Большая головная боль

Глава 1

Дзынь

Несколько прелестных чашек вместе с блюдцами полетели на пол, чтобы с грустным тонким звоном расколоться на тысячи мельчайших кусочков. Таких крохотных, словно это белый песок. Илейна с ужасом уставилась на стол, отступая от места преступления. Она умудрилась смахнуть половину сервиза. Оставшиеся чашки тускло поблескивали в свете свечей. Из тончайшего фарфора. Такой только в королевских дворцах подают.

«Дура криворукая, одно такое блюдце стоит дороже твоей никчёмной жизни!» — мысленно ругала себя Илейна, не зная теперь, куда деться.

Не стоило ей пить с дварфами их маленькой гильдии. С дварфами вообще нельзя пить! Иначе приключений не оберешься на свою филейную часть. А если они принадлежат воровской гильдии, то и подавно. Сначала напоят, а потом «обуют» и «оденут» так, что на десять жизней вперёд хватит проблем, долгов и прочих «прелестей». Илейна не помнила, как после эля пошли более крепкие напитки. Не помнила, как они начали играть в азартные игры. Не помнила, как промотала все свои деньги на ближайший месяц. И как ставками стали желания. Зато хорошо запомнила свой проигрыш. А после него темнота. Проснулась она под столом, сжимая в кулаке кусок бумаги с желанием — заявиться в Дом Надежды и стащить со стола самого Рафаила что-нибудь. Хорошо, что в желании не уточнялось, с какого именно стола и что воровать. Поэтому серебряная чайная ложечка с обеденного стола быстро перекочевала в карман Илейны.

Но следом она услышала шаги. Неловко дёрнулась.

Половина сервиза полетела на пол.

И шаги внезапно стихли.

Стены роскошного обеденного зала, словно начали сжиматься, угрожая раздавить её дорогими картинами на стенах и королевскими предметами мебели. А затем за её спиной материализовалась весьма ощутимая тень. Илейна затылком чувствовала, кто именно стоит за её спиной, и не торопилась поворачиваться. Последние уцелевшие, после приступа паники, кусочки рассудка упорно готовились врать как не в себя. Врать как никогда в жизни. Врать так, словно кроме стремительно придумываемой лжи нет ничего вообще.

«Соберись, тряпка, в твоём роду был сам Ульфрик Лживый, по прозвищу Врунгель! Настало время доказать, что ты не просто так его правнучка! Давай…»

Илейна повернулась. Перед ней стоял мужчина средних лет, одетый по моде аристократии Балдура. Если верить картинкам, которые она видела в салонах одежды в Нижнем городе. И всё же убойный запах серы от него не оставлял сомнений — перед ней кто-то из дьяволов. Или сам хозяин дома, или кто-то из его приближённых.

— Оно уже было разбито, когда я пришла! — затравленно пискнула она настолько тоненьким голоском, что даже внутренний голос шлёпнул себя ладонью по лбу. Будто этого было недостаточно она добавила: — Честно-честно!

От такого откровенно плохонького вранья усмехнулся даже её собеседник. Илейна осторожно отступила ещё на пару шагов. Улыбка сделала его лицо куда более опасным. Видимое раздражение сменилось предвкушением чего-то очень-очень нехорошего. Илейна нервно сглотнула.

— О, ну разве ты не лучик солнца в тёмном царстве? — произнёс он с долей снисходительного умиления в голосе, как если бы перед ним нашкодил котёнок.

Но так казалось на первый взгляд. Прокатив его слова на языке, Илейна почувствовала почти неприкрытый сарказм. На лице мужчины играла слабая, дружелюбная улыбка, в глазах было что-то более темное.

«Этот чайный сервиз был древним и единственным в своем роде!» — прошелестело в её сознании.

Его глаза внимательно осмотрели Илейну. Словно оценивали диковинную бабочку, приколотую к стене. Он подошел ближе. Его тело окружило слепящее жаркое пламя, на мгновение ослепляя незваную гостью. Когда вспышка погасла, от прежнего облика мужчины остался только роскошный аристократический наряд и улыбка. Кожа покраснела, кости лица вытянулись вперёд, голову венчали два ряда рогов. На холёных пальцах сверкали длинные когти, по полу нервно постукивал кончик хвоста, а за спиной нетерпеливо подёргивались крылья. Перед Илейной стоял камбион. И, судя по его вальяжному виду, он был в местной пищевой цепочке одним из высоких звеньев.

— Ты ведь здесь не для того, чтобы что-то забрать… не так ли, дорогуша? — голос мужчины остался таким же мягким, почти мурлычащим. Но так мурлыкает кошка, когда в её когтистые лапки попадает мышонок.

— Нет! — картинно возмутилась Илейна, призывая весь свой артистизм, чтобы сейчас отыграть так, как в театре Балдура никогда не смогут. — Конечно, нет. Вы решили, что я тут ворую? Да с чего бы вдруг… Чтобы я что-то крала…

Врать этому дьяволу оказалось трудновато. Едва ли можно было убедить его в том, что она просто шла в храм Тира и перепутала двери. Особенно, когда кража действительно была истинной целью вторжения. Илейна приосанилась, старательно демонстрируя, что ничуть не испугалась своего собеседника. Она даже постаралась смотреть на него холодно и почти надменно.

И едва не хлопнулась в обморок от того, как недобро сузились его глаза. Кем бы ни был этот камбион, он почти что мог убивать одним взглядом. В воздухе ощутимо запахло угрозой.

— Ты начинаешь вызывать у меня подозрения, маленький человечек. Мои чувства меня не подводят… и интуиция тоже. Ты здесь с какой-то определённой целью, в этом я уверен. Так скажи мне, для чего ты на самом деле здесь?

— Плановая проверка бухгалтерии! — уверенно заявила она, призывая всю свою семейную убедительность, и даже протянула ему руку для рукопожатия. — Будем знакомы, Илейна Врунгель.

— Адски приятно познакомиться, — мягко пророкотал его голос, когда её маленькая ладошка попала в тиски его руки. К счастью, всего на мгновение. — Можешь обращаться ко мне — Рафаил.

Сердце замерло. Покрылось льдом. И бухнулось в пятки. Лишь прорезавшиеся в секунду опасности семейные черты не позволили ей выйти из роли. Рафаил. Она напоролась на самого хозяина Дома Надежды. Ей хана. Только чудо и нечеловеческая удача ей могут помочь.

Кто-то как-то пошутил при ней, что бюрократии боятся даже в аду. Самое время проверить, сколько в этой шутке частей правды. Илейна понимала, что или сейчас, или никогда. Она шумно выдохнула и покачала головой, с раздражением обведя рукой всё убранство трапезной.

— Вы даже не представляете, сколько ответственности опустилось на мои бедные плечи! А ведь нам закрутили все гайки, образно говоря! Теперь всё — котлы, трезубцы, пыточные установки и монеты душ — должны иметь верифицированные инвентарные номера! Да что уж там! — она замахала руками, активно расхаживая вокруг Рафаила, указывая на снующих внизу грешников. — Даже у них отныне есть инвентарные номера! Да-да! А сколько отчётов заполнять по каждой проданной душе! Это просто ужас какой-то! А ведь одно дело уходящие в центр отчёты и совсем другое — истинное положение ситуации на местах!

Камбион скрестил руки на груди, недоверчиво провожая её взглядом, но пока не торопился прерывать. Илейна, пользуясь шансом, почти что вошла в раж. На ходу она даже поймала какого-то мимо пролетающего беса.

