Болотный дракон

Глава 1

ГЛАВА 1

Бесконечным пламенеющим простором озарилось небо, подсвеченное из глубины закатным пожаром. Дневная жара спала и первые прохладные, напитанные влагой студеных ручьев, всполохи дыханья хвойного леса, разорвали колеблющееся марево пшеничного поля, вплотную прилегавшего к нетронутому человеком зеленому океану. Где то в стороне, спрятавшись от взора за пушистыми верхушками и строем прямых стволов, захлебывались кваканьем лягушки в болоте, пытаясь «перекричать» соперников в борьбе за внимание красивой половины своих сородичей. А над полем, в безоблачном небе, хищная птица уже нашла свою жертву и готовилась напасть. Стрекотали кузнечики, муравьи как всегда торопились построить новую пирамиду и бабочки порхали, украшая своим присутствием эту великолепную картину. Хорошо!

Иван Семенович, еще довольно молодой и подтянутый человек пятидесяти семи лет, младший инженер сметно-договорного отдела крупной строительной компании, снял с усталых плеч походный рюкзак, с крепко упакованной палаткой, закрепленной на его верху, еще раз осмотрел место стоянки, и удовлетворенно крякнув, начал готовить ночевку. Место он выбрал удивительное: заброшенная и оттого изрядно проросшая придорожной травой полевая дорога, плотно жавшаяся к порогу леса, но не прятавшаяся в него, с одной стороны. А с другой стороны, контуром – зигзагом прочерчивающим границы поля. Эта дорога словно находилась в нейтральных землях, не принадлежа ни одному из миров: темному и прохладному лесному; жаркому и душному полевому. И потому, нитка дороги, казалась такой эфемерной, не существующей и даже волшебной. Он знал эту дорогу, часто ходил по ней, но еще ни разу не останавливался, видимо опасаясь сказок, ходивших про неё в его деревне. И хотя он в них не верил, всегда, когда был в этом месте, его охватывал легкий нервозный озноб, словно бы ждал чего-то.

- Что может случиться со случайным путником в таком месте? – Успокаивал себя Иван Семенович. – Это просто одна вынужденная ночевка в незнакомом месте, которое очень похоже на другие такие же места, и которых сотни, где мне удавалось переночевать. Да и все эти сказки, что рассказывались в деревне, лишь предания старины. Старины, стариков и явлений малограмотности, нежели имеют под собой некое реальное основание. Досужие слухи, пересказанные в надежде убить время. И больше ничего. Скорее всего, и рассказчики в эти сказки не верили. – Он облегченно выдохнул, удовлетворенный таким объяснением и приступил к делу.

Он расшнуровал походную палатку защитного зеленого цвета, скрученную в тугой вал. Потом достал разборные металлические сошки, соединил их и установил внутрь палатки, которая уже образовала своими контурами некое подобие домика. Раздвинул полог, зашел, нагнувшись, внутрь застелил неровный пол полиэфирным ковриком и уложил рюкзак в изголовье. Теперь все готово, походный дом готов принять его и гарантировать некое подобие уюта не гостеприимной городской квартиры.

Иван Семенович не любил город, с его вечной суетой, почти никогда не останавливающимися потоками, не дающий личной жизни и пространства. Особенно его квартира. Его тесная, скучная, наполненная до потолка пыльными книгами, журналами и ватманами, однокомнатная квартира в «хрущевке». Из-за этой квартиры, которая ему досталась от бабки, ныне покойной, он не любил город еще больше, потому что приходилось в неё возвращаться. В городе, на его переполненными машинами, людьми, домами, тротуарами и дорогами, протяженностях не оставалось места в горизонте. Но была вертикаль. Было доступно небо, солнце, а еще иногда, сквозь геометрии города виднелись облака. Он любил облака, они ему напоминали детство, когда он искал в их объемах, подсвеченных изнутри, ватных, парящих, фигуры замков, животных. Или просто абстракции ни на что не похожие, но жутко что-то напоминающие. А в квартире не было вертикали, там был потолок в два с полтиной высотой, железобетонная плита над головой, светлое пятно окна, всегда показывающее проезжую часть проспекта и проем выхода, в почти такой же бетонный склеп – коридор подъезда.

Поэтому он сбегал из города, из своей ненавистной квартиры, в которой уже не мог даже навести порядок, чувствуя тщетность этого начинания. Сбегал сюда, в деревню. В квинтэссенцию материализовавшегося духа, на землю, за зовом далеких предков. За горизонтом и бесконечной вертикалью.

