Броненосный флот магического мира

Глава 1

11 августа в 4:00 по столичному республиканскому времени от агентов в Северной Империи Леермор стало известно о выходе из леерморского прибрежного города-порта огромной флотилии свыше 800 вымпелов, так называемой «Непотопляемой армады». По данным разведки, в флотилии были собраны эскадры трёх держав с мощнейшими флотами. Удалось определить маршрут следования и цель «армады» - им ожидаемо оказалось северо-западное побережье Республики с городами Хидан и Водлин, где предполагалось высадить крупный (свыше 20 тысяч солдат, офицеров и матросов при 1,5 тысячах наземных орудий) десант, который пешим маршем должен был ударить по столице, в тыл действующей республиканской армии. Расчёт был на немногочисленность Революционной Народной Армии и, как следствие, невозможность оставления фронта хоть какому-нибудь серьёзному количеству частей.

В 8:00 сам Верховный Комиссар посетил верфь г. Водлин, где строились броненосцы для нужд флота. На месте выяснилось, что к бою готовы только два броненосца из пяти заложенных – «Рабочая воля» и «Великая республика». Был получен приказ немедленно завершить все работы на этих броненосцах, дождаться подхода из г. Хидана парохода «Хиданский комсомолец» с баржей «Последователь» на буксире.

«Рабочая воля» - однобашенный броненосец республиканского флота. В центральной (и единственной) башне установлены два 130-мм нарезных длинноствольных казнозарядных морских орудия. В бронированных спонсонах по бортам установлены четыре нарезные 76-мм длинноствольные пушки. Установлены на зенитные станки три пулемёта винтовочного калибра. Броненосец должен был нести торпеды, однако, ввиду отсутствия готовых к применению образцов, пусковые установки были демонтированы. В качестве десанта и дополнительной охраны на борт поместили пятьдесят пять морских пехотинцев из формируемого в г. Водлин батальона. Броня башни – катаная гомогенная толщиной в 102 миллиметра, броня корпуса – стальная сварная, толщиной в 72 миллиметра. На «Рабочей воле» испытывался новый паро-дизельный двигатель, который было решено оставить ввиду сложности переустановки испытанного образца.

«Великая республика» - двухбашенный броненосец республиканского флота. Передняя башня однотипна с таковой у «Рабочей воли», а в дальней установлены два 300-мм дальнобойных нарезных морских орудия, толщина брони этой башни также увеличена до 130 миллиметров. В передних спонсонах установлены две 76-мм пушки, задние и центральные экстренно заварены из-за нехватки орудий. На зенитные позиции установлены два пулемёта винтовочного 7-мм калибра, один крупнокалиберный пулемёт калибра 12,7мм и две опытные автоматические 37-мм зенитные пушки, привезённые прямо с полигона. Боекомплект к пулемётам и зенитным пушкам составлял всего 30–50% от необходимого, однако это было больше, чем на «Рабочей воле» - там для винтовочных пулемётов боекомплект не дотягивал до 40%. Так же, как и на «Волю», был посажен десант – восемьдесят два морских пехотинца из того же батальона. Морская пехота была вооружена только лёгким стрелковым оружием – в массе карабины со скользящим затвором, но был ещё десяток пистолет-пулемётов, несколько дробовиков и пара полноразмерных винтовок. Толщина брони корпуса – 93 миллиметра. На этом броненосце находилось и командование эскадры – контр-адмирал РНФ М. Лигос и комиссар Д. Жевьен.

Также, пароход «Хиданский комсомолец». Опытный пароход с первой в республике паровой установкой. Нёс два пулемёта под винтовочный калибр с боекомплектом около сотни патронов на ствол. Экипаж вооружён винтовками из запаса. Также на нём было установлено два аэростата с корректировщиками и мощная радиостанция, что технически делает его первым авианосцем в мире.

