Ботс

Глава 1

Начало

Историю, которую я вам расскажу, была около трех миллиардов лет тому назад. В те тяжёлые времена, когда жизнь была наполнена ужасом и страхом, люди благодарили Бога за каждый прожитый день. Если человек не был колдуном или сильным плотью, то был обречён на смерть. По очень простой причине: колдуны многим заправляли, и простым людям тяжко было на земле.

Но то было три миллиарда лет назад, и никто не знает, что тогда конкретно произошло. Известно лишь одно — когда великий маг Согамар умер (а он убил столько людей, сколько не убил ни один из его предшественников), тогда-то люди, чьё имя написано на скрижалях сердца земли, восстали и выгнали всех существ, в крови которой хоть капелька могла быть магии.

История умалчивает, как такие беспомощные создания могли сделать такой немыслимый шаг. Даже до сих пор это остаётся большой загадкой. Но факт остаётся фактом: нечисть и волшебные создания бежали. Люди гнали их с земли в надежде что на земле водворился мир и покой. И тогда в Чёрном море великий Велазар из рода колдунов открыл врата к новой земле, куда и скрылись все беглецы, в чьих венах текла магия. Врата же он сделал невидимыми и неприступными человеческому роду.

Учитель закрыл книгу и перевёл взгляд на затихших учеников. Тут один ученик, неуверенно подняв руку, спросил:

— А как людям удалось победить великого Велазара, и как вообще могли эти сильные существа проиграть этим ничтожествам ?

Сколько раз этот вопрос учитель слышал от маленьких учеников! Ответ он выучил и держал на готове:

— На каждый яд есть своё противоядие. Если люди и не имели магии, то они имели сильную сплочённость и ум. А в то время никого не было умнее людей — это и было их противоядием.

Обычно этого ответа хватало ученикам, но ученик вновь задал вопрос:

— А могли люди сами использовать магию для изгнания нечисти и волшебных существ?

Учитель как-то странно посмотрел на маленького ученика и тихо как бы самому себе ответил.

— Нет—Не могли: Люди не способны творить чудеса.

Я думаю, мой дорогой читатель понял, что школа, в которой был диалог, была не человеческой. В школах, где учатся люди, об этих событиях давно забыли, а может, просто и не хотят рассказывать. Возможно, это и правильно — чтобы не расстраивать детские умы и не засорять их маленькие головки.

Но в том или ином случае мне всё же рассказал один старичок — невысокий, с очень большим носом и выдающимся подбородком. Ростом был примерно метра полтора. Одевался он очень странно: какая бы жаркая погода во дворе ни стояла , он всегда носил лёгкую кофту с капюшоном на голове , а на шее — плотно затянутый шерстяной шарф, в кожаных штанах и сапогах. Если бы я так одевался, то утром бы вспотел и к обеду умер от обезвоживания.Но он как будто не чувствовал эту удушающию жару которая с каждым днем всё сильнее и сильнее давила на нашу тяжёлую жизнь.

Он жил у моря и был единственным соседом, о котором я ничего не знал. И не потому что я боюсь завести разговор с людьми,напротив я люблю общаться с незнакомыми мне людьми,даже в городе в который я езжу продовать рыбу у меня полно друзей, дело было в том что он сам не велся на разговоры Подойдёшь начнёшь по дружески говорить а он тут же собирает вещи и тикать

Но вот Однажды вечером , после трудового дня, я сидел на тёплом песчаном берегу, согретом лучами солнца, и смотрел вдаль. В тот-то момент и подошёл ко мне старенький «чудак» так я его называл . Подсаживается рядом и спрашивает:

— Ты знаешь, что скрыто за этим морем?

— Да, — отвечаю я, — другая земля, где живут люди.

А сам удивляюсь странаму поведению старика, все время убегал,а тут сам подошёл ещё и заговорил!

Старичок ухмыльнулся и говорит:

— Значит, ты ничего не знаешь. Запомни, сын мой: кто говорит, что он всё знает, тот ещё ничего не знает.

