Боги проснулись

Подвиг первый: Белый вепрь

Тысячи лет с той поры пролетело, но память сохранна прекрасно.

Тысячи раз в море воды менялись, а звёзды рождались и гасли,

Тысячи тысяч ветров наточили гранёные скалы,

Тысячи дел сотворили предтечи и слов мириады сказали.

Тысячи песен сложили поэты о подвигах в битве…

Ныне звучит и поэма моя — не забыта!

* * *

Деньги добываются со слезами, а тратятся со смехом. Деревенский трактир с говорящим названием «Прокисшая амброзия*» подтверждал эту поговорку. Под хохот собравшихся здесь осушались амфоры** и опустошались кошельки, стучали кубики, подскакивая на мокрых столешницах, тоже выманивая деньги и заставляя быстрее струиться вино, заливая горе или подогревая радость.

* - амброзия - напиток богов

** амфора - высокий глиняный сосуд с ручками у горлышка

В весёлом и тёмном прибежище Диониса* два человека за столиком у окна выглядели чужаками. Первый — высокий, широкоплечий старик с мускулами тяжелоатлета и бородой философа. Вторая — женщина средних лет, стройная, с пронзительным умным вглядом и в боевом панцире. Держа в руках полные кружки неразбавленного вина — чуда для таких заведений — они никак не решались их осушить, только постукивали ими по столу и смотрели то на оживлённый перекрёсток, то на по-простому кутивших земледельцев.

* - бог виноделия и веселья

— Смертным наплевать на свою смерть, — тихим басом прогудел старец, — они к ней привыкли, смерть в их крови. Богам сложнее.

— Отец, бессмертному нельзя умереть полностью, — женщина тронула его за предплечье, — ты для того им и стал.

— Всё верно. Океан жив, пока моря бьются о скалы, так же как и я жив, покуда гремит гром и молнии сверкают из туч. Но куда мы денемся, если всё это пропадёт и погибнет сам мир? В пустоту? Или в нечто хуже? Ты мудра, ты сама мудрость. Скажи, можно ли изменить судьбу?

— Нет, — решительно и обречённо ответила воительница, совершая первый глоток. — Даже богам. Судьба выше богов, считать иначе — гордыня.

Спустя несколько мгновений старец последовал её примеру.

— Замкнутая предопределённость хуже смерти, — сказал он, возвращая кружку на стол. — Знать, что с пути не свернуть и конец уже предрешён, как бы ты ни старался его изменить. Дело не в гордыни, а в том, что предначертанное лишает надежды, лишает желания бороться, когда опасность встаёт перед тобой.

— А смертным придаёт сил добиться обещанной им славы, — ободряюще чокнулась кружками дева. — Так что наступило время, когда богам нужно верить в людей, а не иначе.

— Во всех, в ком есть человеческое, — посмотрев на проскакавших за окном кентавров, рослый старец, так и не допив кружку, припечатал ладонью на стол монету с собственным профилем. — Так или иначе, пора возвращаться к работе, дочь. Наше время пока не исчерпано.

— У меня сегодня выходной, — улыбнулась с задором девушка, вставая вслед за отцом, что по виду годился ей в деды.

— Ну-ну, — раздвигая плечами гуляк, седовласый вышел наружу, на немощёную улочку, под деревянный знак с девой и корзиной винограда. Расправил руки в стороны и задрал голову к клубящимся фиалковым тучам, не закрывавшим слепящее солнце. На седину и тунику упали первые капли дождя, проворчал гром. Лишь в душе грустный и трезвый бог рассмеялся, как пьяный.

* * *

Дождь уже разыгрался по крыше трактира, ставни закрыли, и внутри стало чуть дымно, а народа прибавилось. На несколько мгновений стало уютно, завсегдатаи будто бы породнились, объединившись защищённостью против стихий. Но безмятежный момент прервали.

Распахнулись обе створки двери, когда их нагло толкнул грудью ворвавшийся в помещение пегас. Выпивохи заохали удивлённо, кто-то привстал — одно дело привычные кентавры, дикие нравом, но близкие и понятные… и совсем другое дело пегас! Громадная крылатая лошадь, гнедая с белыми носками и носом, с волочащейся по полу мокрой тёмной гривой и гордыми синими глазами. Волнообразный узор на левых ногах означал статус хранителя рощи, хотя мало кто из присутствующих мог бы это понять.