И еще от людей. От них особенно. С их потребностями, желаниями и мнениями. Последнее особенно раздражало в людях и их не умение держать это мнение при себе. Конечно, в отношениях с людьми была изрядная доля его вины, он был замкнут, необщителен, чаще угрюм. Поэтому и личной жизни у него не случилось – женщин он попросту отпугивал своих характером. Иван Семенович выдохнул:

- Да и черт с ними! – Он крякнул, удовлетворенный внутренним убранством его походного «дома», раздвинул полог палатки и вышел в простор. Его встретило буйство зеленого и синего цветов, могучий океан летнего, обжигающего легкие кислородом, воздуха и набухающей дождем на краю поля грозовой тучи. От ожидания славного летнего ливня, с грозой и раскатистым громом, тело наполнило электричеством, поднимая волосы дыбом. Иван Семенович заулыбался в предвкушении.

Он вытряхнул сигарету, постучал ею о ребро пачки, сунул в рот, пожевал, втягиваясь её вкусом, глотая слюну, напитанную ароматом табака, а потом смял в кулаке и отбросил в сторону. Иван Семенович уже давно не курил, но привычка осталась, и иногда тянуло вот так еще раз почувствовать сигарету.

А потом совершил свой каждодневный ритуал, когда выходил в поход: на конфорке разогрел мясные консервы, вскипятил чайник для кофе, развернул тщательно упакованные бутерброды. Сел возле входа в палатку и стал есть, иногда прислушиваясь к природе. Он любил свои «маленькие приключения», как он называл вылазки, они давали необходимую отдушину, выветривали все неурядицы и давали пофантазировать о том, что у него есть все для счастья.

А тем временем, кузнечики, почуяв приближение непогоды, примолкли, только изредка стрекотали самые неугомонные, а вот лягушки наоборот, расходились, расквакались. Муравьи торопливо закупоривали входы в свои пирамиды, собирая последних отставших работников. Хищная птица, пока он возился в палатке, исчезла с полотна набухающего дождем неба, возможно удачно окончив охоту. И казалось, что весь мир затих в ожидании, ни один звук не мог разбить этой тишины.

Иван Семенович ел не торопливо, тщательно прожевывая вареное мясо, закусывая белым хлебом и запивая из алюминиевой кружки кофе. Ему нравилось вот так наблюдать приход чего либо: или ночи через пламенеющий на горизонте закат; или как сейчас, наползание из того самого горизонта черной тучи. Было чувство, словно бы сидел напротив телевизора и смотрел как где-то на далеком континенте, что-то происходило столь же масштабное и удивительное. Но в отличие от виртуального мира, тут он был главным героем. Он неторопливо расправился с ужином, собрал свои пожитки и вошел в палатку как раз тогда, когда упали первые капли.

И начался дождь.

Его мир скопился вокруг тусклого огня походного фонаря, и ровно столько его было, чтобы хватало разбить темноту ночи, отогнать духов и побороть страх. Дождь не унимался четвертый час, избивая его палатку тяжелыми каплями, прорезая темноту снаружи всполохами молний и разрушая, в довесок ко всему остальному, его внутреннее спокойствие раскатами грома. Последнее было таким, что казалось, сотрясало землю под палаткой, заставляя Ивана Семеновича вздрагивать всем телом. Но он знал, что неуязвим, тут, внутри своего мирка, нагретого дыханием и электрическим светом. Он читал книгу в потрепанной видавшей виды обложке о невероятном мире, наполненном демонами, ведьмами, драконами и прочим злом, а противостоял этому всему простой рыцарь, как потом оказалось наделенный магией. И настолько была сумасбродной и невероятной эта история, насколько новой для него, а потому захватывающей своим повествованием.

ГЛАВА 2

Этот мужик ворвался как морской разбойник: неожиданно, не появляясь постепенно, а весь разом, в мокром плаще с капюшоном а-ля«Ку-клус-клан», в грязнущих сапожищах до колена, с торчащей жесткой бородой из-под капюшона и реками воды, стекающими и заливающими палатку Ивана Семеновича. Он стоял посредине, бесцеремонно захлестывая вокруг все водой и грязью, обливая чудесную книгу с превосходной историей, запачкивая сухую сменную одежду.

- Да что Вы себе позволяете! – Еле сдерживаясь, чтобы не изругаться, напал на нежданного гостя Иван Семенович. Он спохватился, собрался под своим одеялом и выставил вперед, в сторону визитера единственно сейчас доступное ему оружие – книгу. – Да как Вы смеете!

- Гх-гх-гх. – Прочистил горло незнакомец. – Уж простите премного, но Вы же сами видите, что сейчас снаружи. И вот же беда, не собирается успокаиваться! Я уж очень надеялся, что сегодня смогу добраться до своего поселка. Но не получилось!

- Какой…. Какой…. – Ни как не мог закончить мысль Иван Семенович, одновременно перебирая в голове все ужасные варианты дальнейшего развития событий, которые дальше могли произойти тут, у него в тесной палатке, ночью, посреди космоса дикой природы, на краю мира. – До какого поселка. – Сумев, все же собраться, закончил мысль Иван Семенович, а потом, словно бы очнувшись и придя немного в себя, поискал глазами свой складной походный нож, припоминая, где его оставил.

