Богиня на мою голову!

1. Мир без богов.

Жадные языки пламени лизали сухие веточки терновника, окружившие его сегодняшнюю стоянку почти со всех сторон. Тени играли в догонялки на неровных стенах кустарника, а потолком ему служило звёздное небо. В его сегодняшнем доме не было двери, и через открытое окно стены зарослей он видел, как вдали несётся железнодорожный состав, ведомый изрыгающим сноп искр и столб дыма паровозом. Железное чудовище издало пронзительный рык, и его лошади подняли головы и посмотрели вслед удаляющемуся монстру. Прошла всего пара минут, и о технологическом чуде напоминал лишь рассеянный дым, исчезающий в чреве ночного неба.

Карл подбросил несколько веточек в огонь, и кострище жадно приняло подношение, освещая ярким всполохом местность вокруг. Блеснули глаза уставших лошадей, и тут же пропали во вновь отвоевавшей свою территорию тьме.

Как же это место отличалось от больших городов! Тишина, темнота, свежесть, спокойствие. Сейчас в Бинсбурге, например, вовсю течёт жизнь: фонари ярким светом освещают мощёные уточки, рестораны и увеселительные заведения принимают гостей, а на вокзале не прекращается суета от новоприбывших клиентов железнодорожных перевозчиков. Да, вокзал работает круглосуточно, ведь железные паровозы не требуют отдыха, в отличие от хрупких лошадей. Здесь же ничего подобного не было и в помине: тишь да благодать, как в старые добрые времена.

Промышленную революцию объявили всего-то полвека назад. Его не то, что ещё не было на свете, он не был даже в планах у его родителей! В тот год его деду исполнилось четырнадцать лет, и он был подмастерьем фамильной кожевенной мастерской, принадлежащей их роду. Да, можно сказать, Карл являлся выходцем из зажиточной крестьянской семьи, имевшей связи с бурмистром их небольшого городка. Как ни странно, новость, облетевшая всю планету, не произвела никакого впечатления на девятнадцать из двадцати человек того времени. Революция? Кого свергли? Никого? Ну и ладно. Пошумели, погалдели, да забыли. Вскоре у деда появился сын – его отец, и когда тот подрос, дед начал передавать ему искусство владения кожей. Долго длилось обучение, неделями и месяцами отец набивал руку на изготовлении кожаных изделий, на пошив курток и сапог. А потом в Бинсбурге открылась обувная фабрика мистера Оливера Фанна. И цены на обувь рухнули. Поток клиентов снизился в десяток раз, и мастерская оказалась на грани разорения. Спасало лишь то, что изделия, выходящие из-под руки его отца, оказались намного качественнее фабричного производства, и многие постоянные клиенты так и не смогли отказаться от его услуг. Да, в тот момент ему пришлось сильно урезать расходы, он уволил трёх мастеров из четырёх, оставив лишь одного помощника, да самого десятилетнего Карла. Таковы были последствия промышленной революции для рода Краузе – его рода. Сам же он не сильно горевал о случившемся – его покорила мечта, стать частью новой цивилизации, ведь однажды он увидел в небе чудо – огромный, похожий на сигару, дирижабль, пролетавший прямо над их небольшим городом. Путь его лежал в город Бинсбург – крупнейший город на расстоянии восьмидесяти миль вокруг. И будучи жителем деревеньки, расположенной на окраине Бинсбурга, желание влиться в новое время – время технологических чудес, покорило сердце юного Карла. С тех пор минуло уже двенадцать лет, но это его юношеское желание до сих пор горело в его сердце ярким пламенем. Так он и покинул родную мастерскую и отправился на поиски своего места в Бинсбург, навстречу неизвестности и своему будущему.

Предавшись воспоминаниям, Карл откинулся назад, опёршись руками о землю и задрав нос к небу. Он любовался россыпью звёзд, словно горящими жемчужинами усеявшими непроглядно чёрное ночное небо. Нечасто ему доводилось так, как в детстве, любоваться ночным небом и ни о чём другом не думать. Его работа заключалась в постоянных переездах, поездках и, в основном, он останавливался на ночлег в корчмах, освещённых свечами, или даже электрическими лампами, в свете которых ночное небо не было таким глубоким, полным, насыщенным, а выглядело выгоревшим на солнце невзрачным холстом. Здесь же всё было иначе.

Он глубоко вдохнул носом свежий прохладный воздух, наполненный стрёкотом цикад, и увидел падающую звезду – яркую, медленно пересекающую небосвод и тянущую за собой длинный белый хвост. «Надо загадать желание», – подумал он, и закрыл глаза.

– Ух ты! Звёздочка упала! – раздался тонкий голосок за его спиной.

От испуга и неожиданности Карл вскрикнул и чуть было не прыгнул в горящий костёр.

– Ты желание загадал? А чего это ты такой пугливый?

Карл вскочил на ноги и обернулся. В свете огня перед ним стояла черноволосая девушка, и с непониманием смотрела ему в глаза. Воздушный белый сарафан прикрывал её худощавое тело, а бледная кожа выделялась белизной даже на фоне этого сарафана.

– Эй, ты в порядке? Ты словно призрака увидел.

Карл ничего не ответил, а продолжал тяжело дышать, ещё не отойдя от испуга.

– Ты, это, говорить умеешь? – не унималась она. – У тебя есть что перекусить?

Перекусить?! От наглости этого вопроса Карл пришёл в себя.

– Ты кто такая? – спросил он, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. – Как ты подкралась ко мне со спины? Там же терновник?

– А, ну я отвечу, когда ты мне дашь поесть. Услуга за услугу.

«Какая наглость! Да что ты себе позволяешь!» – хотел крикнуть он, но в ответ произнёс:

– Хлеб с салом. Будешь?

– Сало с чесноком?

– Угу, – недоумевая промычал Карл.

– Ладно, буду, – она сделала пару шагов, взяла седло, пододвинула его к костру и села.

Только теперь Карл увидел, насколько она была молода. Лет на пять младше него, это как минимум. И что такая юная девочка делает в лесу посреди дороги, где до ближайшей деревни не менее десяти миль? Может, это подстава? Может, сейчас к нему сзади подкрадывается её подельник с намерением перерезать ему глотку? Кто это может быть? Зачем? Охотятся на его посылку? Или хотят украсть лошадей? Или поживиться его скарбом? Капля пота предательски стекла по его щеке.

– Эй, ты чего застыл то? Где сало? А с лицом у тебя что? Небось решил, что я тебя убивать пришла?

От её слов Карл икнул. Что за бред? Она что, читает его мысли?

– Я есть хочу! Тебя как зовут?

– Карл, – наконец, ответил он.

– Ой, так ты всё же не онемел, Карл. А ты всех девушек голодом моришь, или только самых красивых? – без стеснения спросила она.

– Я? Нет. То есть не морю, просто, не ожидал встретить здесь кого-то, – ответил он, почесал затылок и, сделав вид, будто застеснялся, обернулся посмотреть, что творилось за его спиной. Но, кроме двух тёмных пятен лошадей, так ничего и не разглядел. Немного успокоившись, он подошёл ко второму седлу, взял седельную сумку, развязал ремешки и достал кусок сала и хлеб. Девушка внимательно продолжала следить за ним.

– Какая-то у тебя сумка тяжёлая, – задумчиво произнесла она. – А там случайно вина не завалялось? Бутылочки там, другой, а?

– Ты чего это? – удивился Карл. – Нет у меня вина. Да даже если было бы, всё равно не дал бы, – он протянул ей увесистый ломоть хлеба с толстым куском сала. – Вот, держи.

– Спасибо! Ты такой щедрый! – девушка обеими руками схватилась за свою добычу и впилась в неё зубами. – А почему не дал бы? – спросила она с набитым ртом.

Шок прошёл, и теперь Карл смотрел на неё с удивлением и недоумением. Да кто она такая? Манеры как у глубокой деревенщины, одета как городская, да нет, же, как портовая девка. Сарафан настолько короткий, что не достаёт даже колен! А её манеры, это просто что-то с чем-то! Кто и где её только учил этикету!

– Сало, конечно, хорошо, но хлеб суховат, – пожаловалась она. – У тебя есть чем запить?

– Вода, – ответил Карл, потянувшись за бурдюком.

– Не, воду пусть дети пьют. Что-нибудь поинтереснее?

Карл скривил губы, глубоко вдохнул и выдохнул:

– Есть мёд, но тебе я его не дам…

– Ты маленькая, – закончила за него девушка. – Ладно, вина нет, не дашь, а с мёдом то почему? Или никогда с девушками не пил? Не пил, что ли?

– Да пил я, – соврал Карл.

– Ну, так давай сюда, – протянула она ему навстречу руку.

Похоже, она загнала его в угол. Отказать ей? И как он будет выглядеть? Ещё глупее, чем сейчас. Дать её выпить? Вино не мёд, от пары глотков её не унесёт. Да и язык у неё станет более развязанным, может, чего и сболтнёт лишнего.

– Ладно, уговорила, – сдался он и полез в сумку за бутылкой.

В сполохах пламени он увидел её победную улыбку, а её глаза засверкали как две упавшие звёздочки. Она продолжала тянуть к нему руку, в нетерпении сжимая и разжимая пальцы.

– На, держи, только много не пей, – произнёс он, передавая ей медовуху.

– Ну, ты и скряга, – протараторила она, пока не заткнула свой рот горлышком бутылки.

Смотря на то, как она вливает в себя его мёд, Карл понял, что бутылку она осушит за несколько глотков. Прощай, моя попойка!

Она вернула ему пустую тару через мгновение.

– Вот, держи. Спасибо.

– Да, не за что, – ответил он, убирая её в сумку.

– Может, ты присядешь? – спросила она.

Он кивнул, вернул сумку на место, взял второе седло и поставил его напротив неё с другой стороны костра.

– Это что? Ты меня боишься? Не хочешь сесть поближе?

Карл удивился обиженной интонации в её голосе, но возражать не стал и подвинул седло к ней.

– Ещё ближе! – потребовала она. – И ещё чуть-чуть! И ещё! Нет, так слишком близко, вернись назад. Вот! Так самое то!

В итоге он сел справа от неё на расстоянии вытянутой руки, а по её поведению он понял, что мёд уже хорошенько растёкся по её жилам, принеся раскованность как её движениям, так и поведению.

– Тилл.

– Что тилл? – не понял Карл.

– Я – Тилл, – ответила она. – Так меня зовут.

– Карл, – представился он.

– Да знаю я, ты же говорил!

– Правда? Я и забыл уже, – пожал плечами Карл.

– И я не кралась к тебе!

– Ты о чём?

– Ты же сам меня спросил, как я к тебе подкралась. Я и отвечаю. Я гуляла по лесу, потом услышала шум, и пошла на него. Я наткнулась на странную дорогу, сделанную из ступенек и огороженную двумя бесконечными железяками. Я долго шла по ней, а потом увидела железного дракона: он летел навстречу мне, выл и изрыгал пламя и дым, пытаясь напугать меня. Я, конечно, не испугалась, но в сторону отошла. Он пролетел мимо, и я видела людей, сидящих в его чреве. Одни выглядели довольными, другие скучали. Стоило мне уступить ему дорогу, как дракон перестал завывать и пролетел мимо меня. Он забыл обо мне, и я загрустила. Тогда я пошла вдоль этой странной дороги. Когда же я нашла тебя, было уже совсем темно. Я увидела отблеск света вдали и пошла на него. Я подошла с той стороны, – девушка указала на свободное от терновника пространство, – сперва с лошадками пообщалась, потом подошла к тебе, но ты так был увлечён звёздным небом, что даже не заметил меня. Я постояла, подождала, а потом с неба упала звезда. Ты, кстати, успел желание загадать?

Карл молча кивнул.

– Я вот загадала сегодня поесть и напиться, и видишь, моё желание сбылось. А что ты загадал, а?

– Не скажу.

– Да брось ты! Ты же не маленький, верить в эти сказки! Давай, рассказывай!

– Это ты меня маленьким назвала? Да я старше тебя лет на пять, не меньше!

– То есть, я так старо выгляжу? – глаза Тилл стали настолько грустными, что у Карла защемило сердце.

– Да, нет, – не выдержал он её гнетущего взгляда, – это я, наверное, староват. Ты то вон какая молодая.

– А ты в этом уверен?

Её вопрос смутил Карла. Она точно выглядела моложе своих лет. Судя по её поведению, он мог бы сказать, что она его ровесница, если не старше, но вот её внешность могла поставить в тупик любого: на вид девушка лет шестнадцати-семнадцати. Только вот хлещет алкоголь рьянее любого моряка, да лопает сало за обе щёки, и не переживает, что от неё будет пахнуть чесноком.

– Ну, раз уж ты слишком стеснительный, чтобы спросить об этом самому, я раскрою тебе страшную тайну: я старше тебя! – в знак важности этих слов она подняла к небу указательный палец.

– Да кто тебе поверит?

– Ох, мой милый мальчик, ты так много ещё не знаешь об этом мире! Но, ничего, ты ещё так юн и неопытен, что тебе это простительно.

– Как-то высокомерно это звучит из уст семнадцатилетней девочки, – ухмыльнулся он.

– Семнадцать? Ты имеешь в виду возраст этого тела? А ты проницательный парень, хочу тебе сказать. Но возраст тела ничего не значит в сравнении с возрастом духа. Я никому ещё об этом не говорила, держала в тайне и искала человека, кому смогла бы раскрыться без боязни быть непонятой. И, кажется, только что я такого человека нашла, – её лицо озарила искренняя улыбка.

– И что же ты хочешь мне такого личного рассказать? – подыграл ей Карл.

– На самом деле я – …

2. Я – богиня!

Перебивая песнь цикад, ночь огласил забористый хохот Карла. Если бы они были в людном месте – его приняли бы за сумасшедшего. Если бы они были средь тускло освещённых городских улочек Бинсбурга – с высокой долей вероятности ему на голову с верхних этажей домов выплеснули бы содержимое ночного горшка. Если бы они были в корчме, его бы уже кто-нибудь заткнул, а может быть и надавал тумаков в придачу. Но здесь, посреди лесов и полей, они были совершенно одни, и он мог посмеяться от души.

– Ты чего это завёлся? – надулась Тилл.

– Фух, – выдохнул он, – давненько я так не смеялся! Это ж надо было такое ляпнуть. Видать, и моё желание исполнилось, – улыбнулся он, вытирая слёзы.

– Не понимаю, что смешного…

– Я – ба-а-агиня! – произнёс он, и снова залился смехом.

– Не багиня, а богиня. Ничего ты не понимаешь, – Тилл нагнулась вперёд, обняла руками коленки и легла на них подбородком. – А я-то уже решила, что нашла понимающего человека, а ты ничем не отличаешься от других.

– Постой-постой, ты чего это поникла, – успокоился Карл, взглянув на её грустное лицо. – Да я просто не ожидал, что ты такое отчебучишь. Ну, багиня и багиня, что тут необычного?

– Ты мне не веришь, – произнесла она с тоской в голосе. – Никто мне не верит, ни папа, ни мама. Я потому и ушла из дому.

– Так ты беглянка? И сколько уже бродишь по округе?

– Недели две, может, три. Я не считаю это время, оно для меня слишком незаметно.

– Точно сбылось, – прошептал Карл.

– Что сбылось?

– Моё желание. Я очень много путешествую, и встречаюсь с множеством людей в своих странствиях. И в этот раз загадал себе встретить по-настоящему интересного человека. Вот я и встретил.

– Но я же богиня, – не унималась Тилл. – А раз я не человек, значит, твоё желание теперь не сбудется.

– Ничего, меня всё устраивает, – улыбнулся Карл. – И как же багиня попала на нашу грешную землю?

– Как-как? Упала я.

– В смысле упала? Прямо с неба что ли?

– Ага, гуляла по облаку, думала о своём. Посмотрела вниз, а там какая-то штука висит, серая, длинная, огромная. Я-то знаю, что никто из наших до такого не додумается, ну и решила подойти поближе да посмотреть. Вот и полюбопытствовала: у меня от высоты голова закружилась, я поскользнулась и упала.

– Что-то не сходится в твоём рассказе, – прищурился Карл. – То ты говоришь о папе с мамой, то ты богиня с небес. Как так-то?

– Я же не на землю упала. Пока летела – искала, куда бы мне приземлится, и выбрала свою маму. Вот так я и оказалась на земле.

– И что же ты за богиня такая неудачливая?

– Как раз наоборот. Я одна из самых почитаемых богинь в этом мире. В мою честь построены сотни храмов по всей земле. Я самая, что ни настоящая, богиня удачи! И тебе очень повезло, что встретил меня на своём пути.

– Понял я свою удачу, вон, уже без выпивки остался, – вздохнул Карл.

– Ты неправильно всё видишь, Карл. То, что ты угостил меня выпивкой, лишь означает, что ты восхищён моим величием. Думай об этом, как о подаянии своей богине. Да и не думал ты, что из-за этого мёда у тебя могли возникнуть неприятности, а? Например, ты мог выпившим нарваться на каких-нибудь головорезов. Скажем, завтра. А теперь у тебя нет мёда, ты трезв, как стёклышко, и здраво оценишь сложившуюся ситуацию.

– Ужас. Похоже, не много тебе надо, чтобы напиться, – заметил он.

– Чего? Это я – напилась?! – Тилл рассмеялась. – Да этой водичкой меня не взять! Знаешь, какое вино мы пили, когда я жила на небесах? Человека от одной капли вырубит на пару суток, во как! А чтобы напиться здесь, на земле, мне надо кое-что намного покрепче, чем разбавленная медовуха! У тебя, кстати, ничего крепенького в сумке не завалялось?

Карл покачал головой:

– И что же ты его не наколдуешь, это своё чудо-вино?

– Мы же не на небесах, верно? Вот я и не могу. Да и вообще, я заперта в этом теле, а оно сильно ограничивает мою силу.

– Так значит, ты себя чувствуешь, как в тюрьме?

– Нет, с чего ты взял? Просто, непривычно себя ощущать в таком положении. Слишком мало времени прошло.

– Тебе же семнадцать, верно? Для некоторых людей, считай, половина жизни!

– Агась, а для меня это как хлопок в ладоши. Я же намного старше этого тела, тебя, и мира в целом. Да и давненько я не хаживала среди простых людей.

– То есть, ты уже была здесь, на земле? – подыгрывал ей Карл.

– Конечно, я же создала её. И землю, и воду, и воздух. Травку там, деревья всякие… китов тоже создала.

– И после создания не появлялась?

– Бывала, но тогда люди другие были. Они верили мне, любили меня, приносили жертвы и подносили подаяния. Как же мне тогда было весело!

– А сейчас что?

– Всё изменилось. Люди перестали верить в нас, думают, что всё в этом мире образовалось само собой. Но, если мы исчезнем, что тогда у них останется? Жизнь без любви, без смерти, без удачи. Какой в этом смысл?

– Да, говоришь ты и вправду, не как семнадцатилетняя, – задумался Карл.

– Не грусти, Карлик, всё будет хорошо, – она протянула к нему руку и потрепала за рукав.

– Карлик?! Что ещё за Карлик?

– Ты Карлик. Я подумала, что ты такой юный, маленький и беззащитный, что решила приукрасить твоё имя. Тебе идёт.

– Но ведь карлики – это маленькие люди, выступающие в цирке, я тут при чём? Мне не нравится.

– А вот мне наоборот, мой юный Карлик, – улыбнулась она.

В ответ Карл лишь злобно зафырчал.

– Так, когда ты была тут до этого?

– Точно не знаю, но думаю, что давно по вашим меркам. Люди тогда жили в домах из шкур и охотились копьями с костяными наконечниками. Они очень любили и почитали меня, – похвасталась она.

– За что же это? За то, что ты объедала их и не давала напиться? – съязвил Карл.

– Почему же. В тот раз я попала в тело волчонка. И выросла в огромную серебряную волчицу. Я была размером с быка, я прыгала на десяток метров, и ни одна добыча не могла уйти от меня. Я была королевой тайги и, видя мою силу, люди начали поклоняться мне. Я стала их тотемным животным, представляешь? Они выстругали мою статую из огромного дерева и соорудили мне алтарь, куда приносили добычу: то косулю, то барашка, то поросёночка. Как вспомню, аж слюнки текут. А ещё меня кормили мёдом и поили брагой. И, скажу честно, хоть еда с того времени не изменилась, а вот выпивка стала намного лучше.

– Нда, не понятно, – задумчиво промолвил Карл.

– Что такое? Опять не веришь?

– Сперва ты сказала, что ты – богиня удачи. Потом призналась, что последний раз ходила по земле в образе огромной волчицы. Так как же люди верят в тебя? Ты была местным божеством у какого-то дикого древнего племени. Даже, наверное, не разговаривала с ними, только выла да рычала. И откуда тогда по земле столько храмов тебе понастроили?

Тилл опустила взгляд и пристально уставилась в пламя догорающего костра. Её лицо стало необычайно серьёзным и задумчивым.

– Хорошо, – начала она говорить, после продолжительного молчания. – Как я уже говорила, по земле я брожу уже не в первый раз. И, по правде говоря, вспоминать о моих похождениях мне не хочется. После того, как я была богиней-волком для древнего народа, я ещё множество раз спускалась на землю, и каждый раз это заканчивалось плачевно. Каждый раз я пыталась предупредить людей о надвигающейся беде, и каждый раз оказывалась виноватой в случившемся. Катастрофа на острове Илте, когда огромная волна смыла целый город. Тогда спаслись сущие единицы, и они забили меня камнями, посчитав, что это я накликала беду. А потом, потомки выживших, построили в мою честь храм, ведь удача спасла жизни их предков в тот день. Было и землетрясение в Гиндзе, и потоп в Млайи, и истребление жителей города Вульфхатца во время первой междоусобицы между лордами восточных земель, и другие происшествия. И каждый раз выжившие в этих катастрофах находили виновного в моём лице – единственного человека, кто хотел предупредить их о надвигающейся беде. Послушай они меня, и все остались-бы живы – ведь я богиня удачи, а не неудачи. И итог был всегда печален: палки, камни, верёвка, костёр… А после они возводили храм богине удачи, ведь это была настоящая удача, выжить в том аду. Убив меня, они восхваляли меня, вот так, – она сделала глубокий вдох. – Я была на земле уже раз восемь, и только один раз моя жизнь закончилась не в мучениях – когда я была волчицей.

– Странно, – пожал плечами Карл. – Так почему ты столько раз возвращалась назад? В место, где тебя ждёт лишь боль и страдания?

– Я люблю людей. Все они – мои дети. Есть глупые, есть гордые, есть злые и ничтожные. Но есть и добрые, милые, умные, с огромным, горячим сердцем. И поверь, вторых намного больше, чем первых. Жаль только, что первые намного чаще управляют вторыми. Я возвращалась сюда, чтобы насладиться жизнью, общением, эмоциями, чувствами. Гнев, радость, любовь, боль, счастье, ненависть… Всего этого нет на небесах. Все свои конфликты мы давно решили, никто не претендует на чужую роль. Там, наверху, очень скучно. А здесь, хоть тебя могут и не понять, каждый день наполнен какой-либо эмоцией, будь то радость или ненависть.

– Даже если это стоит сожжения в конце?

– Ага, – кивнула она.

– А после смерти, что потом?

– Потом я становлюсь светом и отправляюсь домой, а там уже возвращаюсь к своей истинной форме.

– А обычный человек? С ним то что?

– А вот этого тебе знать не следует, – улыбнувшись, ответила Тилл. – Есть некоторые вопросы, на которые даже богам не следует отвечать. Подожди чуть-чуть, и сам всё узнаешь. Кстати, если хочешь узнать чуточку попозже, советую прислушиваться к моему мнению.

В воздухе повисло неловкое молчание. Карл задрал голову, и уставился в звёздное небо. Луна, и звёзды, поменяли своё местоположение, сообщая о том, что прошло немало времени с того момента, как появилась его новая знакомая. А что если она – всего лишь его видение? Надышался свежего воздуха, вот и привиделось? Это где же это видано, чтобы девушки разгуливали в одиночку посреди леса, да ещё и заводили такие странные речи?

Он опустил взгляд и увидел, как Тилл держит сухой прутик над остатками догорающего кострища, как огонёк, перепрыгнув на него, с жадностью пожирает сухую кору, и как на неровных стенах терновника пляшет её размытая тень. Что ж, она была реальна.

– Ладно, пора ложиться, – поднявшись во весь рост, огласил мысль Карл. – Ты, кстати, на чём будешь спать?

– На земле, – ответила Тилл. – А ты?

– Спальный комплект у меня один, – промолвил Карл, почёсывая затылок, – так что, я спать буду на нём, а тебе постелю попону. Всё же лучше, чем на траве, – ему самому очень не хотелось уступать своё место новой знакомой, но совесть не могла позволить ему оставить девушку на ночь на голой земле. А спать в обнимку с ней ему не позволяло воспитание. Так он уверил себя.

На самом деле это был страх.

Карл расстелил попону с краю от кострища, свой спальный мешок он положил напротив неё, с другой стороны. Лег на седло и моментально заснул: всё же усталость после рабочего дня дала о себе знать, да и непонятная беседа его тоже порядком утомила. Проснулся он от того, что кто-то настойчиво теребил его за плечо. Открыв глаза, он увидел над собой лицо Тилл.

– Ну, наконец-то! Я-то думала, что ты уже помер.

– Помер? Нет, я не помер. А что случилось? – Карл привстал, облокотившись на правую руку.

– Я есть хочу, – призналась Тилл. – Думала, до утра не доживу.

Карл хлопнул второй рукой себе по лбу: всё же его знакомая оказалась чудачкой даже будучи трезвой.

– И что же подать нашей багине на завтрак?

– У тебя там хлеб с салом были, – пожала плечами она. – Можно и их.

– Другого всё равно нет. Возьми в сумке, нарежь на двоих, а я пока пойду лошадей посмотрю.

Карл поднялся и подошёл к своим животным. Лошади отдохнули и выглядели бодро. Он обнял за голову одну из них, и принялся гладить её, попутно наблюдая за Тилл. В солнечном свете она не выглядела, как что-то сверхъестественное: обычная девчонка своих лет, без выдающихся форм, худощавая, с бледной кожей, как у аристократов. Длинные чёрные волосы она убрала в хвост, видимо, чтобы не мешались. Единственное, на что он обратил внимание, чего не заметил вчера, так это то, что она была босая. Полностью сосредоточившись на своей работе, она старательно выполняла порученное ей задание, и кусочки хлеба, как и ломтики сала, выходили одинаково ровные, словно их резали не в походных условиях на коленке, а нарезал профессионал на столе.

Карл похлопал лошадь по шее и вернулся к месту стоянки.

– А я как раз закончила, – сказала Тилл, убирая нож и слизывая с пальца стружку от сала. – Давай, садись, надо хорошенько подкрепиться перед дорогой.

– Слушай, так всё же, как давно ты путешествуешь? – спросил он, поднося бутерброд ко рту.

– Не знаю, – ответила она с набитым ртом. Этикету она явно была не обучена. – Я ушла из дому этой весной.

– Ого, а ночевала где?

– Да где придётся, – пожала плечами Тилл. – Две ночи последних просто на земле спала. А так, то в амбаре заночую, то в стоге сена. Если есть корчма, то конечно в ней, в комнате.

– А деньги откуда? Ты же бродяга.

– Ну, как откуда, люди помогают. Я им одно даю, они мне другое. В общем, находим общий язык.

На мгновение Карл перестал жевать, обдумывая её слова. Как так-то? Такой ангелочек, и занимается такими делами? Нет, не может быть! Точно не может! Она, наверное, работает за ночлег, вон как ловко с ножом управляется. А не вот это вот всё!

– Дня три назад тоже спала в кровати, мне её проезжий торговец оплатил, я ему сделала кое-что, воспользовалась, так сказать, своими способностями, – без зазрения совести продолжила Тилл. – Ещё вечером он был удивлён, а утром действительно впечатлён! Карл?

Только теперь он заметил, что Тилл пристально смотрит на него.

– Карл, ты чего это? Что с лицом? Тебе в зуб что-то попало? Камешек? Прости, я осторожно резала, на землю ничего не упало.

И тут он понял, что от её слов его лицо аж перекосило.

– Да нет, всё нормально, – успокоил её Карл. – Просто, задумался о поездке, прослушал тебя немного, – соврал он. И действительно, какое ему дело как выживает эта выдумщица в этом мире? И разговорами может занять человека, и одежда намекающая. Он ей ничем не обязан, да и она ничего не должна ему. Кроме мёда и сала. Они знакомы то не более десяти часов, чего её судить то? Нравится жить так – пусть живёт.

– Хорошо, а то я думала, что по моей вине мой кормилец сломал себе зуб.

– Нет-нет, всё прекрасно, – отвлёкся от дурных мыслей Карл. – Так куда ты потом направишься? – перевёл он тему.

– Я ещё не думала. Наверное, туда, куда и ты, – пожала плечами Тилл.

– Э, нет, не получится, – покачал головой Карл. – У меня работа – срочный заказ. Я сейчас собираюсь и еду в Штессель.

– Я с тобой!

– Нет, я не могу взять тебя с собой. У меня и лошади нет на тебя.

– Так у тебя же две лошадки! – не унималась Тилл.

– Одна для меня, вторая запасная, – парировал Карл.

– Я лёгкая!

– Всё равно не могу!

– Почему?

– Меня не поймут, если я буду ездить с попутчиком. К тому же это запрещено.

– Кем запрещено?

– Договором.

– Как богиня, я тебе разрешаю ездить со мной. Моё слово превыше любых договоров! – Тилл подскочила на месте и ткнула в небо указательным пальцем. – Моё слово нерушимо.

– Так ты об этом и трезвая говоришь, – вновь хлопнул по лбу Карл. – А куда бы ты пошла, не встретив меня?

– Не знаю, но я же тебя встретила. Так что, седлай лошадей, нам пора в путь, если не хочешь опоздать.

– Я пока не опаздываю. Осталось то доехать до перевала, да гору пересечь, и всё, я на месте. Тут дороги на два дня, да день в запасе…

– Нет. Через горы я не пойду. И ты тоже!

– Да что опять не так?! – взревел Карл.

– Я… высоты боюсь. А там высоко, а ещё ветер. Если меня сдует с горы, я разобьюсь, – потупив в ноги взгляд, ответила Тилл.

– Горы, ветер, путешествия, что за чертовщина? За что мне всё это?

– Так ты согласен не идти через перевал?

– Есть ещё одна дорога. В обход. На день дольше, но если поспешим, то успеем вовремя, – ответил Карл.