Солнце уже садилось, и вечерний ветерок охлаждал уставшее тело. Казалось, он давал энергию для следующего трудового дня. Старичок лёг на спину, я последовал его примеру. Он вынул с кармана несколько леденцов, один дал мне, а другой сунул себе в рот.

— Вот парадокс, — подумал я. — У меня после одной конфеты зубы неделю болят, хотя я ещё пацан, а этот старикан — и хоть бы что. Я вдруг ощутил лёгкую зависть

А он начал рассказывать свой необыкновенный рассказ. Я слушал и слушал, а на чистом небе стали сиять звёзды. Но то были какие-то необыкновенные звёзды — они сияли всеми цветами радуги. А старичок рассказывал, говорил… и вдруг что-то произошло. Я перестал чувствовать земли под собой, я увидел те плодородные земли, леса, поля. Я ел большущие плоды — то был необыкновенный вкус! А вот и чаша с вином — и лишь один запах дурманил голову. Даже сейчас я не нашёл и в половину такого вкусного вина, которое пил тогда.

А старичок был рядом — он показывал и рассказывал за народ, живущий на деревьях или же под землёй, в лесах и полях. То было незабываемое и необъяснимое чувство. Он показывал войны, говорил о примирении. Даже по прошествии сорока лет, когда я вспоминаю, то чувствую вкус тех необыкновенно вкусных плодов, от которых невозможно оторваться. Все чувства, которые я тогда испытал — страх, радость или гордость, с перемешанными чувствами обиды — всё это наполняет и покрывает меня, и я вновь, в сотый раз, проживаю ту ночь.

Я проснулся утром, вскочил и удивился странному видению. И лишь я подумал, что это был всего лишь сон, как рука моя нащупала леденец, который так и не съел.

Придя домой, меня встретили взволнованные родители которые росказали что меня не было дома три дня, и нигде не могли найти! А того старичка я больше никогда не видел. Родители сказали, что он пропал вместе со мной, но меня нашли, а его — нет.

Мне уже пятьдесят семь лет, и я чувствую, что должен рассказать всем о том, что видел и слышал. Ведь есть, помимо людей и этой жалкой земли, ещё земля, на которой живут такие же умные и волшебные создания. Может быть, я, как тот старичок, должен рассказать о том, что знаю, прежде чем исчезнуть навсегда.

Что же… воспоминания нахлынули с такой силой, что просто не могу ими управлять. Теперь я чувствую неудобство за то, что начал практически с самой середины. Но теперь, мой дорогой читатель, ты знаешь всё с самого начала, и поэтому я спокойно начну рассказ, а может, историю — о созданиях, живущих где-то в сердце Чёрного моря.

Глава 2

Народ, живущий на деревьях

Учитель вновь начал монотонно читать о том, как бежавшие от людского гнева существа укрылись в новой земле, на которой не было ни растений, ни животных, ни птиц — лишь чистые, бескрайние просторы. Но великий Велазар заранее предупредил о надвигающейся беде, поэтому все, кто имел хотя бы каплю разума, успели взять с собой семена. И тогда-то наш великий предшественник Сагин захватил три яблочные косточки, из которых выросли деревья, ставшие нашим домом. Яблони росли долго…

Мне кажется, рассказы учителей чаще утомляют, чем научают. Монотонный, уставший голос учителя в душной комнате просто невыносим. Поэтому мы выйдем из школы к ветерку, поднимемся повыше и осмотрим округу.

На огромной поляне, покрытой сочным, толстым покровом мха, выросли три низкие, но очень широкие яблони. Каждый год они приносили обильные плоды. Здесь полгода длится весна и полгода лето — самые прекрасные времена года. Месяцев всего десять, и год начинается с новорождённой луны.

Если посмотреть на север, можно увидеть огромные скалистые горы, где обитают гномы. Ночью, перед появлением зари, когда на деревьях стоит полная тишина, со стороны гор нередко доносится ругань или крики недовольных гномов. Поэтому лучше спать и не портить себе настроение.

С гор струится чистая, кристально прозрачная река. Она спускается вниз, течёт к трём яблоням, наполняя их стволы соком и питая живущих на них существ. Затем проходит через лес и впадает в море. Порой опустишь руку в воду, и ледяная струя обжигает нестерпимым холодом.