- Рубеж. – Не задумываясь, ответил незнакомец. - Вроде тут совсем немного осталось до него идти, думал, что по сумракам успею хоть до первого пустыря добраться, но случилась эта треклятая туча, будь она неладна! – Визитер потряс широченными плечами, отчего вызвал мини водопад в ограниченном пространстве и очередные гневные взгляды хозяина. – Вы уж простите за этот беспорядок, что я Вам устроил! – Виновато проговорил гость. – Я уж думал, что все! Приплыл! Вон он как поливает, - указал кивком головы он за стенки палатки, по которой с неуменьшающейся силой ударяла непогода. – Думал так и придется спать на полу, - видимо имея ввиду землю, проговорил он, - но тут Ваша палатка, вернее огонек, что просвечивает сквозь неё. - Он остановился, возможно думая, стоит ли говорить, но решился и продолжил. – Сначала решил – привидения, упаси бог! – Он быстро поднял руку к груди, но увидев, что она испачкана в жидкой глине, передумал креститься. – Так что Вы теперь мой спаситель, и я Вам обязан, так сказать по гроб жизни.

- Ну а почему бы не постучаться, - Иван Семенович посмотрел на свою палатку, оценивая шансы «постучаться» в брезентовые стены,- почему бы не дать понять, что Вы нуждаетесь в помощи и планируете войти? Зачем же так врываться? – Поправил он сам себя и еще раз испытывающее посмотрел на гостя. – И откуда у Вас этот наряд, - имея ввиду плащ незнакомца, спросил он, - кто Вам его дал, когда целый день была солнечная погода, а дождя не обещали синоптики?

- И Ваша правда, - сокрушенно проговорил гость, - извините меня за мою дикость, просто мы люди деревенские, друг друга знаем, оттого как то и не представляемся. – Он смахнул с головы мокрый капюшон, открывая довольно молодое лицо, но уже тронутое глубокими морщинами, с нездоровыми впалостями небритых щек. В этот самый момент, прямо над самой палаткой, сверкнул мощнейший разряд молнии, на секунды ослепляя Ивана Семеновича, и потом, почти сразу, с небольшой задержкой, прогремел оглушительный взрыв грома, сотрясая не только хлипкий походный домик, но и самую землю под ней. Казалось, что небеса разверзлись, выливая на поле, дорогу, лес, двух путников и хлипкий домишко океаны воды. Ивану Семеновичу живо представлялось, как их палатку уносят грязные реки в неизвестном направлении, а потом перемешивают их с грязью и травой, и как от этого можно умереть. Он уже начал ругать себя за неудачно выбранное место, но как странно, кроме той воды, что с собой принес гость, больше ни одной капли не попало в палатку. – Зовут меня Борисом, Борей. Но в деревне все называют никак не иначе – Баяном. А как зовут Вас? – Он вопросительно и с интересом посмотрел на хозяина, приютившего его и пока терпящего.

- Иван Семенович. – Коротко и на автомате представился Иван Семенович. Его интересовало другое. – Почему Баяном?

- Можно я сниму плащ, и как-нибудь, с Вашего позволения, попробую расположиться? – Прежде, чем ответить, спросил Баян. Иван Семенович коротко кивнул, а про себя подумал, что какой-то он странный, этот Баян: сам говорит, что из деревни, но держится явно не свойственно жителям деревни. Говорит, что шел домой, а попал сюда, к нему в палатку, хотя почти каждый житель деревни, Иван Семенович знал это наверняка, доберется до дома, до родных, знакомых, в крайнем случае, заночует под открытым небом, но не пойдет к незнакомцу просить ночевки. – Играть на баяне люблю, и вроде как, получается, - просто ответил Баян, после того, как устроился на сухом месте, напротив хозяина палатки, приютившего его, - главное нашим деревенским нравится. – Когда он очутился на уровне глаз, Иван Семенович присмотрелся получше к гостю: одет тот был в черную водолазку, облегающей какой-то религиозный, как подумал он крестик, символ, висящий у того на шее; в черные же, по военному скроенные брюки, заправленные в сапоги со шнуровкой, поднимающихся почти до колен. А на голове, венчающее мощное спортивное тело, все заканчивалось дикой шевелюрой, перехваченной желтой узкой лентой, возможно ремешком. – Как какие празднества, гуляние, то меня сразу зовут, я весьма популярен. – Он ухмыльнулся.

Иван Семенович слушал его и понимал, что рассказанное Баяном не соответствует ни его образу, ни его манере разговаривать, держать себя и спортивному накаченному телу. И тут Ивана Семеновича озарило:

- Так из какой Вы деревни, извините, я прослушал.

- Поселок. Рубеж называется.

- А где же такой поселок?

- Ну как где? Известно где. Городищенский район, Ишим.

- Ага. – Чувствуя подвох, осторожно прошептал Иван Семенович. – А вот какой Ишим? – Уже вслух, спросил он гостя.

- Ну, так какой? – Не понимая, или играя в то, что не понимает, вопросов ответил Баян. – Русский.