– Отлично! Я так и знала, что ты меня поймёшь! Тогда моя лошадка вот эта, с пятнышками.

– О-ох, – выдохнул Карл, хватаясь за голову. Похоже, эту поездку он запомнит надолго.

3. Боги тоже любят выпить.

Линия электропередач. Чудо из чудес – чистая энергия, текущая по жилам металлических проводов. Она нужна всем, и почти никто не знает, что она из себя представляет. Современный технологичный мир не мыслим без неё. Это как рыбу оставить без воды, как птицу без воздуха, как…

– Ка-а-арл! – затянула Тилл. – А зачем люди протянули верёвочки вдоль дорог? Это чтобы птичкам было где отдохнуть во время перелёта?

– Какие птички? Ты о вообще о чём?! – взорвался Карл.

– Ну, вон, на верёвочках, – вытянула руку в сторону электросети Багиня и указала пальцем на двух ворон, сидевших на проводе. – Птички отдыхают.

– Боже! – хлопнул себя по лбу Карл. – Зачем я только согласился взять тебя с собой! Ты вообще ничего не знаешь о современном мире. Ты и вправду богиня.

Лицо Тилл озарила улыбка, когда она услышала признание Карлом её божественности.

– Богиня дремучей глупости! – вынес он свой вердикт.

– Чего? Карл! Карлик! Ты чего это меня вдруг принялся обижать! Слышишь?! Эй!

Карл глубоко вдохнул и выдохнул. Тилл опять завела свою песню о своей божественности. За время поездки она уже порядком поднадоела ему. Ну, всё было бы нормально, если бы она хотя бы просто не знала о современных технологиях. Если бы она просто спрашивала, принимала и запоминала все объяснения, интересующие её и возникающие по ходу их путешествия. Но каждый раз их разговор заканчивался её заявлением, что люди не могли стать умнее богов. Что им неподвластны такие силы и знания, которыми они обладают. Да, порой она выдавала умные мысли, и складывалось ощущение, что свои выводы она действительно подтверждала многолетним, не под стать её возрасту опытом. Но по большей части её речь больше походила на капризы десятилетнего ребёнка.

– Карл, ну почему ты меня всё время обижаешь? – грустным голоском вопросила она.

Карл с шумом выдохнул:

– Тилл, ты прости меня за прямоту, просто порой меня удивляет твоя простота и наивность. Ты словно выходец из другого мира. Из древнего мира. Из мира, где люди не знают ничего сложнее, нежели разжигание костра при помощи кремня. И о чём тебя не спросишь, ты всё время выдаёшь один и тот же аргумент: я богиня, я это знаю. Не знаю, из какой ты деревни пришла, с кем росла и кто тебя воспитывал, но в этом мире подобное не работает.

– Ты хочешь сказать…

– Я хочу сказать, – перебил он девушку, – что, если ты всем и каждому будешь говорить, что богиня, тебя быстро признают умалишённой. Ты уже взрослая девушка в самом расцвете сил, но иногда твоя речь звучит как у несозревшей десятилетней девочки, – признался он.

– Это так плохо? – Тилл перевела с него взгляд и потупилась в идущую навстречу дорогу. – Я просто хотела быть открытой и общительной с тобой и со всем миром. Я думала, что, возможно, теперь, открывшись людям – люди откроются мне. Но, видимо, ничего не меняется.

– Хватит грустить. Подними нос и взгляни вперёд: перед нами – Штессель!

Их дорога плавно взобралась на вершину холма, доселе скрывавшего небольшой городок – пункт их назначения.

Изначально Штессель был небольшой деревенькой, веками занимавшейся сельским хозяйством. Но после того, как через эту местность проложили железную дорогу, Штессель переродился: постройка станции означало начало крупной торговли. Крестьяне из окрестных деревень начали стекаться в Штессель. За короткое время деревня разрослась до небольшого городка. Окрестные поля были распаханы до горизонта, а при взгляде вдаль, на границе неба и тверди, виднелись вращающие свои крылья мельницы. Склады и зернохранилища выросли к северу от железной дороги, а к югу от неё город преобразился: станция разрослась до настоящего вокзала с площадью и ратушей с круглыми часами на башне. Улицы замостили камнями, а вдоль них открылись бесконечные магазинчики да другие заведения общественного значения: и кабаки, и гостиницы, и увеселительные дома. Но самое главное, в городок приехали торговцы, которые и принесли основную часть дохода в казну Штесселя.

– Ого, видела я большие города в своей жизни, но подобного этому – никогда, – произнесла Тилл.

– Ты ещё Бинсбург не видела, – улыбнулся Карл. – Вот где настоящая цивилизация. Город от горизонта до горизонта. Дома в высоту достигают и пяти, и шести этажей. Мануфактуры занимают целые кварталы, а людей столько, что за всю жизнь можно не встретить на его улицах случайного прохожего дважды.

– Здорово! Вот бы побывать там.

Протяжный гудок пронёсся над холмами. Карл повернул голову на звук и увидел поезд, мчащийся к городу по блестящим железным рельсам, и оставляющий за собой густое облако чёрного дыма.

– Такое чудище ты встретила в день нашей встречи? – спросил он девушку.

– Ага, – кивнула она. – Только у того в брюхе были люди, а у этого…

– Уголь, – добавил Карл. – Поезд предупреждает горожан о своём приближении. Здесь он останавливаться не будет, пойдёт дальше, туда, где его ждут. За один раз он перевозит угля больше, чем какой-нибудь торговец с фургоном за год.

– Какой быстрый. Его галопом не догонишь.

– Да. Его скорость недостижима простым всадникам. А ехать с такой скоростью он может часами.

– Удивительно.

Паровоз вновь издал протяжный рёв, замедлился, въезжая в город, и за считанные минуты пересёк населённый пункт. Покинув его окрестности, он вновь загудел, ускорился и скрылся за горизонтом.

– А за сколько мы добрались бы, если бы ехали на нём, а не на лошадях? – спросила Тилл.

– За сутки, наверное. Но, только, для меня это было невозможно: я вёз посылку из городка, куда поезда не ходят.

– Сутки против трёх, – Тилл почесала подбородок. – Как же изменился этот мир.

Спустя час они уже въезжали в город. Их совместное путешествие подходило к концу. Подкованные копыта лошадей уже чеканили по мощённой улочке, а снующие вокруг люди старались уступить им дорогу.

– Что это? – спросила Тилл, указывая рукой на заведение с названием «Крижские Ласки».

– Это, ну, это заведение, – Карл не знал, как объяснить молодой девушке, что это не лучшее место, о котором ей следует знать, – ну… а вот магазин с платьями! – он резко перевёл разговор, указав рукой на витрину, в которой виднелись наряженные в роскошные платья манекены.

– Как красиво, но я не вижу жителей в такой одежде. Почему?

– Это магазин для богатых жителей города: для торговцев и их семей. Здесь продаётся одежда не для повседневных дел, а для особых. Например, для деловых встреч. А вот здесь парикмахерская. Напротив булочная…

Карл продолжал ей рассказывать про город. Просто про самые банальные вещи, про то, что он видел вокруг – и его история действительно увлекла Тилл. Она жадно вслушивалась в его речь, стараясь не перебивать молодого курьера. Когда же он взял небольшую передышку, она спросила:

– А куда мы едем?

– Мы направляемся в почтовое отделение Штесселя. Там передадим письмо в камеру хранения и всё: работа будет выполнена.

– А дальше?

– Дальше?

А вправду: что дальше? Он получит деньги, снимет комнату на пару дней, отдохнёт, отправится в Руббель, возьмёт новое задание… А как же она?

– Я довёз тебя до города, как и обещал. Через пару дней я уеду отсюда, и даже не знаю, когда вернусь. А что ты собираешься делать?

– Я? Ну, сперва, я хотела отпраздновать наш с тобой приезд сюда и, наверное, попрощаться, устроив хорошую такую пьянку. Ты как на это смотришь?

– Хех, – усмехнулся он. Этой девочке палец в рот не клади. – А праздновать будем конечно же за мой счёт?

– А ты против? У меня всё равно денег нет.

– Да не против я, – ухмыльнулся Карл. – А что ты дальше делать будешь?

– Не знаю, ещё не думала. Но, я не пропаду, поверь. У меня очень много талантов, которые помогали мне выживать и не в таких ситуациях. Так что, сперва отпразднуем наше, э-э-э, расставание, а потом уже я займусь своей жизнью.

– Ну, раз ты так уверена в себе, то я спокоен.

Впереди замаячила небольшая площадь, на краю которой стояло здание со стойлом для лошадей. Вокруг него народа было изрядно больше, чем около других домов, да и выглядели люди не в пример лучше самого Карла. Почтовое отделение города Штессель – гласила большая вывеска, прибитая ко второму этажу дома.

– Ну вот мы и приехали. Слазь с лошади, я их отведу в стойло, а ты пока тут постой, никуда не уходи, – сказал Карл, взял лошадей под уздцы и повёл к конюхам.

Он сдал животных, дал денег на пару дней содержания, и вернулся к своей попутчице.

– Да, мы с Карликом уже давно путешествуем, – услышал он голос Тилл, доносившийся из-за спин нескольких крепких мужчин, полностью скрывающих её от его взора.

Раздался громогласный хохот.

– Карлик?! Это ты так Карла зовёшь? Вот умора!

Карл гневно выдохнул и растолкал скопившихся мужиков.

– Эй-эй, поаккуратней там! – услышал он гневный голос. – А, так это ты, Карл! Не признал, извини.

Карл посмотрел на владельца этого баса и признал в нём Жоржа – скверного типа, тоже работающего на одну из курьерских служб – конкурентов его работодателя – «Курьерской службы братьев Данлоу». Жорж был старше него, сварлив и неучтив, да и вообще не обладал никакими манерами приличия. Их знакомство произошло года три назад, и не заладилось как-то сразу.

– Привет, Жорж. Рад, что с тобой всё в порядке, – вымолвил он и нашёл взглядом Тилл, стоявшую в окружении незнакомцев и недоумевающую, что здесь происходит.

– Пойдём со мной, – Карл взял девушку за руку и потащил за собой, вырывая её из окружения этих мужиков.

– Эй, Карл! Мы ещё не закончили с ней разговаривать! – услышал он окрик Жоржа. – Карл! Карлик!!

За спиной раздался многоголосый хохот, и они вошли в почтовое отделение. Захлопнувшаяся дверь спасла его от продолжения унизительных выкриков в свой адрес.

– Карл, что тут происходит? – спросила Тилл.

– Всё в порядке. Просто иди за мной и не отвлекайся. И ни с кем здесь не заговаривай, хорошо?

Тилл послушно проследовала за ним. Он усадил её на лавочку, сказал ждать его и никуда не уходить. Она кивнула, и он отправился к старшему смены, чтобы отдать письмо.

Отстояв очередь, Карл достал скреплённое печатью письмо, и передал его старшему, оплатив срок хранения того на неделю вперёд. Затем, заполнив необходимые бумаги, он получил подтверждение о доставке почты и, спрятав его в сумке, вернулся к Тилл. По возвращению он обнаружил пренеприятную картину:

– Так, значит, вы встретились с ним по пути сюда, и наш герой доброе сердце взялся сопроводить вас до Штесселя? И теперь он бросает вас в одиночестве в незнакомом месте и просто уезжает? Милочка, вам несказанно повезло, что вы встретили меня.

– Тилл, идём, – прервал их беседу Карл, взял девушку за ладонь и поднял со скамьи, как в его запястье железной хваткой вцепилась клешня Жоржа.

– Как некрасиво так бестактно прерывать беседу двух людей, – Жорж впился взглядом в глаза Карла.

– Отпусти мою руку, Жорж, – угрожающе прорычал Карл, – а не то…

– Что? – ухмыльнулся Жорж. – Мы уже не первый год знакомы, Карлик, и за эти годы ничего ещё не изменилось. Ты всё такой же, как и был раньше: много напыщенных слов, а на деле, пфф.

Карл отпустил Тилл и дёрнул руку, освобождаясь от хватки Жоржа, но тот уже перехватил его другой рукой, схватив за ворот рубахи и притянув к себе.

– Ну что, Карлик, мужика в себе почувствовал, а?! – зашипел он в его лицо, и кислый запах браги ударил по носу Карла. – Ты, видать, забыл, чем обычно заканчиваются наши стычки. Так я тебе напомню..

– А ну прекратите! – вмешался один из сотрудников почты. – Разошлись я сказал!

Невысокого роста, поживший на этом свете мужчина растолкал их в стороны и смерил суровым взглядом.

– Не прекратите, я полицаев позову – они вас быстро успокоят, – пообещал почтальон им.

Карл попытался изобразить как можно более зверский взгляд, на что Жорж лишь усмехнулся и сплюнул ему на сапог. Пообещав скорую встречу, он развернулся и был таков, оставив Карла в покое.

– Интересные у вас отношения, – протараторила Тилл ему на ухо.

– Достал он меня. Держись лучше от него и его компашки подальше, хорошо?

Тилл кивнула в ответ. Он вновь взял её за руку и повёл на выход. Жорж стоял поодаль, обсуждая какие-то дела со своими приятелями, не обращая на них никакого внимания. Карл смерил их взглядом и пошёл с площади прочь: ему не хотелось неприятностей на пустом месте. Он вёл Тилл за собой, в гостиницу «Штессель-Двор» – давно проверенное место для ночлега: спокойное и недорогое. Она находилась поодаль от центральных улиц, но с учётом того, что городок можно было пройти из края в край за полчаса, расстояние до неё от почты было совсем небольшое.

– Дайте мне одну комнату, – обратился он к управляющему.

– Вам с одной кроватью?

– Ох, нет-нет. С двумя, – замахал руками Карл.

– Прошу.

Они поднялись на второй этаж, пройдя по скрипучей лестнице. Ключом он открыл нужную дверь и попал в тёмное помещение.

– Как стемнело. Ничегошеньки не видно, – пожаловалась Тилл.

– Смотри, – произнёс Карл и, нащупав выключатель на стене, повернул рукоятку.

Посреди комнаты под потолком загорелось маленькое солнышко, разгоняя тьму и наполняя помещение дневными цветами.

– Ох, – вырвалось у Тилл. От неожиданности она зажмурила глаза и прикрыла их ладошкой. – Что это за чудо?

– Это лампочка, – ответил Карл. – Помнишь электросети, которые мы видели по дороги сюда? Так вот, благодаря им и стало возможно это «чудо».

– Невероятно, – произнесла девушка, подходя к центру комнаты. – Раньше темноту ночи мог разогнать только свет огня, а теперь… это, – она дотронулась до лампочки, – ай! Горячая!

– Ты поосторожнее тут. Если видишь то, чего не знаешь, лучше спроси меня, стоит ли это трогать, хорошо?

Тилл кивнула.

– Ладно. Пойдём, покажу, где здесь душевая.

Он отвёл девушку по коридору в самую последнюю комнату, научил пользоваться выключателем и показал, как работают краны. Очередное «чудо» привело её в восторг и Карл, заручившись обещанием, что она после водных процедур сразу направится в комнату, вернулся в номер.

Ночь прошла без проблем, как и весь последующий день. Он гулял с Багиней по городу, показывая ей достопримечательности и рассказывая различные истории, что приводило её в неописуемый восторг. А затем наступил вечер, время, когда сумрачные улицы городов начинали освещаться уличными фонарями, Тилл просто ходила от столба к столбу, всматриваясь в окутанные облачками мошек и мотыльков огоньки, и с её лица не сходила счастливая улыбка.

– Карл! Здесь так здорово! Я никогда ещё не видела такого города. Так много чудес в одном месте! Раньше я сама была чудом, но теперь… Теперь весь мир стал чудом! Это Чудесный мир, Карл! – сплошной поток эмоций лился из неё каждую секунду времени.

– Да, видимо, многое изменилось за последние годы.

– Всё, Карл. Изменилось вообще всё!

Она была счастлива, да и он был счастлив видеть её такой. Но, всему приходит конец, и их совместное путешествие доживало свои последние часы. Сегодня был тот самый день. «Праздник», – как сказала бы самозваная богиня Тилл.

– Тилл, подойди ко мне, – попросил он, и девушка, в припрыжку, очутилась рядом с ним. – Завтра утром я уезжаю.

– Уже? Так скоро. Жаль, – неопределённо пожала она плечами.

– Как-то ты не особо расстроена нашим расставанием.

– А зачем расстраиваться? Мы прекрасно провели время, целую неделю вместе. У нас был словно медовый месяц…

– Чего?!! – отшатнулся от неё Карл.

– Ну, не прямо настоящий, а как будто, в общем, ты понял. Мне понравилось время, проведённое с тобой. Хоть ты совсем и не умеешь общаться с людьми, и тем более с девушками…

Карл перестал её слушать. Опять её понесло куда-то вдаль. Вроде и начинаешь с ней разговаривать нормально, а она превращает всё в какую-то какофонию звуков – бессмысленную и несвязанную.

– В общем, раз у нас сегодня последний день вместе – давай его отпразднуем, как следует! – перебил он её рассуждения об отношениях полов.

– Я – за! Сегодня я готова съесть целого кабана и запить его морем вина!

– Не сомневаюсь, – пробурчал он себе под нос.

Спустя пять минут они уже были на пороге трактира «Верн из Бинсбурга». Двухэтажное здание пользовалось большим спросом у путников: здесь можно было не за дорого поесть и выпить. Из минусов были лишь наличия частых драк между посетителями, в которые хозяин заведения предпочитал не вмешиваться. Зайдя внутрь, они столкнулись с шумной и весёлой атмосферой посетителей, заполонивших весь зал трактира и не оставив ни одного свободного столика на двоих.

– Что ж, пойдём туда сядем, – Карл указал на наполовину свободный столик в углу.

Он усадил Тилл держать места, а сам пошёл делать заказ. Вернулся он с парой бутылок вина.

– Не знал, какое ты любишь. Взял полусухое и полусладкое.

– Ты просто чудо, Карл! Забираю слова обратно: ты прекрасно знаешь, что нужно женщине. И девушке. И вообще, ты такой молодец! Давай полусладкое, – она выхватила бутылку, налила кружку до краёв и осушила её залпом.

Он же пригубил из другой бутылки. Так прошёл целый час: вино лилось рекой, принесли ужин – жареное мясо с картошкой на углях. Тилл не стеснялась: ела прямо руками, и обильно запивала алкогольными напитками. Карл лишь удивлялся её непосредственности: действительно, современные девушки, даже из самой далёкой деревни так себя не ведут, а она – спокойно. Он сам уже порядком окосел, а она всё пила и рассказывала ему свои небылицы с набитым ртом. Ему было весело. Спокойно. С ней.

Вскоре его стало клонить в сон – выпитое вино давало о себе знать. Он встал и, шатаясь, пошёл к выходу: ему надо было отдышаться, немного прийти в себя. Выйдя на крыльцо, он вдохнул прохладного свежего воздуха, опёрся на поручень и посмотрел на небо: сквозь электрическое освещение улиц звёзд практически не было видно. Он вспомнил ту ночь, первую ночь, когда он повстречал Тилл. «Я – богиня», – тогда сказала она впервые, чем довела его до истерики. Что ни говори, а эта неделя была одной из самых весёлых за последние пару лет его жизни. Столько чудачеств он не видел и не слышал уже давно. Всё-таки, ему будет жаль с ней расставаться.

Он привёл мысли в порядок и вернулся назад. К его удивлению, Тилл на месте не было.

– Тилл? – спросил он сам у себя. – Вы не видели Тилл? – задал он вопрос соседу-старику, на что тот кивнул куда-то через плечо.

Карл проследовал туда взглядом и увидел Тилл, сидящую за большим столом в центре трактира в окружении мужиков разной паршивости. И самым паршивым среди них был Жорж. Карл фыркнул от негодования и побрёл за ней. Впереди раздавался её звонкий смех, она что-то неразборчиво говорила, а Жорж уже обнял её за плечи.

– Тилл, нам пора, – встрял он в разговор, чуть ли не упав на стол, за которым сидела девушка.

– Карлик! Дорогой, привет! А я уж решила, что ты ушёл! Давай, присаживайся к нам, знаешь, как здесь весело!

– Ага, весело! – поддержал её один из мужиков.

Карл перевёл взгляд на стол и увидел, что постояльцы играют в домино. Это ему не понравилось. Он знал, что такие посиделки в подобных местах всегда заканчиваются драками.

– Тилл, пошли.

– Да что-ты в самом деле то, Карлик! – встрял кто-то из мужиков. – Она нам удачу приносит. Вальтер уже два раза подряд выиграл, когда она ему на кости дула.

– Карлик! Иди, посиди пока. Через десять минут я буду полностью твоя. А сейчас я обещала Жоржу помочь с победой!

Карл гневно взглянул на Жоржа и скривился, когда тот ещё крепче прижал Тилл к себе. Он резко развернулся и зашагал к своему столу, взял бутылку вина и залпом осушил её.

Исподлобья он смотрел за тем, как в центре зала юная и, возможно, невинная девушка развлекается с побитыми жизнью мужиками. «Я им одно даю, они мне другое», – вспомнились ему её слова, произнесённые ей в первый день их встречи. «Я им одно даю, они мне другое. Я им одно даю. Я им одно даю! Я им даю! Я им даю!!!», – завертелась мысль у него в голове. Уже с ненавистью Карл взглянул в центр зала: там Жорж, посадив Тилл на плечо, крутил её, а она радостно визжала, высоко подняв руки над головой.

Карл зарычал, взял недопитую бутылку Тилл, залил её содержимое в себя и пошёл навстречу Жоржу. А Жорж уже поставил на стол и радостно хлопал с другими мужиками в ладоши, крича: «Танцуй! Танцуй!»

Карл вцепился в плечо Жоржа, развернул его к себе и что есть мочи, ударил его в челюсть. Так он думал. Со стороны Жоржа это выглядело так, словно пьяный парнишка споткнулся и пролетел мимо него, ударившись лбом о столешницу.

– Карл?! – испуганно спросила Тилл.

– Чего? – недоумевающе промолвил Жорж.

– Убью, скотина, – пробулькал Карл, сползая под стол.

– А ну иди сюда, пацан, – ответил ему Жорж, крепкой рукой поднимая Карла на ноги.

Следующее, что увидел Карл, был огромный кулак Жоржа. Карл отлетел, но не упал. Он обо что-то ударился. Потом его развернуло и он снова увидел кулак. Потом он увидел Жоржа, нависающего над ним.

– Ну, вот и поговорили, – произнёс тот, и вновь кулак перекрыл ему весь обзор.

Раздался грохот падающей мебели, крики, ругань, женский визг, но Карла они уже не беспокоили: он просто хотел заснуть.

– Эй, соня, вставай! Уже полдень давно!

Знакомый голос пробивался сквозь сон.

– Карл! Тебе уже ехать пора, слышишь? Карл?!

– Чего тебе, – прохрипел Карл, разомкнув пересохшие губы.

– Тебе водички дать?

– Да, – ответил он, и тут же получил струю холодной воды в лицо.

Карл подпрыгнул, открыв глаза, и увидел Тилл, стоящую напротив него с ковшом в руке.

– Ну, как, выспался? – спросила она.

– Я же попить хотел, а не так вот.

– Но ведь помогло, не правда ли?

– Угу, – кивнул он. – Ты как, в порядке? Они ничего тебе не сделали?

– Нет конечно же. А ты прям мой герой – побежал спасать меня, когда в этом не было необходимости. Ты сколько вчера выпил?

– Где-то две бутылки, – почесал затылок Карл.

– Слабак, – ответила она. – Но дрался ты здорово.

– Правда?

– Нет конечно! Тебя избивали, как тюк с соломой. Хорошо, что я успела тебя вытащить, пока драка не успела разрастись на весть трактир.

В комнате повисло неловкое молчание. Карл посмотрел в стоявшее на столе зеркальце: один глаз заплыл, половина лица посинела. Хорошо посидели, отпраздновали. И из-за чего это он полез драться?

– Спасибо, Тилл.

– Да не за что. Ну, так что, ты будешь собираться, или как?

Точно. Ему надо было ехать. Дела не ждут. Он поднялся с кровати, подошёл к Тилл и крепко обнял её. Ему было грустно расставаться с этой чудачкой

4. Любовь Богов и Бог любви.

– Какой же я дурак! – хлопнул по лбу Карл. – Вот как знал, что надо было уезжать. Оставил бы тебе денег на пару дней, ты бы точно не пропала!

– Само собой не пропала бы. А вот что ты без меня делал бы, а?

– Жил бы нормальной прежней жизнью, как и до встречи с тобой!

– Но ведь твоя жизнь тогда была бы скучна и однообразна. А я привношу в неё смысл.

– Ты? Смысл? Не смеши меня, Тилл! Ты в мою жизнь привносишь только счета за выпитое вино!

– Я их отрабатываю!

– Как?

– Тебе сопутствует удача во всех делах!

– Ага, особенно удачным был день «праздника нашего прощания», – съязвил Карл.

– Ну, ты сам полез на рожон.

– Я тебя спасал!

– Меня не надо было спасать. Я владела ситуацией. Да и вообще, сказал бы мне спасибо. Я тебе жизнь спасла.

– Ага, и когда же?

– Когда заставила ехать в Штессель в обход. Эти «мужланы», как ты их называешь, рассказали мне, что как раз на той неделе на перевале орудовала шайка разбойников. Они путникам горло от уха до уха резали, понимаешь? Прямо вот так, – она провела большим пальцем себе по шее, и выпятила язык. – После такого люди не выживают.

– А ты бы выжила, ты же багиня!

– Хватит меня дразнить! Я в любом случае тебя бы отговорила ехать тем путём, ведь я и есть удача, Карл. Но, если бы мы не встретились, лежать тебе в земле сырой.

– Чушь всё это. Не факт, что меня бы убили.

– Этого уже не проверишь. Но я знаю то, что знаю, а тебе эти знания не ведомы.

– Я знаю, я не знаю… Разговоры о пустом! Поставим на них точку.

– Как скажешь, Карлик.

– Багиня, – фыркнул он в ответ.

Прошло полторы недели с тех пор, как они покинули Штессель. На его лице уже почти не осталось следов от побоев – лишь небольшое позеленение на местах самых тёмных синяков. А Тилл вообще не вспоминала этот случай, кроме моментов их споров. Ежедневных споров. То есть, постоянно. Но, это всё было мелочью. Ему нравилось проводить время с ней. Каждый день в её обществе был насыщенным, весёлым, интересным. Чудаковатым. Иногда она начинала говорить такую чушь, что он часами не мог остановить свой смех, а она обижалась, дулась, но всё равно быстро отходила и продолжала с ним беседовать. А порой она его сильно удивляла, находя общий язык с самыми неприступными на первый взгляд людьми, словно знала самые потаённые тайны их души. Она действительно была интересным человеком. Его желание сбылось.

– Ну?

– Что «ну»?

– Ты долго будешь на меня дуться? Времечко то идёт, Карл. Твоя жизнь приближается к концу. Так трать её с пользой!

– А твоя нет что ли?

– И моя тоже. Но не так, как твоя. Я же о тебе забочусь.

– Спасибо. Ладно, скажи мне: почему ты решила пойти со мной? Ты ведь была в городе, нашла себе много друзей.

– Просто я в тебя влюбилась, глупенький, – эта фраза, словно нежнейший ветерок сорвалась с её губ.

– Чего?! – поперхнулся Карл. – Как? Когда?!

– Попался, дурачок! – рассмеялась она. – Я пошла за тобой, потому что без меня ты пропадёшь!

– Скорее наоборот, – сжал губы Карл. – Смотри, вон Кремс впереди замаячил. Мы почти на месте.

– Ух ты, поскорее бы его увидеть.

– Это не Штессель, там делать то и нечего, – ответил Карл. – Отдадим письмо мэру, переночуем да двинемся в Руббель.

– Опять в Руббель? Мне он не понравился. Слишком много дыма, дышать нечем.

– Что поделать, кто-то же должен заниматься сталелитейным делом. Миру нужны электросети. Вот в Кремсе ещё нет электричества, например. Отсталый городок.

– Но люди то там есть, – парировала Тилл. – Значит он кому-то нужен.

– Конечно нужен, – согласился с ней Карл.

Въезд в город украшала огромная деревянная арка с надписью «Добро пожаловать в Кремс – столицу виноделия». Карл усмехнулся ей, ведь он знал, сколько вина в год производят местные винокурни, и какого оно качества, а вот у Тилл загорелись глаза. Вино – это слово кратно повышало ценность города в её глазах. Проехав ещё пару миль они, наконец, добрались до первых домов. Сельские хибары, огороды, домашняя птица, собаки, редкие люди, резвящиеся в придорожной пыли дети – городок выглядел удручающе. Множество пьяниц расхаживали с кувшинами местного вина, безразлично поглядывая на двух всадников, неспешно едущим по центральной улице города.

– И это столица?! – ужаснулась Тилл представленному зрелищу.

– Местный мэр так считает.

– Ужас! Если здешнее вино под стать местному колориту, я воздержусь от его распития, – пригрозила она.

– Дело твоё. Но и пиво здесь не лучше.

– Куда ты завёз меня, Карл!

Они доехали до центра города, где стояла резиденция мэра. Похоже, раньше это была усадьба местного аристократа. А в связи с перестроением политической системы, местный аристократ стал местным чиновником, и переименовал свою фазенду в резиденцию.

– Подожди здесь, я передам письмо, – сказал Карл, отдал ей вожжи и отправился навстречу с мэром.

С чиновником он, конечно же, не встретился. Его проверила охрана на входе, потом на входе во дворец. Потом пришёл человек, представившийся доверенным лицом мэра, под угрозами забрал письмо, выдал доверенность и выпроводил за ворота.

– Где тебя носит? – возмутилась Тилл, увидев его.

– Главное, дело сделано. Пойдём, найдём здесь какую-нибудь гостиницу, – предложил он, запрыгивая в седло, и они двинулись по вытоптанным улочкам.

Обогнув дворец и пару раз свернув, они вышли на городскую площадь, в центре которой было растрескавшееся основание под статую. На другой стороне этого мегалита собралась толпа, в основном из пьяниц, детей да недовольных женщин. А поводом для этого сборища служил некий бард, игравший на гитаре и певший незнакомые Карлу песни. В аккомпанемент бродячему поэту подвывала собака, создавая неповторимый дует.

– Ах, милая леди, ах милая леди,

Твоя красота покорила меня!

Ах милая леди, ах милая леди,

Во снах моих сердце сгорает любя!

– Что за чушь? – возмутился Карл, прислушавшись к стихоплётсву поэта. – И это – бард?