— Так! А где маркировка рогов? Почему хвост короче минимально допустимой длины? А на подковах есть дата штамповки? А срок годности? Нет?! Живо прочь отсюда и не возвращайся, пока не напишешь мне объяснительную в трёх экземплярах и на пяти языках! Трижды завизированную в канцелярии у Зариэль! — накинулась она на беса так, что тот испуганно заверещал и поспешил улететь. — И такое везде! Никакого порядка!

Рафаил, обескураженный её внезапным выступлением, замер на месте. Илейна не стала понапрасну тратить драгоценное время и выдала ему целый моноспектакль о том, как тяжела жизнь адского аудитора. Короткая драма в одном действии усилила эффект и теперь камбион с перекошенным лицом смотрел на неё как на чудо-юдо-тварь из диких краёв. Он явно не понимал, что происходит и что с этим делать.

— Нам поступила заявка, что не все контракты Аверно были приведены в исполнение. Теперь проводим проверку на местах! — авторитетно заявила Илейна деловым тоном, когда её выступление подошло к концу.

Наступила пауза. Долгая пауза. Очень долгая пауза.

Наконец.

Рафаил от души расхохотался. Угроза от него поуменьшилась. Взгляд остался таким же колючим, но уже без унизительного снисхождения. Илейна даже заметила бледное помятое лицо, метнувшееся куда-то в самые дальние коридоры с криками «у нас проверка! Инквизиторы прислали аудитора!». Хоть кого-то удалось убедить.

— Ах, бюрократия, поистине величайшее зло из всех! — томно усмехнулся камбион, не обратив внимания на крикуна. — Вам придется простить мой скептицизм, когда дело касается людей, особенно тех, кто приходит в Дом Надежды по собственной прихоти!

От последних двух слов по спине побежали мурашки. Но Илейна стойко придерживалась своего образа.

— У меня только один вопрос: можете ли вы подтвердить свою личность? — он сделал несколько шагов вперёд, оказавшись почти вплотную, и коснулся длинным когтем её подбородка, вынуждая поднять к нему лицо. — Мне нужно взглянуть на ваши документы!

Вот это был окончательный Шах и Мат. Даже самое искусное выступление не смогло бы вытащить Илейн из настолько глухого тупика. С другой стороны…

— Разумеется, они были прямо… здесь.

Она начала осматривать свои карманы. Медленно и старательно. Разумеется в них ничего не обнаружила. И тогда настал час нового моноспектакля, где во всех грехах был обвинён бес, которого она успела напугать до нехарактерной для жителей ада бледности. Виновника она долго искала и призывала, обещая половину гневной кары, если явится добровольно. Когда все действия ожидаемо не принесли никаких успехов, она с досадой топнула ногой!

— Восьмое пекло… Придётся возвращаться за документами! Видимо, этот сучёныш уже отправился писать объяснительную. Один момент, я телепортируюсь к себе и немедленно предоставлю всё необходимое! — лучезарно улыбнулась она, всплеснув руками, но следом вновь строго погрозила пальцем камбиону. — Не расслабляйтесь! Я вернусь, и мы начнём полную проверку договоров!

Камбион с любопытством приподнял бровь. В его глазах одновременно плескались уверенность и сомнения. По лицу проходила дрожь от множества начатых, но не произнесённых фраз. Казалось, она умудрилась чем-то очень сильно озадачить его настолько, что камбион просто не подбирал нужные слова, пока наконец…

— Ты позволила бесу тебя обокрасть? Ты должна была прийти сюда, чтобы провести оценку документов, но ты не смогла сохранить при себе удостоверение личности… это довольно глупая ошибка, не так ли? — мягко и вместе с тем угрожающе промурлыкал он. Вновь вспыхнула вспышка огня, в которой растворились все его демонические черты, оставив смуглого мужчину средних лет. — Полагаю, я не могу спорить с необходимостью телепортации. Я дам тебе один шанс, человек. Возвращайся со своими документами, удостоверяющими личность, или я буду очень недоволен! И возвращайся быстро!

Илейна, старательно отыгрывая досаду, недовольство от ситуации и раздражение от того, что её статус аудитора пошатнулся из-за вороватого беса. Она изо всех сил отыгрывала скрываемую злость и стремление вернуться, чтобы наконец поставить весь Дом Надежды на учёт и присвоить инвентарные номера каждой пылинке.

— Пару минут. До портала и обратно. И всё мигом решим!

— Хорошо… Я буду ждать твоего скорейшего возвращения!

Она шла в комнату, в которой оставила открытый портал, с гордо поднятой спиной и с самой величавой осанкой. А в душе царили ужас и желание бежать со всех ног до портала и долго молиться всем богам, чтобы этот камбион её не нашёл. Карман приятно грела украденная ложечка. Долг она сможет выплатить, но что будет с остатком её жизни? А что если этот Рафаил найдёт её? Приволочёт в Дом Надежды и сделает множество страшных вещей? Ужас превращался в панику. Хорошо, что никто не видел, как поменялось её лицо. Она почти на свободе. Почти. Почти…

***

Рафаил смотрел воровке вслед, на его лице все еще играла мягкая улыбка. Его совершенно не беспокоил тот факт, что эта лгунья собиралась безнаказанно прыгнуть в портал, чтобы затеряться среди множества человечишек большого города. За его спиной проявился древний эриний, для которого Рафаил уже заготовил особенное задание. Девчонка вторглась в его дом, совершила кражу и разбила его любимый сервиз. Половины этих проступков хватило бы, чтобы протащить её связанную через Аверно, пока её хорошенькая мордашка не слезет с черепа.

Но был нюанс.

Девчонка его обманула. И не просто обманула, а Обманула с большой буквы. Никто и никогда не проделывал подобное с ним. Рафаил видел насквозь всякого человечишку. Их потуги в обман были смехотворны. Но эта… Что-то в ней было такое, что заставило его на секунду усомниться. Конечно, он с самого первого мгновения знал, что она простая смертная воровка. Но её шоу против воли вынуждало кивать ей и верить. Искренне желать верить. А такого с ним никто ещё не проделывал. За нахалкой следовало проследить, а потом…

На самом деле Рафаил понятия не имел, что с ней делать. Но она была слишком занятной игрушкой, чтобы не обращать внимание.

И недостаточно, чтобы смотреть за ней самому.

Ему есть чем заняться.

А вот эриний.

— Вы призывали меня, милорд? — этот эриний был настолько древним и пресыщенным всеобщими интригами, что давно не плёл своих собственных. Предпочитал меланхоличное существование, посвящённое познанию непознанного и ленивому выполнению своих обязанностей. На службе у Мефистофеля он почти полностью уподобился образу владыки Кании. Но, даже лишившись прежнего облика, с задачами всегда справлялся идеально.

— Да, эммм, напомни, как тебя звали на службе у Мефистофеля? — рассеянно поинтересовался камбион, не в силах выкинуть нахалку из головы.

Все эти её монологи. Что-то в них такое было. Что-то неуловимое.

— Милорд, напоминаю, вы призвали меня на службу со словами «хотя бы не придётся запоминать новое имя».

— Ах да! Точно! Ты по совпадению тоже Рафаил. У меня для тебя задание. Долгое. И необычное!

Воистину, девчонке удалось обмануть Рафаила своим витиеватым шоу со множеством оправданий. Камбион действительно отпустил её, не желая преследовать. Любая гадалка скажет это перепуганной воровке. А второй Рафаил… Это совсем иная история.

И всё же.

Сегодня Илейне повезло.

***

Долг был выплачен. Ложка пропахшая серой и жаром самого Аверно досталась Рыжику. Тот, гыгыкая, посоветовал больше никогда столько не пить и радостно унёсся по своим делам. Илейна лишь тяжело выдохнула, не зная, что делать.