- Верно. – Напрягся Иван Семенович. – А мы-то в Татарском лесу, а это уже Мордовский Ишим. И значит сей факт, что топать Вам еще как минимум двадцать километров, и дома Вы никак не смогли бы сегодня оказаться. – Иван Семенович выдернул нож из-под одеяла, предварительно благоразумно найденного в рюкзаке, лежащего теперь возле него, и направил на гостя. – Кто ты? – Крикнул он и вскочил на ноги. В это время снова свернула молния, и оглушительный разряд грома заставил их присесть в ногах. Баян успокаивающе поднял руки к груди, ладонями вперед, демонстрируя дружелюбие.

- Я Вам не враг, Иван Семенович. – Примирительным тоном проговорил он. – Не стоит делать поспешных выводов, если Вы дадите мне шанс, я все расскажу. – Баян искренними глазами посмотрел на хозяина палатки.

- Ага, как же! – Гневно потрясая ножом, зло крикнул Иван Семенович. – А ты знал, житель ты деревенский, что деревни твой, поселка, вот уж как лет шестнадцать нет! Никого там нет и быть не может! Нет твоего поселка! – В ответ Баян как-то неопределенно пожал мощными плечами и все так же, не опуская рук и демонстрируя дружелюбие, проговорил:

- Его может, на картах нет, но поверьте мне на слово, поселок живет, в нем есть жители и нас достаточно много, чтобы начать о нас говорить. Как-нибудь и Вы сможете у нас побывать, и тогда я Вас со всеми познакомлю. А сейчас разрешите мне опустить руки и все объяснить. – Спокойно и ровно, не вызывая подозрений, сказал Баян. Иван Семенович в ответ кивнул, но нож не опустил. Баян опустил руки, улыбнулся мрачному хозяину и предложил. – Может кофе? – Иван Семенович не уследил за его руками, как Баян нырнул в глубину своего плаща и достал несколько пакетиков растворимого кофе, смешанного с сахаром. Один протянул хозяину, второй оставил у себя. Потом, также из плаща волшебным образом достал пластиковые стаканы, пару завернутых в полиэтиленовую пленку, треугольные бутерброды, которыми тоже поделился с хозяином и тощую каталку сухой колбасы. Нарезать колбасу предложил Ивану Семеновичу, который уже поставил чайник на решетку газовой горелки. И пока чайник закипал, Баян предложил. – Вы готовы теперь меня выслушать?

ГЛАВА 3

- Я немного начну сначала, но долго не задержу Вас рассказом, обещаю. – Начал Баян. – Когда-то давно, когда я был еще мальчишкой, мы с моей семьей жили далеко отсюда и, как мне казалось, были счастливы. Я помню, что это был каменный город на огромном острове, богатый традициями, знаменитый своими товарами и историей. Но это я уже смутно помню, поэтому не буду утомлять Вас рассказами, в которых будет больше не правды. А потом к нам, в наши земли пришла беда. Я уже позабыл, что это было: война или болезнь. Теперь это и неважно. Много тогда хороших людей умерло, я несу в сердце почти всех, кто там остался, помню всех своих друзей мальчишек. – Он вздохнул. – И мы бы, наверняка погибли бы, если не капитан деревянного корабля. Не спрашивайте меня, почему деревянного, возможно тогда не было другого. – Иван Семенович разлил кипяток по пластиковым стаканчикам, заваривая заранее приготовленное растворимое кофе, помешал ложкой и дождался, когда с подобной процедурой справиться Баян. Тому много времени не понадобилось, и он продолжил. - Капитан предложил нас спасти, не бесплатно конечно. Но нам деваться было некуда и мы согласились, тем более, что капитан обещал взять небольшую плату. Помню, что когда отплывали, была ночь, туман на пристани, каменное здание адмиралтейства, уличные тусклые фонари, галлом разбивающие вокруг себя туман и ночь. А еще были каменные мосты и какие-то люди на них, которые что-то нам кричали.- Иван Семенович торопливо отпил горячего кофе, обжигая небо, недовольно поморщился и отметил про себя странный его вкус. Хотя на это не было сейчас времени, его ждал интересный рассказ о приключении этого, как оказалось, весьма интересного и удивительного человека. - А потом, когда мы взошли на борт корабля, который оказался прекрасным парусником, раздались пушечные выстрелы, а через мгновения взрывы снарядов вокруг нас. Те, кто оставался в умирающем городе, явно не хотел нас отпускать, и неспроста.

- Кто же это был? – Не удержался от вопроса Иван Семенович. В ответ Баян посмотрел на него взглядом, таким, словно бы его тут не было.

- Корабль тот звался «Бортам», а капитал его был самым злейшим и отвратительнейшим существом на всем белом свете. Когда он нас отвез к материку, то ценой, которую он озвучил, оказал моя свобода! Представьте мою реакцию, неопытного мальчишки, реакцию моих родителей и остальных пассажиров этого проклятого рейса! Конечно, мой отец пытался вступиться за меня и еще несколько пассажиров. Но они тут же были убиты! Так же, как и все остальные пассажиры! – Он выдохнул, пытаясь успокоиться, но было видно, как трудно ему это дается.