– А голос у него хорош, – подметила Тилл. – И играет он великолепно.

– Возможно. Но стихи у него ужасные.

– Мне кажется, я его знаю, – Тилл подняла одну бровь и склонила голову набок.

– Пойдёшь поздороваешься?

Тилл не ответила, а просто свернула в сторону музыканта. Она слезла с лошади, отдала вожжи Карлу и подошла к нему со стороны, с которой он не мог её увидеть.

– Ах, милая леди, ах, милая леди,

Ах, милая, милая леди моя!

Ах, милая леди, ах, милая леди,

Страдаю ночами, страдаю и днями,

Страдаю всё время тебя я любя!

Бард закончил выступление, раздалось пару хлопков, и всё. Народ начал расходиться, в музыкант тем временем, распылялся в благодарностях перед безразличными зрителями. Тилл громко и редко захлопала в ладоши, привлекая внимание певца:

– Спасибо, спасибо, юная леди! Как приятно, что такая красавица оценила моё творчество!

Теперь, когда музыкант повернулся, он смог разглядеть его лицо. На вид ему было лет тридцать пять. Высокий и стройный, с острой бородкой и закрученными усами, бард щурился, глядя на Тилл, хотя солнца не небе не было и в помине.

– А ты всё так и поёшь свои стишки, Готтлиб? – скрестив руки на груди, назвала барда странным именем Тилл.

– Что? Чего? Откуда? Ты кто? – по его виду было ясно, что бард удивлён. – Ты? Тилл?!! – от удивления от своей догадки он даже присел. – Тилл!!! Как давно мы не виделись?! Как давно ты здесь?

Вот теперь Карлу настало время удивляться: странный музыкант назвал Тилл по имени. Откуда он её знает?

– Ага, она самая.

– Тилл, милая! Птичка моя! Пёрышко моё! Как я рад тебя видеть! – бард, взяв гитару за гриф, с широко расставленными руками пошёл обниматься с девушкой. – Милая моя! Солнышко моё! Я так рад, что теперь не один!

– Да-да, и я очень рада, – ответила Тилл, скривив губы. – Ну, ты уже наобнимался, любвеобильный ты мой?

– Прости-прости, лучик мой! Я и забыл совсем, что ты не любишь обниматься, – бард отпустил её и сделал шаг назад.

– По крайней мере не с тобой. Ладно, какими ты тут судьбами оказался?

– Да я по приглашения мэра. Ему очень понравилось моё выступление, и он лично привёз меня сюда. Он оценил мой талант, и теперь я волен исполнять свои песни где хочу и когда хочу за пределами его дворца. Так что, считай, этот город подвластен моему искусству. Я здесь главный поэт, – бард принял позу, полную гордости и пафоса, высоко задрал нос и снисходительно осмотрел округу.

– А ты нисколечко не изменился с нашей последней встречи. Что ж, было приятно с тобой встретиться. Удачи!

– Ты моя удача, Тилл! – улыбнулся он.

Тилл повернулась к нему спиной, вставила ногу в стремя и хотела уже забраться в седло, как бард, словно из ниоткуда, появился рядом с ней, и со словами «я помогу» схватил её за попу и подтолкнул вверх. Тилл, не ожидавшая такого рвения, одарила его странным взглядом, Карл назвал бы его помесью злости, отвращения и презрения, и, развернув лошадь, поехала прочь.

– Что это было, – покинув площадь, спросил он у Тилл.

– Это был Готтлиб, – понуро ответила она.

– Ты его знаешь? Твой старый знакомый?

– Да. Это часть другой жизни. Довольно печальная часть, – призналась она.

– Расскажешь мне? Может, я смогу чем помочь?

– Не сейчас, Карл. Давай, как-нибудь позже. Я устала, хочу отдохнуть. Давай найдём уже гостиницу.

Настроение у Тилл было на нуле, и Карл чувствовал, что сейчас его поднять он навряд-ли сможет. Поэтому они решили спросить ближайшую гостиницу у местного, куда и были посланы. Гостиницей же оказался постоялый двор без названия: большой сельский дом с выпасом для лошадей. Вот и весь комфорт.

– Комнату на двоих с раздельными кроватями, пожалуйста, – обратился к хозяйке Карл.

Получив ключ с номерком, они проследовали к комнате и, войдя внутрь, расположились на своих кроватях. Карл скинул сапоги и улёгся на одеяло, растянувшись во всю длину, а Багиня же села на край кровати и уставилась в пол.

– Ты чего это? – спросил у обычно жизнерадостной девушки парень

– Да так, вспомнилось прошлое.

– Это всё из-за этого типа? Кто он вообще такой?

– Готтлиб. Бог любви и поэзии.

– А, вон оно что. Понятно. Конкуренция между богами, сферами влияния…

– Мой муж.

– Чего?!! – от неожиданности Карл аж подпрыгнул. – Как это «муж»? Откуда? А, это, почему ты раньше не говорила, что замужем?

– Да мы уже давно с ним не виделись и не общались. Я особо и не хотела родниться с ним. Просто скучно было, а он тогда такие стихи писал, ну ты знаешь. В общем, он завоевал моё сердце, а потом предал меня. Один раз. За ним ещё, и ещё, и ещё. Я устала это всё терпеть и ушла от него. А теперь мы вот встретились здесь, на земле. Смешно.

Какой ужас! Стоило Тилл встретить знакомого, как её навязчивая божественная идея обострилась до небывалых высот. Теперь она была женой ещё одного бога – целого бога любви.

– Да выбрось ты его из головы. Есть и есть, и пусть идёт своей дорогой. Пойдём лучше поедим, что ли, – предложил попутчице Карл.

Они зарыли комнату и прошли в банкетный зал. Людей на постоялом дворе почти не было, и столы стояли пустые. Заняв стол по центру, Карл подошёл к хозяйке заведения, которая, похоже, была здесь и главной кухаркой.

– Госпожа, какое у вас сегодня фирменное блюдо? – поинтересовался курьер.

– Свиные уши с овсяной кашей, – ответила та.

– А что ещё подаёте? – что-то не хотелось ему пробовать данное произведение кулинарного искусства.

– Овсяная каша со свиными ушами. Заказывать будете?

– Да, две порции пожалуйста.

– Что пить будете?

– Мне пиво…

– Вино или брага, – перебила хозяйка.

– Кувшин вина и столько же браги, – взглянув на Тилл ответил Карл.

Хозяйка приняла заказ, а он вернулся к своей спутнице, с тарой полной алкоголя. Та сидела, понуро смотря на пляшущий огонёк свечи.

– Выше нос, Тилл! Да какая разница, замужем ты за каким-то богом, или нет. Как я погляжу – он тебе не особо-то и нужен. А тебя он, похоже, давно позабыл…

– Какая встреча, – раздался радостный мужской возглас на весь зал. – Милая Тилл! Моя муза! Моя богиня! Как же я рад, что судьбинушка вновь свела нас в этом гадю… месте! – бард перекинул гитару со спины, сыграл пару аккордов, и двинулся к их столику, напевая одну из своих песен:

– Моё пламенное сердце,

По тебе скучало век,

Будь я зверем, будь я богом,

Будь обычный человек!

Всё равно тебя найду я,

Всё равно к тебе приду я,

Всё равно тебя похищу я!!!

– Что ты тут забыл? – спросила Тилл подсаживающегося к ним за стол барда.

– Милая моя! В этом городе есть всего один постоялый двор, и именно в нём я и соизволил остановиться.

– Прекрасно, – Тилл взяла кувшин с брагой и до краёв наполнила кружку. – Твоё здоровье! – она подняла её вверх и залпом выпила содержимое.

Смотря на неё, Карл сморщился: от пойла жутко смердело кислятиной.

– Тилл, ну, раз судьба сама свела нас вновь, я предлагаю, так сказать, вновь распалить меж нами пламя. Тем более здесь, в этой форме, это будет интересно, как ты считаешь?

– Готтлиб, – ответила ему девушка, вцепившись зубами в свиное ухо, – ты верно не понял, когда я сказала тебе, что, между нами ничего быть не может. Кем бы не был ты, и в каком виде не была бы я. И тебе не склонить меня к себе никакими стишками и песенками – все их я уже давно слышала, и новых у тебя попросту нет. Так что, приятно было с тобой повидаться, гуляй отседова!

– Ты всегда обладала крутым нравом, девочка моя. Но, это никогда меня не пугало. Я покорил тебя однажды, покорю и дважды, – бард протянул руку и схватил Тилл за запястье. – Твоё сердце бьётся от волнения. Я знаю, что в тебе сейчас бушует ураган эмоций. Всё же ты ещё моя жена, а я – твой муж. Ты будешь моей так или иначе. В любом случае закон нерушим, и ты не сможешь пойти против него.

Тилл отдёрнула руку, а музыкант улыбнулся. Она с ненавистью взглянула на него, несколько раз глубоко вдохнула и, схватив кувшин с брагой, принялась жадно пить его содержимое, выплёскивая бурую жижу на своё белоснежное платье.

– В этом ты и вся – чуть что, и сразу хватаешься за выпивку. Без неё нет и тебя. В любом случае, твоя удача со мной. Скоро увидимся!

Готтлиб поднялся со скамьи, откланялся и был таков. Карл смотрел ему, уходящему вслед, пока тот не скрылся в коридоре. А затем перевёл взгляд на Тилл, и его сердце ёкнуло: вид у неё был как у побитой собаки, а в глазах накатывались слёзы.

– Что это вообще было, Тилл? – испугавшись, спросил он.

– Он достанет меня, – жалобно простонала она. – Этот Готтлиб. Проклятый стихоплёт!

– Посиди здесь, сейчас я догоню и вломлю ему, – Карл уже встал на ноги, когда рука Тилл нежно взяла его за ладонь.

– Не стоит, это не имеет смысла. Садись, поешь чего-нибудь.

– Нет уж, этот тип довёл тебя до слёз. Не знаю, о чём вы там говорили, но это с рук ему не сойдёт! Я разобью ему гитару об голову!

– Успокойся, Карл. Давай, лучше пойдём в комнату. Возьми еды и вина, запрёмся там, а завтра, с первыми лучами солнца, уедем.

– Карл опустил на неё свой полный решимости взгляд и обомлел: Тилл смотрела на него полными страданий глазами, наполненными одной мольбой: не оставляй меня! – Хорошо, – успокоился он, – пойдём в номер. Я только вино заберу, а эту дрянь, – он кивнул на еду, – тут оставлю.

Так они и поступили. Он взял ещё один кувшин выпивки, и они вернулись в свой номер. Карл зажёг подсвечник, разлил по кружкам напитки и сел напротив Тилл.

– Объяснишь мне, о чём вы говорили? – спросил он.

– Готтлиб и вправду мой муж, – начала Тилл. – Точнее не муж, но для вас понятия «муж» и «жена» будут наиболее близки. В общем, иногда, когда между богами пробегает искра, или возникают чувства, боги могут заключить между собой союз. Это целая церемония, со своими правилами, законами и устоями. И один из законов гласит, что разорвать этот союз можно только при присутствии и одобрения всех свидетелей образования этого союза. И ещё нужны весомые причины.

– Какие, например?

– Например, предательство одного из соучастников союза по отношению к другому. Что и сделал мой муж. Неоднократно.

– И почему же ты до сих пор не разорвала с ним отношения?

– Потому что это невозможно, – с грустью в голосе произнесла Тилл, и отхлебнула пойла.

– Я всё равно не понимаю: собрала всех жителей деревни, точнее, небес, да и порвала с ним на глазах у всех: свидетелей полно, доказательства есть, что ещё надо-то?

– Собрать всех не так просто. Хотя бы потому, что их всех надо найти. Небеса намного больше этих земель, а боги могут быть не только на них. Да и Готтлиб наверняка подговорил кого-нибудь из своих, чтобы тот не дал согласие на разрыв. Да к тому же у меня нет шансов – богиня удачи я, но в этом деле моя удача будет принадлежать ему. А мне-то что от него достанется? Любовь?

– Короче, дело твоё плохо, – констатировал Карл. – А другой способ есть?

Тилл кивнула.

– Так чего же ты молчишь? Кокой он?

– Я всё равно на него не пойду. Не смогу. Он пользуется моей удачей, я пользуюсь его любовью. И не могу пойти против него.

– Говори конкретней, Тилл!

Девушка вылила последнюю брагу в кружку, отпила и сказала:

– Я должна предать его любовь, – пожала она плечами. – Но, я не могу. Это и не в моём характере, и даже если бы я смогла перебороть себя – я связана с ним любовью. Моя любовь и удача – на его стороне.

– Как всё сложно, – выдохнул Карл. – И что же ты будешь делать?

– Не знаю. Сбегу от него, мир большой, спрячусь где-нибудь, он меня не найдёт. Потом вернусь на небеса, а там ищи-свищи меня, как ветра в поле.

Они просидели ещё некоторое время в тишине. Горячительное было допито, свечи догорали, тени плясали на стенах их комнатки. Карл периодически поглядывал на Тилл, но она застыла в одной позе, словно статуя, погружённая в свои грустные мысли. Пора была отправляться на боковую, как вдруг…

– Моя любовь, как полная луна-а-а!

Моя любовь, одна под звёздным не-е-ебом!

Моя единственная верная жена-а-а!

Карл не выдержал, вскочил со стула, открыл ставни и бросил первое попавшееся ему под руку в музыканта. Глиняный кувшин с остатками вина разбился под ногами барда, так и не долетев до певца пару метров.

– Заткнись и убирайся восвояси! – наорал на него Карл.

– Сам заткнись и не мешай мне общаться со своей женой! – возразил Готтлиб.

– Заткнитесь оба иначе я сама вас прикончу! – раздался гневный голос хозяйки.

Над ночной улицей повисла тишина. Бард махнул рукой Карлу, показывая, что это он закончил разговор, а Карл, тем временем, закрыл ставни.

– Пора ложиться спать. Утро вечера мудрее, – произнёс он, на что Багиня кивнула головой.

Задув свечи, он лёг спасть.

– Вставай! Вставай, Карл! – Тилл трясла его за плечо и шептала на ухо. – Ну же, давай! Пока он спит, смотаемся отсюда незамеченными!

– А? Что? Кто? А, это ты, Тилл, – Карл сел на кровать, и в его голове ударил колокол похмелья. – Как же больно! – сжал ладонями он виски.

– Чего расселся то? Вставай давай, я уже все вещи собрала! – носилась Тилл по комнате в своём белоснежном платьишке.

– Мы уже уходим? Ладно, пойдём, только не шуми, хорошо?

Тилл взяла его под локоть и помогла подняться. Придержала его, пока он натягивал штаны и сапоги. В общем, стала для него настоящей опорой. Спустя минуту, Карл уже поворачивал ключ в дверном замке.

Они сдали ключ хозяйке и поблагодарили её за тёплый приём. Оставалось только оседлать лошадей и покинуть пределы этого захолустья. Карл открыл дверь, пропустил вперёд девушку и вышел следом, врезавшись в её застывшую фигуру: на улице их уже встречал бард – в цветастом кафтане, в шляпе с пером и гитарой наперевес.

– Какие люди! – улыбнулся он во весь рот. – Как хорошо, что мои поклонники, всегда со мной! – он размашистым движение указал на толпу пьяниц, полукругом стоявших за его спиной. – Вот, наконец-то, два влюблённых сердца вновь обретут друг друга. Спасибо тебе, мой юный друг, не знаю твоего имени, – лыбясь произнёс Готтлиб, переведя взгляд на Карла, – что вернул мне мою жену. Вы все слышали – эта дева – моя жена Тилл!

Толпа зевак закивала, поддакивая своему кумиру.

– Сегодня у нас будет праздник. Мы устроим свадьбу на земле! Вы все будете моими гостями, и даже ты, – он вновь обратился к Карлу, – будешь одним из свидетелей. Наш союз с Тилл нерушим: ни на земле, ни на небесах.

Карл повернул онемевшую Тилл к себе и посмотрел на её лицо: по её щекам текли два ручья слёз.

– Удача с ним, – прошептала она одними губами.

Карл с гневом взглянул на довольного собой музыканта. Проклятый старый извращенец! Если в словах Тилл была хоть толика правды, если в её деревне такие условности и законы, если так всё строго… так пусть он выкусит!

Он перевёл взгляд на Тилл, посмотрел в её бездонные глаза, цвета моря, и произнёс:

– Прости.

Его губы встретились с её губами, её слёзы попали ему на язык, передавая ему свой солёный вкус. Он вцепился в неё словно коршун в свою добычу, и с чмоканьем отпустил. Открыл глаза и вновь взглянул в её… глазища!!! Тилл смотрела на него ошарашенным взглядом, выпучив свои прекрасные глаза. От слёз на её лице не осталось и следа.

– Эй, парень, ты это чего? – нарушил их минуту славы бард. – Это моя жена, а ну прочь от неё!

– А ну убрал от неё руки, старый хрыч! – рыкнул на него Карл. – Сколько раз ты изменял ей, а?! Мне она всё вчера рассказала. Вот и она, наконец, изменила тебе!

От его слов лицо Готтлиба побледнело, его челюсть отвисла, но потом в глазах полыхнул огонь.

– Ты чего несёшь, парень! Мы на земле, здесь не действуют эти правила, – засмеялся он.

– Правда? – вклинилась в разговор Тисс.

Бард перевёл на неё свой взгляд, а за ним это же сделал и Карл. И увидел такое смешение эмоций, которое не видел никогда и ни у кого. Её глаза играли всполохами счастья, гнева, свободы, мщения, радости. Чего там только не было намешано!

– Тилл? – с дрожью произнёс бард.

– Забирай свою чёртову любовь, Готтлиб, и больше не показывайся мне на глаза! – прорычала она, сделала шаг навстречу музыканту, отпихнув в сторону Карла, выхватила у того из рук гитару и с размаху разбила её об его голову. – Ненавижу твои тупые песенки!

Готтлиб свалился в пыль, его шляпа покатилась по земле, а перо подхватил ветер и унёс ввысь. Он схватился за окровавленную голову и сжался в клубок, ожидая последующего удара. Тилл нависала над ним, словно женщина-берсерк из древних легенд, сжимая в руке гитарный гриф вместо дубины.

– А напоследок, мой дорогой бывший муж, я накажу тебя по всей строгости, – процедила она сквозь зубы. – Сто лет без удачи! – рявкнула она, ткнув в него пальцем. – Пойдём, Карл, нечего нам здесь делать.

Тилл отошла от поверженного врага, и Карл, взяв её под руку, осторожно повёл к стойлу с лошадьми. За их спинами начали раздаваться смешки в адрес барда, а в ответ на них музыкант лишь жалобно скулил.

– Брось её уже, – прошептал Карл на ухо Тилл, и она, подняв правую руку, уставилась на гитарный гриф.

– Получилось, – прошептала она. – Я – свободна.

Обломок музыкального инструмента полетел в ближайшие кусты, а они, оседлав лошадей, проскакали мимо сидящего в пыли бога любви, брошенного всеми, пустого и одинокого.

5. И у богов есть отчий дом.

– Как это здорово, Карл! Ты не представляешь!

– Ощущать себя по-настоящему свободной! Свобода! – закричала она во весь голос. – А как ты догадался меня поцеловать? Хотя, на поцелуй это было мало похоже, – Тилл опять схватилась за подбородок. Видимо, она опять о чём-то серьёзно задумалась. – Да, это было больше похоже на присоску пиявки, чем на полноценный поцелуй. Ты где вообще учился целоваться? Кто тебя учил, Карл? Ты чего покраснел-то?

– Отстань, Тилл! Я просто решил, что поможет, раз у вас отношения, как в сказке. Вот и способ их разрушения я выбрал сказочный. Откуда же мне было знать, что у вас там все себя богами мнят! – разъярился курьер.

– Ах! – Тилл прикрыла ладошкой рот. – Так это был… Это был твой первый поцелуй! Карл, как романтично! Карл, ты просто счастливчик! Поцеловался с такой красавицей, как я, на глазах у целой толпы, да ещё и с богиней! Карл, ты это понимаешь – твой первый поцелуй был с богиней! Вот она – удача во всей своей красе!

– Да замолчи ты уже! Тилл, ей богу, прекрати, ты своими россказнями меня до белого каления доведёшь! Я принял решение тебе помочь, и у меня получилось намного лучше, чем я предполагал. Я вообще собирался ему врезать после поцелуя и силком забрать тебя, а тут произошло… в общем, что произошло.

– Карлик-Карлик, мой герой! Спас меня от мужа-тирана! – продолжала веселиться Тилл.

Тем временем они свернули с тракта и поехали по менее востребованной просёлочной дороге. Проехали мимо яблоневого сада, разрушенной церкви, мельницы…

– Я узнаю эти места. Карл, ты куда меня везёшь?

– Я? Тебя?! Да никуда я тебя не везу. Просто еду передать два письма учительнице одной из сельских школ. Вроде бы от благодарных учеников, – пожал плечами Карл.

– А учительница эта, видимо, миссис Адель, – вставила Тилл. – И живёт она в славной деревне Небелин.

– Верно, получатель миссис Адель из Небелин, – удивился Карл. – Ты чего это, в мою сумку залазила, пока я спал?

– Сдалась мне твоя сумка! В ней кроме бумажек уже неделю ничего хорошего не было: ни вина, не мяса, – скривилась Тилл. – А работа твоя мне вообще неинтересна. Носишься туда-сюда по стране, возишь бумажки бесполезные, пфф!

– Прекращай. Люди годами друг друга не видят и не могут выразить свои чувства никак, кроме как не написав их на бумаге. У меня очень ответственная задача: доводить их чувства друг для друга. Я тебе открою даже один секрет: у меня есть несколько знакомых пар, которые годами общаются по переписке, живя в разных городах. И некоторые из них, уже создали свои семьи. Так что не недооценивай силу письма!

– Вообще неинтересно! Какой в этом смысл? Написал письмо, и ждёшь полгода ответа. У вас жизнь коротка! Несколько лет – и всё, уже старик. Ещё пару годиков - -и в могиле.

– Странная ты Тилл. Вроде и девушка, а рассуждаешь как бобыль, – махнул на неё рукой Карл.

– Чего?! – возмутилась она, но продолжать не стала, ведь из-за очередного поворота показалась перекошенная вывеска. «Небелин» – гласила размытая белая надпись на доске.

– Ты чего это умолкла? – поинтересовался Карл.

Но Тилл ему не ответила. Так, в молчании они и доехали до небольшой деревушки, расположенной между двумя холмами. Небелин сразу понравился Карлу своей простотой, тишиной и спокойствием: невысокие ухоженные дома выстраивались рядами, создавая уютные улочки, ведущие в центр деревни, где располагалась главная достопримечательность деревни – церковь, а при ней и церковно-приходская школа. От дома к дому бегала детвора, играя не то в прятки, не то в салочки, звонко смеясь и наводя суету. Женщины занимались домашними делами: вон там развешивали постиранное бельё, а справа занимались огородом, пропалывая грядки с урожаем. И вокруг каждого дома был высажен яблоневый сад, из которого доносилось пение птиц да стрёкот кузнечиков. Солнце играло своими лучами на красных черепичных крышах, и медовый аромат навевал спокойствие и благоговение.

– Прекрасная деревушка, – прервал молчание Карл. – Я сюда уже не первый раз приезжаю. Только в этом году впервые. А так, уже третий год здесь бываю.

– Ты три года уже сюда наведываешься?! – накинулась на него Тилл. – А мне почему не сказал, а?!

– Чего не сказал, – не понял её Карл. – Мы с тобой недель шесть знакомы от силы, что я тебе должен был сказать?

– Что ты завсегдатай моей деревни! – выпалила Тилл и закрыла рот ладошкой.

– Так вот они какие, твои небеса, – с задумчивым видом произнёс Карл. – А я-то уж было и поверил, что ты с облака свалилась.

– Да заткнись ты уже! Ну вот, началось… – обречённо выдохнула Тилл, глядя, как к ним несётся орава детворы.

– Мари! Мари! Мари! – кричали они, обступив всадницу со всех сторон.

– Не Мари я вам, сколько раз повторять! – шикнула на них Тилл. – Да и вообще, чего пристали? Играть вам не с кем что ли? Давайте, дуйте отсюда, сорванцы, а не то я вам уши надеру! – пригрозила убегающей детворе девушка.

– А ты тут известная личность, – подметил Карл. – И почему они назвали тебя Мари?

– Долгая история, – отмахнулась она.

– И как мне тебя нарывать? Тилл? Мари?

– Как хочешь, – надулась она.

На этот раз Карл внимательнее приглядывался к горожанам: местные, завидев Тилл, шушукались меж собой, показывая на неё пальцем. Кто-то приветственно махал им, а детишки иногда подбегали к «Мари», упрашивая её поиграть с ними.

Так они и доехали до школы, расположенной у церкви. Занятия уже давно кончились, и только две послушницы, облачённые в монашеские рясы и вооружённые ножницами, остригали розовые кусты.

– Здравствуй, Мари, – поприветствовала одна из них Тилл. – Здравствуйте, сэр, – обратилась она же к Карлу.

Тилл кратко кивнула девушкам, слезла с лошади и привязала её к коновязи. Было ясно, что Тилл здесь явно не чужая: в первый раз, прибыв в деревню, Карл так и не заметил эту коновязь, спрятавшуюся за углом школы. Закончив с лошадьми, Карл спросил у Тилл:

– Ты пойдёшь со мной?

– А у меня есть выбор? Или ты хочешь оставить меня одну с ними? – она кивнула в сторону деревни.

– Так я и спрашиваю, я же не знаю, какие тут у вас отношения. Ладно, пошли.

Они подошли к главному входу в здание, и Карл уже ухватился за дверной молоток, как дверь со скрипом открылась, и в проходе показалась престарелая миссис Адель:

– Мари! Какая радость! – закудахтала она. – Какое счастье, что ты жива! А кто это с тобой? Твой жених? Ты уже была дома?

– Здравствуйте, миссис Адель, – натянуто улыбнулась в ответ Тилл. – Я жива, это Карл, не жених, не была, – отчеканила она.

– Здравствуйте, миссис Адель, – поприветствовал женщину Карл, снимая с головы буннет. – Я – курьер, привёз вам заказные письма. Я бывал тут у вас уже, полгода назад, – добавил он, протягивая женщине свои посылки.

– Ах, да, мальчик мой, помню-помню, – неуклюже солгала ему учительница, забирая себе письма, – ну, что же это я вас на пороге держу, проходите, я вас чаем напою.

Карл с подругой прошли в здание школы, и миссис Адель провела их на кухню. Здание было старое и небольшое, за раз могло вместить не более двадцати учащихся. Но, похоже, большего и не требовалось. Здесь был лишь один большой класс, несколько кладовых с учебным материалом, котельная, пара комнат для обслуживающего персонала, в которых раньше и ночевал Карл, да кухня с личными покоями самой миссис Адель.

Женщина провела их в гостиную и усадила в кресла за чайный столик. Так же в комнате стояли несколько книжных шкафов да покрытое пылью фортепьяно.

– Пейте, угощайтесь, – сказала миссис Адель, ставя на стол поднос с чашками и блюдо с печеньем. – Я сама напекла.

– Спасибо, – поблагодарил её Карл и отпил ароматного напитка. Действительно, учительница знала толк в чае, да и сладости оказались на удивление вкусными.

– Это вам спасибо, Карл, что вернули нам Мари! Мы так за неё переживали, так переживали! Вы не представляете! Её матушка чуть с ума не сошла, а батюшка так вообще отправился в лес её искать и три дня блуждал. И за всё это время никаких вестей от девочки, – Миссис Адель положила руки на колени. – Я очень рада, что Мари жива.

– Да не за что, – пожал плечами Карл. – Я по правде и не знал, что она родом отсюда. Она мне никогда и не говорила, откуда она, – соврал Карл, вспоминая про сказки о небесах.

– Это в её духе. Она с детства летает в облаках. Всё небылицы рассказывает. Вы знаете, из неё бы хороший писатель получился бы. Только вот ленилась она обучаться, – посетовала ему Адель.

Карл взглянул на Тилл, но та лишь набила рот печеньем, отказываясь комментировать слова своей учительницы.

– Что есть – то есть, фантазия у неё действительно, запредельная.

Раздался грохот отворяемой двери, а вслед за ним и громогласный мужской крик:

– Мари!!!

– Ой, – поперхнулась девушка, – кажется, папочка пришёл…

Ураганом в комнату ворвался здоровенный мужчина, подлетел к Тилл и одним махом поднял её над землёй:

– Ты жива! Доченька! – заголосил он, прижимая к себе хрупкое тельце девушки и целуя её в обе щёки.

– Папа хватит! Не позорь меня перед миссис Адель и Карлом! – взмолилась она.

– Как же, доченька! Я же столько времени ждал тебя, – не унимался отец. – Спасибо вам, молодой человек, что вернули её домой, – обратился он к Карлу, когда порыв любви его, наконец, оставил. – Спасибо, и приходите к нам сегодня домой! Мы устроим праздник!

– Да не за что, – пожал плечами Карл. – Обязательно приду познакомиться с семьёй Тилл, то есть Мари.

– Тогда ждём после удара колокола, – через плечо бросил отец, и был таков, оставив их наедине с миссис Адель.

– Простите меня, миссис Адель, за этот шум, – извинился Карл.

– Да, ничего, бросьте. Знаете, как её отец шумел, когда потерял свою любимую дочурку. Всю деревню на уши поднял. Она же вон какая, сами, наверное, заметили.

– Что правда – то правда. Я с ней уже полтора месяца путешествую, а так и не смог понять, кто она? Она всё время говорит разные странности, какие-то несуразности. И вроде бы так складно, ладно, но понимаешь, что это всё какие-то фантазии. Вот и сегодня я только узнал, что её зовут Мари, представляете? Шесть недель я звал её…

– Тилл, – перебила его учительница. – Знакомо. А давайте я вам расскажу, что она – богиня удачи, упавшая с неба, когда увидела дирижабль, и возродившаяся тут в теле человека. Зовут её Тилл, и имя Мари ей не нравится. И вообще она мудрее и старше всех нас и не надо её учить жизни. А так как человеческая жизнь коротка – надо от неё получать всё, что возможно. Она своенравна, напыщенная, самовлюблённая девица, но при всём при том она невероятна добра к окружающим. Все дети нашей деревни в ней души не чают, она с удовольствием приходит на помощь к любому, кто в ней нуждается. Но сердце её далеко отсюда: она уже несколько лет убегает из дому, но Олаф каждый раз находит её. Находил, до этого лета. В этом году она сбежала ещё весной, и не знаю, что было бы с ним, и его семьёй, если бы вы, Карл, не вернули её домой.