После того как Рафаил был успешно обманут и опасность миновала, прошло два дня. Можно было гордиться собой. Ей сошло с рук великое ограбление с обманом, так что теперь может пойти не так? Илейну, казалось, ничто не беспокоило. Кроме арендодателя, который вышвырнул её на улицу. Увы, платить за постой ей было нечем. Пришлось тайком оставаться на базе гильдии и там спать на мешках, пока не подвернётся что-то стоящее.

Илейна не роптала. Она всё ещё была жива и здорова, ей никто не угрожал, и уже это было праздником. Даже Рыжик предлагал ей скромно поднять не больше одной пинты эля за успех. Однако, прежде чем она успела отпраздновать свою сообразительность, её охватило зловещее чувство. На вторую ночь возникло ощущение, что за ней наблюдают, что она находится под чьим-то внимательным, бдительным оком.

Илейна изо всех сил пыталась игнорировать это странное чувство, но оно отказывалось уходить, словно настойчивый зуд, с которым невозможно справиться. Она не могла уснуть. Кожа словно нагревалась он чужого взгляда. Но попытки чем-то занять себя завершались полным провалом. Даже уединяясь по нужде, она ощущала пристальный взор. До утра Илейна едва сомкнула глаза. Всякий раз, когда дрёма её одолевала, она начинала кожей ловить чьё-то присутствие очень-очень близко. С рассветом она подорвалась и побежала прочь из воровского убежища.

Надо было что-то решать с жильём. Илейна, пользуясь расцветшим семейным талантом, сначала наскоро оббежала прачечные Балдура, выкрав для себя достаточно презентабельное деловое платье. Уснувший студент-волшебник «одолжил» ей свои окуляры и до заката Илейна носилась с «аудиторскими проверками» по всем достаточно богатым местам Нижнего города. Она не зарывалась и держалась подальше от кузниц, стоящих на учёте у Огненных Кулаков и Счётной Палаты. Зато таверны, магазинчики, бордель «Ласка Шаресс» и прочие места подверглись самой тщательной и жесточайшей проверке.

Илейне даже не пришлось ловкими ручками перекидывать в свой карман всё, что плохо лежит — перепуганные проверками владельцы заведений весьма охотно и даже заискивающе давали ей взятку, чтобы она не закрывала их тёплое местечко за нарушения. А нарушения были. Хоть какие-нибудь. Достаточно было знать правила пожарной безопасности и парочку регламентов. И, разумеется, с надменной уверенностью повторять длинные красивые термины, чтобы её жертвы ничего не понимали. Она «милостиво» позволяла им вручить себе мешочек золота и строго предупреждала, что скоро нагрянет с новой проверкой, и к сроку хозяева заведений должны исправить все недочёты.

Сарафанное радио ей лишь помогало. Если с самого утра ей приходилось несколько раз повторять, кто она и чего хочет, то после обеда каждая нужная собака знала, что «сверху» прислали аудитора и эта змеюка желает обойти всех за один день. И закрыть!

Ближе к закату, загнанная как лошадь после забега, Илейна стала обладательницей такого завидного куша, какой и за полгода ей не перепадал. За вычетом десятины, причитающейся гильдии, она чувствовала себя почти богачкой. Бывший арендодатель был послан ко всем чертям Авернуса, а сама устроилась на постой в дом Голбрейта, заплатив дружелюбному старику-хозяину сразу за полгода. Тот выделил ей целую пристройку к дому и, несмотря на хорошее расположение дома, назначил достаточно низкую цену. Старичок Голбрейт Страдивас был так мил, что Илейна вызвалась приготовить на них двоих ужин под его рассказы о его прекрасном сыне-охотнике.

До самого отбоя всё было прекрасно. Но затем то же самое чувство накатило на неё снова, на второй раз еще более сильное. За ней наблюдали. Не смыкая глаз. Едва она легла на старенькие, но чистые простыни, как кожей ощутила присутствие пары жадно подсматривающих глаз. Владелец этих глаз осязаемо скрывался во тьме. Ощущение этого вездесущего наблюдателя вызывало дрожь по спине — Илейна словно стала бабочкой под внимательным оком коллекционера. Изучаемая издалека букашка, которую в любой момент могут раздавить.

Вдоль хребта шёл невыносимый холод. Илейна уткнулась лбом в подушку, надеясь, что ощущение пройдёт. Но оно не проходило. Это чувство обитало далеко за рамками простой паранойи; что-то определенно наблюдало за ней, смотрело на неё, как будто знало, что она сделала. Знало о ней всё.

До утра Илейна спала урывками. Порой усталость брала своё, и она проваливалась в беспокойный сон, из которого её вырывали вездесущие неприятные глаза. Их присутствие можно было лишь ощутить, но никак не увидеть.

Утром она проснулась разбитой. Несмотря на дневное время, взгляд ощущался и теперь. Кто-то продолжал незримо следить за ней, и только сильная занятость отвлекала её от этих пугающих глаз. День вновь прошёл в бесконечном беге. Идея аудиторства хорошо всколыхнула весь Нижний город. Илейна, нацепив на себя деловое платье, добавила несколько аксессуаров, чтобы по брошке, галстучку и шляпке её можно было принять за важную персону мелкого ранга. И затем обошла всех тех, кого пропустила прошлым днём. Взятки приятно утяжеляли её новенький деловой портфель. Но каждый шаг сопровождался липким осознанием присутствия, словно кто-то неотрывно шёл за ней след-в-след. Предвосхищал каждое её движение.

На волне успеха она купила три бутылки балдурской лозы. Надеялась, что алкоголь решит её проблему со сном. Ужинали снова вместе с Голбрейтом. С ним поделилась половиной бутылки. Две другие спрятала в комнате. Одну осушила сразу, как осталась в спальне одна. Голова приятно закружилась, а тело стало ватным. Илейна плюхнулась на кровать, ощущая, как мир слегка раскачивается.

Алкоголь не помог. Скорее наоборот — ощущения стали еще более интенсивными, а кожа начала покрываться мурашками от всепоглощающего ощущения чьего-то взгляда, проникающего в глубины души. Она наощупь цапнула оставшуюся бутылку вина и выпила ещё, чтобы прогнать противное чувство. Но оно не торопилось уходить. Напротив — чем больше она пыталась запить переживания, тем хуже становилось. Взгляд, глаза и вся сущность, что наблюдала за ней, стали ещё более осязаемыми. Выпуклыми. Почти видимыми, особенно если смотреть не прямо, а в расфокусе из самого уголка глаз. Ощущение, что кто-то жаждет ёе заполучить, схватило за горло.

Илейна накрылась одеялом с головой и зажмурилась.

«Это твоя фантазия! Тебе всё кажется! Ты просто натерпелась страху в Доме Надежды и никак не можешь прийти в себя!» — уговаривала она саму себя.

Сон не шёл. Попытка неподвижно лежать ни к чему не привела. Всё ещё было слишком страшно. Пугливая поступь дрёмы моментально улетучивалась, едва она пыталась ослабить бдительность. Илейна ощущала себя животным, которое загоняют в ловушку на убой. В полудрёме эффект присутствия стал только сильнее. Краем сознания Илейна ощущала смутное прикосновение сквозь карусель опьянения.

«Я не одна!» — нежеланная мысль выдёргивала из дрёмы снова, снова и снова, превращаясь в ноющее чувство, не дающее покоя.

Илейна рывком поднялась в положение сидя, потирая глаза. Внутренний почти звериный страх умудрился сожрать даже чувство опьянения. Она ощущала себя абсолютно трезвой, если не считать некоторых внутренних запретов, временно снятых третьей бутылкой вина.

— Здесь есть кто-нибудь? — поинтересовалась она вслух, не особенно на что-то надеясь.