- Так он, что же получается, работорговец? – Снова не сдержался Иван Семенович. Его все больше и больше увлекал рассказ нового знакомого.

- Если бы! – Воскликнул Баян. – Все намного хуже! – Тут снова сверкнуло снаружи, и они смокли, ожидая раската грома. В этот раз пришлось подождать и по звуки, более слабому, уже не оглушающему, стало понятно, что туча уходит. – Если бы. – Повторился Баян. – Он оказался приверженцем древнего культа черной магии, богу которого обещал обильные жертвы и…. – Он на мгновение осекся, - и меня.

- Вас тоже хотели принести в жертву? – Проникаясь к Баяну, содрогнулся в ужасе Иван Семенович. В ответ тот скорбно закивал головой.

- Да, хотел. Но меня спас случай. На «Бортам» напали морские пираты. Капитану и команде пришлось отбиваться и про меня все забыли. Я бежал. Куда бежал, где я был в тот момент, и что меня могло ждать, меня не интересовало. Главное я спася и мог отомстить за свою семью!

- А почему Вы не обратились за помощью? – Иван Семенович как-то вдруг стал престранно себя чувствовать: у него закружилась голова, от чего ему порой стало казаться, что все это происходит не с ним, а словно бы с кем-то другим, а он наблюдает со стороны. А еще было чувство, что не хватает воздуха и нестерпимо хотелось зевать. - Почему Вам не повстречались взрослые, которые смогли бы помочь, смогли оградить от дальнейшей судьбы? Почему все так с Вами произошло?

- Я не хотел, не мог допустить взрослых в свою жизнь! Я уже никому не верил. И, вероятно, еще было везение. Передвигался я в основном по ночам, а на дальние расстояния ездил в товарных вагонах поездов.

- И что же потом случилось? Вам удалось отомстить? – Не терпеливо интересовался Иван Семенович. - Он понимал, что это не вежливо и не уместно, так бесцеремонно лезть в жизнь рассказчика, но желание скорее услышать продолжение было непреодолимым.

- А потом все оказалось банально. Я проехал половину страны, побывал во многих местах, много что видел и что слышал. Иногда встречал последователей капитана «Бортама» и тогда я понимал, что капитан не оставил своих мыслей принести мен в жертву. И меня это в какой-то степени даже радовало тем, что он про меня не забыл, и что когда я смогу отмстить, ему не придется думать, кто это был и за что. – Он задумался, вспоминая. – Прошло, наверное, лет восемь или девять, я попал сюда, в Рубеж. К тем людям, которые, как Вы говорите, мертвы, или которых нет. И они мне рассказали о том капитане «Бортама», который убил мою семью. Оказывается он частый гость в этих краях и промысел его совсем не изменился, он все так же приносит в жертву людей. И судя по тому, сколько и когда пропадали люди, с какой периодичностью, я понял, что этот негодяй не собирается бросать своё черное дело!

- Вот это уже интересно! – Воскликнул Иван Семенович, борясь с зевотой. – И когда же появится этот пират! Могу ли я Вам чем-то помочь? – Загораясь и помахивая пустым стаканчиком, продолжил он.

- О да! – Воскликнул Бортам. – Конечно, это может быть опасно, но я Вас научу что делать! Так Вы согласны?

- Конечно! – Почему согласился Иван Семенович, хотя в глубине души планировал отказаться.

- Тогда слушайте меня внимательно. – Заговорщически начал Баян. – Он должен появиться сегодня, вот прямо на этом месте, где мы с Вами сейчас стоим. Так что идти никуда не придется, мы его встретим тут и уже не дадим ему уйти! – Воскликнул он.

Баян выдернул непостижимым образом таившийся в складках плаща бухту тонкого каната, передал его в руки Ивана Семеновича, а сам полез в тот же плащ, в поисках еще чего-то. Потом резко разогнулся и накинул тот самый плащ на голову зазевавшегося хозяина палатки. Для Ивана Семеновича разом все потемнело, исчезли даже звуки, словно бы исчез окружающий мир, а внутри, запахло болотной тиной и сыростью.

- Эй! Что это! Зачем Вы это делаете? – Возмущенно закричал Иван Семенович и засучил руками в разные стороны. Но, казалось, что от его движений, плащ только плотнее накрыл его, становясь все тяжелее и тяжелее. Запахи болота и сырости усилились, и ему показалось, что он уже стал различать далекие крики лягушек. Он набрал побольше воздуха в легкие и заорал, что было сил, - А ну выпусти меня!

- Иван Семенович, прошу Вас, не сопротивляетесь, это для Вашего блага. – Прозвучал рядом успокаивающий голос Баян. – Скоро все уже закончится.