– Я и не знал, что всё так запутанно. Она мне представилась бродяжкой, и я поначалу решил, что она сумасшедшая, сбежавшая из ближайшего города. Но сколько бы мы не путешествовали, она выглядела вполне нормальной, если не начинала рассказывать свои сказки про богов и богинь. Кстати, вы что-нибудь знаете о Готтлибе – бродячем музыканте?

– Нет, впервые слышу это имя, – покачала головой учительница.

– Простите, что забираю ваше время, но не могли бы вы мне побольше рассказать о Мари? – попросил её Карл. – А то как-то у родных неудобно, а она такого о себе наговорит, что хоть плач, хоть вой.

– Я расскажу вам, что знаю, молодой человек. Так вот, родилась она семнадцать годков назад, в студёную зиму. Это был четвёртый ребёнок у Олафа и Гвиннет. Она уже принесла мужу двух сыновей и дочку, и никто не подозревал, насколько тяжёлыми окажутся для неё эти роды. Бедняжка мучилась сутки, пока, наконец, не смогла разродиться. А малышка Мари ещё очень долго не хотела кричать. Она не дышала. Мы-то уже думали, что всё, померла малютка, а она как заорёт. Так и появилась она на свет. Шли годы, и соседи начали подмечать её странности: она развивалась быстрее других детей, её интуиция была намного сильнее, чум у любого другого человека, встреченного мной на жизненном пути, а повидала я людей немало. Но, чем старше она становилась, чем больше узнавала слов, тем сильнее она начинала отличаться от других ребятишек. С каждым годом её истории становились всё красочнее, живее и отдаленнее от нормальной жизни. Пока её сверстники росли и взрослели, она всё глубже увязала в детстве. Юные девы и отроки уже в открытую насмехались над ней, а она всё больше проводила времени с ребятнёй. Да и с учёбой у неё не заладилось: такая умная девочка просто не хотела воспринимать новые знания и каждый урок с ней превращался в настоящую конфронтацию. Она просто не принимала чужого мнения, и считала себя правой во всём. А потом всё изменилось, когда в школу привезли динамо-машину: Мари словно сошла с ума, утверждая, что подобное невозможно и только богам под силу такие чудеса. Она выбежала из класса и с тех пор больше не появилась ни на одном занятии. В тот же год она впервые сбежала из дома. Вот такая она, наша Мари – чудачка и эгоистка с добрым сердцем.

– Теперь мне многое стало понятно. Спасибо вам, миссис Адель. Больше не смею забирать у вас время. Вас ещё ждут два письма, так что, я пойду прогуляюсь по деревне.

– Дом Мари прямо по улице, вы его не пропустите. А на ночлег можете остаться у меня – свободные комнаты есть, можете не сомневаться.

– Спасибо за вашу доброту, – откланялся Карл, и был таков.

Он гулял по улочкам Небелин, бродил меж домов по извилистым тропкам, и грустные мысли терзали его голову. Тилл – девушка, свалившаяся ему на голову, оказалась обычной деревенской сумасшедшей. Странная, добрая, но порой жестокая, прямая, как стрела, острая на слова, такая разная и такая обыкновенная – казалось, общий язык с ней мог найти каждый. Создавалось впечатление, что она простой ребёнок, сбежавший от родителей, чтобы изучить этот мир. И каждый, кто начинал общаться с ней, становился таким-же наивным дитём, открытым всему миру. Она была прекрасна и неизлечимо больна, и это терзало его душу. И всё же он нашёл дом Тилл, или Мари, вернул её обеспокоенным родителям, что хорошо, но в то же время потерял уже ставшей близкой ему подругу.

– Карлик! Карлик! Ну, где ты бродишь! Колокол уже давно отзвенел! – жизнерадостный голос Тилл вывел его из раздумий.

Она шла ему навстречу в окружении орды малышей, щеголяя в босоножках, таких-же белоснежных, как и её платье. Они то и дело цеплялись за её сарафан и просили жалобными голосками: «Мари-и-и! Расскажи нам сказку-у-у! Ну, Мари-и-и!»

Эта картина развеселила Карла, и он непроизвольно улыбнулся.

– Ты чего это задумал? – прищурилась Тилл. – Неладное замыслил? Признавайся, а то я натравлю на тебя свою свору! – пригрозила она стаей малышей.

– Нет-нет, что-ты! Просто, подумал, как гармонично вы выглядите вместе, – признался Карл.

– Пфф! Брось ты, я и дети – вещи несовместимые! Просто они прицепились ко мне, не знаю, как от них отвязаться. А ну пошли по домам! – гаркнула она на детвору, но в ответ те лишь задорно засмеялись. – Вот видишь, неподконтрольные невоспитанные чертята! А, ладно, пошли все вместе, родители уже заждались. С отцом ты уже знаком, с матерью познакомлю, с братом. Второй брат с сестрой уже давно переехали в другие деревеньки, так что как-нибудь в другой раз.

Она продолжила бубнить, а Карл, тем временем, вернулся к своим мыслям. С радостью на сердце он вспоминал те весёлые моменты, подарившие ему Тилл. И хоть по работе он стал зарабатывать меньше, отказываясь от срочных заказов, да и на содержание двоих людей уходили почти все заработанные деньги, он ни о чём не жалел. Всё-таки время, проведённое с ней, было самым счастливым временем его жизни за последние годы. Он подумал, что, зная, где она живёт, сможет навещать её в любое удобное время, если не она опять не сбежит. Да и вообще, маршруты мимо Небелин проходят часто, так что раз, а то и два в месяц он сможет с ней видеться.

-…и заночуешь сегодня у нас. Эван уже как год съехал, и кровать пустует. А завтра сутра мы вновь двинемся в путь…

– Постой! – перебил её Карл. – Что значит «мы»?

– То и значит, что продолжим наше путешествие. Или ты решился избавиться от меня, сплавив родителям? – с прищуром спросила она.

– Нет, что ты. Просто я подумал, что твой отец костьми ляжет, но больше не выпустит тебя из дома.

– А, брось ты, – махнула рукой Тилл. – Он и вправду хотел чуть ли под замок меня не посадить, но я сказала, что всё равно сбегу, хочет он того, или нет. После того, что я увидела в Штисселе, я уже не могу сидеть в этой деревне. И всем будет намного лучше, если я пойду с тобой, таким добрым, честным и благородным молодым человеком, чем буду искать себе нового попутчика. Тем более, мы с тобой почти что обвенчаны: я призналась, что у нас уже был первый поцелуй!

– Чего?!! Что ты ещё им наговорила о нас?! – взбесился Карл. – Признавайся!

– Я им рассказала, как мы грелись холодными ночами под одним одеялом, как ты помогал мне слезать с лошади, когда я ногу подвернула, как ты перенёс меня через холодный ручей, чтобы я не намочила своё платье…

Она ещё долго перечисляла все те ситуации, которые, если бы о них узнали посторонние, вогнали бы его в пурпурную краску. И такой была она вся – чудачка Тилл из Небелин.

6. Отражение богини.

– Куда мы теперь направляемся? Карл? Ну Карл! Ну, ответь же мне! Карл! – не унималась Тилл.

Порой Карлу казалось, что по её жилам вместо крови течёт эклектический ток, настолько неугомонной она могла быть. Постоянно куда-то спешила, вляпывалась в неприятности и ела, ела, ела… Откуда взяться такой энергии? Вот, действительно, багиня.

– Карл! Ответь мне Карл! Ответь скорее! Куда мы едем, ответь быстрее! – запела она.

– Я же говорил тебе, в небольшое поселение близ Врюгге. Необходимо доставить послание местным предпринимателям.

– А что в том послании? Ты знаешь?

– Не знаю, детали мне не сообщили. Знаю, что всё законно и там какая-то коммерческая информация. В общем, условия какого-то заказа или предложение торговой сделки. Что ещё там может быть?

– Ну, ничего интересного. Опять люди пытаются обмануть друг друга, желая заграбастать себе как можно больше золота. История стара, как мир.

– И откуда у тебя такие мысли? Времена меняются, Тилл, и сейчас порой выгоднее искать точки соприкосновения с партнёром, чем использовать грубую силу. Притом, что с людьми, к которым мы едем, грубая сила может быть просто не применима. Одно неверное движение – и все планы на взаимовыгодное сотрудничество могут быть разбиты.

– Ого, и к кому же мы такому опасному едем?

– К стеклодувам, – улыбнулся Карл остроте своей мысли.

– Дурак! – выругалась Тилл, толкнув его в плечо.

Ламперр они заметили издалека. Хоть поселение было небольшое, но оно выросло на окраине одной из железнодорожных платформ, построенных в своё время посреди сельскохозяйственных угодий. Справа от железной дороги расстилались обширные поля, засеянные золотой пшеницей. По ту же сторону были и бараки рабочих, живущих здесь весь посевной сезон и следящие и за другими постройками, скотиной и инвентарём. Более всех выделялись огромные чёрные амбары зернохранилищ. С другой же стороны и находился Ламперр. Здесь тоже были жилые дома, в которых уже на постоянной основе жили местные жители. Как и сезонные рабочие они, по большей своей части, занимались полями, но были здесь и другие здания: несколько магазинчиков, младшая школа, дом лекаря, несколько дворов, как скотных, так и птичьих, большой постоялый двор, в котором останавливались путники или хозяева этих земель, а так-же отдельный ремесленный двор, в котором трудились прославившие в определённых кругах Ламперр мастера-стеклодувы.

– Стеклодувы говоришь, – Тилл почесала подбородок. – И что они забыли в этой глуши? Не проще ли было здесь открыть мукомольню, например. Зерно рядом, хранилища тоже, возможности вывезти муку есть.

– Да, ты права. Мукомольня на той стороне имеется, правда, небольшая. В основном зерно идёт отсюда в Бинсбург, а там, по реке сплавляется в порты, откуда и расходится по миру. Но, у этого места есть одна особенность, которая делает его идеальным для производства стекла. За тем пригорком справа протекает река, которая прорезала в этой степи небольшой овражек. По местной легенде, однажды некто, сошедший на этой платформе, отправился освежиться в этой реке, и чуть не погиб под обвалом крутого склона. Присмотревшись к породе, он взял образцы песка и уехал в город. Через несколько недель он вернулся с огромными деньгами и основал здесь Ламперр. И знаешь, кто это был?

– Понятия не имею, – скривив губы, пожала плечами Тилл.

– Сам Эммануэль Ламперр – выдающийся химик современности, один из владельцев всех этих земель. В своей лаборатории он провёл исследования песка и выяснил, что в его состав входят все необходимые элементы, для производства стекла высочайшего уровня. Прошло полтора десятка лет и вот, мы сейчас подъезжаем к результатам его трудов.

– Очень интересная история, – зевнула Тилл. – Лучше скажи, когда мы есть будем?

– Сперва дело – потом еда.

Они въехали в поселение, более всего напоминавшее отдалённую деревушку, нежели уникальный промышленный центр. По улицам дети гоняли кур и собак, женщины несли в коромыслах воду, а мужчин не было видно и вовсе – видимо, работали в полях или по ту сторону железной дороги. Они ехали по деревне, и местные жители бросали на них подозрительные взгляды. Особенно на Тилл, в её белоснежном сарафане.

– Похоже, они меня с кем-то перепутали, – шепнула она в сторону Карла. – Смотри, как пялятся.

– Брось ты. Просто твоя одежда для них в диковинку, – пояснил Карл. – Не обращай внимания.

Они проехали центральную улицу и оказались во дворе мастеров. Несколько зданий располагались по кругу, выводя все выходы в одно место, позволяя мастерам быстро перемещаться из одного цеха в другой. Здесь было намного теплее, чем в других местах поселения – жар от печей устремлялся в открытые двери, концентрируясь на площади.

Карл спрыгнул с лошади и привязал её к коновязи, помог слезть Тилл и позаботился и о её скакуне.

– Побудь тут, мне надо найти главного стеклодува и передать ему послание.

Тилл кивнула в ответ. Карл зашёл в первый же цех, и прищурился – жаркий воздух ударил ему в лицо, обжигая кожу и заставляя глаза слезиться. В помещении было мало окон, и в его стенах царил полумрак, в котором работали полуголые крепкие мужчины, то и дело доставая из печей заготовки и выдувая из них различные изделия.

– Кто тут главный? – обратился он к одному из мастеров, к тому, что на его взгляд делал меньше остальных.

– А ты кто таков будешь?

– Курьер.

– А, это тебе к Густаву. Пойдём за мной.

Карл двинулся следом за мастером. Они прошли насквозь цех, и вышли с другой стороны здания. Попав на задний двор, они обошли огромную кучу угля и очутились перед маленькой хибаркой, в которой, сидя за неровным столом, и проводил своё время главный стеклодув.

– Густав, к тебе посетитель, – вместо стука объявил о своём присутствии провожающий Карла человек. – Курьер.

Пожилой мужчина отвлёкся от своих записей и уставился на Карла, прищуриваясь глазом с моноклем.

– Ах, курьер! Ну, наконец-то! – Густав поднялся со стула и протянул ему руку для рукопожатия. – Вы с бумагами?

– Да, прошу, – Карл отпустил твёрдую сухую руку мастера и вложил в неё запечатанный свёрток.

Густав сломал печать и развернул бумагу на столе. Перед ним расстелился огромный чертёж какого-то неведомого Карлу оборудования.

– Так, так, это сюда, а это здесь закрепить. Вывод сюда, а здесь нагнетатель воздуха. Ну, вроде всё правильно, – погладив кустистые усы, заключил Густав.

– А что это такое? – сорвалось с языка Карла.

– Это? – Густав распрямился и перевёл взгляд на Карла. – Нагнетатель воздуха высокого давления. Поддув, скажем так. Водяные пары создают избыточное давление здесь, и в нужный момент, открыв этот клапан, поток воздуха подаётся в печь, что позволяет быстро и в нужный момент достичь высокой температуры. С ним должна повыситься производительность и качество продукции. Но, похоже, этот чертёж опоздал. Мы и без него уже собрали это устройство и установили на нашу большую печь. И раз оно работает уже несколько дней, значит, всё сделали правильно. Пойдём, покажу!

Он положил руку на плечо Карла и повёл его в цех, попутно рассказывая о премудростях работы. Густав провёл его мимо мастеров и столов с кучей разных банок, склянок, пробирок и бутылочек, и подвёл его вплотную к одной из печей.

– Вот, смотри, это наша самая большая печь, и чтобы поддерживать в ней нужную температуру, нужно прилагать немало усилий. А с этим поддувом то, что делали двое, теперь способен делать один человек. Сейчас мастер Альберт покажет тебе, как это всё работает!

От нестерпимого жара Карлу стало плохо. Печь просто уничтожала воздух вокруг себя, от чего у него начала кружиться голова.

– Мастер Густав, простите, но меня на улице ждёт спутница…

– Так ты не один? Ну так давай и её позовём, пусть посмотрит на работу мастеров!

На счастье Карла, Густав вновь схватил его за плечо и вывел на свежий воздух. Оказавшись на улице, Карл не сразу понял, что это не похолодало, а он вырвался из объятий адского пламени. Переведя дыхание, он посмотрел на коновязь. Тилл, конечно же, там не было.

– Так вот она какая, твоя спутница, – произнёс Густав у него из-за спины. – Уже с детишками играет. Ну, веди её сюда, покажу вам наш быт.

Карл, конечно, мог бы отказаться от навязчивого предложения, но ему на самом деле было интересно, как работает мастерская. А то, что Густав оказался настолько общительным, ему было только на руку.

Тилл сидела на коленях в дорожной пыли у выхода со двора, и болтала о чём-то с маленькой девочкой. Играла с ней и шутила, иногда хватая её за носик или ухо. Девчушка стеснялась, но не боялась её, и было видно, что ей самой весело с этой девочкой-переростком в белоснежном платье.

– О чём это вы тут болтаете? – подойдя к ним, спросил Карл.

Тилл, увлечённая своим делом, вздрогнула от его голоса и повернула к нему полное счастья лицо. Невооружённым взглядом было понятно, что сейчас она испытывает наивысшую степень блаженства.

– Вижу, у вас тут всё в порядке, – заключил Карл. – Если хочешь, мастер Густав покажет нам свои мастерские.

– Да, конечно! – отозвалась Тилл. – Только Морган проводим к её маме.

– Так это Морган, – Карл перевёл взгляд на девчушку. – Ну и где воя мама.

Вместо ответа девочка подошла к Тилл и обняла её, ища у неё защиты. Тилл погладила её по спине, поднялась с колен и взяла её за руку.

– Не бойся. Это Карл, он безобидный, как голубь. Давай найдём твою маму.

– Это что ещё тут творится! – раздался недовольный женский голос с центральной улицы. – А ну убери от неё свои руки! Морган! Иди ко мне!

– К ним широкой походкой направлялась женщина среднего возраста. Тяжёлая работа, малооплачиваемый труд и ворох проблем делали её ещё старше, чем она была на самом деле, а потрёпанная одежда довершала картину. Морган отпустила руку Тилл и подбежала к матери, а та, остановившись и уставившись на Тилл гневным взглядом, произнесла:

– Что бы я тебя и близко не видела рядом с моими детьми. Потаскуха! – словно плюнув ей в лицо, произнесла крестьянка последнее слово, развернулась и помчалась прочь, таща за собой дочку.

– Что это было? – спросил Карл, в недоумении переводя взгляд с матери на Тилл и обратно.

– Похоже, меня полюбили сильнее, чем родную мать, – сделала умозаключение Тилл.

– Ты в порядке? Ну тогда пойдём, посмотрим, что нам там Густав покажет, – произнёс Карл, взяв за руку Тилл и потащив за собой.

– Эльва женщина с характером, – первое, что произнёс Густав, когда они подошли к нему. – Не обращайте на неё внимания. У неё каждая беседа заканчивается оскорблениями. А чтобы доказать ложь её слов, давайте начнём осмотр с гордости нашей деревни – с ростового зеркала.

Мастер повёл их вдоль домов и остановился у центрального здания. Он открыл дверь и впустил их внутрь. На удивление Карла здесь оказалось безлюдно и тихо. Всё здание было заставлено шкафами с закрытыми створками.

– В этом доме хранятся все образцы наших изделий, и почётное место среди них занимает ростовое зеркало. Прошу, – он подошёл к занавешенному зеркалу и сорвал с него покрывало. Перед ними предстало главное творение мастеров Ламперра, в котором можно было увидеть себя в полный рост.

Тилл медленно подошла к зеркалу, расправила платье, поправила волосы, подтянув ленточку на одном из хвостиков, приложила ладони к щекам. Карл наблюдал за ней, как и Густав. Всё-таки, какой бы она ни была чудачкой, а зеркало показывает, что она всё же обычная девушка. Она внимательно осматривала себя, а потом резко дёрнулась в сторону, словно увидела свисающего с потолка паука. Потом перевела взгляд на потолок. Движения её головы стали резкими, отрывистыми, словно она замечала что-то, что грозило ей опасностью. Она тревожно осматривалась, вертелась из стороны в сторону, затем оттолкнула Карла и выбежала наружу. Карл последовал за ней. Она озиралась по сторонам, а ей лицо исказила гримаса ужаса.

– Тилл, Тилл! – Карл схватил её за плечи и развернул к себе. – Что с тобой, Тилл?

– Здесь повсюду огонь, Карл!

– Ну да, здесь кругом печи. Это же стекольная мастерская! – с гордостью сказал Густав.

– Нет, нет! Они все горят! Кругом пожар!

– Успокойся, Тилл, – Карл встряхнул её. – Тут всё под контролем. Эти люди – мастера своего дела, и с огнём они на ты.

– Да как ты не понимаешь, они все горят! – в крике сорвалась Тилл. – Я слышу их крики, их надо увести отсюда скорее!

Её лицо исказилось, словно от боли. Такое прекрасное, ещё мгновение назад, сейчас оно было словно под пытками.

– Помоги мне, Карл, их надо спасти, – пропищала Тилл, хватая его за грудки и сползая вниз, на колени. – Помоги, прошу, – она задёргалась в плаче, не в силах сдержать эмоций.

– Похоже, девушка испугалась жара наших печей, – подвёл итог наблюдений Густав. – Прошу прощения за доставленные неудобства. Карл, отведите её на постоялый двор, она перенервничала, пусть отдохнёт. А на работу мастеров можем посмотреть и завтра. Скажите хозяину, что вы от Густава – он вам лучшую комнату даст. А теперь прошу меня извинить, меня ждёт работа.

Густав поднёс руку к голове, словно снимал шляпу и, откланявшись, скрылся в чреве одного из цехов. Карл проводил его и встал на колени перед Тилл. Багиня обессилила, и теперь просто сидела в пыли понурив голову и опустив плечи. Карл обнял её точно так-же, как и она до этого малышку Морган.

– Пойдём, Тилл. Нам надо отдохнуть. День сегодня выдался какой-то тяжёлый.

Он взял её под руку и поставил на ноги. Постоялый двор бы недалеко, поэтому Карл не стал отвязывать лошадей, решив вернуться за ними позже. Поддерживая девушку, он довёл её до двора, переговорил с хозяином и отвёл её в комнату. Тилл легла в кровать и отвернулась к стенке, даже не позаботившись снять обувь.

– Тебе что принести поесть? – спросил Карл, но, так и не получив ответа, ушёл за лошадьми.

Разобравшись со всеми делами, он вернулся в комнату, прихватив с собой несколько сладких пшеничных лепёшек. Тилл так и не сдвинулась с места, продолжая лежать и всматриваться в скучную стену.

– Мне опять никто не верит, Карл. Почему? Почему всегда всё одно и то же?

7. Богиня и оружие богов.

Тилл ехала молча, слегка опустив голову. Было ясно, что её до сих пор мучали тревожные мысли. С момента их отъезда из Ламперра она была, как не своя.

– Ты всё думаешь о том случае, – разорвал затянувшуюся тишину Карл.

– Угу, – промычала она.

– Не бери в голову. Людей, пытающихся разрядиться на сторонних за свои неудачи – множество. И эта женщина явно одна из них.

– Я всё это прекрасно понимаю, но зачем было обвинять меня в воровстве её детей? Это же надо было подстеречь меня на выходе из дома и на глазах у всех начать обвинять меня в том, что я пыталась украсть её Морган! Я же наоборот хотела помочь, найти родителей этой малышки. Успокоить её, и у меня прекрасно это получилось.

– Да, только ей до этого было невдомёк. Да и ещё эта история с огнём наложила свой отпечаток.

– Всё как всегда. Мне опять никто не поверил, – вздохнула Тилл.

– Ладно, не бери в голову. Сегодня остановимся на ночлег в Хёгене. Тем более, там намечается какой-то праздник. Повеселимся немного, выпьем пива да спляшем. Дурное настроение, как рукой снимет.

– Как скажешь, – согласилась с ним Тилл. Похоже, мысли о хмельном напитке и веселье всё же вытянули её из хандры.

На въезде в Хёген раскинулись терновые сады. Фруктовые деревья окружали поседение с трёх сторон, оставляя неприкрытым собой лишь северный край. Но Карл въезжал в него по южной дороге, через которую была перекинута деревянная арка, украшенная сотнями разноцветных лент. Надпись на арке гласила: «Хёген. Место героической битвы».

Ещё издалека они услышали отзвуки музыки, текущей между порослями тёрна. Тилл протянула руку, сорвала синюю сливу, и закинула себе в рот.

– Ты чего? Они же ещё не спелые, – улыбнулся Карл, глядя на её сморщившееся лицо.

– А вдруг уже поспели, – парировала Тилл с набитым ртом.

– Потерпи. Сейчас заедем в город, там и поедим.

Вскоре, петляющая по саду дорога вывела их на окраину деревни. Хёген представлял из себя поселение из пяти-шести десятков домов, самым высоким из которых была мельница. Её крылья видны были практически из любой части деревни. Была ещё ратуша, но, в отличие от своих копий из других поселений, у этой не было ни шпиля, ни башни с часами. Отголоски далёкой войны, в которую и произошло обрушение этих частей здания. Денег на восстановления не было, поэтому решили сделать, как сделали – просто надстроив над разрушенной частью крышу и подведя к ней стены. Ратуша, как и положено административному зданию, находилась в центре деревни, перед которой раскинулась городская площадь, на которой и происходили гуляния. Мощёная булыжником земля была заставлена увеселительными аттракционами и палатками с едой и напитками.

– Ух, сколько народа! – удивилась Тилл. – Не уж то со всей округи съехались? И где мы найдём ночлег?

– Не беспокойся, – успокоил её Карл, слезая с лошади. – Они все пришли на гуляния и будут веселиться до утра. В постоялом дворе явно найдётся нам угол.

Он взял лошадей под уздцы и повёл их соседней улицей ко двору. В Хёгене он бывал уже несколько раз, и прекрасно знал, где здесь можно заночевать.

– А если мест всё же не будет – пойдём на сеновал, там заночуем. Только в такую ночь там явно будут люди, кроме нас, – добавил он.

Людей действительно было много, даже на удалённой от центра улице. Но они всё же добрались до постоялого двора и, взяв комнату и оставив лошадей, вернулись на площадь.

Похоже, пока их не было, сюда подтянулся весь остальной люд, бродивший по деревне. Народу быть столько, что они с трудом протискивались между людьми. Первым делом они прошлись по палаткам с едой и напитками, и выпив пива, взяли с собой булок с копчёными колбасами. После трапезы, они решили пройтись по самой площади.

– Смотри, Карл! Там люди дерутся на палках на бревне! – пытаясь перекричать визжащую скрипку и поющую женщину, указала Карлу Тилл. – А что за приз?

– Похоже, они бьются за косынку, – Карл заметил приз в руках у организатора боёв.

– Здорово! Вот бы кто поборолся за приз для меня, – как бы невзначай произнесла Тилл, уставившись в глаза Карлу.

– У меня с детства с равновесием проблемы, – отбрехался он. На самом деле ему совсем не хотелось проигрывать на глазах у Тилл, а то, что он проиграет – он не сомневался, так как ни разу не участвовал в подобном соревновании.

Посмотрев, как один из бойцов с размаху зарядил палкой в лоб другому бойцу, скинув того под овации в стог сена, они двинулись дальше и упёрлись в небольшой заборчик, за которым бегали поросята. На свинках краской были нарисованы цифры, от 1 до 3, и организатор уже запускал трёх добровольцев в загон к скотине.

– Похоже, сейчас они будут играть в догонялки, – понял идею соревнования Карл.

Так и случилось: по сигналу трое молодцев принялись носиться за поросятами, до смерти пугая резвую скотину, отчего та начинала бегать ещё быстрее. Люди сталкивались друг с другом, мешая соперникам поймать свою добычу, а один даже поскользнулся на кучке помёта и свалился в навозное покрытие загона под общий смех зевак. В итоге, победил человек, поймавший визжащего свина под номером 1.

– Какие они ловкие! Карл, а ты смог бы посоревноваться с ними?

– Смог бы, но, если изваляюсь в говне, стирать мою одежду придётся тебе, – процедил он.

В ответ он услышал тяжёлый вздох Тилл.

Они пошли к центру площади, где над головами празднующих красовался высоченный столб, на вершине которого были прибиты перекладины со множеством развешанных на них вещей. Периодически босоногие юноши пытались взобраться по нему наверх, дабы достать какую-нибудь вещь, но все до единого соскальзывали, едва достигнув половины.

– А они что делают? – спросила Тилл.

– Пытаются достать подарок своим невестам. Показывают свою удаль, силу и ловкость. Столб натёрт салом, потому взобраться по нему практически невозможно.

– Какие они молодцы! – искренне восхитилась Тилл. – Вот бы и для меня кто-нибудь достал что-нибудь со столба! – уже совсем не искренне намекнула она.

– А в Небелине разве подобные гуляния не устраивались?

– Нет. За века обычаи у народов изменились, потому я впервые такое вижу, – призналась она.

– За века, значит…

– Так что с моим подарком? Ты полезешь? – потрепала она за плечо Карла.

– Давай оставим подарки женихам, – предложил он, понимая, что не поднимется по этому столбу ни на метр.

Они пошли дальше, когда очередной женишок скатился вниз под разочарованный ох зрителей. Следующим местом, заинтересовавшим их, было метание подков. Игра была проста до невозможности – нужно было закинуть подкову на палку с расстояния в десять шагов. Приз был чисто символический – чётки. Но это был именно тот конкурс, в котором Карл мог даже победить.

– Сейчас я покажу тебе класс, – сказал он Тилл, и подошёл к организатору. Заплатив взнос, он взял пять подков, и подошёл к линии броска.

Палка, высотой в метр, стояла перед ним, а в руке он сжимал подкову, размером превосходившую его ладонь. С таким конкурсом справится даже ребёнок, что уж говорить о взрослом мужчине. Он посмотрел на Тилл – он стояла в первых рядах, сжав кулачки на груди перед собой, и внимательно смотрела на него. Глубоко вдохнув, он перевёл взгляд на палку, вытянул вперёд руку, прицеливаясь, и метнул первую подкову. Вращающийся снаряд пролетел мимо палки, ударившись о брусчатку и покатившись по камню. Что ж, у него оставалось ещё несколько попыток. Он метнул вторую, а потом третью, четвёртую и последнюю подковы и… ни попал ни разу. Стук в его груди заглушил хохот окружавших его людей – такого позора он не испытывал давно. Да лучше бы он пошёл браться на бревно – там бы оценили хотя-бы его смелость, а тут… Поникнув головой, он вернулся к Тилл.

– Это было здорово, Карл! Только теперь я поняла, что у тебя есть талант – веселить народ! Ты просто находка для этого праздника!

Карл посмотрел ей в глаза и улыбнулся. Конечно, она дразнила его и ничуточки не расстроилась от его поражения. Народ позади него бурно зааплодировал, и пожилой мужчина, вышедший следом за ним, подошёл к организатору забрать заслуженный приз. На палке висело пять подков из пяти.

– Не расстраивайщя, девится, – подошёл он к Тилл и протянул её чётки. – Держи, – улыбнулся он сквозь усы и вложил ей в ладонь свой выигрыш. Не успела она его поблагодарить, как он растворился в толпе.

– Ой, как здорово! Как приятно, – улыбнулась она, рассматривая чётки.

А вот Карлу показалось, что он в тот момент, покраснел как рак. Настроения бродить по площади у него поубавилось, а вот желание залить неудачу выпивкой наоборот возросло. Он взял Тилл за руку и повёл её к продавцу пенного. Пропустив пару кружек, он заметил подошедших к пивнушке двух гвардейцев в устаревшей военной форме.

