Бонус от службы доставки

Глава 1

По стране расползался понедельник. Фальшиво многообещающий, как и все прочие понедельники. Авксома равнодушно наблюдала, как бродяги на улице безуспешно преследовали почтовых дронов, тащивших увесистые коробки с узнаваемой синей печатью. Она приоткрыла окно, вдохнула сладковатый запах городских выхлопов и решила, что пора позвонить дочери.

Авксома быстро переместилась на кухню. Она уперлась в габаритный холодильник, который в трудные времена можно было бы с лёгкостью сдавать посуточно, достала из него тюбик с мазью и с разгона приземлилась на стул с мягкой обивкой.

На обеденном столе её ждал чёрный свежезаваренный кофе и чёрный ультратонкий дисплей, приветливо мигавший зелёной лампочкой. Авксома коснулась его поверхности указательным пальцем, и перед ней тут же раскинулась голографическая клавиатура.

Авксома нашла нужный контакт и нажала «Вызвать».

Компьютер долго издавал монотонные гудки. Авксома в нервном ожидании глядела в монитор, разминая в тюбике мазь, будто пластилин. Через несколько минут Лиза наконец-то ответила.

— Ну привет, ма...

Авксома сразу поняла, что разговор не склеится. Беседа больше походила на анкетирование, которое проводят колл-маньяки в надежде заполучить хотя бы скудную порцию сухой информационной выжимки. «Да», «Нет», «Понятно» — эти мантры Лиза повторяла с понедельника по воскресение, из месяца в месяц, из года в год. Но Авксома не желала капитулировать и продолжала борьбу за внимание детёныша.

— Может, сходим как-нибудь на пикник? — спросила Авксома после очередной затянувшейся паузы. — Возьми Николу, детей — отдохнём вместе.

— Мам, мы же недавно были на виртуальном пикнике. Закончилось всё твоей истерикой. Чего ты ещё от нас хочешь?

Авксома отвела взгляд от монитора, боясь, что тот не выдержит её раздражения и треснет пополам.

— А, припоминаю, припоминаю... Это там, где в какашку вступить по-настоящему нельзя, а не то что пожрать по-человечески? Лиза, это же не то…

— Прекрати! — обрубила Лиза. — Завязывай уже со своими старпёрскими замашками.

— Сорри, молодуха. Больше не буду.

— И вообще, — продолжила Лиза, — чтобы выходить в люди, нужно выглядеть, как нормальные люди. Я тебя миллион раз просила привести себя в порядок. Я понимаю, что ты так привыкла, но это не дело. Мам, давай уже нормально общаться. Ты начнёшь прислушиваться ко мне, а я — к тебе. Как тебе такое предложение?

Последние слова Лиза произнесла особенно мягко.

Авксома с нежностью погладила свои ярко-розовые волосы, тянувшиеся почти до самой поясницы. Лишь кое-где среди этого розового безумия пробивались платиновые нити. Затем Авксома посмотрела на дочь с идеально выбритой блестящей головой и без раздумий показала ей средний палец.

— Даже не поднимай эту тему снова! Пошла нахер твоя гендерная стандартизация!

— Побрейся!..

— Нет, и это больше не обсуждается!

— Ты выглядишь как посмешище!

— Ой, как неудобно получается, — язвительно сказала Авксома, — ведь ты — копия меня.

— О чём с тобой говорить? Ты сумасшедшая. Всё…

Лиза отключилась. Дисплей погас, превратившись в глянцевое зеркало.

— Да пошла ты, — процедила Авксома, одновременно открывая тюбик с мазью. По кухне расползся едкий запах прополиса. Авксома смахнула выступившие слёзы.

— Долбанная мазь, лечи ревматизм, а не в глаза мне лезь!

Прошло уже достаточно времени, но ручейки на щеках никак не желали пересыхать. Возможно, дело было совсем не в прополисе и даже не в ревматизме.

Авксома годами не виделась с дочерью вживую, хотя та жила с ней в одном городе. Птенец выпорхнул из гнезда и свёл общение к минимуму сразу же, как только понял, что его мамашка не поддаётся социальной реконструкции. Она другая, чужая, отголосок непрогрессивной культуры.