Иван Семенович почувствовал, как до него что-то дотронулось, и он понял, что это были чьи-то руки. Сначала неуклюже, осторожно, словно ощупывая, не видя его самого. Он похолодел от сознания того, что кто-то невидимый и им не узнанный трогает его в абсолютной темноте, которая, к тому же, пахла тиной и сыростью. А потом, вероятно поняв, что или кто перед ним, или ей, стало ощупывать настойчивее, упруго тыча в него пальцами. Потом появились еще руки и еще. Они трогали его за одежду, за ноги, запутывались в складках, в шнурках. Появлялись еще руки, а может это были те же, Иван Семенович уже запутался.

Его резко схватили костяные пальцы за щиколотку, прожали толстые походные штаны, причинили боль. – Будет синяк. – Почему-то с подумал он не к месту. К первой руке присоединялись еще руки, хватали за предплечья, кисти, волосы, шею. И затем резко дернули вниз! Он заорал.

- Помогите! Аааа! – Было ужасно страшно. Он вдруг понял, что его пытаются утопить! Под ногами стало сыро и тепло, крик лягушек приблизился и теперь мог соперничать с его воплями. А его все тянули вниз и тянули. Ивану Семеновичу не за что было зацепится, плащ, которым укрыл его Баян, стал влажным и скользким, на ощупь, напоминая ряску или болотную тину. Он снова заорал, но теперь уже благим матом, при этом холодея от мысли, что пришла за ним страшная смерть из болота, привлеченная, как оказалось, вероломством его гостя.

На верху, над тканью плаща, который покрывал его теперь такой тесный и смертельный мир, что-то происходило. Бухнуло так громко, что заглушило дикие крики лягушек, а те в страхе заткнулись, видимо почуяв что-то по-настоящему опасное. Послышалась возня и рев дикого, опасного лесного чудища, озвучив начало смертельного противостояния. Его убийцы, видимо поняли, что происходит наверху, отпустили его разом, утонули где-то в пределах болотной тьмы. А он, более не чувствуя на себе тяжести, всплыл вверх, к самому краю, уткнулся в него руками поддавшеюся ткань, раздвинул её и ужаснулся происходящему.

Палатки больше не существовало, а вместо неё, смыкаясь куполом над головами, кружился смерч, освещенный всполохами молний. В его смертоносном жерле метались вырванные с корнем столетние дубы, остатки хозяйских построек, затянутых силой бури и части домашней скотины. А в центре, прямо над его головой, стояло лохматое чудище, напоминавшее собаку, ростом с грузовик, с двумя головами, ощерившийся клыками в полторы ладони длинной, загнутыми зубами, блестевшие слюной, торчащим черно-фиолетовым языком и желтым ремнем на шее. На огромной лохматой башке, в клочках свалявшейся жесткой черной шерсти, светились зеленым два диких глаза, с вертикальными, как у котов, зрачками.Чудовище повернуло свою башку в сторону появившегося из-под плаща Ивана Семеновича, и прорычало зло, словно готовилось напасть:

- Ты еще не сдох! Так я помогу! – И оно подняло огромную, на вид тяжеленную, лапу и опустило на голову несчастного Ивана Семеновича.

Совершить убийство ему помешал дракон.

Иван Семенович забыл, как дышать, когда увидел его! Настоящего дракона. Нет, не так он сейчас ощущал, ему хотелось закричать, - «Дракон!».

- И это у них, в средней полосе России, где до ближайшего замка, или что они там любят. - Думал Иван Семенович, зачарованно смотря на чудо - чудное. - Никогда этого не знал, где эти замки. Может в сотнях, а может и в тысячах километрах отсюда! Да и какая разница, что они любят, а чего нет! За такое, за увиденное, можно умереть! Хотя нет, теперь он точно не умрет! Теперь он точно будет жить и расскажет всем, что он видел, а возможно и книгу напишет. Все! Конец его серым будням!

А тем временем, схватившийся дракон с диким«Псом», как прозвал собаку про себя Иван Семенович, и тем самым спасшим его от гибели, явно выигрывал битву. В озарявших жерло смерча проблесками молний и оглушающими звуками грома и бури, дракон, схватил пастью лапу «Пса», которой тот намеревался раздавить Ивана Семеновича, как блоху, и резким движением, откинул того прочь. «Пес» перевернулся через спину и жалобно заскулил, пождав хвост, а потом уже не так грозно, но все еще грубым и наглым голосом, протянул по-собачьи, словно угрожая и умоляя одновременно:

- Не лезь, это моя добыча. – Ответом ему стал удар хвоста, словно хлыстом, по лохматой морде. «Пес» пропустил и этот удар, отчего, дернувшись головой, затих, упав без сознания. Дракон, поняв, что враг повержен, повернул голову в сторону Ивана Семеновича и тот, испугавшись, понял, что пришел его черед.