С южной стороны раскинулся непроходимый лес, кишащий тварями.

С востока — огромная долина, такая обширная, что, глядя вдаль, кажется, будто видишь край света. Где-то далеко-далеко там живут колдуны и существа, о которых невозможно даже представить.

А на западе лежит чёрное море, в глубинах которого живут русалки. Вдали видны огненные врата, разделяющие два разных мира.

Но вернёмся к яблоням и посмотрим на поселенцев, которые обитают на этих трёх деревьях.

Народ этот назвали черлядами. Только не вздумайте называть их чертями — они ужасно обижаются. Именно из-за этого недоразумения у них до сих пор напряжённые отношения с колдунами.

Черляды — это черви, которых маг Согамар попытался превратить в людей. Опыт был почти удачным: руки и ноги стали как у людей, но тело сохранило червячью структуру. Кроме того, нос и подбородок оказались столь огромными, что, если смотреть сбоку, казалось, будто это две половины птичьего клюва. Ростом черляды были не выше полутора метров, но отличались умом и способностью быстро обучаться как магии, так и ремеслу.Отличная память способствовала этому.

Жили они прямо на ветвях деревьев, строя на них дома.

Строили они из земляного кустриита — раствора, который был крепче железа и при этом упругий, так что сломать его было тяжёло .

Приготовить кустриит просто: на двадцать килограммов земли добавляется килограмм сушёной смолы и пару капель куиита.

Куиита — важнейший компонент; без него смола не смешается с землёй. Получают куиита из нектара яблоневых цветов, затем сушат, измельчают, смешивают с соком мха и оставляют на три года дозревать.

Когда кустриит готов, его поднимают на дерево, выливают в форму, вытягивают и заливают водой. Вода мгновенно переводит кустриит из жидкого состояния в твёрдое, благодаря чему дом получается монолитным. Само жилище было похоже на купол и со временем на нем начинал расти мох так что со стороны сливались с деревом, но внутри было всегда сухо и тепло .

Вся мебель, кухонные приборы, двери, замки — всё делали из кустриита.

А питаются черляди яблоками, которые по высоте равны самому черляду. У каждого чарляда была своя ветка на которой он собирал яблоки, а молоденькие ветви были общими .

Летом они режут и сушат яблоки, а весной размягчают нектаром цветов.

Каждый год, пробуя свежие плоды, они ворчат:

— Ну, в этом году яблоки явно кислее.

— Да уж, — фыркал второй. — В прошлом году были куда мягче и ароматнее.

— А ты знаешь, что говорят старики? — не унимался первый. — Раньше яблоки были такие, что вгрызёшься — и не хочется отпускать!

— Может, потому что был голод? — усмехался второй.

— Какой голод? Яблоки вкуснее были!

Проходил год, и они повторяли то же самое. Почему — никто не знает. Наверное, потому что сказать «вкусные яблоки» может каждый, а вот оценить вкус по-настоящему — дело эксперта.

Пришла весна. Зацвели деревья, и по округе распространился восхитительный аромат. Черляды сидели возле своих домов, наслаждаясь воздухом.

— Если бы я мог, я бы съел весь воздух, — с наслаждением произнёс Зарик.

Сосед, сидевший на той же ветке, криво усмехнулся:

— Лучше бы ты съел воздух, а не испортил его. Помнишь, как в прошлом году развесил своё грязное бельё по дереву? Запах был такой, что меня чуть не стошнило.

— Не начинай… — обиженно сказал Зарик. — Я просто не хотел стирать, думал, что само выветрится.

— Выветрилось, — хмыкнул сосед. — Так выветрилось, что мы все почувствовали.

Вот так и жили черляды: спокойно, легкомысленно, погружённые в суету, не замечая, как пролетают дни, месяцы, годы.

И, возможно, внимательный путешественник спросит меня:

— А где же дикие звери из леса? Почему никто не нападает на черляд?

Чтобы ответить, вернёмся в пустующую школу, откроем учебник скучного учителя и прочтём на первых страницах:

«Нас хранит и оберегает Купол, созданный Вогаром.