Авксома жила в однокомнатной квартире, доставшейся ей по расписке от отца-коммуниста. Её жизнь нельзя было назвать удавшейся. Авксома предпочитала скрывать этот факт от других людей, чтобы лишний раз не расстраиваться и не нарываться на очередную словесную пощёчину. Однако её с потрохами выдавали советское имя, цвет волос и «крепость» семейных уз.

Авксоме половину жизни пришлось проработать на удалёнке. Ведь только так она могла сохранить свою внешность и уважение окружающих, не подвергаясь при этом травле со стороны общества identical. И на мир она так и не успела посмотреть. Молодость отняли непрогрессивные упыри, зрелость — передовые гуманисты.

«Нужно пожрать, и всё пройдет», — решила Авксома, когда почувствовала, как от переживаний сосёт под ложечкой.

Она быстро набрала номер службы доставки.

Заказ прибыл в течение получаса. Авксома получила пакет, доверху набитый едой: светящимися мини-бананами, ультрамариновыми сосисками, сухим супом в банках, свежайшими булочками с горячим мороженым и многим другим, что только мог возжелать разъярённый желудок опечаленной женщины. Она с упоением разбирала покупки, пока на самом дне бумажного пакета не обнаружила небольшую прозрачную упаковку с неизвестным содержимым. С виду оно напоминало плоскую желатиновую конфету.

— Да ладно! — воскликнула Авксома, разглядев находку получше.

Надпись на упаковке гласила: «Живой — 100% натуральный». Чуть ниже красовалась ярко-красная наклейка: «Чайный гриб».

«Откуда ты здесь взялся? — подумала Авксома. — Я тебя в списке товаров никогда даже не видела. Наверное, бонус какой-то или акция. Хреновый такой, конечно, бонус. Прямо в традициях нашего отечественного маркетинга. Бабуля таким похмелье лечила. Но не выбрасывать же тебя. Ладно. Засунем в банку — поглядим, что вырастет. Может, мне ещё и понравится. Раньше же мы пили все эти квасы».

Авксома достала трёхлитровую банку из-под нано-огурцов и поставила её на стол. Прочитав инструкцию на упаковке, приготовила крепкий чай, добавила в него несколько столовых ложек сахара и с энтузиазмом, высунув кончик языка, перемешала.

Крепкие сухие руки Авксомы без труда разорвали упаковку, и гриб медленно соскользнул в чайный аквариум.

— Сиди там, — сказала она, постучав ноготком по банке. — Буду звать тебя Чайковским. Нормуль?

Довольная собой, она отодвинула банку к затемнённому краю стола.

Через неделю Лиза так и не перезвонила. Авксома решила, что сама больше навязываться не станет.

Как-то, проводив очередной рабочий день за дверь, она сидела перед телевизором на кухне. От выпуклости его экрана приятно болели глаза, а шелестящие звуки динамиков ласкали избалованные люксовой акустикой уши. Это был TV старого образца. Говорящую раритетную коробочку Авксома выкупила за половину своих сбережений на https://bloshinyyrunok.ru. Ей казалось, что теперь просмотр любимых телепередач стал более осмысленным и живым.

По телевизору шёл прямой эфир со встречи высокопоставленных мира сего. Каждый силился не уронить мыло перед другим, чтобы не дай бог не пропустить необъявленный пуск ядерной боеголовки.

Разозлившись, Авксома отбросила пульт в сторону.

— Всё не нажрётесь! Как же вы достали! Делите то, что вам не принадлежит, уничтожаете то, что не создавали, льёте в уши людям дерьмо всякое, ещё и воронку подставляете, чтобы и капля мимо не пролилась. Собственными руками передушила бы сукиных детей!..

Авксома бросила взгляд на банку с чайным грибом. Он заметно подрос и теперь напоминал гигантскую оладью, плавающую в море сладкого блаженства.

— Чайковский, ну что ты молчишь и без дела болтаешься? Дай хоть чаю твоего хлебну, посмотрим, что получилось. Зря я тебя кормлю, что ли?

Первый глоток заполнил рот и сразу же опустился в желудок. Затем второй. Этого оказалось достаточно, чтобы Авксома скривилась и с отвращением отодвинула от себя банку. Внезапно она почувствовала головокружение и сильную тошноту. Сердце забилось часто, громко. Руки стали горячими и влажными, как при лихорадочном жаре. Через несколько минут странной ломки на лбу выступило несколько капель пота, и пытка прекратилась. Дрожащими руками Авксома налила себе стакан воды и выпила его мелкими глотками.