- Закрой глаза. – Прозвучал голос в его голове. Он не нес вражды и злобы, а был доброжелательный и успокаивающим. Иван Семенович не хотел это делать, он хотел все запомнить, лучше рассмотреть, может поговорить. Он хотел знать! Но ему не дали такой возможности, веки налились тяжестью, а по телу разлилось благодатное тепло. А через несколько секунд он сладко спал.

Глава 4.

Когда Иван Семенович проснулся, был почти полдень. Его палатка стояла на месте не тронутой, вещи, которые должны были быть разбросанными, уничтоженными грязью, борьбой и дождем, лежали рядом целые и сухие. Ровно в таком виде, в котором они были до появления Баяна. Он огляделся, приятно удивляясь порядку, свежему воздуху, наполненному ароматами полевых цветов и легкости озона, после грозы и увидел её. Она сидела неподвижная, тонкая, легкая, почти прозрачная, на фоне просвечивающей зеленым фоном стенки палатки, не удивительно, что он сразу её не заметил. От неожиданности он выдохнул весь воздух из легких, от чего, видимо услышав, что он проснулся, она повернулась к нему на подогнутых под себя аккуратных ножках, заулыбалась. Она была очень красивой и милой: с длинной косой, с вплетенными лентами волосы; большими голубыми глазами, алым ртом, аккуратными, чуть заостренными, ушками и этими характерными ямочками на щеках, что обезоруживали самых опасных мужчин.

- Вы проснулись. – Серебренным колокольчик зазвенела она, заулыбалась жемчужными зубами, и он почувствовал, как по спине прокатилось электричество, поднимающее загривок. Она ему нравилась, а вот он, не имевший особого успеха женщин – нет. Так он думал. В ответ на её искреннюю улыбку, он смущенно покрылся багрянцем. – Как Вам спалось? – Он неопределенно пожал плечами:

- Не особо. – Сказал он не с первого раза, мешал ком, вставший в горле.

- И что же Вам мешало? – Смешливо поинтересовалась она.

- Я даже и не знаю, как бы это объяснить…. – Начал он, но она его прервала.

- Вот и хорошо, что у Вас нет объяснения. Так всем и говорите, что ничего не видели, и уж тем более, ничего не было. – Она продолжала улыбаться, но её глаза посуровели.

- А Вы что-то знаете о том, что тут ночью было? – Раскусил гостью Иван Семенович.

- Это не Ваше дело! – Отрезала она и нервно заиграла тонкими пальчиками. Её маленькая головка повернулась и попала в одинокий луч света, который преломившись, осветил её нимбом.

- Как так, не моё! – Возмутился Иван Семенович. – Меня этой ночью хотели убить! И убили бы, если бы… - она резко вздернулась своей аккуратной головкой и посмотрела ему в глаза, - если бы не стечение некоторых обстоятельств. – Продолжил он. – И если Вам что-то об этом известно, то самое время мне об этом рассказать, иначе придется мне рассказать о Вас.

-Вам никто не поверит! – Но спохватившись и откинув прядь, незатейливо съехавшую на лицо, спокойно продолжила. – Вас никто не станет слушать и вообще, все, что Вы можете рассказать, будет звучать как бред. Вас, скорее всего, лечить будут.

- Ага. Точно. Только смотря кому это все рассказать. Есть такие ребята, которым еды не дай, а только расскажи вот про такие места. Да ваши все полянки вытопчут всякие конспирологи, оккультисты и люди с телевиденья. Высушат болота, замусорят, чем попало, леса ваши вырубят, в поисках благодати. Им же плевать, есть тут что-то или они, как всегда, ничего не найдут, их заботит процесс и рейтинги.

- Хорошо, чего Вы хотите? – Сдалась она. Было видно, что она знает все ответы, что не в первый раз её о таком спрашивали.

- Для начала расскажите, что же тут случилось. – Попросил Иван Семенович.

- А что тут рассказывать. Вам же говорили не соваться на дорогу, тем более одному, особенно ночью. Но Вы слишком наивны и самоуверенны. Проигнорировали все предупреждения, не доверились ни одному местному, который смог бы проводить или отговорить. И вот результат! – Она гневно дернулась худыми плечиками. – Вас чуть не сожрали! Вы что же думаете, что все это мифы и сказки? Да очнитесь вы уже наконец! Очнитесь все люди! - Она гневно заблестела глазами. – До вас тут сотнями лет жили люди и после вас будут еще, а значит, и всё остальное тоже будет жить. А рассказы все эти – обереги, притчами переданные через поколения предками, что бы уберечь молодых да юных от ошибок. Но вот ваше поколение, самое дурное! – Она всплеснулась. – Думаете, на все вопросы сможете найти ответы в интернете. Да там такие же, как вы, ничего не знающие, пишут о вещах, которых никогда не видели.

- А что мы не видели? Что нам нужно знать? – Попытался заступиться за свое поколение Иван Семенович.