Но сидеть и просто терпеть это присутствие было уже невыносимо.

Как ни странно вопрос немедленно получил ответ. Он прошелестел как порыв зимнего ветра, холодящего кожу. При этом голос казался мягким, шепчущим и почти безобидным. В воздухе ощутимо проявился запах серы.

— Я везде, и в то же время прямо здесь, в этот самый момент, наблюдаю за тобой.

Непринуждённость ответа почти что заставила Илейну вскочить от возмущения. Она тут с ума сходит от присутствия, а он просто берёт и наблюдает за ней, будто это нормально! Отчего-то она была полностью уверена, что наблюдающий именно «он». Сорванные внутренние запреты немедленно превратили ужас загнанной жертвы в фантасмагорию с элементами плохого юмора, поэтому Илейна немедленно сделала самое строгое лицо, упёрла руки в бока и возмущённо начала отчитывать наблюдавшего:

— Как не стыдно! А если бы я была голой? Или в ванной? Или в туалете? И вообще, разве можно вот так подглядывать, не предупредив сначала?!

Её возмущение было настолько ярким, что в воздухе проступило смущение наблюдавшего. Очевидно, раньше его никто не отчитывал за такое беспардонное вмешательство в личное пространство. Вынужденный отвечать на её вопросы, он стал куда более осязаемым в пространстве. Теперь его можно было как будто выхватить взглядом из темноты. Как если бы часть темноты в спальне стала более густой и плотной.

— Но…но я был бы ужасным наблюдателем, если бы не был вездесущим, не так ли? — не слишком уверенно ответил голос, немного оправдываясь. — Довольно редко кто-то становится, скажем так, посвящённым в моё присутствие.

Этот человек, существо, кем или чем бы он ни был, наблюдал за всем, что она делала, не заботясь о её личной жизни или скромности. Но явной и скрытой угрозы в его голосе не было, за что немедленно уцепилась Илейна. Более того, голос как будто действительно чувствовал себя неловко, будучи втянутым в разговор.

Или ей это только казалось, при её нетрезвой головушке.

— Всё это очень и очень неприятно, знаете ли! За вами когда-нибудь кто-то наблюдал вот, как вы сейчас за мной? — продолжала она возмущаться, отбросив последние крупицы страха куда-то очень далеко.

Достаточно обыденный вопрос застал наблюдателя врасплох, и какое-то время он ничего не говорил, словно переваривая информацию. Илейна даже ощущала кожей, как он задумчиво чешет голову, в поисках правильного ответа.

— Отдам вам должное, очень редко кто-то осмеливается задавать мне прямые вопросы, — наконец ответил наблюдатель. — Но отвечая на ваш вопрос, нет, никто никогда не следил за мной так, как я слежу за вами. Я незрим. Я тот, кто наблюдает, а не тот, за кем наблюдают…

Илейна негодующе фыркнула, скрестив руки на груди. Но продолжила говорить, будто это было чем-то обыденным. И добавила в голос ещё больше строгого тона:

— Вот тогда знайте — это очень-очень неприятно! Вам бы тоже не понравилось. И вы бы тоже чувствовали себя… препарированным от такого взгляда. К слову, вы не могли бы отворачиваться, когда я раздеваюсь, раз уж подглядываете? Я не люблю, когда на меня смотрят…

— Но моя работа — это наблюдать, — падал он всё глубже в оправдания, с каждым словом звуча всё более виновато. — И важно, чтобы я получил полное представление о вас, чтобы оценить каждую вашу грань. Моя задача — по-настоящему оценить, кто вы есть. Ибо как я мог бы понять глубины вашей души, если бы я не наблюдал за вами вблизи?

Илейна, почувствовала слабость и неуверенность собеседника и немедленно бросилась в атаку. Призвав на помощь всю свою убедительность, она продолжила:

— Много ли моих граней откроет тот факт, что в какой-то момент жизни я снимаю всю одежду? Ну там когда переодеваюсь или ванну принимаю?.. Я думаю, что нисколько! И я была бы очень признательна, если бы вы не подглядывали в такие моменты! — красноречиво и очень оскорблённо заявила она, с ужасом подсчитывая, сколько раз за последние два дня она делала то, за что можно краснеть перед наблюдателем.

— Ваши действия в такие уязвимые моменты могут многому меня научить о вашем характере, — не совсем решительно ответил он, явно начиная запинаться. — Они дают представление о том, как вы ведете себя в деликатных, интимных ситуациях. Крайне важно понять, как вы ведете себя, когда теряете бдительность… Приказ был наблюдать целиком и полностью. И поэтому я ДОЛЖЕН наблюдать!

— А кому вы должны? Вы говорите, что должны, а кому? Может этот кто-то не против, если вы будете смотреть, но не постоянно? Вы не спрашивали? — притворно невинным тоном поинтересовалась Илейна.

Она мысленно выдохнула с облегчением, поняв, что наблюдателя отправили именно наблюдать за ней и ничего более. Она, разумеется, играла в дурочку, якобы не понимая, кто мог бы отправить нечто мрачное и демоническое по её душу. Запах серы и пугающая аура не оставляли сомнений. Рафаил не забыл, что она разбила его сервиз и сбежала. Возможно, понял, что она стащила ложку.

— Это не ваша забота! — отрезал наблюдатель. Тон его голоса стал на порядок опаснее. — Мой «начальник» требует, чтобы я наблюдал за вашим поведением как на публике, так и в личной жизни. Анонимность является частью задания. Единственное, что имеет значение, это то, что я должен смотреть и наблюдать — независимо от того, где вы находитесь и что вы делаете. Я вездесущ, наблюдаю за всем…

Он попытался было скрыться. Но скрыться от нетрезвой Илейны у него не было шансов. Особенно после того как она убедила себя, что он её возмутил до глубины души своим поведением. Она считала своим священным долгом призвать его к ответу.

— Стоять! — рявкнула она, пылая праведным гневом. Почти искренним. — Как это «не моя забота»?! Вы наблюдаете ЗА МНОЙ! В том числе за мной голой. Это очень даже моя забота! В нашей культуре принято, что если кто-то смотрит на голую женщину, этот кто-то должен на ней жениться. А вы на мне едва ли собираетесь жениться! Так что меня не интересует, кто именно ваше начальство, просто поднимите с ним вопрос не смотреть на меня, когда я голая или в туалете. Под присмотром я не могу делать… дела.

Она по большей части лукавила. Во Вратах Балдура подобного культурного обычая не было. Он остался далеко за Гриннестом, откуда она и перебралась в большой город. В их маленьком поселении действительно царили очень строгие нравы. Самым страшным грехом для девушки было — принести в подоле. Так что всякая девица знала, что если какой-то не супруг пытается сильничать, то лучше прибить его насмерть, а потом при покаянии объяснить ситуацию, чем ходить с пузом и родить незнамо от кого.

Голос в ответ на её возмущение расхохотался. А до этого целую минуту озадаченно озирался от того, что кто-то командным голосом не позволил ему просто так уйти.

— Такое необычное правило… и, честно говоря, совершенно неуместное! Меня действительно не привлекает брак. И мне неинтересно следовать каким-либо произвольным законам, которые навязывает человеческое общество. Для меня ты не более чем объект наблюдения! И поэтому я продолжу присматривать за тобой и наблюдать за каждым твоим действием, каждым словом, каждым моментом, даже когда ты меньше всего этого ожидаешь! — Наблюдатель попытался вернуться к своему привычному демоническому тону, но вновь неудачно. Илейна была во всеоружии.

