Братья

Глава 1

Звуки праздника разносились через осеннюю ночь. Время было уже позднее, но город ещё кипел жизнью. Крестьяне, фермеры и торговцы съехались со всей округи, ещё ранним утром всё уже было готово к ежегодной ярмарке. Никто не оставался в стороне от праздника, и даже капитан городской стражи разрешал этой ночью захватить бутылочку эля в патруль.

А некоторые стражники вообще сегодня не работали. После недавнего погрома на городской площади много солдат ушли на больничный, хотели они этого или нет. Кто-то понимал, что в эти сложные времена уйти на больничный и при этом получать своё жалованье – всё равно что дар от богов получить. Кто-то не хотел оставлять службу, особенно сейчас, когда всё больше преступлений приписывались культу Сумеречного Зеркала. Никто не знал, что планируют эти фанатики, словно вылезшие из-под земли. Что уж, большая часть города даже не знала, кому этот культ поклоняется. Так, невнятный силуэт, сотканный из теней и хаоса, навис над городом.

В «Безруком копейщике», старом трактире у самых городских ворот, подобный силуэт сидел в дальнем углу питейного зала. Заходя сюда, сразу приходила мысль, что весь шум празднества во всём городе доносится из одного этого трактира. Воздух пропах дешёвым табаком, разбавленным элем и перспективой поножовщины. Все пили со всеми, бедняки перепивали богачей, стражники смеялись над историями, которые им травили жулики, а старый хозяин трактира только и успевал, что разливать эль, ставить на прилавок кувшины и тарелки, да кричать на кухню новые заказы. Деньги пересчитывал сын хозяина трактира, а за безопасностью никто не следил. Но так только кажется.

В углу сидел огромный стражник. Звали его Икунтар. Парень он был добрый, трудолюбивый и заботливый, когда речь заходила о его друзьях. Но его роста и природной угрюмости хватало, чтобы сослуживцы его уважали, а уличная шпана боялась. Во время погрома Икунтар в одиночку защитил епископа и его жену, которым не повезло оказаться не в то время не в том месте. Когда один из культистов перерубил копьё, а потом в пылу драки обломки отобрали, Икунтар голыми руками отправил в тюремную лечебницу 8 человек. За это его повысили до сержанта. Последний культист успел метнуть свой кривой нож точно в глаз Икунтару. За это его отправили в отпуск. Но его не остановили шрам и повязка, и только головные боли на пару с потерей сознания во время службы отправили Икунтара сначала к лекарю, а потом на больничный. Но он не мог не работать, поэтому договорился с трактирщиком, у которого жил. Вот уже две недели Икунтар следил за порядком, драки пошли на спад, а частенько заходившие солдаты узнавали Икунтара и угощали его чем-нибудь.

Так и теперь, после пары кружек хорошего эля, Икунтару стало немного легче. Пустая глазница уже почти не болела, пьяные конфликты почти себя исчерпали благодаря атмосфере торжества. И если бы рядовые купили Икунтару ещё кружечки две или три, то он бы точно уснул на своём импровизированном дежурстве. Но судьба распорядилась иначе.

К Икунтару подсел незнакомец. Или незнакомка, просторный чёрный плащ не позволял разглядеть фигуру владельца. Этот человек достал из плаща флягу и отпил из неё.

- Пусть чернила скроют луну, и тьма укажет путь. Привет, брат.

- Ч-что?! Что ты тут забыл! Это место кишит стражниками, а они в последнее время наловчились вздёргивать твоих товарищей перед замком Каирнаш!

- Они не понимали, что истинные последователи Великой Ночи должны действовать незаметно, и объявить миру о себе лишь в последний закат. Они заслужили свою участь. И всё же… пусть их души…

- Замолчи. Я не хочу слышать имя Проклятой. Я не отдал тебя в руки стражников лишь потому, что ты мой брат. Говори, что хотел, или исчезни. И не попадайся мне больше на глаза, я устал хранить твои тайны. В следующую нашу встречу я не буду так милостив.

- Я не виню тебя, Икунтар. У тебя есть полное право ненавидеть меня. Я пришёл к тебе в последний раз, всё с той же прось…

- Я бы мог и догадаться. Уходи. Это твой последний шанс. – С этими словами Икунтар положил ругу на рукоять своего меча – Я никогда не присоединюсь к тебе. Я лучше умру. Или убью тебя.

Но слова Икунтара не остановили культиста. Он лишь отпил из фляги ещё раз, убрал её, а затем снял капюшон. Несмотря не бледность и худобу, граничащую с недоеданием, схожие черты лица были заметны сразу. Особенно глаза. Ну или глаз, в чьём-то случае.

- Ты прекрасно знаешь, почему я так упорно прошу тебя, Икунтар. Мы не желаем никому зла. Мы наказываем дебоширов, разжигающих ненависть от нашего имени. В темноте Великой Ночи люди забудут любые разногласия. Я… я лично прослежу, чтобы наш лучший химеромант сделал для тебя новый глаз…

- Я слишком хорошо знаю вашу шайку. Ты не спрячешь от меня правду за пустыми обещаниями. Вы поклоняетесь той, которую изгнали из Башни Богов и прокляли на вечные скитания по ту сторону. Химеромантия запрещена во всём королевстве, а здесь за неё ждёт казнь. Это последний раз, когда я сделаю тебе поблажку. Уходи, Айно. Иди куда хочешь, но быстро. Моё терпение на исходе.