-Да Вы хоть знаете, кто это был? Кто на Вас напал этой ночью? – Она пристально посмотрела на него, казалось, что из её голубых глаз сейчас вылетят молнии. В ответ он неопределенно пожал плечами:

- Собака. Баян. – Он подумал и продолжил. – Я не знаю.

- Вот именно, что не знаете. Болотник это был! Самое страшное и опасное существо, которое может повстречаться одинокому путнику. Тут его место, и всех, кого может, он обязательно топит! Мало кому удается вырваться от него.

- Борис. То есть Баян? – Удивился своей догадке Иван Семенович.

- Да, это он.

- Но он же говорил, что из Рубежа он. Про свое детство рассказал мне, что не из этих мест. Был так убедителен.

- Этой истории уже много лет, и много лет он не забирал путников. Да и история эта не его вовсе, а последнего бедолаги, которого он утащил. А то, что Вы ему поверили, так это не удивительно, ведь звали его раньше Баяном и среди всех он был лучшим рассказчиком. Так еще и опаивает путников для большей надежности.

-Кофе? – Удивленно спросил он

Да. – Она утвердительно кивнула головой. - С последней жертвой мы посадили его на цепь, но сегодня ему удалось сбежать, и если бы у него получилось Вас убить, его силы приумножились и тогда неизвестно, чем бы все закончилось.

- Так желтый ремешок….

- Да, это его ошейник. Поверьте, он раньше был хорошим. Но потом, его захватила черная ведьма, сделала своим последователем.

- А как она его захватила?

- Вы наверняка слышали лягушек. Тут не далеко есть большое болото. Как говорят, оно творение ведьмы. Через него она обратила Баяна. Всех нас обратила. – Она горько вздохнула.

- А кем вы были раньше и кто вы сейчас? – Сочувственно спросил Иван Семенович.

- Мы все жители этого леса, а теперь служим ей. И это навечно. Это наше проклятие.

- Как вам помочь?

- Никак. – Она посмотрела на него. – Но будет очень хорошо, если Вам удастся предупредить всех, сделать так, чтобы никто тут больше не путешествовал. Скажите им, что тут нет ничего интересного, и никто здесь не живет. – Она встала, прощаясь, заглянула в его глаза и произнесла. – Прощайте, Иван Семенович.

- Стоите! – Остановил он её. – Но Вы тогда кто?

- Стрекоза. – Сказала она и вышла из палатки. Он не успел за ней, полог захлопнулся, скрывая все. А когда он все же выскочил на воздух, под солнце, её уже не было. Только нетронутое поле, стройный лес, дорога, разделяющая два мира: темный и прохладный лесной; и жаркий, солнечный и светлый, полевой.

Эпилог.

Иван Семенович вернулся в город, в свою тесную и неуютную квартирку, наполненную до потолка пыльными книгами и ватманами. Но теперь он знал, что будет делать: взял стул, наполнил пластиковое ведро водой, сунул туда тряпки и пошел наводить долгожданный порядок. А уже через четыре часа, квартира приобрела вид подобающий жилому помещению. Он посмотрел с удовлетворением на результат своих трудов и облегченно выдохнул, присел на диван и стал обдумывать свое будущее.

Его маленькое приключение осталось не законченным, и он понимал, что история требует продолжения. Он не мог выкинуть все произошедшее с ним из головы: болотника по имени Баян, или Борис, в зависимости от ситуации; дракона, который спас ему жизнь; прекрасную незнакомку, называющая себя «стрекозой»; и таинственную ведьму, создавшую всех этих персонажей. Он включил ноутбук, залез в интернет и наугад отстучал на клавиатуре «стрекоза и ведьма». Интернет выдал результат:

«…Стрекоза есть один из символов ведьм, её так же называют «чертовой иглой». Наряду с другими водяными обитателями, ей приписывают способности к вредительству человеку, а именно заманивать беспечных пловцов в омуты, где их топили русалки. Но при этом она, в некоторых случаях, олицетворяет свет и мужество.

Второе название стрекозы – болотный дракон…»

-Так вот оно что! – Воскликнул обрадованный Иван Семенович. – Стрекоза, это и есть дракон! Она и есть дракон! – Он вскочил и возбужденно заметался из угла в угол по своей тесной квартирке. – Её надо найти! Её обязательно надо найти и все сказать! – Правда, Иван Семенович еще не знал, что собирался сказать стрекозе, но был настроен решительно. Он посмотрел в угол, туда, где лежал его походный рюкзак и в его голове созрел план действий.

- Первым делом позвоню на работу, возьму отпуск без содержания на неделю. Недели должно хватить! Потом вернусь на дорогу и разыщу то лесное озеро, а там уж как пойдет. – В этот момент он не думал о всех опасностях, которые могли его подстерегать. Иван Семенович был абсолютно уверен, что это приключение всей его жизни, и оно должно продолжаться.

Через семь дней вышла статья в местной газете, где под заголовком «Розыск человека» была размещена фотография, написана его фамилия, имя и отчество, возраст и время пропажи. Место поисков указывался Татарский лес.