится Долгопрудный.

Расположившись и сделав заказ, я стал думать, как мне проще всего это сделать. Пока самым простым вариантом виделось просто «нечаянно» зайти туда, извиниться и уйти. Тем более зал располагался недалеко от уборных комнат. Одолеваемый любопытством, я не стал оттягивать этот момент и сразу же направился в вип-зал.

Убедившись, что рядом нет официантов, я уверенным шагом подошёл к заветной двери и открыл её.

* * *

Оружейный завод Долгопрудного

— Перекрыть все выходы, держать контроль периметра. Две группы в административное здание. Остальным изолировать рабочие цеха, заблокировать весь персонал на местах, — отдавал распоряжения Меньшиков.

Он уже отправил нескольких людей за подкреплением, но всё это займёт время, которого у них нет. Взять след сбежавшего бандита у них не вышло и теперь им приходилось работать вслепую, надеясь, что Долгопрудный ещё не покинул город.

Когда солдаты отработано распределились малыми мобильными группами и заняли позиции, он выдохнул и коротко кивнул, давая старт захвату. Без единого звука, толпа людей в чёрных балаклавах взяла под контроль проходную и зашли на территорию.

Григорий Александрович невозмутимо шёл к административному зданию. Он до сих пор был раздражён и разгневан из-за действий Уварова. Но злили его отнюдь не сегодняшнее неповиновение и хамство. Он был в бешенстве от того, что парень вздумал, что самостоятельно может заниматься подобными расследованиями. Меньшиков не мог понять, почему Уваров сразу же не сообщил ему обо всех своих подозрениях. Подключи светлейший свои ресурсы раньше, то Долгопрудного уже бы казнили. А теперь они вынуждены спешно бегать по городу, в надежде схватить его.

— Ну что там? — сухо спросил он у одного из бойцов, зайдя в здание администрации завода.

— Пусто, — ответил тот.

Меньшиков понимающе кивнул. Ему не нужны были лишние объяснения. Ему был нужен результат.

— Григорий Александрович, мы нашли, — подбежал к нему один из тех, кто брал под контроль главный цех.

Внутри забрезжила надежда и он поспешил туда. Зайдя в просторный цех, он сразу увидел десяток рабочих, лежащих в наручниках на полу.

— Где? — эмоционально выпалил Меньшиков и ему указали на неприметный угол с наваленными вещами. Там, в груде хлама был скрыт люк, ведущий в такой же схрон, как они обнаружили на складе Распутина.

— Заготовки оружия, артефакты и другая контрабанда. Там тоннель, ведущий в зону упаковки и отгрузки, — отчитался подчинённый. — Тут целая параллельная система с теневым производством.

— Долгопрудный? — холодно спросил Меньшиков, разочарованный этой находкой.

— Никаких следов, — покачал тот головой.

— Ясно. Оформляйте всех и перетрясите тут всё до основания. Я распоряжусь о временном приостановлении деятельности завода. Давно пора разобраться с этим местом, — отдал приказ Меньшиков и вышел на улицу.

Посмотрев на чёрное небо, он выдохнул пар изо рта и устало взял телефон в руки.

— Да чтоб их, когда они уже вернут связь, — выругался он, злой на то, что не может быстро связаться с Распутиным, чтобы узнать об их результате. Оставалось ждать и надеяться, что там дела обстоят лучше. В противном случае… это будет полный провал. Его провал, за который придётся отчитываться Императору.

* * *

Поместье Долгопрудного

— Поместье окружено, — доложил человек в чёрном костюме Распутину, словно появившийся из ниоткуда.

Князь кивнул и вышел из машины. Он надел браслет и мгновенно почувствовал головокружение. Ноги едва не подкосились и ему пришлось опереться на машину, чтобы сохранить равновесие.

— Давай, Серёга, ты как в первый раз, — прошептал он себе под нос.

Мощнейшая

Редкий артефакт достался Сергею от отца, а тому от его отца и так много поколений. Распутин передаст его своему наследнику, когда он появится, хотя с каждым годом он всё больше сомневался, что ему удастся подыскать достойную партия для его своенравной дочери. Но было это до появления Даниила Уварова, который с каждым днём вызывал у него всё больше уважения.

Князь одевал этот браслет не в первый раз. Но уже много лет, с тех самых пор, как он отправился в Австрию на поиски убийц его жены, он не прикасался к нему. И сейчас он вновь ощущает это характерное головокружение, стоя на пороге поместья Долгопрудного.

Постучав в дверь, он стал вслушиваться в происходящее внутри. Через тридцать секунд послышались шаги и перед ним возник дворецкий.

— Я хочу поговорить с вашим господином, — холодно произнёс Распутин.

— Боюсь, это невозможно. Хозяин уже отошёл ко сну, — сухо ответил тот. — Вы можете оставить послание и он перезвонит вам утром.

Распутин ликующе улыбнулся. Долгопрудный здесь и теперь никуда не денется. Поместье окружено и если у него нет вертолёта, а его нет, то ему не скрыться.

— Я всё же настаиваю на встрече, — сказал князь, отталкивая дворецкого и проходя внутрь.

Поразительная чистота и тишина сразу бросилась ему в глаза. Он почувствовал себя внутри декорации.

— Где спальня? — бросил он дворецкому, но тот даже не думал отвечать.

— Это неприемлемо! Недопустимо! Подобными действиями вы позорите весь аристократический род! — возмущался слуга и на его крики вышло ещё несколько человек.

— Заткнись, — бросил Распутин, отпихнув его, а затем громко сказал: — Найти его!

В помещение ворвалось пять человек. Это были лучшие из лучших. Те, кто неусыпно следил за безопасностью Сергея Олеговича. Отработанными движениями они повалили слуг и сковали им руки пластиковыми стяжками. После чего стали прочёсывать поместье комнату за комнатой.

Распутин шёл за ними следом, заглядывая в открытые двери пустых комнат. С каждым шагом, его всё больше смущало это поместье. Никаких фотографий, никаких картин, никакой… жизни. У него складывалось ощущение, что здесь никто и никогда не жил.

И вот они подошли к комнате, которая однозначно служила спальней хозяину поместья. Князь первым открыл дверь и ворвался туда. Спёртый воздух мгновенно ударил в нос и он сразу всё понял. Следом в помещение уверенно зашло несколько его людей и стали обыскивать его. Но в этом не было никакого смысла. Распутин открыл платяной шкаф и увидел абсолютно пустые полки.

Во всей комнате не было ни одежды, ни вещей, ни-че-го.

— Тащите сюда прислугу, — властно скомандовал он и сел в кресло. Не продавленная подушка говорила о том, что в нём давно никто не сидел.

Через минуту перед ним уже стоял на коленях дворецкий.

— Где хозяин? — холодно спросил он, но слуга лишь презрительно поморщился и сплюнул на пол, прямо у ног Распутина.

— Понятно, — покачал головой он и обратился к стоящим за спиной дружинникам: — Тащите всех остальных сюда.

Через пять минут вдоль стены стояло шесть человек, а дворецкий так и стоял на коленях в центре спальни.

Не густо прислуги для такого поместья, — думал Распутин разглядывая их. Он обратил внимания, что среди них не было ни единой женщины. Не было ни горничных, ни поваров. Лишь дворецкий, распорядители и уборщики.

У князя не оставалось никаких сомнений, что в этом доме никто не живёт. Но ему нужны были ответы. И он привык их получать. Любой ценой.

Медленно поднявшись, он подошёл к дворецкому и, ничего не говоря, хлестко ударил его кулаком по лицу. Мужик мгновенно упал. Но Сергей смотрел не на него, а на стоящую вдоль стены прислугу.

— Его оставить, остальных уведите, — приказал он, указывая на молодого парня. Это был единственный из всех, кто инстинктивно дёрнулся вперёд, бросаясь к упавшему дворецкому. Значит тот ему не безразличен.

Распутин подошёл к одному из своих солдат и вытащил у того из кобуры пистолет. Подойдя к лежащему дворецкому, он прицелился в голову, не сводя взгляда со стоящего у стены парня.

— Говори, — приказал ему князь, но парень смотрел на него, стиснув зубы.

БАХ! — прогремел выстрел и молодой слуга дёрнулся вперёд, за что тут же получил увесистый удар под дых от одного из солдат.

— Говори, — повторил свой приказ Распутин. — Иначе в следующий раз я не промажу.

Парень посмотрел на дворецкого, его голова была цела, а рядом с ней виднелась дымящаяся дырка в полу.

Распутин взвёл курок и парень крикнул:

— Его тут нет! И давно!

— А что вы тут делаете тогда? — холодно спросил князь, не убирая пистолета.

— Мы служим роду. Хозяин исправно платит и содержит поместье. Отдаёт приказы, — уже окончательно сдался слуга.

Дворецкий попытался возразить и остановить его, за что тут же получил сильный удар ногой в живот.

— Почему делаете вид что он тут живёт? — продолжал свой допрос Распутин.

— Хозяин отдал такой приказ. Он сказал, что опасается своих врагов, и поэтому ему необходимо, чтобы они думали, будто он находится тут, — опустив голову, покорно отвечал парень.

— Когда он был тут в последний раз? — прозвучал следующий вопрос.

— Игорь Ларионович был тут до своей поездки к брату в Англию, — пояснил он.

— Брату⁈ — поднял бровь Распутин. — Мне не известно, что у него есть брат.

— Да, Юрий Ларионович после обучения в Оксфорде остался проживать на Туманном Альбионе и был исключён из рода. Его лишили статуса и фамилии, — объяснял парень. — Но пару лет назад он связался с хозяином и пригласил того в гости для примирения.

— У вас есть его фото? — уже с интересом спросил Сергей.

— Д-да, — сказал слуга и кивнул на дворецкого. — У папы… Петра Анатольевича в телефоне должно быть, он мне показывал.

Один из людей Распутина тут же вытащил из кармана дворецкого телефон и протянул парню. Тот долго листал галерею, прежде чем нашёл старую фотографию и показал её князю.

— Я про Юрия, а не про Игоря Ларионовича, — покачал он головой.

— Так это и есть Юрий. У него большой шрам на лбу из-за падения с велосипеда в детстве. Вот, взгляните, — объяснил парень и приблизил фотографию.

И в этот момент глаза Распутина расширились от внезапного осознания:

— Постойте, они что, близнецы⁈

Глава 11

Ресторан Золото орды

Взявшись за позолоченную ручку, я уверенным движение открыл дверь, ведущую в комнату для особых гостей. Это был момент истины. Сердце трепетало в ожидании встречи с опаснейшим противником.

— Прошу прощения, я должно быть перепутал дверь, — сказал я заготовленную фразу и сразу же выскочил обратно в коридор.

Ну вот и всё. Его там нет. Лишь официант, убирающий помещение.

Я облегчённо выдохнул, надеясь, что Долгопрудный уже схвачен Меньшиковым и едет в особый отдел на допрос.

— Добрый день, Даниил Александрович. Какая неожиданная встреча, — раздался знакомый голос и моё сердце ушло в пятки.

Из уборной, расположенной в том же коридоре, вышел Долгопрудный.

На секунду я замялся с ответом и это промедление не укрылось от него.

— Не беспокойтесь, я конечно же не буду выгонять вас из ресторана, хотя ваш внешний вид оставляет желать лучшего, — покачал он головой. — Впрочем, как и отсутствие аристократического паспорта.

— Вы правы, Игорь Ларионович, был тяжелый день, — благодарно улыбнулся я.

— Опять спасали кого-то? — усмехнулся он, открывая дверь в вип-зал и жестом приглашая меня внутрь.

— Можно и так сказать, — кивнул я.

— Тогда вы просто обязаны рассказать мне об этом, — заискивающе произнёс он, но я почувствовал подозрение, таящееся в его словах.

— Вы прекрасно выглядите, — заметил я, сев за стол в центре помещения.

— Благодарю, я попросил лекарей оставить мне этот шрам на лбу как напоминание о том, что я чуть не отошёл в мир иной, — изобразил он лёгкий испуг. — И конечно же это навсегда останется символом вашего героизма.

Он бесподобно отыгрывал свою роль, но теперь я знал, что за монстр сидит напротив меня и подмечал все шероховатости в его игре.

— Раньше здесь не было шахматной доски, — сменил я тему, стараясь взять инициативу в свои руки. — Любите играть?

— Обижаете, — просиял он. — Это моя давняя страсть. И да, я стал проводить здесь много времени и распорядился установить доску. Окажете мне честь разыграть быструю партию?

— Честно говоря, я не самый лучший игрок, — вежливо улыбнулся я.

— Я настаиваю, — с нажимом сказал он, поставив доску между нами и сделав первый ход белыми.

Делая ход за ходом, я чувствовал пристальный взгляд Долгопрудного. Он словно бы оценивал меня и мои решения.

— Вы себя недооцениваете, Даниил Александрович, — с ухмылкой произнёс он в середине партии. — Вы прекрасный стратег.

Я чувствовал как он играл со мной, поддаваясь ровно так, чтобы наша партия длилась как можно дольше.

В какой-то момент к нам зашёл официант с двумя стаканами виски. Долгопрудный взял ближний к нему стакан и поднял его, предлагая мне выпить. Я же не спешил этого делать. В воздухе витало напряжение и я чувствовал, что мне угрожает опасность.

— Даниил Александрович, давайте выпьем за вас, за моего спасителя, — произнёс Долгопрудный, ожидая, что я возьму второй бокал.

Нет. Делать этого было нельзя. Я подозревал, что там может быть не только виски.

— Боюсь, мне сегодня ещё может понадобиться сесть за руль, так что откажусь от алкоголя, — вежливо сказал я, чем явно удивил его.

— За руль в столь поздний час? Полагаю, это связано с князем Распутиным, а вернее с его очаровательной дочерью? — чуть хохотнул он и залпом осушил стакан, а затем взял второй, предназначавшийся мне и добавил: — А я вот уже не сажусь за руль по ночам, так что могу себе позволить немного расслабиться.

Сказав это, он осушил и второй стакан, словно демонстрируя, что мои подозрения абсолютно беспочвенны.

— Принесите барону крепкого кофе, — махнул он официанту, что забрал пустые бокалы.

Мы вернулись к игре. Но это были не шахматы, это была игра двух акул, пытающихся забраться в мысли друг друга и понять что там происходит.

Через минуту официант уже принес мне позолоченную чашку с дымящимся американо:

— Не понимаю, как вы можете это пить, — чуть усмехнулся Долгопрудный. — По мне так горькая гадость.

— Сам поражаюсь, — улыбнулся я ему в ответ, сделав большой глоток.

Ставя чашку, я сделал неловкое движение, после чего она опрокинулась и горячий напиток растёкся по белоснежной скатерти и попал мне на брюки. Вскочив с места, я ничего не говоря отправился в туалет, чтобы постараться избавиться от пятна.

Вернувшись обратно, я обнаружил что стол был идеально чист и на нём лежала новая скатерть.

— Прошу прощения за мою неловкость и за неподобающий внешний вид, — сел я обратно за стол. — Кофе был бесподобен, даже жаль такое проливать.

— Всё в порядке, Даниил Александрович, с каждым бывает, — вежливо улыбнулся Долгопрудный.

Вернувшись к партии, мы стали двигаться к развязке, атакуя друг друга скорее вопросами, нежели фигурами. Я уже было подумал, что не услышу ничего интересного, когда Долгопрудный внезапно не сказал:

— Знаете, а ведь раньше я терпеть не мог эту скучную игру.

— И что же заставило вас начать играть? — поинтересовался я.

— Обстоятельства, — хмыкнул он. — И мой брат.

— Ваш брат? — переспросил я, зацепившись за это. — Разве у вас есть брат?

— Да, он обожал шахматы и мне пришлось долго учиться, чтобы достичь его уровня, иначе все бы заподозрили неладное, — холодно заметил он, поставив мне шах.

— Очень любопытно, — постарался я не показать своего интереса, попутно выведя своего короля из под удара.

— И знаешь, Даниил, я даже не думал, что эта скучнейшая игра может оказаться столь полезной, — поднял он на меня взгляд. — Без неё я бы точно не смог провести вас всех вокруг пальца.

А затем, не дожидаясь моего ответа, он передвинул ладью и ледяным тоном сказал:

— Шах и мат. Игра окончена, Даниил Уваров. Ты проиграл.

В этот момент он посмотрел на часы, затем на меня и спустя пару секунд моя голова упала на стол, отчего фигуры разлетелись по доске.

* * *

— Подготовьте его и подстройте аварию как было задумано, — сказал Долгопрудный вошедшим людям. — Я уезжаю из города, дальше действуете автономно. Свяжусь с вами как ситуация успокоится.

Хлопнув дверью, он вышел из помещения, оставив в нём трёх своих доверенных людей, что ранее изображали компанию пьяных аристократов в основном зале.

— Он не притронулся к алкоголю, так что вливай ему прямо в рот, да побольше, — сказал один из них. — Я пока подгоню машину.

Выполняя приказ командира, второй бандит взял графин с виски одной рукой, а второй поднял за волосы голову лежащего в отключке парня.

— Давай, на посошок, — загоготал он, вливая в рот алкоголь, а затем чуть нахмурился: — А чего он не глотает?

И в этот момент я резко открыл глаза и окатил лицо бандита

— Сюрприз, уроды, — прошипел я при этом и, вскочив с места, ударил ослеплённого ублюдка.

Второй бандит ничего не успел понять, когда мой воздушный молот впечатал его в стену, отчего на той треснула штукатурка, а на голову ему упал золотой барельеф.

— Хрен я буду что-то тут пить, — тихо сказал я, выходя в коридор.

Я догадывался, что кофе также могло быть отравлено и поэтому, сделав глоток, я оставил жидкость во рту и намеренно перевернул остатки кофе, испачкав себя. Мне нужен был правдоподобный повод выскочить в туалет и выплюнуть отраву. И, судя по тому, что Долгопрудный поверил в этот спектакль — у меня это получилось. Теперь он думает, что я больше не проблема.

Выскочив на улицу, я увидел лжеаристократа, который выпивал в компании двух других, что сейчас лежали без сознания внутри ресторана. Но он заметил меня первым и мгновенно выхватил пистолет. В его глазах я видел полную решимость стрелять без раздумий. У него был чёткий приказ убить меня.

И тут раздался рёв мотора и блеснул яркий свет фар. Но бандит даже не думал отвлечься. А зря.

Раздался глухой звук удара. Мой серебристый джип с Гончим за рулём на полном ходу снёс бандита, так и не дав ему выстрелить.

— Прости, опоздал, — буркнул глава моей службы безопасности, выскочив из машины.

— Ты очень вовремя, — я крепко пожал его руку, а потом запрыгнул на водительское кресло: — У нас мало времени, Долгопрудный покидает город. Если упустим его сейчас…

Гончий всё понял без лишних объяснений и уже сидел рядом. Я вдавил педаль газа и машина сорвалась с места.

— Как ты выследишь его? Они же могли поехать куда угодно, — нахмурился Гончий, удивляясь уверенности, с которой я держу путь.

— Я уже взял след, — усмехнулся я и указал на дорогу.

Он долго всматривался вдаль, но явно ничего не понимал.

— Смотри ниже, — подсказал я и лицо моего пассажира прояснилось.

— Твою мать, это же так просто что даже гениально, — не сдержав эмоций, выкрикнул он.

Я в буквальном смысле шёл по следу. Следу шин машины Долгопрудного. Ночь и снегопад — наши сегодняшние союзники. Благодаря заснеженной дороге и практически полному отсутствию трафика, я мог ехать по единственным свежим следам, ведущим от здания ресторана.

Довольно быстро мы выскочили на загородное шоссе, ведущее в сторону финской границы и это лишь подстегнуло уверенность в том, что мы действуем правильно.

Одной рукой держа руль, второй я набирал Меньшикова. К моему счастью, связь восстановили и он сразу же ответил.

— Григорий Александрович, мы преследует долгопрудного на Приморском шоссе, он двигается в сторону финской границы, — быстро сказал я.

— С чего вы взяли… — начал он, но я тут же оборвал его:

— Сейчас не время для выяснения отношений. Я знаю, что его не было ни на заводе, ни в поместье. Он пытается сбежать и сейчас, полагаю, уже в районе Сестрорецка. Просто сделайте так, чтобы его перехватили по пути, — строго сказал я и бросил трубку.

Через десять минут мы нагнали чёрный седан и я коротко приказал:

— Позвони свои людям в полиции, пускай пробьют номера.

Гончий без лишних слов сделал это и, услышав ответ, коротко сказал мне:

— Это он.

На моём лице появилась хищная улыбка. Ну всё. Теперь ты никуда не денешься.

Словно слыша мои мысли, водитель седана ускорился. Очевидно, что Долгопрудному было известно, на какой машине я езжу. Но мне уже было всё равно. Не было нужды прятаться. Надо было остановить его. Во всех смыслах этого слова.

Я вжал педаль газа и двигатель взревел, устремляясь за уносящимся вдаль Долгопрудным.

— Что ты собираешься делать? — нахмурился Гончий, судорожно пристёгивая ремень безопасности.

Наш джип быстро сближался с чёрным седаном и он всё правильно понял. Я не планировал церемониться, желая просто взять его на таран. Но у Долгопрудного был припрятан козырь в рукаве. Из окна переднего пассажира высунулся один из охранников аристократа и прицелился в нас из артефактной винтовки.

— Тормози! — заорал Гончий, но я лишь сильнее нажал на газ и дёрнул руль влево.

Машина взвыла и вылетела на заснеженную обочину, пропустив фиолетовый луч выстрела справа. Практически не сбавляя скорости, мы мчались слева от основной дороги, поднимая в воздух фонтаны снега и создавая белоснежную завесу, что скрывала нас от бандита с оружием.

— Ты сумасшедший! — кричал Гончий, вцепившись обеими руками в торпедо, потому что мы летели по обочине вслепую, не видя ничего перед собой.

— Пора, — тихо шепнул я сам себе и резко вильнул вправо, выскакивая из снежного плена.

Раздался звук удара, машину дёрнуло, но я смог удержать её на дороге. Чего не скажешь про чёрный седан, который никак не ожидал, что из снежного вихря на них вырвется трёхтонная махина. Он сделал несколько оборотов, пока наконец не вылетел на обочину и, уткнувшись в снег, завалился на левый бок.

Из правого пассажирского окна вновь вылез бандит с артефактным оружием, но на этот раз он даже не успел прицелиться. В его голову мгновенно прилетел воздушный молот, после чего мужчина, потеряв сознание, тряпкой повис на двери.

И тут ночной воздух разрезал рокочущий звук лопастей вертолёта. В небе зажёгся прожектор, практически ослепивший меня.

— Всем оставаться на месте. Любые действия будут расцениваться как попытка нападения, — объявил знакомый голос Меньшикова в громкоговоритель.

Ну конечно же. Он успел как раз вовремя. Вовремя для того, чтобы лично провести задержание уже пойманного преступника.

Едва вертолёт приземлился на заснеженной дороге, как оттуда мгновенно выскочило шесть тренированных гвардейцев и окружили нас. Следом за ними появился Меньшиков и одарив нас надменным взглядом, прошёл сразу к машине с Долгопрудным.

Стоило ему только посмотреть на лежащий на боку седан, как рядом возникло несколько гвардейцев, которые тут же вернули машину на четыре колеса.

— Именем его императорского величества, я приказываю вам сложить оружие и сдаться, — прогремел голос светлейшего князя в ночной тишине.

Покорёженная дверь машины скрипнула и открылась. Двое гвардейцев заломали руки перепуганному водителю и оттащили его в сторону.

— Я не собираюсь повторять дважды, — грозно крикнул Меньшиков и кивком головы приказал своим людям открыть заднюю дверь, где прятался Долгопрудный.

Держа дверь под прицелом, двое человек подошли и распахнули её.

— Ну что, доигрался? — злобно прорычал Меньшиков, а затем повернулся и посмотрел на меня. — Ты задержан.

Ко мне подскочили несколько гвардейцев и попытались схватить. Гончий тут же бросился им наперерез, но я коротко скомандовал:

— Не вмешивайся.

— Но… — попытался возразить он, но я тихо добавил:

— Он победил.

Я

* * *

Аэропорт Пулково

— Мы готовы к взлёту, пристегнитесь пожалуйста, — нежный голос стюардессы выхватил Юрия Долгопрудного из собственных мыслей. Он щёлкнул ремнём и вновь посмотрел на здание аэропорта.

Прошло уже больше тридцати лет с тех пор, когда он вот так же смотрел на него, зная, что покидает этот город навсегда.

За окном послышался нарастающий гул турбин и по корпусу прошла мелкая дрожь. Самолёт плавно тронулся и покатился к взлётной полосе.

— Ещё несколько часов и ты будешь свободен, Юра, — тихо прошептал он.

Два года неустанной работы ради одной цели. Ради рыцарского титула английской короны, ради чистого листа, с которого начнётся история его собственного рода под протекторатом самой королевы. Если бы ему, сопливому студенту сказали об этом тогда, тридцать лет назад, то он бы даже не поверил.

Жалкий, мелкий род Долгопрудных никогда не претендовал на что-то значимое. У них был шанс возвыситься, стать великим родом, но к несчастью его родителей, первым из утробы матери появился его никчёмный и трусливый брат Игорь. Всего десяток секунд отделил Юру от статуса старшего наследника, от будущего процветания их рода с ним во главе. Но случилось то, что случилось и этот шрам на лбу, что оставили в тот самый миг его родители, будет вечным напоминанием об этом.

— Прощай, нелюбимый город, — сказал Юрий, когда самолёт начал набирать скорость.

Взмыв в небо, он махнул крылом ночному Петербургу и повернул правее, кратчайшим путём к границе.

Посмотрев вниз, на тонкую полоску огней вдоль приморского шоссе, Юрий усмехнулся и подумал что где-то там Меньшиков и его люди гоняются за его пустой машиной, пока самолёт уносит Юрия далеко. Туда, где его никто и никогда не достанет.

Глава 12

— Почему мы снижаемся? — схватил Юрий за руку проходящую мимо стюардессу.

Она поморщилась от боли, но постаралась ответить как можно вежливее:

— Не переживайте. У нас плановая посадка в Финляндском княжестве на дозаправку.

Долгопрудный выпустил её руку и посмотрел в иллюминатор. В свете луны виднелись бескрайние леса и озёра. Узнав классический финский рельеф он успокоился и расслабленно откинулся в спинке кресла.

— Юра, ты стал параноиком, — неодобрительно покачал он головой. — Придётся провести пару месяцев на Фолклендских островах, чтобы поправить нервы после этой командировки.

Чем ближе приближались кроны сосен и елей, тем ему становилось приятнее. На мгновение, он поймал себя на мысли, что даже воздух здесь ощущается другим: чистым и свободным.

Самолёт плавно коснулся взлётной полосы, а вот дальнейшая остановка была не из приятных.

— Им стоит привести в порядок аэропорт, — выругался Долгопрудный.

Он понимал, что это какой-то мелкий аэропорт в глубинке, но всё-таки Финляндское княжество давно находится под протекторатом Пруссии и европейской стране не пристало иметь подобные аэропорты. Уж лучше вовсе закрыть его, чем так позориться.

Наконец тряска закончилась. Самолёт остановился.

— Прошу прощения, дозаправка продлится около получаса и если вы желаете, то можете выйти покурить, — милым голосом произнесла стюардесса.

— Если я пожелаю, то буду курить там, где захочу. Хоть на месте пилота. И мне плевать на ваши правила и запреты, — процедил он.

Девушка испуганно отстранилась, отошла к своему месту и, достав пачку тонких сигарет, накинула шубку и направилась к передней двери.

Задумавшись, он посмотрел в иллюминатор и внезапно заметил, что посадочные огни потухли.

— Эй, что там происходит? — спросил он, но стюардесса не ответила.

Курит, гадина, — подумал он и, накинув пальто, пошёл к выходу.

Спустившись на заснеженный асфальт, он посмотрел по сторонам и нигде не увидел стюардессу. Он вообще ничего не увидел. Вокруг было темно, хоть глаз выколи.

— Да что за херня, — сплюнул он и машинально достал свой телефон.

Взглянув на экран, Юрий сначала нахмурился, а затем его глаза округлились и он бросился к самолёту, уронив телефон на асфальт. Но было поздно. Сзади раздался характерный стрёкот, а затем небо озарилось синей вспышкой и Долгопрудный рухнул как подкошенный, не чувствуя рук и ног.

— Твари, вы меня предали, — кричал он.

— Кажется, вы обронили, Игорь Ларионович, — раздался над ним холодный как зимний асфальт голос Распутина. — Или правильнее называть вас Юрием?

Он бросил рядом с ним телефон, на экране которого до сих пор виднелся логотип сотового оператора «Россеть».

Юрий лежал парализованный, сжигаемый собственной ненавистью и злобой. Они смогли. Смогли обыграть его.

— Как? — только и спросил он.

— Очень просто, — ответил Распутин и посмотрел на самолёт из которого вышел пилот.

Подойдя к ним он снял фуражку и глаза Долгопрудного расширились. Перед ним стоял Чкалов собственной персоной.

* * *

Следственный изолятор в здании Управления следователями особого отдела

Я лежал на весьма комфортной кровати и просто наслаждался тишиной и спокойствием. Двое последних суток прошли без сна и организм нуждался в восстановлении.

Но покой мне только снился. Хотя, даже не снился, потому что поспать мне тоже не дали. Замок двери щёлкнул и в помещение вошёл Меньшиков.

— Ты должен понимать, что просто не мог не оказаться здесь, — тихо произнёс он.

— Это никак не связано ни с Долгопрудным, ни с вами, — спокойно заметил я, не поднимаясь с кровати. — Мне лишь интересно почему.

— Я не могу ответить на этот вопрос, — безэмоционально произнёс Меньшиков, сев на кресло, стоящее в углу камеры.

— Почему Император считает меня сочувствующим? — спросил я, добавив конкретики.

Бровь Меньшикова чуть дёрнулась вверх. Он явно был удивлен тем, что мне известно кто стоит за моим надуманным арестом.

— Мне это неизвестно, — спокойно ответил он.

— Тогда устройте мне с ним встречу, — повернулся я и посмотрел ему в глаза.

— Это невозможно, — заметил Меньшиков.

— Вам? Очень сомневаюсь, — усмехнулся я.

В этот момент в дверь нервно постучали и сразу же вошли.

— Я занят, — рявкнул Меньшиков, но на пороге стоял генерал-командующий особым отделом. Он коротко кивнул мне и выпалил:

— Григорий Александрович, необходимо ваше присутствие. Немедленно.

— Что там? — недовольно повернулся к нему светлейший.

— Юсупов, — коротко отрезал генерал и Меньшиков отмахнулся, как от назойливой мухи:

— Подождёт, ему не назначено.

— Григорий Александрович, вы не поняли. Он не здесь, он на телевидении, — попытался объяснить тот, но запутал лишь сильнее. — Прошу, немедленно пройдёмте. Это напрямую касается… кхм…

Генерал замялся и бросил короткий взгляд на меня.

* * *

Заброшенный Аэродром «Вещево»

Не успели защёлкнуться наручники за спиной у Долгопрудного, как в воздухе показался вертолёт. А за ним ещё несколько. Небольшая старая взлётка

— Что он здесь делает? — удивлённо спросил Чкалов, поправляя волосы при виде множества операторов с камерами.

— Это я позвал его, — сухо ответил Распутин, выходя навстречу медиамагнату.

Их рукопожатие было не просто приветствием. Это была битва двух могущественных людей, искренне ненавидящих друг друга.

— Полагаю это и есть ваш эксклюзив? — кивнул Юсупов в сторону Долгопрудного.

— Да, — коротко ответил Распутин и добавил: — Мои условия повторять нет необходимости?

— У меня хорошая память, — скривился Павел. — И поэтому я прекрасно помню, как вы подставили меня перед Меньшиковым в прошлый раз.

— Можете считать, что это моё извинение за то недоразумение, — усмехнулся Распутин, но Юсупов покачал головой и пошёл к задержанному.

— Ваше имя Юрий? — властно спросил он у Долгопрудного, но тот лишь презрительно посмотрел на стоящего перед ним медиамагната.

— Вы — завербованный агент английских спецслужб? — задал следующий вопрос Юсупов.

— Думаешь, что я буду отвечать на твои вопросы, чтобы ты убедился? Не дождёшься, — сплюнул на асфальт Долгопрудный.

— Нет, в этом нет больше никакой необходимости. Мне всё ясно, — невозмутимо ответил Павел и, повернувшись отдал приказ: — Расчехляйтесь, работаем.

* * *

Отдел следователей особого назначения

— Мы с вами, дорогие зрители, в прямом эфире наблюдаем за уникальной спецоперацией по задержанию опаснейшего преступника, — с придыханием говорила самая популярная ведущая страны, ведя репортаж на фоне частного самолёта, стоящего на заброшенной взлётной полосе посреди ночного леса. — Юрий Долгопрудный, долгое время скрывавшийся в Англии, обманом выманил своего брата-близнеца, живущего в столице нашей империи и, украдя его личность, два года вёл подрывную деятельность, направленную на дестабилизацию обстановки в Российской империи.

— Какого хрена там творится? — орал Меньшиков на своих людей. — Почему я узнаю об этом из новостей?

Но те лишь непонимающе разводили руками.

— Масштабная операция по поимке Юрия Долгопрудного готовилась несколько месяцев. Наши спецслужбы работали в тесном контакте с представителями аристократии, по крупицам собирая доказательства, — продолжала ведущая. — А теперь, с личным обращением выступит владелец нашего канала — Павел Алексеевич Юсупов.

— Это прямое включение транслируют по всем каналам, — тихо добавил генерал-командующий. — Даже по тем, где ночью непотребства всякие показывают…

На экране появился Павел. На фоне снежного неба его массивная фигура была подобна атланту, вырезанному из гранита.

— В этот непростой для нашей страны час, мы забыли о разногласиях и объединили усилия против общего врага. От имени аристократии и всех жителей нашей страны, я хочу выразить благодарность великим родам Мечниковых, Распутиных, Никитиных и Меньшиковых за их вклад в это расследование, — голос Юсупова был твёрд и спокоен, несмотря на снег и мороз. — А также, отдельно хочу упомянуть о главном действующем лице в этом деле. Барон Уваров уже второй раз доказал нам всем, что его титул — не простой звук. Молодой аристократ всем сердцем радеет за нашу страну и я горд тем, что имею честь быть с ним знакомым.

Трансляция вновь вернулась к ведущей, которая начала в красках рассказывать о всех преступлениях Долгопрудного.

Меньшиков выключил звук и устало потёр виски.

