Будни и зомби

Глава 1

Однажды в полдень милую пожилую даму 65-ти лет потревожил крик.

— Мама! Он снова ожил! — раздался в голове у Фаахи истерический голос сына.

— Боги, — подумала женщина, заворачиваясь в полотенце, — да кто же из вас проклял меня и наделил моего сына телепатией.

Фаахи шагнула из душа, который находился за домом на улице, и прищурилась от яркого солнца. Вытянув руку вперед, она попыталась нащупать свои вещи. Стоило ей опознать халатик, как Маили ураганом промчался мимо, снося все на своем пути. Вешалка для вещей начала падать. Женщина попыталась остановить ее движение, но лишь добавила скорости и запуталась в полотенце, которое поспешило соскользнуть с еще мокрого тела.

Фаахи укоризненно посмотрела на сына, но он не обращал внимания на ее испепеляющий взгляд. Маили дрожал и со страхом смотрел за ее спину.

Женщина обернулась и вздохнула:

— Ах ты похотливый козел, даже после смерти на любую голую грудь слюни пускаешь.

Зомби, который до этого гнался за собственным сыном, завис перед женой и глупо улыбался, изучая ее наготу и издавая странные, несвязные звуки. Мертвец вытянул руки и попробовал приблизиться к женщине, когда та быстро подхватила с земли полотенце и ударила им по кистям бывшего мужа.

— Ишь чего захотел! — выкрикнула она, — а ну пошел обратно в могилу! Хватит с меня, набегался уже, старый хрыч!

Зомби послушно отступил и медленно направился в сторону семейного кладбища.

— Ма-ам, ну-у что ты с ним та-ак сурово? — подал голос растерянный Маили, заикаясь.

— Так поди проводи, отца-то, до могилки, а то вдруг заскучает.

Мужчина понял, что может сейчас очень сильно встрять и мать заставит его в который раз закапывать неуемного зомби, которых он боялся больше всего на свете.

— То-то же, — правильно растолковала его молчание Фаахи, — иди лучше и позови этих ленивых могильщиков, пусть запечатают его как следует.

Женщина поспешила одеться: осеннее солнце грело все меньше. Проходя мимо двора, она заметила свою рысь Мотю, которая как обычно мирно спала после обеда на дровнице. Фаахи громко топнула и животное лениво приподняло голову, чтобы посмотреть кто потревожил ее сон.

— Вставай. Иди поспи на кладбище, заодно присмотри за этим старым пердуном, а то он опять вылез.

Рысь зевнула и принялась медленно вставать. Зная, что приказ будет исполнен, женщина пошла в дом. Не успела она прикрыть за собой дверь, как на кухне раздался звук разбиваемой посуды. Бросив все свои вещи, она влетела в помещение и с ужасом взглянула на происходящее: вокруг печи валялись куски керамического горшка, а стены были забрызганы чем-то белым и липким. Посреди этого хаоса стояла девочка 12 лет и что-то записывала в блокнот. Заметив бабушку, Яри спрятала письменные принадлежности за спину и начала пытаться выдавить из себя слезу.

— Вот я тебе сейчас как дам в глаз — мигом заплачешь! — гневно сказала Фаахи, замахиваясь на ребенка.

Девочка состроила недовольную гримасу и продолжила вести записи, не обращая внимания на сердитую бабулю.

Женщина подняла осколок горшка и ахнула:

— Яри! Ты совсем из ума выжала? Это же мой любимый горшок! Я на нем так долго цветы лотоса выводила! Зачем ты его взяла?

— У меня так в рецепте записано! Нужно взять горшок, который делался с большой любовью!

— Боги! Ты опять за свое? — Фаахи устало села на табурет, — да сколько раз тебе говорить, что дед тебя обманул! Не бывает никакого идеально сладкого молока.

Женщина на секунду задумалась, вспоминая бывшего мужа.

— Или он что-то пошлое имел ввиду. В любом случае, если так хочешь сладкого молока, так разведи в нем сахар!

— Нет! В дедушкином рецепте нет сахара! Бабуль, ну расколдуй деду, пусть приготовит мне то самое молоко!

Женщина нервно погладила шрам на локте.

— Вот он, как раз встал — сходи, да спроси свой рецепт.

— Ой, деда проснулся? Но он не говорит в таком состоянии. Ну баба, ну расколдуй.

— Да твой отец совсем с ума сойдет, если мертвец еще и заговорит. 44 года, а он как дитя малое. Зомбей боится, тфу, было бы чего там бояться.

Девочка вздохнула и побежала на улицу.

— Ты куда? — крикнула Фаахи ей вслед.

— Деду проведать, пока ты его обратно не закопала.

— А убираться кто будет?

— Так ты сама сказала: сходи и спроси рецепт! — девочка показала язык и упорхнула на кладбище.

— Ну хоть кто-то в меня пошел, — порадовалась женщина, оглядывая хаос на кухне, — ну, Маили приберется.

Стоило вспомнить незадачливого сына, как он влетел в дом:

— Ма-ам, они пошли запечатывать.

— Хорошо, дорогой, а ты пока приберись тут. Твоя дочь опять экспериментировала на кухне.

— М-может, не нужно запечатывать? В-вдруг что-то случится? Г-говорят ветер нехороший и д-дождь собирается, птицы т-тоже раскричались.

— Да нет, сынок, если дождь, то точно все хорошо будет.

— Т-тогда, проконтролировать на-адо.

— Я уже отправила Мотю.

Мужчина понял, что не отмажется и согласно кивнул.