Всяких существ повидала хозяйка таверны, наёмница в отставке Этала, но пегас заходил в «Прокисшую амброзию» впервые. Да и заглянувшая на огонёк Аида охраняла священное место неподалёку, просто никогда прежде не покидала свой пост.

— Что же могло заставить тебя явиться в цивилизацию? — трактирщица начала перебирать бутылки, пытаясь найти что-нибудь приличествующее для посетительницы, вроде яблочного сидра.

— Проклятый зверь… — топнула Аида копытом. — Гигантский вепрь, у него один клык как моё перо, — расправила она крылья размахом почти в полторы пертики*. Уже растерзал две-три дюжины сельчан в окрестностях. Одна я его не осилю. Явилась сюда посмотреть, нет ли здесь достойных героев, да смотрю, правильно я облетала стороной поселения и твой кабак. Только пьяницы кругом!

* - то есть около четырёх метров, одна пертика примерно равна трём метрам

— Пить — не значит пьянствовать, — заметил молодой кентавр за одним из столов — нижнее часть его тела покоилось на специальной подставке. — Ты явилась сюда за помощью, так и не оскорбляй тех, кто мог бы тебе помочь!

Смерив взглядом кентавра, Аида обнаружила, что он совсем не похож на местные породы, его звериная часть походила на белого оленя, а не на лошадь.

— Ты издалека… — сказала она в задумчивости. — Откуда?

— Приплыл на лодке под парусом золотым, его продал, на выручку и пью, — кентавр то ли был пьян, то ли намеренно не хотел отвечать правду. — Какое тебе дело до моего прошлого, если я решил тебе помочь? К слову, что ты за это готова предложить? Парус-то я уже пропил…

— Погоди… — приподнялась Этала, опираясь на барную стойку, — так это ты Филипп, о ком столько судачили рыбаки из Икмеи? Кого вынесло кораблекрушением из далёких земель…

— Точно! — от заднего ряда столов заспешила красавица в белом хитоне* и практичных сандалиях, вызвавшая у толпы лишь слегка меньшее удивление, чем пегаска. Чуть пухлые щёки, острый подбородок и вздёрнутый носик, чёрные волнистые локоны до плеч венчал золотой венок, за спиной полная свитков торба**. — Так и есть, Филипп, перепутать столь узнаваемого внешне персонажа нельзя! Знаешь, когда в Аркадию выносит странников из-за Бурного моря, это всегда знак богов. Так что ты нашла, кого искала, Аида! Он нам и поможет!

* - хитон - рубашка без рукавов, сделана из одного куска ткани, скреплявшегося на плечах

** - торба - жёсткий рюкзак на одной лямке

Парень-кентавр неожиданно стушевался и опустил глаза разного цвета в почти опустевшую кружку.

— Быть избранным богами почётно… Но не в самый же дождь таскаться на подвиги. Может, переждём непогоду, а с утра и отправимся травить вепря? И вы, кстати, так и не сообщили цену. Наскребёте ли вы на мои услуги?.. — он протянул с показным сомнением.

Девушка вытащила из торбы, будто из колчана, цельнозолотую стрелу.

— О-о-о! — переглянулись зеваки. — На такую коня породистого купить можно!

— Настоящие герои не продаются, — фыркнула Аида.

— Настоящие герои воюют ради славы и сами ищут подвиги. Этала, — кивнула брюнетка трактирщице, — там ещё осталась сумма… Распорядись, чтобы за час до рассвета было готово снаряжение для защитников мира и жизни. Ну что, Аида, Филипп? С вас выпивка для меня!

— Повезло вам, — улыбаясь, хозяйка пошла на задний двор несмотря на дождь, — я так на «Амброзию» и накопила.

События развивались слишком стремительно. Пегас и кентавр переглянулись. Бойкая девица организовала всё, не успели они моргнуть.

— А ты кем изволишь быть? — Аида спросила у неё, протискиваясь между столами к Филиппу, за столик для четвероногих. Брюнетка подтащила стул:

— Перипетия, поэтесса из благословлённого Зевсом Парфеноса. Слышали, наверное, мои творения? — и продекламировала с чувством и выражением:

«Аркадия! Юная дива!