— Григорий Александрович, это ведь прекрасные новости, — робко сказал один из подчинённых. — Долгопрудный пойман и ответит за все свои преступления.

— Да, прекрасные… — процедил он, прекрасно понимая, что с минуты на минуту ему поступит звонок напрямую из Зимнего и разговор будет не из приятных.

— А как быть с Уваровым? — робко уточнил генерал-командующий.

— А как с ним прикажете быть? Вручите медаль очередную и пусть проваливает, — злобно отмахнулся Меньшиков.

Он закрыл глаза. Нервотрёпка последних дней оставила его совсем без сил. Но опытный аристократ прекрасно понимал, что это только начало…

* * *

— И всё-таки я не понимаю, зачем ты отдал этот материал Юсупову, — покачал головой Распутин, когда я сел в его машину.

Только я вышел из здания Управления, как к крыльцу подъехал князь.

— Ту вражду действительно пора заканчивать и этот жест — лучший показатель того, что я готов зарыть топор войны, пожал я плечами. — К тому же, без такой широкой огласки неизвестно, чем бы для меня закончилась вся эта история.

Когда мы попрощались с Алисой, то я попросил не только приглядеть за моей собакой но и ещё кое о чём. Я оставил сообщение для её отца, в котором просил сообщить Юсупову, если им удастся задержать Долгопрудного. Ответным условием было личное обращение Павла Алексеевича с упоминанием фамилий причастных. Мне нужна была широкая огласка, а Юсупову — громкий эксклюзив, чтобы восстановить свою пошатнувшуюся репутацию.

— Лучше вы мне расскажите как смогли заставить сказать Павла что он горд быть знакомым со мной, — рассмеялся я. — Этого ведь не предполагалось?

— Ну, мне просто хотелось увидеть его лицо в тот момент, когда он будет произносить эту фразу, — позволил себе улыбнуться обычно спокойный Распутин.

По пути в поместье Распутиных, князь наконец-то рассказал мне, что на самом деле произошло и как именно ему удалось схватить Долгопрудного:

— От его слуг я узнал про Юрия и сразу же всё понял. И связался с Чкаловым. Мы установили контроль за всеми вылетающими частными рейсами. Ну а дальше сразу же заметили подозрительный борт. Чкалов лично сел за штурвал и несколько часов петлял над Карельским перешейком, пока я и мои люди готовили заброшенную взлётку в лесу к их посадке.

— И что, неужели Юрий ни о чём не догадался? — удивился я.

— Подозревал. Стюардесса, а по совместительству одна из моих лучших шпионок, сказала что он понял неладное, но легенда с посадкой посреди Финского княжества сработала словно успокоительное, — усмехнулся Распутин.

— Могу лишь поаплодировать, — кивнул я.

— Долгопрудный был уверен, что ты уже мёртв. Настолько, что даже я на секунду поверил, — тихо произнёс сидящий рядом князь.

— Успели расстроиться? — подмигнул я, на что он лишь пожал плечами и ответил: — Не хотел твою собаку у себя оставлять, не люблю животных.

— А вот это сейчас обидно было, между прочим, — рассмеялся я и в этот момент машина остановилась у дверей их поместья.

Распутин повернул голову и посмотрел на меня:

— Зайдёшь?

— Думаю не стоит, заберу Акали и поеду домой, — покачал я головой и открыл дверь.

Не успели мы пройти и пары метров, как парадная дверь поместья с грохотом распахнулась и оттуда вылетела Алиса.

— Ты вернулся! — завопила она и бросилась к идущему навстречу Распутину.

Я заметил улыбку, сверкнувшую у него на лице. Но она быстро оттуда исчезла, потому что девушка пролетела мимо него и набросилась на меня, едва не свалив с ног.

Но это было не

— Полагаю, тебе всё-таки придётся зайти, — холодно произнёс Распутин и поднялся на крыльцо.

* * *

Лондон, Англия

— Сэр, с нами связался агент из Петербурга. Его раскрыли и он уже летит в Лондон, — зашёл в кабинет министра иностранных дел лорд Кейлиш, что курировал подобные неофициальные операции.

— Двойник? — уточнил министр, жестом приглашая лорда присаживаться у камина.

— Да, — кивнул тот. — Он успешно скрывался более двух лет. Это был наш лучший человек в Российской империи.

— Ничего страшного, он провёл прекрасную работу. Нам удалось сорвать мирные договорённости России и Австрии, а также разжиться новейшими образцами артефактного вооружения напрямую с российского завода, — невозмутимо произнёс министр, наливая виски в два бокала. — А агент… найдём нового. В Российской империи ещё достаточно предателей, только и ждущих, когда мы бросим им кость.

— К сожалению мы не успели переправить последнюю партию артефактов и вооружения, канал поставки накрыли чуть раньше, чем товар ушёл, — огорчённо покачал головой Кейлиш.

— Сколько там было? — уточнил министр.

— Всё, что удалось собрать за последние полгода, — аккуратно произнёс лорд, в ожидании реакции.

Министр молча крутил бокал в руках, а затем тихо произнёс:

— Как подобное допустили? Впрочем, это уже не важно. В любом случае, результат операции сугубо положительный. Я отмечу перед королевой ваши заслуги в этом.

— Благодарю, сэр, — кивнул посетитель, а затем аккуратно добавил: — Агент через несколько часов прибудет в Лондон и полагаю, будет ожидать обещанный рыцарский титул и новую фамилию.

Министр посмотрел на сидящего рядом лорда и злобно произнёс:

— Это даже не обсуждается.

— Но мы ведь обещали ему это за его службу, — удивился Кейлиш, на что министр злобно прорычал:

— Мне плевать на это. Ни один русский варвар не будет удостоен чести носить английский титул. Если он будет недоволен — просто устраните его.

Сидящий рядом лорд нервно сглотнул, а затем чуть улыбнулся. В глубине души он был рад подобному решению.

— Сэр, ещё один момент, — уточнил Кейлиш. — Что будем делать с русским аристократом? Мы не можем вечно удерживать его, тем более, с учетом того что наш агент раскрыт. Это ведь международный скандал.

— Какой такой русский аристократ? Её величеству ничего об этом неизвестно, — надменно усмехнулся министр и взял в руки сигару. — В нашей тюрьме содержится лишь неизвестный нарушитель государственной границы без каких-либо документов. А что до того, что он разговаривает на варварском языке… ну мало ли какой очередной русский захотел попытать счастья в нашей прекрасной стране.

Лорд Кейлиш чуть ухмыльнулся, понимая куда клонит министр. У Российской империи нет никаких доказательств того, что Англия незаконно удерживает одного из её подданных.

— А что до раскрытого шпиона… — продолжил министр. — То мы надежно спрячем его у нас. Русские не смогут никому ничего доказать. Нам останется только всё отрицать.

В этот момент в дверь аккуратно постучали.

— Прошу прощения, к вам посол Австрийской империи, — откланялся вошедший слуга.

— Вы уверены? — поднял бровь министр.

— Абсолютно, сэр, — кивнул тот.

— Тогда прошу, пригласите его немедля, — распорядился министр иностранных дел и взглянул на лорда Кейлиша: — Что привело его в столь поздний час?

— Никак не могу знать, быть может, опять будут просить продать им вооружение, — выпустил дым из своей сигары лорд.

— Или начнёт молить вступить в войну на их стороне, — предположил министр и мужчины рассмеялись.

— Что же, тогда прошу вас сообщить мне утром, чья версия была верна, — поднялся со своего места Кейлиш и направился к выходу.

Как только он подошёл к двери, она резко распахнулась, едва не сбив его с ног.

— Прошу прощения, лорд, — буркнул австрийский посол и, не останавливаясь, направился к министру. — Сэр, мой Император распорядился вручить вам этот документ.

Глава 13

Квартира Даниила Уварова

Я проснулся от раннего телефонного звонка. Хотя нет, вовсе не раннего. Часы показывали половину одиннадцатого. Последние дни мой организм активно восстанавливал силы и я ему не препятствовал.

— Даниил, мои юристы подготовили документы о создании холдинга, — сообщил мне Распутин. — Я подъеду к вам в офис и мы подпишем бумаги.

— Это отличные новости, буду там через пару часов, — ответил я.

— И ещё один момент, — спросил Распутин, когда я уже собирался повесить трубку. — Ты не знаешь, куда пропала Алиса? Её телефон недоступен.

— Может быть она уже в офисе? — предположил я, на что он лишь хмыкнул и сказал:

— Ладно, если увидишь её, передай чтобы немедленно со мной связалась.

Повесив трубку, я зевнул и потянулся. Надо восстанавливать режим и перестать ложиться спать под утро.

— Хватит притворяться спящей, — легонько шлёпнул я по одеялу рядом с собой. — И хватит прятаться от отца, он же волнуется.

— Если бы он действительно не знал где я и волновался, то над городом бы уже кружил десяток вертолётов, а все загородные шоссе перекрыты, — раздался приглушённый голос Алисы из-под одеяла.

— Тем более к чему эти игры с побегами? — удивился я.

— А может мне нравится прятаться? — игриво спросила она, высунув голову.

— Ну тогда и дальше прячься, а я займу душ, — усмехнулся я и, накрыв её одеялом, вскочил с кровати.

— Эй, чур я первая! — слышались приглушённые возгласы возмущения, когда я уже заходил в ванную.

Закончив умываться, я зашёл в кухню, где обнаружил Алису, до сих пор завёрнутую в одеяло. Она стояла, словно загипнотизированная и смотрела телевизор.

— Что, гороскоп показывают? — усмехнулся я, но она никак не отреагировала на мой подкол, чем привлекла внимание ещё сильнее. Взяв пульт, я прибавил громкость.

— Напоминаем только что подключившимся телезрителям, что мы ведём экстренное включение из Зимнего дворца, где считанные минуты назад, Император Александр Пятый подписал долгожданный мирный договор с Австрийской империей, — сбивчиво рассказывала ведущая. — По непроверенной информации, это стало возможным, благодаря недавней поимке английского шпиона, который вскрыл многолетний заговор Соединённого королевства, направленный против обеих наших стран.

Из рук Алисы выскочила керамическая кружка, но я, заворожённо слушая выпуск новостей, даже не шелохнулся.

— От имени нашего канала, мы ещё раз хотим поздравить всех жителей страны с окончанием многолетней войны. По сообщениям пресс-службы его Величества, в ближайшие дни будут подписаны договоры о взаимном ненападении и разделе территорий. Австрия согласна уступить восточные территории в обмен на гарантии России по невмешательству в будущие военные кампании австрийцев на северо-западном направлении, — сообщала ведущая, стоя на

— Северо-Западном? — наконец отмерла Алиса и посмотрела на меня. — Неужели они…

— Ага, — улыбнувшись, кивнул я. — Похоже, они собираются выбить англичан с континента и вернуть северные территории Франции, захваченные теми полвека назад.

А затем взял телефон и набрал Гагарина:

— Илья Андреевич, уже видели? Срочно ищите в штат политолога и военного обозревателя.

* * *

— А как же «мне нравится прятаться»? — усмехнулся я, когда Алиса уверенно пошла к моей машине.

— Разблокируй двери, шутник, — фыркнула она, дёргая за ручку.

У меня аж глаз начал дёргаться при виде того, как она намеренно ломает мою машину.

— Блин, а ты видел что нас заблокировали? — воскликнула она, обратив внимания, что выезд перегородил новенький красный кабриолет с откидной крышей. — Что за невоспитанные пижоны у вас тут живут?

Я ничего не ответил, заведя двигатель, чтобы прогреть его после морозной ночи.

— Смотрите-ка, номер под стеклом оставили, — саркастически сказала она. — Ну что же, сейчас я им объясню, почему так не стоит делать.

Она начала набираться цифры, написанные на лежащей на торпедо бумажке.

— С кем можно постоянно разговаривать? Вечно занято, — возмутилась она, сев на пассажирское сидение, а затем с горящими глазами повернулась ко мне: — Давай их протараним!

— Девушка, с вами всё в порядке? — опешил я.

— Нет, ну а что они себе позволяют? — разгневанно указала она на блокирующий проезд машину. — Небось блондинка какая-то. Права купила, а ездить не купила.

— Почему не рыженькая например? — усмехнулся я, за что был награждён уничижительным взглядом.

Алиса выхватила мой телефон, лежащий на центральной консоле и набрала написанный на бумажке номер, который видимо уже запомнила. И как только нажала на кнопку вызова, то номер на экране сменился надписью «Сумасшедшая».

— О! У тебя номер этой клуши записан как сумасшедшая! — выкрикнула она. — Это что, соседка?

И в этот момент произошла кульминация этой ситуации. Телефон в кармане Алисы завибрировал, она недовольно достала его.

— Чего-о-о? — нахмурилась она и убрала мой телефон от уха.

На экране её мобильника красовалось имя звонящего: «Даниил Уваров».

Девушка непонимающе переводила взгляд с одного телефона на другой, пытаясь понять что происходит, а затем медленно повернулась ко мне, её ноздри расширились и она воскликнула:

— Это я-то сумасшедшая⁈

Не в силах больше держать серьёзное лицо, я рассмеялся до слёз.

— Что хохочешь, гад? — начала она лупить меня двумя ладонями. — А ну говори быстро!

Я же не мог этого сделать, потому что у меня никак не получалось унять смех. Именно поэтому, буквально со слезами на глазах, я достал из кармана ключи положил ей на колени.

— Что это? — так и замерла она с занесённой рукой.

— Твоя новая машина, — с трудом успокоившись, сказал я.

— Моя машина? — повернулась она и медленно вышла на улицу.

Я же остался сидеть за рулём, наблюдая как Алиса медленно и осторожно ходила вокруг её новой игрушки. Она походила на кошку, которая обнаружила огурец и осторожно обнюхивала его. Наконец, она нажала кнопку на ключе и машина, два раза моргнув аварийкой, приветственно расправила сложенные зеркала заднего вида. В этот момент лицо Алисы просияло. Это было лицо ребёнка, что получил игрушку, о которой даже не мечтал.

— Нравится? — спросил я, садясь на пассажирское сиденье.

— Ещё бы! — улыбнулась она, не сводя взгляда с руля, на котором красовался логотип с бегущей пумой. — Но что это?

— Твоя новая машина, — пожал я плечами. — Колька ненароком сжёг твою, а я отвечаю за него, как глава рода, где он будет служить. Да и признаться, тебе давно надо было пересесть на что-нибудь более элегантное.

Она благодарно посмотрела на меня, а затем хитро спросила:

— Но если эта не будет также рычать как та…

— О-о-о, поверь, ещё как будет, — усмехнулся я, пристёгиваясь.

В её глазах сверкнул огонь, она завела могучий мотор и добавила:

— Смотри не испачкай мой новый салон. И свои штаны.

С этими словами Алиса поставила свой идеальный сапожок на педаль газа и от души нажала на неё. На улице раздались раскаты грома, из выхлопной трубы послышались прострелы и все машины вокруг заорали сигналками.

— О-о-о, пробирает до мурашек, — с придыханием сказала Алиса.

— А теперь гони быстрее отсюда, пока Нестор Павлович не вышел, — рассмеялся я.

Алиса тоже улыбнулась и хихикнула, но я обернулся и с тревогой взглянул на двери парадной:

— Я вообще-то не шучу, надо быстрее уезжать!

Мы мчали к зданию, которое через несколько часов официально перейдёт под мой контроль, когда я подумал о том, что забыл кое-что сделать.

— Останови у киоска, — попросил я Алису, но она так была увлечена новой машиной, что даже не обратила внимания на мои слова.

Тогда я повторил уже громче:

— Девушка, на остановочке тормозните пожалуйста.

— А? Что? Ага, сейчас, — спохватилась она и прижалась к обочине.

Я улыбнулся от мысли, что в другом мире она могла быть водителем маршрутки.

— Чего смешного? — буркнула она.

— А можешь сказать: «Передаём за проезд»? — не удержался я.

— Уваров, ты совсем дурак? — фыркнула она.

Едва я вышел из машины и подошёл к газетному киоску, как Алиса с пробуксовкой рванула с места. Пожав плечами, я невозмутимо подошёл к окошку и попросил свежий номер журнала Голубая кровь.

Продавщица, передавая его, очень пристально разглядывала меня, а потом не выдержала и спросила:

— А вы не тот самый барон Уваров?

— Ой, нет, что вы! — рассмеялся я. — Мне вообще синий цвет не идёт.

Схватив журнал, я поспешил уйти, потому что продавщица завопила, словно сирена:

— Это точно вы! Господи, это же сам Даниил Уваров! Зинка с соседней улицы лопнет от зависти!

Я быстрым шагом пошёл вдоль по улице, где через сто метров стояла на аварийке красная машина Алисы.

— Даня, она сломалась, — испуганно сказала она, когда я сел внутрь.

— Бросить меня вздумала? — строго посмотрел я на неё, а затем достал из кармана небольшую пластиковую коробочку, чуть меньше флешки и положил на центральную консоль. — Заводи.

— Но она заглохла и не заводится… — растерянно повторила Алиса.

Ничего не объясняя, я положил руку на её левое колено и нажал. Она ойкнула и подала ногу вперёд, нажав на тормоз, после чего я нажал кнопку запуска двигателя. По кузову пробежала вибрация и мотор услужливо заурчал.

— Как? — округлились её глаза.

— Не пытайся обмануть фокусника, — щёлкнул я её по носу и добавил: — Поехали, а то твой отец будет там раньше нас.

Надо будет объяснить ей что такое иммобилайзер и для чего он нужен.

* * *

Офис агентства Уваров и Распутина

— Дань, а что в том журнале

— Про поместье, — спокойно ответил я. — На приёме один из официантов был ряженым журналистом.

— Кошмар… — выдохнула она, прикрыв лицо руками.

— Почему же? Вовсе нет, Леонид написал ровно то, что я и хотел, — пожал я плечами, ставя две фарфоровые чашки перед кофемашиной.

— Это ты его пригласил⁈ — расширились её глаза.

Кивнув, я объяснил ей зачем там был нужен журналист жёлтой прессы, упустив момент про то, что мой недоброжелатель — сам Император, а причиной конфликта скорее всего является именно Алиса.

— А почему тогда все так на нас смотрят? — покосилась она на сотрудников и подошла к кнопке, чтобы затемнить стеклянные стены и избавиться от назойливых взглядов.

Но я остановил её:

— Не рекомендую. Это вызовет лишь больше слухов.

— Слухов? — удивилась она.

— Мы вчера ушли, а сегодня пришли вместе, — объяснил я. — И ты впервые появилась в той же самой одежде, что и накануне.

Алиса посмотрела на сотрудников, изображающих активную работу, на свою юбку, а затем её лицо покраснело, она схватила кофе и спешно ушла в свой кабинет.

— Даниил Александрович, к вам посетитель без предварительной записи, — зашла в мой кабинет девушка с ресепшн.

Я взглянул на часы. До прихода Распутина было полчаса. В целом, этого времени должно было хватить, чтобы выслушать человека, но мне было очень важно, чтобы подписание документов с князем не сорвалось, поэтому я аккуратно спросил у девушки:

— По шкале от одного до ста, насколько оцениваешь клиента?

— Определённо тысяча, не меньше, — выпалила она и услышала единственный ответ, который можно было дать в этой ситуации:

— Пригласи его.

Вскоре в мой кабинет зашёл кряжистый мужичок. Такого можно встретить в продуктовом или в трамвае, выдавал его разве что костюм. Идеально сшитый чёрный костюм-тройка. Опытный взгляд мгновенно уловил в нём работу превосходного мастера.

— Даниил Александрович, я человек деловой, так что оставим светские прелюдии для балов, — в его голосе буквально сочилась решительность и энергия. — Я здесь сугубо из-за моего доброго друга — Михаила Морозова. Его успехи на вашем столичном рынке наделали много шума среди московского купечества и он уверяет, что успех этот напрямую связан с вашими… кхм… весьма специфическими методами работы.

— Мне очень лестно слышать подобные характеристики из уст столь уважаемого человека, — кивнул я.

— Сказать по правде, мы, представители старой школы ведения бизнеса, не одобряем ваших методов. Но результаты и слово Михаила вынудили меня рискнуть и поработать с вами, — сказал посетитель, не пытаясь скрывать своего истинного отношения.

— Тогда позвольте поинтересоваться, что именно вы хотите, чтобы я сделал? — прямо спросил я.

— Я хочу создать самый крупный бренд кормов для животных. Абсолютно с нуля, — невозмутимо сказал он, словно говорил о списке продуктов на ужин. — У меня есть производственная база, налаженная цепочка поставок, мне не хватает только…

— Клиентов, — улыбнулся я.

— Именно, — кивнул он и продолжил: — Мне нужна ваша народная газета, а точнее авторы, связанные с животными. Я готов выкупить их целиком.

— Что вы хотите сделать? — поднял я одну бровь.

— Купить их, чтобы они рекламировали мой новый корм, — спокойно сказал он. Наверное также спокойно эту фразу когда-то произносили работорговцы.

— Позвольте уточнить, что наша реклама работает не совсем так, — аккуратно возразил я, но мужчина жестом остановил меня:

— Даниил, я сижу здесь не потому что мне нужна помощь, а потому, что Михаил убедил меня, что вы — ключ к быстрому и гарантированному результату. У меня есть деньги и я не привык, когда мне указывают как их тратить.

Голос его при этих словах был мягок, спокоен и вежлив, что было весьма удивительным.

— Миллион, — коротко сказал я, но на его лице не дрогнул ни один мускул. — Столько вам придётся заплатить, если вы захотите размещаться у всех требуемых авторов в течении трёх месяцев.

Мужчина хотел что-то ответить, но я не дал ему этого сделать, подняв вверх указательный палец:

— Или за эти деньги вы можете создать поистине революционный маркетинговый продукт, который выделит ваше имя среди конкурентов.

Он вновь попытался что-то сказать, но я продолжил:

— Или… вы можете сделать это абсолютно бесплатно.

Моя последняя фраза заставила его бровь чуть приподняться и я слегка улыбнулся, видя что добился своего.

— И прежде, чем вы узнаете суть, вы должны подписать со мной контракт, — невозмутимо сказал я.

— Предлагаете купить мне кота в мешке? — ухмыльнулся он.

— Да, — спокойно ответил я. — Причём, если вас этот кот не устроит, то вы не заплатите ни копейки.

— Звучит как предложение, от которого глупо отказываться, — нахмурился мужчина. — Где же ваше «но».

Улыбнувшись его проницательности, я добавил:

— Но! В случае успеха, вы вложите такую же сумму в благотворительность.

И вот тут я действительно смог его удивить:

— Позвольте узнать зачем это вам?

Я пожал плечами:

— А почему бы и нет? И поверьте, после того, что мы с вами сделаем, вы сами полюбите благотворительность.

— Очень в этом сомневаюсь. Я люблю деньги, а они с благотворительностью не очень то сочетаются, — рассмеялся он.

Поднявшись со своего кресла, я протянул ему руку и спросил:

— Работаем?

Он пожал мою руку и в этот момент за его спиной раздался голос Распутина:

— Верное решение, Леонид Георгиевич.

Мужчина вздрогнул и повернулся.

— Сергей Олегович, какая неожиданная встреча, — тут же подошёл он к князю, что последние десять минут покорно сидел на моём диване, наблюдая за переговорами.

— Даниил, позволь раскрыть что же ты придумал для захвата рынка кормов для животных? Право мне самому стало интересно, — обратился ко мне Распутин и оба аристократа с интересом стали ждать ответа.

— Кошачьи и собачьи конкурсы красоты, — ответил я. — Да хоть для попугайчиков. Вы должны сделать свой бренд именем нарицательным. Чтобы когда думали о животных — на ум сразу приходило имя вашего бренда. Вы станете титульным спонсором и организатором, а ведущими будут известные и публичные люди.

— Что за глупость? Это по-вашему сработает? — нахмурился он.

— Если нет, то для вас это будет бесплатно, — пожал я плечами. — Но! В противном случае вы построите приют для животных.

Аристократы расхохотались, а затем Леонид Георгиевич сказал, что будет с нетерпением ждать столь необычного контракта и ушёл.

— Это показательное выступление передо мной? — спросил Распутин, когда мы остались в кабинете вдвоём.

Я вопросительно посмотрел на него, а затем спросил:

— А как бы вам хотелось?

— Мне бы хотелось услышать правду, — резко ответил он. — Для чего тебе всё это? Почему просто не взять деньги и не сделать то, что

— Я считаю, что у каждого человека, у каждой компании должна быть миссия, — посмотрел я ему в глаза. — И моя заключается в том, чтобы реклама не превратилась в нечто противное, назойливое и раздражающее. Это должно быть чем-то полезным и приятным для всех сторон. Мостом, соединяющим продавца и покупателя.

— Звучит крайне наивно, — хмыкнул сидящий на моём диване князь. — Неужели ты считаешь, что это возможно?

— Абсолютно. Нужно лишь показать, что это работает лучше традиционных, топорных методов, — уверенно кивнул я. — Вот увидите, этот человек, едва ощутит результаты такой рекламной кампании — придёт ещё. И я снова приложу все силы, чтобы сделать лучший результат. И когда конкуренты наконец поймут, что такие методы работают куда лучше, то начнут делать также.

— Ты говоришь как будущий монополист, — усмехнулся Распутин.

— Здравый смысл, креативность и понимание человеческой психологии нельзя монополизировать, — возразил я. — Более того, я мечтаю о том дне, когда у меня появятся конкуренты, действующие теми же методами, что и я. Это будет означать, что я добился того, чего хотел.

— Всё это прекрасные слова, но пока что ты взял на себя очень сложную работу и собираешься делать её бесплатно, — сухо заметил Распутин.

— С чего вы так решили? Я бы не предлагал такого, не будучи уверенным в результате на сто процентов, — улыбнулся я.

— Почему тогда ты просто не убедил заказчика в том, что это сработает лучше? — не понял он. — К чему эти рискованные споры?

— Ну-у-у, как минимум это весело, — рассмеялся я. — К тому же, так мы закончили быстрее, заказчик ушёл довольным, и ещё он откроет новый приют для животных. И готов поспорить уже с вами, что деньги, вложенные в приют, который будет работать под вывеской нового бренда кошачьего корма, окупятся сполна. Это будет куда более выгодное вложение, нежели сотни рекламных статей.

Сделав паузу, я хитро посмотрел ему в глаза и добавил: — Ну а если для вас и это не аргумент, то можете считать, что я просто люблю котиков. Ведь как, в конце-концов, их можно не любить?

На моих последних словах Распутин пристально посмотрел на меня. Он наверняка сейчас думал: «неужели он знает?».

— Получается, сейчас я воочию увидел, как рождается твоя стратегия «выигрыш для всех сторон»? — протянул он. — Впрочем, я опытный бизнесмен и не разделяю твоего оптимизма, так что готов заключить пари.

Тогда я довольно улыбнулся и назвал своё условие.

Глава 14

Распутин непонимающе смотрел на меня, явно удивлённый озвученным мной условием спора.

— Ты хочешь, чтобы я отдал тебе свою дочь? — переспросил он.

— Да, — кивнул я. — На одни выходные.

— Мне кажется вы и без споров проводите вместе достаточно много времени, — хмыкнул он.

— Без слежки, без контроля, — строго добавил я. — Вы доверили мне свои деньги, а теперь я прошу доверить мне нечто куда более ценное.

О-о-о, а вот теперь это становится интересным. Распутин, кажется, впервые растерялся. Он бросил быстрый взгляд на соседний кабинет, где сидела Алисв. Я видел борьбу, происходившую внутри него. Привыкший всё контролировать, он просто не мог представить, чтобы полностью отдать ситуацию в чужие руки.

— Я приехал сюда для другого, — холодно сказал он, резко меняя тему, и достал финальные документы о создании холдинга. — Мои люди внесли все правки, о которых просил ваш юрист.

Молча взяв документы, я бегло просмотрел их.

— Также они просили передать, что вашему юристу следует научиться манерам. Его своеобразный стиль работы не соответствует высоким стандартам высшего общества и моим работникам было крайне непросто найти с ним общий язык, — недовольно добавил Распутин.

На что я лишь улыбнулся и парировал:

— Зато его стиль крайне эффективен. Сами посудите, он смог победить в противостоянии с вашими лучшими юристами и продавить мои условия.

— Мои люди чересчур расслабились в последнее время, — недовольно процедил князь, прекрасно понимая истинность моих слов.

Поставив размашистую подпись, я откинулся на спинку кресла. Это был несомненный успех. Но впереди теперь было ещё больше работы. Банк уже одобрил крупный заём, на который я планирую создать абсолютно новый офис и типографию в этом здании. А деньги с продажи существующего здания должны пойти на покрытие этого долга.

Михаил уже должен был собрать новую бригаду, чтобы они занялись этим объектом. Это станет для него большим шагом на пути создания его собственной полноценной строительной компании. Он уже доказал, что является прекрасным строителем и руководителем. Теперь его ждала следующая ступень. Весь последний месяц я активно вкладывал эту идею в его голову и даже нашёл инвесторов для этой затеи. Так что создание нового офиса и типографии станет своего рода проверкой Михаила, как организатора, а не исполнителя.

И словно слыша мои мысли, ровно в этот момент мне позвонил прораб.

— Даниил Александрович, у меня две новости и обе не очень, — начал он без прелюдий.

— Тогда начинай с любой, — выдохнул я, уже уставший от вечно сыплющихся проблем.

— Из-за морозов лопнула одна из труб магистрального водоснабжения на территории поместья. Мы уже перекрыли утечку, но это потребует крупных работ по её ремонту, — сказал он.

— Понятно, сколько? — сразу спросил я.

— Постараемся обойтись малой кровью, но речь может идти о нескольких десятках тысяч рублей, — виновато сказал он, словно лично наслал плохую погоду.

— А вторая проблема? — спросил я, ожидая чего-то худшего.

— Ой, тут вообще сложно, — замялся Михаил, явно не знаю как начать. — Вы пока только Станиславу не сообщайте об этом, а то боюсь он будет слишком решительно действовать, а мне кажется тут нужна осторожность.

— Михаил, говори уже что произошло, — строго сказал я, начиная нервничать.

Выслушав его, я нахмурился, не зная как реагировать на услышанное, а затем сказал:

— Ничего не делайте пока, я скоро приеду и сам подумаю как с этим быть.

* * *

Поместье Уварова

— Вот, сами видите, — указал руками Михаил в сторону поместья, едва я вышел из машины.

Ситуация и впрямь была весьма деликатная и однозначного мнения на её счёт у меня пока не сложилось.

Вокруг моего будущего дома ходили люди. Обычные простолюдины. Они гуляли с детьми, разглядывая наполовину заброшенное здание, делали фотографии. Причём многие не стеснялись заходить на территорию, нарушая границы.

— Гончему об этом сообщать точно не стоит, — покачал я головой, представляя реакцию начальника службы охраны на подобное зрелище.

— Работа почти встала, мои ребята только и делают, что отгоняют ребятню и зевак от дома, — почесал затылок

Конечно же я прекрасно понимал. Как и понимал причину столь внезапного интереса людей. Моя затея со статьей, которая должна была привлечь внимание к поместью и тем самым уберечь его от всякого рода посягательств чиновников, сработала чересчур хорошо и привлекла слишком много внимания.

Как опытный маркетолог я знал, что никакими запретами и заборами это паломничество не остановить. По опыту можно было смело сказать, что подобные действия лишь усугубят положение, ведь как известно — запретный плод слаще вдвойне, если не втройне.

Мы шли по территории, Михаил обрисовывал ситуацию, а я думал о том, что делать.

— Даниил, осторожно, не поскользнитесь! — воскликнул он и остановил меня.

Перед нами была широкая полоса чистейшего льда.

— Это последствия того прорыва, о котором я вам говорил, — пояснил он. — Я сейчас же распоряжусь засыпать тут песком, пока кто-то ненароком не улетел с холма.

Но я жестом остановил его. Окинув взглядом замёрзший поток воды, который стекал вниз по склону, на котором располагалось поместье, мне вдруг вспомнилось детство и я обратился к прорабу:

— Погоди с этим, лучше попроси своих людей сделать кое-что другое.

Через полчаса мы вновь стояли на этом же месте. Вот только в моих руках была камера для грузового колеса, за которой я попросил съездить одного из строителей.

— Даниил Александрович, я ни за что в жизни не сделаю это, — перекрестился Михаил, смотря вниз.

— И очень зря, — улыбнулся я, плюхаясь на импровизированную ватрушку. Просто поразительно, что в этом мире не додумались до такого примитивного изобретения.

— Вы ведь можете разбиться и умереть! — воскликнул он, на что я лишь отмахнулся:

— А могу как следует повеселиться.

Оттолкнувшись, я полетел вниз. Холодный воздух бил в лицо, отчего оно мгновенно стало покрываться ледяной коркой. Горка заканчивалась большой поляной, так что шансов сломать себе что-то об дерево было не много.

— Уа-а-а-а-а-а! — вопил я, искренне наслаждаясь полётом.

Наконец остановившись, я с трудом разогнул заледеневшие ноги. Одет я точно не для таких развлечений.

Поднявшись и посмотрев наверх, я обнаружил на краю холма несколько детей, сбежавшихся на мой крик. Ну а бледное лицо Михаила, стоящего рядом с ними, практически сливалось с девственно чистым снегом.

— Дядь, а можно нам тоже? — решился подойти ко мне один из детей.

— Но только осторожно и по-одному, — строго сказал я, передавая ему наспех сделанную из камеры и строительного мешка ватрушку.

Глаза ребёнка просияли и он не раздумывая схватил её и сиганул вниз. Его счастливый визг разнёсся по всей округе.

— Как бы соседи полицию не вызвали, — покачал головой прораб, наблюдая как ребёнок уже бежит вверх по холму, где его ожидало ещё несколько пацанов.

— Да ладно, ну что такого плохого может случиться? Пускай дети покатаются. Зато пока они здесь развлекаются, не будут в дом лезть, — хлопнул я его по плечу и направился к машине, чтобы как следует отогреться.

* * *

Поместье Уварова. Сутки спустя

— Даниил Александрович, а я вам говорил, что это может плохо закончиться, — причитал рядом встречавший меня Михаил. — Ох, чувствовал я, что не доведёт нас ваши диковинные задумки до добра.

Завернув за угол поместья, передо мной раскинулась вся картина произошедшего и я замер на месте, лишь тихо произнеся:

— Твою мать, что я наделал…

На вершине холма стояла огромная толпа. Люди галдели, спорили, толкались и ругались. А причиной спора была моя горка и ватрушка. Сарафанное радио быстро разнесло новость о диковинной горке и надувных санях в поместье Уварова. Люди, голодные до развлечений и зрелищ съезжались со всей окрестности со своими детьми, чтобы прокатиться.

