Брат мой

Глава 1

Ночь опустилась в долину. Льды на двуглавой вершине Черного Тахая ещё ослепительно сияли на солнце, а долина уже скрылась во тьме. Черной рекой темнота поднималась все выше и выше, пока не затопила ледники. Вот тогда и загорелась над правой вершиной кровавая звезда.

Шаман сказал: «Время пришло».

Джучи - сын моего отца. Брат от другой матери. Из всех моих единокровных братьев, его я любил меньше всего. Никто не знал, откуда появилась его мать. Однажды отец привел её в дом и назвал пятой женой. Она была маленькая, робкая, с волосами цвета снега, мало говорила и редко поднимала глаза. Отец называл её Ордсун – синеглазка.

Джучи пошел в род матери – был мал ростом, тонок в кости, молчалив. Он избегал остальных братьев, старался не общаться со мной. Ордсун ушла по черным тропам в долины предков, когда Джучи исполнилось тринадцать зим. Отец сказал: «Ёгдун, ты отвечаешь за Джучи». Отцу не перечат.

Я учил младшего брата ходить по горным тропам, чуять следы зверей, избегать ночных теней и слушать ветер. Брат смотрел на меня прозрачно-голубыми, как ледниковое озеро, глазами, и я чувствовал, что мои слова проходят сквозь него, а знания не задерживаются в его голове. Мать обучила его грамоте. Джучи предпочитал сидеть у озера с книгой, вместо того, чтобы идти с братьями на охоту. Но отец сказал: «Не тронь. Пусть сидит». Отец жалел его. Привозил ему из далеких городов книги, а однажды привез книгу с чистыми листами.

В ночь кровавой звезды отец собрал всех моих братьев около костра. Шаман Хутухту долго разговаривал с Предками, Небом, Горами. Потом сказал отцу: «Говори. Они разрешают».

Отец сказал: «Мир вокруг нас не прост. То, что вы видите – совсем не то, что есть на самом деле. Горы - держат небо. Земля - держит горы. Над всем этим, под всем и внутри всего – живут боги. Боги костров - дарят нам тепло, боги зверей – дают нам пищу, боги долин - разрешают нам жить на их земле. Об том нужно помнить. За это нужно платить. Боги требуют дань. Они зажгли Кровавую звезду».

Мы молчали. Костер взметнулся до черных небес, выстрелив сноп искр, их унес внезапно налетевший ветер.

Отец сказал: «Семь раз по семь зим назад семь сыновей из семи долин ушли к Кровавой звезде. Вернулся один - мой отец, ваш дед. Он принес благословение богов и стал Дэнгиром семи долин. Теперь пришел ваш черед. Пойдут самые достойные сыновья. По одному от каждой долины».

Мы молчали и только Джучи глубоко вздохнул. Костер последний раз взметнулся и в один миг погас, как умер. Мы с братьями сидели в темноте, глядя на угли цвета кровавой звезды. Все знали, кто в нашем роду самый достойный. Я – первый сын от первой жены. Ёгдун из рода Угэдэков. И я не подведу.

На седьмой день Кровавой звезды мы вышли из города. Семь сыновей из шести долин. Род Нарузов не смог дать сына, у них были одни дочери. Дэнгир сказал: «Пойдет Джучи. Он из Нарузов». Дэнгир семи долин всегда прав.

Кроме припасов и воды каждому вручили особый груз – дань богам. Юсугид из рода Джанисов нёс шелк, белый как снег и легкий как пух. У Баргута из рода Шунабидов в заплечном мешке лежало золото, по крупицам собранное по берегам горных рек. Хейду из Найгыров нес бурдюк с черной кровью земли. Гоюнаю из рода Ашанов поручили белый мёд, который был слаще мечты и дороже золота. Кистан, гордость рода Джамшатов, отвечал за бурдюк с самым лучшим вином на нашей земле – алым как кровь, терпким как обида и крепким как мужская дружба. Мне Дэнгир доверил слезы гор – драгоценные камни, ослепительно сияющие на солнце и горящие во тьме неугасимым пламенем. У Джучи из рода Угэдэков и наследника Нарузов на шее висела фляга с чернилами, а в заплечном мешке лежал кинжал деда.

«Не ступайте по краю. Не слушайте духов. Не ходите на танцующие огни!» - сказал шаман.