Вогар — один из великих отцов нашего народа, который учился у колдунов и стал лучшим среди них. Он умел управлять любой магией. Чтобы оградить свой народ от бед, он использовал заклинание, неподвластное даже многим колдунам. Магия сработала, но оказалась столь мощной, что разорвала и превратила тело его в воздух. Однако цели он достиг.

Стоит коросаку или иной твари коснуться Купола — и она мгновенно заражается и умирает в течение десяти дней. Любой, кого она успеет тронуть, также обречён.Этот купол был едва заметен, но сквозь него могли пройти только мирные существа »

Поэтому черляды жили привольно и безмятежно, не зная ни страха, ни тревог.

Глава 3

Ботс

Ботс задумчиво сидел на скамейке возле дома. Он жил на земле рядом со вторым деревом. Родители его умерли, когда он был ещё ребёнком. Когда он спрашивал о причине их смерти, чарляди, приютившие его, говорили лишь, что нашли его одного, плачущим, а родители так и не вернулись.

Он жил на земле потому, что не мог найти места среди чарлядов. Его никто не гнал — скорее, он был всем безразличен. Он сам не уважал многих, считал их дураками. А те, с кем он хотел бы подружиться, имели кучу друзей и не обращали на него не какого внимания.

У Ботса был один друг — дурачок по имени Гера. Возможно, и с ним он бы не дружил, если бы тот не был сыном знаменитого болтуна на дереве. Все новости — и случившиеся, и будущие — Ботс узнавал через него. Геру распирало от желания обо всём рассказывать, а Ботс, в свою очередь, никому не говорил, что слышал от друга.

Сам Ботс пробовал дружить с другими, но быстро уставал он понимал, что проблема в нём, и стал жить на земле — возле самой реки, рядом с деревом.

Стояла тёплая погода, деревья были в самом разгаре цветения, и запах от них был такой сладкий и густой, что казалось, будто воздух сам стал тяжелее и теплее.

Ботс, сидя на скамейке, задумчиво смотрел в сторону леса, который казался мёртвым и спокойным. Но он знал, что в лесу нечисти больше, чем рыбы в море. Он думал о походе туда.

Мысль эта появилась у него давно, ещё когда он был учеником в большой школе. Тогда он узнал о стрекозлах — удивительных существах, чем-то похожих на баранов, только с длинными усами и огромными крыльями. Стрекозлов нужно было подстригать каждый месяц — иначе шерсть отрастала так сильно, что они переставали летать.

Из этой шерсти чарляди делали одежду, ковры и многое другое. Каждый, кто имел такого зверя, становился богатым, и даже гномы приходили за шерстью.

Чтобы приручить стрекозла, именно в середине весны нужно было пойти в лес, держа в руках кусок яблока, обмакнутого в сироп цветка, и громко насвистывать песенку — пока стрекозёл сам не выйдет навстречу. Он съест яблоко и тем самым даст молчаливую клятву верности. Нет существ преданнее стрекозлов: они не только подчиняются, но и понимают язык хозяина.

Проблема в том, что в это время года карасики и другие хищные твари особенно голодны. А летом приручать стрекозлов уже невозможно — они уходят вглубь леса на десять тысяч миль. Много чарляд заходили в лес и не возвращались. Лишь семеро вышли с животными под собой. Их истории о спасении Ботс считал выдумками. Он хотел увидеть всё своими глазами. И с каждым годом это желание становилось всё сильнее — настолько, что он уже не мог прожить и часа, не подумав об этом.

— Как делишки, нервишки? — раздался голос.

От неожиданности Ботс вздрогнул. Это был Гера, как всегда не вовремя, со свежими новостями.

— Да так… помаленьку, — вяло ответил Ботс.

Гера хлопнул друга по плечу и сел рядом.

— Как там куиит покупают?

Ботс делал куиит лучше всех чарлядов. Его секрет был прост: он хранил куиит в земле. Сначала он прятал его так для удобства, а потом заметил, что так он созревает куда лучше. Тогда он выкопал у себя в доме маленький погреб и накрыл его ковром.

— Слабо покупают. Не время сейчас, — ответил он.