— Надо вызывать полицию и Станислава. Это зашло слишком далеко, — покачал головой Михаил, видя мою реакцию.

— Нет, никакой полиции, — строго сказал я. — Зови сюда своих людей, сейчас мы будем с этим разбираться.

Ну что, Уваров, ты сам заварил эту кашу, теперь придётся самому её расхлёбывать.

Через пару часов моё поместье было не узнать. Вернее, его задний двор.

— Даниил Александрович, пятый и шестой склоны уже схватились и можно перенаправлять туда людей. Следующие три будут готовы через час, — сообщил мне подошедший строитель. Вот только теперь он был строителем ледяных горок.

— Отлично, как закончите здесь, переходите на западный склон холма, там можно соорудить горки поменьше для малышей, — кивнул я.

Едва он ушёл, как на его месте возник другой рабочий:

— Мы объехали все автомагазины в радиусе десяти километров и выкупили все камеры для колёс, — отчитался он. — Также взяли три новых рулона брезента и два ведра клея. Теперь ватрушек всем хватает.

— Едьте и закажите доставку на завтра, — приказал я.

— Но зачем? — поразился стоящий рядом Михаил. — Ведь уже хватает.

— Поверь, сейчас всё это — лишь прелюдия перед тем, что тут начнётся завтра, когда об этом узнает весь город.

Стоящий рядом прораб тихо перекрестился, как и молодой рабочий.

— Даниил Александрович, я собрал добровольцев, как вы сказали, — подбежал один из маляров.

— Прекрасно, раздай им отличительные повязки и поставь наверху и внизу. Тем, что будут контролировать людей внизу выдай красные флажки, чтобы они могли сообщать о свободности горок, — отдавал я чёткие команды. — Как закончишь, бери всех кто свободен и начинайте сколачивать временные столы и лавки. А после — соберите рядом мангалы из старых кирпичей. Нам нужны зоны для обогрева.

В этот момент я чувствовал себя полководцем, стоящим посреди поле боя и руководящим своей армией. И судя по тому, что я видел, мы побеждали в этой битве.

Среди людей утихли ругань и споры. Все вежливо стояли в очередях, ожидая своего спуска. Да и очереди потихоньку исчезали, ведь спусков становилось всё больше и больше.

— Дяденька, угощайтесь, — подошла ко мне маленькая девочка и протянула контейнер в котором лежало несколько блинов, обильно политые сгущёнкой.

— Большое спасибо, — присел я напротив неё и улыбнулся, принимая её подарок.

— Я сама пекла, — довольно просияла она. — Ну, мама немного помогала правда.

— Уверен, они невероятно вкусные, — сказал я и укусил один.

— Спасибо вам за горки, дяденька, — смущаясь, сказала она и неловко обняла меня.

Поднявшись, я предложил угоститься Михаилу, который утирал слёзы умиления.

— Обалденные, я на этой неделе так и не успел блинов напечь, — с набитым ртом говорил он.

— Не знал, что ты такой любитель блинов, — усмехнулся я, на что он посмотрел на меня как на инопланетянина:

— Так ведь масленичная неделя же.

Вот ведь… ладушки-оладушки… Как я мог забыть об этом⁈ Вся эта суматоха, работа, поимка Долгопрудного, переезд редакции полностью выбили меня из нормальной жизни и

Сделав пару звонков, я вновь обратился к Михаилу:

— Насколько большое чучело Масленицы вы сможете сделать за оставшиеся два дня?

Услышав это, его глаза загорелись азартом:

— Такое, что его можно будет увидеть за много километров.

— Тогда отдаю эту задачу в твои руки. Все нужные ресурсы — без согласования, но предпочтительно попутно сжечь весь ненужный хлам, что есть в поместье, — объяснил я.

— Ух, хлама там на два чучела хватит, — потёр он руки.

— Давай одно, но большое, — хлопнул я его по плечу и отпустил работать.

Оставшись наедине сам с собой, я окинул взглядом происходящее вокруг:

— Да-а-а-а, в следующий раз крепко подумаю, прежде чем подстраивать статьи о своём поместье.

Хотя, положа руку на сердце, происходящее вокруг доставляло мне искреннее удовольствие.

— Даниил Александрович, там вас ищут… — испуганно подбежал ко мне один из строителей. — Ваши соседи…

А вот и проблемы подоспели. Следовало этого ожидать, правда я не думал, что они нагрянут так скоро.

Подходя к центральному входу на территорию поместья, я издалека увидел десять человек в дорогой одежде, окружённых толпой охранников.

— Добрый день, рад со всеми вами познакомиться, — улыбнулся я, протянув руку мужчине в бордовом полушубке. Но по его лицу было видно, что он вовсе не рад долгожданной встрече.

— Барон, раньше тут было тихое и спокойное место, — недовольно начал он.

Угу. Особенно, когда тут ошивалась половина бандитов города и это тихое и спокойное место старались объезжать стороной.

— И нас крайне беспокоит производимый вами шум. Мы настоятельно требуем прекратить эти катания немедленно! — топнул он ногой и несколько женщин одобрительно закивали. — В противном случае… Почему вы улыбаетесь? Здесь нет ничего смешного! Мы крайне возмущены и будем действовать решительно! Такие соседи нам тут не нужны.

Матерь божья, да они же просто завидуют! Видя лица детей, стоящих за их спинами, я мгновенно понял причину этого визита. Отроки богатых и успешных людей захотели также и уважаемые люди были оскорблены тем, что дети простолюдинов имеют что-то, чего нет у их благородных наследников и наследниц.

— Может быть вы хотите тоже покататься? У нас много горок, и есть даже для совсем маленьких, — нежно сказал я, обращаясь не к аристократам а к детям, стоящих у них за спинами.

— Мы не маленькие, — хмыкнул один из парней, которому на вид было лет девять.

Я примирительно поднял руки и рассмеялся:

— Тогда полагаю тебе разрешат скатиться с самой высокой и быстрой горки.

Глаза детей просияли, чего не скажешь об их родителях.

— Не смейте разговаривать с детьми! — заявила одна из мамаш. По другому её и назвать сложно. Жаль мне ребёнка, который растет под её присмотром.

— Мои дети не будут играть вместе с простолюдинами, — презрительно произнёс мужчина в бордовом полушубке и, демонстративно развернувшись, схватил за руку парнишку лет двенадцати. — Пойдём, Арсений, нечего нам тут делать.

Глаза ребёнка наполнились слезами, но он не стал плакать. Увлекаемый отцом, он лишь смотрел мне за спину, откуда доносился детские крики и смех.

— Да, мы все уходим. Ждите проблем, — задрала нос та самая мамаша и пошла следом.

Вот только через пару метров она остановилась и обернулась:

— Господа, ну же, идём, тут всё ясно, — сказала она, видя что остальные соседи не последовали за ней.

— Екатерина Геннадьевна, мы пожалуй посмотрим на горки, — смущённо улыбнулся один из мужчин. — Я слышал, что у барона есть диковинные надувные сани.

Понимая, что наличие такого огромного количества простолюдинов является серьёзным препятствием, я сразу же взял слово:

— Дорогие соседи, вечером, с наступлением темноты, все люди уедут и горки будут пусты. Я попрошу своих рабочих оставить стойки освещения, а также ватрушки не запертыми и вы сможете прийти сюда вечером, когда никого не будет, включить свет и насладиться катанием в аристократическом обществе друг друга.

Дети тут же просияли и раздались робкие перешёптывания:

— Ма-а-ам, давай придём, пожалуйста!

Многие аристократы тут же позволили себе чуть улыбнуться.

— Да кому нужны ваши простолюдинские развлечения, — нарочито громко сказала мамашка, которая так и стояла, ожидая что все остальные уйдут с ней.

— Даниил Александрович, а позвольте пройти сейчас с вами и посмотреть на место, где будут лежать санки и освещение, — вежливо попросил один из мужчин, демонстративно проигнорировав склочную женщину.

* * *

Зимний дворец

— Что слышно от наших островных «партнёров»? — спросил Император у прибывшего во дворец Меньшикова.

— Слышен вой на их болотах, — не смог отказать себе в удовольствии пошутить светлейший.

Александр Пятый довольно улыбнулся, но быстро спрятал улыбку:

— Твои люди смогли узнать про похищенного Долгопрудного?

— Лишь неофициальные слухи о том, что именно он — человек в железной маске, заключённый в лондонском тауэре, — ответил тот. — Ничего, что можно было бы предъявить международной общественности.

— Плохо, Гриша, — покачал головой Император. — Наши дипломаты не могут действовать решительно, пока у нас на руках нет веских доказательств. А возвращение подданного — дело чести лично для меня.

Меньшиков коротко кивнул и собрался уже уходить, когда в зал вошла Анастасия:

— В этом году просто сказочная масленица получилась. Впервые за последние года можно свободно гулять по праздничной ярмарке на Дворцовой площади.

— Анастасия, я ведь тебя предупреждал, чтобы ты не вздумала появляться на ярмарке, — строго повернулся к ней Император. — Присутствие представителя императорской семьи может вызвать ажиотаж и лишние волнения в праздничной толпе. Там гуляют простой люд и нахождение там даже с охраной может быть опасным.

— Дядя, не волнуйся, в этом году ярмарка практически пуста и наконец-то можно насладиться ей, не опасаясь за безопасность, — просияла девушка. — Утром я даже смогла прокатиться на ледянках с горки, ведь на ней не было ни одного человека!

Она светилась от счастья, но Император не разделял её радости. Он понимал: что-то не так.

Он вопросительно посмотрел на Меньшикова, вышел на балкон и взглянул на праздничные ларьки и павильоны, раскинувшиеся прямо на дворцовой площади.

— Что происходит? — удивлённо спросил он у стоящего рядом светлейшего князя.

— Не имею ни малейшего понятия, — спокойно ответил он.

И в этот момент раздался звонкий голос Анастасии:

— Со вчерашнего дня людей стало очень мало.

— Но ведь сегодня конец масленичной недели и вечером будет сжигание чучела. Почему люди не пришли? — не понимал Император, смотря на полупустую ярмарку.

— Выяснить в чём дело? — спросил Меньшиков.

— Да. Разберитесь с теми, кто в этом виноват и верните сюда людей, — грозно приказал Александр Пятый и вернулся во дворец.

Глава 15

Офис агентства Уваров и Распутина

Так что, едва приехав в офис, мне стали поступать многочисленные звонки от Михаила.

— Ты уже уходишь? — удивилась Алиса, видя как я пошёл к лифтам.

— Похоже что так, — хмыкнул я.

— Мы пойдём на ярмарку на Дворцовой? Там будут сжигать Масленицу вечером, — спросила она.

— Мы? — поднял я одну бровь.

— Так ты идёшь? — сложила она руки на груди.

— Боюсь что нет, мне нужно проследить, чтобы сжигание чучела не превратилось в сгоревшее поместье, — устало хохотнул я и пошёл к лифту.

Но сделать я этого не смог, потому что на моём предплечье сомкнулась железная хватка Алисы:

— Уваров, ты что, будешь сжигать чучело у себя в поместье?

Я кивнул.

— И меня не позвал⁈ — воскликнула она.

— А тебе это интересно? — удивился я.

— Шутишь? Меня хлебом не корми дай посмотреть на видео пожаров, — с лёгким безумием в глазах произнесла она.

— Женщина, я тебя боюсь, — тихо произнёс я, когда она, цокая каблуками, убежала за своим пальто и сумочкой.

* * *

Поместье Уварова

— Дань, там похоже что-то случилось, — взволнованно сказала Алиса, когда мы встали в пробку, которая начиналась за километр от поместья.

— К сожалению да, — громко выдохнул я, выезжая на заснеженную обочину.

Через пять минут безудержного бездорожья мы доехали до въезда на территорию.

— Почему все эти машины стоят на дороге рядом с твоим поместьем? — заворожённая увиденным, девушка не сводила взгляда с множества машин, буквально перегородивших небольшой загородное шоссе.

Но я не успел ничего ответить, потому что в моё окно постучался Михаил, явно карауливший мой приезд.

— Даниил, там, там, приехали, ищут, я не знал что ответить, — путался в словах испуганный прораб. Дальнейшие объяснения были излишни потому что рядом стояло несколько полицейских машин и фургон для перевозки задержанных.

— Лейтенант Василий Голованов, — представился мне подошедший полицейский. — К нам поступили сведения о незаконном митинге и несогласованном массовом мероприятии.

— Позвольте уточнить, какой закон я нарушил? — спокойно спросил я.

— Незаконное собрание, митинг, угроза общественному порядку, — начал перечислять он, но я сразу перебил его:

— Лейтенант, смею заметить, что мы сейчас на частной территории, моей территории. А все присутствующие люди — мои гости, которые также находятся на частной территории. В законе нет ограничений по количеству одновременно приглашаемых гостей, или я чего-то не знаю?

— Нет, но любые общественные мероприятия, могут быть расценены как… — вновь начал он, вот только на этот раз закончить ему не дал появившийся усатый мужчина с ватрушкой в руках.

— Василий, а ну доложить что тут происходит, — гаркнул он на молодого лейтенанта и тот побелел от страха.

— П-п-полковник, мы п-прибыли для п-пресечения нес-санкционированного мит-тинга, — проблеял тот, но усатый мужчина топнул ногой и вновь властно рявкнул на лейтенанта:

— Отставить. Значит так, я беру руководство на себя. Рассредоточиться по территории и следить за порядком. Двоих поставить у поместья, пускай следят, чтобы гости не проникали в поместье Даниила Александрович. Также вызовите несколько экипажей, чтобы они навели порядок на дороге, а то там уже не проехать из-за запаркованных машин.

— Можете использовать парковку на территории моего поместья, — спокойно сказал я.

— Вот, воспользуйтесь благосклонностью барона и организуйте порядок с дорожным движением, — кивнул он на меня.

— Е-есть орг-ганизовать порядок на территории, — повторил лейтенант и замер.

— Выполнять! — вновь проревел полковник и все сотрудники вмиг испарились.

А затем, усатый мужчина перевёл взгляд на меня:

— Позвольте представиться. Борис Аркадьевич Золотарёв — глава полицейского департамента по столичному региону. Прошу прощения за моих подчинённых, более они вас не побеспокоят.

А вот это очень, очень интересное и полезное знакомство.

К полковнику подбежал паренёк лет восьми и с визгом «Дедушка, пошли скорее! Там блины раздают» увёл улыбающегося полковника к столам, где приглашённый мной кейтеринг безостановочно пёк блины.

— Уваров, что ты опять натворил? — подошла ко мне Алиса, шокированная происходящим в моём поместье.

— Скоро сама увидишь, — спокойно сказал я и повернулся к Михаилу: — Полагаю, их вызвали наши добрые соседи, так что более проблем не должно быть. Но прораб отрицательно покачал головой:

— Не думаю что это ваши соседи. Они в итоге пришли вечером и катались здесь до самого утра.

Я не смог сдержать улыбки:

— Хорошо, что они наступили на горло своей гордости и дети всё-таки смогли покататься и порадоваться.

— Эм-м-м, дети ушли ещё до полуночи, — рассмеялся успокоившийся Михаил и я всё понял без лишних объяснений.

— Кататься, аристократы, ночью… ты мне можешь, наконец, объяснить что у тебя тут происходит? — вновь вопросила ничего не понимающая Алиса.

— Пошли, — приобнял я её за талию и уверенно повёл на задний двор, где располагался эпицентр веселья.

Когда я полагал, что сегодня будет куда больше людей, чем вчера, то я сильно ошибся. Очень, очень сильно ошибался.

— Дань, мне страшно, — прошептала Алиса, вцепившись в мою руку.

На моём заднем дворе было пару тысяч человек. Стоял невероятный шум и гам. По периметру стояло множество наспех сколоченных столов, за которых люди за обе щёки уплетали блины. Работники кейтеринга готовили исключительно одно блюдо и выбивались из сил, чтобы прокормить всех желающих. Также я заметил, что вокруг них крутилось множество добровольцев, помогающих с готовкой, раздачей и приготовлением горячего чая и кофе.

— Как ты всё это устроил? — спросила пребывающая в шоковом состоянии Алиса. — А главное зачем?

— Да как-то само так вышло, — рассмеялся я. — Сначала та статья в газете, а потом трубу прорвало… в общем долгая история.

— А ты не боишься, что налоговая узнает об этом? — тихонько уточнила она. — Это ведь незаконная предпринимательская деятельность. Я не вижу тут ни одного кассового аппарата.

— Всё правильно, их тут и нет, — ответил я. — Потому что мы не собираем ни с кого деньги.

И в этот момент она пристально посмотрела на меня:

— А сколько всё это обходится?

— Даже боюсь считать, — покачал я головой.

На этих словах ко мне подскочил довольный Михаил:

— А вот тут бояться не надо. Кейтеринговая фирма, узнав, что вы устроили всё это для людей бесплатно, отказалась брать деньги и кормят всех в качестве праздничной благотворительности. Большинство вещей мы сделали из материалов, что были в поместье, чучело тоже. Так что самые большие расходы были вчера, когда вы распорядились сделать две сотни ватрушек.

— Ватрушек? — удивилась Алиса.

— О-о-о, ты же ещё не видела, — воскликнул я и, схватив её за руку, повёл прямиком к склону.

— Ты больной? Я ни за что в жизни не

В этот момент мимо нас прошмыгнул внук полковника полиции.

— Тётенька, не задерживайте очередь! — буркнул он и с разбегу сиганул с горки.

— Какой кошмар… — смотрела Распутина на летящего вниз парнишку.

И эта потеря бдительности стоила ей очень дорого. Потому что я уже плюхнулся на ватрушку и, схватив Алису, повалил прямо на себя.

— Нет! Уваров! Не смей! Я убью тебя! Нет! Не-е-е-е-ет! — её крик был слышен наверное за километр.

Мы летели вниз, я крепко прижимал девушку к себе, а она не прекращая вопила, перекрикивая всех детей вместе взятых. И вот, спустя бесконечные сорок секунд наша ватрушка остановилась. Повисла гробовая тишина. Даже сквозь одежду, я чувствовал как бешено колотится её сердце и ждал.

— Уваров… это было… — медленно протянула она. — Потрясающе! Я хочу ещё ещё ещё!

— Что? Говори громче, я оглох от твоего крика, — приложил я ладонь к уху.

Поднявшись наверх, я оставил её стоять среди детей, а сам пошёл за горячим чаем.

— Нет, ну я конечно знала, что ты нас разлюбил, но чтобы настолько… — раздался за спиной голос Вики.

Обернувшись, я увидел журналистку в сопровождении нескольких работников редакции Невского вестника.

— Что вы здесь делаете? — обрадованно спросил я.

— Репортаж, блин, — топнула ногой она, слегка улыбнувшись. — Почему мы узнаём о том, что самое крутое масленичное гуляние проходит у тебя в поместье от незнакомых людей? Где наши особые приглашения?

— Могу почтить вас разрешением посетить хозяйскую уборную в доме, — расхохотался я, на что Гагарин смущённо сказал:

— А я пожалуй не откажусь.

Повисла небольшая пауза и все рассмеялись ещё громче.

— А ты конечно рисковый устраивать такое на этой неделе, — заметила Вика.

— Чем эта неделя особенная? — уточнил я.

— Как чем, на Дворцовой городская ярмарка и мне кажется, что народу тут куда больше и это некоторым может очень не понравиться, — нахмурилась она.

На что я махнул рукой:

— Ладно тебе, расслабься, праздник же.

Но расслабляться, как оказалось, было рано. Ко мне подошёл хмурый Гончий. Он больше всех был недоволен происходящим, потому что не имел возможности контролировать ситуацию и недовольство не слезало с его лица вот уже второй день к ряду.

— Есть проблема, — сухо сказал он, отводя меня в сторону.

— Опять кто-то попытался пробраться в туалет в доме? — устало улыбнулся я.

Но он не оценил моего позитивного настроя:

— Мои знакомые сообщили, что к нам выслали дежурный гарнизон Преображенского полка для разгона митинга.

— Чего? Они что, серьёзно? — поразился я.

Ситуация стала заходить куда дальше, чем мне бы того хотелось.

— Нам надо срочно выгонять людей, — сказал Гончий.

— Так, во-первых, выгонять мы никого не будем, — строго посмотрел я на него. — А во-вторых, вопрос с военными и теми, кто за ними стоит — решим. Мы ничего не нарушаем и никаких митингов не проводим.

— Даниил, ты ведь понимаешь, что тем, кто отправил сюда военных для разгоны всё равно есть тут митинг или нет. Равно как и военным. У них есть задача и они её выполнял, — ещё сильнее нахмурился он.

* * *

— Сто-ять, — приказал генерал-командующий и преображенцы стройными рядами остановились перед поместьем Уварова.

Они не скрывали своего удивления и любопытства. Их экстренно подняли по тревоге для разгона несанкционированного митинга, угрожающего государственному строю. Во всяком случае именно так им сказали. Но то, что предстало их глазам слабо походило на это.

Множество людей с детьми гуляли и веселились. В руках многих были свежие блины и горячий чай, а ещё — диковинные круглые сани, о которых вчера вечером поползли слухи по городу.

— Смотри, тут даже полиция дежурит и следит за порядком, — шепнул один из гвардейцев своему соседу слева.

Генерал-командующий ушёл к поместью, чтобы найти организаторов мероприятия и солдаты почувствовали себя свободнее.

— Эх, я бы тоже на такой штуке прокатился, слышал что это очень весело, — вздохнул молодой парень в третьем ряду.

— А я так и не ел блинов на этой неделе, — грустно заметил заместитель командующего, что стоял в первом ряду.

Вокруг гвардейцев в идеально подобранной зелёной форме вмиг стали собираться дети. Словно на параде, они с увлечением и пиететом разглядывали преображенцев.

— Дяденька-военный, вы наверное голодный? Хотите блинчики вам принесу? — спросила девочка лет десяти, когда у заместителя командующего протяжно заурчал живот.

Гвардеец улыбнулся и нежно ответил ей:

— Спасибо, милая, но я сейчас на службе.

Она чуть удивлённо взглянула на него, явно не понимая, как связаны эти два события.

— Орлов, отставить контакты с гражданскими! — проревел голос возвращающегося командующего.

Подошедший военный злобно посмотрел на маленькую девочку, затем на других детей, что с нескрываемым любопытством и восхищением разглядывали солдат, и грозно рявкнул:

— Немедленно отойти от солдат, это вам не развлечение!

— У-у-у-у-у-у, — в воздухе тут же поднялся недовольный гул детских голосов.

— А ну брысь отсюда, — топнул ногой командующий. — Иначе привлеку ваших родителей за то, что не следят за своими отпрысками.

Дети с радостными визгами разбежались, чем ещё сильнее разозлили пожилого военного.

— Вы бы поаккуратнее с заявлениями, — холодно произнёс подошедший к нему полковник полиции столичного региона. — Тут и мой внук есть.

— Тогда лучше следите за ним. Мы тут не игры в казаков-разбойников играем. У нас приказ разогнать этот незаконный митинг к чёртовой матери, — повысил голос командующий преображенцами.

Гвардейцы за его спиной виновато опустили головы, явно не одобряющие подобное поведение своего командира. Но генералу было плевать на их мнение, как и на мнение полковника полиции.

И тут раздался пронзительный боевой клич. Воздух наполнился улюлюканьем, словно из-за холма вот-вот выскочит войско индейцев. Но из-за поместья высыпала толпа детей.

— В атаку! — вопили они и со всех ног бежали на гвардейцев.

Командующий преображенцами нахмурился, а солдаты слегка улыбнулись при виде этой картины.

— Выстроить защитные укрепления! Мобильные группы — атаковать с флангов! Малыши и девочки — обеспечить снабжение боеприпасами! — отдавал строгие команды восьмилетний внук полковника полиции.

Дети дружными рядами выстроились перед полком преображенцев и начали обстреливать их снежками. Часть детей соорудили настоящую неприступную крепость из ватрушек, малыши и девочки без остановки лепили снежки и передавали их «стрелкам», а кто-то нашёл длинную палку и поднял над крепостью импровизированный флаг.

— Это мой внук! — с гордостью кричал счастливый полковник, явно довольный тем, что наследник в столь юном возрасте проявляет недюжий талант командира.

Тем временем улыбки уже сползли с лиц гвардейцев. Один за другим, снежные залпы достигали целей и солдаты вынуждены были уворачиваться и закрываться, отчего их ровные

— Да я вас всех… — зарычал генерал-командующий, но в этот момент ему в лицо прилетел огромный ком снега от мобильной группы детей, пробравшихся с фланга.

Видя своё доминирование, дети с ещё большим рвением стали обстреливать гвардейцев, отчего зеленые мундиры полностью побелели от снега.

— Прекрать-тьфу-тить! — один из снежков угодил точно в раскрытый рот командующего и детвора встретила это ликованием.

И тут над полем этого снежного боя раздался звериный рык командующего преображенцами:

— Немедленно схватить всех!

Но гвардейцы не последовали его приказу. Они остались стоять на местах, явно не готовые воевать с детьми. Ну а во-вторых, за спинами детей в этот момент выросли фигуры десятка полицейских с полковником во главе.

Растерянные гвардейцы, буквально утопающие в снегу, растерялись и приняли единственное возможное решение — чуть отойти. Но это оказалось фатально.

Дети, почувствовав слабину, с криками «Ура-а-а-а-а» бросились за солдатами следом, буквально повергнув тех в бегство.

— Гоните их к реке! — вопил внук полковника, сидя на плечах старшеклассника, словно всадник на своём верном коне.

Через пару минут, на территории поместья не осталось ни одного гвардейца. Счастливые дети радовались и обнимались, словно только что изгнали татаро-монгол после многолетнего ига.

Я же наблюдал за всем этим издалека и понимал, что это победа в битве, но никак не в войне. И последовавший телефонный звонок лишь подтвердил мои опасения.

— Даниил, я ожидаю в вашем кабинете, — прозвучал ледяной голос Меньшикова.

Глава 16

Кабинет главы рода Уваровых

— Весьма недурно, — сказал Григорий Меньшиков, сидя на недавно отреставрированном диване. — Будет очень жаль, если это место так и не увидит своего ренессанса.

— Опять угрозы? — подошёл я к кофемашине и поставил наливаться две чашки.

— Ваши проблемы никак не связаны со мной лично, — покачал он головой. — И сейчас я скорее хочу вам помочь.

— Вот оно как, — удивился я. — И что же изменилось?

— Ничего, — отрезал он. — Просто я патриот своей страны и когда вижу, что Император… заблуждается, то мой долг — свести последствия этих заблуждений к минимуму.

Он принял из моих рук белоснежную фарфоровую чашку с американо и добавил:

— И к тому же, я на дух не переношу Анастасию Николаевну.

Усмехнувшись, я спросил его:

— И как же вы хотите мне помочь?

— Добрым советом, — сухо ответил он. — При всех ваших заслугах, Император крайне ревнив и не потерпит конкуренции. А сейчас происходящее вокруг превзошло его ярмарку на Дворцовой. Так что я не приказываю, но очень рекомендую вам не делать из него проигравшего в этой ситуации. Дивидендов это вам не принесёт, в отличие от новых проблем.

Я сидел молча, а затем коротко кивнул, соглашаясь с его мнением.

Будучи опытным управленцем, я понимал, что происходящее сейчас стало чем-то большим, чем просто катания с горки на территории моего поместья.

И без советов Меньшикова мне было ясно, что всё зашло слишком далеко. Вот только проблема была именно в этом. Всё зашло слишком далеко и простого решения не осталось. Нужно было выкручиваться из щекотливой ситуации и делать это быстро, элегантно, красиво. Задача была из разряда невыполнимых, вот только я как раз был специалистом по подобным.

Тут же набрав Михаила, я вызвал его к себе. А пока он шёл, спросил у Меньшикова то, что интересовало уже меня:

— Что с Долгопрудным?

— С каким именно? — уточнил он.

— Вы сможете вытащить Игоря Ларионовича из английского плена? — спросил я яснее.

Едва я узнал о том, что у Долгопрудного есть брат, у меня в голове возник логичный вопрос: а где настоящий Игорь Ларионович? Во всей этой ситуации он был самым главным пострадавшим от интриг англичан.

— Работа над этим ведётся, — скупо пояснил Меньшиков.

Это был ответ не человека, а политика. И означала такая фраза одно: у них ничего не получается.

— Григорий Александрович, позвольте мне помочь в этом вопросе. У меня есть план, как можно вернуть Долгопрудного и больно щёлкнуть англичан по носу, — предложил я.

— Опять ваши методы? — усмехнулся он.

Я кивнул. Мой план был классическим «моим» планом: в меру безумным, отчасти безрассудным и максимально необычным. И лишь такой способ мог помочь вытащить Долгопрудного из Англии.

Меньшиков пристально посмотрел на меня, поднялся с дивана и пошёл к выходу.

— Рекомендую прислушаться к моему дружескому совету, — сказал он, остановившись в дверях. — А насчёт вашего предложения… я подумаю.

Как только Меньшиков вышел, ко мне сразу же зашёл Михаил.

— Ты под дверью что ли стоял? — удивился я такому совпадению.

— Конечно, — как что-то очевидное сказал он. — Там закуток есть, меня не видно было.

Улыбнувшись, я жестом предложил ему сесть и спросил:

— Чучело Масленицы уже готово?

В его глазах блеснул торжествующий огонь:

— О да! Мы с парнями постарались на славу. Такого размера вышло, что придётся из сарая по частям выносить.

— Это прекрасно, — кивнул я. — Но выносить его оттуда не нужно.

— В смысле не нужно выносить? А как же… мы ведь столько… — растерялся и расстроился он.

— Не волнуйся, ваши труды не пройдут даром, — успокоил я его и пошёл в сторону одного из балконов, выходящим на задний двор, где проходили основные гуляния.

Выйдя на обветшалый балкон, я окинул взглядом бурлящую подо мной поляну и поймал себя на мысли, что именно так ощущает себя Император, стоя над заполненной людьми Дворцовой площадью.

Люди стали замечать меня. По толпе пошли шепотки, крики потихоньку стихли и вот уже все внимательно смотрели на меня.

— Дорогие друзья! — громогласно сказал я. — Со мной только что говорил светлейший князь Григорий Александрович и просил сообщить вам потрясающую новость! Наш благородный и великодушный Император распорядился построить целый зимний курорт, приспособленный для катания на ватрушках.

Толпа взорвалась аплодисментами и улюлюканьем.

— И в качестве моего праздничного подарка для вас, я оставляю вам все ватрушки, — добавил я.

Снизу доносились благодарные возгласы и крики.

— Но у меня есть и плохая новость, — продолжал я свою речь. — Мы не успели подготовить чучело Масленицы для сжигания.

— Как же так? А кого сжигать тогда? Зима ведь не уйдёт! — раздавались крики из толпы.

Я поднял руку и, дождавшись тишины, сказал то, ради чего вышел сюда:

— Понимаю ваше разочарование и считаю, что без этого ритуала обойтись никак нельзя! Именно поэтому наш прекрасный Император подготовил для всех нас потрясающее представление на Дворцовой площади. Так что давайте отправимся туда и прогоним эту морозную зиму восвояси!

— Скорее, в город! — раздались отдельные выкрики и толпа забурлила, словно живая. Люди потянулись к машинам, на остановки,

— Они идут к Неве! — воскликнула Алиса, когда я вышел из поместья.

Люди нескончаемым потоком тянулись к замерзшей поверхности легендарной реки. А что, это было по-своему гениально. Это ведь было самой короткой и свободной дорогой, которая вела прямиком к Дворцовой площади.

— Даниил, но ведь Григорий Александрович не говорил вам ничего подобного? — удивился подошедший Михаил.

— А ты откуда знаешь, подслушивал хозяйские разговоры? — хитро прищурился я, отчего прораб виновато опустил взгляд.

Хлопнув его по плечу, я улыбнулся и добавил:

— Видимо я не так расслышал светлейшего князя. Зато люди получат общественный зимний курорт, а Император — любовь и почитание.

— А вы? Это ведь вы придумали ватрушки и такие горки… — так ничего и не понял Михаил.

— А я получу спокойствие и отсутствие людей на территории моего поместья. Всё-таки это мой дом и посторонним людям тут не место, — ответил я, не став добавлять, что ещё я получу довольного Императора, который будет чувствовать себя победителем в этой ситуации, окутанный народной любовью. А что до постройки зимнего курорта… думаю, с имперской казны не убудет.

* * *

Зимний дворец

— Ваше Высочество, там, там… люди! — подбежал к Императору один из слуг.

Император нахмурился и недовольно посмотрел на него. Он понял, что преображенцам или Меньшикову удалось вернуть людей на площадь, но реакция слуги его озадачила.

Заинтригованный, он пошёл к балкону, выходящему на площадь, чтобы лично посмотреть что же так впечатлило старого лакея.

— С другой стороны, ваше Высочество, — остановил его тот и указал в сторону крыла, окна которого выходили на Неву.

Ничего не понимающий Император пошёл в указанное слугой крыло и едва он выглянул в окно, то воскликнул:

— Что происходит? Это бунт⁈ Немедленно поднимайте войска, я покажу этим заговорщикам!

Прямо по льду Невы в сторону Зимнего дворца шли сотни людей, а рядом ездили внедорожники, таща за собой длинные цепочки из каких-то колёс, на которых сидели дети.

— Ваше Высочество, постойте. Послушайте что они кричат! — остановил его слуга.

Успокоившись, Александр Пятый став вслушиваться и его лицо просияло.

— Алекса-а-а-ндр, Алекса-а-а-андр, оле-оле, оле! Импера-а-атор, Алекса-а-а-а-анрд, оле-оле-оле! — хором пели шедшие люди.

— Они восхваляют вас, ваше Высочество, — со слезами на глазах говорил Слуга.

Император, окрылённый услышанным, вышел на балкон и помахал людям.

— Ура-а-а-а-а! Слава Императору! Слава России! Рос-си-я! Рос-си-я! — раздались скандирования людей.

Александр Пятый долго стоял на балконе, приветствуя поданных и купаясь в лучах славы. От его дурного настроения не осталось и следа. Не переставая махать, он улыбнулся и тихо сказал:

— Ну Меньшиков, ну сукин сын!

* * *

Поместье Уварова

— Как тихо… — с придыханием произнесла Алиса, когда все люди покинули территорию поместья.

— Потрясающе, — впервые за последние дни улыбнулся Гончий.

— Наконец-то и мы покатаемся, — довольно потёр руки прораб Михаил.

Алиса восприняла мои слова буквально и вцепилась в свою ватрушку, когда люди стали покидать поместье, так что строителям было на чём покататься.

