Будни Писателя-Единорога

Глава 1

Как нас вставило, Боже!

Чтоб вас так вставило тоже...

© Башня Rowan

Единорог Евлампий сидел за столиком в кафе и пытался сосредоточиться на своем новом сюжете. Зажатым в щели раздвоенного копыта карандашом он быстро писал в тетради, от натуги высунув язык и сосредоточенно хмурясь. Но через мгновение неожиданно застыл, словно на него скастовали заклятие «Ледяной заморозки».

Черт, не идет! Ну вот опять, не идет сюжет дальше, и все! Евлампий тяжело вздохнул и, поправив гриву всех цветов радуги, поднял взор от рукописи. В кафешке «Волшебные Крендельки», как всегда, было уютно, приятно пахло свежей выпечкой и кофе. Пустые столики располагались стройными рядами, и только уборщица баба Дуся не спеша мела пол.

Как же проработать этот чертов конфликт? Главный герой офисный планктон Петя попадает в фэнтезийный мир, которому грозит гибель. Попаданчик получает меч-кладенец, добавляющий +50% к силе и +25% к мане, после чего идет мочить Темного Властелина. Нет, все это уже было! Зажав страницу тетради в раздвоенном копыте, Евлампий оторвал ее и быстро скомкал.

Сузив глаза, он хитро глянул на бабу Дусю и бросил смятую бумажку на пол. Увидев такое безобразие, уборщица вздохнула и, подняв комок, отправила его в мусорник, после чего как ни в чем не бывало продолжила мести пол. Не понимает, убогая, что без конфликта нет литературы!

Евлампий закрыл тетрадку, сунул ее и карандаш в сумку, висевшую на шее, и зацокал копытами к выходу.

— Хорошего дня, Евлампий Пантелеймонович, — засияла прекрасно натренированной улыбкой официантка, провожая радужного единорога взглядом.

— И вам, — бросил он на прощание и вышел на улицу.

Полуденное солнце, пешеходы и экипажи, запряженные лошадьми, звонко цокающими по брусчатке, — город жил своей жизнью. Евлампий направился к подъезду в Башне из Слоновой Кости.

Если музы не идут к Магомету, то Магомет садится и пишет без муз. Нет, не так. Если музы не идут к Магомету, значит, Магомет — дурак. Тьфу! Евлампий нахмурился и даже на секунду застыл на месте, но сразу же зацокал дальше. Если музы не идут, то ну их к черту!

Оказавшись в подъезде, он подошел к стеклянному лифту и, зайдя внутрь, нажал кнопку сорок второго этажа. Наблюдая, как за стеклом черные башни несутся вниз, а он поднимается все выше, Евлампий печально сознавал, что музы опять покинули его. Вот ведь чертовы бабы с крыльями! Или это кони с крыльями? Да нет же, единороги с крыльями! Причем радужные! Такие же белые, как он, с гривами и хвостами всех цветов радуги, только шибко капризные.

Лифт дилинькнул, и Евлампий вышел на своем этаже.

— Ага! Евлампий Пантелеймонович! — всплеснула руками толстая баба Нюра. — А я как раз вас вспоминала! Когда вы собираетесь внести квартплату за позапрошлый месяц?

— Уже скоро, — буркнул Евлампий и попытался направиться к своей квартире, но баба Нюра преградила дорогу.

— В прошлом месяце вы говорили то же самое! — заявила она, уперев руки в боки.

Евлампий попытался обойти вредную старуху, но представительница управляющей компании «Башни из Слоновой Кости» и не думала его пропускать.

— Ну, раз говорил, значит, заплачу, — заверил Евлампий.

— Когда?

— Скоро! — неожиданно вспылил он. — Я же сказал! Мне нужно время! У меня, может, творческий кризис! Вы не понимаете? Я творческая личность!

— Да, да, — закивала баба Нюра. — А как же, знаю, творческая личность и вообще сказочное существо! Но платить за квартиру надо вовремя!

— Баба Нюра! Ну не будьте извергом! — плюхнулся на колени Евлампий и, молитвенно сложив передние копыта, завопил: — Ну дайте мне еще немного времени!

— Господи Йисусе! — воздела вверх руки представительница компании. — Если через неделю не внесете квартплату, выселим!

— Спасибо! — еще громче завопил Евлампий и, вскочив, побежал в свою квартиру.

Захлопнув за собой дверь, он еще некоторое время пытался успокоить ошалевшее дыхание.

— Что? — раздался знакомый голос сбоку. — Опять жилкомсервис не понимает, что ты творческая личность?

Повернув голову на звук, Евлампий увидел рыжего кота Майкла, сидевшего на подоконнике открытого окна.

— Ага, — кивнул Евлампий.

— Вот сволочи, — заключил кот.

— И не говори! А у меня, может, творческий кризис! — выбежав в центр комнаты, сообщил Евлампий. После чего сбросил с себя сумку и прыгнул на кровать, задрав копыта к потолку. — Никто меня не понимает, еще и музы опять покинули!