Гера, закончив расспросы, вдруг оживился:

— Прикинь! Мергал вчера вечером морду набил Габиту. Тот сейчас в больнице лежит!

— За что?

— Габит его опозорил на вечеринке. Играли в жмурки, и Габит вместо платка завязал ему глаза своим грязным носком! — Гера громко расхохотался. — У него от этого сыпь вылезла!

Ботс слегка улыбнулся.

— Болван. Сам нарывается, потом получает — вот и весь смысл его жизни.

— Это ещё что! — продолжил Гера. — Все после вечеринки по домам разошлись с синяками. А Ларик всем объявил, что сегодня пойдёт в лес. Представляешь? Вдруг он не вернётся и будет там нас ждать… кучей под деревом! — Гера расхохотался так громко, что у Ботса зазвенело в ушах.

Вот чем не дурак со скорбью подумал Ботс а вдруг и в самом деле сожрут его и будет лежать кучей... гадкая улыбка против воли поползла по лицу. — так хватит решительно подумал он и вслух сказал

— Плохо ты думаешь об умерших,

— Факт остаётся фактом. Каким был — таким и останется.

Тут они замолчали: к ним приближался учитель с Лариком — тем самым, что вчера обещал всем идти в лес. В руках у Ларика был кусок сушёного яблока, обмакнутый в сироп, в другой — железный меч, а на нём — гномьи доспехи. Если чарляд возвращался со стрекозлом, гном, подаривший доспехи, получал каждый год по двадцать килограммов шерсти — более чем достаточно.

До друзей донёсся радостный голос Ларика:

— Учитель, я готов! Я помню все ваши уроки, все наставления! Чем ещё научите?

— Говоришь готов, а часто ли ты занимался фехтованием?

— Ну порядком. Уклончиго ответил Ларик

— Готов тот, кто не спрашивает себя , готов ли он, — серьёзно сказал старик.

— Я точно готов! — выкрикнул Ларик.

— Ну что же хорошо. Запомни: если не покоришь тварь, тварь покорит тебя, потому бейся пока дух в тебе, ещё: стрекозёл сам выбирает хозяина. Если он выйдет к тебе — считай, небеса благословили.

Они ушли к куполу. Ларик,подойдя к краю леса, обернулся, помахал рукой и скрылся. Учитель постоял ещё миг и зашагал к третьему дереву что-то бормача под нос.

Ботс усмехнулся:

— Учитель отправляет ученика в последний путь и даёт напутствие, как сделать это быстрее. И со скорбью добавил — они ведь не готовятся, спросили совета и хватит.

— Надо же быть таким бестолковым, — вздохнул Гера. — Тут даже слепой увидит, что туда опасно идти.

Ботс тихо ответил:

— В прошлом году ты говорил другое.

— Ну… тогда я не понимал. А сейчас вижу: хочешь жить — о лесе даже не думай.

Ботс лишь подумал: «Наслушался чужого мнения. Весной опять передумает».

На следующее утро, встав пораньше, он прополоскался в холодной воде и, зайдя в дом, начал заниматься фехтованием. Ему хватило одного урока учителя, чтобы запомнить основы, и теперь он дома лишь оттачивал приёмы.

Но вдруг дверь распахнулась, и на пороге появился Гера с пустым ведром в руке.

— Так ты учишься фехтованию?! — глаза Геры расширились от любопытства.

Ботс понял, что забыл закрыть дверь, и винить мог только себя.

— Смотрю, как у меня получается, — пробормотал он.

— Да ладно тебе! — Гера обрадовался. — Честное слово, никому не расскажу. Не хочу, чтобы потом говорили, что ты давно собрался в лес, но боишься.

Ботс знал, что не пройдёт и полдня, как все будут в курсе. Теперь надо было выровнять ситуацию.

— А вот вчера после нашего разговора… — начал он как можно спокойнее. — Ты сам, того не замечая, убедил меня пойти в лес за животным. Думаю, сегодня или завтра, когда мне гномы дадут броню и всё остальное, я пойду.