— Нам ещё чучело сжигать надо! — сверкнул огонь в глазах Алисы.

Бригада Михаила уже вытащила части Масленицы и скрепляла их вместе.

— Какая здоровенная, — захлопала в ладоши девушка, когда перед нами выросла четырёхметровая скульптура из дерева.

Такую красоту было жалко сжигать.

— Дорогой сосед, не будете ли вы против, если мы посмотрим? — раздался незнакомый голос.

Это был один из пришедших вчера аристократов, что жили неподалёку.

Я поприветствовал его и пригласил к нам.

— Ничего, что я с детьми? — вежливо уточнил он.

— Для детей это всё и делаем, — улыбнулся я и посмотрел на довольную Алису, держащую факел в руках.

Сосед просиял и махнул рукой, словно давая кому-то сигнал. И тут из-за угла поместья выскочил десяток детей.

— А вы отец-герой, — хохотнул я и аристократ понимающе улыбнулся.

— Не все соседи разделяют наши с вами ценности, — чуть грустно заметил он и сел рядом с Михаилом. — А вот дети пока лишены подобных предрассудков и просто хотят повеселиться.

— Давайте уже поджигать! — нетерпеливо буркнула Алиса под одобрительные возгласы детей.

Я коротко кивнул ей и девушка, не задумываясь, кинула горящий факел в чучело. Но огонь не особо хотел разгораться.

— Такое себе, — надула губы одна из девочек.

— Подержи мой чай, — сказал я, протягивая Гончему свою кружку.

Подойдя к чучелу, у которого в буквальном смысле горела задница, я направил тонкую струйку свежего воздуха, вихрем закручивая её вокруг тлеющего огонька. Приток свежего кислорода и эффективная тяга сделали своё дело. Через несколько секунд пламя стало ярче. Ещё через десяток, огонь поднялся выше, а через тридцать — всё чучело уже было окутано огнём.

— Уа-а-а-а-ау! — протянули дети. Впрочем не только они. Все присутствующие заворожённо смотрели на гигантское пламя.

Я сел обратно на наспех сколоченную скамейку, рядом примостилась Алиса и положила голову на моё плечо. Так, в тишине, мы ещё долго сидели, не сводя взгляда с пылающей Масленицы.

* * *

Зимний дворец. Сутки спустя

Меньшиков вошёл в рабочий кабинет Императора. Александр Пятый ожесточённо с кем-то спорил по телефону и махнул гостю на кресло напротив.

— Нет, я не собираюсь даже слушать ваши оправдания! — повысил голос Император. — Это просто немыслимо. Почему половина газет выходит с заголовками «Ледовое побоище», где издевательским тоном пишут о том, как свора детей обратила в бегство полк императорской гвардии?

Меньшиков не смог удержаться от того, чтобы улыбнуться. Он ещё не читал свежие газеты, отчего подобное стало для него сюрпризом. Впрочем, он не испытывал сочувствия к генерал-командующему преображенцами, который возомнил себя небожителем и окончательно забыл о том, что он обычный вояка.

— Что вы сейчас сказали? С кем воевать? С детьми⁈ Вы позорите честь русского мундира, генерал, — продолжал отчитывать провинившегося командующего Император. — Жду вас завтра у себя с вашим заместителем. Будете передавать управление.

Не прощаясь, Александр Пятый бросил трубку и откинулся на спинку кресла.

— Нет, Григорий, ты можешь себе представить подобное? — наконец обратился он к посетителю. — Юсупов совершенно распустил своих газетчиков, что они позволяют себе писать такое. У меня не остаётся никакого выбора, кроме как отправить генерала в отставку. Хотя, положа руку на сердце, он это полностью заслужил. С детьми вздумал воевать… даже говорить смешно…

— Мне поговорить с Павлом Алексеевичем? — уточнил Меньшиков, на что Император махнул рукой:

— Не надо. В конце-концов, большинство газет написало обо мне в крайне позитивном ключе. Представляешь, они даже название вчерашним событиям придумали: «Невский ход»! Очень оригинально. Я думаю стоит сделать это мероприятие ежегодным.

Меньшиков молча слушал, не перебивая. Он прекрасно знал повадки Императора и то, как стоит себя вести в подобных ситуациях.

— А

— Благодарю. Служу на благо страны, — сухо ответил Меньшиков.

— Вот только объясни мне с какой стати ты обещаешь людям зимние курорты от моего имени? Впрочем это ладно. Идея отличная, мне и самому следовало подобное предложить, просто был очень занят и руки никак не доходили до этого, — без какой-либо претензии сказал Александр.

Говорить о том, что это была чистой воды самодеятельность Уварова, Меньшиков конечно же не стал. Он ещё не придумал, как решить этот идиотский конфликт, в который втянула Императора его мстительная племянница.

— Ваше Высочество, я бы хотел обсудить ситуацию с Игорем Долгопрудным, — сменил тему Меньшиков. Именно этот вопрос был целью его сегодняшнего визита.

Лицо Александра Пятого вмиг помрачнело и он достал из ящика своего стола конверт.

— Никакого благородства и чести, — с презрением произнёс он, поднимаясь со своего места. — Я испытываю куда больше уважения к нашим недавним врагам — австрийцам, нежели к этим чопорным островитянам. У тех хотя бы хватило духу и смелости выйти против нас и сразиться в открытую. А эти…

Он с раздражением протянул Меньшикову письмо с повреждённой сургучной печатью.

Тот медленно взял его. Это была нота протеста, врученная английским послом.

— Эти ничтожества возомнили, что имеют права вести себя так с нами! — разгневанный Император отмерял шагами свой кабинет.

Меньшиков быстро прочитал текст на английском языке. Там говорилось о том, что её Величество королева Англии крайне разочарована нелепыми обвинениями её подданных в шпионаже и похищении российского аристократа.

— Они смеются нам в лицо, Григорий! — остановившись, стукнул кулаком по столу он.

— Понимаю, но пока мы ничего не можем с этим сделать, — невозмутимо ответил Меньшиков. — Официально.

Император тут же заинтересованно посмотрел на него, понимая, что у Меньшикова есть план, который выходит за рамки дипломатического процесса.

— Барон Уваров предложил свою помощь, но она… — начал светлейший, но Александр Пятый сразу же перебил его:

— Нет. И прекратите называть его бароном. Этот отступник не достоин носить титул.

— При всём уважении, мои люди не смогли найти ни одного доказательства этого факта, — заметил Меньшиков.

— Значит недостаточно рьяно искали, — холодно парировал Александр Пятый.

— Быть может, это всего-лишь слова обиженной девушки, — с лёгким презрением произнёс Меньшиков, но Император тут же пошёл в атаку:

— Не забывайся, Гриша, с кем разговариваешь. Ты сейчас обвиняешь во лжи мою племянницу, чистокровную представительницу правящей фамилии.

Повисла гнетущая тишина, которую прервал голос Меньшикова:

— Разрешите идти?

Император махнул рукой, отпуская подданного и добавил в конце:

— Мне нужен Долгопрудный тут. Любым способом верни его. Это вопрос чести страны.

Выйдя из кабинета первого лица страны, Меньшиков находился в скверном настроении. Он был истинным патриотом, отчего действия Императора особенно сильно раздражали его. Григорий не мог принять того, что Александр ставит свои чувства и слова молодой девицы выше интересов государства. Он уже неплохо понимал что за человек Уваров, но ещё лучше он знал Анастасию Романову, отчего у него не было ни единого сомнения в том, что все эти обвинения — полная чушь. Вот только Император этого никак не мог понять.

— Добрый день, Григорий Александрович, ещё раз поздравляю вас с задержанием английского шпиона, — раздался голос Анастасии, вышедшей из-за угла.

Меньшиков презрительно поморщился, но при этом благодарно кивнул:

— Как вам известно, в этом большая заслуга прочих благородных родов. Я лишь выполнял свой долг перед отечеством.

— Да, до меня дошли слухи, что некоторые люди умело воспользовались ситуацией и преувеличили свой вклад в это расследование, — хмыкнула девушка и пошла дальше.

Меньшиков так и остался стоять в коридоре Зимнего дворца. Его кулаки были крепко сжаты, отчего костяшки пальцев побелели.

— Да иди оно всё к чёрту, — прошипел он. — Я вытащу Долгопрудного и Уваров мне в этом поможет.

Глава 17

Никогда не верил в народные приметы, но невозможно было не подметить, что после сожжения Масленицы началось резкое потепление. Не прошло и нескольких дней, как от горки в моём поместье не осталось и следа, а из-под тающего снега тут и там стали проступать подснежники.

Всё своё свободное время я занимался переездом редакции. Мне не терпелось как можно скорее это сделать во многом потому, что наша старая типография совершенно не справлялась с нагрузкой и Миша, вместе с остальными работниками работали в две смены, насилуя оборудование дни напролёт.

И вот сегодня был тот самый день, когда мы должны были начать печать нового номера уже в новой типографии. И само собой, такое событие не оставило равнодушными других работников редакции, которые всей гурьбой приехали в их будущий офис, где пока ещё шёл ремонт.

— Чур мне кабинет у окна, — воскликнула Вика, едва войдя в просторное помещение.

— Полагаю, стеклянный куб в углу — мой? — спокойно уточнил Гагарин и я утвердительно кивнул.

Работники бегали по помещению, словно дети, которых запустили в магазин с игрушками. Я же стоял у входа, подобно родителю, наслаждаясь происходящим зрелищем.

Я всё сильнее отходил от дел Невского вестника, отдавая бразды руководства Гагарину, Стасу и Мише. Наверное, ключевым решением было не делать для себя отдельный кабинет тут. Это было словно знаком того, что теперь я в первую очередь владелец и инвестор, нежели управляющий. Мои интересы простирались куда шире одной газеты, пускай даже городского уровня.

— А вот тут нужно поставить теннисные столы и бильярд, — доносились обсуждения работников. — И ещё организовать живой уголок и зону для медитаций.

Ухмыльнувшись, я даже не стал их останавливать. Для этого тут был истинный руководитель.

— Если тут и будет кий, то только для того, чтобы им лупить вас, лоботрясов! — тут же проревел Гагарин, останавливая полёт фантазии работников.

Через десять минут в помещение вбежал запыхавшийся Стас.

— Ты чего опаздываешь? Все самые лучшие места разобрали, — хихикнула Вика, когда главный редактор Голоса улиц наконец-то появился в новом офисе.

— Да я проехал нужную остановку, — отмахнулся он. — Трижды.

— Стасик, ты заболел? Плохо себя чувствуешь? — тут же подошла к нему Лиза.

— Да нет, — улыбнулся он. — Просто сегодня ехал в трамвае, в котором… как бы сказать правильно… был телевизор!

— И это тебя настолько поразило? — улыбнулась Вика. — Боюсь даже представить, что с тобой творится в магазине бытовой техники.

— Да нет же! — воскликнул он. — Там был такой экран,

— Чего — чего? — переспросили его.

— Вообщем меня словно загипнотизировали, — взбудоражено рассказывал Стас. — Вот я собственно дважды и проехал мимо.

— Постой, ты ведь говорил трижды? — уточнила Вика, радостная, что поймала его на лжи, но Стас тут же заявил:

— Дважды я сам проехал, а третий раз — не смог выйти. Там набился полный трамвай таких же зевак как и я.

Слушая это со стороны, я ничего не говорил, просто наслаждаясь этими эмоциями Стаса. Похоже, моя задумка с экранами в общественном транспорте сработала куда лучше, чем я рассчитывал. И что самое прекрасное — Стас даже не упомянул о рекламе, значит она была ненавязчива и не вызывала раздражения.

— Неужели это новая задумка Юсупова? — удивился кто-то.

— Да не-е-ет, он бы не стал делать что-то полезное и бесплатное, — рассмеялась Вика и остальные подхватили её смех.

— По той же причине можно отбросить городские власти, — хохотнула Лиза. — Кто же это сделал и зачем?

И тут несколько человек повернулись и с подозрением посмотрели на меня.

— Ладно-ладно, сдаюсь, — улыбнулся и поднял вверх руки. — Виновен!

— Серьёзно? Это твой экран в трамвае? — поразился Стас.

— В трамваях, — поправил я его. — Скоро ещё и в автобусах сделаем.

— А зачем? В чём смысл? — непонимающе посмотрела на меня Вика и все замолчали, явно ожидая ответа.

— Ничего личного, всего-лишь бизнес, — пожал я плечами. — Между роликами пускается короткая реклама.

— Ой, кстати точно, была и реклама, — заметил Стас. — Но это же стоит кучу денег! Неужели крошечные рекламные ролики способны отбить подобные сложения?

— Инвестиции и вправду были большие. Но часть средств субсидировал город, понимая, что наш проект несёт ещё и общественно-полезную нагрузку. Плюс эффективность подобной рекламы — запредельная и цена соответствующая, — объяснил я.

— Идея — просто чума! — Стас показал большой палец. — Я возможно передумаю покупать машину, если ролики не будут повторяться.

— Бли-и-и-ин, а я сегодня на машине приехала, — раздосадованно выдохнула Вика, а затем спросила у меня: — А можно тут будет на ночь машину оставить?

Все тут же позабыли про делёжку рабочих мест и принялись жарко обсуждать новый проект моего рекламного агентства. Закончилось всё тем, что вместо обеда они дружно пошли кататься на трамвае.

Я же решил пообедать дома. И не просто дома, а в своём старом доме, где теперь жила одна мама. Или не одна?

Приехав к цветочному, я обнаружил, что за стойкой работала юная девушка. Мамы же в лавке не было видно. Попросив флориста собрать букет для Алисы, чтобы поздравить её с успешной реализацией первого самостоятельного проекта, я поднялся наверх, где располагалась мамина квартира.

Но не успел я открыть дверь, как изнутри до меня донёсся мамин радостный голос:

— Да! Конечно же я согласна! Думала, ты уже и не предложишь.

Опаньки. Похоже, что я не вовремя. Неужели это то, о чём я думаю?

— Верочка, я давно мечтал об этом, просто боялся, что ты откажешь мне, — услышал я знакомый голос Мечникова и убедился в своих догадках.

Я просиял, радостный за маму. Она как никто другой заслужила семейного счастья и благополучия. Поддавшись этим радостным эмоциям, я зашёл внутрь и, не удержавшись, сказал:

— Мам, пап, я дома.

Мечников, словно жулик, пойманный с поличным, резко подскочил со своего стула и с оглушительным звоном ударился головой о висящую лампу и упал, как подкошенный.

— Даня! Что ты творишь⁈ — воскликнула мама, бросившись к упавшему лекарю.

Упс. Неудобно вышло. Не на такой эффект я рассчитывал.

Подбежав к холодильнику, я открыл дверцу и взглянул на стоящие там лекарства.

— Есть, — воскликнул я, хватая баночку с нашатырём.

Промокнув ватку, я поднёс её к носу лежащего Мечникова, он тут же закашлялся и отмахнулся, выбив зловонную вату у меня из рук.

Поднявшись, он ощупал свою голову, а потом посмотрел на меня, на маму и растерянно стал озираться по сторонам.

— Где я? Кто вы? — испуганно произнёс он. — Как меня зовут?

Внутри всё похолодело. Этого не может быть. Неужели…

— Стойте… кажется, кажется я тебя знаю… — указал он на меня. — Ты… точно! Ты тот самый шутник, который любит пугать честных людей.

Сказав это, он улыбнулся, а затем не выдержал и расхохотался. Смех этот был такой искренний, что у него потекли слёзы из глаз.

— Ох, видел бы ты своё лицо, — сквозь смех сказал он. — Я вообще-то тоже могу разыграть, имей это ввиду.

— Обязательно учту, — наконец, улыбнулся и я.

— Вы, вы… вы… — начала заикаться мама, а затем схватилась за сердце и припала на стул.

Мы с Мечниковым синхронно бросились к ней:

— Мама!

— Вера!

Я бросился за банкой нашатыря, а Всеволод тут же приложил руку к её голове, видимо проводя диагностику.

— Что за… ничего не понимаю, — отстранился он.

— Что, что. Будете знать, как меня пугать своими розыгрышами, — грозно произнесла мама, приоткрыв один глаз.

Мы с Мечниковым так и застыли на своих местах, а затем мама звонко рассмеялась и на наших лицах проступили смущённые улыбки.

— Ну и семейка у нас конечно, — покачал я головой.

— У нас? — переспросила мама, а затем они с Мечниковым встретились взглядами и их лица залились краской.

— Даниил, это вовсе не то, о чём ты подумал, — бросился объяснять он. — Мы с Верой поедем на международную врачебную конференцию в Норвегии. А потом… на Мальдивы.

Ох, похоже, что я действительно поторопился и надумал чего не следует. Хотя то, что мама полетит со Всеволодом Игоревичем отдыхать на море радует меня не меньше, чем свадьба.

Сев попить чаю, мы поделились последними новостями. Было приятно вот так просто вернуться в дом, ставший для меня родным и просто поболтать о жизни. Не решать возникающие проблемы, не думать о делах, не перелетать заборы на ржавом куске металла. Но, у Мечникова видимо было иное мнение на этот счёт.

— Даниил, до меня дошли слухи, что твой паспорт аристократа аннулирован, — тихонько сказал он, когда мама ненадолго вышла.

— Да, постарался Император, полагаю с подачи Анастасии, — спокойно сказал я, жуя плюшку.

Столь обыденная реакция на подобное явно смутила лекаря. Но я тут же сменил тему:

— Как дела у Кольки? Когда он сможет вернуться домой?

— Процесс пробуждения завершился. Мы просто наблюдаем за его состоянием, попутно я попросил своего знакомого огневика помочь пареньку освоиться с даром. Так что Николай больше не пытается сбежать из клиники, полностью погрузившись в тренировочный процесс, — рассказал лекарь.

Это были отличные новости. В какой-то момент я поймал себя на

Вернувшись в офис моего рекламного агентства, я сразу направился в кабинет Алисы. Она стояла у кофемашины.

— Поздравляю с твоим первым самостоятельным проектом, — вручил я ей цветы и попытался поцеловать в щёку, но она резко отстранилась и деловым тоном добавила:

— Благодарю, Даниил Александрович. Можно было и без этого.

Хм-м-м. Что за муха её укусила сегодня? Ох уж эти женщины. Интересно, существует ли родовой дар, позволяющий понимать чего они хотят?

— Алиса Сергеевна, не стоит меня стесняться. Мы с Даниилом добрые друзья и мне прекрасно известно о ваших тёплых отношениях, — внезапно раздался голос Васнецова из-за спины.

От неожиданности я аж вздрогнул и обернулся. В углу кабинета, среди огромных папоротников сидел Иван Васильевич. И как я только его не заметил? Всё эти джунгли, что Алиса тут организовала. Её кабинет стал всё больше походить на зимний сад в их поместье.

Девушка невозмутимо взяла чашку с кофе и поставила рядом с Васнецовым.

— Благодарю вас, Алиса Сергеевна, — вежливо кивнул он, а затем обратился ко мне: — Я приехал раньше назначенного времени и Алиса Сергеевна предложила составить мне компанию, пока я жду.

Раньше — не то слово. Наша встреча была назначена на четыре часа, а сейчас не было даже трёх.

— Что же, тогда прошу пройти в мой кабинет, — спокойно сказал я, пожав ему руку.

— Может быть обсудим дела здесь? — хитро посмотрел на меня купец. — Уж больно приятно находиться в этом цветнике.

Алиса, будучи воспитанной в семье потомственных аристократов, мгновенно «вспомнила», что у неё есть срочные дела и оставила нас наедине. За последние месяцы, её бунтарский дух и чрезмерная энергия стали направляться в полезное русло и в моём присутствии она теперь проявляла завидную покорность.

— Зачем вы пригласили меня, Даниил? Хотите, чтобы я оценил тот уровень, которого вы достигли? — спросил Васнецов.

— Хочу предложить вам заработать, — спокойно ответил я.

Он лишь слегка поднял одну бровь, что означало максимальную степень заинтересованности и я продолжил:

— Предлагаю вам первым запатентовать мою «ватрушку» для зимнего катания и быстро наладить её производство.

Васнецов задал самый логичный вопрос:

— Позволь поинтересоваться, с чего вдруг такая щедрость? Почему ты сам этим не займёшься?

— Во-первых, я не производственник. Во-вторых, не купец, — начал я и он подхватил:

— Ну а в-третьих, у тебя сейчас большие проблемы из-за негативного отношения Императора и никто не позволит тебе провернуть подобное.

А он всё-таки хорош. Прекрасно понимает подтекст и тонко показывает мне, что знает о том, что это не я оказываю ему услугу, а скорее даже он мне.

— Каковы твои условия? — по-деловому спросил он и я слегка улыбнулся. До чего же приятно иметь дело с профессионалами, понимающими всё без слов.

— Масштаб и цена, — ответил я.

Видя, что в городе началась настоящая «ватрушкомания», мне было очевидно, что вот-вот появится ушлый аристократ средней руки, который догадается запатентовать это народное достояние и начать клепать ватрушки, продавая их втридорога. И я не готов с таким мириться.

Для людей это должно оставаться чем-то недорогим и общедоступным. Именно поэтому мне нужен был Васнецов. Запатентовав конструкцию ватрушки, мы защитимся от недобросовестных коммерсантов. Но мне этого мало. Я хочу, чтобы они были дешёвыми, а для этого нужен масштаб и объём, ведь только так можно будет обеспечивать тот уровень прибыли, который заинтересует владельца производства.

— Хочешь, чтобы я производил дешёвые ватрушки? — уточнил Васнецов.

— Да. Если вы захватите весь этот рынок, то даже при небольшой марже можно будет брать объёмами для обеспечение хорошей прибыли, — объяснил я.

— Это понятно, — сухо сказал он. — Но с чего ты взял, что объём будет?

— Потому что помимо нашей страны, мы будем поставлять их по всему миру. В северной Европе и Америке спрос на них будет очень большой и нам важно захватить рынок до того, как на нём появятся крупные игроки, — объяснял я свои планы.

Васнецов усмехнулся и добавил:

— Знаешь, Даниил, порой я забываю, какой ты человек.

— И какой же? — поднял я бровь.

— Тот, с которым лучше быть в одной лодке, — кивнул он, поднимаясь. — Я поручу своим людям немедленно заняться этим вопросом. Ты прав, действовать надо очень быстро. И как я полагаю, ты рассчитываешь на долю в этом предприятии?

— Не совсем. В бизнесе будет участвовать наш с Сергеем Олеговичем новый холдинг, — уточнил я и по лицу купца я понял, что всё это мероприятие в его глазах мгновенно приобрело куда больший вес.

* * *

Кабинет Павла Юсупова

— Кристина, завтра собрание правления. Подготовься как следует, тебе необходимо быть безупречной, — сообщил он дочери по телефону.

— Конечно, отец. Я тебя не подведу, — раздался волнительный голос девушки на том конце.

— Ещё бы. Второго такого шанса у тебя не будет, — тихо произнёс он, уже завершив звонок.

После той истории с демаршем его сына и распространяющихся слухов о том, что Роман не одобряет действий отца, Павел сделал ставку на Кристину. И пусть сын всячески отрицал все домыслы, но Юсупов-старший прекрасно знал: дыма без огня не бывает.

И вот завтра, Павел представит Кристину как свою смену. Именно её он будет готовить к передаче власти над медиа-холдингом в будущем. Он успокаивал себя тем, что она всегда была куда более голодной до власти, нежели Роман. Да и гораздо преданнее, ведь она всегда боялась Павла, в отличие от сына.

— Павел Алексеевич, к вам… — только и успела сказать позвонившая секретарша, прежде чем дверь в его кабинет бесцеремонно распахнулась и туда вошла Анастасия Романова в безупречно красивом синем костюме.

— Чем обязан столь высокой гостье? — не без сарказма спросил он.

— Бросьте эти любезности, я по делу, — коротко бросила она и села в кресло у фальш-камина. Причём выбрала именно то, где обычно располагался хозяин кабинета. — Я обратила внимание, что в последнее время об Уварове пишут сплошь в позитивном ключе, хотя дядя ясно дал понять, что этот человек ему крайне неприятен. Да ещё и ваше экстренное включение с задержания Долгопрудного…

Она покачала головой, словно учитель, отчитывающий двоечника.

— Кажется вы стали забывать, кто управляет этой страной, — надменно произнесла Анастасия, пристально посмотрев на Павла, так и сидящего за своим столом.

— Боюсь, что это вы забыли, — ледяным тоном произнёс Юсупов и поднялся с места.

Всё его нутро кипело. Он не мог поверить, что эта девка пришла и ведёт себя в

— Простите, что? — воскликнула она. — Да как вы…

— Не прощаю, — с нажимом сказал он. — И Александр не простит, когда узнает, что ты использовала его негативное отношение к сочувствующим, чтобы мелко мстить отвергнувшему тебя парню.

Юсупов подошёл к опешившей девушке и наклонившись, буквально навис над ней. Их лица были в считанных сантиметрах друг от друга, когда он тихо прошипел:

— А теперь пошла вон отсюда.

Не дожидаясь её реакции, он вышел из кабинета и направился к лифтам. По пути он набрал одного из своих заместителей:

— Та статья, которую я заблокировал позавчера. Пускайте в ближайший номер. Только нужно будет кое-что поправить.

Глава 18

«Брошена и отвергнута», «Снежная королева», «Самая незавидная невеста».

Анастасия швырнула очередной журнал в камин и с животной яростью смотрела на то, как сгорает обложка, на которой она запечатлена одиноко гуляющей по пустой масленичной ярмарке на Дворцовой площади.

Сегодняшние номера пестрели броскими заголовками и не менее дерзкими статьями.

— Что же, Павел Алексеевич, вы выбрали свою сторону. И теперь придётся заплатить за эту дерзость, — процедила девушка, съедаемая желчью и жаждой мести.

У неё не было никаких сомнений в том, что этот синхронный выход сразу нескольких статей в жёлтой прессе, посвящённый лично ей — дело рук Юсупова и Уварова. Анастасии даже стало забавно, что она смогла примирить двух заклятых врагов и заставить их действовать сообща в попытке очернить её репутацию и образ. То, что здесь был замешан Даниил у неё не было никаких сомнений. Некоторые детали и формулировки в статьях не были известны широкому кругу лиц. Завуалированно описанные там события происходили на закрытом приёме у Меньшикова и касались сугубо её и Уварова.

Что-то я давно не общалась со своим любимым дядюшкой, — хитро улыбнулась Анастасия и в этот самый момент телефон, стоящий на небольшом столике из слоновой кости, зазвенел. Это был внутренний телефон Зимнего дворца, а значит скорее всего ей звонил сам Император.

— Да, дядюшка, — ответила она печальным голосом, а затем слегка всхлипнув, тихо добавила: — Конечно, я зайду к вам.

Положив трубку, она подошла к макияжному столику и взяла тени.

— Ну что же, Павел Алексеевич, вы с Даниилом очень горько пожалеете о том, что решили, будто в праве оскорблять меня, — тихо произнесла Анастасия, рисуя тёмные круги под глазами и закапывая сосудосуживающие капли в нос.

Взглянув на измученное и заплаканное лицо в зеркало, она стёрла с него довольную улыбку и направилась в кабинет Императора.

* * *

Новый офис редакции Невский вестник.

Недаром говорят, что один переезд равен двум пожарам. Народная мудрость оказалась невероятно точной. В моей жизни уже случилось два пожара — сначала в цветочной лавке, а потом в старой типографии. И вот теперь мы переезжаем.

— Снимите это немедленно! — завопила Вика, когда Алла Леонидовна начала вешать огромный постер со своей мусей прямо над своим рабочим местом.

— Моё место, что хочу, то и вешаю! — парировала бухгалтерша. — Не нравится — не смотри.

— Так этот кошмар висит у вас за спиной! Вы все равно этого не видите, — скрестила руки на груди Вика. — А мне невозможно это развидеть.

Вику можно было понять. При всей любви к животным, вешать огромный постер, где кошка вылизывает свои… Блин, да я сам теперь не могу это развидеть.

Конфликт закипал и мне пришлось вмешаться. Подойдя к столу Аллы Леонидовны, я уверенным движением сдёрнул постер.

— Это же не… — возмутилась бухгалтерша но тут же осеклась, потому что я подошёл к рабочему месту Вики и повесил мечту любого Барсика за спиной журналистки.

— Так его будет видеть только Алла Леонидовна, — констатировал я.

Обе женщины явно были недовольны тем, что ситуация решилась не в их пользу, но не стали развивать конфликт, приняв моё решение.

Подобный дурдом продолжался уже на протяжении нескольких дней, но благо большинство работников уже переехали и приступили к своим обязанностям. Так что со следующей недели мы начинаем выходить три раза в неделю и становимся действительно крупной городской газетой.

Когда этот сумасшедший день подошёл к концу, я отправился домой. Находясь где-то в своих мыслях, я не сразу обратил внимание на проблесковые маячки в зеркале заднего вида.

— Пиу-виу-виу! — раздалось снаружи, когда я убавил громкость магнитолы и приоткрыл окно, поражаясь качеству шумоизоляции моего джипа.

Прижавшись к обочине, я достал из бардачка документы и протянул их подошедшему полицейскому.

— Куда так спешим? — устало спросил он, лениво разглядывая свидетельство о регистрации и права.

— Куда надо, — сухо ответил я, не желая вести эту бессмысленную беседу.

— Употребляли? — посветил он мне фонариком в лицо.

— Нет, — отрезал я. — Уберите эту лампочку. И назовите причину остановки. Документы в порядке, страховка, права — всё на месте. Если я сейчас не услышу законной причины меня здесь держать, то…

— Даниил Александрович, выйдите из машины, — холодно сказал полицейский, убирая мои документы в карман.

Что за хрень? Неужели это козни Анастасии и Императора? Раунд два? Как-то совсем мелко для правящей семьи, хотя… пытаться мстить отвергнувшему тебя парню тоже не очень то благородно.

— Я не услышал законных оснований, — с нажимом сказал я, даже не думая открывать дверь.

— Ваша регистрация произведена на недействительные документы и фактически отсутствует, — наконец сказал он.

Я быстро прикинул в голове справедливость этих слов и понял, что он прав. Некоторые порядки и законы тут весьма странные, но и возможность аннулировать паспорт — ещё страннее. Поэтому, спустя небольшую паузу, всё-таки открыл дверь.

— Присядьте пожалуйста в патрульную машину, составим протокол, — голос полицейского мгновенно стал куда мягче. — Это небольшое нарушение, но вам придётся пройти повторную регистрацию транспортного средства с использованием действительных документов.

Он услужливо открыл мне переднюю пассажирскую дверь, предлагая сесть в салон. Когда я оказался внутри, полицейский закрыл за мной дверь, словно это был какой-то швейцар, а не служитель правопорядка.

Что за? — пронеслось в голове, когда я понял, что полицейский даже не думает садиться внутрь.

— Вы заставили меня ждать, — раздался голос с заднего сиденья. — Права качали? А я ему сразу сказал, чтобы поворотник разбил да и дело с концом.

— К чему этот спектакль, Григорий Александрович? — спросил я,

— Мне дали прямой приказ не общаться с вами, — сухо произнёс он. — Равно как и прямо запретили принимать решительные меры в отношении англичан.

— И как я вижу, вы тем не менее тут, — усмехнулся я, не оборачиваясь.

— Я готов дать вам все ресурсы, которые потребуются для возвращения Игоря Долгопрудного. Само собой неофициально, — спокойно сказал он. — Но вы должны учитывать, что если вас поймают — я никак не помогу. Вы действуете тайно, на свой страх и риск.

— И зачем мне всё это? — нахмурился я.

— Затем, что я буду вам благодарен. И помогу решить вашу проблему с Императором и аристократическим статусом. В моей власти сделать так, что ваш голубой паспорт вновь станет действующим, — тихо говорил Меньшиков. — Да и как мне известно, ситуация лишь ухудшается. После недавних статей в жёлтой прессе, он был в бешенстве. Постаралась Анастасия Николаевна. Так что вам пригодится моя помощь.

— Хорошо, но помимо этого, мне нужна будет ещё одна услуга, — ответил я.

Меньшиков холодно процедил:

— Не забывайтесь, Даниил Александрович. В ваших руках нет козырей.

— Может и нет, но судя по тому, что вы здесь, мои карты явно посильнее ваших. И к тому же, я могу припрятать кое-что в рукаве, — наконец повернулся я и посмотрел прямо на него.

— Что ты хочешь? — холодно спросил он.

— Как уже сказал — услугу. Информационного характера. Больше пока ничего не могу сказать, — не сводил я с него взгляда.

— Хорошо, — кивнул он после долгой паузы. — Привезите мне Игоря Долгопрудного и я выполню ваши условия.

Выйдя из патрульной машины, я направился к своему джипу, рядом с которым дежурил полицейский. Он услужливо протянул мне документы и виновато улыбнулся:

— Простите, Даниил Александрович, сами понимаете…

— Понимаю, — кивнул, открывая дверь.

— Даниил Александрович… — раздался неуверенный голос полицейского. — Ещё один момент…

Я повернулся и устало посмотрел на него.

— Можно мне ваш автограф для сына? Он у меня любитель магических боёв, у него даже ваш постер в комнате висит.

* * *

Неделю спустя. Стадион Уэмбли. Лондон

— Давай, косоногий баран, беги уже! — во всю глотку вопил агент английских спецслужб Джеймс Гон.

Нападающий Челси нёсся к воротам соперника. Получив мяч с фланга, он без промедления ударил по воротам. Сетка колыхнулась и стадион взорвался одобрительным рёвом, который очень быстро сменился на разочарованный гул. На боковой линии стоял судья с поднятым вверх флажком. Это был офсайд и гол не был засчитан.

— Я найду твой дом и сожгу его вместе со всеми твоими чёртовыми флажками! — пытался докричаться до бокового судьи Джеймс. — Ещё раз поднимешь и лично увезу в Тауэр и засуну туда, где никто и никогда его больше не увидит!

Разгорячённый агент внимательно следил за матчем, не замечая ничего вокруг, когда вдруг его профессиональный взгляд зацепился за что-то в соседней ложе. Он не сразу понял что именно его смутило, а затем заметил молодого парня в дорогом костюме, вальяжно пьющего кофе и не проявляющего никакого интереса к происходящему на поле.

Джеймс мгновенно узнал его. Это был тот самый русский, который якобы размышлял о покупке какого-нибудь английского клуба. Вот только Джеймс теперь прекрасно знал кто на самом деле этот парень и что он замешан в поимке их завербованного агента в столице Российской империи.

— Какого чёрта ты тут делаешь? — тихо буркнул спецагент, окончательно утратив интерес к матчу.