— И как же я буду меньше всего ожидать вашего подсматривания, если я знаю, что вы подсматриваете ПОСТОЯННО? — хмыкнула она, поймав его на очевидной оплошности. — И, кстати, в вопросах брака, заинтересованность не играет никакой роли. Правило такое: поглазел за голой женщиной — женись, а хочешь или не хочешь, уже никого не интересует! К тому же, разве дьяволы не должны следовать букве правила и закона тех, с кем взаимодействуют?

С последним Илейна, разумеется, блефовала. Она точно знала, что дьяволы одержимы юридическими тонкостями. Все известные ей шутки про аудиторов сводились к тому, что их исторгли сами адские дьяволы. Но она понятия не имела, какими законами они руководствуются. И, раз уж убедительность и обман ей вполне благоприятствовали, она решила ткнуть пальцем в небо. Не просто же так договоры с дьяволами казались привлекательными и логичными тем, кто их по глупости подписывал.

Наблюдатель какое-то время молчал. Илейна даже могла видеть краем глаза, как он бродит туда-сюда по комнате, пытаясь подыскать верный ответ. Она даже начала подозревать, что внезапно угадала, когда плотная осязаемая тьма просто исчезла, оставив её одну.

— Эй! — возмутилась она. — Как так можно?! А попрощаться?

Но комната была погружена в пустую уютную темноту ночи. Звуки дома, погасшие ради разговора Илейны с Наблюдателем, вернулись. Она с удивлением поняла, что долгое время их не слышала — лай уличных собак, храп Голбрейта за стеной, пение ночных птиц и отголоски пьяных песен со стороны таверны Смущённая Русалка. Звуки нормальной жизни вернулись. С ними на голову опустилась свинцовая тяжесть от выпитых трёх бутылок вина. Илейна наконец смогла свалиться в глубокий сон, обещающий похмелье наутро. Но это было намного лучше вездесущего взгляда.

Она наконец-то смогла хорошенько отдохнуть.

Похоже, Тимора поцеловала её в лобик.

Этой ночью Илейне вновь повезло.

Пока в тенях метался эриний Рафаил, пытаясь выйти из сложившейся ситуации.

***

Утро пришло с тяжёлым похмельем. Куда легче, чем когда она напилась с дварфами. Но всё равно отвратительно. Шатаясь, она поползла в кухню, чтобы перехватить что-то съедобное перед отправкой по делам. В гильдии её инициативу с аудитором оценили по достоинству. Настолько, что взяли на большое задание по ограблению счётной палаты. Не всей, разумеется.

Заказчик пожелал вскрыть одну конкретную ячейку. Илейна с её ловкостью слона в посудной лавке, разумеется, не годилась для вероломного вторжения и изысканного взлома. Но зато могла компенсировать недостатки нечеловеческой убедительностью и прекрасно работающей ложью. Аудитору всего лишь следовало «погулять» по счётной палате для сверки некоторых бумаг и проведения небольшого учёта.

На этот раз не просто с улицы, а с демонстрацией некоторых бумаг, которые предоставил заказчик. А, пока она будет гонять по этажам всех, кто встретится на её пути, её «атташе» обозначит для будущих грабителей дорожку из хлебных крошек до ячейки.

План казался не слишком сложным. Неделя непыльной работы с достойным вознаграждением! Илейна выполнила свою работу чисто и уверенно. С каждым днём ей становилось всё проще примерять на себя чужой облик и врать как не в себя. Но, что удивительно, её слушали и слушались, невольно возвращая мыслями к таланту Ульфрика Лживого. Видимо пращур действительно был невероятно хорош в своём даре виртуозного обманщика.

Неделя пролетела быстро. Наблюдатель не появлялся. Работа шла. Жизнь налаживалась. Вечер после получения гонорара прошёл в кругу подельников. Без эля и выпивки. И с приятной тяжестью мешочка золота в кармане. Свою часть Илейна успешно выполнила.

Отдав десятину гильдии, она вернулась в дом Голбрейта. По пути она прикидывала, что при нынешнем состоянии может прикупить себе приятных мелочей. Что-то красивое, например. Миленькое украшение. Или музыкальную шкатулку. Или даже лютню. Вспомнить юность и попытаться что-то наиграть.

Спокойный вечер завершился приятной и пустой темнотой ночи.

Но едва она коснулась подушки…

— Что касается темы брака, признаюсь, что вся эта идея меня интригует! — резко прервал тишину и пустоту спальни Наблюдатель, заставив её с визгом подскочить на кровати.

— Девять Преисподних, а здороваться? А предупредить о своём приходе?! А если бы я голая была?! — возмутилась она, зачем-то оборачиваясь в одеяло по самое горло.

Наблюдатель просто взял и появился. Темнота комнаты вновь стала плотной и почти осязаемой. Все прочие звуки погасли, оставив Илейну и её собеседника в идеальной для из беседы тишине. Несмотря на всё высказанное возмущение, незваный гость ничуть не смутился.

— Добрый вечер. Итак, тема навязанного брака. Неужели нет других вариантов? Даже если это чисто символично, я не могу не заинтересоваться, почему кто-то навязывает другому такой контракт. Ваши люди верят, что это приносит им удачу? Удачу и процветание? Или это что-то более философское — способ доказать свою верность и преданность? — как ни в чём не бывало продолжил Наблюдатель.

Илейна призадумалась. Для незваного гостя едва ли подошёл бы ответ, который она получала в детстве «не тваво ума дело, ишь, башковитая нашлась — вопросы задавать! Сказано, что так положено — значит, так положено!».

— Ну, наш народ — люди простые, — осторожно начала она. — Если мужчина начал подглядывать за голой женщиной, то и до действий недалеко. А если будут действия, то женщина может забеременеть. А вне брака беременеть плохо. Не по традициям. Старые боги благословляют только семьи, где всё по правилам, а не по блуду. Поэтому как посмотрел — пора жениться. Не хочешь жениться — не смотри. У нас вообще традиционно браки не по любви заключались. Любви как таковой вообще не было… разве что к своим детям.

Илейна едва не повторила слова своей сварливой бабки «любовь эта — одна городская блажь. Не сварить с любви каши. Надо с умом подходить к замужеству, чтобы дом крепкий, хозяйство хорошее и родственники неглупые». Наблюдатель весьма охотно в этот раз слушал её слова и не торопился вставлять свою монетку.

— Значит ваши люди верят в брак не по любви, а по долгу и необходимости? И все это из-за устаревшего представления о традиции? Что ж, это, безусловно, увлекательная концепция… — наконец произнёс он. — Хотя, я должен спросить, это «правило взгляда» навязывается только мужчинам или оно призвано держать оба пола в узде? Возможно, это способ поддержания общественного порядка и контроля над обществом…

— Всё немного сложнее…

Илейна тяжело вздохнула. Ей предстояло долгое и витиеватое пояснение, как в её поселении было принято заключать браки. Она, конечно, хотела пощадить собеседника, но понимала, что дьявол едва ли по наитию поймёт некоторые условности. Так начался долгий-долгий рассказ о том, как выдавали замуж девушек. Как женили мужчин. Как парни и девушки уходили в монастыри, чтобы не вступать в брак. Как альтернативой заточению в монастыре становилась военная служба для мужчин и лесное знахарство в изгнании для женщин. Не сказать, конечно, что солдата и лесную ведьму почитали одинаково, но с подобным выбором нехотя считались. Более того, раз в несколько столетий рождались одарённые — шаманы. Парень или девушка, проявив свой дар общения с незримыми духами, сразу становились слишком священными для того, чтобы вступать в брак и вести мирской образ жизни. Ну и, конечно, существовали обычные побегушники, которые сбегали в город и больше никогда не возвращались к традициям своей земли. За что проклинались всеми. Илейна тактично умолчала, что относилась как раз к последним. Наблюдатель слушал внимательно, время от времени уточняя детали. Рассказ затянулся до глубокой ночи.