— Нам, творческим личностям, всегда тяжко приходится, — кивнул рыжий. — Меня тоже порой обижают. Вот недавно вообще Миколой назвали. А какой я им Микола? Я же Майкл!

— А я постоянно начинаю писать роман, потом бросаю его и начинаю новый, у меня уже столько романов начато, а я еще ни одного не закончил! — пожаловался Евлампий, но, вспомнив, что ныть, совершенно не давая возможности поныть собеседнику, некультурно, спохватился и участливо поинтересовался: — А у тебя как?

— Да вроде ничего, как всегда, пою, а люди жертвуют мне на развитие музыкального искусства. Недавно вот сапог пожертвовали.

— Да ты что! — аж подпрыгнул Евлампий и, сев на кровати, свесил задние ноги вниз. — Ну-ка, расскажи.

— Ну, значит, пою я, как обычно, свою любимую: «Меову! Меову!» И тут прилетает мне сапог! Прямо в лоб!

— Да ты что! — восхищенно всплеснул передними копытами Евлампий.

— Да! И вдогонку крик: «Заткнись уже наконец!»

— А ты что?

— А что я? Я же профессиональный певец! Значит, могу петь, а могу и не петь! Вот. Так что заткнулся. А сапог продал перекупщику, он себе из него вазон для комнатного растения сделал.

— Я думаю, это успех! — искренне порадовался за друга Евлампий.

— Спасибо, — польщенно кивнул Майкл. — Знаешь что? Ты же можешь издать свои начала романов в сборнике начал романов и даже так их и назвать. Написал же Евклид свои начала, а ты свои напиши, чем ты хуже? «Начала Евлампия!» По-моему, звучит!

— Да нет, — вздохнул Евлампий. — Не то все это, не то… — встав с кровати, он беспокойно заходил по комнате.

Сквозь большие окна были видны другие башни Города и проносящиеся между ними летомобили, а также золотистые и красно-белые рыбки, не спеша плывущие куда-то по своим делам.

— Может, мне пойти на писательские курсы? Пасть к ногам учителя и взмолиться: «Поведай же мне, что есть путь самурая, о мастер!»

— Патетично, — оценил Майкл. — Тебе бы в театре играть.

— Не, в театре не хочу, — отмахнулся Евлампий. — Вот если бы закончить хоть одну книгу. Допустим, деньги на квартплату я одолжу, но что дальше?

— Кормить Медного Дракона? — предположил Майкл.

— Фу, какая гадость! — скривился Евлампий. — Какая низость! Как это не творчески! Как…

— Зрело? Ответственно?

— У меня нет на это вдохновения!

— Зато на начала есть.

— И вообще, художник должен быть голодным!

— Ты писатель, — возразил рыжий.

— Один фиг! — заверил Евлампий и, указав копытом в окно, добавил: — Смотри! Что это там?!

Майкл повернулся в указанную сторону, но падающее нечто успел увидеть только Евлампий:

— Там что-то упало в золотистый летомобиль Дедала!

— Да? — удивленно вглядывался вдаль Майкл. — Я ничего не заметил.

— Точно! Напишу о персонаже, который спрыгнул с башни и попал в летомобиль Дедала! Назову его Шушпаньчиком!

— Почему Шушпаньчиком? — нахмурился друг.

— Не знаю! Само только что пришло! — сказал Евлампий и, сев на пол посреди комнаты, открыл перед собой лэптоп. — Так и напишу, рассказ будет называться «Шестерёнки Медного Дракона».

— Почему именно так? — почесал репу Майкл.

— Это символизм! И еще постмодерн! Наверное. Не знаю точно, но напишу, что постмодерн. Это сейчас в тренде. А почему в Городе экипажи по брусчатке ездят, а в небе летомобили летают, знаешь?

— Потому что пора завязывать с наркотиками?

— Неа, это символизирует единство эпох, что время идет, а ничего особо не меняется! Люди как запихивали время в пасть Медного Дракона, так и запихивают!

— Один ты творческий сидишь, фигней страдаешь, — кивнул Майкл.

— Точно! — подтвердил Евлампий. — Хотя не, я же такой не один!

— Угу, а рыбки, плавающие прямо в воздухе, что символизируют?

— Это пока оставим интригой, — сузив глазки, заговорщицки прошептал Евлампий и начал быстро набирать текст нового рассказа.

— Вот так живет себе какой-то Шушпаньчик и даже не знает, что он просто персонаж чьего-то литературного произведения, — прокомментировал Майкл.

— Знаешь, — перестав мудосить клавиатуру, поднял голову Евлампий. — Мне порой и самому кажется, что я персонаж какого-то литературного произведения. Что, если все мы…

— Да ну, бред какой-то, — махнул лапой Майкл.

— Ладно, — согласился Евлампий. — А рассказ про Шушпаньчика я в интернет выложу, под псевдонимом.

— Хорошая идея, — одобрил Майкл. — В инете никто не знает, что ты единорог.

P.S. Все мы немного единорог Евлампий.

P.P.S. Эх, с таким творчеством мне теперь никто не поверит, что я не употребляю ничего психоактивного.