Не выдержав жестокости богов,

Себя ты в море утопила,

Но родила цепочку островов.

А в середине проросла ты древом,

Питает всё живое твоя кровь,

И сторожит тебя Гекатонхейр —

Сторукий муж, что сохранил к тебе любовь».

— Древо, значит… — Филипп понял, что он пока слишком трезвый, чтобы воспринимать подобные вирши всерьёз, и заказал пару стаканов добавки. Аида снисходительно наклонила голову и взмахнула ресницами:

— Ниспосланный провидением герой только недавно прибыл в Аркадию, а я с семи лет и до настоящего времени не покидала рощу. Поэтому даже базовых понятий о вашей высокой культуре мы не имеем…

— Ну хорошо… тогда есть ли вопросы? — Перипетия скинула сумку со свитками под стол. — Ко мне лично или по поводу нашего мира, хранимого богами?

— Откуда у тебя столько средств обеспечивать героев, и почему ты готова нам платить? И как тебя без охраны до сих пор не ограбили разбойники? — Филипп с подозрением оглядел таверну и ободрённых людей, возвращавшихся к пьянке.

— Почему ты считаешь, что много? Я отдаю последние. А простому народу грабить того, кто готов его спасать, не по совести, — подставила Перипетия свою кружку под струю напитка, что разливала из амфоры дочка трактирщицы. — У меня есть мечта — написать такую поэму, от которой сама Аркадия разрыдается. От смеха или печали — не важно, лучше всего от того и другого сразу. И вы… посмотрела я на вас — вы для моего произведения идеальные типажи.

— Тонкий подкол, — переглянулись копытные. Перипетия вздохнула и начала говорить тоном серьёзнее и тише:

— Ладно, я могу быть с вами откровенной и перейти сразу к делу. Меня прислала Оракул. Пятьсот лет назад боги и титаны заключили мирное соглашение. Даже больше — они Поклялись о Мире на пятьсот лет. Срок заканчивается на днях. Вепрь, который разоряет поселения, только первая ласточка. Оракул предсказывает гибель Аркадии, смерть богов и уничтожение всех смертных рас. Но вместе с тем — великую судьбу для вас лично. Правда, это всё ещё предстоит проверить, мои глаза были круглее ваших, когда я сие услышала. Если вам удастся одолеть кабана, проклятого титанами, и принести его в жертву богам, значит, и спасти мир у вас есть шанс. Коли боги ответят благосклонно на вашу жертву и дадут знак, я отведу вас к Оракулу.

Филипп и Аида молчали так долго, что Перипетия успела допить свою порцию, вылив остатки из кружки на пол по местной традиции — в жертву Гекате*, чтобы не заплела ноги подвыпившему.

* - Геката - богиня перекрёстков и колдовства

— Постараюсь проснуться без похмелья, — третью чарку Филипп принимать не стал.

* * *

Дождь к утру давно завершился, но снаружи было всё так же темно и влажно из-за густого тумана. Перипетия куталась от холода в дорожный плащ, Аиду прикрывала плотная попона, как и Филиппа, надевшего к тому же кожаную куртку, призванную служить и бронёй. Кентавр то и дело бросал взгляд то на длинное копьё, то на круглый выпуклый щит в своих руках — главные подарки щедрой поэтессы и усталого кузнеца. Пегас двигала ушами, прислушиваясь к непривычному цоканью своих впервые подкованных копыт.

Чем дальше уходили герои на север, тем более неровной становилась местность. Земля под ногами сделалась будто бы очень медленно волновавшимся морем мелких луж на дорогах и росы на траве, подъёмы сменялись спусками. Из белёсой прохладной дымки проявлялись спереди и пропадали сзади то изломанные чудовищным бивнем деревья, то камни, откинутые от продавленных своим весом лунок, то порушенные дома, то чьё-то тело в полях, на котором пировали вороны. Карканье и звук шагов сейчас были единственными звуками.

— Как с поэмой обстоят дела? — поинтересовался Филипп, оценив открывшийся вид. — Не появилось вдохновения?

— Если только на поэму заупокойную, — вместо Перипетии ответила пегас, понуро оглядываясь по сторонам. — Раньше это был цветущий край, не слишком богатый, не слишком бедный, но светлый и чистый ото зла. А теперь… вы сами видите всё.