— …И вот поэтому я тебя спрашиваю, ты будешь отворачиваться, когда я неодетая, о Наблюдатель, или мне придётся явиться в Аверно с требованием брака, согласно традициям? — строго спросила она, уперев руки в бока. — Я бы предложила первый вариант — поговори с начальством и просто не подглядывай за мной когда я голая!

Разумеется, Илейна не была заинтересована в браке с дьяволом. И в браке вообще. Но с дьяволом — тем более. Ещё чего не хватало! А что потом? Жить в Аверно и рожать маленьких рогатых полудьяволов? Нет-нет-нет! У неё только-только жизнь во Вратах Балдура начала налаживаться!

— Что ж, я признаю, что я был воспитан в культуре, которая существенно отличается от вашей… но это не значит, что я не могу научиться понимать и уважать ваши обычаи, — Наблюдатель деликатно начал свой витиеватый ответ. — С вашей стороны прошу понимания, что это очень необычная ситуация для меня… но я постараюсь проявить максимальное уважение, пока я здесь, я обещаю. Однако я не могу отворачиваться, когда вы голая, так как это было бы расценено как оскорбление заказчика, и я бы, конечно, не хотел вас обидеть. Но приказ есть приказ.

Илейна тяжело выдохнула.

— Могу я полюбопытствовать, как долго тебе приказано за мной наблюдать? — от досады она даже не заметила, что давно перешла на ты и возвращаться не собиралась.

— Я здесь только для того, чтобы следить за вашим поведением и докладывать своему начальству обо всех выводах. Срока завершения заказа нет. Так что, полагаю, я буду наблюдать за вами бесконечно, — невозмутимо сообщил собеседник, от чего Илейна едва не подавилась. К счастью, она ничего не ела и давиться ей было нечем. — Однако я обещаю не беспокоить вас слишком часто, когда у меня нет на то причин. И я постараюсь свести к минимуму влияние моего присутствия на вашу жизнь. Вам это кажется разумным?

— Нет! Это совсем не разумно! — возмутилась она — Я ведь всё равно знаю, что ты рядом. Как мне вообще нормально жить, переодеваться, уединяться с кем-то или просто посещать уборную или места омовения, если ты постоянно подсматриваешь?! Я не могу не думать, что какой-то совершенно посторонний мужчина-дьявол будет постоянно на меня смотреть! А как быть с замужеством?

— А что с замужеством? — растерялся собеседник.

— Как мне выходить замуж и создавать семью, если всегда будет наблюдающий за мной посторонний мужчина-дьявол? — терпеливо пояснила Илейна. — Скрывать подобное не получится. Мы люди — существа чувствительные. А если сразу скажу правду, так кто со мной рискнёт связаться?! А так никакой нормальной жизни и не будет!

— Я… Я об этом не подумал…— голос гостя теперь звучал очень виновато.

— Как ты собираешься свести к минимуму твоё влияние на мой быт, если одним своим присутствием ты разрушаешь мою личную жизнь? И как ты собираешься наблюдать за моим поведением в различных условиях, если условие навсегда будет одно — за мной наблюдают, поэтому я существую в постоянном стрессе? Однотипными будут твои выводы заказчику — «объект в стрессе, снова в стрессе, и опять в стрессе, и опять…»?! — накинулась она на него с гневной тирадой, ощущая, как он пугливо съёживается от её недовольного тона.

— Признаю, в этом ключе я не рассматривал ситуацию. В этом случае моё задание будет провалено. Начальству это не понравится. Тогда я принимаю второй вариант из ваших предложенных. Он выглядит в данной ситуации самым разумным,— наконец объявил гость. — Заключим брак!

В комнате повисла гробовая тишина. Илейна уставилась на выпуклую осязаемую тьму, лишившись дара речи. Она блефовала. Она чертовски отчаянно блефовала, когда потребовала, чтобы этот дьявол женился на ней. Она была уверена, что подобный вариант настолько невозможен, что Рафаил рано или поздно отзовёт своего Наблюдателя, и она сможет жить спокойно.

Какой к Рафаиловой матери брак?!

Самое главное — это ведь она сама предложила в качестве альтернативы, а до этого несколько часов объясняла, что брак по любви и желанию среди её народа — глупая блажь. Значит, её попытки отказаться, такие как «я не хочу» и «я тебя не люблю», сразу будут пустым звуком. Илейна схватилась за голову, понимая, что сама выкопала яму и теперь добровольно в неё прыгнула. Осталось только сидеть на дне и не хорохориться.

— Думаю, вы были абсолютно правы. Во многих культурах Фаэруна, с которыми я знаком, муж, наблюдающий за своей женой, никогда не считался чем-то странным. Это даже может рассматриваться как акт защиты или способ продемонстрировать интерес и заботу мужа о безопасности и благополучии жены, — тем временем продолжил Наблюдатель, когда стало ясно, что Илейна ничего не ответит. — В этом отношении это невероятно удобное решение! Я выполню мои обязательства, и ваша личная жизнь никак не пострадает. Ваше имя не будет опорочено!

Илейна сидела, пытаясь понять, в какой момент своей жизни она свернула не туда. И есть ли хоть какой-то шанс убедить этого воодушевлённого женитьбой дьявола остаться холостым. Мысли истерически прыгали в сторону опасной области «а что если мы поженимся». Как она будет рожать хвостатых, рогатых, когтистых и крылатых дьяволят? Как она их вынашивать будет?! Они ведь её на ремни порежут ещё в утробе! И где они будут жить? Едва ли Голбрейт, чей сын охотник не на дичь, а на монстров, согласится держать её у себя с «интересным» супругом. Или они переберутся к нему в одну из Преисподних? Интересно, как быстро она слетит с катушек от жизни в беспросветном аду, причём географически и буквально! И вообще какой будет эта «семейная жизнь» с когтистым, рогатым, крылатым дьяволом? Особенно супружеский долг!

«Ох, дедуля Ульфрик, твой талант как-то не так сработал. Надо теперь узнать, что я такого сказала, чтобы убедить этого Наблюдателя жениться. И переубедить обратно!» — в панике думала она.

— А… А по чьим традициям будет женитьба? — осторожно поинтересовалась она.

В конце концов, дьяволы должны недолюбливать храмы. Как минимум. Илейна, не слишком посвящённая в религию, считала, что храмы только так гоняют всяких исчадий и нежить. Это казалось логичным. А во Вратах Балдура только в храме можно было провести церемонию бракосочетания.

«Или в крепости на змеиной скале!» — вдруг вспомнила она, что в тяжёлое военное время, когда храмы использовались как убежища, для быстрого заключения союза использовалась мирская власть того, кто вставал во главе города.

— Хороший вопрос. У дьяволов нет такой традиции как «брак». Если дьяволы вступают в какое-то партнёрское взаимодействие, то оно обусловлено договором и заинтересованности в выгоде от такого союза, — уверенно ответил Наблюдатель. — С другой стороны для дьяволов не существует запрета на заключения брака, особенно если это требуется для исполнения поставленной задачи. Засим, ничего не мешает совершить церемонию по традициям вашего народа.

Илейна сидела на кровати, не зная, что сказать. Судя по всему, её гость потратил неделю, чтобы собрать все необходимые сведения и мысленно готовился к женитьбе, раз сейчас такой воодушевлённый. А вот она наивно надеялась, что всё закончилось.

— А ты… не боишься храмов? Брачные церемонии обычно проходят там… — робко заикнулась она.

— Я могу войти в храм. Особенно, если не имею злого умысла, — окончательно разрушил Наблюдатель её надежду, что их брак будет сложно заключить.