- Тогда мне надо просто успеть тебя переубедить.

- Ты настолько же упёртый, каким был в детстве. Не уйдёшь ты – уйду я. Прощай, Айно.

Икунтар встал и направился к трактирщику, по пути отвесив оплеуху разбушевавшемуся гостю. Сославшись на головную боль и получив от трактирщика плату за отсутствие происшествий в последние несколько ночей, стражник поднялся к себе. Его брат пошёл за ним.

- Послушай меня.

Но Икунтар шёл к своей комнате, не обращая внимания.

- Послушай меня, Ику.

- Не смей меня так называть! НЕ СМЕЙ!

Икунтар развернулся и схватил брата за ворот, приподняв над землёй.

- Только… только один человек мог меня так называть. И ты убил её.

- Кххк… н-не я виноват в том, на что решилась мама.

- ТЫ! И ТОЛЬКО ТЫ! – Икунтар кричал, на его целом глазу и из-под повязки проступали слёзы. Ему было плевать, если его услышат – Ты одним из первых вступил в культ, ещё в нашей деревне, чтоб Создатель сжёг твоё любопытство! Ты знал, как тяжело было маме после того, как отец не вернулся с войны! ТЫ убедил маму вступить в культ! ИЗ-ЗА ТЕБЯ она решил принести себя в жертву! И за что?! Чтобы Проклятая сожрала солнце, а затем и мир, или ты расскажешь мне какую-нибудь другую ересь?! – Икунтар выдохся, опустил брата и утёр слёзы – Я любил тебя, Айно. Ты был умнее, и я равнялся на тебя. Ты был младше и слабее, и я защищал тебя от деревенских хулиганов. А теперь… я ненавижу тебя. Я презираю тебя.

- Я понимаю тебя, Икунтар. Мне тоже было тяжело, когда мама ушла, но она сделала это ради великой цели. У меня есть для тебя последнее предложение. Сейчас я скажу тебе ровно то, что сказал маме перед тем, как она решилась принести себя в жертву. Тебе решать, виноват я, или нет.

- Убирайся. Пора прекращать этот цирк.

- Если и это не переубедит тебя, то ты можешь сдать меня страже. Или убить меня. Я не буду сопротивляться.

- У тебя три минуты.

- На заре времён, когда из первых королевств можно было увидеть Башню Богов, на самой её вершине разгорелся спор. Лирассон, богиня ночи, считала, что боги, как высшие существа и создатели этого мира, должны дать людям счастье. Эонарат, Создатель, был против. У него были планы на людей. Он хотел создать из них существ, которые смогли бы приблизится по мощи к богам, когда те покинут этот мир. Но для этого люди должны подвергнуться страданиям, битвам и лишениям. Всё для того, чтобы выйти из испытаний сильнее и лучше. А подношения питали бы богов, пока они живут в этом мире. Никто не был согласен с Лирассон, а она продолжала стоять на своём. Дело дошло до драки. Ааш, бог солнца, надеясь образумить Лирассон, дал ей пощёчину. А она отрубила ему руку. Затем богиня ночи попыталась ударить Создателя, но я не думаю, что стоит объяснять, почему это плохая идея. За отступничество и несдержанность Лирассон была изгнана в Белый Лабиринт, магическую тюрьму, которую Эонарат создал специально для неё. Ключом к этой тюрьме стало Сумеречное Зеркало. Но боги не успели его надёжно спрятать. Началась Небесная Война, и боги покинули этот мир, оставив Зеркало на Земле. Однажды его нашёл одинокий искатель приключений. В темноте ночи шёпот из зеркала рассказал путнику всё. Про счастье, которое отобрали у людей. Про несправедливость. Про то, как всё исправить. И что принесёт Великая Ночь. Не будет разногласий, войн и голода. Люди не будут руководствоваться своими алчностью и глупостью. Никогда больше не загорится огонь ярости, никто больше не задохнётся от удушливой скорби. По миру разольётся тьма, а в ней воцарится спокойствие. И после этого Лирассон, королева тьмы, поведёт людей дальше. Туда, где ни один человек ещё не ступал. В места, о которых самые смелые богословы даже не подозревали. Туда, где после Великой Ночи, начнётся Первый День нового царства. Её царства.

- Это… это всё правда?

- Тебе решать.

- Ладно. Это правда. Но я отказываюсь служить такой правде. Если уж боги способны расходиться во мнениях, что уж взять с нас. Мне не нужно счастье, которое мне навяжут. То, что мне причитается, я получу сам. Я уважаю твою цель. Я виню тебя в смерти матери. Пока я дышу, вечная ночь не опустится на этой земле, даже если для этого мне придётся потерять второй глаз или даже жизнь. Но ты всё ещё мой брат. Поэтому, иди.

- Да благословит тебя…

- Но просто так ты не уйдёшь.

Икунтар выхватил меч и отрубил Айно правую руку, чуть выше кисти. Затем комнату озарила яркая вспышка, и рана начала затягиваться. От шока Айно упал на колени.

- АААГХК! ТЫ ЖЕ… ты же никогда не мог колдовать…

- От потери зрения все чувства обостряются, в том числе и чувства к магии. Я уже подал заявку на перевод в корпус рыцарей света.

- Охотники на некромантов… Выжигатели культов… Кулаки Ааша…

- Именно. А теперь иди. И пусть рука станет тебе напоминанием – в следующий раз, когда мы встретимся, один из нас умрёт.