Он внимательно наблюдал за парнем и за мужчиной, который сидел рядом с русским и что-то оживлённо объяснял тому.

Опыт и чутьё подсказывали Джеймсу, что тут творится что-то неладное. Агент попытался проследить за русским парнем, но когда болельщики стали покидать стадион, то след был потерян.

Не веря в то, что русский приехал посмотреть футбол, а особенно вскоре после того, как помог разоблачить их самого ценного шпиона, Джеймс не стал дожидаться утра и поехал в Управление разведкой сразу после матча.

— Эй, ты пьяный что ли? Опять твои косолапые продули? — спросил его коллега, когда Джеймс приехал в Управление.

Но тот, ничего не говоря, сел за свой компьютер и ввёл пароль от единой базы мониторинга.

— Садись и помоги мне найти след того русского, что вычислил нашего шпиона, — сухо приказал Джеймс коллеге, открывая базу всех гостиниц Лондона. Если парень приехал под своими документами, то он должен был где-то засветиться.

Вскоре поиски дали результат и Джеймс уже знал название и адрес гостиницы, где остановился русский. Вот только след оказался ложным, потому что при звонке администратору, он узнал, что постоялец ни разу не появлялся в своём номере.

Всю ночь Джеймс пытался отыскать этого Уварова, чувствуя, что тот приехал не просто так. И лишь утром, когда приехало большинство сотрудников Управления, ему удалось взять след. Им удалось отследить перемещение русского по камерам городского видеонаблюдения и они вели в другую гостиницу.

— Этого не может быть! — воскликнул один из агентов, вглядываясь в мутную картинку с камеры, висящей над входом в третьесортный отель.

— Твою мать, это точно он, — стукнул по столу Джеймс, а затем побежал к выходу.

Через двадцать минут его машина остановилась у Тауэра. Управляющий старинной Лондонской тюрьмой уже встречал его у входа. Внезапный звонок спецагента застал того врасплох.

— Уверяю, никаких инцидентов не было, — настойчиво повторял управляющий, пытаясь поспеть за Джеймсом, который проглатывал расстояние до блока, где содержался Долгопрудный.

— Открывай немедленно, — рявкнул он.

— Но процедура предусматривает… — попытался возразить управляющий, но Джеймс прижал того к стенке и прошипел:

— Мне плевать, какие там у вас процедуры безопасности. Если за этой дверью сейчас не окажется заключённого, то ты сядешь туда вместо него и поверь, я прослежу, чтобы эта комната стала для тебя последней.

Буквально швырнув управляющего к двери, он нервно постукивал ногой, пока тот трясущимися руками открывал старинную дверь камеры.

Хренов музей, а не тюрьма, — мысленно ругался Джеймс, недовольный примитивными мерами безопасности тут. Понятное дело, что здесь содержались загнанные политзаключённые, которые грядку не вскопают, не то что подкоп, но всё-таки…

Дверь наконец-то открылась и он, оттолкнув управляющего, первым вошёл внутрь.

— А-а-а-а! — проревел Джеймс. — Где он, мать вашу⁈

— Этого не может быть. Этого никак не может быть, он был тут. Ещё утром он был тут… — словно мантру повторял бледный как мел управляющий тюрьмой.

— Утром? Он засветился вчера на камерах городского видеонаблюдения! — проревел Джеймс и со злостью ударил по старинной двери, отчего она распахнулась ещё сильнее и хлопнула по внутренней стене камеры. — Где записи видеонаблюдения из камеры⁈

— Внутри их нет, только в коридоре,

— Показывай всё что есть.

Управляющий потянулся к двери, чтобы закрыть её, но Джеймс схватил его буквально за шкирку и потащил в сторону кабинета:

— Быстрее давай, раньше надо было двери запирать!

Спустя десять минут они уже отсматривали все камеры, установленные в коридорах Тауэра, но не видели там ничего подозрительного. И самое главное — они не видели там сбежавшего заключённого.

— Где записи с соседнего блока? — строго спросил Джеймс.

— Там организован музей и не содержатся заключённые, — попытался сказать управляющий, но яростный взгляд сидящего рядом спецагента заставил его замолчать и просто включить записи из музея.

Всего через пять минут Джеймс резко подскочил со своего места и заорал:

— Останови запись!

Опешивший управляющий судорожно стал бить по клавише паузы и когда картинка остановилась, агент спецслужб буквально уткнулся носом в экран, разглядывая её.

— Так и знал, что он приехал сюда не футбол смотреть, — яростно процедил Джеймс.

На застывшей картинке была видна группа туристов на экскурсии, среди которых стоял Даниил Уваров.

Глава 19

Лондонский Тауэр. Один день назад

— Комплекс великолепнейших зданий был построен ещё в одиннадцатом веке и вот уже почти тысячу лет является одной из визитных карточек нашей столицы и без преувеличения — одним из красивейших зданий мира, — с непередаваемым британским акцентом рассказывал экскурсовод.

Сборная-солянка из немецких, русских и итальянских туристов увлечённо слушали его, делая десятки фотографий.

— Сейчас мы с вами находимся в Белой башне. Она является старейшим зданием комплекса и именно здесь с шестнадцатого века расположена известнейшая тюрьма Англии, — продолжал с придыханием вещать мужчина.

— Неужели здесь до сих пор содержатся заключённые? — спросил я.

— Очень интересный вопрос, — улыбнулся экскурсовод. — Да, здесь до сих пор содержат заключенных. Но не простых воров и убийц как раньше, а представляющих опасность для нашего государства.

Среди людей послышались перешептывания.

— Но уверяю вас, эти люди никогда не покинут стен этого здания, — сухо добавил мужчина и пригласил всех проходить дальше.

Люди принялись делать фотографии декорированных камер. Я присоединился к ним, вот только на моих фотографиях были запечатлены коридоры, закоулки, схемы пожарных выходов, а также висящие повсюду камеры.

— Неужели заключённых до сих пор также кормят через это отверстие в двери? — изобразил я удивление.

— Конечно. Мы чтим традиции и поскольку заключённые здесь в основном политические, то особой опасности для охранников они не представляют, — пояснил экскурсовод.

— Ой, там унитаз прямо в углу! — воскликнул один из туристов.

— Конечно, а как вы думали они ходят в туалет? — слегка удивился экскурсовод.

— Я бы не смог из себя ничего выдавить под взглядами охранников и камер, — покачал головой парень, но экскурсовод лишь чуть усмехнулся, добавив:

— Полагаю, это была бы не самая большая проблема. Впрочем, могу вас заверить, что Соединённое королевство соблюдает права заключённых и внутри камер не производится видеонаблюдение.

Группа покинула тюремный блок и направилась дальше.

— А нас будут кормить тюремной едой? — спросил я с нескрываемым интересом.

— Нет, вы можете поесть в ресторане на первом этаже, — покачал головой экскурсовод.

— Ну-у-у, это вообще не то, — подключился ко мне парень, что спрашивал про тюремный туалет. — А посмотреть на тюремную кухню хотя бы можно?

Мужчина удивился подобным пожеланиям туристов и сказал:

— Посещение действующей кухни не входит в экскурсионную программу. Впрочем… мы будем проходить мимо и возможно, вы сможете заглянуть туда буквально одним глазком.

И он не обманул. Покидая верхние этажи, где располагались экскурсионные помещения, нас провели мимо тюремной кухни, что не предполагалось экскурсией.

— Никаких фото! Что вы творите⁈ — воскликнул экскурсовод, когда несколько туристов подняли телефоны, чтобы сделать пару снимков.

Все испугались и тут же спрятали телефоны. Среди них был и я. Изображая испуг и смущение, я убрал в карман мобильник, в памяти которого уже хранились фотографии кухни, а вернее людей, что там работали.

* * *

Лондонский Тауэр. Настоящее время

В дверь камеры Игоря Долгопрудного постучали. Он мгновенно узнал условный стук, означавший, что ему принесли завтрак. За два года, проведённых в стенах этого заведения, у него, словно у собаки, уже выработался условный рефлекс на подобное.

В двери открылся небольшой проём и в камере появился поднос с едой. Игорь неторопливо подошёл и, взяв его, устало взглянул на овсянку, чай с молоком и булочку.

— Английский завтрак, — грустно выдохнул он. — Как же меня достала эта овсянка, а чай с молоком… просто за гранью добра и зла.

Взяв румяную булочку — единственный продукт, который не вызывал у него отторжения, он откусил ей и тут же поморщился.

— Что за… — произнёс он, достав из булки записку и кольцо.

Но едва он прочитал длинный текст на бумаге, как его взгляд стал безэмоциональным. Долгопрудный, выполняя написанный приказ, надел кольцо невидимости и встал в углу камеры.

Он стоял неподвижно больше часа. Словно невидимая статуя, он покорно выполнял написанную команду.

«Стой и жди, когда откроют дверь. Затем, не задевая и не касаясь никого, выйди из камеры»

И вот снаружи послышались голоса и нарастающая паника. И спустя секунд тридцать дверь камеры открылась и в неё буквально влетел мужчина с мешками под глазами и в мятом костюме.

— А-а-а-а! — проревел тот. — Где он, мать вашу⁈

— Этого не может быть. Этого никак не может быть, он был тут. Ещё утром он был тут… — повторял вошедший следом управляющий тюрьмой.

Затем они вышли и управляющий потянулся к двери, чтобы закрыть её, но второй мужчина со словами «Раньше надо было двери запирать», потащил его дальше:

Игорь Ларионович, не суетясь и не нервничая, просто вышел в коридор. В его голове крутился текст приказа:

«Иди до конце коридора, затем налево. Спустись по лестнице на второй этаж. Далее перейди в соседнее крыло.»

Пользуясь творящейся суматохой, он без проблем миновал одну дверь за другой, чётко следуя маршруту из записки, что сейчас переваривалась в его желудке. Дойдя до соседнего крыла, он остановился у обозначенного места и стал ждать.

Через пять минут послышался топот множества ног.

— Скорее, прошу вас не задерживаться и никаких фотографий! Нам необходимо немедленно покинуть здание, — громко говорил экскурсовод на этот раз с неуловимым русским акцентом.

— Быстрее, быстрее, все вон отсюда! — кричали со всех сторон охранники на перепуганных туристов, спешно пробирающихся через узкие рамки металлодетекторов.

— Мужчина, это вы меня трогали⁈ — воскликнула женщина в эпицентре толчеи. — Я вас засужу!

— Да больно надо, вы за своими ногами следите, все ботинки мне оттоптали, — недовольно буркнул человек в коричневом котелке.

Через десять минут, он уже зашёл вместе с толпой в стоящий у здания туристический автобус. Через час пути, Игорь покинул его у небольшой гостиницы на окраине города вместе с экскурсоводом, оставившим туристов в гостинице.

— Игорь Ларионович, рад вас видеть. Точнее не видеть, — раздалась фраза на русском языке рядом с ним. Он уже очень давно не слышал родную речь, отчего на его глазах навернулись слёзы.

Долгопрудный повернулся и увидел стоящего рядом экскурсовода. Тот открыл заднюю дверь машины, словно приглашая внутрь.

Через час, они уже сидели в частном самолёте, который выруливал на взлётную полосу лондонского аэропорта Хитроу.

— Здесь все свои, можете снять кольцо, — сказал сидящий напротив парень, который был за рулём той самой машины, что привезла его в аэропорт.

Они сидели в частном самолёте втроём: он, загадочный водитель и экскурсовод.

Игорь стянул с пальца кольцо и положил в протянутую ладонь водителя. Самолёт уже брал разбег, чтобы подняться в небо.

— Кто вы? Почему спасли меня? — наконец спросил Долгопрудный, до конца не осознавая произошедшее сегодня.

— Меня зовут Даниил Уваров, а этот мужчина, что работал сегодня вашим гидом — Владимир Волченко, — спокойно сказал я. — Вас спасли, потому что вы — подданный Российской империи. А если точнее — потому что недавно мы схватили вашего брата и узнали о том, что англичане держат вас в заложниках.

— Брата… — с нескрываемой ненавистью сказал Игорь Ларионович. — У меня давно нет брата. Есть только завистливый ублюдок, что с самого детства считал, словно он достоин большего.

Долгопрудный грустно посмотрел на удаляющуюся землю и тут же сменил тему:

— И давно Император отправляет столь молодых сотрудников для подобных операций?

— Видите ли, Император пробует вызволить вас дипломатическим путём, но тот путь завёл его в тупик. А мы… скажем так: у нас развязаны руки, — пожал я плечами.

— И как же вам удалось это? — с явным интересом спросил он.

Зная о том, что в конце полёта я заставлю его забыть обо всём произошедшем, то у меня не было причин отказывать ему в удовольствии узнать это.

— Пожалуйста, можно я расскажу? — воскликнул сидящий рядом Вова, а затем тут же начал: — Я притворялся вами перед камерами, чтобы англичане подумали, будто бы вы уже сбежали!

— Так ты что, из того самого рода Волченко, что исчез десяток лет назад⁈ — поразился Долгопрудный и Вова, кивнув, продолжил:

— А потом я с Даниилом ходил на экскурсию, где мы продумали путь к побегу.

Да уж. Нам действительно пришлось два часа выслушивать того чопорного экскурсовода, чтобы Вова потом смог принять его образ и провести сегодняшнюю «экскурсию» для Долгопрудного.

— Ну и заодно я узнал кто работает на кухне. Мы нашли его дом и приказали повару испечь для вас особенную булочку. Дальше вы уже сами знаете, — закончил я.

— Так получается, Император всё-таки принимал участие в этой операции, — нахмурился Игорь Ларионович.

Я вопросительно посмотрел на него и тут он осёкся, поняв что сболтнул лишнего.

О-о-о, ну уж нет, Игорь Ларионович. Вы мне всё расскажете, — думал я, уже доставая свой блокнот.

Отдав короткий приказ отвечать на мои вопросы, я спросил самое главное:

— Почему вы считали, что император принимал участие?

Но Долгопрудный ничего не успел ответить, потому что раздался голос пилота по громкой связи:

— Даниил, подойди в кабину. Кажется, у нас возникли небольшие трудности.

Уже поднимаясь с места, я краем глаза заметил тень в иллюминаторе. Приглядевшись, стало понятно, что словосочетание «небольшие трудности» никак не отражало глубины той задницы, в которой мы находились. Потому что параллельным с нами курсом летел английский истребитель.

— Где мы находимся? — сразу спросил я, зайдя в кабину.

— Только пересекли Ла-Манш, — ответил Чкалов.

— Нам нельзя лететь над морем, — строго сказал я.

— Но… — возразил Чкалов, а я тут же добавил:

— В этом самолёте находится слишком много секретов англичан, они не отпустят нас живыми.

Мне было очевидно, что перехватчик, что выслали за нами имел приказ сбивать нас, в случае, если мы не развернёмся. Огромный океан скрыл бы все следы. Ещё одна трагическая авиакатастрофа унёсшая жизнь пары российских аристократов.

— Даниил, ты что серьёзно? — поразился Чкалов, на что я указал в сторону летящего параллельным курсом истребителя.

— Немедленно развернитесь и вернитесь в аэропорт вылета, на вашем борту находится беглый английский заключённый, — прошипела рация и я сказал:

— А теперь верите?

Чкалов сухо спросил:

— Разворачиваемся? Меньшиков сказал, что операция — неофициальная, а значит…

— Если мы вернёмся в Англию, то все окажемся за решёткой, они сгноят нас в тюрьме, — кивнул я.

— И что ты предлагаешь? — внимательно посмотрел на меня Чкалов. В его глазах я видел огонь и желание бороться до конца. Он был готов умереть, но не сдаться. А я вот умирать не собирался.

— Разворачиваемся, — сказал я и увидел разочарование в его глазах. — Правым курсом, максимально близко к их границе с австрийцами в районе Бельгийского герцогства.

Чкалов тут же улыбнулся, поняв, что я что-то задумал. Он взял рацию и ответил в общем канале:

— Говорит капитан. Мы выполняем ваши требования. Приступаем к плавному развороту правым курсом с постепенным снижением.

Повисла пауза, а затем пилот истребителя ответил:

— Давайте только без глупостей.

— Насколько близко мы сможем приблизиться к австрийской границе? — сразу же спросил я у пилота.

— Хм-м-м, учитывая текущую скорость и то, что до границы сейчас около пятидесяти километров… — он что-то прикидывал в уме, а затем ответил: — Никак не меньше десяти.

— А сколько дальность полёта у их ракет? — спросил я следом.

Чкалов явно удивился моему вопросу, а затем взглянул на летящий параллельным курсом истребитель:

— Не скажу точно. Но судя по габаритам — небольшая: от пяти до десяти.

— Ясно… — протянул я. — А на какой высоте и скорости можно безопасно разбить боковое стекло?

Пилот опешил от подобного вопроса, но, понимая, что я говорю серьёзно, ответил:

— Не выше трёх километров и не быстрее двухсот километров в час, но тут действует правило: чем ниже и медленнее, тем лучше.

— Хорошо, тогда вот как мы поступим, — сказал я и принялся к деталях рассказывать Чкалову то, как я планирую спасти наши задницы, а заодно крепко насолить англичанам.

Когда я закончил, Чкалов отпустил штурвал, повернулся ко мне и сказал:

— Даниил, ты абсолютно, бесповоротно сошёл с ума.

— Вы отказываетесь? — нахмурился я.

— Отказываюсь? — воскликнул он и на

Через пять минут полёта мы уже совершили поворот на девяносто градусов и стали чуть отдаляться от границы. Истребители летели рядом, не выпуская нас из виду.

— Пора, — сказал Чкалов и протянул мне пистолет.

Пройдя в самый конец салона, я сел у дальнего иллюминатора.

— Уважаемые пассажиры, прошу вас как следует пристегнуться, — раздался голос пилота по громкой связи. — Мы попали в зону… ай к чёрту всё. Держитесь крепче и надеюсь что вы не много ели на завтрак.

С этими словами я услышал как турбины двигателей за окном раскрутились на полную мощность и самолёт резко накренился влево и словно нырнул вниз. У меня мгновенно заложило уши и я почувствовал, как моё тело стало невесомым, приподнявшись над сиденьем. Но вскоре самолёт выровнялся, устремляясь напрямик к австрийской границе и я ощутил как на мои плечи обрушилась тяжесть в несколько сотен килограмм.

Надеюсь Чкалов знает что делает и гражданский самолёт выдержит такие нагрузки.

Корпус протяжно гудел и вибрировал. По салону летало множество незакреплённых предметов. Взглянув в иллюминатор, я увидел проступившую землю. Мы сбросили высоту, но всё ещё недостаточно.

Сейчас истребители повторят наш маневр и выстрелят. По моим прикидкам у них будет только один шанс на выстрел, ведь для второго захода им потребуется повторить манёвр. А расстояния для этого будет недостаточно. Ну а если английский истребитель залетит в воздушное пространство Австрии… Впрочем, я точно понимал что не залетит.

Гул двигателей резко стих и самолёт резко замедлился, а затем нос опустился вниз и мы вновь стали пикировать к земле. В иллюминатор я видел, как Чкалов выпустил закрылки, раздался гул выходящих стоек шасси — пилот делал всё, чтобы максимально погасить скорость.

Вглядываясь в иллюминатор, я заметил сверху английский истребитель, который был вынужден сделать ещё один круговой манёвр, чтобы зайти нам в хвост.

Земля уже достаточно близко. Вот только скорость была слишком большой.

— К чёрту, — выругался я и сделал несколько выстрелов в иллюминатор.

Да ты издеваешься!

В стекле появились аккуратные отверстия, оно растрескалось, потеряв прозрачность, но даже не думало вылетать.

Не долго думая, я создал воздушный молот и направил его в иллюминатор. Стекло вылетело словно пробка от шампанского, а в салон ворвался мощнейший поток воздуха.

Ветер трепал волосы, шум бил по ушам. Я несколько раз дёрнул за ремень, убеждаясь что он застёгнут, а затем высунул голову наружу и посмотрел назад.

Истребитель уже заканчивал свой манёвр и стремительно нагонял нас.

Ну же, давай быстрее, тут страшно холодно, — пролетело в голове единственная мысль, а затем я увидел как ракета отделилась от крыла и устремилась в нашу сторону. Считанные секунды отделяли нас от взрыва, но я создал мощный воздушный поток, который едва изменил курс ракеты, Но этого хватило — она пролетела в считанных метрах от левого крыла.

Следом за ней мимо пронесся истребитель.

Я тяжело выдохнул, успокоил дыхание и тут же, отстегнувшись, бросился в кабину.

— Мэйдэй, мэйдэй, просим аварийную посадку, — уже обращался к австрийскому диспетчеру Чкалов в точности с нашим планом.

— Сколько? — спросил я и он всё понял без пояснений.

— Мы уже над Австрией, — просиял он.

— Получается… — округлились мои глаза.

— Английская ракета сейчас приземлится где-то на австрийской земле, — не веря своим словам говорил Чкалов.

Наш план сработал. Мы были в безопасности. После подписания мирного договора с Австрией, не было опасности садиться на их территории. А версия экстренной посадки была до безобразия банальной — разбитый иллюминатор в пассажирском салоне. Ничего подозрительного, кроме наших виражей.

Вернувшись в салон, я сел напротив Долгопрудного.

— Потребуется качественная химчистка, — сказал он, посмотрев на Вову. — Владимир видимо плотно позавтракал и завтрак вышел на первом же вираже. А затем был второй и этот краткий миг невесомости…

Я посмотрел на парня, все ещё находящегося в отключке.

— Это даже к лучшему, мне не нужны лишние свидетели, — тихо сказал я и повернулся к Долгопрудному. — А теперь говорите всё, что вам известно про Императора.

Глава 20

Зимний дворец

— Добро пожаловать домой, Игорь Ларионович, — поприветствовал Император вошедшего человека.

Александр Пятый стоял у высокого окна и смотрел на заснеженную Дворцовую площадь. Когда Долгопрудный вошёл в кабинет, он даже не обернулся. Словно приезд человека, пропавшего два года назад в британской тюрьме, был обычным делом.

Лишь спустя пару секунд Император медленно повернулся:

— Ваше возвращение — радостное событие для всей Империи.

Игорь Ларионович коротко поклонился. Движение вышло немного скованным. За два года в Тауэре он отвык от парадных жестов:

— В-ваше Императорское Величество.

Александр подошёл ближе и внимательно посмотрел на него. Не в глаза — чуть выше, словно оценивая человека целиком:

— Признаться, я уже начал опасаться, что англичане решили оставить вас у себя навсегда.

— Ч-честно говоря я уже не н-надеялся вернуться, — сбивчиво ответил Долгопрудный.

Император чуть улыбнулся:

— Как видите, судьба распорядилась иначе, — он жестом указал на кресло. — Прошу, присаживайтесь. После двух лет в английской тюрьме вы имеете право на небольшой комфорт.

Долгопрудный сел, а Император тем временем медленно прошёлся по кабинету.

— Расскажите мне, как вам удалось покинуть туманный альбион.

Долгопрудный на секунду замялся.

— Я-я бы с рад-достью рассказал, В-ваше Величество. Н-но боюсь, мне нечего сказать. — Я п-помню утро: з-завтрак, овсянку, булочку, а потом… Петербург.

Император не остановился и не посмотрел на гостя. Он прекрасно знал, что Долгопрудному, судя по всему, стёрли память и это его очень настораживало. Всё это казалось ему очень, очень подозрительным.

Александр Пятый внезапно остановился. В кабинете стало тихо.

— Даже не представляете, как это… удобно, — улыбнулся он. Улыбка была вежливой, но бесконечно холодной.

Долгопрудный выдержал паузу:

— Я п-понимаю, к-как это в-выглядит.

— О да, — спокойно сказал Император. — Выглядит это крайне подозрительно.

Он вернулся к креслу напротив и сел.

— Однако, — продолжил Александр мягче, — я предпочитаю видеть в этом не подозрительность, а… удачное стечение обстоятельств.

Долгопрудный неловко улыбнулся.

Император слегка развёл руками.

— Россия получила обратно своего подданного. Человека, которого наши британские «коллеги» незаконно удерживали в тюрьме два года.

Он чуть наклонился вперёд:

— Согласитесь, это уже повод для радости.

— Б-безусловно, В-ваше Величество, — позволил себе улыбнуться Долгопрудный, всё ещё не пришедший в себя после возвращения. — Я н-невероятно р-рад быть дом-ма.

— Поэтому, — продолжил Александр, — я считаю своим долгом помочь вам восстановить доброе имя.

Он говорил спокойно, почти доброжелательно:

— За последнее время произошло много событий. Ваше имя было замешано в очень сомнительных историях. Но

Долгопрудный смотрел на него внимательно:

— В-вы очень щедры, В-ваше Величество.

— Я справедлив, — мягко поправил его Император и слегка постучал пальцами по столу.

— Кстати, пока вас не было, дела вашего рода процветали, — добавил вошедший в этот момент Меньшиков. Он был единственным человеком, который позволял себе заходить в этот кабинет без стука.

— П-процветали? — вздрогнул Игорь Ларионович.

— Вам теперь принадлежит также ресторан «Золото орды» и оружейный завод Карамзиных. Но завод переходит под управление государства. Простите, но более мы не можем допустить скандалов, связанных с тем местом. Будьте уверены, вы будете получать причитающуюся вашему роду прибыль, — пояснил Император.

Ошарашенный Долгопрудный всё еще не мог поверить в происходящее. Он помнил, как ещё позавчера сидел в английской тюрьме и уже давно потерял надежду когда-либо вернуться домой. Вчера был его второй день рождения. А вернее теперь даже единственный, потому что в тот самый день, когда он прилетел в Лондон для встречи с братом, прошлый Игорь Долгопрудный умер.

Император встал, показывая, что аудиенция окончена. Но, когда Долгопрудный уже был в дверях, он внезапно спросил, как бы невзначай:

— Скажите, Игорь Ларионович, а до исчезновения вашей памяти, вы ни с кем не разговаривали?

— Н-нет, у меня д-давно не было посетителей, — удивился он вопросу.

— Никто не передавал вам записок? — спросил Александр Пятый, пристально смотря гостю в глаза.

— Н-нам з-запрещали любые к-контакты, в том числе и п-посредством писем, пожал плечами гость.

Император пристально смотрел на него ещё несколько секунд, словно пытаясь заглянуть прямо в душу, а потом улыбнулся:

— Что ж. В таком случае остаётся лишь порадоваться вашему чудесному возвращению.

Как только Долгопрудный вышел из кабинета, Александр Пятый грозно спросил у Меньшикова:

— И как это понимать?

— Так, что подданный Российской империи, незаконно удерживаемый в Англии, наконец возвращён на родину, — спокойно ответил Меньшиков.

— Гриша, ты прекрасно понимаешь о чём я, — нахмурился Александр Пятый. — Как он оказался здесь? Почему англичане молчат? Что ты сделал?

— Я не имею никакого отношения к вызволению Игоря Ларионовича, — сухо сказал Меньшиков. — Англичане молчат, потому что если они откроют рот, то распишутся в том, что много лет незаконно удерживали в своей тюрьме аристократа из чужой страны. А как он смог сбежать — не имею ни малейшего понятия, да и не желаю знать.

Конечно же он прекрасно понимал, что это устроил Уваров. И ему было невероятно тяжело признавать то, что парень справился очень быстро и аккуратно. Никакого международного скандала, никаких упоминаний о необычных событиях в Лондоне. Ни-че-го. Словно Долгопрудный просто телепортировался из тюремной камеры в аэропорт Пулково. Вот только у Уварова явно нет такого дара, значит, он провернул что-то и не хочет, чтобы кто-либо об этом знал.

Меньшикову, тем не менее, было известно что вместе с Уваровым в Лондон летал и Владимир Волченко. И у него не было сомнений, что Уварову был необходим уникальный родовой дар Волченко.

В целом, Меньшикову было всё равно, что такого придумал Даниил, чтобы выполнить его просьбу. Единственное, что его очень беспокоило это то, как парень заставил Долгопрудного забыть все детали побега. Ведь самый вероятный сценарий — это использование менталиста, а это весьма тревожило светлейшего. Ведь подобные могущественные связи, да ещё и в самом сердце Европы делали из Уварова весьма опасного человека к которому стоит присмотреться куда внимательнее.

Но Уваров выполнил обещанное, а значит и ему теперь придётся позаботиться о том, чтобы восстановить аристократический паспорт парня, хотя Император явно будет не в восторге от этого. Меньшиков взглянул на стоящего рядом Александра и подумал о том, что возможно придётся опять действовать у него за спиной.

— А ты разве не думаешь, что сами англичане подослали его? — с сомнением бросил Император, на что светлейший покачал головой:

— Это исключено. Мои люди проверили и не нашли следов магических вмешательств, за исключением стёртой памяти о событиях побега.

— Только не говори, что ты не считаешь это очень странным? — недовольно посмотрел на него Император.

— Конечно. Но эта та странность, которая выгодна нам, поэтому я просто приму её как есть, — спокойно ответил Меньшиков. — А вот другая странность, которая касается вашей племянницы Анастасии, негативно сказывается на делах государства, поэтому я не могу не задать вам один вопрос.

— Анастасия? Что ты хочешь этим сказать? — нахмурился Александр и пристально посмотрел на стоящего у окна мужчину.

Император почувствовал, что этот разговор ему очень не понравится.

* * *

Офис агентства Уваров и Распутина

Из-за незапланированного визита в Австрию, я вернулся в Петербург на день позже запланированного. И всё бы ничего, если бы не висящий на носу конкурс красоты, приуроченный к рекламной кампании нового бренда кормов для животных. До мероприятия оставались считанные дни и я начал переживать, ведь почти полностью делегировал организацию своим сотрудникам.

Это отличная проверка для коллектива, вот только было одно «но»: у агентства не было права на ошибку. Мне было необходимо, чтобы всё сработало в точности, как я задумал иначе это станет пожалуй самым громким провалом и отбросит нашу фирму в самое начало. Зато, если всё получится и конкурс произведёт фурор и название нового корма станет именем нарицательным — рынок рекламы изменится безвозвратно.

Риск — это конечно дело благородное, вот только рисковать тоже нужно уметь. Именно поэтому, едва появившись в офисе, я собрал всех сотрудников в переговорке.

— Итак, — сказал я, занимая место во главе стола. — До конкурса осталось совсем немного. Давайте коротко по подготовке.

— Работа кипит, — сразу отозвался один из менеджеров. — Мы провели масштабную информационную кампанию через независимых авторов, а также через подконтрольные издания.

— Но лучше всего сработало сарафанное радио, — звонко добавила новенькая сотрудница.

— Мы уже заканчиваем пересогласование деталей с новой площадкой, — аккуратно продолжил парень. — Приглашение для известных лиц разосланы. Телевидение и газетчики получили аккредитации.

— Погоди-погоди, — прервал его я. — Что там по площадке? В смысле заканчиваете пересогласование? У нас нет подтверждённой площадки за несколько дней до мероприятия?

Несколько сотрудников, отвечающих за это переглянулись.

— Есть некоторые трудности, но мы держим всё под контролем, — уверенно сказал один из сотрудников.

Мне было приятно это слышать. Я воспитал грамотных работников, которые не боялись брать на себя ответственность за результат, не бежать с каждым чихом к руководству… Но какого, блин, чёрта⁈ Конкурс через пару дней а у нас нет площадки!

— Этот проект очень важен для агентства, — спокойно сказал я. — Поэтому если есть

Один из менеджеров кашлянул и осторожно произнёс:

— Мы дали широкую рекламную кампанию конкурса… Видимо, слишком широкую.

— В каком смысле? — спросил я.

— Мы недооценили количество участников, — сказала бойкая девушка. — Зал оказался мал.

Алиса подняла бровь:

— Насколько недооценили?

— Мы получили в десять раз больше заявок, чем ожидали… — улыбнулась та.

— Во сколько⁈ — поперхнулась Алиса.

— … за первую неделю, — закончила та.

Я тихо присвистнул.

— Вы нашли новое место? — уточнил я.

— Да, — кивнула девушка. — Мы заключили договор со стадионом.

— Со стадионом? — округлились глаза Алисы.

— Баскетбольным стадионом, он не такой и большой. Но помещения в холле отлично нам подходят, — улыбнулась сотрудница.

— Умно, — кивнул я.

— Но… — вновь взял слово главный менеджер проекта.

Ох и не люблю я эти «но».

— Слух о конкурсе быстро разошёлся по городу и добрался до высших кругов общества, — сказал парень.

Алиса медленно подняла голову:

— Аристократы изъявили желание участвовать?

Сотрудник кивнул:

— Многие…

— Очень многие, — поправила его девушка рядом.

Я не выдержал и широко улыбнулся:

— Это же прекрасно.

Сотрудники посмотрели на меня так, словно я пошутил на похоронах.

— И мы снова сменили место проведения, — осторожно сказала одна из девушек. — На этот раз сняли манеж кадетского корпуса. Это самая большая площадка, на которой возможно проводить мероприятия с участием аристократии.

Алиса схватилась за голову:

— Господи, сколько же это стоит?

На что я взял её за руку:

— Это не важно.

— Это наши деньги! — воскликнула она и в зале повисла тишина. Это была уже не Алиса Распутина — аристократка. Передо мной сидела Алиса Распутина — совладелица агентства. И меня пробирала гордость за это превращение, ведь я видел с этом свою заслугу.

— За это всё равно заплатит заказчик, — подмигнул я.

Она тяжело вздохнула:

— Мне бы твою уверенность…

Я снова обратился к сотрудникам:

— Больше никаких проблемных мест?

Они опять переглянулись.

Да вы прикалываетесь… — мысленно выругался я.

— Ну? — строго спросил я.

Один из сотрудников тяжело вздохнул:

— Оказалось, что слухи только сильнее разошлись по городу, и заявки начали валиться как снежный ком. Даже манеж не вместил всех желающих.

Кто-то покачал головой:

— Зря мы решили делать конкурсы для разных животных. Нужно было сосредоточиться на кошках или собаках.

Я пожал плечами:

— Так почему бы не разнести всё по разным дням? Сделать мероприятие не одним днём, а, скажем, с пятницы по воскресенье.

— Но это аренда… — осторожно заметил кто-то. — В три раза дороже.

На это я лишь махнул рукой:

— Так, решено. Делаем трёхдневное мероприятие.

Я уже собирался подняться из-за стола, когда одна из сотрудниц робко сказала:

— Есть ещё один момент… Это пока ещё не проблема, но…

Я медленно сел обратно и холодно произнёс:

— Говори.

В комнате повисла напряжённая тишина, а потом прозвучало одно слово:

— Судейство.