Илейна нервно сглотнула, желая, что не держала в комнате запас вина на такие случаи. Не каждую ночь на неё сваливается объявление, что некий дьявол теперь станет ей мужем.

— Ну что ж, очевидно, что мы должны придерживаться традиций и следовать надлежащему порядку вещей. Чтобы выполнить мою часть соглашения, я должен явиться тебе и попросить выйти за меня замуж, — тем временем продолжал он, видя, что Илейна стала немногословной.

Густая тьма расступилась. Она прекратилась в широкий плащ, скрывающий своего хозяина, который наконец был убран. Наблюдатель сделал шаг вперед под свет торопливо зажженной лампы. В рассеянном свете Илейна круглыми глазами от переизбытка эмоций смотрела на возвышающуюся фигуру. Длинные острые рога едва не царапали потолок. Дьявол обладал ростом в полные два метра, широкими плечами и атлетичным телосложением. Большие кожистые крылья раскрылись, забирая всё пространство спальни. Его хвост покоился на сгибе локтя, тускло поблёскивая острым костяным наростом на самом кончике. На его фоне Илейна выглядела совсем крошкой. Он был явно покрупнее Рафаила. Глаза Наблюдателя горели адским пламенем в темноте, прожигая всё вокруг пугающим взглядом. В свете лампы кожа гостя поражала цветом королевского пурпура, вновь контрастируя с алым обликом Рафаила.

Он сделал ещё шаг вперёд и, оказавшись у самой кровати Илейны, опустился на одно колено

— Дорогая женщина передо мной, ты выйдешь за меня замуж? Ты будешь моей женой и партнером во всех трудностях, которые может предложить этот мир? — произнёс он глубоким низким голосом с лёгкой хрипотцой.

Даже сейчас он возвышался над ней как скала. Вглядываясь в резкие черты лица, которые вместе с тем обладали странной привлекательностью, Илейна осознала, что пути назад нет. Совсем. Для неё остался лишь один ответ на этот вопрос. Она умудрилась убедить дьявола в обязательстве женитьбы. Можно ли ему сказать, что она пошутила? Или, что она не готова ещё к замужеству? Или что-то ещё, что отличается от согласия?

Особенно если понимать, что он будет следить за ней всегда.

— Я-я-я-я… И-лей-на, — заикаясь сообщила она.

Наблюдатель склонил голову в знак уважения.

— Меня зовут Рафаил, приятно познакомиться.

— Рафаил?! — переспросила она почти что криком, выпучив глаза.

— Моя внешность и имя могут показаться тебе знакомыми, но поверь мне — я совершенно не похож на дьявола, с которым ты сталкивалась раньше,— немедленно пояснил он, верно истолковав её шок. — Итак, считаешь ли ты меня достаточно подходящим кандидатом на роль твоего мужа?

Илейна хватала ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. Впервые за последние дни она вновь понятия не имела что сказать и как это сделать. Это был полный и окончательный тупик. Она поставила перед этимдругимРафаилом условие — женись или отцепись. И теперь, когда он принял это условие, у неё не было ни одной лазейки как избежать брака.

— Да… наверное. Я так полагаю, — неуверенно произнесла она.

В конце концов все мужские черты другого Рафаила были более чем привлекательными.

Новоявленный Рафаил негромко усмехнулся от её робкого ответа и сделал шаг вперёд. Его тело, закрытое плащом из чистой тьмы, теперь казалось ещё более внушительным и атлетичным. Илейна впервые поняла, как ощущают себя гномы и полурослики, когда смотрят на рослых людей. Крошками.

— Я рад слышать, что ты принимаешь мое предложение. Дорогая наречённая, ты позволишь мне обнять тебя?

Его крылья и руки раскрылись в приглашающем жесте, полностью отрезая Илейну от внешнего мира. Теперь будто существовали только они двое. И её кровать. Весь остальной мир сгинул. Робея так, что все мысли полностью исчезали, она встала с кровати и нерешительно сделала шаг с наречённому. Она даже позволила себе ломкую смелость откликнуться на его объятия. За её спиной сомкнулись сильные руки.

Её окружили большие тёмные крылья, закрыв в коконе.

Где только они двое.

Только предельная невозможно интимная близость. Рафаил прижал её ближе. В тишине момента дыхание смешалось в безмолвном объятии. Медленно горячая ладонь суженого коснулась её щеки, вызывая дрожь по позвоночнику. Илейна осторожно подняла взгляд, встречаясь глазами с будущим супругом. Она ожидала, что ей вот-вот станет страшно. Кто из смертных рискнёт взглянуть в пылающие глаза дьявола. Но вот она взглянула. По коже прошёл жар. Совсем не страшно. Даже напротив — хорошо.

Рафаил коснулся её лба своим. Шероховатая кожа у основания рогов вызвала в Илейне невольную улыбку. Он был так близко. Его губы замерли в миллиметре от её, безмолвно спрашивая о продолжении. Позволяя решить, каким будет продолжение. Ощущая вокруг себя медленно поднимающееся пламя, она решила рискнуть.

Илейна потянулась вперёд. Окончательно и бесповоротно бросаясь в омут с головой. Объятия Рафаила стремительно перерастали в нежные и пока ещё неторопливые поцелуи. Но было достаточно самого первого мимолётного прикосновения, чтобы внутри загорелось жадное адское пламя, жаждущее всё больше и больше. Оно не затмевало её рассудок. Илейна полностью осознавала, что делает и что позволяет делать с собой. Она разрешила поцелуям стать горячее и настойчивее. Позволила рукам Рафаила скользить по её телу, лишая её слоёв одежды. И не стеснялась сама касаться. Изучать. Понять своё смятение наконец прийти к правильной мысли — нравится ли ей происходящее или нет.

Впрочем, когда поцелуи спустились к её шее она уже склонялась к тому что ей очень нравится. И когда её ноги оторвались от земли, пока Рафаил нёс её пушинкой на руках. Закрытые широкими крыльями от всего на свете, они оставались в интимном коконе. Непроглядно сокрытые от любых глаз. Настолько, чтобы Рафаил, пользуясь безнаказанностью, показал Илейне на личном примере, почему люди так легко поддаются на обаяние суккубов. Его таланты оказались ничуть не хуже, когда он срывал с неё стоны один другого громче. Жар обоюдной похоти захватывал их медленно и неотвратимо. Отбрасывал всё дальше мораль и былые предубеждения. Оставался лишь их собственный особый язык знакомства, заменяющий все прочие, чтобы сжечь в огне страстей все сомнения. Чувство смущения вспыхнуло и погасло лишь когда Рафаил мягко, но настойчиво разомкнул её колени, разводя ноги шире.

Царящий между ними первобытный танец тел, знакомый и людям, и дьяволам, не утихал до самого утра. Когда первые петухи Ривингтона обозначили начало нового дня Илейна с довольным видом покоилась в объятиях своего почти мужа. В утреннем свете он выглядел ещё привлекательнее. Больше её не пугали, ни горящий взгляд, ни когти, ни крылья, ни рога. Со слабым смехом в мыслях, она думала, что после всего что они творили ночью, он точно теперь обязан на ней жениться.

Но это когда-нибудь попозже.

Когда она отоспится и наберётся сил.

Эринии не хуже суккубов вытягивали через близость энергию смертных, оставляя взамен удовольствие.

***

Жизнь в Аверно оказалась не настолько адской, как её представляла себе Илейна. Она оказалась и вовсе не адской, а вполне неплохой. К местным пришлось привыкать, но своеобразный статус делал её неприкасаемой едва ли не для всех местных.

Бодаться с Зариэль она всё равно никогда не планировала.