«Вы должны дойти до вершины и донести наши дары!» - сказал всем Дэнгир.

«Береги брата...» - сказал на прощанье отец.

Слово отца – закон.

Я любил горы. Умел находить нужные тропы, договаривался с духами снегов, слушать голоса камней и шепот ручьев. За это горы любили меня. Горы, раскинувшиеся вокруг наших долин.

День за днем мы взбирались все выше. Я перестал слышать камни, ручьи говорили на непонятном мне языке. Духи ущелий выли по ночам. Каждый вечер на привале Джучи доставал перо, снимал с шеи флягу с чернилами и писал в своей книге.

- Что ты пишешь? - спросил я на третьем привале.

- Записываю всё, что случилось с нами, - ответил брат.

- Зачем?

- Люди должны знать, как это было.

«Ты надеешься, что кто-из нас вернёт её в долину?» - подумал я, а вслух сказал: - Мы вернемся, и ты сам расскажешь.

Младший брат посмотрел на меня так, что я впервые увидел в нем сына нашего отца, и сказал:

- А если будет некому рассказать?

Я понял – младший брат мне не верит.

На пятый день горы обрушили на нас метель. Ветер ревел, заглушая голоса, рвал одежду, выдувая остатки тепла. Снег бил в лицо как плеть, жалил как дикие осы, забивался в глаза, в нос, рот, не давая вздохнуть. В окружающей белой мгле я скорее почувствовал пещеру, чем увидел черный провал. Мы ввалились в нее, как стая снежных медведей, распугав ледяных лисиц, метнувшихся во все стороны.

Мы упали на пол и долго не могли отдышаться, согреться, прийти в себя. Духи снегов выли и бесновались за порогом. Темноту пещеры лишь немного рассеивали отсвет пурги. Поэтому, я не сразу заметил, что кого-то не хватает.

«Джучи? Баргут? Хейду? Гоюнай? Кистан? Юсугид?»

«Юсугид!»

«Не кричи - сказал младший брат, подходя и кладя руку мне на плечо. – Он не услышит тебя».

Мы стояли и смотрели на белую стену, закрывавшую выход из пещеры. Духи выли все тише и тише. Снег из жалящей плети превратился в мягкий белый пух. Огромные хлопья мягко кружились, залетали в пещеру и ложились на камни белоснежным шелковым ковром.

«Боги приняли дань...» - понял я.

Холод. Он шел вместе с нами. Дед говорил: «Ты не замерзнешь, если впустишь холод в сердце. Станешь с ним одним целым...»

Он знал, о чем говорил. Дед дважды прошел этот путь: к вершине и обратно. Но как впустить холод в себя? Все тело мелко дрожит. Зубы стучат. У меня болят челюсти, так сильно я их стискиваю, чтобы унять стук. Я оглядываюсь на Джучи. Он бредет след в след, нос спрятан в воротнике. Но даже сквозь меховую накидку я вижу, как его трясет от холода. Я крепче стискиваю зубы.

«Как ты, брат?»

Джучи едва поднимает на меня глаза, тут же опускает их и неразборчиво бурчит. Но я успеваю увидеть его слезы.

«Держись! - говорю я брату. - Скоро привал. Разведем костер, согреемся, поедим».

Джучи идет все медленнее, и я замедляю шаги, чтобы идти вровень с ним, поддержать его, если упадет.

Рухнувшая впереди скала, обдает нас золотистой крошкой. Мы, застыв на краю обрыва, пораженно смотрим как падают в пропасть огромные камни, потом шуршат мелкие, следом срываются пласты снега с соседних склонов. Постепенно осыпь останавливается.

«Баргут...»

Мгновение назад он обогнал нас и провалился в ущелье вместе со скалой.

Мы долго стоим, не в силах уйти, и смотрим, смотрим вниз. Резкий ветер выбивает слезы, но даже сквозь них я вижу, как на дне ущелья блестит золото.

«Боги приняли дань...»

На привале мы молча греемся у костра, сидя так близко к огню, что одежда начинает дымиться. Обжигаясь, жадно едим мясо. Нам, уставшим, еле передвигающим ноги, Боги гор, довольные полученным подарком, послали жирного козла. Он просто пришел и лёг у моих ног, подставив шею под нож. Я, не глядя ему в глаза, смиренно попросил у него прощения. Я понимал, что значит отдать жизнь по воле Богов. Надеюсь, дух этого козла скачет по чёрным тропам долин предков, радуясь вечной свободе. Когда мы встретимся там, я ещё раз прошу у него прошения.