Я закатил глаза и откинулся в кресле. Вопрос судейства поднялся практически сразу и я понимал, что когда речь идёт о конкурсах красоты, то быть объективным сложно. Ведь правильно говорят, что о вкусах не спорят. Но мы делали официальное мероприятие и я прекрасно понимал, что это не должно превратиться в детсадовские конкурсы, когда все победили, потому что все молодцы. Нет, тут такое не пройдёт.

Ну а как сравнивать трёх котов, когда один из них рыжий, второй — белый, а третий вообще лысый? И ведь одному понравится рыжий, а кому-то и вовсе лысый. Именно поэтому я сразу же предложил поступить самым простым способом, который снимает с нас эту головную боль. Зрительское голосование.

Каждый посетитель будет получать входной билет, который будет иметь уникальный номер. По завершению мероприятия, зритель сам может вписать номер участника в свой билет и опустить в урну для голосования. Просто и гениально!

— Мы уже всё решили и я не собираюсь более обсуждать ту тему, — устало ответил я сотруднице, предвкушая очередные споры на этот счёт.

Но вместо споров, она достала из папки несколько писем с сургучными печатями. Такие не пишут простые собачники, такие пишут люди, сидящие в строгих костюмах в высоких кабинетах.

Прочитав первое из них, я поднял взгляд и посмотрел на присутствующих:

— Господа, у нас проблема.

Множество писем были примерно одинакового содержания: аристократы возмущались и негодовали от того, что их, уважаемых и влиятельных, будут судить простолюдины.

Просто поразительно. Они сами, по своей воле решили заявиться на конкурс для простолюдинов, а теперь были недовольны тем, что их будут судить. Но как бы я ни относился к этому — проблема была серьёзной. Настраивать против себя аристократов мне не привыкать, но вот для выходящего на рынок бренда это не очень хорошо. Надо было решать этот вопрос и делать это как можно элегантнее.

Но, как оказалось, это было ещё не всё. Один из сотрудников достал несколько газет и протянул мне их:

— Подобные колонки появляются всю последнюю неделю.

Взяв в руки крупную городскую газету, я взглянул на небольшую колонку на третьем развороте.

«А судьи кто?» — гласил заголовок. Статья несла такой же посыл, что и письма аристократии, вот только выводы, что делали журналисты — были для нас куда хуже.

«Подобные конкурсы попирают сами основы нашего государства. Народное голосование — это первый шаг к демократии и свержению монархии.»

— Да уж, пожалуй мне стоит завести специального человека, который будет следить за всеми газетами и проверять, не придумал ли Павел Алексеевич чего нового против меня и моих фирм, — хмыкнул я, отложив газету.

Юсупов, похоже, никак не успокоится. Впрочем, шаг по своему гениальный — он очень тонко воспользовался ситуацией и обернул её в свою пользу.

— Что будем делать? — аккуратно спросил менеджер проекта.

— Работать, — спокойно сказал я, объявив тем самым конец собрания. — А этим вопросом я займусь лично.

Все сотрудники вышли из переговорки. Все, кроме Алисы. Я вопросительно посмотрел на неё и она сказала:

— Пока тебя не было, звонил заказчик и требовал встречи с тобой лично.

— Догадываюсь для чего, — хмыкнул я, глядя на лежащие на столе газеты. — В следующий раз предупреждай меня о подобном.

— Я и сама не знала… — виновато опустила взгляд она, а затем спросила: — Что будем делать?

Я долго сидел молча, а затем спокойно ответил:

— Идти на поводу у аристократии я не собираюсь. Но мне нужно время, чтобы понять как с выгодой выйти из этой ситуации.

— С выгодой? — удивилась Алиса. — Ты думаешь о выгоде, когда нас обвиняют чуть ли не в свержении монархии?

Ситуация и вправду была скользкая. Император и так точит на меня

— Пригласи заказчика на встречу, как он просил. Я постараюсь разобраться с этой проблемой к его приезду, — попросил я Алису и вышел из переговорки.

Будущий владелец самого известного бренда товаров для животных был в неописуемой ярости. Это было понятно из того, что он влетел в мой кабинет уже спустя час после утреннего собрания.

— Я засужу вас! Всех вас и Морозова в придачу! Будь проклят тот день, когда я послушался его совета, — орал Леонид буквально с порога. — Мой бренд ещё не появился, а о нём уже судачат в каждой гостиной. Мне перемывают кости на первых полосах всех газет! Вы понимаете, сколько денег я потерял, ведь производство уже запущено⁈

На мой кабинет нацелились десятки испуганных глаз сотрудников. Сейчас все ждали моей реакции. И она была. Но совсем не такая, о которой все подумали.

— И это ведь прекрасно, — улыбнулся я, не реагируя на гнев посетителя.

Такой ответ явно выбил его из колеи и Леонид застыл на месте, не зная что сказать. Он хватал ртом воздух, а потом спросил:

— Простите, что⁈

— Наша с вами задумка работает ещё лучше, чем планировалось, — объяснил я. — Мы получили рекламу во всех газетах и во всех гостиных, причём абсолютно бесплатно. Ваш продукт — самый обсуждаемый на данный момент, лучшего сценария вообразить сложно.

— Вы должно быть издеваетесь надо мной? Вы хоть читали, что они пишут⁈ — взревел аристократ.

— Леонид Георгиевич, — спокойно сказал я. — Не бывает плохой рекламы, бывает её отсутствие. Наша задача — привлечь внимание к вашему бренду и мы с ней справляемся на тысячу процентов.

Он набрал воздуха, чтобы вновь начать причитать, но я поднял палец и остановил его:

— А касательно обвинений в посягательствах на власть Императора и недовольства аристократов тем, что их будет судить обычный люд — у меня есть решение. И поверьте, оно принесёт вам баснословную прибыль. Но действовать надо быстро.

Словосочетание «баснословная прибыль» заставило Леонида выслушать меня.

— Вам необходимо срочно сделать премиальную линейку продукции. Это будет самый обычный корм, но в очень дорогой упаковке и по десятикратной цене. Маржа от такой продукции будет сумасшедшая. А выпускать этот корм необходимо под названием «Выбор Императора», — воодушевлённо говорил я, потому что эта идея даже по моим меркам была гениальна. Проста, элегантна и идеально решала абсолютно все наши проблемы.

Мой посетитель пока что ещё не понял всю суть, поэтому я принялся рассказывать всё в деталях:

— В каждой номинации у нас будет два победителя. Один — «народный выбор», а второго будет определять сам Император.

— Что за вздор, разве ему есть дело до какого-то конкурса? — возмутился Леонид, но уже не так активно. Он прекрасно понимал, что это — решение всех наших проблем.

— Будет, — коротко кивнул я.

Учитывая тот ажиотаж, который развёл Юсупов в своих газетах, Император теперь не может не обратить внимание на мероприятие. Так что Павел Алексеевич оказал нам услугу, сделав простой конкурс красоты для кошечек и собачек событием государственного масштаба. Я не сомневаюсь, что Александр Пятый не упустит возможности показать свою власть и мы увидим его представителей на конкурсе.

— Я прикажу фотографу в начале дня сделать фотографии всех конкурсантов и мы отправим все фотографии и анкеты в Зимний дворец, — сказал я уже успокаивающемуся аристократу, севшему наконец-то в кресло. — Ну а дальше, выбор будет за Императором и что-то мне подсказывает, что его самолюбие не позволит пройти мимо.

Чувствуя, что мой гость окончательно успокоился и на его лице даже промелькнула улыбка, секретарша, сидящая за стойкой ресепшн мгновенно принесла нам по чашке кофе.

— Кстати, мои сотрудники сообщили, что среди заявок видели даже вашу фамилию. Полагаю, участвует ваш сын со своим котом? — тут же начал непринуждённую светскую беседу я.

Но аристократ поднял одну бровь и спокойно заметил:

— У моего сына нет кота.

— Получается, мои люди что-то напутали, — хмыкнул я. — Они сказали, что в конкурсе для кошачьих вашим сыном был заявлен «Полосатик».

Услышав это прозвище, Леонид непроизвольно прыснул своим кофе.

Глава 21

Манеж кадетского корпуса. Два дня спустя

— Даниил, мы установили ещё два ограждения, но люди продолжают пролезать к клетке, — тараторил перепуганный сотрудник. — А фотографу он чуть не откусил голову, когда зашёл в клетку, чтобы сделать красивые фотографии.

Да уж. Кто бы мог подумать, что в категорию кошачьих у кого-то хватит ума заявить настоящего, мать его, тигра!

— Полосатик, блин, — выругался я.

Нет, конечно же тигр стал звездой конкурса и у меня не было сомнений, что люди проголосуют именно за него. Особенно после того, как кто-то закинул в клетку клубок ниток и животное, словно типичный Барсик, стало гонять их с завидным энтузиазмом.

— Мы уже объявили, что Полосатик выступает вне категории и будет отмечен особым призом от организаторов, — доложил сотрудник. — А ещё…

— Что? — устало спросил я.

— У нас заканчивается мясо… — потупил он взгляд.

Я улыбнулся:

— Ну так купите новое, денег теперь на него много.

Гениальным ходом было устроить небольшой интерактив для всех желающих: за определённую плату каждый мог покормить Полосатика. Для этого у нас были двухметровые палки и нарезанные стейки. Вот только желающих оказалось слишком много, а Полосатик оказался слишком прожорливым. Эта бездонная глотка устраивала настоящее шоу, тонко чувствуя, что после его выступлений прибавляется желающих покормить его вкусняшкой.

Я уже собирался отойти, как ко мне подскочила ещё одна сотрудница.

— Даниил Александрович, у нас проблема в секторе декоративных птиц.

— Ну разумеется, — кивнул я. — Что на этот раз?

— Волнистый попугайчик одной из участниц вылетел из клетки и принял причёску княгине Оболенской за гнездо, — волнительно рассказывала сотрудница, но я не мог сдержать улыбки, потому что видел завитые волосы княгини высотой под пол метра. Было даже удивительно, что там стал гнездиться всего-лишь один попугайчик.

— Найдите Алису Сергеевну, она знакома с княгиней и сможет погасить конфликт, — сказал я и сотрудница растворилась в толпе.

Но не успел я сделать и нескольких шагов, как ко мне подскочил ещё один работник.

— У нас беда на собачьей полосе препятствий, — выпалил он.

— Даже боюсь спрашивать, — выдохнул я.

— Одна из участниц… испортила все барьеры, — сообщил мне парень.

Я медленно повернулся к нему:

— В каком смысле испортила? Погрызла что ли?

Он замялся, не решаясь произнести вслух. И только когда я указал себе на ухо, он

— Как маленькая собачка умудрилась обосрать сразу все барьеры⁈ — выпалил я, поражённый услышанным.

Работник виновато пожал плечами и добавил:

— Теперь другие собаки поскальзываются и не могут нормально пройти дистанцию. Одна даже лапку подвернула.

Кто-то рядом поперхнулся от смеха. Но внезапно за спиной раздался суровый голос Гончего:

— Погоди-погоди… обкакалась чихуа-хуа по кличке «Потрошитель»?

— Да, — кивнул удивлённый сотрудник.

Вокруг снова послышались смешки.

— Так, похоже у нас преступная схема! — воскликнул стоящий рядом Гончий, чей пёс, как я уже успел заметить, тоже не избежал участи поскользнуться на испорченном препятствии. — Я видел, как владелица добермана, что лидировал в состязании, о чём-то договаривалась с мужчиной, которому принадлежит эта собака-засрака.

— Станислав… — начал было я.

Но он уже шёл к месту, где располагалась полоса препятствий:

— Если выяснится, что это было намеренно, я их обоих упеку за решётку!

Я покачал головой и двинулся дальше по манежу. Страсти кипели такие, словно мы проводили не конкурс животных, а всемирную ярмарку тщеславия. Люди толпились рядом с животными, спорили, смеялись, ругались, хлопали в ладоши и, что самое главное, без конца повторяли название нового бренда. А это, как ни крути, был главный показатель успеха.

И тут мой слух зацепился за ссору неподалёку:

— Я всего лишь на секунду отвернулась, а ваш охламон уже набросился на мою Матильду! — возмущённо звенел женский голос.

— Мой Коленька — воспитанный мальчик! — не менее возмущённо отвечал мужчина простоватого вида, прижимая к груди пушистого колли. — Это всё ваша вертихвостка его спровоцировала! Я видел, как она нюхала попы у половины конкурсантов.

Аристократка картинно схватилась за сердце:

— Да как вы смеете⁈ Мой муж вызовет вас на дуэль!

Я подошёл ближе и мельком взглянул на собачек. Колли-самец смотрел на мир с таким самодовольством, будто только что одержал величайшую победу в своей жизни. Ему не хватало только сигаретки в зубах. Матильда же, изящная болонка с розовым бантом, вовсе не выглядела оскорблённой. Скорее удовлетворённой.

— Простите, вы организатор? — заметила мой интерес дама с собачкой. — Я бы хотела подать официальную претензию.

— Ой, нет, что вы, — улыбнулся я. — Я знаете ли тоже, своего рода участник. Привёз сюда питомицу.

Аристократка с подозрением осмотрела меня и хотела что-то сказать но тут Коленька громко тявкнул и попытался снова рвануть к Матильде, после чего её владелица гордо удалилась, унося свою честь и Матильду подальше отсюда.

Я облегчённо выдохнул и наконец заметил свою питомицу.

— Фотографии и документы доставлены в Зимний дворец? — спросил я у подошедшей Алисы.

Стоящий рядом хозяин колли рассмеялся, осознав мою шутку про участника. Я подмигнул ему и приложил палец к губам, после чего он кивнул головой и с видом заговорщика пошёл приводить своего Коленьку в надлежащий после пятиминутки любви вид.

Алиса непонимающе посмотрела на меня, потом на владельца колли и наконец ответила:

— Да, всё отправили ещё утром. Но пока никакого ответа.

Я коротко кивнул. Это было ожидаемо. Но всё же я был уверен: реакция последует. Слишком много шума подняли вокруг нашего конкурса, слишком охотно в него вцепились и аристократы, и журналисты. Такие истории не проходят мимо трона.

— Он отреагирует, — сказал я Алисе. — Вот увидишь.

Но ответить она не успела, потому что к нам, расталкивая толпу локтями и сияя, словно только что выиграл в карты у самого дьявола, шёл Леонид Георгиевич.

— Даниил Александрович! — воскликнул он ещё издалека. — Это феноменально! Вы даже не представляете, что происходит! Ко мне уже выстроилась очередь из крупнейших сетей, желающих взять товар на реализацию. Вокруг только и слышно название моего бренда.

— Рад слышать, что вы довольны, — улыбнулся я.

— Доволен? Да я в жизни не видел ничего подобного! — он тряс мне руку с таким воодушевлением, будто пытался вытрясти из меня ещё пару маркетинговых идей бесплатно. — Я уже распорядился выплатить вам всю сумму по договору. И сверху приложил бонус. Солидный. Очень солидный.

— Благодарю за вашу щедрость, — кивнул я. — Но смею напомнить, что в нашем договоре был ещё один пункт.

Леонид моргнул:

— Что?

— Вы должны открыть приют для животных и взять над ним шефство, — строго сказал я.

Он удивлённо посмотрел на меня:

— Это разве не была шутка?

— Я никогда не шучу, когда дело касается таких вещей, — покачал я головой.

— Даниил Александрович, право, это несерьёзно, отмахнулся он.

Но я был непреклонен:

— Приходите ко мне на днях, и мы обсудим концепцию этой рекламной кампании.

— Рекламной кампании? — не понял он.

— Конечно, — кивнул я. — Для вашего бренда этот приют станет очень хорошей рекламной кампанией, после которой вы пересмотрите своё отношение к благотворительности.

Леонид хотел что-то возразить, но в этот момент по манежу прошла странная волна. Сначала люди просто начали оборачиваться. Потом зашептались. Потом шум стал нарастать, будто в дальнем конце зала кто-то опрокинул не стол, а весь привычный порядок вещей разом.

Я поднял голову.

Сквозь толпу уже двигалась цепочка гвардейцев. Быстро, жёстко, без лишних слов они освобождали проход, и всё пространство манежа будто само собой расступалось перед ними. Люди прижимали к себе животных, служащие вытягивались, аристократы шептали друг другу на ухо что-то очень взволнованное.

Ко мне подбежала испуганная Алиса:

— Что происходит? Опять гвардейцы?

Я посмотрел на приближающуюся волну из зелёных мундиров, а потом невольно улыбнулся:

— Не беспокойся. Кажется, Император принял наше приглашение.

И в этот самый момент гвардейцы расступились и в плотном кольце охраны появился он. Александр Пятый собственной персоной.

Манеж в тот же миг словно замер. Даже Полосатик в своей клетке перестал рвать мясо и поднял голову, будто тоже решил посмотреть, кто посмел перехватить у него внимание толпы.

Гвардейцы шли плотной стеной, широкими спинами отрезая Императора от всего остального мира. За ними почти невозможно было разглядеть самого Александра Пятого, но каким-то образом он всё равно видел всё вокруг.

Я невольно усмехнулся. Такое впечатление, будто он обладает даром смотреть сквозь людей. Впрочем, подобным даром обладают многие надменные и богатые люди и для этого не нужно никакой магии.

Смотря на Императора, я думал о разговоре с Долгопрудным в самолёте. В тот момент я думал, что узнаю важную тайну, но на деле всё оказалось до банального просто. Тот рассказал мне лишь то, что я и без него прекрасно знал: слухи о ментальном даре императорской династии. Никаких доказательств, никаких подробностей — лишь старые дворцовые сплетни, которыми уже десятилетиями пугают и восхищают придворных.

И всё же сейчас, наблюдая за тем, как Александр Пятый движется сквозь толпу, я поймал себя на мысли, что недооценил его.

Да, он окружён живым щитом из гвардейцев, и любой потенциальный убийца должен был бы сначала пройти через десяток профессиональных солдат. Да, охрана проверила манеж вдоль и поперёк. Но всё равно… для правителя подобный выход в народ — это риск.

Пока Александр Пятый шёл через зал, толпа уже полностью потеряла голову. Люди крестились, кричали, тянули руки, кто-то пытался встать на скамейки, чтобы лучше разглядеть происходящее.

— Да здравствует Император! Долгих лет жизни! Храни вас Господь! — доносилось со всех сторон.

Я смотрел на всё это и невольно кивнул. Этим выходом он однозначно поднял свой рейтинг. Перед людьми сейчас стоял не далекий правитель из дворца, а живой символ государства. Столп, вокруг которого держится вся Империя. Бесстрашный. Даже слишком бесстрашный для человека, сидящего на троне.

И именно в этот момент я понял, что надо воспользоваться ситуацией. Я быстро нашёл глазами Леонида. Тот стоял посреди манежа с таким выражением лица, словно увидел Императора, пришедшего на организованный им конкурс для собак.

— Очнитесь, — тихо сказал я, схватив его за рукав. — У нас появился шанс, который бывает раз в жизни.

— Даниил… — прошептал он, не сводя глаз с императорской процессии. — Это… это же…

— Именно, — кивнул я. — Поэтому идём.

Я буквально вытолкнул его на сцену и быстро бросил одному из сотрудников:

— Медали. Те самые. Немедленно.

Через несколько секунд к нам подбежал парень с бархатной подушкой, на которой лежали приготовленные награды. Я наклонился к Леониду:

— Сейчас вы произнесёте короткую речь. Поблагодарите Его Императорское Величество за честь своим присутствием. А затем попросите вынести императорское решение о победителе.

— Вы с ума сошли… — прошептал он.

— Возможно, — спокойно ответил я. — Но поверьте, сейчас это единственный правильный ход.

Леонид сглотнул, поправил жилет и шагнул к краю сцены.

— Ваше Императорское Величество! — громко произнёс он, когда гвардейцы остановились неподалёку. — Для нас огромная честь видеть вас сегодня на нашем мероприятии. Позвольте от имени организаторов и участников выразить вам глубочайшую благодарность за оказанное внимание.

Манеж затих и Леонид, сглотнув, продолжил:

— Мы были бы бесконечно счастливы, если бы именно вы удостоили нас чести определить победителей сегодняшнего конкурса.

Несколько секунд никто не произносил ни слова. Затем один из гвардейцев отделился от строя, поднялся на сцену и молча забрал подушку с медалями. А ещё через мгновение Александр Пятый сделал шаг вперёд.

Толпа буквально перестала дышать.

Император подошёл к первому рингу, где нервно подпрыгивал маленький шпиц, и внимательно посмотрел на него. Затем взял медаль и собственноручно закрепил её на ленточке у клетки.

Толпа взорвалась аплодисментами.

Следующим оказался огромный серый кот, принадлежащий пожилому купцу. Затем — белоснежный пудель какой-то графини. Потом — попугайчик, которого принёс мальчишка лет десяти.

Я невольно усмехнулся. Император не просто раздавал награды — он раздавал их очень аккуратно.

Я наклонился к Алисе:

— Заметила?

— Что? — тихо спросила она.

— Он отмечает не только животных аристократов, но и животных простолюдинов, — указал я. — И делает это намеренно. Вот увидишь, завтра вся страна будет говорить о том, что Император справедлив и для него все подданные равны вне зависимости от статуса. Что честь и благородство для него важнее титулов.

Алиса усмехнулась:

— А тебе не обидно, что он воспользовался нашим конкурсом, чтобы поднять собственные рейтинги?

Я покачал головой:

— Конечно нет. Это как раз тот случай, когда выигрывают все. Люди получили отличное мероприятие, мы одним махом вывели новый бренд в лидеры рынка, о нашем мероприятии будут ещё долго писать все газеты, снова и снова делая нам бесплатную рекламу. Ну а Император получил уважение и показал всем, что он — непререкаемый лидер страны.

Я на секунду замолчал, наблюдая за тем, как Александр Пятый остановился у клетки с Полосатиком. Тигр лениво поднял голову и внимательно посмотрел на правителя. Император тоже смотрел на него. Это была битва двух альф за право быть самым главным здесь и сейчас.

Видя всё это, внутри меня возникло странное ощущение. Всё было хорошо. Слишком хорошо. А я знал, что так не бывает.

И что-то изменилось. Ни шума, ни криков, ни одного слова. Но атмосфера внезапно стала густой и напряжённой. Все взгляды были устремлены на Императора, стоящего в нескольких метрах от вольера с Полосатиком, когда к нему подошёл один из сопровождающих и прошептал короткую фразу. Александр Пятый продолжил также невозмутимо смотреть в глаза тигру, а затем развернулся и направился к выходу.

В этот момент мой телефон зазвонил. Взглянув на экран, я сильно удивился, увидев там номер Чкалова. Ответив, я выслушал его, а затем коротко ответил:

— Понял. Буду у вас через пару часов.

Стоящая рядом Алиса уловила моё изменившееся настроение и спросила:

— Всё в порядке?

Я пожал плечами и ответил:

— Всё произошло слишком быстро.

* * *

Зимний дворец

Император уверенно зашёл в свой кабинет и запер дверь изнутри.

— Ну как прошло? — спросил сидящий за столом.

— Все было спокойно, так что можно было не рисковать мной, — сухо произнёс вошедший и подошёл ближе.

За столом сидел Александр Пятый. Полная копия Императора до последней родинки. Вот только именно он и был настоящим Императором.

— Вы уже знаете? — спросил вошедший у настоящего Императора.

— Конечно знаю, — невозмутимо ответил тот. — Впрочем, меня куда больше интересует причина, по которой Австрия решила объявить войну Соединённому королевству.

Глава 22

Пулково

Прибыв в аэроклуб на территории Пулково, я сразу нашёл Чкалова.

Но едва я подошёл к нему, как он тут же коротко кивнул в сторону выхода.

— Наш разговор слишком… конфиденциальный, — сухо сказал он, выйдя на улицу.

— Может тогда встретимся в менее людном месте? — предложил я, видя снующих вокруг механиков, пилотов и множество других работников.

— Именно туда мы и направляемся, — отрезал он, идя к ангарам.

Я сразу же узнал его. Мой вертолёт, моя серебряная пуля. Он так и стоит тут на хранении. Чкалов уверенно подошёл к нему и сел на место второго пилота.

— Даниил, у меня мало времени, — сказал он, когда я на мгновение замялся, не решаясь сесть за штурвал.

А затем он словно вспомнил и достал из внутреннего кармана небольшой пластиковый прямоугольник.

— Не беспокойся, твоя лицензия, — протянул он мне её.

И это всё? Так просто? Так буднично? А как же экзамен от Распутина, поздравления, фанфары в конце-концов? Впрочем, сейчас действительно было не время для всего этого.

Устроившись за штурвалом, я провёл быструю предполётную подготовку и запустил двигатель.

— Куда летим? — спросил я Чкалова, на что он указал пальцем на

— Вверх.

Едва мы набрали высоту, он заговорил:

— Я связался со знакомыми в армии, они подтвердили, что формальным поводом для войны стала английская ракета, залетевшая на австрийскую территорию.

Голос Чкалова был спокойным и уверенным, но я чувствовал, что он обеспокоен этим. И это была абсолютно нормальная реакция человека, который осознал тот факт, что он косвенно стал причиной полномасштабной войны между двумя империями.

Наверное, я бы тоже чувствовал волнение, если бы не одно «но». Именно на подобную реакцию австрийцев я и рассчитывал, когда задумывал весь тот трюк с побегом от английского истребителя через их землю. Направляя поток воздуха в элероны летящей в нас ракеты, я намеренно отправил её на территорию Австрии.

За последние месяцы мне пришлось глубоко погрузиться в историю противостояний местных сверхдержав и к своему удивлению я обнаружил, что вся экономика Австрии, вся её политика держалась на постоянных военных конфликтах. И затяжная война с Россией поставила её в незавидное положение.

В ходе долгих бесед с графом Никитиным, я понял, что они завязли и попали в тупик: объявить о перемирии с нами — это признание поражения. И именно в этот момент появился их спасительный круг — Англия. Австрийские политики мгновенно воспользовались ситуацией, обвинив англичан в заговоре, из-за которого возникла позорная для них ситуация. Выставив Англию, а не Россию своим главным врагом, они смогли без особых репутационных потерь выйти из войны с нашей страной.

Ну в этой ситуации им нужен был лишь повод, чтобы объявить англичанам войну и залетевшая к ним ракета — идеально для этого подходила.

— Даниил, ты хоть понимаешь, что мы наделали? — спросил меня Чкалов, так и не дождавшись какой-либо реакции.

— Мы? — улыбнулся я. — Понятия не имею о чём вы.

— Даниил, давай без этого, — недовольно хмыкнул он. — Тебе прекрасно известно, для кого предназначалась та ракета.

— Конечно известно, — спокойно заметил я. — А помимо нас это известно англичанам. И уж поверьте, они вряд ли заявят о том, что обстреливали пассажирский самолёт, который вёз аристократа, которого они похитили и незаконно удерживали в тюрьме несколько лет.

— Ты слишком спокойно относишься к этому, — покачал он головой.

— Нет, я просто считаю, что англичане получили то, что давно заслуживали, — отрезал я. — Когда ты на протяжении всей истории ведёшь свою игру манипулируя другими, нельзя забывать, что может найтись кто-то, кто поступит так же с тобой.

Чкалов строго посмотрел на меня. В этот момент он всё понял. Понял, что стал невольным участником опаснейшей игры, что я затеял без его ведома. И, судя по его взгляду, он сейчас не знал как на это реагировать.

— Сергей Олегович предупреждал меня, что ты куда опаснее, чем хочешь казаться, — тихо сказал он.

Я пожал плечами:

— Аркадий, поверьте, мы с вами на одной стороне и вам не стоит меня опасаться.

В кабине повисла пауза. Оставшийся путь мы провели практически молча. Чкалов никак не мог уложить в голове, что молодой парень по своей воле развязал войну между Англией и Австрией.

Я же в свою очередь думал о том, что всё это произошло слишком быстро. Теперь все передовицы газет будут пестрить заголовками об этом и наше мероприятие, на которое явился лично Император, получит незаслуженно мало внимания.

* * *

Офис агентства Уваров и Распутина

Следующее утро стало самой масштабной битвой между двумя сенсационными новостями. Первый конкурс красоты среди животных, организованный под эгидой нового бренда товаров для животных, смог посоперничать с новостью об объявленной австрийцами войне с англичанами. И всё благодаря личному присутствию там Императора.

— Честно говоря я не могу поверить, что он лично посетил подобное мероприятие, — качала головой Вика, сидя в моём кабинете.

Переезд всех моих фирм в одно здание имел под собой один неочевидный на первый взгляд минус.

Работники Невского вестника теперь могли быстро и просто зайти ко мне в агентство и не стеснялись это делать. Мне было приятно, что мы сохранили с ними тёплые дружеские отношения, но работники агентства явно ревновали к моим «старшим детям».

— Да ты глянь на то, что про него пишут в газетах! — как всегда спорил с Викой Стас. — Об Императоре так лестно никогда не писали. Да если он сейчас прикажет отменить зимние праздники, то ему это простят.

— Так ну ты на святое то не посягай, — погрозила ему Вика.

Но Станислав был прав. Вчерашний выход Императора в свет сработал для него на все сто. Люди увидели не надменного и закрытого человека, опасающегося своих же подданных. Они увидели одного из них: честного, справедливого, смелого. Думаю, именно ради такого эффекта он рисковал вчера.

Ещё удивительнее была реакция высшего света на его смелую выходку. Они увидели в этом посыл. Своим публичным появление среду простолюдинов Император показал всем, что он не делит страну на классы. И аристократия восприняла этот сигнал буквально, с первого же дня устроив паломничества по местам скопления простых людей.

Некоторые пошли дальше остальных и решили испытать на себе диковинного для них зверя под названием общественный транспорт. Это действие имело для моего агентства неожиданный результат: в высшем свете пошли слухи про диковинные экраны в трамваях, от которых невозможно оторвать взгляда. Так что сегодня утром мне поступило множество звонков от разных аристократов с намерением заключить контракт на рекламу их продукции в трамваях.

Вот только я даже не представлял масштаб внезапного интереса аристократии к моему агентству и ко мне лично.

— Уваров, с каких пор я стала твоей секретаршей? — недовольно фыркнула Алиса, войдя в мой кабинет.

— С тех самых, как стала варить сносный кофе, — улыбнулся я.

С следующую секунду в меня полетела её сумочка:

— Оставь свои шуточки для кого другого. Лучше объясни, почему меня с раннего утра атакуют аристократы разных мастей и всем им нужно только одно.

— Боюсь спросить что именно, — усмехнулся я.

— Ты, Уваров! — ткнула она мне в грудь пальцем с идеальным маникюром. — Они всех хотят, чтобы я устроила встречу с тобой!

— Ну хорошо хоть они пытаются найти подход ко мне через тебя, а не через постель, — тихо хихикнул я.

Это было даже забавно. Многие аристократы, привыкшие что все вопросы решаются через связи и знакомства, даже не думают, что можно просто обратиться в мою фирму как обычный клиент. Впрочем, именно «обычными» клиентами они быть и не хотят. Всем нужно особое отношение, все хотят прийти «от кого-то» и получить эксклюзивные условия сотрудничества, пускай они и не будут отличаться от тех, что я бы назвал для человека, просто

— Это просто кошмар! Они заявились к нам в поместье с утра, — с жаром рассказывала девушка. — И были невероятно милы и обходительны! Со мной!

— Какой ужас, — хохотнул я.

— И не говори, — не уловила сарказм в моих словах Алиса. — Отец поначалу был уверен, что барон Трофимов начал очередной этап «ухаживаний» за мной, чтобы выбить скидку на логистические услуги для своей продукции. Вот только быстро выяснилось, что это внимание ко мне вызвано не фирмой отца, а тобой! Оказывается, Трофимов хотел, чтобы я устроила для вас встречу в неформальной обстановке.

В глазах Алисы возмущение смешивалось с самодовольством. И второе перевесило, когда она сказала:

— Отец в итоге даже обиделся, что не он а ты вызвал такой интерес аристократов ко мне и выгнал барона, не дав тому допить кофе. А самое ужасное — после барона было ещё несколько таких же «гостей».

Да уж. Это был определённый «успех». Только ревности Распутина из-за такого мне не хватало.

— И кстати про гостей, вчера поздно вечером к нам внезапно приезжал Чкалов и они с отцом ругались о чём-то, там фигурировала твоя фамилия, — с волнением добавила девушка. — Ты знаешь почему?

— Ты опять подслушивала деловые разговоры отца? — с укором посмотрел я.

— Не-е-е-ет, — по-лисьи улыбнулась она, а затем тихо добавила: — Это была Марина.

Марина. Ну конечно же. Личная шпионка Алисы, следовало догадаться.

— Вообщем, мне теперь нужна менее яркая машина, — хитро посмотрела на меня Алиса. — А то эта слишком заметная и из-за тебя мне не дают прохода.

Я аж поперхнулся от подобного заявления.

— Знаешь что, ты пожалуй права, — решил я подыграть ей. — Действительно, внимание самых богатых и влиятельных людей города может быть весьма утомительным.

Алиса чуть растерялась, явно не ожидая такой реакции. Ведь её слова были скорее провокацией. Вот только эта провокаторша до сих пор не поняла, с кем решила ввязаться в словесную битву.

— Поэтому есть отличный вариант неприметного транспорта, где ни один аристократ тебя не найдёт, ведь даже не подумают там искать — трамвай, — улыбнулся я.

— Уваров! — прорычала Алиса. — А ну дай сюда мою сумку, чтобы я могла её в тебя ещё раз кинуть.

Весь оставшийся день мой телефон обрывался. Все хотели, чтобы я провернул такой же трюк и с их фирмами и чтобы непременно с личным визитом Императора.

«Хочу как у Леонида Георгиевича, готов платить любые деньги» — это определённо была фраза дня, хоть в рамочку вешай.

Через пару часов я понял, что превратился в телефониста, поэтому посадил одну из сотрудниц отвечать на все входящие звонки в моём кабинете и записывать всех на приём в рабочие часы. К обеду я обнаружил, что запись идёт уже на следующий месяц.

— О-о-ох, — протяжно выдохнул я.

Девушка с телефонной трубкой у уха вздрогнула.

— Даниил Александрович, можно мне… сделать перерыв на обед? — виновато спросила она, а затем добавила: — И в туалет бы сходить.

— Ты что, сидишь тут безвылазно? — поразился я и забрал телефон из её руки… — Всё, беги скорее.

Девушка быстро убежала, явно боясь, что телефон вновь зазвонит. И она не ошиблась. Едва я хотел отойти от стола, как раздался звонок.

— Даниил Уваров, слушаю, — спокойно сказал я.