— Да… — Филипп поднялся на холм. С этой высоты открывался вид на плеяды гористых холмов на западе, окрашенных рассветом в нежно-золотой. Мрачный туман оставался только в низинах, а в рощах на вершинах нежно пел хор проснувшихся птиц. — Смотрите, тут свежая просека! Деревья поломаны, кровь, следы громадных парных копыт…

Аида решительно пошла по следу безумных разрушений. Просека довела до угрюмой пещеры, откуда доносились ужасающее рычание и раздирающее уши хрюканье. Перед входом в пещеру была насыпана целая гора гнилых фруктов — её привезли на телеге два охотника, что встали по бокам от зева грота в холме.

— Что они творят? — спросил Филипп, отойдя от первого удивления.

— Не шумите, — перехватил рогатину один из мужчин, — мы выманиваем его на фрукты…

— Боров — он та же свинья! — прошептал другой. — Отойдите, тут нужны не герои, а профессионалы…

Хрюканье усилилось, из пещеры пахнуло неприятным духом, и пением птиц тут же утихло, а оседлавшие гнильё бабочки* вспорхнули в воздух и умчались прочь. Внезапно, после особенно ужасающего визга, из логова выскочил матёрый белый кабан ростом в холке с двух человек. Шкура его была утыкана обломками стрел и копий и вся в кровавых подтёках. Мотнув головой, вепрь насадил на клык правого мужика, а потом откинул окровавленное тело точно тряпичную куклу. И гордо выпрямился, смотря на Филиппа и Аиду злобными алыми глазами.

* — сидеть на гнилье — не нормально для бабочек.

Аида резко оттолкнулась от земли и взмыла в воздух. Филипп подобрался и резко метнул копьё, которое не причинило вепрю никакого вреда, ударившись об его бок и отлетев прочь. Раздражённый ударом вепрь выдохнул и ринулся на Филиппа.

Выживший охотник в ужасе залез на дерево, Перипетия побежала назад на холм с такой скоростью, с которой и Аида бы не смогла галопом. Филипп подпрыгнул, как лань, к оружию, чтобы попробовать новый удар. Громадный зверь понёсся на него, собираясь раздавить с наскока. Аида поняла, что просто так этого живодёра не одолеть, и обратилась к помощи природы. Закружилась над вепрем-людоедом и воззвала к Деметре и Флоре. Тут же трава, кустарники и ветви деревьев, лозы и стебельки послушали своих богинь. Они вытянулись к кабану, начали путаться у него под ногами и мешаться на пути, не способные остановить, но замедляя и выматывая неистовую тушу.

Филипп подобрал копьё и начал скакать вокруг зверюги, уже не выпуская древко из рук, но прокалывая шкуру борова снова и снова во многих местах, пуская из него кровь и заставляя ослабнуть. Он сражался не как кентавр из Аркадии, неистовым наскоком и яростью, он прыгал вокруг, уворачиваясь от жёлтых бивней в подтёках крови и собираясь ослабить своего врага перед финальным ударом в верное место. Кружась и скача, Филипп и сам уставал, но сил неожиданно прибавила зазвеневшая в вышине песня, нескладный, но заводной экспромт Перипетии:

«Побыстрей,

Поскорей

Вепря-зверя убей!

Он размером велик как скала,

В пасти бешеный рёв,

На клыках его кровь,

От копыт содрогалась земля…

Но явился герой,

Принял вызов на бой

И вернулся с трофеями к нам!»

Странным образом её слова заставляли сердце биться ровнее, а ноги двигаться быстрее. Филипп взбодрился, решительно взмахнул копьём, выбирая место для удара.

— За ухом! — крикнула Аида, описывая круг над зверем. — За правым ухом ударь! Я постараюсь его задержать!

Растения изо всех сил старались оплести копыта вепря, они сплетались в один большой плотный шар, разрываемые его ногами, но всё-таки на краткий миг сумев задержать чудовище на месте.

Отбросив щит и перехватив древко в обе руки, Филипп увернулся от взмахнувших в локте от его правого плеча клыков и подался вперёд, ткнув бронзовым наконечником копья вбок, вонзая в висок. Вошло неожиданно глубоко, с хрустом, кровь из раны пошла густая и при этом тягучая. Чтобы не сломать копьё и не удариться о него, пока зверь по инерции продолжал нестись вперёд, Филипп повалился на левый бок на пружинящую землю, колясь о щепки.