Теперь он поставил на себе крест — но хотя бы без позора. Гера, болтун честолюбивый, будет рассказывать всем, как он «сильно убеждал» Ботса, и тот «благородно согласился». Так Ботс и рассчитывал.

— Конечно! — Гера сиял. — Мы с тобой вчера крепко поговорили… Ладно, не буду отвлекать. Пойду наберу воды, а то батя торопит говорит — пить хочу.

Дверь захлопнулась так же резко, как и открылась.

Но Ботс не был расстроен. Наоборот, какое-то странное радостное чувство разлилось внутри. Будто он давно ждал этого момента — только не мог решиться.

И вот он настал: пора менять свою никчёмную жизнь.

Впопыхах позавтракав, он побежал к первому дереву: гномы приходили туда в девять утра, а уходили ровно в двенадцать.

Придя на сборище — иначе это не назвать — Ботс стал искать оружейного гнома. Тут всюду сновали чарляди с жирными кацапаками или караками в руках. Караки были меньше, покрыты зелёным пухом, с милой мордой и плотным туловищем на птичьих лапках. Летать умели, но низко. Их мясо было вкуснее, чем у кацапок, но добычи меньше.

Кацапки же представляли собой крупных тварей с крепким клювом, длинной шеей, толстым брюхом и куриными лапами. Покрыты шерстью серого цвета, крыльев не имели. В дикой природе они были маленькие, жилистые и очень быстрые, но у чарляд, откормленные яблоками, становились жирными, почти вялыми, и давали мягкое мясо.

Сами чарляди мясо почти не ели. Держали кацапок и караков ради кожи и пуха — на обувь, верёвки, подушки и многое другое. Их продавали гномам или меняли на железные лампы, горячее масло, уголь и прочее, чего под куполом не было. Это были единственные звери, которых чарляди разводили.

В этой суматохе Ботс полчаса бродил, раздвигая локтями толпу. Столов здесь не было — хочешь торговать, ходи и кричи. Он уже собирался выйти из этого адского места, чтобы немного отдохнуть, как вдруг налетел на старого приятеля — гнома Грумбака.

Грумбак уже развернулся, чтобы влепить подзатыльник неаккуратному чарляду, но, увидев Ботса, улыбнулся.

— Здорово, приятель! — его грубый голос перекрыл шум. — Что здесь ищешь?

Ботс не хотел кричать о лесных животных на всю округу и попытался вывести Грумбака в сторону. Но у гнома была тележка с маслом, и пришлось задержаться ещё на полчаса, пока покупатели не разошлись.

Наконец, отойдя подальше от рынка, Грумбак повторил вопрос.

Ботс сказал прямо:

— Ищу гнома, который дал бы мне броню и меч.

Грумбак уставился на него, моргнул и громко расхохотался:

— Ты что, спор проиграл и пообещал идти в лес?

— Нет, — резко оборвал смех Ботс. — Просто хочу знать, кто может одолжить.

Гном скрестил руки.

— Ты что, всерьёз собрался? — его голос стал твёрдым. — Да плевать тебе должно быть на этих болтунов! Они всё равно будут смеяться. Им только повод дай. Если так делают — значит, они для тебя куча говна, не стоящая ни гроша.

Проблема была в том, что Ботс думал точно так же — и это его раздражало.

Немного подумав, он сказал:

— Дело не в обещании.

— А в чём? — оживился гном.

— Я сам туда хочу.

Грумбак протёр лоб.

— Ну, в таком случае ты сам себе хозяин.

Он почесал затылок, прикинул что-то и заговорил:

— Давай так: я тебе продам броню с мечом.

Ботс прищурился.

— Думаешь, я не вернусь?

— Вовсе нет! — замахал руками Грумбак. — Мне куиит нужен. Я деньги на него собираю. Так что — десять бутылей куиита мне, а тебе доспехи и меч.

Предложение было выгодным. Ботс не медля пожал ему руку:

— Договорились.

— Завтра в семь утра буду тебя ждать. — Гном повернулся и пошёл своей дорогой.

А Ботс, купив цветочного нектара — чтобы не сабирать на дереве, — пошёл домой.