— Даниил Александрович, мой клиент настоятельно просит вас встретиться завтра вечером в ресторане Щелкунчик, — раздался тихий голос на том конце.

— По всем рабочим вопросам встречи проходят в офисе агентства, — вежливо ответил я. — К сожалению, раньше чем через три недели я не смогу принять вашего господина.

В трубке повисла тишина.

— Завтра в семь часов. Ресторан Щелкунчик. Это не деловая встреча, Даниил Александрович, — спокойно сказал звонящий, а затем добавил: — И для вас она будет крайне полезна.

* * *

Букингемский дворец. Лондон

Кабинет королевы был просторным, холодным и безупречно аккуратным. Ни одного лишнего предмета, ни одной бумаги не на своём месте. Даже огонь в камине горел как-то дисциплинированно — тихо и ровно.

И только настроение хозяйки кабинета совершенно не соответствовало этой безупречной гармонии. Она сидела на мягком диване с цветочным узором. На том самом, где принимались все её гости. Это была традиция, которую она не собиралась нарушать даже ввиду крайне неудовлетворительной работы сегодняшнего посетителя.

— Как вы допустили подобное? — её голос был тихим, но от этого звучал только опаснее. — Мы не вступаем в открытые конфликты более века.

Министр иностранных дел сидел на мягкой подушке дивана. Он делал это десятки раз, но сегодня эта подушка казалась ему обжигающе горячей и страшно неудобной.

Королева медленно сняла очки и положила их на столик перед собой. Этот жест был красноречивей любых слов. Она ждёт ответа, но прекрасно знает, что нет таких слов, что как-то оправдают министра.

Мужчина осторожно прочистил горло и спокойно ответил:

— Австрийцам просто нужен был повод. Вся их экономика и политика построены на…

— Мне не нужны лекции о том, что я и так знаю, — тихо, но грубо оборвала его королева. — Мне нужен ответ: зачем ваши люди этот повод им предоставили?

Министр чуть опустил голову, но всё же попытался объяснить:

— Пилот перехватчика был опытнейшим офицером. Расстояние до австрийской границы было рассчитано с точностью до километра. Ракета никак не могла долететь до их территории.

Королева медленно подняла на него взгляд.

— И тем не менее долетела.

Министр выдохнул:

— Значит… ей помогли.

— Это вам нужна помощь, — холодно ответила королева. — Вернее, нам всем.

Она сделала небольшую паузу и медленно прошлась по кабинету.

— Объясните мне ещё одну вещь. Как вы вообще вздумали выпускать ракеты по гражданскому самолёту?

— Мы полагали, что в этом самолёте скрывается сбежавший заключённый, — ответил он и сразу же пожалел о своих словах.

— Заключённый… — повторила она с лёгкой иронией, словно именно этого ответа и ждала. — Вы уже выяснили, как это было устроено? Эта операция курировалась Императором?

— Нет, Ваше Величество. Доподлинно это неизвестно. После скандала с нашим агентом остальные резиденты затаились, и выяснять подобную информацию стало крайне сложно, — постарался спокойно ответить министр, а затем добавил: — Но мы точно знаем, что в этом замешано три российских аристократа.

Королева медленно встала и подошла к портрету Генриха Третьего, что висел над камином. Несколько секунд она молчала, глядя на правителя, что смог превратить Англию в крупнейшую империю мира, а затем произнесла, будто сама себе:

— Подобное не могло произойти без ведома Александра Пятого. Это исключено.

Министр ничего не ответил.

— Если же его подданные способны устраивать подобные операции за спиной своего Императора… — продолжила королева, — значит дела в России обстоят

В кабинете повисла тишина. Королева подошла к министру. Он всё ещё сидел на диване, отчего даже невысокая женщина смотрела на него сверху вниз.

— В любом случае они должны заплатить за это.

Министр осторожно спросил:

— Ваше Величество, вы предлагаете направить официальный протест и призвать их к ответу?

Королева едва заметно улыбнулась. Улыбка была холодной и расчётливой:

— Конечно же нет. Вам лучше других известно, что мы не можем дать официальный ответ на действия русских. А значит… будем действовать их же методами.

Она посмотрела на министра так, что тот невольно выпрямился ещё сильнее.

— И они глубоко пожалеют о том дне, когда решили ввязаться с нами в эту игру, — Её голос стал совсем ледяным. — Я хочу, чтобы вы нашли этих людей и привели сюда. Я хочу, чтобы они оказались на этом самом ковре. Я хочу взглянуть в их глаза и увидеть там страх и сожаление. Я хочу, чтобы они навсегда запомнили тот день, когда решили идти против Англии.

— Ваше величество, вы даёте санкцию действовать любыми методами? — уточнил министр. — Последствия могут быть… непредсказуемыми.

— Привлеките наших спящих агентов на их территории, действуйте жестко… — кивнула королева Англии, а потом небрежно добавила: — Только обойдитесь без объявления русскими войны.

Глава 23

Ресторан «Щелкунчик»

Зайдя в полумрак ресторана, в котором мне была назначена встреча, я остановился и огляделся по сторонам. Спустя мгновение рядом со мной уже возник официант:

— Даниил Александрович? Прошу вас пройти за мной.

Сказав это, он услужливо указал мне в сторону небольшого закутка, в котором располагался один единственный столик, за которым спиной к залу уже сидел один человек.

— Не ожидал меня увидеть? — ухмыльнулся сидящий за столиком Роман Юсупов, когда я сел напротив.

Сказать по правде я знал, что назначил эту встречу именно он, Гончему потребовалось всего пара часов, чтобы выяснить это. Но это знание не отменяло того, что я был удивлён самим фактом подобной встречи.

— Не ожидал, что Павел позволит тебе общаться со мной, — хмыкнул я.

Лицо Романа тут же скривилось. Я попал в точку. Впрочем, я бил вовсе не наугад. Уже наверное весь город знал о том, что на недавнем собрании правления, Павел Юсупов прибыл в обществе своей дочери Кристины, чем явно дал сигнал о том, что именно она теперь рассматривается как наследница его империи.

— Ты уже наверняка знаешь о том, что отец представил Кристину в качестве будущей главы корпорации, — процедил Юсупов-младший.

— Так всё-таки зачем мы здесь? — безэмоционально спросил я. — Уж вряд ли для того, чтобы ты жаловался на папочку.

Роман поморщился, но пропустил моё оскорбление мимо ушей.

— Я хочу отомстить отцу и доказать, что он ошибся насчёт меня, — невозмутимо произнёс Роман, сидя напротив.

— Если ты здесь — вероятно Павел Алексеевич как раз был прав. Едва только он сделал что-то, что тебе не понравилось, как ты пошёл к его врагу, чтобы предать его, — презрительно посмотрел я на мужчину перед собой.

— Ты не понимаешь… — попытался возразить он, но я грубо перебил его:

— Нет, это ты не понимаешь. Твой отец не просто так смог выстроить свою империю. Уж в чём в чём, а в бизнесе он прекрасно разбирается, и если он увидел, что ты не сможешь встать у руля, значит так оно и есть.

— Я его наследник! Это моя фирма! — воскликнул он, сжав кулаки так, что побелели костяшки пальцев.

— Нет, это фирма Юсуповых, — покачал я головой. — И дам тебе бесплатный совет: если ты хочешь иметь к ней отношение, то соответствуй своей фамилии. Сейчас ты истеришь как обиженный ребёнок, которому отказались покупать игрушку.

— Я — твой лучший шанс одолеть моего отца, — стукнул кулаком по столу Роман. — Мы прекрасно знаем, что ты хочешь захватить весь рынок медиа.

Усмехнувшись, я взял чашку кофе и сделал глоток. Никуда не спеша, я молча смотрел на раскрасневшегося наследника рода Юсуповых, а затем начал говорить:

— С чего ты так решил? У меня никогда не было такой цели. Моя цель — выпускать качественные газеты, дать каждому человеку возможность реализоваться и высказаться на широкую аудиторию, произвести революцию на рекламном рынке, да создать свой род в конце-концов. Но никогда моей целью не было свержение Юсуповых. Твой отец почему-то до сих пор считает, что конкуренция — это плохо. Он тратит куда больше сил, чтобы оставаться единственным весомым игроком на медиа-поле, вместо того, чтобы совершенствовать свой продукт и создавать принципиально новые, расширяя свою империю.

— Ты что, уважаешь моего отца? — удивился Роман.

— Я всегда разделяю личное и рабочее. Как человек, твой отец сделал много плохого, но как бизнесмен — он один из лучших в этой стране и было бы глупо с этим спорить, — пожал я плечами. — Пока не поздно — я бы на твоём месте засунул свой гонор и мнение куда поглубже, да шёл бы учиться семейному делу. Начинай с низов, посмотри как работают газеты, набирайся опыта. Думаешь, почему мне не страшны нападки твоего отца? Потому что я знаю как работает мой бизнес, знаю его слабые и сильные стороны и могу справиться с любой кризисной ситуацией, потому что готов.

— Идти работать управляющим газетой? Смеешься? — презрительно поморщился Роман.

Я тяжело выдохнул и покачал головой. Это бесполезно, сейчас я просто теряю своё время.

— Нет конечно. Ты не сможешь стать хорошим управляющим, не понимая как работает газета, — ответил я, вставая из-за стола. — Устройся хотя бы помощником редактора. Хотя, там тоже нужен опыт… Ну, впрочем это уже твои проблемы.

Накинув пальто, я не прощаясь вышел из кафе в скверном настроении. Мне было жаль. Жаль Юсупова-старшего. Его сын никогда не станет тем, кого ожидал вырастить Павел.

* * *

Кабинет Павла Юсупова

— Идти работать управляющим газетой? Смеешься? — прозвучал голос Романа в пустом кабинете.

Павел тяжело выдохнул и устало покачал головой. Нажав на кнопку перемотки, он отмотал последнюю фразу и вновь переслушал слова, сказанные Уваровым.

Юсупов никак не мог поверить услышанному. У него было единственное объяснение: Уваров понял, что Павел следит за сыном и за тем, с кем он встречается.

— Либо он подумал, что это я подослал Романа… — тихо произнёс Юсупов.

Но от этого было не легче. Слова Уварова были лишь ложкой мёда в бочке дёгтя. Роман, его сын, его наследник, действительно пошёл к его врагу. Он предал Павла и ничуть не переживал из-за этого. Осознание этого разбивало сердце мужчины.

— Что же, Рома, ты сам выбрал

Если он действительно поработает в одной из моих газет с самого нуля, возможно я изменю своё мнение, — задумался Павел, не желая окончательно рушить отношения с сыном.

Решив для себя как быть с Романом, он, тем не менее, не перестал прокручивать запись, что сделали люди, следящие за его сыном. Павла не отпускал вопрос: неужели Уваров действительно говорил правду? Или всё-таки он говорил так, зная что его подслушивают?

— Мне нужно это обязательно выяснить. Лично, — наконец, решился Юсупов-старший…

* * *

Офис агентства Уваров и Распутина

Последние дни в моём офисе побывало небывалое количество представителей знати и аристократии. Поначалу сотрудники с изумлением смотрели на них. Потом стали привыкать и всего через два дня при появлении богатого аристократа в сопровождении охранников они лишь лениво поднимали головы, чтобы оценить очередного клиента.

Но сегодняшний незваный посетитель вновь заставил работников свернуть шеи и начать изумлённо перешёптываться.

— Прекрасный офис, — сказал вошедший в мой кабинет Павел Юсупов тем самым ровным, почти безэмоциональным голосом. — Прекрасное здание. Должен признать, Даниил, что за столь короткое время ты сумел добиться впечатляющих результатов.

Он вошёл в кабинет так, словно делал это каждый день, и спокойно огляделся вокруг. Через стеклянные стены моего кабинета я видел глаза сотрудников, с интересом наблюдающих за этой встречей.

Всем здесь, да и не только здесь, было прекрасно известно о наших с Юсуповым непростых отношениях и этот внезапный визит вызвал неподдельный интерес. На их лицах читался такой спектр эмоций, словно наш офис опять потрошили налоговики в масках.

Юсупов медленно прошёлся по кабинету, молча подошёл к окну и взглянул на весенний Петербург.

— Знаешь, год назад я даже не подозревал, что в моих активах существует такая газета, как Заневский вестник. А теперь она стоит наравне с Вестником Империи, он повернулся ко мне. — В тебе чувствуется сила. И дух настоящего аристократа. Дух великой фамилии.

Я откинулся на спинку кресла:

— Намекаете на свою?

На его непроницаемом лице промелькнула усмешка:

— Сегодня я здесь не для вражды. И ничего не собираюсь тебе предлагать.

Я молча ждал продолжения. Юсупов медленно прошёлся по кабинету и сел в кресло для посетителей напротив меня.

— Знаешь, Даниил… — сказал он наконец. — Я пришёл к выводу, что пора действительно зарыть топор войны. Мир меняется. И, вероятно, этому миру действительно нужны свежие взгляды и новые лица.

Он пристально посмотрел мне в глаза. Тяжёлый, пронзающий взгляд давил словно прессом, но я выдержал его не моргая.

— И мне будет приятно знать, что лицом этого свежего ветра станет человек, в чьих венах течёт кровь Юсуповых, — добавил он.

Я немного помолчал, а затем спокойно спросил:

— Вы здесь из-за моего разговора с Романом?

Юсупов не удивился. Лишь слегка наклонил голову. Мне не было смысла скрывать свою встречу с Романом. К тому же гораздо интереснее посмотреть на его реакцию.

— Да, — сказал он. — Но, полагаю, не в том смысле, который вы имеете в виду. Мне известно, что мой сын предал меня и предложил тебе помощь в войне против меня.

Я усмехнулся:

— И вы здесь, потому что решили, что я догадался о том, что вы узнаете о нашем разговоре и поэтому сказал ему то, что вы хотели бы услышать?

Юсупов медленно кивнул:

— Рад, что мы понимаем друг друга.

Я демонстративно снял с шеи защитный амулет и положил его рядом, показывая, что не собираюсь ничего скрывать.

— Я не был уверен, что вы подслушиваете разговор своего сына со мной, — сказал я спокойно. — Но догадывался, что вы узнаете о нём.

На лице Юсупова на секунду что-то дрогнуло:

— Значит… я был прав.

Я пожал плечами:

— Спросите меня, говорил ли я Роману то, что думаю, или то, что вы хотели бы услышать.

— И что же ты ему сказал? — Юсупов посмотрел прямо на меня.

— Правду, — кивнул я. — Он действительно недостоин вашего наследия. Нравится вам это или нет.

Я наклонился вперёд и грубо произнёс:

— Избалованный парень, который всегда считал, что ваша империя у него в кармане, и при этом ни разу не приложил усилий, чтобы заслужить её.

На непроницаемом лице Юсупова мелькали проблески эмоций, которые даже опытный аристократ не мог полностью скрыть: понимание, усталость и… грусть.

— Ну что, я говорил правду? — спросил я, встав со своего места и подойдя к кофемашине.

Он медленно кивнул, подтверждая мои слова.

— Тогда, может быть, кофе? — спросил я, не повернувшись к нему, но прекрасно понимая, что он узнал то, что хотел.

Через несколько минут мы сидели друг напротив друга. Между нами стоял маленький столик, на котором дымились две белоснежные фарфоровые чашки с американо.

— Кристина будет достойной преемницей, — сказал я спокойно. — Она по-правильному голодна. По-правильному жадная до власти. Она всегда была второй и всю жизнь привыкла доказывать, что достойна носить вашу фамилию.

Юсупов задумчиво покрутил чашку.

— Мои аналитики считают, что потенциал Народной газеты гораздо выше.

Я усмехнулся. Они были правы. Вот только у меня пока нет ресурсов, чтобы её расширить.

— У меня хватит ресурсов, чтобы вывести её на новый уровень, — сказал Юсупов, словно прочитал мои мысли.

Хотя, он был опытным бизнесменом и, полагаю, прекрасно понимал, какие мощности и затраты нужны для этого. И я не сомневаюсь, что его люди внимательно проанализировали мои активы и Павлу известны мои возможности.

— Что вы хотите, Павел Алексеевич? — сухо спросил я.

Он произнёс тихо, почти буднично:

— Я хочу охватить этой газетой весь город. Разбить её на несколько изданий. Политика. Хобби. Животные. Спорт. Но мне нужно твоё одобрение.

Я на секунду замер. Этот человек — символ старой школы. Человек, который ещё вчера презирал мою концепцию — сейчас буквально озвучивал мои собственные мысли.

Это был самый логичный путь развития Народной газеты. Тот самый, что я задумывал изначально. И при этом требовал ресурсов, о которых я даже не смел мечтать.

— Зачем вам это? — спросил я. — Вы ведь понимаете, что вся концепция этой газеты держится на том, что она бесплатна.

— Я не глупец и вижу, что это работает, — усмехнулся он, а затем, сделав паузу, продолжил: — А ещё я вижу, что у меня есть множество изданий, которые не приносят прибыли. Они существуют только потому, что я не могу уволить тысячи людей разом.

Он посмотрел на меня и с изрядной долей пафоса произнёс:

— Твоя концепция бесплатной газеты, окупаемой рекламой — это шанс всем этим людям не

Эх, Павел Алексеевич… старый добрый шантаж через чувство вины. А я-то уже начал думать, что вы изменились.

Но если отбросить личное отношение, то его предложение было именно тем, о чём я мечтал с самого начала. Без моих вложений. Без моих ресурсов.

А главное — львиная доля доходов от авторов всё равно поступала через моё агентство. При экспоненциальном росте газеты мои доходы выросли бы точно так же. Отказываться от такого предложения из-за личных обид было бы просто глупо.

Вот только соглашаться просто так я не собирался, пускай мне это было выгодно. Я видел, что Павел чувствует себя слегка обязанным мне за то, что я не стал принимать предложение его сына.

— Павел Алексеевич, расскажите мне всё, что знаете про несостоявшуюся свадьбу моей матери с Мечниковым и о том, что вам известно про моего настоящего отца, — сказал я, давая понять, что без ответа на этот вопрос, сделка не состоится.

Он долго смотрел на меня, не шевелясь и не произнося ни звука. А затем просто заговорил:

— Для всех тогда стало настоящим шоком, что свадьба сорвалась. Вера и Всеволод действительно хорошо относились друг к другу. Их брак был не просто выгодным — он был желанным. Во всяком случае мне так казалось.

— Желанным? — удивился я.

— Именно, — кивнул Юсупов. — Вера сама выбрала кандидатуру Мечникова. Хотя, поверь, у меня были куда более выгодные партии для неё.

Он сделал паузу и добавил:

— Всеволод тогда был совершенно не похож на того человека, которого ты знаешь сейчас. Те события сильно изменили его. Причём, как ни странно, в лучшую сторону. Он внезапно открыл клинику, которая очень быстро стала одной из самых популярных среди военных… и многих аристократов, связанных с армией.

— А каким он был тогда? — заинтересованно спросил я, не зная таких подробностей.

Юсупов слегка пожал плечами:

— Хорошим лекарем. Но его род никогда не отличался богатством. Мечников много воевал — надеялся заработать денег и обзавестись полезными связями. Правда, не сказал бы, что это сильно ему помогало. Тем удивительнее для меня было, что твоя мать выбрала именно его. Иначе как чувствами я это объяснить не мог.

— И вы позволили ей выбрать самой? — поднял я одну бровь.

— А почему нет? Мне нравилась Вера. А лекарь в семье всегда пригодится, — чуть усмехнулся он и сделал глоток кофе. — В деньгах я никогда не испытывал нужды. Так что мог позволить ей выбрать не самого обеспеченного жениха.

Я некоторое время молчал, переваривая услышанное.

— И что же произошло потом? — спросил я наконец. — Почему свадьба не состоялась?

Юсупов развёл руками:

— А вот тут я ничем не помогу тебе. Для меня тогда это стало громом среди ясного неба. Однажды Вера просто вернулась домой вся в слезах. Ничего толком не объясняя, она заявила, что свадьбы не будет.

— А Мечников? — уточнил я.

— Пытался переубедить её. Долго и настойчиво. Но она практически прекратила с ним общение, — ответил Павел.

Я некоторое время молчал, а затем тихо сказал:

— И вы выгнали её на улицу…

— Я слишком долго шёл у неё на поводу, давая чрезмерно много свободы. Вера забыла, кто глава её рода, — он говорил спокойно, без злости, будто пересказывал давно выученную историю. — Был большой скандал. Я поставил условие: либо свадьба состоится с тем человеком, которого она выбрала либо… она может искать свободы вне стен моего рода.

— Она выбрала второе, — кивнул я, всё понимая.

Юсупов коротко кивнул:

— Этот скандал дорого мне стоил. Но когда вскоре выяснилось, что она беременна от какого-то простолюдина… всё началось заново. Только уже с удвоенной силой.

В кабинете повисла тишина. Я сидел, глядя на чашку кофе и пытаясь уложить услышанное в голове.

Возможно, я был слишком предвзят к Павлу Юсупову. В моих мыслях он всегда был чем-то вроде классического злодея: холодным аристократом, изгнавшим собственную дочь ради фамильной гордости. Но мир, как известно, редко бывает чёрно-белым.

Сейчас я вдруг увидел эту историю с другой стороны. Со стороны человека, который много лет назад оказался перед непростым выбором.

Юсупов сегодня пролил свет на многое. Вот только яснее поступок мамы от этого не стал. А главное — так и осталось непонятно, кто же на самом деле мой отец и какую роль во всей этой истории играют Мечников и Александр Нестеров.

Ясно было лишь одно: Всеволод Игоревич знает куда больше, чем говорит и очень, очень многое недоговаривает.

После долгой паузы я тихо сказал:

— Спасибо, Павел. Спасибо за честность.

Я протянул ему руку.

— Моё принципиальное согласие на расширение народной газеты у вас есть. Остальное пусть решают юристы.

Юсупов крепко пожал мою руку. И неожиданно улыбнулся. Не хитро, не коварно, а совершенно искренне, словно с его плеч только что свалился огромный камень.

— Только у меня будет одна небольшая просьба, — добавил он.

— Какая? — слегка насторожился я.

— Пожалуйста, не подпускай своего хамоватого юриста к моим людям, — усмехнулся он.

Я искренне рассмеялся, а затем покачал головой:

— Евгению будет приятно услышать столь лестный отзыв о своей работе. Впрочем, он передаст благодарность вашим юристам лично.

Глава 24

Заходя с утра в здание, где теперь располагались все мои фирмы, я встретил выскакивающих оттуда парней-доставщиков. Они уже закончили утреннюю смену и теперь, довольные и весёлые, шли в кино.

— Дядя Даня! — завопили они, заметив меня. Ребята обступили меня и я принялся пожимать им всем руки. Когда дело дошло до их неформального лидера, Гришки, то он с энтузиазмом школьника сказал мне:

— Представляете, мы сегодня видели щенка, точь-в-точь как ваша Акали! Рыжий, уши и глаза — ну просто копия.

Он рассказывал с таким живым интересом, словно доставил газету любимому футболисту. Вот только вместо улыбки, он увидел на моём лице напряжение.

Чутьё тут же пробило тревогу. Хотя, возможно это не чутьё, а банальная логика. Такая порода не появляется на улице просто так. Это не дворняга, которую можно выбросить из окна или потерять во дворе. Щенков таких собак не бывает случайных.

Да и жизнь научила меня не верить в подобные совпадения.

— Где ты его видел? — строго спросил я у Гришки.

— На Белом проспекте, у аптеки… — парень почувствовал неладное.

— Поехали, покажешь место, — сказал я и открыл багажник, чтобы впустить Акали обратно в машину.

Через минуту мы уже вылетали с парковки, а через двадцать — я остановил машину у нужного дома.

— Вон там щенок сидел, — указал Гришка на зелёный забор.

Как только я выпустил Акали, она

Через несколько секунд раздался её короткий лай. Я ускорил шаг и, едва завернув за угол, увидел Акали, сидящую рядом с перепачканным и испуганным щенком. Щенком Владимира Волченко.

Он был взъерошен и тихо поскуливал. Когда я наклонился, чтобы успокоить его, то заметил, что в его зубах зажат обрывок какой-то верёвки. Осторожно вытащив его, я повертел его в руках.

Странная какая-то, — подумал я и положил в карман.

Осмотревшись по сторонам, я заметил вокруг явные следы борьбы: сбитый мусорный бак, следы обуви, несколько тёмных пятен на стене.

— Твою мать…

Акали уже кружила вокруг, нервно втягивая воздух, а затем, видимо взяв след, резко рванула вперёд. Держа щенка на руках, я пытался поспеть за ней. Но погоня оказалась не долгой. Метров через пятьдесят я обнаружил собаку, сидящую у края дороги. Она обнюхивала тротуар и громко лаяла.

— Его увезли на машине, — тихо сказал я, присев, чтобы погладить собаку.

Уже собравшись подняться, я заметил что-то у бордюра. Фильтр от сигареты.

Белый, плотный, с тонкой золотистой полосой и надписью на английском языке.

«Royal Crown. Light».

Я медленно выдохнул.

— Вот же…

Подоспевший ко мне Гриша нахмурился. Он был сообразительным малым и, полагаю, прекрасно понял, что произошло нечто плохое.

— Что это? — аккуратно спросил он.

— Очень дорогие сигареты, — ответил я. — Никогда таких не видел в наших магазинах.

А затем посмотрел вдоль улицы, по которой, судя по всему, скрылись похитители и тихо добавил:

— Зато много раз видел в Англии…

Холодок пробежал по спине. Я быстро достал телефон и набрал номер Чкалова.

Гудки. Бесконечные гудки и никакого ответа. Если это действительно англичане, то Чкалов также может быть уже похищен. Я нервно осмотрелся по сторонам, словно в поисках чужого взгляда.

Внутри зародилось неприятное чувство. Их похитили из-за меня. Своими действиями я подставил под удар не только себя но и других. Впрочем, не время сожалеть — время исправлять свои ошибки.

Отпустив Гришку, я так и стоял посреди улицы с телефоном в руках. Взглянув на экран, я сразу же набрал номер единственного человека, кто был способен помочь мне в данной ситуации, тем более что именно он санкционировал всю эту операцию и предоставил самолёт.

Гудки казались мне бесконечно долгими, а затем…

— Он что, сбросил меня? — воскликнул я, взглянув на экран мобильника.

Я набрал Меньшикова снова, но на этот раз сразу услышал женский голос, сообщивший мне что абонент недоступен.

— Да чтоб тебя… — выругался я и поспешил к машине.

В эти минуты в голове крутилось миллион мыслей и все они были направлены на одно: на решение этого кризиса.

Сев за руль, я выдохнул и вслух проговорил всё, что творилось в голове. Этот старый как мир способ хорошо помогал мне структурировать мысли и определить круг задач:

— Вову похитили. Скорее всего англичане. Чкалов не отвечает, вероятно также похищен. Я тоже нахожусь под угрозой, а единственный человек, который в курсе ситуации не отвечает. Прекрасно, Уваров, ты в полной заднице!

Стоп, а ведь Алиса упоминала, что к ним приезжал Чкалов. Не сомневаюсь, что обсуждали они с Распутиным именно тот самый инцидент, из-за которого началась война Австрии и Англии. Значит, Сергей Олегович в курсе ситуации.

Не мешкая ни секунды, я позвонил Распутину:

— Сергей Олегович, Чкалов пропал, у меня есть подозрения, что его могли похитить, — сразу сказал я. Времени на светские беседы и вступления не было.

— Жду тебя в поместье, — коротко отрезал он и повесил трубку.

Заведя двигатель, я сразу же рванул туда. Похоже, у меня всё-таки есть один союзник.

* * *

Поместье Распутиных

Я резко затормозил у крыльца и почти выскочил из машины. В голове шумело от мыслей — времени было слишком мало, а вопросов слишком много. Дверь поместья распахнулась раньше, чем я успел подняться по ступеням.

— Даня! — из дома выбежала Алиса. Она остановилась передо мной, всматриваясь в моё лицо: — Что случилось? Ты какой-то…

Я даже не дал ей договорить:

— Всё нормально.

Ложь прозвучала слишком быстро. Я не собирался втягивать её в это. Чем меньше она знает — тем безопаснее.

Алиса недовольно надула губы и скрестила руки на груди:

— Отлично. Тогда почему ты выглядишь так, будто кто-то умер?

В этот момент из машины донёсся звонкий щенячий лай. Алиса моргнула, а потом медленно повернула голову.

— Это что? — она распахнула глаза. — Это что, мне?

И прежде чем я успел что-то сказать, она уже подбежала к машине, распахнула дверь и через секунду стояла передо мной со щенком на руках.

— Даня, ты что, купил мне щенка⁈ — она буквально сияла. — Это так мило! Отец, конечно, убьёт… Не знаю, в курсе ли ты, но он страшный кошатник…

— Это щенок Вовы, — разочаровал я её. — Но какое-то время он может пожить у тебя. Если ты согласишься.

— А? Что? — она уже не слушала. Девушка стояла, прижимая грязного щенка к груди и что-то нежно нашёптывая.

В этот момент в дверях появился Распутин. Он внимательно посмотрел на нас, затем на щенка:

— Что это?

Я не стал терять времени и быстро подошёл к нему:

— Я случайно нашёл щенка Волченко. Судя по всему, Вову похитили.

Распутин сразу перестал улыбаться. Он несколько секунд молча смотрел на меня, затем коротко кивнул, приглашая пройти за ним.

Мы вошли в дом. Распутин повёл меня по коридору и остановился у одной из гостевых комнат.

— Признаться, — сказал он, — когда ты сообщил о похищении Чкалова, я решил, что не до конца отошёл от выпитого виски. Но если ты всерьёз полагаешь, что Волченко в опасности…

— Виски? — не понял я. — Вы о чём?

— Об этом, — сказал он и открыл дверь.

Моему взгляду предстала картина, которую скорее ожидаешь увидеть в студенческом общежитии, нежели в доме одного из богатейших аристократов.

На кровати, раскинувшись поперёк и свесив одну ногу, храпел Чкалов. Громко, с чувством, с полной самоотдачей. Распутин подошёл к нему и по-дружески похлопал по щеке:

— Просыпайся, разжигатель чужих войн.

Чкалов что-то пробурчал и перевернулся на другой бок. От него ощутимо пахло алкоголем. Я медленно повернулся к Распутину.

— Мы давно не виделись, — невозмутимо ответил он, видя немой вопрос в моих глазах. — Когда Аркаша приехал ко мне два дня назад, мы решили вспомнить старые добрые времена.

— Вы пили двое суток? — удивился я.

— Конечно нет, — спокойно сказал Распутин. — Мы делали перерыв.

Он чуть улыбнулся. Видимо,

— Серёга, что-то мы вчера перебрали знатно, у меня полночи были вертолёты.

Он потер виски и посмотрел на меня:

— Я всегда знал, что интриги с англичанами ничем хорошим не закончатся.

— Сейчас не время для лекций, — отрезал я. — Волченко похитили.

Чкалов мгновенно протрезвел процентов на двадцать.

— Полагаю, англичане, — сухо сказал я.

Он медленно поднялся с кровати:

— Так, я сейчас поднимаю всех своих людей в аэропорту. Если они ещё не в самолёте — путь по воздуху для них закрыт.

Я кивнул. Это было логично, но внутри всё равно ворочалось неприятное ощущение. Что-то не сходилось, уж слишком примитивно и просто. Ну не могли же англичане действовать столь топорно… или могли?

Распутин, внимательно наблюдавший за мной, спросил:

— Тебя что-то смущает.

Я кивнул и он сказал?

— Тогда рассказывай всё с самого начала.

Я коротко пересказал события: щенок, следы борьбы, машина, фильтр от сигареты. И в конце достал из кармана обрывок верёвки.

— Вот это было у щенка в зубах, — добавил я.

Распутин вдруг нахмурился:

— Постой-ка…

Он резко выхватил у меня верёвку и поднёс ближе к свету. Несколько секунд он внимательно рассматривал её, потёр между пальцами и только потом поднял на меня взгляд.

— Это не просто верёвка, — строго сказал он. — Я её знаю. Это фрагмент стропы для закрепления грузов внутри контейнеров.

— Контейнеров? Вы уверены? — нахмурился я.

Распутин недовольно посмотрел на меня:

— Конечно уверен, мне принадлежит крупнейшие логистические компании страны. Поверь, я разбираюсь в этом и видел такие стропы миллионы раз.

На несколько секунд в комнате повисла тишина.

— Но ведь самолёты не перевозят контейнеры, — медленно произнёс я. — Получается…

— Да, — кивнул Чкалов. — Вероятнее всего, они собираются вывезти Волченко в контейнере по суше.

— Но их ведь десятки тысяч, — тут же помрачнел я. — Каждый день через границу проходят сотни большегрузов. Это просто невозможно отследить.

Я нервно прошёлся по комнате. Никто не станет перекрывать из-за этого все выезды из страны. Да и какую границу перекрывать? С Финским княжеством? С Польшей? А может, с Османской империей на юге? Если это англичане, то вывезти Вову они могут где угодно.

— Нужно связаться с Меньшиковым, — сухо произнёс Распутин.

— Уже пробовал. Он не отвечает, — покачал я головой.

— Я займусь этим, — коротко сказал князь. — Но времени у нас нет. Если они уже двигаются к границе, то каждая минута на счету.

Он был прав. Слишком прав. Я опёрся ладонями о стол и опустил голову. Внутри неприятно ныло. Вова оказался в опасности из-за меня, из-за моих интриг, моих решений, моей самоуверенности. Это ведь была не его идея, не его игра. Он просто оказался рядом в тот момент, когда мне понадобился человек с его уникальным даром, а теперь расплачивался за мои ошибки.

Сам того не осознавая, я забрался очень высоко. Туда, где цена ошибки — уже не деньги, не репутация и не разнос от Императора, а человеческая свобода, жизнь. В этот момент я стиснул зубы и поклялся сам себе, что вытащу Вову, чего бы это мне ни стоило.

Эх, сейчас бы вернуть те времена, когда пределом моих проблем были детские шалости и мелкие пакости Юсупова, а не вот это вот всё… — пронеслось в голове и в этот момент мои глаза расширились.

— Что случилось? — спросил Распутин, мгновенно уловив перемену в моём лице. — Ты что-то понял?

— Да, — медленно сказал я. — Понял.

Чкалов и Распутин одновременно посмотрели на меня.

— У нас в руках есть самый мощный и самый опасный ресурс по поиску людей, — воскликнул я.

— Какой? — нахмурился Чкалов.

Я посмотрел на них и впервые за последние минуты почувствовал, как внутри просыпается что-то похожее на надежду:

— Информационный. Павел Алексеевич предложил зарыть топор войны. Вот сейчас и узнаем, делал ли он это искренне.