Кабан-альбинос повалился в траву следом, чуть не пробуривая борозду своим весом. Уже было затихнув, с трудом поднял голову и хриплым, надрывным басом изрёк:

— Смертные… Ваши грехи не искупить. В сердце Аркадии дремлет древняя сила, и когда она пробудится, эре Зевса* наступит конец. Как моё истерзанное тело сгниёт и истлеет, так и весь смертный мир канет в забвение и тьму. Вас не спасёт пророчество!

* - Зевс - бог грома, лидер нынешнего пантеона

Аида приземлилась напротив грузной головы монстра:

— Не надо громких слов: они сотрясают воздух, но не собеседника, — гарцуя, обрушила копыта на череп кабана, сокрушая его тяжёлым ударом. Пророк недобрых перемен умолк навсегда. Филипп поднялся, потряс головой и, подойдя к кабану, сначала довернул, а затем с неприятным хрустом вытащил копьё из вепря.

— Всего лишь проклятие умирающего, — фыркнул Филипп, брезгливо вытирая наконечник о бок чудища.

— Надо его, это… в жертву Кроносу*, — охотник опасливо слез с дерева. — Его секта требуют подношений каждый день, и такой подарок должен умилостивить титана, он свой гнев на нас сменит на милость. Ну а я… вернусь в деревню, выпью за упокой Агария да расскажу всем о славных героях и страшном пророчестве!

* - Кронос - титан-повелитель времени, предводитель прошлого поколения божеств

— Кроносу настоятельно не рекомендую, — вернувшись, тихо посоветовала Перипетия, провожая убегавшего селянина, — как и его супруге Танате*. Такая жертва может укрепить силы мятежных титанов, а они сейчас и так распоясались больше, чем дозволено. Но принести вепря в жертву богам вы обязаны, он для того и предназначен.

* - здесь Таната - титанида, заведующая снами и смертью

— Здесь неподалёку есть заброшенный храм Гелиоса*, отнесём тушу туда, — Аида вновь сконцентрировалась для связи с растениями. Мягкие зелёные волны потащили на себе увесистую добычу в рощу.

* - Гелиос - бог солнца

— Теперь в твои владения вернётся мир, — сказал Филипп, проследив за тем, как тело вепря скрывается между деревьев.

— Надолго ли… — хмыкнула Аида. — После жертвоприношения мы должны посетить его пещеру. Существо это было не обычное, надо узнать, как оно жило и откуда пришло.

— Это вы сами, — Перипетия хотела было заглянуть внутрь громадной норы, но пересилило отвращение к запаху и виду навоза, тухлой воды и гнилого мяса. Но привычные к дикой жизни кентавр и пегас не были столь брезгливы. Филипп запалил факел от огнива* и озарил полость в земле. В кабаньем логове лежали два истерзанных человеческих трупа, причём подле одного валялось добротное посеребрённое копьё, а у второго высыпалась из поясной мошны** обильная пригоршня монет.

* - огниво - приспособление для получения огня трением кремня о металл

* - мошна - поясной кошелёк

— Надо похоронить их или сжечь… и Агария тоже, — напомнила Перипетия. — Положите им золотые монеты на глаза как плату Харону-паромщику* и псу-Церберу**, чтобы усопшие без проблем добрались до Елисейских полей***. Остальное богатство им уже не понадобится и по праву ваше. Слава греет сердце, но о пропитании и комфорте тоже не нужно забывать.

* - Харон - перевозчик душ в загробный мир через реку забвения Лету

** - Цербер - трёхголовый страж подземного мира

*** - Елисейские поля - место блаженного упокоения умерших, рай

* * *

Неприятности кончились, погода улучшилась. В небе раскинулись перьевые облака, в листве шуршал тёплый летний ветерок. Следуя за поверженным кабаном, несомым лесной растительностью, трое героев-счастливчиков вышли на поляну, покрытую ковром цветов. Посреди неё возвышались расколотые колонны и мраморные плиты древнего святилища. Оттуда доносилась нежная мелодия лютни, на которой играла рыжеволосая сатирка с белошёрстыми ногами и розовыми цветами, увитыми на закрученных вниз рогах. Она сидела на растрескавшихся ступенях руин храма. При появлении гостей сатирка прекратила играть.