Главным преимуществом над «Непотопляемой армадой» у эскадры Лигоса было наличие продвинутых прицельных комплексов, что позволяло по максимуму использовать дальнобойные качества установленных на броненосцах орудий. Также неплохим подспорьем было наличие двух сработанных экипажей, в отсутствие морских выходов, тренировавшихся на суше или на других судах.

В 16:20 эскадра покинула гавань г. Водлин и направилась на перехват. В 20:00 наблюдатель на аэростате обнаружил флот противника. Об этом было по радио сообщено в г. Хидан, откуда на помощь эскадре Лигоса было решено отправить недостроенный двухбашенный монитор «Вольный». Несмотря на недостроенность, он уже был спущен на воду, так как на нём испытывалось новое вооружение для флота – скорострельное 76-мм орудие с водным охлаждением ствола и роторная автоматическая пушка с одним блоком из шести 37-мм стволов. Его бронирование было недоустановлено, а вооружение не было пригодным для значительных расстояний современного морского боя, к тому же не выделяясь надёжностью, что подставляло монитор под пушки парусников «Армады». С другой стороны, при должном везении и налаженном взаимодействии между суднами в ближнем бою именно у «Вольного» есть преимущество перед «Рабочей волей» и «Великой республикой» из-за скорострельности его орудий и отсутствия у противников адекватного бронирования. Также из-за меньшего веса и экспериментальной силовой установки монитор развивал большую, нежели броненосцы и особенно пароход с баржей, скорость, и потому должен был прибыть на поле боя уже к 23:30.

Эскадра Лигоса заняла наиболее удобную формацию: броненосцы стоят орудиями по направлению к эскадре, к ним пришвартована баржа «Последователь», с которой осуществляется разгрузка боеприпасов. Пароход занял позицию на полкилометра впереди и выставил оба аэростата для корректировки огня. Пользуясь преимуществом в дальнобойности орудий, системам управления огнём и корректировке огня с аэростатов, броненосцы открыли огонь по «непотопляемой армаде». Первые же залпы накрыли центр по фронту, то место, где были все флагманы, разрушая, поджигая их, выкашивая осколками экипажи судов рядом. Моряки на судах «армады» не могли обнаружить противника, и прилетающие из-за горизонта (особенности Хвилинского моря таковы, что над ним постоянно висит неплотная дымка; это приводит к значительно меньшей дальности обнаружения противника. Здесь под словом «горизонт» подразумевается именно максимальная дальность видимости) снаряды крупного калибра с чудовищной мощностью взрыва, по сравнению с корабельной артиллерией «армады», сеяли панику среди экипажей и десанта. Командование было нарушено в самом начале, и поэтому отдельные капитаны и командиры делали то, что считали нужным прямо сейчас. Кто-то бил во все стороны беглым огнём из бортовых пушек, выбивая метровой высоты брызги. Кто-то пытался повернуть назад, навстречу всё продолжающей прибывать «армаде».

Был там и сам герой Симон, своей удачей освятивший начало похода, и сейчас надежда тысяч людей снова обратилась к нему. Взяв волю в кулак, он с помощью усиленного магией голоса обратился к капитанам кораблей, и слова его как по волшебству останавливали любую панику, снова приводя «армаду» в тот, изначальный вид. Теперь, под прямым руководством героя и избранника богини Удачи, моряки вновь почувствовали силу в своих руках, и даже под продолжающимся обстрелом, неся огромные потери, движение «армады» продолжилось. Герой передал по цепочке приказ, и в воздух поднялось больше сотни ездовых виверн, прежде никогда с палуб кораблей не взлетавших. Их всадников почти покорил страх, но слово героя уничтожило его на корню. Взлетевшие виверны разлетелись по фронту и флангам от продвигающейся «армады» в поисках флота противника – и только одна небольшая группа в пять ящериц увидела вдалеке за горизонтом ордер броненосцев. Издав торжественный клич, за удачливыми разведчиками рванула вся стая.