– А это кто такие? – вслух задал он вопрос, крутившийся у него в голове.

– Это наши солдаты, – начал объяснение пивовар, решив, что спросили его, – они приглашены на праздник нашим бургомистром. Скоро представление начнут, вот, наверное, и решили горло прополоскать.

– Что за представление? – удивился Карл.

– Хм, – усмехнулся пивовар, – пришли на праздник, а чему посвящён – не знаете? День защиты Хёгена! Сорок лет назад именно здесь наши войска остановили армию врага, героически отстояв Хёген. Вот сегодня они и будут участвовать в исторической реконструкции, – его слова перебил вой труб. – Вот, похоже начинается, – закончил он.

Тилл тут-же схватила его за рукав:

– Пошли скорее, я хочу посмотреть!

Карл последовал за ней. Ему и самому было интересно посмотреть это представление.

Народ с площади потянулся по улице на север, где деревня заканчивалась у широких полей. Тилл, словно змея, вихляла между неспешно идущими людьми, пытаясь оказаться первой на месте событий. Людская река останавливалась на краю поля, где с одной стороной за старинной каменной стеной находились одетые в синие мундиры манекены, перекинувшие через стену имитирующие ружья палки, а со второй выстроились в ряд гвардейцы в красных кафтанах и киверах. Вёл их офицер в двууголке с саблей наизготовку. Позади них стоял ещё один гвардеец, несущий огромный барабан. Над толпой раздался трубный гул, и народ притих.

– Дорогие сограждане! – полный мужчина в деловом костюме появился на поле, приветствуя собравшихся людей. – В этот день, ровно тридцать семь лет назад, наша доблестная армия остановила продвижение врага здесь, на улицах Хёгена, и решающим ударом заставила неприятеля отказаться от своих варварских намерений о разграблении наших земель и порабощении нашего народа. В честь этого события, в память о погибших героях той войны, ежегодно мы устраиваем реконструкцию того боя на разрушенных улицах старого Хёгена. И сегодня все мы снова можем оказаться в недалёком прошлом и почтить памятью не вернувшихся с той битвы героев.

Он закончил речь и покинул поле. Спустя пару минут со стороны гвардейцев раздался стук барабана. Барабанщик настроил ритм, офицер поднял шпагу и скомандовал наступление, и шеренга гвардейцев двинулась в атаку. Со стороны манекенов раздался грохот, имитирующий выстрелы, и над стеной зависло облако дыма. Несколько гвардейцев упали, словно убитые, но другие даже и не попытались остановиться – они шли на расстояние прицельного выстрела. Офицер выкрикнул команду, шеренга остановилась, и первый ряд, заняв позицию, произвёл выстрел. На этот раз уже настоящие пули ударили о камень, высекая снопы искр и каменной крошки, и несколько манекенов, поражённые пулями, упали на землю. Дым окутал атакующее войско, и когда оно рассеялось, Карл увидел, что первая шеренга, встав на колено, усердно чистит шомполом оружие, когда вторая, нависая над первой, берёт на прицел позиции врага.

– Огонь! – скомандовал офицер, и второй ряд гвардейцев произвёл залп, снося большую часть оставшихся манекенов.

Со стороны противника пропела труба, и Карл заметил, как гвардейцы проверяют заряженность своих ружей. Из-за стены поднялись живые враги, одетые в форму неприятеля. Дождавшись, пока другая сторона проверит своё оружие они, сжимая в руках муляжи ружей, перепрыгнули через стену и ринулись в рукопашную. Похоже, это была их последняя отчаянная атака. Гвардейцы встретили их штыками, и началась битва не на жизнь, а насмерть. Поражённые безопасным оружием, падали наземь и свои, и чужие, и битва продолжалась, пока на ногах не остались только воины в красных кафтанах. На этом реконструкция боя была окончена.

Карл посмотрел на Тилл и удивился: девушка стояла с широко раскрытыми глазами и прикрывала руками отвисшую челюсть. Она внимательно смотрела на поле брани, усеянное телами сражавшихся воинов.

– Это ужасно, Карл, – прошептала она сквозь ладони. – Как человечество могло додуматься до такого оружия. От него же нет спасения. Оно дробит камни и не даёт даже шанса на спасение.

– Это старые ружья. Сейчас на вооружении многозарядные винтовки револьверного типа. Можно выпустить шесть пуль подряд с интервалом в секунду, – пояснил он.

В ответ на свои слова он получил её испуганный взгляд, и продолжать свою мысль о том, что на вооружении есть ещё и артиллерия, он не стал.

– Я и подумать не могла, что люди смогут достичь силы, равной богам. Убивать за секунду. Убивать на таком расстоянии. Убивать и убивать. Зачем, Карл? Зачем людям нужно всё время убивать друг друга? Мы создавали людей, чтобы наполнить этот мир, дать ему смысл, а глядя на то, что люди творят друг с другом, мне становится страшно, и возникает вопрос: а правильно ли мы сделали, сотворив человечество?

– Всегда были хорошие и плохие люди, Тилл. И будут ли люди убивать друг друга, или тратить свои силы и способности на более высокие цели, зависит от планов тех, кто правит ими. Но, я знаю одно: если у людей есть оружие, заставляющее их бояться, они могут жить в мире зная, что никто не придёт по их души. Такое оружие работает в том числе и на защиту людей.

– Возможно ты и прав. Оружие, несущее мгновенную смерть, и заставляющее одним своим существованием останавливать войны. Настоящее оружие богов.

Представление закончилось, гвардейцы в красном помогли противникам в синем подняться на ноги, и вместе, одной дружной компанией пошли в деревню, отмечать памятный день. Народ тоже начал возвращаться на площадь, прогуливать деньги и допивать пиво. А Карл с Тилл решили вернуться на постоялый двор.

Тилл вперёд Карла пошла в комнату, пока он договаривался о раннем завтраке с хозяином. Там же его внимание привлекла группа женщин, двое из которых пытались утешить плачущую третью. Карлу стало интересно, почему в праздник эта женщина так безудержно рыдает, и он прислушался к их разговору.

– … это ещё не точно, мало ли что гонец рассказал. Успокойся, он мог просто его перепутать с кем-то. Сам же сказал, что тела обгорели до неузнаваемости. Там сейчас такая неразбериха, все мастерские погорели. Да и Ламперр на железной дороге стоит, мало ли куда он мог поехать, может, в город за чем-то, или просто решил, где отсидеться, пока виновного не найдут. Кто его знает, кто-куда разбежался…

8. Место поклонения богини.

– Как же я тебя люблю, мой Карлик! – заверещала Тилл, подойдя к зданию церкви. – Наконец-то ты увидишь всё моё божественное величие!

– Да брось ты, это обычная церквушка на краю захудалого городка. Мне и всего-то надо доставить его настоятелю небольшую посылочку.

– Ты не понимаешь! Именно этот храм посвящён мне – богине Тилл – богине удачи! – она вновь подняла к небу указательный палец, показывая, насколько важными являются эти слова.

– Ну, давай посмотрим, что тут на табличке написано. Ага, «церковь воздвигнута в честь Богини Аалии, всесвятой проводницы душ между миром смертных и загробным»? И ты хочешь сказать, что это всё про тебя?!

– Ага! – улыбнулась Тилл.

– И когда это ты стала всесвятой проводницей, а? А имечко когда сменить успела?

– В разные эпохи меня знавали под разными именами. Ну и иногда приписывали мне всякие разные функции. Аалия была для них в то время проводником в некий загробный мир. Я тогда подумала: «Ну и ладно. Хотят знать меня такой – пусть знают. Лишь бы поклонялись». В общем, это мой храм. Ты только посмотри на его величие!

– Да, действительно, впечатляет, – скривив губы, подтвердил Карл.

Здание, мягко говоря, обветшало. Штукатурка местами осыпалась, стены местами потрескались, крышу местами сорвало, окна местами были разбиты. Если бы не открытые двери и не свет свечей, видный в глубине этого храма, можно было бы решить, что в «храме великой богини» теперь живут не менее великие бродяги.

– Я смотрю, ты дар речи потерял. То-то ещё будет! Вот сейчас внутрь зайдём, там то у тебя точно глаза на лоб полезут! – пообещала ему Тилл.

Так они и сделали. Тилл схватила его за ладонь и потащила по рассыпающимся ступеням вверх, ко входу в храм. У двери стоял короб с пожертвованиями.

– Давай монетку бросим, – предложил Карл.

– Зачем? – возмутилась Багиня. – Хочешь дать подношение богу – дай денег ему лично, то есть дай денег мне, понял?

– Угу.

Минуя дверной проём, они попали из солнечного дня в кромешную тьму. Убранство зала освещали лишь три свечи, да маленькие лучики света, пробивавшиеся через дырявую крышу да редкие окошки под потолком храма, так что при первом взгляде рассмотреть то, что было внутри, было довольно сложно.

– Здравствуйте, дети мои, – поприветствовал их священник.

– Здравствуй, святой отец, – ответил ему Карл.

Священник протянул вперёд руку с огромным золотым перстом на правом пальце, чтобы прихожане могли поцеловать его, но тут вмешалась Тилл:

– Это что ещё такое? Ты чего это ко мне руку тянешь?

– Поцелуй перст, дочь моя, – пропел священник.

– Чего? Ты в своём уме? Ты хоть знаешь с кем говоришь и кому предлагаешь это? – взбесилась юная богиня.

– Успокойся, Тилл, – шикнул на неё Карл. – Простите нас, батюшка, просто мы молимся другим богам, особенно она, – он ткнул на Тилл большим пальцем. – Святой отец, помогите нам: мы разыскиваем настоятеля Франциска. Скажите, где нам его можно найти?

– Вы нашли меня, – батюшка опустил протянутую руку. – Чем я могу вам помочь?

– Вам передали посылку из Врюгге, – сказал Карл и полез в свою сумку. Он достал завёрнутую в бумагу коробочку и передал её святому отцу. – Прошу, проверьте целостность посылки и поставьте роспись и печать, если она у вас имеется, вот здесь, – он протянул Франциску бумагу.

Франциск надломил печать, открыл коробку и достал священную реликвию, осмотрел её в тусклом свете свечи и положил в карман. Подписав бумаги, он поблагодарил Карла за работу, и скрылся в полумраке церкви, оставив Карла с Тилл наедине с её храмом.

– Наконец-то он ушёл. Грубиян! – прошипела Багиня.

– Да ты сама не лучше. Могла бы и уважить старца, – укорил её Карл.

– Да он младше меня в сотни раз, – возразила Тилл. – Да и вообще, это он должен мне руку целовать, а не я ему. Это я – его богиня, а не он мой бог, понятно?

– Ага, смотрю, много ты сделала для своего храма. Не сегодня, так завтра он сложится, похоронив под собой прихожан, – Карл осмотрелся по сторонам. – Хотя вру: он просто сложится, ведь сюда, кроме нас, похоже, вообще никто не заходит.

Тилл замычала в знак несогласия, но слов, чтобы ему возразить, у неё не было. Она схватила его за рукав и потащила вбок, к ближайшей фреске. На растрескавшейся картине стояла женщина в синем платье и синем же платке. Она смотрела вниз, на текущий под её ногами ручеёк, а в её руке был белый одуванчик.

– Это ещё кто?

– Это я! Ты что, забыл, что это мой храм!

– Ну, ты тут намного крупнее, чем на самом деле, – попытался оправдать свою недальновидность Карл.

– Ну ты и тугодум! Я родилась семнадцать лет назад, я ещё маленькая. А это я в одной из прошлых жизней. И вообще, художник много чего пририсовал. Я никогда не ходила в синем платье, тем более платке.

– Ясно, понятно, – кивнул Карл.

– Ладно, пойдём дальше.

Они шли вдоль фресок и там, где ещё хоть что-то сохранилось, пытались разглядеть картины. В большинстве своём они изображали богиню Аалию, в основном у ручья с цветком в руке, но были и другие, посвящённые её немногочисленным святым. Кроме этих фресок в храме и смотреть было нечего: мебель уже давно пришла в негодность, а та, что ещё служила, потеряла свой прекрасный вид. В трёх словах: внутри царил упадок.

Покинув храм, они попали под яркие лучи солнца, от которых Карлу пришлось зажмуриться.

– А я же говорила, что ты будешь в восторге! – заявила Тилл.

– Ты это о чём? – заслоняя глаза рукой от солнца, повернулся к ней Карл.

– Даже сейчас улыбка с лица не сходит, – пояснила Тилл. – Да, да, мой юный Карлик, это храм, посвящённый мне!

– Не хочу тебя расстраивать, моя великая Багиня, но я рад тому, что он не рухнул на наши головы, пока мы были внутри, – съязвил Карл. – Он просто в ужасном состоянии. Как ты могла позволить довести его до такого состояния? – подначил он её.

– Ты! Да как ты смеешь! Это мой храм! – закипала от ярости Тилл. – Да я тебя…

– Отправишь в загробный мир?

Тилл сжала кулаки с такой силой, что костяшки побелели, а её губы превратились в две тонкие ниточки. Из её глаз ударили бы молнии, если бы она была по-настоящему богиней. Но она лишь произнесла:

– Я докажу всем, что богиня. И тебе в том числе. Чтобы ты раз и навсегда зарубил у себя на носу, с кем свела тебя судьба, понял! Завтра же я начну творить чудеса. Прямо здесь, прямо в этом храме!

– Так почему не сегодня? – не прекращал задевать её Карл.

– Потому что сегодня мне надо набраться сил. Мне надо выпить!

И она сбежала со ступенек и решительной походкой направилась в сторону ближайшего трактира.

– Вот чудачка, – ухмыльнулся Карл, и затопал вслед за ней.

Наутро её уже не было в номере. Карлу было непривычно просыпаться вот так, самому, когда она его не будила. Он проспал, и проспал изрядно – выпитое вино давало о себе знать. Но вот на Тилл, похоже, алкоголь совсем не действовал: выпив в два раза больше, она спокойно поднялась с первыми лучами солнца, умудрилась собраться и заправить постель, не разбудив его, и уже скрылась где-то в городе. Поднявшись, он увидел на столе записку, написанную её рукой: «Я в храме».

– Понятно. Значит, опять хочет доказать, что она настоящая богиня. Ладно, уговорила, пойду, посмотрю.

Он смял бумажку и сунул её в карман, закрыл номер и вышел на улицу. Есть не хотелось – во рту как будто нагадили кошки. А вот небольшая прогулка была в самый раз. Через пять минут он дошёл до храма, и услышал голос Тилл прежде, чем увидел её.

– Заходите в храм! Там вас ждёт чудо! Само воплощение богини Аалии поможет вам разрешить ваши проблемы! Заходите в храм! Там вас ждут чудо…

И так по кругу. Раз за разом, сумасшедшая девочка кричала свои лозунги, бегала по площади, приставая к прохожим, и пыталась под любым предлогом затащить их в храм. Те же в свою очередь шарахались от неё, как от прокажённой и крутили пальцев у виска. Так продолжалось около получаса, пока Карл не решил прекратить эту клоунаду.

– И долго ты тут работаешь? – поинтересовался он, подойдя к Тилл.

– С самого рассвета, – призналась она.

– Многим помогла?

В ответ девушка лишь покачала головой.

– Хватит с тебя на сегодня. Людям не нужна твоя помощь. Пойдём лучше перекусим что ли?

Тилл уже готова была бросить свою затею, но тут на горизонте замаячила старушка. Словно чёрный крейсер, пересекающий бушующее море, она двигалась по направлению к Тилл, шаркая ногами по брусчатке. Её клюка отбивала ритм по камням, а истрёпанная мантия зловеще колыхалась от лёгких порывов ветра.

– Милочка, – проскрипела она, – милочка! Это ты тут даришь людям чудо?

– Угу, – промычала Тилл, глядя на немощную, сгорбленную старушку.

– Помоги мне пожалуйста, – протянула старуха к ней скрюченную руку. – Моя рука – она совсем не работает.

Тилл взяла бабушку за руку, сдвинула мантию и перед ней открылась не очень-то радужная картина: иссохшая рука была словно переломана и вновь собрана неумелым конструктором, кривая и косая, с выпирающими сквозь кожу костями, явно очень давно она была недееспособна. И хоть на взгляд Карла, конечность выглядела отвратительно, Тилл с нежностью прикоснулась к повреждённой руке, погладила её, слегка надавила на выпуклости.

– Да, травма не из лёгких, – констатировала она. – Это где вы так умудрились её поломать?

– Несколько лет назад я упала на дороге недалеко отсюда. И попала под карету. Колесо проехалось по ней. Я обращалась к врачам, но откуда у меня деньги на помощь? Так она и срослась сама, и теперь висит мёртвым грузом – ничего ей делать не могу, – пожаловалась бабушка.

– Что ж, вам несказанно повезло, что сегодня в городе гостит настоящее воплощение богини Аалии – я! Пройдёмте в храм, там я вас и исцелю! – заявила Тилл и, схватив старушку за больную руку, потянула её в церковь.

– Ну, вот, началось, – хлопнул себя по лбу Карл, и последовал за ними.

Войдя в храм, Тилл, не спрашивая разрешения у настоятеля, сдвинула одну из лавочек к стене, поставив её под фреской с богиней в синем, усадила на неё старуху, а сама встала перед ней на колени. Она приподняла руку бабушки и начала производить пасы руками, словно гладила что-то невидимое и мягкое, обволакивающее руку старушки. Карл перевёл взгляд на настоятеля, а тот лишь с непониманием взирал на происходящее в его церкви, сдвинув очки на нос.

Прошло около десяти минут, прежде чем Тилл нарушила молчание:

– Давай же, ну?

– Девочка, всё в порядке? – поинтересовалась старушка.

– Да, да, я сейчас начну, осталось немножко подготовиться, – затараторила Тилл.

Карл внимательно наблюдал за происходящим и видел, как с каждой проходящей минутой движения Тилл становились резче, как менялось её выражение лица: если вначале оно было одухотворённым, полным азарта и надежды, то сейчас на нём явно виднелось разочарование.

– Ну, хватит, милочка, – произнесла старушка спустя полчаса терапии, опустив руку. – Спасибо, что пыталась помочь. На сегодня ты сделала достаточно.

– Но я же ещё не закончила, – обиженным голосом ответила Тилл.

– В другой раз повезёт, – произнесла старушка, поднялась со скамьи, опираясь на клюку, и пошла прочь.

– Постойте, пожалуйста, я могу вам помочь, – жалобно пропищала Тилл вслед уходящей бабке, но та не обернулась, прошла мимо Карла и была такова.

Тилл перевела взгляд на Карла. Но её лице, покрытом испариной, было написано, как сильно она разочарована. Нет, не в бабке, а в себе. Словно она с самого начала верила, что сможет исправить эту невозможную ситуацию, вылечить эту невероятную травму. А теперь же она стояла на коленях на полу разрушающейся церкви, наедине со своими разбитыми желаниями.

– Всё, хватит, – раздался голос настоятеля за её спиной. Священник грозной тучей навис над бедной маленькой девочкой. – Ты всё утро пугала народ, бегая вокруг моей церкви и вереща о каком-то чуде! Люди не верят в чудеса! Не придёт к ним на помощь волшебник, и не исправит за них то, что не смогли они исправить сами. А ты – самое худшее, что было в моём храме за все годы моей службы здесь! Ты не только опорочила имя святой Богини, да ещё и обманом заманила в эти стены больную старуху, годами мечтающую о невозможной для неё помощи. Ты подарила ей надежду, а потом взяла и растоптала её, мучая женщину целых полчаса! Зачем тебе это надо?! Для чего ты это всё делаешь? Хочешь доказать кому-то свою ложную правоту? Ты – невежественная самодура, не ценящая и не уважающая людей вокруг тебя! Убирайся из моей церкви и чтоб ноги твоей я больше не видел на этих священных землях! – взревел разъярённый священник.

– Прекратите! – рявкнул Карл. – Мы уйдём, но знайте, она хотела помочь от чистого сердца!

Настоятель ничего не ответил, а просто указал им пальцем на дверь. Карл с гневом взглянул на него в последний раз, подошёл к Тилл, обхватил её за плечи и поставил на ноги.

– Пойдём отсюда, – прошептал он её на ухо и, обняв, вывел из церкви.

Яркое солнце ударило им в глаза, пение птиц и шум живого города сменили мёртвую тишину церковного зала. Карл вёл её через площадь, а она шла ведомая, еле шевеля ногами.

– Почему, Карл? – прошептала она. – Почему у меня не получилось? Я же могла это сделать? Я же хотела ей помочь? Правда. Я же раньше помогала всегда. Детишкам, когда мы играли, залечивала их ранки. А сейчас, почему?

Её монолог прервал поток слёз. Она задёргалась в его руках, не в силах сдерживать обиду и разочарование, разревевшись прямо посреди оживлённой улицы. Карл ещё крепче прижал её к себе, чувствуя, как промокает рубашка от её слёз.

9. Истинная сила богини.

– Ну вот, ещё два дня, и эта нервотрёпка закончится, – выдохнул Карл.

– А чего нервничать то? – удивилась Тилл. – Заказ как заказ, ничего особенного.

– Для тебя, может, и ничего особенного, а я вот брал его под роспись о неразглашении. Везу совершенно секретную информацию, о чём не должен никто знать.

– Даже я?

– Даже ты.

– Тогда зачем ты мне об этом говоришь? Похвастаться невтерпёж? – уколола его Тилл.

– Больше не буду тебе ни о чём рассказывать, – надулся Карл.

– Ну Ка-а-арлик! Расскажи! – сложила бровки домиком Тилл.

Карл вперил в неё взгляд: вид у Тилл был как у нашкодившего котёнка, осознавшего свою вину.

– Прости, Тилл, но, правда – я не могу тебе сказать, что в этом послании. На то она и работа, что должна выполняться по правилам. Я и так нарушаю их, беря тебя с собой в дорогу. А это может обернуться неприятностями, – он хотел добавить «как тогда, а баре», когда его избил Жорж, но вовремя заткнулся.

– Ну, вот, – теперь настала очередь Тилл надуваться, – а я-то думала, что мы друзья…

– Конечно друзья, – подхватил Карл. – Просто иногда, чтобы выполнить свой рабочий долг, я должен придерживаться определённых правил. И выполнив его в полной мере, я смогу получить достойную оплату, на которую мы, наконец, сможем посетить Бинсбург, – закончил Карл.

– Правда?! – встрепенулась Тилл и резко повернулась к нему. На мгновение, как показалось Карлу, он заметил тревожное выражение её лица, но, моргнув, встретился с её счастливой мордашкой. – Тот самый «двигатель прогресса»?

– Да, тот самый. Город, в котором наука и технология – не просто слова. Город, который ведёт человечество в новую эпоху! Город будущего!

– Здорово. Если в нём столько-же чудес, как в Штесселе – я буду счастлива побывать в нём.

– Вот здесь ты ошибаешься. Штессель по сравнению с Бинсбургом просто деревня. По его улицам вместо карет движутся железные экипажи, по реке ходят колёсные пароходы, а в небесах проплывают дирижабли. В Бинсбурге дневная жизнь сменяется ночной – рестораны работают круглосуточно, а музыканты играют прямо на улицах стоя в свете электрических фонарей. Я уверен, что тебе понравится этот город, – заключил Карл.

Тилл замолчала, погрузившись в свои мысли и мечтания. Было видно, что в своих грёзах она уже гуляет в белом сарафане по мощёным улочкам города Бинсбург.

Солнце медленно клонилось к закату, и они, выезжая из-за очередного поросшего лесом поворота, увидели впереди перегородившую путь перекошенную телегу. Двое мужчин пытались приподнять её край, пока третий пытался надеть слетевшее колесо на ось. Заметив их появление, мужчина отставил колесо и замахал им рукой.

– Эй! Уважаемый! – обратился он к подъезжающим к телеге Карлу с Тилл. – Не могли бы вы нам с братьями немного подсобить?

– Простите, господа, но мы спешим, – отказом ответил Карл. – У нас срочное дело в… Трелле, – соврал он.

– Ах, да, простите. Просто мы с братьями уже часа два пытаемся починить эту проклятую телегу. Её перекосило всю, и сил не хватает приподнять, вот я и подумал, что вы нам подсобите. Видать придётся прямо тут заночевать – похоже, сегодня мы уже никого не встретим, – понуро произнёс мужчина.

– Карл, – прошипела Тилл. – Негоже людей оставлять вот-так в беде.

Слова Тилл зацепили его. Он и сам понимал, что на тракте в помощи не отказывают, но его работа… Нынешнее его задание запрещало любое общение с посторонними лицами во время его исполнения. Никаких контактов во избежание утери информации. Никаких, даже если это помощь попавшим в беду людям.

– Карл, – более настойчиво процедила сквозь зубы Тилл.

Карл осмотрел братьев: трое мужчин близкого друг-другу возраста. Несколько старше Карла. Все светленькие. Обратившийся к нему имел длинные волосы, почти такие-же, как у Тилл. Двое других были крупнее, носили бороды, да и выглядели как отражение друг друга. Один из них жевал травинку, второй отряхивал одежду от дорожной пыли. На вид – крестьяне, везущие свой товар на ближайший рынок. Карл заглянул в телегу: и правда, она была набита мешками, видимо очень старыми и дряблыми, ведь некоторые из них успели прохудиться во время поездки, и из дыр сыпалось зерно.

– Господин, – вновь обратился к нему длинноволосый, – прошу вас. Мы просто хотим поскорее добраться до ближайшего мельника, не потеряв свой товар. Мешки и так не выдерживают, – кивнул он на телегу, – а нам надо семьи кормить. Так бы мы давно уже сами разгрузили её и надели колесо.

Карл перевёл взгляд на Тилл, и заметил, с каким укором она смотрит на него. Её лицо словно говорило: «Или ты им поможешь, или я сама пойду и подниму эту чёртову телегу!». Он вздохнул, посмотрел на собеседника, и произнёс:

– Ладно, помогу.

Братья-близнецы хлопнули друг друга в ладоши, а длинноволосый разошёлся в маленьких поклонах.

Карл слез с лошади и передал поводья Тилл. Он проверил свою дорожную сумку, подошёл к телеге и спросил, что надо делать.

– Вы с братьями приподнимите телегу, а я постараюсь насадить колесо на ось. После этого постарайтесь забить его вот этой дубинкой, – длинноволосый указал на наспех сделанную колотушку из лесного дерева, – пока мы будем удерживать телегу, хорошо?

Карл кивнул. Вроде бы работа была не из тяжёлых.

– На счёт три: раз, два, три! – скомандовал длинноволосый, и они принялись за дело.

Сперва Карлу показалось, что телега сделана из чугуна, настолько тяжёлой она была. Он напрягся изо всех сил, но на то, чтобы насадить колесо, не хватало какого-то дюйма. Справа и слева от него раздавалось кряканье близнецов. Карл взглянул на лицо одного из них и увидел, как покрасневшее, оно всё покрылось паутиной вздувшихся вен.

– Бросай, – скомандовал длинноволосый.

Они отпустили телегу, и та рухнула на землю.

– Фух, – выдохнул длинноволосый, – почти удалось. Дюйма не хватило. Сейчас ещё раз попробуем. Парни, надо выложиться на полную – мы насадим это чёртово колесо, иначе останемся тут до утра, понятно? – близнецы закивали, а Карл начал закатывать рукава.

Он понял, что сам вошёл в азарт, да и не мог пасть в грязь лицом, пообещав Тилл помочь нуждающимся людям.

– И, раз-два взяли! – скомандовал длинноволосый, и они вновь впряглись в телегу.

На этот раз она пошла как-то легче. По бокам раздалось рычание близнецов, да и у самого Карла штаны начали трещать по швам: на этот раз он действительно решил выложиться по полной.

– Получилось! – раздался крик длинноволосого. – Давай, скорее забивай!

Карл понял, что обращались к нему. Он бросил телегу, схватился за колотушку и принялся наносить удары по колесу, насаживая то на ось. Длинноволосый перехватился за телегу, и помог братьям удержать её, пока Карл не насадил колесо на место. Телега скрипнула, и встала на место.

– Спасибо! Спасибо, тебе, добрый человек, что не оставил в беде! И вам спасибо, красавица, за то, что поддерживали нас, – длинноволосый рассыпался в благодарностях. – Спасибо вам, простите, как вас зовут?

– Карл.

– Карл! Вы наш спаситель! Мы вам очень благодарны! Меня зовут Йонс, – прижав ладонь к груди, сказал длинноволосый. – А это мои братья: Густав и Отто, – близнецы подняли вверх руки, когда Йонс представлял их Карлу.

– А я – Тилл, – вмешалась в разговор Багиня.

– Тилл – какое прелестное имя, – улыбнулся Йонс. – Приятно познакомиться, – поклонился он девушке.

– Ну, что ж, был рад помочь, – Карл протянул руку Йонсу. – Хорошего вам пути.

– Ещё раз спасибо, – благодарный Йонс обоими руками сжал ладонь Карла. – Не каждый день встретишь человека, готово вот так бросить всё, и помочь незнакомцу, попавшему в беду.

– Это всё я настояла, – встряла в разговор Тилл.

Карл улыбнулся на её замечание, но так и не смог высвободить руку из объятий Йонса. А тот, в свою очередь, продолжил:

– Вы сказали, что направляетесь в Трелле. Мы с братьями могли бы проводить вас до развилки на Гронсмитте – всё равно по пути. Да и заночевать могли бы вместе –до ближайшего постоялого двора далеко, до полуночи точно не успеем.

Карл взглянул на Тилл, и весь её вид словно говорил: «Соглашайся!». Он посмотрел на небо, на котором уже появились первые звёзды, вновь уставился на Йонса и произнёс:

– Хорошо, мы согласны.

Эти трое, похоже, были обычными деревенскими мужиками, которым дела не было ни до чего, что не касалось их и их родной деревни. А вот сейчас, когда они нашли друга в лице Карла, Карл рассчитывал получить безопасный ночлег на этой нелюдной дороге.

– Отлично, господин, у нас с собой есть немного еды! Мы с радостью устроим пир в знак благодарности, – Йонс, наконец, отпустил Карла из своих объятий. – Отто, принеси хворост. Густав – разбей лагерь! Пусть наши гости ни в чём не нуждаются!

Братья принялись за работу. И пока Йонс распрягал телегу, Карл занялся своими лошадьми.

– Как думаешь, это хорошая идея, заночевать с этими парнями? – шёпотом спросил он у Тилл.

– Неплохие ребята, – пожала плечами та. – Попали в беду, вот и стараются нас отблагодарить.