— Ну и дрянь! Ещё и давка поднялась, — тяжело дыша, сказала она. — С тобой, Чайковский, не то, что здоровья не прибавишь, ещё и потеряешь то, которое осталось.

Постепенно Авксома пришла в себя. Несколько лучей послеобеденного солнца прокрались через окно и забрались к ней в нос. Она громко чихнула.

— Будь здорова.

— Спасибо.

Авксома с чувством облегчения потёрла нос. Как хорошо, когда есть тот, кто может пожелать тебе здоровья. Но тут она вспомнила, что живёт совершенно одна. Выпрыгнула из-за стола, полная решимости врезать тому, кто посмел вломиться к ней в дом без разрешения.

— Кто здесь? — грозно крикнула.

Никто не ответил.

— Кто ты? Выходи, иначе зарежу!

Авксома схватила первый попавшийся нож. Бросила взгляд под стол, посмотрела в окно, выглянула в коридор. Но, к своему удивлению, никого не обнаружила.

— Это я, — ответил голос.

— Кто я?

— Чайковский.

Авксома медленно перевела взгляд на говорящую банку. Неужели умом тронулась?

Гриб зашевелился и выпустил несколько крупных пузырей воздуха.

Авксома не испугалась, но на всякий случай немного отошла назад.

— Ты говоришь? С хрена ли?

— Я всегда говорил с тобой, — умиротворённо ответил Чайковский. — Просто ты не слышала.

— Разве я похожа на глухую? Или я чего-то не догоняю?

— Я объясню. Только дай мне сначала вон ту сладкую белую штуку, которая лежит у тебя на холодильнике.

Авксома потянулась за красной картонной коробкой с надписью «Рафинад» и отсчитала несколько блестящих кубиков.

Получив желаемое, гриб приободрился и продолжил:

— Раньше ты меня просто не понимала. Мой язык заковырист и людям непривычен. Чтобы его выучить, нужны определённые способности. Люди ведь существа медленные, глупые. Они тратят годы на изучение даже самых банальных вещей, что уж говорить о языках других видов? К тому же, они совершенно не умеют хранить секреты. Представь, что было бы, если бы кто-то из грибов рассказал человеку свою тайну? Представляешь себе примерную скорость распространения информации? Вот и я о том же. А ты совсем не похожа на тех, кого показывают по твоему светящемуся ящику. Ты производишь впечатление более способной, поэтому я решил тебя обучить. Как видишь, сработало.

Авксома облизнула губы, вспоминая вкус знаний.

— Это произошло, когда я отпила из банки?

— Да.

— Так ты чуть не прикончил меня, придурок! Твой язык мне чуть поперек горла не встал!

— Теперь мы навечно связаны единой тайной.

— Получается, ты что-то вроде пришельца из космоса? — поинтересовалась Авксома.

— Льстишь? Спасибо, но я земной житель и всегда им был.

— Разумные существа не живут в службе доставки. Как тогда ты оказался в моём продуктовом наборе?

—Я не помню. Я долгие годы был в спячке и проснулся только благодаря тебе и твоему воскрешающему чаю с белой рассыпчатой штуковиной.

— Сахар, это называется сахар, — напомнила Авксома. Затем она спросила:

— Чайковский, или как там тебя, кто ты такой вообще?

— Я говорящий гриб.

Отложив нож в сторону, Авксома села за стол, рывком придвинула к себе тару и стала рассматривать её содержимое. Чайковский притих. Он расслабленно колыхался в банке, медленно поглощая предложенный сахар. На мгновение Авксома представила, как это странное существо заползает ей на лицо.

— Я не причиню тебе вреда, — успокаивающе произнёс Чайковский, словно прочитав её мысли.

Авксома улыбнулась. Гусиные лапки тут же наследили в уголках её глаз.

— А я уж было подумала в унитаз тебя спустить, собеседничек.