Весь день Ботс тренировался фехтованием. В начале он подумал было пойти к учителю, но передумал: все советы, какие мне дадут, я и сам могу сказать, а на деле нужна смекалка и хорошая реакция. Так подумал он, и весь день потратил на тренировку внутри своего дома.

Вечером пришёл Гера и, сидя за столом, рассказывал о том, какие нечисти проживают в лесу и как с ними правильно надо бороться. Так он мог бы говорить до самого рассвета, но Ботс понимал, что поход в лес требует хорошего отдыха. Выправадив Геру за дверь, он сразу же упал спать.

Глава 4

Поход в лес

Проснулся Ботс рано утром. Слабая боль в руках сразу напомнила о вчерашних тренировках, но это лишь укрепило дух.

Он быстро перекусил сушёным яблоком и, взяв пару больших кусков, засунул их в карман. В другой положил бутыль с нектаром, куиит убрал в кожаный рюкзак, а нож — в задний карман. Убедившись, что ничего не забыл, вышел на улицу.

Солнца ещё не было видно, но багровое небо говорило о наступлении дня. Холодный утренний ветер ударил в лицо.

— Брр, ну и холод… — пробормотал он и, поёживаясь, быстрым шагом направился к первому дереву, где должен был встретить Грумбака.

Подойдя к месту, Ботс осмотрелся. Густой туман с первыми лучами солнца начинал рассеиваться. Тишина стояла почти могильная; изредка доносились крики гномов. К ним Ботс настолько привык, что порой просто не замечал.

Грумбака пришлось ждать около двадцати минут, пока не послышались топот и тяжёлое дыхание, а затем появился гном, бегущий так быстро, как только позволяли его короткие ноги.

— Так ты тут, — прерывисто сказал он и, отдышавшись, продолжил: — А я и забыл за тебя, значит ты точно решил.

— Точно .

— Понятно. Ты точно решил… ну тогда обмен.

Грумбак протянул броню, меч и вдобавок кусок сырого мяса.

— Это на самый крайний случай, — сказал он, указывая на мясо. — Бросишь его, когда другого выхода не будет. Только осторожно: оно обмазано ядом.

Ботс сердечно поблагодарил его, накинул доспехи и направился в лес.

Стоя у кромки леса, он ещё раз осмотрелся. Солнце уже поднялось, туман исчез, погода была тёплой, но сам лес оставался мрачным и холодным.

Ботс хорошенько размялся и, вспомнив весёлую песню, пошёл по лесной тропе, громко насвистывая мелодию. Мысли мелькали одна за другой.

«Ну и глупость — насвистывать в лесу… хотя, с другой стороны, как ещё дать стрекозлу понять, что я здесь? Не кричать же, а интересно где все твари »,

Вокруг стояла мёртвая тишина, ни единого звука. Постояв немного, Ботс решил идти вглубь леса — там шансов найти тварь было больше.

— Вглубь, значит, — сказал он вслух и оборвал мелодию.

Неожиданно справа хрустнула ветка, потом ещё одна.

— Ну, понеслась… — пробормотал Ботс и плотно прижался спиной к дереву.

Из кустов с рычанием выскочил коросак — огромная бесхребетная псюра с копытами вместо лап. Ботс мгновенно выставил меч вперёд. В три тяжёлых шага тварь оказалась совсем рядом. Он почувствовал хрип и бульканье — ещё мгновение, и существо рухнуло на землю, дёргаясь в предсмертных судорогах.

«Хорошее начало», — мелькнуло в голове.

Тут над ухом раздалось слабое шипение. Ботс резко развернулся и пригвоздил зафа к дереву. Заф — двухголовое существо с туловищем ящера, покрытым золотистой чешуёй; ростом не выше фута от земли и смертельно ядовитое.

Ботс попытался идти дальше, но неожиданно из леса вылетели ещё два коросака. Одного он тут же убил, вонзив клинок прямо в пасть, а второй вцепился ему в правое плечо. Броню он не прокусил, но боль от сжатого металла была ощутимой. Резким движением Ботс перерезал твари горло — та, разжав пасть, задёргалась, захлёбываясь собственной кровью.