Летящую к броненосцам стаю обнаружили с аэростата ещё в момент её сбора. Контр-адмирал Лигос принял решение на время прекратить огонь, временно спустить аэростаты, остановить перегрузку уже практически закончившихся боеприпасов с баржи на броненосцы, и привести расчёты корабельных ПВО к бою, но корабли не расцеплять – по имевшейся информации, виверны не несут никакого ракетно-бомбового вооружения, и их основной ударной силой являются волны флешеттов и когти и зубы самих ящериц. Несмотря на попытки стаи при приближении прятаться за куцыми облаками среди ночного (прошло уже больше двух часов с начала боя) неба, расчёты ПВО вовремя высветили их мощными лучами прожекторов, и встретили яростным огнём на большой дистанции. Хоть они и подсветили себя вспышками выстрелов и своими же прожекторами, но благодаря слаженной работе расчётов им удалось создать достаточную плотность огня. Стая в сотню голов будто врезалась в невидимую стену – кругом рвались на части и с истошными воплями валились вниз, в холодные океанские воды, виверны вместе с наездниками – с цветом дворянского общества трёх государств, с теми, кто должен был вести свою страну к процветанию, а вместо этого бессмысленно погибал под пулями зенитных установок крошечной эскадры. Некоторые выжившие в панике повернули назад, в попытке добраться до «армады» и помочь своим хотя бы как разведчик, но были те, отчаянные, огонь в сердце которых, зажжённый героем, всё ещё пылал, и эти отчаянные дворяне очертя голову бросились на подсвеченный корабль, заходя высоко сверху, или над самой водой – но напрасно. Низкая, не доходящая и до сотни километров в час скорость летающих ящериц не давала им воспользоваться преимуществом в маневре в почти прямом полёте на недвижимую цель. Высокая живучесть виверн позволяла им получить не одно, а несколько ранений перед падением, а от 37-мм снарядов не спасала шкура даже самых толстых особей. Хвалёная регенерация могла бы помочь – да не хватало времени, и упавшие с многокилометровой высоты ящерицы вместе с наездниками шли ко дну.

Сразу после этого смелого, но малополезного авианалёта эскадра наконец-то разделилась. С парохода на броненосец «Рабочая воля» была передана одна из двух оставшихся пулемётных лент, после чего «Хиданский комсомолец», снова взяв «Последователя» на буксир, ушёл в сторону г. Водлин. Оставшиеся вдвоём броненосцы пошли на сближение с «армадой». После двухчасового огневого боя оставалось едва ли по дюжине снарядов к основным орудиям, зато полный боекомплект был у бортовых 76-мм пушек. Было принято решение идти на сближение, при достаточном сближении расстрелять все снаряды крупного калибра прямой наводкой, и не давая противнику опомниться, вступить в ближний огневой контакт с целью принуждения его к сдаче. В этом им должен был помочь уже подходящий к полю боя «Вольный».

Тем временем «армада» снова ударилась в панику, которую быстро смог предотвратить герой. Уже было известно точное направление и приблизительная дальность нахождения эскадры противника, поэтому Симон приказал растянуться максимально по фронту в три линии, сблизиться, невзирая на потери от огня артиллерии, окружить и уничтожить, пользуясь превосходством в числе стволов. Тактика героя, славившегося невероятной удачей и гениальными тактическими решениями, повысила боевой дух экипажей и десанта, тем более что обстрел из-за горизонта наконец-то прекратился.