Если бы кто-то сказал Авксоме, что у неё врождённые способности к изучению языков, она бы ни за что не поверила. Тем более если бы речь шла о межвидовом полиглотстве. Но с каждым днём она понимала Чайковского всё лучше и лучше. Или это Чайковский всё лучше понимал её?..

Теперь доставка еды приезжала в два раза чаще, ведь дружеские беседы не могли проходить под неодобрительное урчание двух желудков. Счета росли (Чайковский тоже), но это было ничто по сравнению с вновь обретённым счастьем говорить вслух. Говорить много и подолгу. Авксома рассказала Чайковскому всё — про жизнь среди чужих, про равнодушие родных, про капитализм, бритоголовых и бездонную дыру в своём сердце.

Однажды ночью прозвучала сирена воздушной тревоги. Авксома проснулась, сопряглась с реальностью и направилась на кухню, чтобы включить компьютер и узнать, в чём дело.

Чайковский висел на горлышке банки, наблюдая за Авксомой и важным человеком в лиловом пиджаке, которого показывали по телевизору. Лысомордый мужчина вещал о ядерной войне, мировой катастрофе и об отсутствии взаимопонимания между странами.

— Что он говорит? — спросил гриб. — Ничего толком разобрать не могу.

— Что-что... Жопа нам! — ответила Авксома и тяжело вздохнула.

— Сколько времени до жопы?

— Сутки, говорит, может, меньше.

Через час объявили об эвакуации. Людям приказали покинуть свои жилища, взяв только самое необходимое. Место всеобщего сбора — подземный бункер, построенный правительством на всякий (неизбежный) случай.

Авксома понимала, что собираться нужно как можно скорее, иначе места в убежище может не остаться.

— Прости, Чайковский, — сказала она, пристально глядя на гриб.

— Не извиняйся, я всё понимаю…

— Прости, но тебе придётся пойти со мной.

На улице властвовал недохаос. Никаких тебе разбитых машин, паникующей толпы и безумных проповедников, бросающихся под ноги ради спасения силиконовой души. Ленивой шеренгой люди шли по центральной улице, изредка обращая внимание на квадрокоптеры, которые сновали взад-вперед и демонстрировали по кругу 3D-проекцию последнего выступления человека в лиловом пиджаке. Страхом в воздухе даже не пахло. Какая-то бойня со скромным названием «Покорность».

Прижимая к груди банку, в которой болтался ойкающий Чайковский, Авксома разглядывала безразличные лица, проплывавшие мимо неё.

«Почему они ведут себя так, будто ничего не происходит, — думала она. — Неужели ядерные баталии успели приесться им, зажравшимся, так же сильно, как сериалы Netflix?»

Авксома быстро, как только могла, продвигалась к убежищу. Следуя за толпой, она добралась до неприметного здания с огромными железными воротами. Вход напомнил ей фантасмагорическую чёрную пасть, которая заглатывала нескончаемую вереницу живых трупов. Она почувствовала, как по спине пробежал неприятный холодок. Авксома приблизилась к пасти, зажмурилась и нырнула в неё.

Испытания на этом не закончились. Авксому ждал спуск под землю. Трудный, многочасовой — казалось, нескончаемый. Прямо подъём на Вавилонскую башню, только наоборот. Толку, что асфальтированную дорогу освещали люминесцентные лампы — идти от этого было не легче. Со всех сторон давило горячее дыхание толпы и её же равнодушие.

Авксома чувствовала сильную утечку сил и жажду. Ещё и банка эта...

— Дойду — не дойду?.. — размышляла она вслух, едва переставляя ноги.

Бомбоубежище. Авксома представляла его себе совершенно не так. Теперь она понимала, что зарубежные боевики нещадно врут. Никаких тебе all inclusive, гигантских запасов провианта и искусственного ласкового солнца.

На деле это был многокилометровый короб, выполненный в утончённом русском народном стиле. Здесь наблюдались только каменные стены, слабое освещение, плохая вентиляция и подвисающий Wi-Fi. Бункер был под завязку наполнен людьми. Несмотря на это, они продолжали прибывать, тесня друг друга русским матом и непреложным правом на личное пространство.

Авксома села на пол неподалёку от входа. Она как следует отдышалась, но вместо облегчения почувствовала неприятное головокружение. В бункере явно не хватало кислорода. Внезапно очнулся Чайковский.