Хейду, Гоюнай, Кистан спят. Джучи упрямо пишет в книге. Где только силы взял? Отогрев флягу с чернилами у костра, он скрипит пером, сидя ко мне спиной. Но я намного выше брата и поэтому, глянув ему через плечо, вижу, как на корявые строки падают капли, расплываясь чёрными кляксами.

За границей вечных снегов, на десятый день, нас накрыло бураном. Пещера, в которой мы спрятались, оказалась логовом снежного медведя.

Белый мёд. Гоюнай.

«Боги приняли...»

Кистана забрала горная река и её воды окрасило вино, красное как кровь и горькое как печаль.

Алая кровь Хейду смешалась с черной кровью земли, когда мы ступили на ледник, и он ушел у нас из-под ног, расколовшись на тысячи льдин. Мы с Джучи остались на огромной глыбе, а Хейду размололо ледяными жерновами.

«...дань...»

Уже давно мы шли вдвоем. Потеряли счет привалам. Джучи бледнел, делаясь тоньше день ото дня. Его глаза стали прозрачнее родниковой воды. Временами мне казалось, что рядом бредет не брат, а ойгун – ледяной призрак. Его волосы и раньше были намного светлее моих, а теперь сравнялись по цвету с вечными снегами, искрясь на солнце подобно льду.

«Ты слышишь их?» - спросил однажды брат.

Мы сидели в пещере у костра. В котелке таял снег, на горячих камнях сушились мокрые лепешки. Еды оставалось мало. Дичи на такой высоте почти не было. Джучи писал в книге, но вдруг поднял голову и спросил: «Ты слышишь?..»

Я оглянулся. Прислушался. Никого. Ничего. Духи пещер, духи земли, духи костра –давно перестали со мной говорить. Лишь снаружи воет ветер.

«Кого?»

«Ты слепой, если не видишь! Ты глухой, если не слышишь! - закричал Джучи. – Юсугид! Кистан! Баргут! Хейду! Гоюнай! Вот же они! Рядом! Вот здесь! Они говорят со мной!»

Я не поверил брату. Даже шаманы не видят ушедших. Я подумал, что Боги гор сжалились над братом и отобрали разум.

Он вскочил. Белее снега, дышащий инеем, он стоял посреди пещеры, шатаясь из стороны в стороны как молодое дерево на краю пропасти. Огонь отражался в его глазах будто в воде.

«Либо ты шаман, брат мой, и говоришь с духами ушедших по черным тропам предков, либо ты просто устал», - ответил я брату.

«Ты не веришь мне!» - закричал мой брат и упал, рыдая.

Я поднял его. Обнял. Крепко прижал к себе. Впервые в жизни.

«Не плачь, брат мой! Я с тобой. И мы дойдет до кровавой звезды. Вдвоём. И вернёмся домой. Вдвоём. И расскажем о великих героях семи долин. Нет. Мы не расскажем. Мы прочитаем всем твою книгу!» - шептал я брату, гладя его по голове. Я видел - так делала его мать. Давным-давно.

«Обещаешь?» – спросил Джучи, затихая у меня на груди.

«Я обещал отцу заботиться о тебе. Значит, я приведу тебя обратно».

Отцу не врут.

Кровавая звезда становилась все больше, озаряя ночную тьму и наполняя горы алыми огнями. Они плясали на скалах, скользили по стенам ущелий, отражались в воде горных рек. Мне стало казаться, что это и не звезда вовсе, а огромный костер, который Боги развели на правой вершине Черного Тахая.

Горы выли и стонали по ночам, шептали на непонятном мне языке. Звали танцующими огнями.

«Не ходите на танцующие огни» - сказал шаман. И мы шли мимо них.

Ледяные девы манили в пропасти. Их холодные губы обещали неземные ласки. Я не верил им. Джучи не видел их, не слышал. Мы обходили пропасти, карабкаясь по тонким карнизам, перебирались по каменным мостам через ущелья и шли, шли...

«Юсугид сказал мне, что ледяным девам верить нельзя», - прочитал я в тетради брата, когда Джучи спал около костра.