— Зефира из банды «Четырёх ветров»! — Перипетия с удивлением узнала её. — Или лучше называть тебя «Инга, дочь Пана*, учитель мудрости за пять золотых занятие»? Всё одно мошенница и воровка, это же надо было додуматься украсть священный инструмент из парфенского Пантеона**!

* - Пан - бог дикой природы и пастухов, прародитель сатиров

** - здесь Пантеон - храм всех богов

— Я уже отбыла божественное наказание, пока летала, превращённая в вертишейку, — встала сатирка на раздвоенные копыта и забралась на несколько ступеней повыше. — Так что лютня теперь моя и цена проклятья уплачена. Не все такие герои, как ваша Аида, у кого с рождения и крылья, и благословение богов, и ум невиданный. Не верится даже, что она родилась от простых лошадей, а не от какого-нибудь гулящего бога!

— Сама ты гулящая и от гулящего бога! — топнула подковой пегаска. — Продавала бы и дальше приворотные зелья!

— Я думала заняться чем-нибудь интереснее, например, понаблюдать за священной рощей, пока ты отбыла на великие подвиги. Я как раз сочиняла тебе «Аидиаду», — чуть крутанув лютней, рыжая тренькнула пафосный мотив на неуместно-забавной высокой струне.

— Ого, я тоже! — Перипетия воскликнула с таким радостным блеском в глазах, что непонятно было, то ли она искренняя, то ли решила ответить ещё более тонкой шуткой. — Давай, когда наше приключение подойдёт к финалу, мы выступим в амфитеатре Мистерий и посоревнуемся, чья лучше. Но сейчас есть дела поважнее. Этого кабана нужно принести в жертву, чтобы исполнилось пророчество. То самое, где фигурируешь и ты.

Саркастическая улыбка на лице Инги-Зефиры сменилась тяжёлой задумчивостью.

— Хорошо. Иной надежды вернуть мои НАСТОЯЩИЕ имя и прошлое у меня нет. Какому богу мы посвятим ритуал, чьё благословение хотите вы получить?

— Гелиосу, — ответил Филипп. — Поможешь нам с ритуалом?

Сатирка с серьёзным видом кивнула — и не подумаешь, что минутой ранее она беззаботно наигрывала музыку.

Кабан уже лежал в углублении перед золотой статуей длинноволосого мужчины с тубусом в левой руке и поднятой правой. Зверь едва влез в жертвенник. Филипп, засмотревшийся на сатирку, тряхнул головой и подошёл к своей добыче, поджёг костёр. Инга бросила в огонь листья оливы и ладан:

«О Каллиопа, от Зевса рожденная Муза! Восславь мне

Гелиоса: он прекрасный, не знающий устали Солнце.

Свет с высоты посылает бессмертным богам он и людям,

На колесницу взойдя. Из-под шлема глядят золотого

Страшные очи его. И сверкающими он лучами

Светится весь. От висков же бессмертной главы ниспадают

Волосы ярко блестящие, лик обрамляя приятный.

Радуйся, царь! Благосклонно счастливую жизнь подари нам!»

Огонь внезапно почти угас, но мгновением позже взметнулся ввысь, окрасившись алым, принимая жертву. Когда пламя снова опало, от кабана не осталось даже пепла, всё исчезло в один миг, и лишь благовоние распространялось повсюду, говоря о довольстве богов. Этот дым пах сладко и не раздражал глаза, но у Перипетии от обилия чувств потекли слёзы:

— Знаете… нечестно выходит. Я ведь тоже мошенница, пусть и обманываю только ради доброй шутки. Но вам, своим подопечным и героям пророчества, лгать не могу. Я и есть муза. Вы обхитрили меня, вынудив проболтаться от чувств, поэтому я клянусь перед богами прийти к вам на помощь в смертный час.

— Вот уж точно не хотелось бы оказаться в ситуации, когда нам понадобится такая помощь, — Филипп закинул копьё на плечо. — Но за предложение благодарю. Куда мы дальше отправимся?