С её умением притвориться страшнее чем есть и суровым характером, Илейна внезапно и очень быстро стала аудитором в Аверно. На этот раз самым настоящим. Здесь шутка, что всем аудиторам место в аду, стала истиной во всех инстанциях. Впрочем, гонять чертей по нормативам было весело. А нейтралитет в жестких мерах систематизации делал профессию чем-то вне конфликтов каких-либо сторон.

Из гильдии она ушла сразу после венчания в храме Открытой Длани. Решила не мучить себя и сразу распрощаться с прошлым. Рыжик, завидев её супруга, пугливо присвистнул:

— Так вот что бывает, когда заигрываешься с аудитом! Вот оно как…

Будучи едва ли не единственным женатым дьяволом Рафаил пользовался каждой секундой наедине, чтобы узнать о ней побольше, хотя о себе говорил мало и скупо, считая жизнь дьявола скучной.

— Где ты так научилась подражать аудиторам?

— В моей жизни были разные периоды. Не всеми я горжусь. В какой-то момент я устроилась в Счётную Палату Балдура помощницей аудитора. И большей мерзости я не встречала. После нескольких месяцев стажировки я уверилась, что худших монстров, чем бюрократы, не существует. И бежала, сверкая пятками. После мне нестрашно было вступить даже в Зентарим.

С тем самым Рафаилом она старалась не пересекаться. По словам супруга, начальство, под влиянием сиюминутных стремлений, планов и прочих адских желаний, просто позабыло о ней. Но приказ есть приказ. Наблюдатель не сводил с неё глаз ни днём, ни ночью.

Особенно ночью.

Поначалу их брак состоял из разговоров и принятия той истины, что эриниям очень-очень нравится близость со смертными. Настолько нравится, что Илейна полушутливо жаловалась, что сотрётся в некоторых местах. Но так же истиной являлось, что люди в ещё большем восторге от похоти и разврата в объятиях этих дьяволов. И всё же в этой вечно пылающей почве начали прорастать ростки чего-то настоящего. Чего-то более глубокого, чем просто симпатии.

Впрочем, в почве их бурных отношений росло и кое-что другое.

Одним адским днём, который в Аверно не то что бы отличался от ночи, когда благоверный вернулся в их дом после важной «командировки» в Канию, его уже поджидала очень-очень недовольная Илейна. Она сидела за столом, мрачно глядя на него. Рафаил заметил её настроение, но не стал сразу допытываться, в чём причина.

И это было его первой ошибкой.

— Милый, ты ведь лучший в Аверно наблюдатель, так? — елейным голосом поинтересовалась она с улыбкой, от которой падали в обморок все бесы Аверно.

— Разумеется, душа моя, — запросто клюнул он на наживку.

— И настолько внимательный, что не упустишь ни единой мелочи? Прямо, ни единой пылинки, если за кем-то наблюдаешь? — продолжала она

— Да. Я самый наблюдательный, — кивнул он, ничего не подозревая. Рафаил хотел подойти к ней и обнять, но настрой Илейны показывал, что это чревато тяжёлыми последствиями.

— Да ну?!

— Истинно так. Например, я наблюдаю, что ты очень злишься. И по меньшей мере отчасти ты злишься на меня, — отметил он, всё ещё не догадываясь о причинах.

Она раздражённо выдохнула с заметным рыком и скрестила руки на груди.

— Какой наблюдательный! Может, скажешь, почему я на тебя злюсь?

— Вы, человечки, существа сложные. Я думаю, ты мне объяснишь, почему ты злишься, — дипломатичный ответ вызвал ещё большую бурю злости.

— А ты не замечаешь во мне никаких изменений? — едко поинтересовалась она.

— Ты стала более волевой и уверенной! Я горжусь тем, что все черти тебя побаиваются…

Когда в аду кипит работа, время летит с сумасшедшей скоростью. И, так уж вышло, что они оба были сильно заняты в последнее время. Супруга внезапно призвал архидьявол Мефистофель, чьим сыном как раз являлся тот самый Рафаил, которого избегала Илейна. В безумном вихре перемен она сама не сразу заметила, что изменилась.И ждала когда это заметит муж. Порой задавала наводящие вопросы, но, кроме слов «ты стала ещё прекраснее», ничего не получала.

— И всё?! — возмущённо воскликнула она, не понимая как он мог пропустить самое главное.

— И намного прекраснее. Хотя ты и до этого была прекрасной. Но сейчас ещё прекраснее…

— Да восьмое пекло! Я беременна!.. — рявкнула она, уже не сдерживаясь.

После того как это стало очевидным Илейна какое-то время была в шоке и в ступоре. Но, дабы задобрить нового аудитора, местные камбионы посоветовали нужных специалистов. Не она первая собиралась произвести на свет полудьявола. И не она последняя. Не в пример браку, беременные смертные в Преисподней оказывались часто, чтобы родить в подходящих для ребёнка условиях. Под присмотром знающих суккубов она переносила беременность спокойно.

Кроме моментов почти бешеной ярости, которые накатывали всё чаще. Знак того, что очень скоро наступит момент рождения.

Едва нужное слово прогремело, Рафаил застыл на месте, глядя на нее щенячьими глазами. Словно не являлся весьма древним и суровым дьяволом.

— Ты… Значит я скоро стану… О… О!.. Но ведь это прекрасно! — тон его голоса стал непривычно высоким. Казалось, ещё немного и он начнёт петь. К счастью, недовольное выражение лица Илейны его отрезвило: — Но ты злишься… Ты думаешь, что не справишься? Или из-за нашего ребёнка? Не переживай, душа моя, мы со всем прекрасно справимся. И когда малыш будет готов…

— Он УЖЕ почти готов. На меня смотри, мать твою дьяволицу за ногу! — Илейна встала из-за стола, демонстрируя свой круглый-круглый живот.

Она бы не удивилась, если бы ребёнок начал появляться прямо сейчас, чтобы лично сказать какой у него папка невнимательный.

— А… О…

— Вот именно, Зая! Дитёнок со дня на день появится. Наблюдатель ты слепошарый! «Ни одной мелочи не пропущу», бе-бе-бе! — сердито передразнила она его.

Злилась она на него недолго. Этот дьявол-искуситель прекрасно умел просить прощения.

***

Дзынь

Сердце Рафаила болезненно сжалось. Он узнал этот тихий звук. Так разбивался о пол Дома Надежды его любимый сервиз. Он не считал, сколько времени прошло с тех пор, но время не смогло залечить эту потерю. Лишь второй любимый сервиз согревал его холодное сердце…

И вот снова этот звук.

Камбион немедленно бросился в столовую, чтобы с ужасом и яростью увидеть на полу мельчайшие осколки от его второй любимой чашки. Или блюдца. Или чашки с блюдцем. В этот раз осколков было ещё больше. Преступница не успела покинуть место преступления и растерянно стояла, глядя на него пламенно-желтыми глазами. Тифлинг. Лавандовая кожа. Иссиня-чёрные волосы. Подозрительно знакомые черты лица. Где-то он что-то такое видел. Но где?

— Оно уже было разбито, когда я пришла! — испуганно пискнула рогатая разрушительница тонкого королевского фарфора. Её длинный хвост с острым костяным наростом на кончике нервно подрагивал. — Честно-честно!

Тогда он вспомнил. И даже смог посчитать сколько лет назад потерял свой первый любимых сервиз. И ведь он действительно получал и не читал отчёты от этого… вспомнить бы имя этого эриния. Зато понимал, как и откуда появляются тифлинги.

— Восьмое пекло! — возмущённо взревел он.

А девчонка даже не испугалась. Напротив — широко улыбнулась.

— Здрасте, я — Ульяна…