Похоже, Юсупов действительно говорил искренне, когда предлагал оставить наши распри в прошлом.

Когда я позвонил ему и попросил о помощи, он не стал торговаться, не принялся вытягивать из меня лишние подробности и, что удивительно, даже не попытался превратить всё происходящее в очередную партию, где каждый ход заранее просчитан на три шага вперёд. Павел Алексеевич лишь задал несколько коротких вопросов, попросил немедленно прислать фотографию Волченко и пообещал сделать всё возможное, чтобы помочь.

Если честно, подобная реакция настораживала даже сильнее привычной язвительности.

Не прошло и часа, как по телевизору, стоящему в одной из гостиных Распутина, началось экстренное включение. На экране появилась серьёзная ведущая с идеальной причёской и выражением лица, будто прямо сейчас она собиралась объявить не срочную новость, а личную войну Англии.

— Дорогие телезрители, мы прерываем эфир для экстренного включения, — произнесла она. — Если кто-то располагает какой-либо информацией о местонахождении Владимира Волченко, просьба немедленно сообщить об этом по телефонам, указанным ниже.

На экране появилась фотография Вовы, а ведущая тем временем продолжала говорить:

— По имеющимся данным, наша страна вновь подверглась бесчестной атаке англичан, которые предпочитают действовать в тени, похищая представителей высшего света и людей, связанных с важнейшими государственными интересами империи.

Я невольно хмыкнул. Юсупов, как всегда, не мелочился.

— Мы, жители великой империи, не должны допустить, чтобы история с Игорем Долгопрудным повторилась. Если вы что-либо видели, слышали или располагаете информацией, не оставайтесь в стороне, — строго сказала ведущая и сюжет закончился.

Я тут же достал телефон и набрал Юсупова.

— Павел Алексеевич, — сказал я, едва он поднял трубку. — Спасибо.

— Будешь благодарить, если это действительно поможет, — спокойно ответил он. — К тому же я и сам уже устал от английской вседозволенности. Как подданный империи, я обязан сделать всё, что в моих силах, чтобы сорвать их планы.

Вот ведь умеет человек говорить правильные вещи так, что даже спорить не хочется.

— Всё равно спасибо, — сказал я. — Это сильно.

— Не упусти момент, Даниил, — произнёс он чуть тише. — После такого шум поднимется серьёзный. Главное, чтобы твои враги не воспользовались этим раньше тебя.

Я убрал телефон и повернулся к Распутину. Тот стоял у окна с бокалом минеральной воды и смотрел на сад так, будто надеялся найти там ответы на все вопросы мироздания.

— После такого власти не могут не отреагировать, — сказал я.

Распутин медленно покачал головой:

— Вот только не обязательно так, как нам бы хотелось.

Я нахмурился:

— Что вы имеете в виду?

— То, что любой сильный шум в стране власть любит использовать в своих интересах, — спокойно сказал он. — И то, что

Я не успел ничего ответить, потому что телефон в моём кармане завибрировал.

Ответив на звонок, я услышал имя звонящего и несколько секунд просто молчал, не веря своим ушам.

— Даниил, это Роман Никитин. Нам нужно срочно встретиться, — раздался голос в трубке.

Это был человек, которого я меньше всего ожидал услышать. Да даже звонок от Императора был бы не столь неожиданным.

— Сейчас не лучшее время, — сухо ответил я.

На том конце повисла короткая пауза, а затем Роман произнёс уже совсем другим тоном:

— Это касается англичан и, вероятно, Владимира Волченко. Тебе лучше приехать, это не телефонный разговор.

Я выпрямился и коротко произнёс:

— Куда ехать?

Выслушав адрес, я ещё какое-то время так и стоял с телефоном в руке. Похоже, у нас появился шанс. Или новая проблема. Уж слишком странным и неожиданным был этот звонок.

— Новостной сюжет уже дал результат? — тут же спросил стоящий рядом Распутин.

Я коротко кивнул, но что-то меня крайне смущало. И я понял что именно. В сюжете не было моего номера телефона, откуда Роман узнал, что это я ищу Волченко?

Впрочем, у меня нет выбора. Если Никитин действительно что-то знает, то он — мой единственный шанс найти Вову и я им воспользуюсь.

* * *

Лондон. Англия

Кабинет министра иностранных дел выглядел именно так, как и должен выглядеть кабинет человека, считающего, что Англия является центром мироздания. Особая карта, висящая на стене, где британский остров располагался ровно в центре, зелёные шторы, дубовая мебель и тяжёлый запах табака, которым пропитались даже стены.

Министр стоял у камина, согреваясь скорее не пламенем, а мыслью о том, что он пока не лишился своей должности. Дверь открылась бесшумно, и в кабинет вошёл сухопарый лорд с абсолютно безэмоциональным лицом.

— Докладывай, — коротко кивнул министр вошедшему.

Лорд чуть склонил голову:

— Один из трёх виновных русских аристократов уже в руках наших агентов.

— А остальные? — не оборачиваясь, спросил министр.

— С Чкаловым возникли сложности, — без лишних эмоций ответил лорд. — Всё-таки это официальный представитель правительства Российской империи. Его открытое похищение или устранение будет выглядеть слишком явной провокацией конфликта.

Он сделал короткую паузу и добавил:

— К тому же наши агенты так и не смогли установить его текущее местоположение. Вот уже два дня он словно сквозь землю провалился.

Министр помолчал, а затем тихо произнёс:

— Получается, он мог узнать о наших планах.

— Такая вероятность существует, — сухо ответил гость.

— Это очень плохо, — голос министра похолодел. — Вероятно, в наших рядах есть предатели, которые доложили русским.

Лорд промолчал. Возражать тут было столь же бессмысленно, как спорить с зеркалом.

Министр подошёл к столу и раздражённо постучал пальцами по полированной столешнице:

— Ладно. Тогда от Чкалова держитесь подальше. Всё это нужно заканчивать как можно скорее. Хватайте Уварова и везите его сюда вместе с Волченко.

Лорд слегка качнул головой:

— Позволю себе заметить: Уваров — опасный противник. Он уже не раз выбирался из рук наших агентов. Действовать в лоб в его случае рискованно.

Министр посмотрел на него с плохо скрываемым раздражением:

— И что вы предлагаете? Оставить его в покое? Не выполнить прямой приказ королевы? Допустим, её Величество ещё способна понять, почему мы не стали похищать представителя русского правительства. Но этот Уваров… чем он так важен?

— О нет, нет, что вы, — тонко улыбнулся лорд. — Боюсь, вы неправильно меня поняли.

Он сделал шаг ближе:

— Я лишь хотел сказать, что в этот раз мы поступили иначе. Мы не станем бросаться на него в открытую. Мы заманили его в западню, из которой он уже не сможет выбраться.

Министр внимательно посмотрел на него в ожидании подробностей.

— В Петербурге всё ещё осталось немало людей, которым Уваров в своё время перешёл дорогу, — продолжил лорд. — И некоторые из них охотно помогут нам избавиться от него.

На лице министра наконец появилось что-то похожее на удовлетворение:

— Рад это слышать. В этом деле промашек быть не должно, милорд. На кону стоит не только честь английских спецслужб, но и моя репутация в глазах нашей королевы.

Лорд вновь чуть склонил голову:

— Разумеется. На этот раз всё будет исполнено безупречно.

Министр коротко кивнул, однако выражение его лица ясно говорило: в безупречность он верит примерно так же, как в честность поляков и неподкупность османов.

— Очень надеюсь, — тихо произнёс он. — Потому что второй неудачи нам уже не простят.

Глава 25

Адрес, который назвал Никитин, мне не понравился сразу. Когда я остановил машину у низкого кирпичного здания с тусклой вывеской и запотевшими окнами, я несколько секунд просто смотрел на него, не выходя наружу.

— Это не похоже на место для встречи аристократов, — заметил я, подсев за столик к ожидавшему меня Роману.

— Потому что это бар для рабочих, — хмыкнул он.

Что ж. Уже за одно это он меня удивил. Если это наша не последняя встреча, то пожалуй позову его в ту самую шаверму, что показал мне Гончий. Вспомнив про Гончего, я подумал, что стоило взять его с собой. Впрочем, вмешивать ещё одного человека, подвергая его опасности мне никак не хотелось. Это была моя война.

Внутри бара пахло табаком, жареной рыбой и дешёвым пивом. Место было шумное, но в этом и был смысл. Здесь удобно говорить о том, о чём не хочется рассказывать посторонним. Любой разговор утонет в гуле голосов и звоне посуды.

— Признаюсь, место встречи ты выбрал неожиданное, — не стал тянуть я.

Роман усмехнулся, но как-то криво:

— Я вообще в последнее время стал куда более неожиданным человеком.

Он помолчал, затем посмотрел мне в глаза и вдруг сказал совсем не то, чего я ожидал услышать:

— Даниил, я хотел поблагодарить тебя.

— Даже так? — поднял я бровь.

— Да, — кивнул он. — И заодно извиниться. За всё, что было раньше. за все те поступки, что совершил и неприятности, что доставил тебе.

Я откинулся на спинку стула. Вот этого я точно не ожидал. Никитин же потёр переносицу, будто собираясь с мыслями.

— Я был избалованным, зазнавшимся ребёнком, который считал, что весь мир ему что-то должен. Мне казалось, будто титул, деньги и фамилия сами по себе делают меня кем-то важным, — он невесело усмехнулся. — А потом вдруг выяснилось, что нет…

— Прости, — перебил его я. — Это всё очень замечательно, правда. Но я здесь из-за Волченко. Ты сказал, что что-то знаешь про него.

Роман посмотрел на меня, затем тяжело выдохнул.

— Да. Понимаю.

Он на секунду опустил взгляд, а потом заговорил

— Со мной связались те самые бандиты, что раньше работали на меня. Думаю, ты прекрасно понимаешь о ком я. Так вот они решили, что между нами остались прежние отношения.

Я молча кивнул, ожидая продолжения.

— Они предложили мне отомстить тебе. Видимо, решили, что я затаил обиду и только и жду удобного случая расквитаться. Сказали, что нужно помочь заманить тебя в ловушку. Чтобы схватить и передать англичанам.

— А ты затаил обиду и хочешь расквитаться? — спросил я спокойно. — Полагаю, это место и есть та самая ловушка?

Никитин строго посмотрел на меня, а потом коротко кивнул:

— И да и нет.

На секунду повисла пауза.

— Я действительно затаил обиду и хочу расквитаться. Вот только не с тобой, — добавил он. — А с ними.

Хм… Вот уж поистине неожиданный поворот. Но меня гложили сомнения.

— Я правда изменился, — продолжил Роман. — И многое понял. Связь с подобными людьми, общение с ними, попытки решать через них свои проблемы — это недостойное поведение для аристократа. Для нормального человека, если уж совсем честно.

Я усмехнулся:

— Ты стал говорить как твой отец.

— Я наконец понял его, — спокойно ответил он.

Он не врал, ну или делал это очень, очень хорошо.

— Тогда объясни мне одну вещь, — сказал я. — Если ты теперь весь такой правильный, то зачем мы вообще здесь?

Роман чуть наклонился ко мне и понизил голос:

— Потому что я сделал вид, будто согласился. С энтузиазмом воспринял идею подставить тебя и заманить сюда.

Я пару секунд смотрел на него, переваривая услышанное.

— Стой. То есть ты действительно затащил меня в западню? Как наживку? — нахмурился я.

— Вместе мы их одолеем, — уверенно сказал он. — Они не будут ожидать, что я окажусь на твоей стороне.

Внутри у меня всё неприятно сжалось. Вот оно. Тот самый момент, когда нужно слепо поверить ему. Что если это двойная игра? Фальшивая искренность, чтобы усыпить мою бдительность и ударить, когда я не буду ожидать?

Весь мой прошлый опыт буквально орал, что доверять нельзя. Вообще никому. Когда-то я уже доверился бизнес-партнёру, с которым строил планы, делил деньги и мечты. И к чему это привело?

К падению вертолёта, смерти и перерождению в другом мире.

Если уж такие уроки ничему не учат, то я либо неисправимый оптимист, либо законченный идиот. И всё же…

Я посмотрел на Романа внимательнее. Он нервничал. Очень. Но не так, как нервничает человек, заманивающий врага в ловушку. Скорее так, как нервничает тот, кто впервые в жизни пытается поступить правильно и боится, что ему не поверят.

А ещё был Волченко. Вова попал в смертельный переплёт из-за меня. Не из-за Никитина, не из-за англичан, не из-за капризов судьбы. Из-за меня и моих решений и если сейчас у меня есть пусть даже призрачный шанс его вытащить, то я не имею права отказаться только потому, что боюсь снова обжечься.

Порой ответственность требует не осторожности, порой она требует риска.

Я медленно выдохнул, посмотрел Роману в глаза и произнёс:

— Хорошо, что будем делать?

Роман быстро, сбивчиво, но вполне уверенно изложил свой замысел. Суть была проста до безобразия: он сообщает бандитам, что ему удалось заманить меня на встречу и я ничего не подозреваю. Затем они приезжают сюда, мы все вместе отправляемся в их логово, а уже там — внезапно нападаем и освобождаем Волченко.

Пока он говорил, я молча смотрел на него и всё сильнее понимал, что план, мягко говоря, отвратительный. Детский, наивный, с таким количеством «но», что проще было сразу позвонить англичанам и сдаться. И главное — в этом варианте я полностью зависел от Романа и его честности, а подобные расклады я ненавидел всей душой.

Хоть я и был вынужден довериться ему, это не означало, что я собираюсь делать это без страховки. Если уж рисковать, то по моим правилам.

— План никуда не годится, — спокойно сказал я.

— Почему? — нахмурился он.

— Потому что он держится исключительно на том, что все вокруг — идиоты, — ответил я. — А это крайне слабая основа для операции спасения.

Я начал загибать пальцы:

— Что, если они не возьмут тебя с собой? Что, если у них будут артефакты, подавляющие магию? Что, если они просто не поверят тебе и решат перестраховаться? Схватят тебя вместе со мной и уже потом будут разбираться, кто из нас на чьей стороне?

Роман хотел что-то возразить, но я не дал ему вставить ни слова.

— Нам противостоит не шпана из подворотни. За ними стоят английские спецслужбы. Да, они действуют на чужой территории, да, их ресурсы ограничены, но это всё равно очень опасные противники. И если с ними готовы работать английские службы, значит помимо кулаков у них встречаются и мозги.

Он замолчал, переваривая мои слова.

— И что же тогда делать? — наконец спросил он.

Я оглядел бар. Шум, гул голосов, запах жареного мяса, рабочие у стойки, моряки за дальним столом, потёртые стены, влажные окна.

— А почему мы вообще встречаемся здесь? — вдруг спросил я.

— В смысле? — не понял Никитин.

— Почему именно этот бар? — уточнил я.

— Эти парни промышляют тут неподалёку. Они официально работают… — начал Никитин, но я закончил за него:

— … в порту.

И в ту же секунду весь пазл сложился в единую картину.

Порт. Контейнеры. Корабль. Англичане.

Вот откуда эта верёвка. Вот почему они привлекли старых подручных Никитина. Вот почему всё так спешно. Им не нужен был самолёт, не нужен был аэропорт, не нужны были сложные дипломатические схемы. Они собирались просто засунуть нас с Волченко в контейнер и тихо вывезти его водой. А для этого нужны люди, которые знают порт, смены, маршруты, склады и умеют не задавать лишних вопросов.

— Ну так что мы будем делать? — спросил Роман.

Я посмотрел на него и улыбнулся:

— Ты умеешь управлять катером?

— Конечно умею, — с некой обидой сказал он. — Я аристократ, родившийся в Петербурге. Я с детства ходил под парусом.

— Тогда вот как мы поступим, — кивнул я ему и принялся рассказывать уже свою задумку.

Выслушав мои объяснения, Роман взял телефон и, прежде чем набрать номер, коротко взглянул на меня. Я кивнул, давая понять, что слушаю внимательно.

Роман мгновенно вошёл в роль:

— Это я. Слушай внимательно. Мне с трудом удалось вытащить его на встречу.

— Уварова? — спросил собеседник так громко, что даже я услышал.

— А кого ещё? — раздражённо бросил Роман.

Голос в трубке стал чуть живее:

— И что дальше?

— Дальше всё идёт по плану. Он мне поверил. Ничего

Я невольно усмехнулся. Врал Роман убедительно. Вот только меня не оставлял вопрос кому он сейчас врёт: бандитам на том конце, или мне?

— Мы будем на катере, — продолжил он. — Пойдём по Большой Неве к заливу. Я при помощи водной магии незаметно смогу повредить двигатель в районе порта. Мы застрянем на воде и вызовем помощь. Вот вы и должны стать этой помощью.

На том конце недовольно цокнули языком:

— Что-то мудрёно. Можно было просто позвать его на разговор.

— Нельзя, — отрезал Роман. — Он сейчас дёрганый, подозрительный и всех подозревает. Если бы я позвал его в лоб, он бы не пришёл.

— А ты уверен, что он ничего не понял? — голос в трубке стал осторожнее.

Роман закатил глаза и, кажется, даже начал злиться по-настоящему.

— Если бы понял, я бы тебе не звонил.

Повисла тяжёлая пауза.

А затем собеседник нехотя буркнул:

— Ладно. Где и когда?

Роман назвал время и нужный причал, после чего медленно положил трубку и повернулся ко мне:

— Ну что, кажется, клюнули.

Я чуть кивнул:

— Теперь только начинается самое интересное.

* * *

Мой план с лодкой сработал. Уже через полтора часа нас вежливо, почти услужливо, «сопровождали до места ремонта». Я изображал раздражение и нетерпение, Роман — вину вперемешку с попытками оправдаться. Со стороны всё выглядело вполне естественно: два аристократа застряли посреди воды, их подобрали люди из порта, один бесится, второй пытается сгладить углы.

— Где тут у вас выход с территории? — властно спросил я, едва мы сошли на бетонный причал.

Один из рабочих, слишком уж широкий в плечах для обычного грузчика, указал куда-то в сторону складов:

— Там дальше, через административный корпус.

Я демонстративно достал телефон и сделал вид, что вызываю такси, попутно перекидываясь ругательствами с Никитиным.

Пока я играл роль взбешённого аристократа, голова работала на пределе. Где они могут держать Вову? В здании? В одном из контейнеров? Да их тут тысячи!

Я оглянулся по сторонам. Ряды контейнеров, краны, мокрый бетон, запах солёной воды, мазута и металла. Место идеальное, чтобы спрятать человека так, что его невозможно будет найти.

— И где тут можно дождаться такси? — уже чуть спокойнее спросил я у сопровождавших нас «рабочих». — Чтобы не торчать на улице, как дурак.

Они переглянулись. Слишком быстро. Слишком довольно.

— Пойдёмте, — расплылся в улыбке один из них. — Тут неподалёку есть тёплое место.

Угу. Тёплое и приветливое, где меня ждут с распростёртыми объятиями. Я шёл, продолжая хмуриться и раздражённо цыкать на Никитина, но внутри всё неприятно сжималось. Всё идёт слишком гладко, слишком по плану.

Я резко остановился.

Твою мать, они всё знают, — пронеслось в голове и я взглянул на лжерабочего.

Ну точно. Всё читалось по лицам. По тому, как один чуть сместился влево, перекрывая путь назад. По тому, как другой опустил руку под куртку. По тому, как третий перестал изображать добродушного портового работягу.

Ну что ж.

Я резко выбросил руку вперёд, и вокруг нас с оглушающим воем закрутился воздушный смерч. Нескольких бандитов тут же швырнуло в стороны, двоих впечатало в контейнеры так, что металл жалобно загудел. Следом я ударил воздушным молотом по рукам ближайших стрелков, выбивая оружие.

— Ложись! — рявкнул кто-то.

Грянули выстрелы.

Не теряя ни секунды, я сорвал воздушным потоком металлический лист, прислонённый к стене, и поднял его перед собой щитом. Пули с лязгом застучали по железу. Хорошо, что у них не было времени нормально подготовиться. Плохо, что времени готовиться не было и у меня.

Я шагнул в сторону, собираясь разнести этих идиотов по контейнерам, когда из-за дальнего ряда вышли ещё несколько фигур.

И вот тут стало по-настоящему плохо. Это были не местные. Слишком собранные, слишком спокойные, слишком нетипично одетые. Это были англичане.

Я ударил в ближайшего мощным воздушным потоком, но техника будто рассыпалась о невидимую стену. На его шее вспыхнул фиолетовым светом защитный амулет. Артефакты были у каждого из них.

— Что и следовало ожидать, — процедил я.

Впрочем, бить противников с защитными артефактами мне было не впервой. Я резко сменил тактику и ударил не по людям, а по пространству. Мощным воздушным потоком я свалил один из ближайших контейнеров. Металл с диким грохотом рухнул на бок, перегородив проход и вызвав мгновенный переполох.

Пока все отвлеклись, я рванул вверх, собираясь взмыть на крышу административного здания. Оттуда можно было оценить обстановку, уйти, перегруппироваться…

И тут в спину мне ударило. Холодный, тяжёлый поток воды с такой силой впечатал меня в стену, что из лёгких разом выбило воздух.

* * *

— Мы полагали, что ты переметнулся на его сторону, — сказал хриплый голос бандита.

— Вы, похоже, такие же тупые, как и прежде, — презрительно ответил Роман. — Давай сюда верёвку быстрее. Надо связать его и закинуть в контейнер к Волченко, пока не очнулся.

Повисла короткая пауза.

— А ты откуда про контейнер знаешь? — с подозрением спросил один из бандитов.

— Из вашего тупого плана, — фыркнул Роман. — Он настолько убогий, что догадаться о нём мог бы и ребёнок. Если бы не я, этот ваш Уваров уже раскидал бы вас по всему порту и вытащил Волченко.

Он довольно грубо забрал верёвку прямо из рук подошедшего бандита и принялся связывать руки и ноги лежащего без сознания Уварова.

Кто-то зло хмыкнул:

— Не думай, что ты один тут умный. У нас были козыри в рукаве против которых у мага не было бы шансов.

— Умоляю, у вас? — усмехнулся Роман. — Не смешите меня.

Они явно начали злиться.

— Думаешь, мы бы полезли на него без подготовки? — с вызовом бросил один из них. — Англичане дали нам особый артефакт. Такой, что вокруг создаётся поле антимагии.

— Ну и кто этот Уваров без своей магии? — вторил ему другой бандит. — Да и ты сам-то кто? Думаешь, лучше нас? Умнее нас?

Роман с ненавистью посмотрел на их довольные ухмылки, на оружие в руках и коротко сказал:

— Берите его и несите в контейнер. Я хочу поговорить с англичанами.

Бандиты подошли к одному из неприметных контейнеров. Он ничем не отличался от тысячи других, что стояли в порту. Вернее отличался — своим содержимым.

Распахнув скрипучие створки, громила взглянул внутрь. Там, у дальней стенки, лежал связанный Волченко. Лицо у него было серым от усталости, а в глазах плескался настоящий ужас. Он смотрел на бандитов, смотрел на связанное тело в их руках и его глаза расширились ещё сильнее.

— Принимай соседа, — довольно оскалился тот. — Теперь вся компания в сборе и можно отправляться в путь.

А затем

Глава 26

Вова подполз в темноте к тому месту, куда бандиты швырнули пленника. В его голове металась мысль о том, что Даниил был его последней надеждой на спасение и теперь эта надежда лежит без сознания рядом с ним.

И тут внезапно раздались шорохи и включился неяркий фонарик. Вова хотел вскрикнуть, но чужая рука уверенно зажала ему рот, не дав это сделать.

— Тихо, не привлекай внимание, — строго сказал я и Вова медленно кивнул, после чего я убрал руку.

— Как ты… — начал он, но я тут же шикнул на него, требуя говорить тише. — … здесь оказался? И как блин уже освободился?

Я стоял во весь рост, разминая затёкшие руки и ноги, попутно осматривая скромное убранство контейнера.

— Здесь нет большого количества еды и воды? — спросил я у Вовы, увидев только пару бутылок минералки и пачку хлеба на полу.

Он отрицательно покачал головой и я улыбнулся.

— Ты чего такой довольный? — удивился он.

— Мы нужны им живыми, иначе нас бы просто убили, не рискуя с похищениями, — спокойно сказал я, отчего глаза Вовы испуганно расширились. — А раз так, то эта дверь откроется как минимум ещё один раз и это будет нашим шансом на план «Б».

— План «Б»? — тут же переспросил он. — А в чём тогда состоит план «А»?

Ответом ему стал решительный стук по корпусу контейнера, отчего Вова вздрогнул. А затем послышался металлический лязг открывающегося засова и контейнер залился тусклым светом уличного фонаря.

В открывшемся проёме стоял знакомый силуэт.

— Ты так впечатал меня в стену, что я подумал будто ты переметнулся на их сторону, — сказал я, выходя из контейнера.

— Я уже второй раз за сегодня слышу это, — усмехнулся Роман.

— Всё получилось как мы задумывали? — уточнил я, видя лежащих замертво людей у него за спиной.

— Должен признать, что ты оказался прав, если бы мы напали в открытую, то они бы использовали этот артефакт, — он протянул мне небольшой предмет, больше всего напоминающий фонарик. — Мощная вещь, редкая. Создаёт поле антимагии, по сути выключая способности в определённом радиусе.

Я покачал головой, осматривая добычу. Действительно, если лишить нас способностей, то было бы крайне сложно выстоять против толпы бандитов с огнестрельным оружием.

Внезапное нападение Романа с самого начала было предложено мной. Я убедил его так сделать по нескольким причинам.

Во-первых, нам нужно было выяснить где держат Вову. Искать среди тысячи контейнеров было просто нереально.

Ну а во-вторых, я просто не верил, что англичане были столь наивны и не подумали о том, что мы можем напасть с Никитиным первыми. Я догадывался, что просто быть не может и артефакт, что я держал в руке был тому лучшим доказательством. Именно поэтому нам надо было усыпить их бдительность и эта сценка, где именно Роман одолеет меня убедила их в том, что он на их стороне и позволила затем напасть неожиданно. Собственно именно он должен был завязывать мне руки и ноги, чтобы я мог легко освободиться, или…

— А что за план «Б»? — спросил меня Вова.

— План «Б»? — удивился Роман, а затем на его лице появилось понимание. — Ты не верил мне…

— Ещё недавно ты пытался меня убить! — возразил я. — После такого сложно безгранично доверять.

— Убить⁈ — воскликнул уже окончательно растерянный Вова.

— Знакомься, Роман Никитин, — представил я аристократа. — Человек, кто самым первым пытался меня убить.

— Ой, ну скажешь тоже, — отмахнулся Рома, протягивая руку ничего не понимающему Вове. — Кто старое помянет…

— Тот будет мудрым и предусмотрительным человеком, — усмехнулся я, а затем добавил уже серьёзно: — Спасибо тебе, Рома. Ты доказал, что стал другим человеком.

Мы крепко пожали друг другу руки, скрепив возникшую дружбу и доверие.

— А теперь давайте уже уедем отсюда, мне тут не по себе, — нарушил этот момент Вова.

* * *

Несколькими часами ранее. Зимний дворец

В кабинете было тихо. Слишком тихо. Отчего внезапный звон телефона прозвучал особенно пронзительно.

Тут же в помещение осторожно заглянул секретарь:

— Ваше Величество, звонок из Лондона.

Император нахмурился:

— Кто?

Секретарь замялся:

— Вызов выполнен из Букингемского дворца. Но это не официальная линия связи.

— Королева, — произнёс себе под нос Император. — Соединяйте.

Он сел за рабочий стол и на его лице мелькнула лёгкая улыбка. Он уже предвкушал как королева будет пытаться заручиться поддержкой России в их противостоянии с Австрией. Александр Пятый ожидал этот звонок, даже прокручивал у себя в голове то, с каким пренебрежением будет общаться, какие условия выставит.

Император знал, что у Англичан нет козырей в рукаве, поэтому он готовился говорить с позиции силы, с позиции человека, что стоит во главе единственной страны, кто смог дать отпор австрийской армаде.

Телефон на столе коротко звякнул и он поднёс трубку к уху. Несколько секунд в трубке было слышно только тихое потрескивание линии, пока, наконец, не раздался холодный, чёткий женский голос:

— Александр, благодарю за скорый ответ. Я связываюсь с вами неофициально и, полагаю, вы знаете почему.

Император слегка удивился и тактично ответил:

— Позвольте всё же поинтересоваться причиной.

После паузы раздался совершенно не вежливый голос королевы. Это не был голос просителя.

— Нам известно о провокации с ракетой. Вы подстроили всё очень аккуратно и прекрасно знаете, что мы не можем обвинить вас официально, — с нажимом сказала королева.

Александр слегка опешил от подобного. Он совершенно не понимал о чём идёт речь:

— Не имею ни малейшего представления о чём вы говорите.

— Не стоит притворяться, — холодно продолжила она. — Нам прекрасно известно, что это была русская операция. Ваши люди устроили побег заключённого, вынудили наши силы открыть огонь и тем самым спровоцировали конфликт между Англией и Австрией.

Император забарабанил пальцами по столу. Внутри него поднималась холодная ярость. Названные королевой фамилии были ему прекрасно известны. Но особенно выделялась фамилия Уварова.

«Русская операция», «Ваши люди».

Он не заметил, как машинально сжал трубку в руке, отчего та протяжно хрустнула. Ему хотелось рассмеяться, вот только было не до смеха.

Осознание пришло мгновенно. Это действительно сделали его люди. Вот только без его ведома. А это… это было предательство.

Он тихо ответил:

— Это очень серьёзные обвинения.

— Я не обвиняю, — сказала королева. — Я предупреждаю о том, что будут последствия. И даю вам один шанс их избежать. Вы должны вступить в войну на стороне Англии.

Император опешил от услышанного. Он ожидал, что Англия будет просить подобного. Но тут было ключевое слово «просить», а

Тем временем голос королевы стал жёстче:

— Вы решили сыграть в опасную игру. И вам это с рук не сойдёт. Если вы откажетесь от моего щедрого предложения, то сейчас мы уничтожим Австрийскую империю. А затем возьмёмся за вашу.

Александр не выдержал и рассмеялся. Подобного оскорбления он терпеть был не в силах.

— Уничтожите? — сухо спросил он, а затем поднёс трубку так близко, что его губы касались пластика и прошипел: — Вам не по зубам Россия. Вы обломаете ваши кривые зубы о русского медведя.

Его ярость прорывалась даже сквозь тысячи километров. Королева чувствовала это, сидя на другом континенте.

— И поверьте то, что вы сидите на своём острове, вас не спасёт, — процедил Александр Пятый. — Придётся бежать в Америку, как делали ваши предки.

В трубке повисла долгая пауза, а потом королева тихо произнесла:

— Вы пожалеете о своих словах.

А затем раздались короткие гудки. Император медленно и аккуратно положил телефон и проревел на весь дворец:

— Меньшикова ко мне! Немедленно!

Всё то время, что он ждал светлейшего князя, Император не отходил от окна. Он смотрел на бурное течение Невы. Ещё недавно лёд сковывал могучую реку, а теперь бурные воды унесли его прочь, не оставив и следа. Лёд казался нерушимым, вечным, но прошёл месяц и он пал.

Александр не мог не проводить параллелей со своей властью. Император имел власть над половиной континента, но иногда всё чаще ловил себя на мысли, что власть эта начинает расползаться между чужими руками.

Слишком многое в последнее время происходило без его участия. Слишком многие люди начинали играть в собственные игры. Слишком часто ему приносили готовый результат, а не спрашивали разрешения.

Наконец, дверь распахнулась и в кабинет вошёл Меньшиков. Он шёл быстро, но без суеты. В его движениях не было страха или нервозности.

— Ваше Величество, вызывали? — безэмоционально произнёс он.

Император продолжал стоять у окна, так и не повернувшись к подданному.

— Какого чёрта я узнаю обо всём последним? — его голос был тихим, отчего звучал лишь страшнее.

Внезапно телефон светлейшего зазвонил, отчего Император резко обернулся. Его посетитель держал мобильный в руках, внимательно смотря на экран.

— Там нечто важнее этого разговора? — раздражённо спросил Александр Пятый.

— Нет, ничего важного, — невозмутимо произнёс Меньшиков и сбросил звонок.

Император указал на него пальцем:

— Ты знал? Это было твоё решение выкрасть Долгопрудного?

Меньшиков молчал. В его глазах не было ни страха, ни вины, ни раскаяния.

— Если я узнаю, что ты участвовал в этом — я лишу тебя титула светлейшего! — с угрозой добавил Александр.

— Вы этого не узнаете, — сухо произнёс тот.

— Ты забываешь, что разговариваешь со своим Императором, Гриша! — со злостью произнёс Александр.

Он был в ярости. Сначала Долгопрудный, потом этот чёртов побег, а теперь международный скандал. И всё это происходило без него. Без императора. Он остановился и резко повернулся к Меньшикову:

— В моей империи уже можно устраивать международные операции без моего ведома? Развязывать войны, не ставя меня в известность?

В голове императора мелькнула неприятная мысль. Если сегодня они действуют без него, то завтра могут действовать против него. Голос его стал ниже:

— Я что, стал декоративной фигурой? Может быть мы перешли к парламентской монархии? Или я больше не могу рассчитывать на твою преданность и верность?

— Моя преданность Российской империи не может подвергаться сомнениям, — строго ответил Меньшиков.

Но Александр отметил опасную для себя формулировку. Меньшиков поклялся в верности империи, но не ему лично. Он холодно взглянул на него:

— Немедленно схватить Уварова. Он до конца жизни будет гнить в казематах Петропавловской крепости.

Император смотрел прямо в глаза светлейшему князю, словно стараясь понять, выполнит ли он его приказ, или уже слишком поздно и Александр пропустил, как у него за спиной второй человек в столице сговорился с опальным бароном.

— Сегодня же. Это приказ, — закончил Император.

— Будет исполнено, — невозмутимо кивнул Меньшиков и вышел из кабинета.

Едва за ним закрылась дверь, как Александр взял трубку и набрал номер генерал-командующего преображенским полком. Того самого, которого планировал разжаловать.

— Генерал, зайдите ко мне в кабинет немедленно. Для вас есть дело государственной важности, — властно приказал Император и не дожидаясь ответа повесил трубку.

* * *

Кто же на самом деле отец Уварова? Станет ли Даниил реальной угрозой для власти и «народным» императором? Что всё-таки скрывает Мечников? Узнайте всё это в финальном томе: https://author.today/reader/563038

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.

Еще у нас есть:

1. Почта[email protected]— получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее.

2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на«Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Бумажная империя 6