— К Оракулу, сфинксу Рее. Она дочь Кроноса, и именно она уговорила богов и титанов взять перемирие на пятьсот лет, но его срок уже на исходе. Вы подтвердили, что пророчество о вас, и теперь вы должны узнать о своей судьбе подробности. Я, правда, уже пару недель не слышала от Реи вестей, как бы с ней не случилось чего-то… — вздохнула увенчанная золотым венком дева.

— После двух недель можно подождать половину дня, пока я договорюсь о замене хранителя рощи, — Аида подошла к Перипетии. — Только ответь мне, как муза пегасу. Ты же умеешь писать хорошие стихи, почему нам ты читала плохие?

— На плохие реакция самая бурная, — рассмеялась брюнетка. — Меня это забавляет! Творчество должно дарить эмоции, а пока я серьёзна, то и у публики морды такие же каменные.

* * *

«Прокисшая амброзия» встретила вернувшихся с победой героев радостным эгеканьем и кружками, поднятыми вверх. Наливать за свой счёт компании не стали, но Филипп всё равно почувствовал в груди радостное тепло признания, приятно бодрящую собственную важность после хорошо проделанной работы.

— Многие пытались одолеть это чудовище, но удалось только вам, — зато вино подавала уже сама трактирщица, — знать, боги действительно на вашей стороне! У нас есть надежда.

— А за надежду стоит выпить, — объявил Филипп, поднимая свою кружку. — Что бы нас не ждало впереди, свою победу мы одержали.

— Но очень уж легко… — вполголоса произнесла Аида, которой за неимением посуды пришлось довольствоваться плошкой, в которую налили сильно разбавленного вина.

— Ждёт вас куда больше труда, — Перипетия налила из амфоры охотно подставившей кружку Инге. — Но сегодня вы доказали, что Оракул в вас не ошиблась. — Так что веселитесь, отдыхайте — и готовьтесь к новым подвигам и спасению мира!

— Если позволите… — к столику, за которым чокались кружками герои Аркадии, подошёл коренастый бородатый брюнет.

— Теней! — помахала ему рукой Перипетия. — Скованные тобой копьё и подковы хорошо послужили защите ваших селений.

— Рад был постараться для вас, — кузнец признательно кивнул. — И куда больше благодарен вам за то, что вы спасли моего сынишку, Явона. Появись вы немного позже, и он разделил бы судьбу Агария, кто и потащил его на подвиги… Но подвиги — дело не наше, мы — профессионалы! А вот подсобить героям всегда довольны. Мне захотелось подарить Филиппу, раз он больше других себя проявил в бою, моё изобретение, — Теней положил посреди стола свёрток, развернул его, показывая миниатюрную баллисту, которую можно было держать в руках и стрелять, нажимая на курок. В связке рядом лежала пара десятков специальных стрелок-снарядов.

— Так вы в Аркадии знаете арбалеты?.. — приподнял бровь Филипп.

— Арбалеты? — не понял кузнец.

— Так на моей родине называют… подобное оружие, — кентавр взял в руки арбалет и стал пристально его изучать, — только к ним ещё прилагается рычаг для взвода тетивы, а тут её надо натягивать, крутя колёсики у приклада. Но твой вариант приводит к очень долгой перезарядке, больше выстрела за бой не сделаешь…

Теней скорчил гримасу и развёл руками:

— Гефест* в присест! В который раз не могу изобрести что-нибудь новенькое, везде всё есть! Ладно, хотя бы не стану беспокоиться, что ты не пристрелян к подобной бандурине. Откуда ты только такой объявился, а, Филипп?

* - Гефест - бог вулканов и кузнецов

— Самому бы знать… — со вздохом положил парень оружие на стол и начал завёртывать его в мешковину. — Я давно ищу сородичей, таких же оленьих кентавров, как я. Меня воспитывали люди в стране, где никаких полулюдей не водится, говорили, просто нашли меня в степи. Повзрослев, начал путешествовать, надеясь отыскать настоящую родину.

— Я читала, что на севере Аркадии водится племя кентавров, схожее с тобой по виду — элафы, — Перипетия начала рыться в свитках, — думала, ты как раз от них и приплыл… Если нет, может быть, поищем твоих родных…

— Посмотрим, — Филипп убрал арбалет в свои седельные сумки. — Спасибо тебе, Теней, за твой ценный подарок. Надеюсь, он спасёт нам жизнь не раз и во сто крат окупит наше благодеяние.