Мой брат видел дев. Слышал.

Мой брат теряем разум, живым уходя черными тропами предков.

В одну из ночей, когда мы спали, горы пустились в пляс. Своды пещеры обрушился на нас. Я даже не успел проснуться, просто провалился в глубокую черноту.

Когда я открыл глаза, вершины позолотило солнце. Я лежал на меховой накидке брата, расстеленной на снегу. Рядом сидел Джучи.

Я сказал: «Ты спас меня!»

Брат долго молчал, потом ответил: «Это не я...»

Я приподнялся и бессильно упал. Тело болело, горело как в огне, казалось, что сломана каждая кость.

«Говори».

«Ты не поверишь, - сказал брат. – Нас спасли Баргут и Гоюнай».

«Их больше нет в этом мире!»

«Я знал, что ты не поверишь, - спокойно ответил Джучи. - Но правда не становится ложью, если в нее не верят».

Так говорил наш отец.

Джучи потерял рукавицы, я отдал ему свои. Мои руки опухли, растрескались. Когда мы карабкались вверх, на камнях оставались кровавые следы. Брат, увидев это, отрезал от своей накидки две длинных меховых полосы и молча перевязал мне ладони.

Дышать становилось тяжелее, часто кружилась голова. Шла носом кровь. Мы были близки к вершинам. Болели израненные ноги, словно их грызли ледяные лисицы, с каждым шагом вонзая зубы глубже. Я все чаще шёл по следам брата, прокладывавшего путь в вечных снегах.

Он перестал плакать на привалах. Его скулы заострились, глаза запали в глазницы, словно прячась от холода. Ресницы стали белыми, как иней на траве. Губы вытянулись в тонкую упрямую линию. Он даже снимал шапку, будто ему было жарко в этом лютом холоде и его волосы развевались на ветру, переплетаюсь со снегом так, что не было видно, где кончаются волосы и начинается вьюга.

Каменный мост рассыпался под ногами, когда до конца оставалось два шага. Я лишь успел изо всех сил пихнуть брата в спину, выталкивая вперед, а сам рухнул в пропасть. В то последнее мгновение я понял, что неся слезы гор, я был...

«...дань...»

«Брат мой...» - прошептал Джучи.

Он поднял голову к небу. Я видел - по его щекам катятся слезы, застывая ледяными дорожками. С этой стороны мира его глаза казались черными как вершины гор. Потом он отвернулся от пропасти и пошел дальше.

Мы стояли и смотрели ему вслед. Шестеро.

«Ты дойдешь, брат мой. Я протяну тебе руку, когда ты упадешь и не сможешь больше встать. Кистан остановит реки. Юсугид успокоит снега. Баргут переведет через ущелья и будет держать каменные мосты. Гоюнай не пустит к тебе зверей. Хейду успокоит ледники. Мы – новые Дэнгиры Черного Тахая поможем дойти нашему брату до Кровавой звезды – костра, который разожгли прежние, уходя в Небеса.

Ты замкнешь цепь жизни, дойдя до вершины и, возвращаясь назад, с каждым шагом начнешь ковать новую.

Ты вернешься.

Прочтешь людям книгу.

И станешь равным среди нас – Дэнгиром семи долин...»

«Горы держат небо, земля держит горы, а над всем этим, под всем и внутри всего – живые души. Мир держат Дэнгиры.

Они не боги – они наши братья. И мы равны им и они равны нам. Мы должны помнить. Мы должны знать их имена:

Юсугид Джанис - Дэнгир снегов и буранов.

Баргут Шунабид – Дэнгир ущелий и камней.

Гоюнай Ашан - Дэнгир пещер и зверей.

Кистан Джамшат - Дэнгир горных рек.

Хейду Найгыр - Дэнгир горных льдов.

Ёсугид Угэдэк - Дэнгир горных вершин.

Джучи Угэдэк Наруз - Дэнгир семи долин.

Придет время и над вершинами Черного Тахая снова загорится Кровавая звезда. И семь сыновей семи долин отправятся навстречу судьбе, чтобы снова замкнуть цепь жизни...»

Книга гор и долин

«Не страшно отдать свою жизнь. Страшно возвращаться одному...»

Джучи Угэдэк

«Я люблю тебя, младший брат...»