— Где это мы? — спросил гриб.

— Это наш новый дом, — не без издёвки ответила Авксома. — Нравится?

— Тесновато, но мне не привыкать.

Авксома понимающе кивнула.

— Да и мне.

Немного придя в себя, она начала рассматривать бомбоубежище и людей. Почти никто не разговаривал. Все смирно сидели в позе лотоса, долбя пальцами в мобильные телефоны. Периодически слышались щелчки камер — кто-то явно уповал на положительный исход ситуации. Авксома, обняв колени руками, наблюдала за лысыми головами, которые сияли в свете экранов, как ясные луны. Когда включалась система оповещения, лишь некоторые ненадолго поднимали холодный взгляд, а после вновь погружались в собственные мысли и новостные ленты.

Авксома вспомнила о Лизе и грустно вздохнула.

— Есть что-то хоооочется, — грустно протянул Чайковский.

Авксома пошарила по карманам куртки и штанов, но нашла лишь застиранный чек службы доставки.

— Пусто, — буркнула она. — Придётся потерпеть. Я тоже есть хочу, но не ною в отличие от некоторых.

— Легко тебе говорить, — возмутился Чайковский. — Я же не могу контролировать голод. Это вы, люди, можете создавать внутри себя энергетический резерв. Меня же природа такими продуманными ништяками не одарила. Ну посмотри, может хоть щепотка сахарку есть?

Авксома, не говоря ни слова, продемонстрировала ему свою единственную находку, а затем протяжно зевнула. Она была слишком стара для таких экстремальных вылазок. Тело со временем превратилось в батарейку старого ноутбука — оно отказывалось функционировать без периодической подпитки. Раздача пайка в ближайшее время, видимо, не предполагалась, поэтому нужно было искать альтернативный источник восстановления.

— Ничем не могу помочь, Чайковский. Но что-то мы обязательно придумаем. Ты, главное, поменьше думай о еде, тогда не так нагребает.

Авксома не заметила, как прилегла на пол и закрыла глаза.

— Эй? — крикнул Чайковский. — Нашла время дрыхнуть. Алё!..

Авксома видела сны. Один наслаивался на другой, третий — на четвёртый. Всё вместе превращалось в эдакий сон-бутерброд. По качеству это были плохие короткометражки, отснятые на старенькую камеру, — с дурацким сюжетом и смазанной концовкой. Но в целом она была довольна.

Забытье было приятным и вязким, как сахарный сироп. Авксома хотела остаться в нём навечно. Мир повержен, сражён и подыхает, со свистом втягивая в себя последние минутки жизни. Что толку просыпаться? Уж лучше остаться здесь и не огорчаться, видя эти нелепые конвульсии.

Без предупреждения Авксому атаковала артиллерия криков и она проснулась.

Она вспомнила о Чайковском. Ощупав пространство вокруг себя, Авксома обнаружила только пустую перевёрнутую банку. Этого ещё не хватало.

Бомбоубежище погрузилось в полутьму. Прожекторы, освещавшие территорию, сбивчиво мигали. Воздух стал ещё тяжелее. В нём появился странный привкус. Авксома его узнала. Это был привкус страха и крови. Повсюду чувствовались вибрации смерти, усиливавшиеся с каждым мгновением. Авксома изо всех сил прищурилась и увидела их источник.

Бритоголовые сбивались в стайки, которые тут же рассыпались и гибли. Они попросту не выдерживали напора противника, взявшегося из ниоткуда. Огромное желеподобное существо сидело в центре бомбоубежища и гулко урчало, подобно испорченной музыкальной игрушке. Оно, не останавливаясь, пожирало людей с жадностью и хищным восторгом. Авксома видела, как под прозрачной кожей твари пульсируют прозрачные жилы. Постепенно они наливались ярко-красным соком.

Из пасти монстра то и дело высовывался длинный эластичный язык. Липкая лента ловко поддевала человечишек и затаскивала их прямиком в его зловещую, нашпигованную острыми зубами пасть. Из брюха твари ещё некоторое время доносились хрипы и крики несчастных.