«Может правда его расколдовать?», — размышляла Фаахи, по пути в свою мастерскую, под которую она обустроила эллинг. «И правда так сложно самой вести хозяйство, да и запугала я уже всех знатно, они и подойти боятся». Шрам на локте кольнул, и женщина автоматически его погладила. «Нет уж, перебьется, после того, что он сделал!»

Женщина надела фартук, размочила глину и ласково погладила одну из птичек, которая залетела в помещение в след за ней. Пернатая потерлась об ее руку, словно кошка и принялась насвистывать свою мелодию.

Фаахи распахнула все двери в помещении, впуская свежесть осеннего дня. На небе действительно медленно собирались тучи, солнце отступало перед ними, поэтому вся живность старалась поскорее вернуться в свои дома.

Женщина принялась за работу и не заметила, как пролетело несколько часов. Одна из служанок дома принесла рыбный пирог и предложила хозяйке сыграть для нее на флейте.

Фаахи согласилась, но выбирать мелодию не стала:

— Я меломан, ты же знаешь. Играй по настроению.

Так, за работой, женщина провела весь вечер, радуясь тихой музыке и щебетанию птиц.

К ночи действительно пошел дождь, а ветер стал беспокойным. Женщина отправилась домой, но никого не застала.

— Странно, — сказала она вслух, — сегодня пятница, может отправились в клуб?

Однако неприятное чувство грядущей беды, заставило ее отправиться в лабораторию. Развернув кусок брезента, на котором была высечена древняя карта, она надрезала палец и пара капель красной крови упала на магический артефакт. Жидкость двинулась по брезенту, оставляя сильные разводы и шипя.

— Это нехорошо! — сказала она и побежала в спальню.

Сменив домашний халат на красивое короткое платье, она дополнила картину чулками и туфлями на длинных каблуках.

В открытое окно ворвался поток ветра, принесший с собой запах дыма и гари.

— Мам, они совсем близко! — без заикания кричал Маили, врываясь в комнату женщины, когда та заканчивала макияж, — нужно будить папу.

— Неужели все так плохо, и мы не справимся втроем? — спросила Фаахи.

— Мать! Я убил уже десятерых! Ты правда думаешь, что я бы паниковал просто так?

— Прости, дорогой, — сказала женщина, гладя сына по щеке и попутно стирая с него чью-то кровь, — просто ты иногда такой нежный, что я забываю, какой ты на самом деле.

Фаахи выглянула из окна и отдала четкий приказ бьющимся на улице жителям отступать к кладбищу. Послышались облегченные вздохи и деревенские без зазрений совести бросали место боя, со всех ног убегая в указанную точку.

Маили с матерью тоже поспешили на место. На выходе из дома их встретила Мотя, которая верно ждала свою хозяйку. Рысь двинусь следом, прикрывая спины отступавших.

— Все целы? — спросила Фаахи, добравшись до кладбища?

Жители кивали головами, подтверждая надежды хозяйки деревни.

— А где… — испуганно начала, она.

— Баба, я тут! — весело помахала Яри, прыгая на дедовском надгробии, — разбуди деду, мне нужен рецепт.

Фаахи сплюнула и подошла к надгробию. Однако все, что она сделала — это пнула его.

— Не хочу будить этого предателя! — начала женщина.

— Пап, а что сделал деда? — обратилась девочка к Маили.

— Лучше не будем об этом! — подхватил он ребенка и снял с надгробья.

— Ну, паааап! Что сделал деда? — не унималась маленькая сорвиголова.

— Не сейчас! — отмахнулся он от дочери и обратился к матери, — он правда нам нужен.

Фаахи еще раз пнула могилу мужа и, щелкнув пальцами, развеяла печать. Зомби не стал долго ждать и одним мощным ударом выбил крышку гроба вместе с плитой.

Перед людьми предстал мощный, подтянутый мужчина в лохмотьях. Его кожа была немного зеленоватой, а зрачки давно покрылись белой дымкой. Он протянул руки к жене, мыча что-то невразумительное. Фаахи сделала недовольное лицо и прочитала заклинание.

— Благодарю, — сказал зомби.

— Деда! — радостно закричала Яри и бросилась ему на шею, — а что ты сделал бабушке?

Бледная кожа вспыхнула румянцем и зомби отвернулся от внучки.

Маили схватил дочь и отвел ее немного в сторону.

— Понимаешь, Яри, в прошлую битву… — неуверенно начал он, — деда засмотрелся и твою бабушку из-за этого ранили в локоть.

Фаахи обиженно потерла место удара.

— Засмотрелся? Да он на груди пришлой героини пялился, старый упырь! А я пострадала!

Женская половина жителей деревни с ужасом ахнула.

— Фа, милая, ну я же не виноват, что эти пришлые вместо доспехов надевают купальники! Я просто удивился, вот и все!

Мужская половина деревенских одобрительно поддакнула.

— Потом поговорим! — отрезала Фаахи, — ты босс этой локации, так что уничтожь этих надоедливых героев по-быстрому, а потом обсудим купальники и прочее.

Жители победно закричали, поднимая в воздух оружие.

— Ведите нас, — кричали они.

Зомби наклонился к жене и прошептал на ухо:

— Ты как всегда обворожительна, милая. Так что, давай после того, как прикончим этих недомерков, устроим романтическое свидание и я извинюсь как следует?

Женщина покрылась румянцем и хихикнула:

— Вот поэтому я и отняла у тебя язык — умеешь уговаривать, упырь такой.

Мужчина притянул к себе жену и поцеловал.

Герои ворвались на территорию кладбища и замерли в недоумении:

— Зомби жрут друг друга! Вот это поворот!