Карл бросил взгляд на братьев и удивился, как слаженно они работают: их лошадь уже была стреножена, костёр разгорался, а спальники были расстелены. Йонс строгал овощи в котелок, начиная готовить ужин, Отто раздувал пламя, а Густав полез в телегу за грубо сшитой сумкой.

– А вот и мы, – звонко заявила Тилл, когда они подошли к лагерю.

– Располагайтесь, – размашистым движением руки указал им Йонс на место у костра. – Вон там свободно, – ткнул он остриём ножа на землю.

Карл кивнул и расстелил рядом два спальных комплекта. Они уселись с Тилл, а Йонс, взяв плошки у Отто, принялся разливать похлёбку. Первая тарелка досталась Карлу, затем Тилл. На вкус еда была не то, что бы отвратительна, но, по крайней мере, съедобна. Всё это время Йонс развлекал их историями из деревенской жизни, и надо признаться, жизнь у него действительно была весёлой. Чего стоила одна только история о похищении поросят у деда, или покатушки на коровах. Действительно, братья оказались неплохими ребятами, и Карл, наверное, захотел бы с ними подружиться, встретившись они ему в другое время при других обстоятельствах. Но, сейчас, везя важное послание, он не мог себе позволить сделать этого. Покончив с тарелкой, Карл передал посуду Йонсу, и уже настал черёд братьев давиться варевом. Отужинав, Густав пододвинул сумку к огню, ту самую, что достал ранее, раскрыл её и достал бутылочку вина.

– А теперь самое приятное: отпразднуем нашу встречу! – Йонс выхватил вино из рук брата. – Его мы хотели распить по заключению сделки, но теперь обстоятельства изменились. Мы решили, что это как раз тот повод, чтобы откупорить её пораньше! – Йонс выдернул пробку из бутылки с громким хлопком. – Отто – кружки!

– Я без кружки, – ответила Тилл и, выхватив бутылку из рук Йонса, залпом сделала несколько глотков. – Кислятина! – сморщившись, пожаловалась она. – Карл, попробуй!

Карл отказывался от выпивки, сколько мог, но видя, что веселье только набирает обороты, сдался. Братья уже вовсю разошлись, и гоготали во всё горло. Тилл не отставала от них, разжигая свой азарт всё новыми порциями алкоголя. Несколько раз она даже давилась выпивкой, в моменты, когда кто-нибудь из братьев отчебучивал какую-нибудь шутку, и её платьице покрывалось бурыми пятнами от пролитого напитка. Он налил кружку вина, отпил и поморщился: оно не только было кислым, да ещё и креплёным – самое то, для деревенщины. А, в принципе, о чём он думал: он и сам был родом из деревни, и не раз пил подобные напитки. Как же давно это было. Теперь то он уже другой – вырвался оттуда. Помчался в ногу со временем. Впереди локомотива, тянущего за собой состав прогресса, донося важным людям важные данные о том, о сём… О чём? Он помотал головой, откинул пустую бутылку, потянулся за другой, лежащей рядом с Тилл. Девушка болтала о чём-то с Отто – бородач развеселился, рассказывал ей какую-то историю. Карл прислушался и разобрал, что тот говорил ей о семье и детях, ждущих его возвращения. Он откупорил вино и начал наливать его в кружку: руки плохо слушались его, и струя всё время пыталась пролиться мимо, запачкав его белую рубаху.

– … точно он, – донёсся до него негромкий мужской голос.

Карл отвлёкся от вина и перевёл взгляд на других братьев. Густав резко отвёл глаза, увидев, что Карл уставился на них с братом.

– Я спрошу, – ответил Йонс Густаву и перевёл взгляд на Карла.

– Так ты – Карл Краузе – курьер срочной доставки? – напрямую спросил его Йонс.

– Да, – кивнул Карл, глядя на своих новых друзей. И тут до него дошло: – А откуда вы знаете мою фамилию?

Реакция Йонса была молниеносной: в мгновение ока длинноволосый оказался перед Карлом и ударил его в живот. Один, два, три… Он почувствовал острую боль, которая резким порывом растеклась по всему его телу, заставляя его потерять равновесие. Карл откинулся назад, и перед его глазами яркие звёзды заплясали свой хоровод. Где-то вдали раздался приглушённый визг, но ему не было до этого никакого дела: звёзды забирали ту боль, засевшую в его животе. Он хотел только одного: подчиниться их танцу и уснуть. Уснуть. Оставить боль. Спать…

– Ну же, проснись, Карл, – кто-то настойчиво тряс его за плечо. – Ну же, Карл, просыпайся!

– М-м-м, – простонал Карл, открывая глаза. – Тилл?

– Ты жив, – лицо Тилл было спрятано в тени палящего солнца. – Жив, – но по её дрожащему голосу Карл понял, что она явно испытала огромное облегчение от его мычания.

– Тилл, прекрати. Дай лучше воды, – попросил он.

Вместо этого Багиня свалилась на него, обняв руками шею.

– Тилл, прекрати, – простонал Карл. – Мне плохо после вчерашней попойки. Как там братья? Живы? – поинтересовался он, припоминая вчерашний вечер.

Вместо ответа Тилл вскочила на колени и рявкнула на него:

– Братья?! Живы?! Ты чего, совсем голову потерял?!!

– Тилл, не кричи, больно же. Я просто спросил, – приподнялся Карл, опираясь на локоть. – А где они?

Перед ним был пустой лагерь. Костёр давно потух и прогорел. Три лежака были на своих местах, как и телега, набитая зерном. Лошадь братьев неспешно бродила по лугу, щипля травку, но самих братьев не было видно.

– Что произошло? Где Йонс? А близнецы, как их там, Густав и этот, Отто? – вспомнил имена Карл.

– Эти подонки напали на тебя, как только мы с тобой напились. Они с самого начала это задумали! – прошипела Тилл.

– Да? А зачем? – и тут до него дошло: – Моя сумка!

В мгновение ока Карл оказался на ногах. Он осмотрелся по сторонам – но, кроме пустых бутылок и разбросанной посуды, ничего не было. Его сумка пропала.

– Этот, Йонс, бросился на тебя с ножом, – поднявшись с колен произнесла Тилл. – Я не сразу поняла, что происходит. Лишь когда ты застонал и упал наземь я заметила, что вся твоя рубаха в крови. Он сорвал с тебя сумку и убежал.

Карл не верил своим ушам. Он медленно опустил взгляд и увидел разорванную рубаху на животе. Но, никаких порезов, никаких следов крови. Он перевёл взгляд на Тилл, и спросил:

– Какая кровь, Тилл? Я рубашку, похоже, вчера порвал, когда телегу толкал.

– Нет же! Это я тебя спасла! – запротестовала Багиня.

– Да? И как же ты это сделала? Как старуху в церкви? А их ты тоже прогнала?

– Да! – твёрдо заявила Тилл, топнув ножкой по земле. – То есть нет, и да. Я проявила свою божественность, и они дали дёру! Даже про лошадь позабыли. А тебя я не лечила. Я как увидела, что они с тобой сделали, точнее, этот Йонс, так сразу поняла, что ты не жилец, и лечением тут не поможешь. Поэтому я сделала кое-что другое, – хитро ухмыльнулась она.

– И что же? – нехотя спросил Карл.

– Я повернула время вспять, – гордо заявила Тилл. – Я вернула твоё состояние до того момента, как нож пробил твою плоть. Вернула каждую капельку крови на место!

– Потому-то на одежде и нет пятен крови, – закончил за неё Карл. – Хорошо, собирайся, нам пора в путь.

– А как же сумка? – удивилась Тилл его спокойствию, так и не поняв, что Карлу просто надоело слушать о чудесах, якобы творимых ей.

– А, забудь ты про неё. Пусть она остаётся этим мошенникам. Там не было письма – была лишь приманка, на всякий случай. Настоящее письмо здесь, – Карл постучал указательным пальцем по виску.

Тилл только и оставалось, что открыть рот от удивления. Карл, как оказалось, был на самом деле не так прост.

10. Мир богов – не мир людей.

– Так что же было в том письме, что тебе за него заплатили столько денег, – не унималась Тилл, опять приставая к Карлу с расспросами.

– Говорю же, некие условия, гарантирующие заключение договора между оружейной мануфактурой и правительством, – ответил Карл. – О большем тебе знать не надо. Да, в принципе, оно уже и не важно: контракт заключён, вмешаться в его исполнение никто уже не сможет. Меня больше волнует другой вопрос: кто были эти «братья» и откуда они меня знали. Я заметил, что они именно знали меня. Знали моё имя, и что я везу данное письмо. Их насторожило лишь то, что со мной было попутчица. Без тебя, Тилл, они бы сразу на меня напали, как только я приблизился к ним. А так, подождали до вечера, удостоверились, что это я, и выкрали сумку.

– Без меня ты бы уже давно покоился в сырой земле, – парировала Тилл. – Я спасла тебе жизнь, Карл. Можно сказать, вернула с того света.

– Раз ты такая богиня, то скажи, почему не предвидела мою смерть? Ты же сама говорила, что великая провидица, что знаешь, когда случиться беда. И что, ко мне твоё провидение не относится?

– Да видела я всё, – отмахнулась от него Тилл. – Только не обратила внимание, что на тебя могут напасть не только в… ну, то есть так рано. На дороге. Я, в общем, о другом думала. А это как-то внезапно получилось… – Тилл начала закручивать локон волос на палец.

– Ладно, закроем тему, а то ты от смущения сейчас сквозь землю провалишься, – произнёс Карл, от чего Тилл застыла, не зная, что ответить такому наглецу. – А вот, как раз, и место нашего путешествия.

Узенькая дорожка, больше похожая на просеку, вывела их к очередной, ничем не примечательной деревушке. Несколько улочек, старые домики, покосившиеся изгороди, церковь у окраины – всё, как всегда. Но, в этот раз, что-то было иначе. Тилл это сразу подметила, когда посмотрела на Карла – улыбка ни на мгновенье не покидала его лица.

– Карл? А что тебя так развеселило?

– А то, что сегодня я вернулся домой, – с гордостью произнёс он.

– Ого, так это твоя родная деревня? И где же твой дом? Ты говорил, что отец у тебя, зажиточный человек.

– Был когда-то. Теперь же он живёт, как все. Наш дом находится прямо в центре этой деревни.

– Ты будешь знакомить меня со своими родителями? – не то с испугом, не то с интересом произнесла Тилл.

– А как ты думаешь, для чего мы сюда заехали, по-твоему? – вопросом на вопрос ответил Карл.

Тилл смутилась. Было видно, что она не совсем готова к этой встрече.

– И что ты им скажешь? Как представишь им меня? – Карл заметил, что она старается избегать встречи с его глазами.

– Скажу, что ты – моя дражайшая подруга, Тилл из Небелин, богиня, упавшая с неба прямо мне на голову! – подразнивая, произнёс он.

– Дурак, – толкнула его в плечо Тилл, да с такой силой, что Карл пошатнулся в седле.

Похоже, Тилл засмущалась этого разговора, что несомненно доставило Карлу удовольствие. Не каждый день он мог видеть её вот в таком смущении.

– Не переживай, Тилл, мои родители – очень добрые и отзывчивые люди. Они примут тебя, как родную дочь, можешь быть в этом уверена, – успокоил её Карл.

И вот теперь настала очередь Карла отбиваться от толпы ребятишек. Они набежали со всех сторон, с радостными криками, и окружили едущих на лошадях путешественников.

– Карл! Карл! Карл вернулся! – кричали они. – С невестой! – раздался звонкий девчачий голосок.

– Это кто это сказал?! – с грозным видом вопросил Карл. – Если найду – до смерти защекочу!

Детишки, с радостным писком, разбежались кто куда, прячась от Карла кто в кустах, кто за изгородью, а кто под ветвями раскидистых яблонь. Проехав их засаду, Карл услышал, доносившиеся из их укрытий смешки.

– Ну, вот, теперь по деревне слух поползёт, что я невесту домой привёз, – выдохнул он.

– А тебя это смущает? Или ты стыдишься, что у тебя такая может быть такая невеста? – уколола его Тилл.

– Нет конечно, никакого стыда. Дело в другом. Слухи, знаешь ли. Их разносит ветер, а за ветром не угнаться. Когда мы подъедем к дому, родители уже будут встречать тебя, как мою невесту. Жалко будет их расстраивать, – признался ей Карл.

– Так давай скажем, что я твоя невеста, – предложила Тилл.

Карл изменился в лице от таких её слов. Он и представить не мог, что сообщит такую весть родителям. «Папенька, маменька, это – Тилл, моя невеста», – промелькнула сцена у него в голове. Он уже открыл было рот, чтобы возразить Тилл, но вовремя посмотрел на неё – девушка буквально раскраснелась от натуги, чтобы не засмеяться.

– Да ну тебя, – махнул он на неё рукой. – Тоже мне, невеста.

Так они и ехали по улочке его деревни. Карл, гневно раздувая ноздри, а Тилл, еле сдерживая себя от смеха. Но, Карл моментально успокоился, когда увидел очертания отчего дома: крыша из деревянной черепицы имела множество заплат, стены дома были бережно замазаны глиной, и уже местами подкрашены. На окнах стояли новые ставни, а крыльцо было совсем иным, чем он помнил в прошлый раз. Его отец явно без дела не сидел, и когда не занимался ремеслом, все силы вкладывал в поддержание дома. Они остановились у калитки, и Карл первым спрыгнул с лошади. Он привязал её к забору – коновязи не было во всей деревни. Потом он помог слезть Тилл.

– Отец! Я вернулся! – крикнул Карл с порога, но никто ему не ответил. – Отец?!

– Видимо, никого нет дома, – предположила Тилл.

– Давай зайдём. Всё равно это и мой дом, – он уже отворил скрипучую калитку, как услышал окрик:

– Карл!

Да, это был его отец. Карл обернулся на голос, и увидел худощавого мужчину, спешащего к нему от соседского дома. Он был одет в уже давно отживший свой век костюм – напоминание о некогда хорошей жизни, первоклассные туфли собственноручной работы, а на шее у него был повязан чёрный платок. Его отец был лыс, словно яйцо, и только лишь густые, словно обувные щётки брови украшал его безволосую голову.

– Если ты облысеешь, я точно не стану твоей невестой, – прошептала ему Тилл.

Карл не обратил внимание на её шутку, и пошёл навстречу папе. Они крепко обнялись, похлопав друг друга по спине, и уставились друг на друга, словно не виделись не один год.

– Отец, а ты поправился, – с улыбкой произнёс Карл.

– А ты возмужал, – парировал тот. Тилл удивилась, как не соответствует голос этого старика его виду: словно труба, он звучал, как раскатистый гром. – А кто это с тобой?

– Это Тилл из Небелин, – произнёс он, поворачиваясь к ней в пол-оборота. – Мы повстречались с ней на дороге, и в ней я нашёл верного друга.

– Здравствуйте, – кратко поздоровался дед, на что Тилл кивнула.

– Это мой отец – Фридрих, – продолжил Карл, и Тилл вновь кивнула.

– Какая скромная девушка, – подметил Фридрих.

– Да, не то слово. А где матушка? Дома никого нет?

Фридрих сжал губы. Его лицо, только что открытое для общения, изменилось, осунулось, а брови опустились вниз, практически закрыв его глаза. Карлу вдруг стало не по себе. Он посмотрел на чёрный шарф к него на шее, и подумал о самом ужасном, о чём только мог подумать.

– Твоя мать, – начал Фридрих, – она в дому у Крауссов. Сейчас она сидит рядом с Розой, – закончил он.

Карл с облегчением выдохнул:

– С ней всё в порядке. А что она делает у Крауссов? – новое волнение закралось ему в душу.

– Роза. Она себя очень плохо чувствует, – словно затухающим голосом произнёс Фридрих.

– Она больна? Как давно? Пошли скорее!

До её дома было рукой подать. С самого раннего детства они дружили – Карл и Роза. Они были погодки, он родился осенью, она весной. Разница в полгода – но как сильно она этим гордилась, и порой зазнавалась! Словно брат и сестра, они всё время были вместе, ходили вместе, вместе хулиганили и вместе получали нагоняй. Вместе росли, вместе посещали школу, вместе мечтали. Вместе поняли, что стали дороги друг другу. Сколько у них было этих вместе! Минули месяцы, потом годы. Их чувства остыли, но не остыли их дружеские отношения. Каждый раз, когда Карл приезжал в деревню, он всегда заходил в гости к Крауссам одним из первых, и каждый раз проводил целый вечер в разговорах с Розой. А теперь… А что теперь?

Он проскочил мимо отца и добежал до открытой калитки Крауссов. Прошмыгнув в щель, он одним махом заскочил на крыльцо и без спроса отворил дверь.

– Роза! – крикнул он, заходя в дом.

Из-за угла комнаты выглянула мать Розы – госпожа Эрнста. Вид у неё был словно у неживой – бледная, с морщинистым, уставшим лицом. Её голова была повязана платком, из-под которого выбивались пряди сальных волос. Одета она была в платье в пол, с повязанным поверх него фартуком. Вся её одежда была в грязных пятнах. Под её глазами надулись серые мешки. Весь её вид говорил о том, что она на грани изнеможения, и что у неё нет ни сил, ни времени, чтобы следить за собой.

– Госпожа Эрнста, – подскочил к ней Карл, – где Роза?

В ответ Эрнста легонько кивнула в сторону комнаты, и опустила взгляд. Карл осторожно обошёл её, стараясь не прикасаться к уставшей женщине, и заглянул в комнату. Она лежала на кровати, укрытая тонким одеялом по самую грудь. Её болезненное, истощённое лицо было повёрнуто в сторону Карла, а вечно жизнерадостные, горящие, словно звёздочки глаза, источали какую-то нечеловеческую тоску и безжизненность. Серая кожа, больше похожая на мешковину, чем на что-то живое, обтягивала её исхудавшее лицо. Вокруг глаз были тёмные пятна, словно они проваливались в череп, губы истончились и ссохлись, а волосы, её прекрасные золотые волосы ломкой паутиной были разбросаны по всей её подушке. Рядом с ней сидела его мать, держа в руках ведёрко с тряпкой – видимо, она умывала её лицо, или отмывала с него остатки рвоты – запах, царящий в комнате, говорил именно об этом неприятном происшествии.

– Роза, – прошептал Карл, не веря своим глазам, и на его веках навернулись слёзы.

– Карл, – выдохнула Роза, попытавшись улыбнуться, но от этого её лицо стало ещё страшнее – будто лик живого мертвеца.

Он медленно подошёл к ней, упав перед её кроватью на колени. Осторожно накрыл её ладонь своей и почувствовал, насколько она истончилась, исхудала, стала хрупкой и холодной. Он не знал, что ей сказать.

– Карл, – не прошептала, а прохрипела она. – Карл, ты вернулся.

– Да, я здесь, – тут же ожил он. – Скажи, как тебе помочь?

– Я расстроена, что ты увидел меня такой, – сказала она. – Я хотела выздороветь и поправиться до твоего возвращения. Ты так грустно выглядишь.

– Нет, что ты, я рад тебя видеть, – заверил её, или себя, Карл. – Как бы ты ни выглядела, ты всегда останешься той самой Розой. Я очень, очень рад быть с тобой!

– Спасибо, Карл, – прошептала она.

– Мама, – обратился он к своей матери, Терезе. – Врача вызывали?

– Да, – кивнула Тереза. – Полмесяца назад приходил врач. Выдал лекарства, сказал, если не поможет, вызвать его через пару недель.

– Я сейчас же отправлюсь за ним! – вскочил Карл. – У меня две лошади запряжены. Назовите адрес, сегодня он будет здесь!

– Господин Стефан уже отбыл за ним, к вечеру они должны воротиться, – успокоила его мать. – Просто побудь здесь, раз ты к нам вернулся.

Он кивнул. Наверное, так будет лучше. Роза улыбнулась, увидев его. Возможно, его компания облегчит её время до прихода врача. Он почувствовал, как тонкие, почти невесомые пальца потянули его к себе. Роза приглашала его присесть на край кровати.

– Расскажи, – прохрипела она, – где ты был?

– Я много где побывал за последнее время, – начал он свой рассказ. Карл понимал, что сейчас её надо отвлечь. Начать разговор, такой же обыденный, как и всегда, когда он возвращался домой. Рассказать, где он был, что видел, кого повстречал. Как обычно. Как всегда. – Я посетил уйму городов, повстречал сотни, даже тысячи людей. Все они такие разные, такие странные. В хорошем понимании этого слова. Я гонялся наперегонки с паровозом – скоро мы вместе прокатимся на нём, обещаю. Я видел, как получается стекло и побывал на настоящем военном представлении. Настоящий гвардейский полк, в красных мундирах и со старинными мушкетами, показывал нам, как проходила оборона одного посёлка многие годы назад! Это было великолепное зрелище: толпы народа, грохот барабанов, залп – и вся поляна затянута дымом от сгоревшего пороха. Я стал одним из лучших работников, представляешь? Мне уже поручают самые ответственные задания, и благодаря мне, наша страна будет защищена, ведь на вооружение нашей армии поступят новейшие образцы вооружения.

Он рассказывал и рассказывал, то вспоминая нелепицы, то успешно разрешённые проблемы. Отвлечь её – вот его главная цель. Он внимательно наблюдал за ней и видел, что у неё нет сил даже улыбнуться.

– Кто там? – внезапно перебила его Роза.

Он заметил, что она смотрит поверх его плеча, ему за спину, и обернулся. В дверном проёме, вместе с его отцом, стояла Тилл.

– Там мой отец и Тилл, – ответил Карл. – Она моя подруга и спутница. Мы уже через очень многое прошли с ней вместе.

– Она сияет, – прошептала Роза, и Карл вновь взглянул на Тилл. Та стояла, спокойно смотря на них, и разминала ладошки.

– Она всегда ходит в белоснежном платье. Порой мне кажется, что его просто невозможно испачкать.

– Нет. Она сияет, – вновь прошептала Роза. – Можно, – больная девушка с трудом оторвала от простыни руку и протянула её навстречу Тилл.

– Конечно, – удивился Карл, встал и подошёл к Тилл. – Можешь…

– Да вижу я, – перебила его Тилл, и подошла к Розе. Она села туда же, откуда только что встал Карл.

– Можно? – прохрипела Роза, продолжая тянуть к ней руку. Тилл подхватила её своей наклонилась вперёд, давая её возможность коснуться её лица. – Такая тёплая.

Тилл взяла её истончившуюся ладошку в свои руки и прижалась к её пальцам губами. Затем она осторожно положила её руку на грудь, и пододвинулась к ней поближе.

– Роза, – начала она. – Я вижу, что ты сильно страдаешь. Твоя болезнь уже давно с тобой, и сейчас настало время ей проявиться. Но, ты не бойся, – она нежно погладила рукой её щёку, повернула её лицо и посмотрела в её глаза. – Всё приходит, и всё уходит. Всё повторяется. Я прожила многие годы, и видела многое. Я видела, как рождаются и гаснут звёзды. С людьми всё так же. Люди рождаются и угасают. Но, это не конец. Всё повторяется. Сегодня ты умрёшь, и ты не должна бояться этого.

Челюсть Карла отвисла и, как ему показалось, стукнулась об пол. Какого чёрта она несёт?!!

– Я буду с тобой, и помогу, когда тебе понадобится моя помощь, – продолжала Тилл свой безумный монолог. – Ты увидишь свет, и он потянет тебя – не сопротивляйся.

Её слова оборвал резкий рывок: Карл, подскочив к кровати Розы, схватил за плечо Тилл и дёрнул на себя. Худенькая девушка чуть ли не взмыла в воздух, увлекаемая за собой Карлом. Он протащил её по коридору, мимо ошарашенной госпожи Эрнсты и своего отца, и выскочил с ней наружу. Ногой пнув калитку, он толкнул перед собой Тилл. Та, не ожидав такого резкого рывка, свалилась на землю, подняв клубы пыли.

– Ты какого чёрта несёшь?!! – не в себе от ярости, заорал Карл на всю улицу. – Ответь, Тилл, какого чёрта?!!

Тилл лежала на дороге, с ободранными локтями и коленками, и взирала на него снизу вверх. А Карл, словно готовая взорваться гора, навис над ней чёрной тучей.

– Тилл, – злобно прошипел он, – что ты ей сказала?

– Правду, – ответила она.

– Какую, чёрт тебя дери, правду? Ты сказала больной девушке, что она сегодня умрёт, – со злобой в голосе прорычал Карл, тыкая в неё пальцем. – Ответь, какого чёрта ты творишь?

– Потому что Роза умрёт через несколько часов. Она должна быть готова к этому.

– Это ты так решила?! Ты теперь решаешь, кому жить, а кому умирать? Ты что, действительно возомнила себя богиней? – глаза Карла застелила кровавая пелена – ещё немного, и он был готов надавать тумаков Тилл.

– Я сказала ей правду, и сказала, пообещала, что помогу ей. Наверное, людям бывает страшно в последние часы перед смертью. И я хочу помочь ей избавиться от этого страха…

– Убирайся, – перебил её Карл. – Проваливай, чтобы мой глаза тебя не видели.

– Но Карл, ей надо помочь…

– Прочь! – рявкнул он, и указал пальцем куда-то в сторону. – Видеть тебя не могу.

На этом их разговор был окончен. Он, словно статуя, застыл над ней, и его не покидала мысль, что надо бы хорошенько ей врезать за такие её слова. Она прекрасно знала, что для него значит Роза. Быть может, она заревновала к нему? Она видела, в каком Роза состоянии. И спокойно разминала ладошки, в предвкушении своего убогого монолога? Нет, такое он простить не мог. Да и как простить? На глазах у всех пожелать Розе смерти. Уму непостижимо.

Тилл поднялась на ноги, отряхнула пыль с платья, размяла кровоточащие коленки. Она взглянула на Карла, и в её глазах читалась нескрываемая обида.

– Прочь, – повторил Карл, и ещё долго смотрел вслед уходящей фигурке в белом сарафоне.

Когда же она скрылась из виду, он развернулся и побрёл в дом Крауссов. Прошёл мимо калитки, еле взобрался по ступенькам. Ему было страшно возвращаться, страшно смотреть в глаза людям, к которым он привёл в дом это бесчувственное чудовище – Тилл. Скрипучие половицы выдали его приближение. Когда он зашёл в комнату, все взгляды были обращены на него. Ему было стыдно. Он, вроде бы и хотел сказать что то, и даже открыл рот, но застыл в молчании, не в силах найти для себя оправдание.

– Карл, – прошептала Роза. – А где свет? Где Тилл?

11. Жизнь без богини.

Подкованные копыта его лошадей цокали по каменной мостовой. Всё здесь было ему родным и знакомым. Руббель – его второй дом. Место, подарившее ему надежду на светлое будущее. Именно здесь он нашёл себя, понял, кем хочет и должен быть. Именно здесь он поставил себе цель – быть на острие прогресса.

В тот памятный день Карл, впервые увидев в небесах серебряную сигару дирижабля понял, что мир уже не будет прежним. Что изменилось всё и тот, кто не пойдёт по стремительному пути развития цивилизации, окажется за бортом этой жизни. Много кем он хотел быть, но успех улыбнулся ему лишь здесь – в главном здании «Курьерской службы братьев Данлоу». Ему посчастливилось стать курьером. Стать тем, кто бежит впереди локомотива прогресса. Почему впереди? Да всё просто! Прогресс невозможен без молниеносной координации людей, ведущих этот локомотив, а она, порой, бывает затруднительна. Доставить нужные слова из одного города в другой, из одной части страны в другую, и сделать это быстро и надёжно, так, чтобы не прознали конкуренты – вот залог победы в больших делах. И люди, понимающие это, ищут возможности обскакать своих конкурентов, оставить их в дураках, далеко позади, глотая пыль. И именно в таких людях братья Данлоу нашли своих благодарных клиентов. Сейчас их курьерская служба – самая быстрая и надёжная почтовая служба, работающая по всей стране. И всё это благодаря таким парням, как Карл.

Потому то и был Карл счастлив – он нашёл дело своей жизни – бежать впереди локомотива. Думая об этом, он улыбался.

Полчаса назад он въехал в Руббель по доболи знакомой дороге, ведущей в Бинсбург. Он возвращался с задания, везя с собой благодарственное письмо от господина Роспонда – хозяина крупной швейной фабрики, находящейся на окраине Бинсбурга. Очередное секретное послание было передано в руки человека, внедрившего в производство ткани новый станок, увеличивавший производительность почти что вдвое. И можно было не сомневаться, что после прочтения послания, в производственном цеху появится какая-нибудь новая технологическая приблуда. Карл улыбался, прокручивая в голову эти мысли и свои домыслы. То, что он вновь помог цивилизации с развитием – он не сомневался – в благодарственном письме намекалось, что сделка господина Роспонда увенчалось успехом, и что он уже занёс ручку над чековой книжкой, готовый выписать кругленькую сумму за оперативно и качественно проделанную работу.

Карл направлялся к центу города. Именно там, напротив городской ратуши, с другой стороны центральной площади, находилась штаб-квартира его работодателя. Старинное трёхэтажное здание было заполнено работающими в нём людьми, чьё мельтешение было заметно в мозаичных окнах издалека. Работа здесь кипела с утра и до самой ночи: служащие разбирались с заказами, сортировали поручения по степени важности, составляли графики и маршруты поездок, раздавали разнарядки и делали ещё кучу бумажной работы, о которой Карл и знать то не знал. Главное здание «Курьерской службы братьев Данлоу» более всего напоминало муравейник с мельтешащими внутри него служащими.

Карл слез с лошади, взял её под уздцы, и направился прямиком к конюшне. Ехать верхом по заполненной людьми площади ему не хотелось – он считал это неприличным по отношению к пешеходам, и старался не вести себя вызывающе. Тем более, он здесь работал, и негативное отношение горожан к нему, как к представителю своей компании, отразилось бы и на отношении людей к его работодателю. А такого себе позволить Карл не мог.

Он прошёл мимо питейного заведения и стоящей за ним гостиницей. Бывал он в обоих зданиях и мог с уверенностью сказать, что хоть в гостинице и было всегда валом народу, но наличие выпивох приносило ей существенный ущерб – сломанные двери и выбитые окна – вот плата за популярность. После неё была булочная, за ней дом с цветами, далее несколько магазинов, и уже за ними главное здание их компании. А уже за ним находилось отделение банка, полицейский участок и здание пожарной службы, с высоченной каланчой. В, общем, расположение его работодателя было очень хорошим.