Авксома сидела на месте, а к её ботинкам стекались тоненькие ручейки крови. Она не могла пошевелиться, но ей почему-то совсем не было страшно. Она чувствовала себя маленькой девочкой, внезапно очутившейся в комнате страха. Ей не хотелось кричать. Она продолжала с каким-то странным упоением наблюдать за происходящим.

Вскоре Авксома заметила и других созданий, напоминающих колоколообразных медуз желтоватого цвета. Ими был усыпан весь бункер – они ползали по полу и устраивали засады бриготоловым, спрыгивая на них со стен и труб. В момент атаки они пронзительно пищали. Люди падали на спину или живот, и размахивали конечностями, пытаясь отбиться от полужидких монстров и их смертоносных зубов.

Твари быстро справлялись с закуской, прогрызая тоннели в свежей плоти. За считанные минуты они в несколько раз увеличивались в размере, словно их кто-то накачивал насосом.

Жёлтых сгустков становилось всё больше. Люди же стремительно исчезали. Несколько раз в бункер наведывались военные, но и они, и их патроны тоже были монстрам по вкусу.

Когда Авксома осталась совершенно одна посреди моря мигающих телефонных дисплеев, самая огромная из желеобразных тварей медленно подползла к ней.

— Привет, — сказал гигант.

Сразу же после приветствия тишину в бункере нарушила не очень благородная отрыжка, вырвавшаяся из его пасти.

Авксома не могла поверить тому, что она видит.

— Чайковский?..

— Не хотел тебя будить.

Авксома смотрела на него снизу вверх.

— Меня ты, я так понимаю, на десерт оставил?

— Маразма хлебнула, что ли? — Чайковский надул что-то вроде того, что можно было бы назвать губами. — У нашего народа не принято жрать своих спасителей. Кстати, ты теперь что-то вроде живого божества. Я всем всё о нас с тобой рассказал.

— Народа? — Авксома указала рукой на сидящих вокруг маленьких тварей и недоумевающе посмотрела на Чайковского. — Это твой народ?

— Нет, это мои дети, — от гордости гриб расплылся в улыбке. — Как только пищи стало достаточно, я смог переродиться и размножиться. С моих детей уже и начнётся возрождение грибного народа. Могущественного и непобедимого, как раньше. Тысячелетия назад мы правили планетой, но люди нас перехитрили и поработили. Самых сильных истребили, а оставшихся в живых стали эксплуатировать: выпивали из нас жизненные соки. Как ты думаешь, откуда взялась эта тенденция засовывать нас в банки и доить, как коров каких-то? Бр-р-р-р. Когда ты оживила меня, Авксома, я сперва подумал, что ты такая же, как остальные. Жестокая и бессердечная. Но я ошибался. Я доверился тебе, Авксома, и не пожалел. Ты вернула жизнь мне и моему народу.

— Большая семья — это, конечно, хорошо, папаня, — Авксома упёрла руки в бока. — Но возрождать народ на обречённой планетке — так себе затея. Нас размажет через несколько часов. Мы и понять ничего не успеем.

— Мадонна, окстись! — начал успокаивать её гриб. — Я всё продумал. Только у меня есть к тебе пара вопросов.

— Каких? — спросила Авксома, глядя на Чайковского исподлобья.

— Ты мне доверяешь?

Авксома осмотрела окрашенный в красное бункер и ответила:

— Ты меня не сожрал, а это что-то да значит.

— Хорошо, принято, — кивнул Чайковский. — Вопрос номер два: ты позволишь мне отомстить за грибной народ? Мне нужно согласие, ведь ты возродила наш вид, тебе теперь и решать его судьбу.

— Я не знаю…

— Решайся, на кону твои идеалы, наши жизни и будущее всей планеты. Её галактический век закончится, если мы останемся здесь и будем вести светские беседы.

— Что ты задумал?

— Давай рискнём и попробуем всех нагнуть?

Предложение гриба звучало очень заманчиво. Не долго думая, Авксома деловито хрустнула костяшками пальцев и согласилась.

— Давай! Хоть покуролесю на старости лет. Плевать!

— Залезай! — сказал Чайковский. Грибам-малюткам он скомандовал приготовиться к отправлению.

Авксома не без труда взобралась на Чайковского. Она нашла самую удобную складку, схватилась за гибкие отростки, напоминавшие рыбьи усики, и в ожидании затаила дыхание.