Эскадры наконец увидели друг друга в половине двенадцатого. Правильнее будет сказать, что эскадра контр-адмирала Лигоса увидела противника на дистанции прямой наводки – снова сказывалось превосходство в оптике, оказавшееся в ночном бою решающим. Броненосцы остановились и открыли беглый огонь по растянувшейся по фронту «армаде» из главных орудий, тем самым наконец-то окончательно обнаружив себя для флота противника. «Армада», после каждого залпа противника терявшая по десятку судов, продолжала упорно идти на сближение. В это время монитор «Вольный» подходил к эскадре Лигоса, и броненосцы, исчерпав боезапас к орудиям главных калибров, сами пошли на активное сближение. Между кораблями разных эскадр оставалось каких-то полтора километра, когда в действие пришли 76-мм орудия трёх броненосцев, снова сея хаос и разрушение на кораблях, в которые прилетали снаряды. Деревянные парусники «армады» оказались недостаточно прочны, чтобы противостоять даже такой артиллерии, и пусть даже для их серьёзного повреждения не хватало одного попадания, скорострельность бортовых орудий (а уж тем более – скорострельной экспериментальной пушки на «Вольном») позволяла выпускать снаряды в достаточном количестве.

Ведомые несгибаемым героем, суда «армады» вскоре смогли подобраться на 400 метров и, подгоняемые жаждой мести за недавнее унижение, открыли огонь из главных калибров. Длинноствольные орудия, добивавшие на такую дальность, были далеко не на всех судах, да и перезарядка их была значительно более долгой, и из-за этого эти орудия успели сделать лишь по одному выстрелу. Точность орудий оставляла желать лучшего, но их всё равно было около полусотни, и с такого расстояния хорошо подготовленные корабельные артиллеристы смогли попасть по противнику. Крупные чугунные ядра летят к приземистому, выкрашенному в чёрный кораблю откровенно странного вида – и с бессильным звоном отскакивают от толстой стальной брони. Те же, в ответ, открывают огонь из всего, что есть на борту – кроме ручного стрелкового оружия – и разрывы 37-мм снарядов из автопушек сметают с палуб всех и вся. Суда «армады» дали ещё один залп из всей имеющейся артиллерии, куда более массированный, и лишь увидев, что это снова ни к чему не привело, один за другим корабли спустили флаги и подняли над мачтами белые тряпки.

Принимал капитуляцию «непотопляемой армады» лично контр-адмирал Лигос. Капитулировали же адмирал Ур, адмирал Нетар’ясим и герой Симон. По условиям капитуляции, флот следует отвести к западному берегу Республики, экипажу и десанту сойти на берег, сдать оружие и ждать, пока их не выкупят их правительства. Во время этого следования герой пытался подговорить некоторых членов экипажа на бунт по прибытии, мол, раз всё равно десант довезли, значит нужно продолжить бой, и взять их столицу, а на суше их чудо-корабли нам ничего не сделают. Но всё было без толку: по прибытии к условленному месту моряков ожидало несколько полнокровных батальонов и уже организованный лагерь – ровная площадка, окружённая колючей проволокой, на виду у пушек броненосцев. Откуда было им знать, что в этих трёх батальонах едва ли десятая часть была по-настоящему солдатами или милиционерами, остальные же – рабочие и крестьяне, которые должны были поддерживать видимость наличия войск.

За небывалый успех в операции контр-адмирал Лигос был повышен до адмирала и награждён орденом Багряного Знамени. Экипажи кораблей и морские пехотинцы (на кораблях исполнявшие те же обязанности, что и экипаж) были награждены медалями «За оборону Республики». Также все республиканские командиры были награждены памятной медалью «За потопление непотопляемых» с выгравированным изображением растянутых в тонкую линию парусников. Рабочие судоверфей, в спешке завершившие работы над броненосцами в опасный момент, были отмечены и награждены в индивидуальном порядке.

Республика смогла выторговать для себя за экипажи кораблей, за десант, за сами корабли, за нескольких виверн и их выживших наездников, за орудия и, наконец, за героя Симона большое количество золота, железа, угля, право добычи нефти в нескольких богатых ей регионах, несколько городов с территорией на континенте и целый архипелаг, на котором располагался важный морской порт. Победа Республики на земле перестала казаться невозможной, и основные стороны конфликта начали поиск мирного урегулирования конфликта, или хотя бы прекращения огня. Также говорят, что именно после разговора с присутствовавшим там Верховным Комиссаром герой Симон впал в уныние и долгое время отказывался от своего геройского статуса.