Он свернул на боковую улочку и обошёл «Курьерскую службу братьев Данлоу» сбоку, подходя ко вторым воротам. Там был небольшой двор с прилегающими к нему конюшням. Да, платить за аренду такой площади в центре города было не мало, но, видимо, у его хозяев денег хватало. Он зашёл внутрь, поприветствовал знакомых конюхов, и сдал им лошадей, не забыв забрать свои сумки. Войдя в дом через задний вход, он прокрался по внутренним коридорам и лестницам, минуя парадные залы, и поднялся на третий этаж. Дойдя до знакомой двери, Карл три раза постучал в неё и, дождавшись слова «войдите» отворил скрипучую дверь.

Господин Андреа Данлоу, мужчина в возрасте, гладко выбритый, с кустистыми бровями, круглым лицом и сединой на висках, как всегда, сидел за своим рабочим столом, держал в руке уже давно потухшую трубку, и вчитывался в разложенные перед ним документы. Он был одет в серый костюм, который носил всё время, что Карл его знал. Андреа оторвался от чтения и поднял на Карла глаза. Узнав его, он снял с носа очки и положил их вместе с трубкой на стол перед собой.

– Ах, Карл, заходи, – пригласил он, показывая рукой на стул.

По его движению и уставшему взгляду Карл понял, что господин Данлоу уже давно не спал. Он принял приглашение и, отодвинув стул, сел за стол напротив Андреа.

– Чай? – предложил ему господин Данлоу.

Карл не стал отказываться – он прекрасно знал, насколько хороший напиток сейчас сможет испить.

– Смотрю, ты выполнил поручение, – начал разговор Данлоу. – По глазам вижу, что всё прошло хорошо. Ответ с собой? – Карл протянул ему письмо. Господин Данлоу пробежался по строкам и отложил его в сторону. – Прекрасно, Карл. Ты вновь отличился. – Его слова перебило появление секретарши, принёсший чай. Он кратко поблагодарил женщину и продолжил: – Ты знаешь, редко когда можно найти ответственного сотрудника, со всей душой относящегося к своему делу. Для работодателя это большая удача, найти такого человека. И, если работодатель не глупец, он будет держаться такого сотрудника. Как жаль, что это не относится к моим братьям, ну, да ладно. Бог с ними. Я уже давно наблюдаю за тобой, Карл. И, не с проста. У нас работает множество курьеров, но именно твои успехи привлекли моё внимание. Не просто так я даю тебе самые важные задания, начиная с того министерского заказа. Ты прекрасно проявил себя тогда, а в последние два месяца тебя просто не узнать. Ещё немного, и я уволю половину курьеров, этих разгильдяев, отдав их работу тебе. Сегодня я выплачу тебе месячное жалование, а вместе с ним и премию.

Господин Данлоу замолчал, показывая значимость своих слов.

– Спасибо, господин Данлоу, – прервал неловкую паузу Карл. – Рад стараться.

– Что ж, ты хорошо поработал, можешь отдохнуть недельку. Сейчас важных заказов нет, а доставлять корреспонденцию в почтовые отделения захудалых городишек – для этого у меня есть ребята попроще. Вот, возьми, – Данлоу достал из выдвижного ящика стола маленькую бумажку и протянул её Карлу, – это твоё жалование за предыдущий месяц. За текущий выплачу через несколько дней.

Карл взял в руки чек и посмотрел на сумму. Его глаза полезли из орбит – действительно, в последнее время он хорошо поработал. Он оторвал взгляд от него и вновь взглянул на Андреа, чтобы проверить, не шутка ли это. Но, господин Данлоу был полностью серьёзен.

– А теперь прошу меня оставить, у меня накопилось много дел, – произнёс он и вновь нацепил на нос очки.

Похоже, разговор был окончен, и Карл поспешил оставить начальника наедине с его бумагами. Ему предстоял затяжной бой с цифрами, а Карлу следовало посетить банк.

Он спустился по парадной лестнице, здороваясь со всеми встреченными служащими, попал в лавный зал, уставленный столами и снующими между ними людьми, и вышел на улицу. Оказавшись снаружи здания, он полной грудью вдохнул свежий воздух, выгоняя из лёгких затхлую атмосферу старого здания. Всё-таки, постоянная работа с бумагами делает воздух внутри очень пыльным и тяжёлым. Карл свернул налево, и уже через несколько шагов оказался у здания банка. Зайдя внутрь, он перевёл деньги на свой счёт, обналичив небольшую сумму на текущие расходы.

Да, за последнее время он подустал. И хотел хорошенько отдохнуть, подальше от шума центральных улиц и площадей. Карл прошёл мимо уже знакомой гостинцы, и направился в сторону театра кукол, расположенного на северной окраине города. Рядом с ним была маленькая гостиница, постоянно полупустая, ведь в том районе было немноголюдно и, помимо театра, делать там было нечего. По дороге он зашёл в кабак, закупиться горячительными напитками, и двинулся дальше.

Гостиницей был двухэтажный домик, возрастом не менее ста лет. Как он столько простоял все эти неспокойные годы, наполненные войнами да бунтами, было совершенно непонятно. Но, он не сгорел, не был разрушен, и продолжал своё существование. Хозяева следили за ним, постоянно ремонтируя его и содержа в приемлемом состоянии. Да что там говорить, в отличие от многих других гостиниц, здесь не было ни тараканов, ни крыс, ни мышей. Карл зашёл внутрь, взял номер и первым делом пошёл перекусить. Утолив голод, он поднялся на второй этаж и зашёл в свою комнату. Закрыв дверь, он включил свет – хозяева позаботились даже об этом, проведя электричество в каждый номер. Карл стянул сапоги, поставил на пол сумки и занавесил окно. Он сел на стул, достал из сумки бутылку виски и поставил её на стол, перед собой. Некоторое время он сидел молча, слушая тишину, царившую вокруг, и разглядывая содержимое стеклотары.

– Вся моя жизнь летит к чертям, – признался он своему отражению в бутылке.

12. Богиня удачи.

Он проснулся от того, что был в пустыне. Точнее его рот и горло пересохли настолько, что заставили его очнуться от беспамятства. Карл разлепил опухшие глаза и осмотрелся: не сразу, но он осознал, что находится в своём номере гостиницы. Потихоньку к нему начали возвращаться воспоминания. Он на заслуженном отдыхе, в Руббеле, в гостинице на окраине города. Он пил.

Уже второй вечер, как Карл не просыхал. Уже второй вечер, как он в одну каску осушает бутыль виски. Он напивается до того, что отрубается прямо за столом, и посреди ночи падает со стула, даже не замечая этого. Его левая скула побаливала – похоже, вчера ночью он неплохо так приложился лицом об доски.

Он попытался проглотить слюну – но куда там: во рту было суше, чем в топке паровоза. Тогда он попытался подняться. Дрожащие руки еле удерживали его тело, ощущение было такое, что кто-то всю ночь высасывал его силы, оставив под утро еле живую оболочку. Собравшись с последними силами, Карл ухватился за стол, и сумел встать на ноги. Мир вокруг шатало, да и картинка перед глазами помутнела. Он нащупал рукой спинку стула, и умудрился посадить своё тело, даже не упав на пол. Отдышавшись, он начал думать, что делать: очистить содержимое желудка, а потом поесть, или сперва поесть, а потом уже заняться желудком? Ощущение было такое, словно его одновременно тошнило, и он испытывал лютый голод. Немного пораскинув мозгами, он всё же решил, что первый вариант выглядит логичней. Но, сперва надо было сделать главное – попить воды.

Собравшись с духом, он встал на ноги и направился к выходу. Мир вокруг дёргался, заставляя голову болеть при каждом шаге. О том, чтобы наклониться и надеть сапоги, он даже не помышлял. С трудом вставив в замок ключ, Карл вышел в коридор и поплёлся в дальний его конец – именно там был туалет и заветный кран с водой. Стена помогала ему не упасть, предоставляя ему дополнительную опору.

Добравшись до заветной комнаты, он с наслаждением припал к крану, даровавшему ему струю холодной воды. Он пил жадно, захлёбываясь и кашляя, но про себя благодарил всех богов, за предоставленное спасение. Его рот увлажнился, он начал различать вкус… застарелый отвратительный вкус ночного пьянства, от чего его желудок свернуло. Он резким движением буквально прыгнул к находящемуся рядом туалету, обнял его, как порой обнимал седло, ночуя в поле в очередной поездке, и принялся наполнять его своим содержимым. Спустя пару минут он смог подняться на колени: его лицо было красным, глаза слезились, а из носа текли сопли – вот она плата, за прояснившийся ум.

Только после всего этого, ему полегчало. Он смыл воду, вернулся к раковине, и умылся и прополоскал рот. Приведя себя в порядок, он, наконец, смог твёрдо встать на ноги. Он смог пережить это утро. Как смог пережить его и вчера.

Вернувшись в номер, он обнаружил, что дверь осталась нараспашку. Хоть и брать у него было почти что нечего, он всё же укорил себя за такую безалаберность. Карл сел на ещё ни разу не расправленную кровать, и задумался: что делать дальше? Господин Данлоу дал ему несколько дней на отдых, из которых два дня он уже успешно прожил. Оставалось ещё дней пять, наверное. Если так пойдёт, то до конца отпуска он не доживёт – сопьётся до смерти. Ему срочно надо было решать, как остаться в живых.

Но, на голодный желудок мысли не шли. Сперва нужно было подкрепиться. Его организм уже успел более-менее прийти в себя, и Карл решил спуститься на первый этаж и перекусить в маленьком банкетном зале гостиницы.

Обувшись и разгладив на себе одежду, он, натянув сапоги, спустился вниз, не забыв на этот раз закрыть дверь. Подойдя к хозяйке, он заказал утренний завтрак: омлет с беконом, чашку чая и белый хлеб с маслом. Да, масла он попросил положить побольше. И только сев за стол и посмотрев на часы он понял, как нелепо сейчас выглядел в её глазах: стрелки показывали полпятого вечера. Но, отказываться от своей еды он не стал – всё же для него это было утро.

Хозяйка вернулась довольно скоро. Расставив перед ним еду, она поспешила ретироваться, чтобы не мешать гостю. Он уже истекал слюной, когда поместил первый кусочек омлета в свой рот. Тёплая, мягкая, ароматная пища растеклась по его языку и провалилась вовнутрь, успокаивая и согревая его и даря Карлу счастье. С удовольствием он проглотил омлет, и закусил его бутербродами с чаем. Ни о чём другом, кроме еды, сейчас он не мог думать. Перекусив, Карл вернулся к хозяйке, чтобы расплатиться со своей спасительницей за еду.

– Смотрю, господин, вы выбрали наш уголок, чтобы отдохнуть в тишине и спокойствии, – произнесла она, отсчитывая ему сдачу.

– Да, наверное, – пожал плечами Карл. – Просто, мне кажется, здесь я могу забыть о некоторых вещах.

– Забыть, сидя в номере со своими думами? Возможно, это не моё дело, но сдаётся, что, если человека оставить один на один со своими тревогами, он только ещё глубже зароется в свои проблемы, – женщина общалась с ним очень учтиво, не навязывая свой мнение.

– Может, вы и правы, – кивнул Карл. – Но, что мне ещё остаётся делать?

– Развеяться. У нас в Руббеле есть много мест, где человек может отвлечься от своих проблем.

– Например, церковь? – спросил Карл вспоминая, что священники всегда готовы выслушать изливающего им душу человека.

– Кому церковь, а кому и кабак, – подняв брови, ответила ему женщина. – Рано вам, молодой человек, по церквям да монастырям ходить.

– Кабак, говорите, – задумался Карл, почесав подбородок. – И в какой же мне сходить?

– Наши постояльцы обычно ходят в заведение у реки. Там всегда весело, можно хорошо провести время, познакомиться с интересными людьми, или сыграть в карты с рыбаками. Обычно, они всегда возвращаются весёлые, если не проиграют слишком много, – улыбнулась она.

– Кабак, говорите. Хорошо, я подумаю, – Карл поблагодарил её, и поднялся в номер.

Сев на край кровати, он задумался: «Какая разница, где я буду убивать время? Здесь или там. Здесь я, возможно, сопьюсь до смерти, а там проиграю деньги на выпивку и вернусь назад живым. Может, оно и лучше, посидеть сегодня там?»

Он ещё долго думал, что ему делать, пока не начало темнеть. И как только небо оделось в сочные рыжие тона, он решил, что сегодня будет веселиться в кабаке вместе с другими людьми.

Карл надел более свежую рубашку, достав её со дна сумки, освободив вещь от давящих на неё двух бутылок с алкоголем. Виски он поставил на стол, к двум другим, уже опустошённым. Взглянув в последний раз на них, он погасил свет и вышел в коридор.

Хозяйка сказала, что путь до кабака прост и незатейлив: выйти из гостиницы, повернуть направо и спускаться вниз по дороге до реки, а там свернуть налево. Всего идти не более десяти минут. Так он и сделал.

Он никогда не был в этой части города, хоть и постоянно бывает в нём вот уже несколько лет. Дома здесь были старые, деревянные, словно пришедшие из прошлого века. Ко многим не было подведено электричество. Водопровода, похоже, не было вообще нигде. Редкие фонарики кусками освещали эту старую улочку, выхватывая из сгущающегося мрака покосившиеся стены старых зданий да грунтовую дорогу, по которой он сейчас ступал. Вскоре он вышел к реке и свернул туда, куда указала ему хозяйка. Спустя несколько минут он уже слышал развесёлый гомон людей, доносившийся из здания, стоящего прямо на причале набережной Руббеля. Свет, говоривший о подведённом в него электричестве, лился из его окон, и внутри мелькали тени возбуждённых посетителей. Около здания кучковались компании людей, по два-четыре человека в каждой – видимо, посетителей, перегревшихся от царящей внутри атмосферы безудержного праздника. Карл застыл перед входом, решая, идти туда, или всё же вернуться обратно. Но, желание посмотреть, что же всё-таки творится внутри, пересилило и, поднявшись по ступенькам, он очутился в здании.

Похоже, кабак был перестроен из какого-то портового склада – настолько просторным было его помещение. В его центре, на пьедестале покоилась небольшая шхуна, переделанная в место для отдыха посетителей. Самый громкий шум доносился оттуда. Видимо, именно там и разыгрывались самые напряжённые битвы карточных шулеров. Вокруг неё были расставлены столы, занятые посетителями. Они, в основном, выпивали и кушали, но некоторые из них тоже были приспособлены под различные виды азартных развлечений. У дальней стены был балкон, с ведущей на него лестницей, на котором так же отдыхали люди. Эти посетители могли наблюдать за тем, что происходило на шхуне. Справа от корабля была открытая веранда, выходящая на пристань. Как ни странно, там тоже были расставлены столы. Слева же была большая барная стойка, где можно было заказать себе напиток на любой вкус. В почёте здесь преобладало пиво, а в роли закуски – рыба всех возможных видов и способов приготовления. Внутри заведения стоял туман, от выкуренного табака, а галдёж был такой, что невозможно было разобрать, кто что говорит.

– Здравствуйте! – услышал он звонкий девичий голосок.

От неожиданности Карл вздрогнул и посмотрел в сторону, откуда тот исходил. На него взирала юная девушка, в невзрачном сарафане и фартуке. Фартук, видимо, должен был быть белым, но был весь в пятнах и разводах. Содержать его в чистоте в такой толкучке было просто нереально. Потому и сарафан был не нарядным, а цвета дорожной пыли – на таком пятен будет заметно меньше. Волосы девушки были подвязаны косынкой, а выпавшие пряди говорили о том, что она уже давно вымоталась от напряжённой работы.

– Вы у нас впервые? – спросила она.

Карл кивнул.

– Тогда давайте я провожу вас в место поспокойней. А там вы уже определитесь: остаться за столиком или пересесть в место повеселее.

Карл согласился, и был отведён в сторону, поближе к веранде. Здесь прохладный речной ветерок развевал застоявшийся прокуренный воздух, позволяя нормально дышать. Он заказал себе кружку пива и какую-то вяленую рыбу, и принялся слушать, о чём говорят люди. Они говорили всё об одном: о делах, о планах, о мечтах, о прожитом дне. Иногда спрашивали и его. Он отвечал примерно тоже самое. Скоро он начал скучать – атмосфера кабака не увлекала его.

– Я вижу, вы загрустили, – услышал он голос над собой. Подняв голову, он встретился взглядом с той же разносчицей, что встретила его тут. – Почему бы вам не подняться на корабль и не попытать счастья там? Возможно, там вам посчастливиться поймать удачу.

– Свою удачу я сам отвёл от себя, – ответил ей Карл.

– Да что вы? Вы не первый, кто говорит мне подобные слова. Но, знаете, очень многие побывав там, – она кивнула в сторону шхуны, – меняли своё мнение.

– Ладно, я подумаю, – кисло улыбнулся ей Карл. По правде, он не верил, что ещё раз сможет ухватить удачу за хвост.

Разносчица мило ему улыбнулась, и ушла по своим делам, а Карл посмотрел на дно пустой кружки. Похоже, посещение кабака было ошибкой – здесь он ничего не смог изменить.

Он бросил в кружку горсть монет – более, чем достаточно для оплаты его трапезы, и встал из-за стола. Он уже шёл на выход, когда услышал очередной взрыв голосов со шхуны. Карл остановился, повернул голову на рёв. Люди прыгали по палубе, маша руками, хлопая друг друга по плечам и не скрывая истинной радости. Здоровенные, побитые жизнью мужики вели себя словно маленькие дети. Карл смотрел на них, смотрел на шхуну, и взвешивал в руке свой кошель – у него ещё оставались деньги, которые он мог спустить прямо здесь и сейчас. Глубоко вздохнув, он свернул к кораблю и махом взлетел по ступеням, оказавшись на палубе.

Народу здесь было столько, что не протолкнуться. И если в зале некуда было деться от запаха курева, то здесь его с лихвой заглушал аромат пота. Понять, что тут и где в этой толкучке было невозможно, но, судя по всему, самое интересное было в самой гуще народа. Туда-то Карл и направился.

С трудом протиснувшись мимо людей, он оказался во втором ряду перед большущим столом, на котором была разложена фигура из костей. В её центе находилось бронзовое блюдо с кучей денег. Похоже, битва здесь разгорелась не на шутку. Шесть человек бросали кубики и, в соответствии с выпавшими цифрами, продолжали заставлять игровое полотно. Каждый бросок костей сопровождался рёвом, толкучкой и рукоплесканием.

Тех игроков, которых увидел Карл, можно было опознать, как рыбаков. Видимо, это была любимая их игра, любимое их времяпровождение и любимый способ избавиться от денег. Он решил немного посмотреть и, возможно, рискнуть, сыграв пару раз, поставив на кон все свои деньги. Народ снова взревел да так, что чуть не оглушил Карла. Похоже, сейчас за столом играл особенно удачливый игрок, увидеть которого Карл не мог.

Прошло ещё несколько кругов, прежде чем народ стих. Он услышал разговоры, что сейчас будет решающий бросок. Карл решил глянуть, кто же тот человек, в чью честь люди рвут свои глотки. Он немного сдвинулся с места и увидел, что крепкий, длинноволосый рыбак, с кожей, словно древесная кора, трясёт в руках игральные кости, и улыбается во весь рот. Похоже, он не сомневался в скорой победе.

– А теперь дунь, – произнёс он и отвёл руки в сторону.

Хрупкая, словно куколка, девушка в белоснежном сарафане, надула щёчки и что есть сил дунула ему в кулак. Она поправила свои чёрные хвостики и с интересом уставилась на игровой стол. Кубики покатились между костей, закружились, остановились… И в тот же миг Карла сдавило со всех сторон. Десятки голосов вырвались из глоток с такой силой, что у него зазвенело в ушах. Люди прыгали на месте, маша руками, оттаптывая ему ноги и пересчитывая локтями рёбра. Но, ему было всё равно.

– Тилл! – закричал он.

Она его не слышала. Она улыбалась окружившим её людям. Рыбак, с которым она сидела, взял её за руку и прикоснулся к ней губами.

– Это моя богиня удачи! – встав со скамьи, провозгласил он, указывая на Тилл.

Люди, стоящие вокруг стола, потянулись к ней, многие мужчины, кому удавалось до неё достать, гладили её по голове и, со счастливым выражением лица, уступали место другим. Вокруг Карла стало свободнее, но возможности пробиться к Тилл не было никакой. Карл подошёл к краю стола и остановился, просто смотря на неё. И спустя мгновение, их взгляды встретились.

Он увидел, как её лицо изменилась от удивления. А в следующий момент она вскочила, ткнула в его сторону пальцем и крикнула:

–Карл!

Моментально шхуну накрыла тишина, а несколько десятков пар глаз уставились на Карла.

–Карлик! – вновь прокричала Тилл. – Пропустите!

Она засеменила вокруг стола, не встречая никакого препятствия – рыбаки старались уступить ей дорогу.

– Привет! – поздоровалась она, подойдя к нему вплотную. – Всё нормально?

В ответ Карл только и мог, что кивнуть.

– Здесь шумно. Пойдём на улицу, – предложила она и тут же поспешила к лестнице.

Ему ничего не оставалось, как последовать за ней. Ловя на себе не очень дружелюбные мужские взгляды, он спустился к ней и проследовал на улицу. Они вышли на свежий воздух, и остановились только тогда, когда шум веселья стих настолько, что можно было спокойно говорить.

Тилл стояла под светом фонаря, держа перед собой на пальце севшего на него мотылька. Казалось, её ничуть не удивила их с Карлом встреча. Он же, стоял на самом краю света и тьмы, боясь подойти к ней ближе. Он смотрел на неё и не мог оторвать глаз. Даже боялся моргнуть, страшась того, что лишь на мгновение потеряет её из виду, как она в тот же миг исчезнет.

– Ты чего застыл, Карл? – спросила она, оторвав свой взгляд от вспорхнувшей ночной бабочки. – Или не рад нашей встрече?

– Рад, – чуть слышно ответил он.

– Но что-то я радости не слышу.

– Просто, не верю, – продолжил он.

– Не веришь во что?

– В свою удачу.

Она шагнула к нему навстречу, и её освещённое лицо сокрыла пелена тени.

– Как же ты не веришь в удачу? Ты же столько времени провёл со мной?

– Прости меня, Тилл, – словно испустив последний вдох, вымолвил он.

Она заметила, что его губы дрожали. В прочем, как и руки. А лицо выглядело так, будто он сейчас разразится реками слёз.

– Эй, ты чего? – удивилась она. – Что с тобой?

– Можешь пойти. Со мной?

– Пойдём, – согласилась Тилл.

Он протянул к ней руку и сжал её ладонь. На лице Тилл застыла гримаса ещё большего удивления, чем при их неожиданной встрече на шхуне.

Карл попытался проглотить слюну, которой у него не было – его рот пересох ещё сильнее, чем утром. Его сердце колотилось в груди, как бешенное, а дыхание стало рваное – словно временами он забывал дышать. Он потянул за собой Тилл обратно, во тьму. С каждым шагом они всё ближе и ближе подходили к шумному заведению кабака. Голоса становились громче, появился слабый запах табака.

– Ой, мне надо мой выигрыш забрать, – спохватилась Тилл, но Карл лишь сильнее сжал её руку. – Карл?

– Потом, – выдохнул он.

Возможно, он бы зашёл с ней внутрь, чтобы забрать её деньги, но ноги сами тянули его от этого места, а рука только крепче сжимала её ладонь. Потом, он отдаст ей её выигрыш. Хоть в десять, хоть в сто раз больше. Но сейчас он не мог её отпустить.

– Карл, куда мы идём? – спросила она спустя пять минут.

– Ко мне.

Больше она ничего не спрашивала. Похоже, она сама не понимала, зачем следует за ним по пятам, не оказывая никакого сопротивления.

Наконец, он увидел свою гостиницу, освещённую тусклым светом фонарей. Они вошли в дверь, и Карл повстречался взглядом с ещё не спящей хозяйкой, удивлённо проводившей его глазами. Он поднялся по лестнице и полез в правый карман брюк левой рукой – выпустить руку Тилл он был не в силах. Повернув замок, он отворил дверь, повернулся наконец к Тилл, и произнёс:

– Пожалуйста, заходи.

Тилл первой вошла в номер. Карл вошёл следом, прикрыв дверь, но не закрыв её.

– Ну и вонь тут у тебя, – первое, что сказали Тилл, зайдя в номер. – Ты что тут делал? А, понятно, – протянула она, посмотрев на стол с бутылками. – Ты вообще, проветривал тут хоть раз?

Она подошла к окну, и по-хозяйски раскрыла шторы и отворила створки. Прохладный воздух моментально освежил номер Карла.

– Вот, так-то лучше, – произнесла Тилл, и повернулась к Карлу. Она упёрла руки в бока, и посмотрела не него с самым серьёзным видом, какое только могло выдать её лицо. – А теперь ответь: зачем ты притащил меня в эту дыру?

– Я нашёл тебя, – только и мог промямлить Карл.

– Это похвально, – ответила Тилл. – И-и-и?

– Я хочу попросить у тебя прощения, – опустив голову, произнёс он. С его подбородка на пол сорвалась слеза.

– Карл? Эй, Карл, ты чего? – подошла к нему Тилл. Никогда он ещё не слышал настолько испуганный её голос. – Что произошло?

Тилл подвела его к столу и усадила на стул, сама же села напротив него и принялась пристально смотреть ему в лицо. Карл же не мог поднять на неё глаз.

– Так. Ну ка собрался! Похоже, ты много чего пережил за время нашего расставания. Давай, рассказывай, я выслушаю.

– Ты свет, Тилл, – произнёс Карл, немного успокоившись. Внутри него бушевала буря из эмоций: радость, страх, надежда, стыд, любовь – всё перемешалось в одну кучу, и меняло друг друга с такой скоростью, что он не мог сосредоточиться на чём-то одном. – Где мой свет, Карл? Это последнее, что сказала Роза перед смертью.

И он начал свой рассказ с того места, как так ужасно поступил с ней. Как он вернулся в дом в одиночестве, и поймал на себе непонимающий взгляд своей самой близкой подруги. Как он спохватился, и побежал искать Тилл, готовый хоть до скончания веков ползать за ней на коленях, лишь бы она вернулась к умирающей. Несколько часов он носился по округе – но так и не смог отыскать её. В итоге, Роза уснула, так и не дождавшись своего света. После этого он проклял себя за то, каким тупицей он был. За то, что не доверился Тилл, за то, что причинил её боль. В тот день он потерял двух близких людей: одного навсегда, и второго, возможно, тоже. После похорон он несколько дней разъезжал по ближайшим деревням и поселениям, но так и не нашёл никаких её следов. Отчаявшись, он отправился в Руббель, где взялся исполнять все поручения по округе. Он не спал сутками, загоняя лошадей, лишь бы поскорее добраться до своего пункта назначения, а там он продолжал поиски. Таким способом он объездил все ближайшие города, побывал в тех местах, о которым слыхивал лишь краем уха, а о некоторых даже и представления не имел. Но, опять ничего. Словно Тилл и не было никогда. В конце концов он решил, что она могла отправиться в Бинсбург – ведь он так часто говорил о нём при ней. Он взялся за сложное дело и выполнил его с успехом, попутно прочесав весь юг города. Итогом стало его полное разочарование, ведь о черноволосой девушке в белоснежном платье никто ничего не слышал. В конце концов он погрузился в такое отчаяние, что его начали посещать мысли о прекращении своего существования, что и заставило его поселиться здесь и упиваться до беспамятства.

– Так ты побывал в Бинсбурге? – первое, что спросила Тилл после того, как он закончил говорить.

– Да, это было моё крайнее задание.

Тилл как-то странно на него посмотрела.

– И тебя там ничего не… напугало? – задала она странный вопрос.

– Нет, город как город. Да я и внимания ни на что особо не обращал.

– Странно. Надеюсь, я ошиблась, – словно говоря сама с собой, произнесла Тилл, склонив голову набок.

– А что странного?

– Не бери в голову. Всё хорошо.

– Ну, а ты где была всё это время?

– Я? Да здесь и была, – пожала плечами Тилл.

– Чего?

– Ну, когда ты так грубо толкнул меня и накричал, я очень сильно расстроилась и ушла. А когда скрылась из виду, решила, что всё равно помогу Розе. Я обошла деревню и остановилась в яблоневом саду. Там я и помогла Розе покинуть этот мир. А потом я решила, что пойду в Руббель – ведь ты говорил, что там ваше главное здание. Вот я и пришла сюда.

У Карла от её рассказа отвисла челюсть. Пусть она искренне считает, что каким-то образом помогла Розе, но то, что он всё это время искал её в противоположном от Руббеля направлении, ввело его в ступор.

– Карл? Карлик?! Очнись! – помахала Тилл у него перед лицом ладошкой.

– Да, прости, просто, я и подумать не мог, что ты всё это время была тут. Скажи, Тилл, ты сможешь меня простить?

– Дай-ка подумать, сказала Тилл, отвернувшись от него и схватившись за подбородок. – Ты меня толкнул, наругался на меня и обидел, мешал сделать то, что я должна была сделать, бросил меня на несколько месяцев, потом похитил меня у новых друзей, потерял мои деньги, запер в душной комнате и заставил полночи слушать свою историю о несчастной жизни. И теперь хочешь, чтобы я тебя просто простила? – она с серьёзным видом посмотрела на него. – Нет, Карл, моё прощение нужно заслужить? И на что ты готов пойти ради этого?

– На всё, – без колебаний ответил Карл.

– Нет, так не пойдёт. Скажи конкретнее, что ты для меня сделаешь.

– Завтра мы сядем на поезд, и я отвезу тебя в Бинсбург, – ответил Карл. – Там мы прокатимся с тобой на дирижабле, до города Штрауффа. И, возможно, ты сможешь посмотреть, что твориться на облаках без тебя, – закончил он.

У Тилл от его предложения отвисла челюсть.

– В Бинсбург, говоришь? Ну, ладно, – произнесла она, вновь наклонив голову. – Раз ты там уже был. А вот потрогать облака я очень даже хочу! Ладно, выполнишь – тогда я тебя прощу! – хитро прищурилась она. – Кстати, а это что? – Тилл указала пальчиком на бутылку.

– Это виски, – ответил Карл.

– О! Как раз две бутылки. Дай-ка, – с этими словами Тилл Взяла одну из бутылок и ловко откупорила её пробку. Нюхнув содержимое, она сделала небольшой глоток, поморщилась и закашлялась. – Вижу, маленький мальчик вырос в мужчину, – с хитрецой в голосе произнесла она. – Давай, выпьем за нашу встречу? Но с таким условием: кто первый уснёт – тот платит за двоих целый месяц!

– Так у тебя же нет денег?