Чайковский издал странный грудной хрип и двинулся к выходу. Маленькие кровожадные слизни покорно последовали за ним. Вскоре они оказались на поверхности.

Грибы расползлись в разные стороны от Чайковского. У всех был заранее заданный маршрут. Каждый строго следовал полученным инструкциям и своему первобытному инстинкту.

Месть ещё никогда не была так вкусна. Набивая рты свежей человеческой плотью, пресной водой и едой из продуктовых магазинов, грибы росли так же быстро, как чернильные пятна на белом бумажном полотенце. И множились, множились, множились...

Для гнёзд они выбирали станции метрополитена и подземные парковки. То что нужно для создания многомилионной популяции доминирующего вида. Хрупкие здания разваливались под весом подросших слизней так же легко, как карточные домики. После грибного нашествия оставалась только помолодевшая, перепаханная почва.

Те люди, которым удавалось ненадолго отсрочить свою гибель, закрывались в машинах, баррикадировались в домах и квартирах. Они разжигали костры, использовали химию и оружие, чтобы отпугнуть врага. Но это лишь раззадоривало ненасытных тварей и улучшало их аппетит.

Огромные слизни взбирались на небоскрёбы и издавали победный клич, сообщая друг другу об успешном захвате власти. Нескольких часов оказалось достаточно, чтобы каменные джунгли по всему миру оказались залиты слизью и кровавой пеной.

Пока мир преображался, Авксома и Чайковский продолжали путь. Им нужно было успеть обезвредить все ядерные боеголовки. Они пересекли добрую часть Европы и Атлантический океан, а после принялись таранить свежий материк. Чайковский не упускал случая подкрепиться человечиной. После нескольких сотен комплексных завтрако-обедо-ужинов он смог бы посоревноваться в весовой категории с Бразилией или Китаем, и при этом выиграть с большим отрывом.

Авксома смотрела на мир, прячась в складке гриба, и не могла налюбоваться совершенством земных ландшафтов. Горы, моря, леса — как всё это девственно и чисто, когда его не касается рука человека. Нет, они не могли позволить кучке идиотов испортить то, над чем столько времени трудились галактические боги.

Когда ещё несколько стран остались позади, Чайковский увеличился до таких размеров, что Авксома перестала видеть что-либо кроме плоти желеобразного гиганта. Его голова была где-то далеко впереди, а вокруг — только упругие, прозрачные волны.

Послышался отдалённый гул.

— Кажется, началось, держись! — крикнул на весь мир Чайковский.

Авксома зажмурилась и сжалась в комок.

Первые боеголовки ударили Чайковскому в зад. Он вскрикнул от боли, и Авксома высоко подпрыгнула.

— Поймал! Кажется, из России прилетели. Ты цела?

Бритоголовые, как и предполагалось, приступили к ядерной чехарде минута в минуту. Адресуя друг другу гостинцы ненависти, большинство из них и не догадывалось, что все атаки отражаются незамедлительно, большая часть населения уже пущена в расход, а в двери их секретных военных баз уже стучатся грибные солдаты.

— Чайковский, ложись, пора! — закричала Авксома, надеясь, что гигант её слышит.

Чайковский всё понял. Он распластался, как мог, и накрыл своим телом всю планету. Перестрелка прекратилась. Теперь уже навсегда. А гигантский гриб лежал поверх Земли, точно огромный разленившийся кот, и тихо постанывал от боли.

— Ой-ой-ой!.. — повторял Чайковский, пока последние урановые хлопушки не перестали искриться и гореть прямо внутри его тела.

Прошло несколько часов после боя. Авксома лежала на прозрачной спине гриба и смотрела в небо.

— Чайковский, Чайковский, отзовись! — позвала она.

Гриб сонно буркнул в ответ что-то неразборчивое.

— Ты что, дрыхнешь? — спросила Авксома.

— Отдыхаю, — ответил Чайковский.

— Куда двинем дальше? Хочется уже косточки куда-то кинуть. Пока мы ползли, мне там пара островков приглянулась.

— Пока что сидим на месте, а там разберёмся.

— Почему? У нас какие-то проблемы?

Повисла тишина.

— Да! Мне нужно похудеть! — трагическим тоном произнёс Чайковский, и снова погрузился в сон.