Не теряя времени, Ботс взобрался на ближайшее дерево и, убедившись, что на нём нет зафов, стал думать, как выбраться. Уйти — значит рискнуть жизнью и остаться с пустыми руками. Вначале повезло, значит, шанс есть.

— Насвистывание кончилось. Надо, чтобы эта тварь меня всё‑таки услышала, — сказал он вслух.

Набрав полные лёгкие воздуха и сложив пальцы у рта, он пронзительно свистнул. Казалось, весь лес пришёл в движение. С дальнего конца донёсся лай и шум — коросаки бросились на свист , дрались между собой, ветви деревьев гнулись и трещали.

«Значит, коросаки бегут не одни…» — мелькнуло в голове.

Вдруг он почувствовал, как густая капля упала на руку. Оглянулся — никого. Неожиданно по спине пришёлся резкий удар такой силы, что Ботс едва не потерял равновесие. Схватившись одной рукой за ветку, он мечом смахнул тварь, сидевшую у него на спине. Ударившись о сучья, мерзкое существо рухнуло на землю.

Это был скелядар — скользкий и отвратительный, на коротких лапах, с ядовитым жалом. Насекомое размером почти с локоть Ботса.

— Ну и нечисти же здесь… — прошипел он. — Неудивительно, что птиц нет.

Обернувшись, он увидел зафа, тихо ползущего по ветке. Прижав клинок к груди, Ботс быстро приблизился. Заф приготовился к прыжку, но не успел — резкий удар меча сбросил его вниз.

В этот момент под деревом пронеслись два коросака, уносясь в сторону опушки. Справа послышался шум — три зафа перепрыгивали с ветки на ветку, спеша к нему.

«Вперёд», — мелькнуло в голове.

Он бросился навстречу: первого смёл сразу, второго проколол насквозь, но не успел вытащить меч как третий прыгнул ему на грудь. Ботс оступился и полетел вниз. Падение было тяжёлым — если бы не доспехи, всё закончилось бы хуже. Меч отлетел в сторону.

В тот же миг он почувствовал резкую боль в шее — одна из голов гидры впрыснула яд. Собрав последние силы, Ботс схватил тварь двумя руками и отбросил прочь. Ярость, смешанная с отчаянием, накрыла его.

Поднимаясь, он нащупал что‑то твёрдое, металлическое. Рядом лежали сломанные доспехи, ржавый меч, а костей почти не осталось — всё было объедено. Схватив оружие, Ботс пронзил очередного зафа.

Голова кружилась — то ли от удара, то ли от яда. Он отскочил от дерева. Когда зафы начали спрыгивать вниз, Ботс швырнул кусок мяса. Он знал — это ненадолго.

И вдруг почувствовал, как кто‑то лижет рану на шее. Резко обернувшись, он ударил мечом по шее стрекозла. Удар оказался слабым — лишь царапина, из которой закапала кровь.

Стрекозёл встал на дыбы. Поняв, какую фатальную ошибку совершил, Ботс молниеносно вытащил кусок яблока, забыв полить его сиропом. Он обнял животное за шею, успокаивая, и сунул яблоко под нос.

Зафы, сожравшие мясо, начали дохнуть; на смену им уже приближались другие. Стрекозёл хрипел, дёргал мордой, не желая есть.

— Ну давай же… сколько можно… — отчаянно бормотал Ботс.

Вдруг он увидел тусклый красный отблеск. В этот момент на поляну выбежали три коросака: один напал на зафов, двое рванули к Ботсу.

И тут он услышал крик: «Хозарита!»

Лёгкий ветерок ударил в лицо. Все существа на поляне мгновенно рухнули мёртвыми. Стрекозёл неохотно взял яблоко и начал медленно жевать.

— Прыгай на животное и беги, — снова раздался голос.

Ботс беспрекословно подчинился. Он не знал, кто его спас и кто говорил с ним — да ему уже было всё равно. Цель достигнута.

Голова гудела всё сильнее. Он не заметил, как вылетел из леса, как скатился к дому. Помнил лишь, как упал на землю, как вокруг собралась толпа, и как приятная холодная вода полилась ему на лицо.