– Ты, кстати, должен мне кругленькую сумму из тех денег, что я оставила в кабаке. Если я проиграю, можешь выплачивать их таким способом, я не против, – пожала плечами Тилл.

Карл улыбнулся: в этот раз он точно ей не проиграет! Не зря же он два дня подряд заливал в себя ровно по такой же бутылке алкоголя?

13. Богиня и эпоха Нового времени.

Визжащий гудок заглушил ропот провожающих людей и паровоз, тянущий за собой дюжину бордовых пассажирских вагонов, начал свой путь. По составу пронёсся гул соединившихся сцепных устройств, рывок невероятной, не доступной ни одному живому существу силы поочерёдно дёрнул вереницу вагонов, и состав тронулся с места, заволакивая перрон смесью дыма и пара. Стальной монстр набирал ход, оставляя за своей спиной очередной город.

– Невероятно, – с воодушевлением выдохнула Тилл. – Это просто невероятно, Карл! Когда я впервые увидела это чудовище, то подумала, что какой-то монстр возродился в этом мире без нашего ведома. А это не монстр, а сотворённая людьми машина!

– Наконец-то ты это поняла, – подпирая ладонью лицо, перевёл на неё взгляд Карл.

– Я даже представить себе не могла, что люди будут способны на такое. Созидание – прерогатива богов, Карл, и то, что человечество достигло таких высот в области изобретательства – это просто невероятно! Мне обязательно надо вернуться на небо, и рассказать другим богам, – с совершенно серьёзным выражением лица произнесла Тилл.

– Ну вот, опять в ней богиня проснулось, – сквозь зубы прошептал Карл.

– Ты что-то сказал? Я не расслышала.

– Нет, что-ты, – успокоил её парень, – говорю, скоро заедем на виадук через ущелье Гибсона, смотри не пропусти. Такое зрелище нечасто увидишь.

– Спасибо, мой любимый заботливый Карлик! – умиляясь, произнесла Тилл.

Порой, эта девушка была невыносима. Порой она была мила и невинна, как маленькая девчушка. Порой вела себя как собутыльница, а порой как праведная монахиня. Такой она и была, эта странная Тилл. И сейчас, находясь в вагоне скорого поезда Ульрихт-Бинсбург, Карл подсматривал за своей юной подругой. Он вдел её искренний восторг, её радость. Она не скрывала своих чувств и была открыта, словно книга. Она смеялась, когда поезд обгонял летящую птицу и удивлялась, когда стада пасущихся лошадей неслись прочь, испугавшись пронзительного гудка паровоза. Порой она прижималась лицом к стеклу, когда дорога делала поворот, чтобы посмотреть на ведущий состав локомотив, и совсем по-детски радовалась, сообщая Карлу, что наконец-то увидела этого рукотворного труженика.

Погрузившись в эти мысли, он и не заметил, как Тилл с какой-то несвойственной для ней лаской смотрит на его лицо.

– Карл.

– А, – встрепенулся он, вырванный из мыслей, поняв, что она заметила его наблюдения.

– Карл, когда-то давно, ты говорил мне, что мечтаешь быть на острие прогресса. Что хочешь нестись впереди такого-же локомотива, быть движущей силой этого мира. Скажи, Карл, разве тебе не спокойно сейчас сидеть здесь, в вагоне, который двигает этот самый локомотив? – неожиданно спросила она. – Только говори правду, ложь я всё равно пойму.

– Спокойно, – спустя несколько секунд раздумий, ответил он.

– И ты всё равно хочешь быть впереди всех?

– Да.

– Но ты же понимаешь, что, находясь перед этой махиной, ты должен будешь бежать быстрее неё, что каждая ошибка может стать для тебя фатальной. Усталость, отвлечение, камешек на дороге – и этот стальной монстр переедет тебя, переломает и размажет, даже не заметив.

– Понимаю.

– И даже так ты хочешь рисковать? Хочешь променять этот уютный вагон на беспощадную гонку, даже не имея понятия, есть ли у неё конец?

– Конечно.

Наступило молчание. Последний вопрос заставил его задуматься: а стоит ли его стремление, его жизненная цель всех сил, которые он хочет на неё поставить. Променять уютный вагон на бесконечный бег, спокойствие на тревогу, будущее на неизвестность? Конечно, сказал он. Конечно – был его ответ. Он был готов.

Тилл положила ладонь на его колено.

– Карл, обещаю, я помогу тебе. Слово богини, – подмигнула она и тут-же переключилась на проплывающий пейзаж в окне. Вдали уже прорисовывались очертания гор, а это означало, что небезызвестный виадук будет уже совсем скоро.

Поезд шёл без остановки уже несколько часов. Всё это время они весело болтали, Карл рассказывал ей, что представляет из себя Бинсбург, какие красоты сокрыты в этом городе, и какие чудеса ждут их в скором времени. Уже давно осталось позади красочное ущелье, да и сами горы растворились вдали, когда впереди они смогли разглядеть силуэт огромного города. К железной дороге примкнула дорога обычная, только вымощенная булыжником. По ней ехали повозки и кареты, шли люди и скакали всадники. А ещё то и дело мелькали странного вида телеги, едущие самостоятельно, без тягловой лошадиной силы.

– Видишь? – указал на одну из них Карл, когда поезд сбросил ход, приближаясь к городу. – Это паровая телега, она же паровой автомобиль, – пояснил он. – Он движется без участия лошадей. Движущую силу создаёт паровой двигатель, спрятанный внутри него.

– А что это такое? – спросила Тилл.

– Не знаю, – честно признался Карл, – пока ещё не знаю, но надеюсь узнать.

Скорость поезда ещё сильнее замедлилась, и они проехали пересечение с дорогой. Тилл заметила человека в высоком колпаке и тёмном плаще, держащим в руке жезл с красным кружком на конце, перекрывавшим движение дороги её участникам.

– Регулировщик, – пояснил Карл. – Такие люди следят за движением на перекрёстках дорог, чтобы не было заторов и несчастных случаев. В больших городах это необходимо.

Он видел, что Тилл внимательно наблюдала за всем, что творится за окном, будь то регулировщик или столкновение двух повозок. Она смотрела на людей, на дома, на фонари, на мануфактуры и производимый ими дым, на уличных торговцев и беспризорников, на жандармов и пьяниц, попавших под их горячую руку. От её любопытного взгляда не ускользало ничего.

– Карл, а что на них надето? – спросила она, указывая на дам в вечерних платьях.

– Писк сезона – коктейльные платья, – пояснил Карл. Не так давно он занимался доставкой одного такого платья прямо на вечерний бал каких-то светских особ. – Пользуются большой популярностью в последнее время.

Он взглянул на Тилл и заметил, что она теребит руками краешек своего белоснежного платьица.

– Хочешь такое-же? – вдруг спросил он.

– А ты мне купишь? – сразу же оживилась Багиня, – вцепившись в его руку своими маленькими ладошками. – Ну пожалуйста! – затянула она, смотря своими искрящимися глазами прямо в его глаза.

– Куплю, – согласился Карл. Всё-таки, она и так ходит в одном и том-же платье всё время, а посмотреть на неё в чём-то действительно красивом он и сам был не прочь.

Раздался очередной гудок, засвистели тормоза, и состав, издавая грохот, начал дёргаться.

– Что с ним, Карл? – испугалась Тилл.

– Всё в порядке, – заверил он, – готовься к выходу – мы приехали.

Спустя несколько минут они стояли на платформе, окружённые толпой спешащих по своим делам людей. Над ними высился застеклённый потолок, удерживаемый витыми металлическими арками, и хоть солнце уже клонилось к закату, внутри вокзала было светло от горящих повсюду электрических фонарей.

– Ну, что, пойдём в наш отель? – спросил Карл, беря её за руку.

– Пойдём, – согласилась с ним Тилл.

Дорога до отеля была полна чудес не меньших, чем дорога до Бинсбурга. На всех улицах царил день, хоть на небе была ночь. В свете фонарей люди ходили туда-сюда: кто по делам, кто просто гуляя по городу. Тротуары от центра отделяли ограждения, ведь там уже царили совсем другие правила: запряжённые лошадьми повозки наперегонки гонялись с паровыми автомобилями, деля дорогу по своим, не известным Тилл правилам. Она шла, цепко держась за руку Карла, боясь отпустить её и потеряться в этом суетливом месте.

До отеля они дошли через полчаса, ловко лавируя среди толпы. Изредка Карл снимал буннет перед задетыми им людьми, но они, похоже, совсем не обращали на него внимания. А вот у входа в отель шляпу перед ними снял уже лакей.

– Добро пожаловать в отель «Ромменс», – произнёс высокий мужчина в красном пиджаке. – Прошу, проходите к стойке регистрации, – указал он широким движением руки.

Так они и сделали. У дальней стены была длинная стойка, похожая на барную, за которой их встретила улыбающаяся дама в летах, одетая в синий пиджак по фигуре.

– Добрый вечер. Господин…

– Карл Краузе, – представился он. – И Тилл, – представил он свою спутницу.

– Простите, у меня не указано, что номер для молодожёнов, – произнесла женщина, поправив очки на носу и всмотревшись в бумаги.

– Нет-нет, всё верно, – поспешил успокоить её Карл, – у нас номер на две комнаты. Мы просто друзья…

– Но скоро станем молодожёнами, правда, Карлик? – ущипнула его за локоть Тилл.

– Да, да, конечно, – смутившись улыбке администратора отеля, согласился с Тилл Карл. – Спасибо, – произнёс он, взяв ключ.

Их комната была на третьем этаже шестиэтажного здания. Тилл было уже пошла на лестницу, но Карл остановил её.

– Удивляться, так по полной, – сказал он, и затолкнул её в открывшиеся створки лифта.

В этом путешествии он хотел подарить ей марафон эмоций, и чтобы за те несколько дней, что они пробудут в Бинсбурге, выражение удивления не сходило с её лица. Её ожидали катания на трамвае и водных трамвайчиках, поход на ипподром и на автомобильные гонки, гуляния по городской ярмарке и историческому центру города. И, напоследок, поход в обсерваторию и катание на дирижабле. В предпоследний день он хотел отвести её посмотреть на звёзды и планеты. А на следующее утро сказать: «Что ж, раз мы вчера не увидели никаких богов, давай наведаемся к ним в гости!». И отвести её на аэродром. Это будет феерическим завершением их поездки – прогулка на дирижабле до побережья и обратно. Ведь она сама говорила, что упала с неба засмотревшись на это чудо инженерной мысли.

Он поблагодарил лифтёра, и они подошли к своему номеру. Комната 303. Карл вставил в замок ключ и легко повернул его. Дверь открылась, и они вошли внутрь. Он нащупал выключатель и включил свет. Встретила их просторная прихожая, стены которой были оклеены тканью оливкового цвета с золотым плетением. На полу расположился мягкий ковёр, а по углам комнатки стояли два пуфика, одновременно являясь обувными полками. Из прихожей вели ещё три двери – по одной на каждую стену.

– Проходи, – обратился он к Тилл, пропуская её вперёд. – Справа и слева наши комнаты, по центру уборная с ванной, – пояснил он, закрывая дверь.

– А почему ты взял номер с двумя комнатами? – спросила Тилл. – Разве тебе плохо было спать в одной комнате со мной?

– Тут другие люди и другие нравы. Нас могли неправильно понять.

– Тогда почему не взял номер для молодожёнов?

– Понимаешь, там всего одна кровать. Неправильно понять меня уже могла ты.

На этом расспросы Тилл закончились. Она выбрала комнату справа. Он же закинул вещи в свою и сел на кровать. Матрас был необычайно мягким, а ткань невероятно приятна на ощупь. На стенах красовались электрические светильники, стилизованные под подсвечники, в углу стоял шкаф, у окна небольшой столик с ещё одной лампой и стул. Комната была не очень просторной, но вполне комфортной для одного человека. Карл ухмыльнулся своим мыслям. Вполне комфортна… Да он в жизни не был в таком роскошном номере!

– Тилл! Ты отдохнула?! Привела себя в порядок?! – крикнул он.

– Ага!

– Тогда пошли! Сегодня у нас есть ещё несколько неоконченных дел!

Он соскочил с кровати и вышел в прихожую, столкнувшись там с багиней. Безмолвно подставил ей локоть и, почувствовав её хватку у себя на руке, покинул номер в сопровождении прекрасной спутницы. Действительно, их можно было легко принять за пару молодожёнов, приехавших в большой город на свой медовый месяц.

Первое, что они сделали, покинув отель – нашли ресторан. Карл выбрал не самый помпезный зная, какие кусачие цены могут быть на блюда, и точно попал в цель – выбранное заведение удовлетворило его как по качеству предлагаемы блюд, так и по их цене. Приятная музыка, чарующие ароматы, приглушённые разговоры – всё это навевало романтику. Он попросил к трапезе пару бокалов вина, решив, что сегодня не стоит злоупотреблять с выпивкой, заказал рыбу и овощи, и десерт – какие-то пирожные с непроизносимым названием. На ходу он вкратце объяснял Тилл правила этикета, те, которые знал, пока она пыталась проглотить всю еду, что он заказал, но, похоже, на них мало кто обращал внимание. Закончив с трапезой, он решил, что пора исполнить вторую из запланированных на сегодня задач, а именно, найти Тилл платье.

Их путь лежал на променад – одну из главных улочек Бинсбурга, ведущих своих посетителей вдоль древнего водоносного канала. Там можно было увидеть всю красоту ночного города, а главное, там было множество различных магазинов одежды. Он примерно знал, куда надо идти, и повёл свою подругу по ночным улицам огромного города.

Вскоре они нашли искомое место – широкая улица была разделена надвое каналом, по которому плавали гондолы с гостями города. По обеим сторонам канала росли яблони, под которыми располагались лавочки для отдыха. То тут, то там виднелись тележки торговцев с уличной едой, чей аппетитный запах перебивал запах, застоявшийся воды, идущий от канала. Уличные артисты, музыканты и художники привлекали к себе внимание, громко зазывая гуляющих людей подойти поближе и оценить их таланты. Были здесь и жандармы, следящие за порядком и выискивающие острым взглядом карманников и щипачей. И всё это действие освещали тусклые лампы, гирляндой перекинутые от столба к столбу и идущие вдоль всей улицы от горизонта к горизонту.

– Ну, вот мы и на месте, – с облегчением выдохнул Карл.

Похоже, сегодняшний день шёл по плану. Он посмотрел на молчавшую Тилл и понял причину её неразговорчивости – она глазела по сторонам, раскрыв рот, и просто не слышал его слов. Он улыбнулся и потрепал её по голове, как маленькую девочку.

Нужный магазин он нашёл через несколько минут – в витрине стояли ростовые манекены, одетые в различные платья. Он кивнул Тилл, и они зашли внутрь. Конечно, Карл надеялся увидеть свою спутницу в разных нарядах, но уже во второе платье Тилл вцепилась мёртвой хваткой, и сказала, что не собирается больше мерить ничего, так как это ей понравилось больше всего. Нежно-голубое платье подчёркивало все достоинства её фигуры, делая её более взрослой и современной, лишая той детской невинности, которая была присуща ей в её белом платьице. Перед ним была настоящая юная леди. Пожав плечами, Карл согласился с ней, и попросил завернуть покупку в сумку. Вручив ей её новое сокровище, Карл, наконец, мог расслабиться – сегодня оставалось лишь погулять по ночному городу.

Они шли вперёд, останавливаясь почти у каждого артиста или музыканта. Наблюдали за жонглёрами и акробатами, глотателями огня и шпаг, за ручными обезьянками и попугаями. Смотрели, как на их глазах художники рисуют портреты, а шулеры обыгрывают неудачливых игроков. Слушали любовные серенады и бойкие частушки. Любовались на танцы у шикарных ресторанов, и провожали взглядом медленно плывущие гондолы с влюблёнными парочками. Они и не заметили, как улица подошла к концу вместе с каналом, впадающим в широченную реку.

– Ну вот, мы прошлись по главному променаду, – подытожил Карл.

– Здорово! – воскликнула Тилл, хлопнув в ладоши. – Я и не знала, что в мире существуют такие ночные развлечения. Раньше я считала, что самое интересное, что можно делать ночью – это играть в карты в кабаке, но теперь я поняла, как сильно я ошибалась! Спасибо, Карлик!

Карл хлопнул себя ладонью по лицу – почему-то ему стало стыдно за такое откровение Тилл.

– Ладно, уже пора возвращаться в отель. Ты как, устала?

– Ну, дорога меня вымотала немножко, – призналась Тилл.

Карл посмотрел поверх её головы на променад.

– Да, далековато мы с тобой забрели. Ели идти обратно тем же путём, дорога займёт час-полтора. Но, мы можем срезать. Променад идёт полукругом, и его соединяют с рекой как минимум два канала. Если мы пройдём вдоль реки до первого канала, свернём направо и пересечём второй, то срежем где-то две трети пути до отеля. За полчаса дойдём, я думаю. Ты как, согласна?

– Я тебе доверяю, – улыбнулась она, и ещё сильнее сжала его локоть.

Так они и сделали. Через пять минут уже топали по набережной первого канала – более современного, чем тот, что на променаде, но невзрачного и бездушного. Здесь почти не было людей, ведь время было уже за полночь, освещения тоже почти не было, и в самых тёмных местах можно было даже увидеть звёзды. Они дошли до очередного моста, и Карл решил свернуть и пересечь воду. Тилл щебетала без умолку, делясь с ним новыми впечатлениями.

– Этот день я запомню навсегда, Карл! Это лучший день в моей жизни! Я никогда не видела ничего подобного. Конечно, я бывала в великих городах древности и там были и золотые фонтаны, и величественные пирамиды, но, Карл, все эти города уже давно похоронены в пластах времени. История даже забыла, какие они носили имена и где они находились. Но столько чудес, сколько я увидела сегодня, я ещё не видела никогда!

«Ты даже не представляешь, что тебя ждёт дальше», – чуть не выпалил Карл, поддавшись на водопад её эмоций.

– А какая у тебя мечта, Тилл? – вдруг спросил он.

– Чего? – от неожиданного вопроса Багиня аж дёрнулась. – Мечта?

– Ну да, твоя мечта. Мою ты знаешь, хоть и звучит она аморфно. А о чём мечтаешь ты?

– О чём? Я? – Тилл понизила голос. – Только обещай, что не будешь смеяться.

– Клянусь! – отчеканил Карл, приложив правую ладонь к сердцу.

– Я была одной из тех, кто создал этот мир. Воду, землю, воздух, огонь, жизнь. И самое великое творение – человека. Я ощущала себя творцом, скульптором, художником, и смотрела на свои творения, как на произведения искусства. Ими можно было любоваться, наслаждаться ими или ненавидеть их. Но, сколько бы раз я не являлась в этом мире, ещё ни разу я не испытывала то, что испытывает каждый человек. Я мечтаю породить жизнь, – тихонько сказала она.

В воздухе повисла неловкая тишина, только усиливающаяся тьмой улочки, по которой они шагали вдвоём. Тьма и тишина, и цокот каблуков по мостовой. Цок-цок-цок. Карл посмотрел по сторонам – серые стены, в основном кирпичные, некоторые оштукатуренные, с проплешинами опавшего цемента. Высокие здания, уходящие в небо силуэты труб. Они брели по промышленному району, по одной из множества петляющих безлюдных улочек, мёртвых в это время суток.

– Ты хочешь родить ребёнка? – совершенно серьёзно спросил её Карл и по её движению понял, что она кивнула. – Но ты понимаешь, что для человека это очень серьёзный шаг?

– Наверное, – пожала плечами Тилл. – Я хочу испытать это, создать нечто, что будет частью меня, а не моим произведением.

Они вышли ко второму каналу, ступили на мост. Этот был ещё новее предыдущего. Собранный из железа, с железным покрытием, он гулким эхом отдавался на каждый их шаг. Здесь было темно настолько, что отражение луны и звёзд можно было разглядеть на спокойной глади воды.

– А-а-а, у тебя уже есть кто на примете? – осторожно спросил Карл.

– Да, есть один человек, но я не знаю, будет ли он согласен помочь мне, – почти шёпотом произнесла Тилл.

Во рту Карла пересохло. Кто это может быть? Он его знает? Кто-то из её деревни, или кто-то из бесчисленного счёта кабаков, где она успела побывать? Или кто-то, кто рядом с ней?

Он облизнул слипшиеся губы таким-же липким языком, набрал в грудь воздух и уже готов был задать ей вопрос, когда его порыв перебил громкий скрипучий голос.

– Ни с места.

Карл замер. Этот голос… В нём было что-то зловещее.

Тень отделилась от стены улочки, до которой они не дошли несколько шагов. Его сердце заколотилось, и он притянул к себе Тилл. Силуэт человека медленно двигался ему навстречу, и он слышал тихий хруст песка, доносившийся из-под его ног. А там, за его спиной, шумел город в своей ночной жизни. Подул ветер, растрепав его волосы и наполнив грудь ночной свежестью. Нога незнакомца ступила на мост, и в свете луны показалась его натёртая до блеска туфля. Следующее, что блеснуло, был ствол его револьвера, направленный в сторону Карла и Тилл. Человек сделал ещё один шаг и очутился под лунным светом, стоя в нескольких шагах от них. Он был одет в пальто до колен, в брюки, на руках были перчатки, а на голове цилиндр. Его лицо скрывала тень, отбрасываемая полями шляпы, но Карл заметил, что на носу он носил очки и у него были длинные волосы.

– Это ограбление, – монотонным голосом произнёс он. – Давайте мне ваши кошельки. Только без глупостей.

Было ясно, что данную ситуацию этот человек разыгрывает не в первый раз, потому Карл решил, что лучшим будет просто подчиниться его требованию. Он осторожно освободился от хватки Тилл и медленно откинул полу пиджака. Двумя пальцами он вытащил бумажник и бросил его под ноги грабителю.

– Здесь все наши деньги, – произнёс он.

Грабитель медленно сел на корточки и начал шарить по земле свободной рукой, ища свою добычу. Не в силах нащупать её, он чертыхнулся и посмотрел вниз. В тот же момент сильный порыв ветра сорвал с Карла его буннет, и оглушительный грохот ударил по его перепонкам. Карл ощутил удар в плечо и кувыркнулся через перила. Он завис в воздухе, глядя на звёздное небо и увидел, как высокий цилиндр падает прямо на луну. Нет, это было не небо, это была поверхность канала, а на отражение луны упал цилиндр грабителя. Карл понял, что жив, и что он из последних сил цепляется за перила моста, вися в воздухе вверх тормашками. Пальцы и плечи резало от напряжения, но он понимал, что, если не перевесится обратно, что оставит Тилл наедине с этим бандитом. Найдя в себе последние силы, он изловчился и перевалился через железную оградку, грохнув пятками по мосту.

– Тилл! – крикнул он, обернувшись, но ни её, ни грабителя нигде не было видно.

И тут чья-то рука схватила его за голень. От неожиданности он подпрыгнул на месте и посмотрел вниз, и его душа заледенела.

Тилл лежала на холодном железе, смотрела в звёздную пустоту неба, а её растрёпанные хвостики двумя веерами распластались на железной поверхности моста. Её белоснежное платье украшал багряный цветок, с каждым вдохом распускаясь всё больше и больше, раскрываясь на её животе во все стороны.

– Тилл, – не веря своим глазам прошептал Карл. – Тилл, держись! Я за помощью! – крикнул он и помчался в сторону улицы, но понял, что не может оставить её одну. – Помогите!!! – заорал он во всё горло, остановившись в тёмном переулке. – Помогите! Врача!!

Он развернулся и рванул обратно к Тилл. Она всё так же лежала, не отрывая взгляда от неба.

– А я так и знала, что не стоит ехать в Бинсбург, – не своим голосом проскрежетала она. – Почему умирать всегда так больно?

– Тилл, Тилл! – Карл упал перед ней на колени. – Ты не умрёшь, Тилл! Я уже позвал на помощь, сейчас нам помогут, – попытался успокоить толи её, толи себя Карл.

– Хорошо, – прохрипела она.

Взгляд Карла метался от её лица к её животу. Ему было страшно смотреть на её глаза – он видел, что с каждым ударом сердца они теряли свой блеск. Но ещё страшнее был кровавый узор, перекрашивающий её белоснежное платье в чёрный. Такими темпами она просто истечёт кровью. Надо было что-то делать. Сперва нужно остановить кровь.

– Прости, Тилл, это я виноват, – по его щеке скатилась слеза. – Я привёз тебя сюда, я повёл тебя по этой улице. Прошу, потерпи, мне надо остановить кровотечение.

Он достал платок из кармана жилетки, взял его в ладонь и приложил к ранению. Тилл дёрнулась и замычала от боли.

– Прости, – одними губами прошептал Карл и прижал тряпицу к ране.

Тилл задрожала и часто задышала, но через несколько секунд успокоилась. А вот кровотечение успокаиваться не стремилась – его пальцы были уже липкими от крови.

Лицо Карла искривилось, как от боли. Что же делать? Кровь не останавливается. Помощи нет. Её надо отнести, но как? С такой раной она истечёт до того, как он выйдет на людную улицу. Что же делать?!

– Карл, обещай мне, – проскрежетала Тилл.

Мысли тут-же покинули его, он сосредоточился на её голосе.

– Обещай, что исполнишь свою мечту, Карл.

– Хорошо, Тилл, обещаю! – сквозь хлынувшие слёзы выкрикнул Карл. – А ты обещай, что исполнишь свою, Тилл! Слышишь меня, Тилл?! Тилл!!

Она не ответила. Лишь молча лежала на холодном металле, смотря в искрящиеся звёздами небо пустыми безжизненными глазами.

14. Тилл из Небелин.

– Здравствуй, Тилл, – почти шёпотом произнёс Карл. – Давно не виделись. Давно я к тебе не заходил. Ты прости, дел в последнее время навалилось невпроворот. Уже не знаю, где выкроить свободную минутку. Нанять помощника? У меня уже есть двое. Может, и вправду третьего нанять? Вдруг, он толковей остальных окажется? Да, надо подумать над этим. Полгода не прошло, как мы взяли государственный контракт на перевозку грузов. Представляешь, работаем на правительство! Никогда не думал, что дорастем до такого. Штат расширили почти в двое – теперь наши отделения расположены в сорока городах страны. Мы теперь возим посылки даже в самые дальние уголки родины. Сейчас работаем над тем, чтобы упростить пересечение границы с соседями – оказывается, у наших граждан много родственников за рубежом. И все они хотят что-то отослать своим. В общем, сама видишь, как стремительно мы развиваемся. Ты была права – невозможно бежать впереди локомотива. Но и быть пассажиром оказалось скучно. А вот занять место машиниста – для меня это оказалось спасением. Сейчас я ощущаю себя тем, кто подбрасывает уголь в топку, и от меня зависит, как быстро вперёд помчится состав. Спасибо тебе, Тилл. Что ещё произошло? Малыш Густав пойдёт в первый класс этой осенью. Фридрих сдаёт выпускные экзамены, и готовится поступать в университет. Он хочет стать врачом. Мечтает спасать людей, быть полезным. Я его поддерживаю – это благородный выбор. А крошка Тилл совсем от рук отбилась – учиться совсем не желает, зато на танцах лучше всех. Вот такая она непоседа. Совсем, как ты.

Он услышал, что со спины к нему кто-то подходит.

– Господин, – раздался мужской голос, – прошу, наденьте пальто. Гроза находит, ветер усилился, – произнёс знакомый голос Вильяма – его нового шофера.

Карл оторвал руку от постамента, и принял одежду. Вильям помог ему накинуть на плечи пальто, и произнёс: «Скоро шесть часов вечера, и ворота закроются. Нам следует поторопиться».

Карл кивнул и взглядом указал тому отправляться к автомобилю. Как только Вильям спустился с холма, Карл продолжил:

– Ну, вот опять, нас отвлекают. На какой-то час вырвался, и тут уже всё не так. Тилл, прости, мне надо идти. Очень многое сейчас зависит от меня. Обещаю, я вернусь через месяц, и тогда мы с тобой вдоволь поболтаем. Как в старые времена, когда мы странствовали с тобой по свету, и разговаривали на любые темы. Как же мне этого не хватает, – вздохнул он. – Что ж, похоже, мне пора. Скоро увидимся, Тилл.

Он провел рукой по отполированному камню, словно погладил её по щеке, наклонился и поправил букет белоснежных цветов.

Карл спустился вниз по узкой тропинке, вихлявшей между кладбищенскими оградами. Вильям, заприметив приближение босса, выбрался с водительского сидения и открыл ему дверь. Карл сел на велюровое кресло своего автомобиля, ослабил галстук и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки – ему не хватало воздуха. Вильям, захлопнув дверь, сел за руль.

– Куда дальше, босс? – спросил он.

– Домой, – выдохнул Карл.

Машина тронулась с места и медленно поехала по извилистой мощеной дороге Центрального кладбища города Бинсбург.

Да, она так и осталась здесь. Карлу пришлось хоронить её на чужбине – перевозка её тела тогда была ему не по карману. Только спустя полгода он посетил её родную деревню, где и рассказал её родителям всё, что произошло. Второй раз ему пришлось пережить это горе. Он не мог посмотреть никому из родственников в глаза – он забрал её с собой, и не уберег. Увёл дочь, вернул горе.

Прошли годы. Со дня её смерти он изменился, стал серьёзнее, взрослее. Он придумал, как сможет стать частью прогресса – и открыл свою курьерскую службу по доставке посылок. Он использовал всё – от пеших доставок, до перевозок по железной дороге, морю и даже воздуху. И такой подход оправдал себя – люди сами потянулись к нему, и его фирма – Компания Карла Краузе, или просто Три К – стала ведущей курьерской службой страны уже через несколько лет. Вскоре он встретил свою суженную, и уже через год у них родился первенец. С того момента всё в его жизни наладилось.

– Господин Карл, – вырвал его из воспоминаний голос шофера, – сегодня, на кладбище, вы выглядели очень странно. В ваших глазах читалась как грусть, так и радость. Я понял, что это была женщина. Вы не расскажите, на чьей могиле мы сегодня побывали?

–Это была не просто женщина, – Карл посмотрел в окно на проносящееся мимо него древние надгробия. – Она была настоящей богиней, подарившей мне жизнь.

Автомобиль миновал кладбищенские ворота, когда служащие уже начали их закрывать, и уехал прочь, увозя своего владельца по бесконечным делам. На город надвигалась гроза, приближаясь к нему со стороны старого кладбища. Порыв ветра скинул с постамента букет из белых цветов, оставив чёрный надгробный камень стоять в гордом одиночестве. И только единственная надпись нарушала эту непроглядную, глянцевую черноту – Тилл из Небелин.