— Или во сто крат эти благодеяния взрастит. Используйте на доброе дело, пусть совесть и боги вас направляют. Здравия! — Теней хлопнул по плечу пепельноволосого копытного парня и, подмигнув, ушёл из трактира.

— Вот сто крат не получится, — Инга нарушила своё долгое молчание. — Максимум в двадцать, по количеству стрел для этого… «бандурета». Если ты не станешь постоянным клиентом Тенея и не начнёшь регулярно у него пополнять боезапас. Скорее всего хитрая борода на то и рассчитывает.

— Дарёный уксус слаще мёда, — вспомнила Аида поговорку. — Пусть кузнец рассчитывает на что хочет, а нам его помощь определённо полезна, как и ему наша в спасении его сына, да и всех остальных. Побольше бы таких альтруистичных людей, готовых отвечать добром на добро!

Подвиг второй: Спасение сфинкса

О ученик мой возлюбленный! Ныне открою я смысл

Басни, поведанной басен властителем, мудрым Эзопом.

Сфинкс, что его стерегла на дороге к Афинам, есть символ

Страшной загадки. Как тайна та, Сфинкс убивает

Всех, кто поставит вопрос, но ответ не найдёт иль отыщет неверный.

Кто же из тех, кто владеет единственным гласом,

Утром встаёт на четыре ноги, днём на две и на три на закате?

Се человек, но не столько младенец, муж зрелый и старец,

Сколько животное, только инстинктом ведомое.

Но, просветившись познания солнцем, он может

Истинным стать человеком, и даже Адептом при посохе -

Третьей ноге - коль сумеет пройти посвящение.

Всюду ведёт человека единый глас Истинной Воли,

Голос богов, из Олимпа души человека звучащий.

Этот ответ получив, Сфинкс покончила с жизнью, и верно -

Знания эти открыв, для себя ты секрет уничтожил...

* * *

До храма Сфинкса герои дошли лишь на закате, когда солнечный свет окрасил в золото, пурпур и фиалковые оттенки скалы расщелины и лес над ней. По дну пролома в земле змеился поток, едва видный за пеленой горячих испарений и порою взмывающими столбами гейзеров. Парило как в бане, до пота.

- Какой тяжёлый воздух, - пожаловалась Аида. Она испуганно отшатнулась от трещины в земле, из которой с шипением вырвалось облачко пара. Неподалёку от путешественников гейзер взметнул в небеса водный столб.

- Хуже то, что ничего не видно, - Перипетия, с головы которой слетел золотой венок, нагнулась в его поисках и начала щупать горячие камни.

- Эту проблему решить проще... - пегаска прикрыла глаза и взмахнула крыльями. Вдоль каньона подул ветерок, вызванный единением с природными силами. Испарения немного развеялись, воздух очистился. Получилось рассмотреть и упавший венок, и строгие колонны величественного храма, выступающего из скалы... и четыре белёсых, призрачных силуэта, что подлетали к группе, стремясь её окружись и будто бы недобро улыбаясь завитушками пара.

Реакция Филиппа была мгновенной - приготовив арбалет, он поднял его, целясь в одно из существ, однако выстрелить не успел. Словно почувствовав, что на них направлено оружие, силуэты разлетелись в стороны.

Туманные духи разошлись в ширину, хлеща щупальцами пара. Одно такое задело Зефиру за голое плечо, вынудив её отшатнуться и крикнуть. С отчаянием и возмущением в голосе сатирка подняла руки и голову к небу:

О совоокая дева Афина, явись мне!

Против врага на моей стороне прошу биться.

Ты и мудра, и сильна, воплощенье науки и боя,

Только победы несёшь ты, пребуди ты ныне со мною!

Из белёсого пара над кипящей рекой сформировалась ещё одна фигура - небольшая, похожая на полупрозрачную птицу. Подлетев к Зефире и зависнув перед ней, она закрыла её от следующего удара.

Филипп наконец-то смог прицелиться в одно из чудищ, как раз отлетавшую прочь от той, кого призвала Зефира, и болт пропел в воздухе, устремившись к нему. Снаряд пролетел через призрака, слегка порвав его облачко, но не навредив в целом.

- В жертву вас богам! - Аида коснулась крылом Зефиры, прося ей помочь в молитве. - Гелиос, добавь им жару!

Лучи солнца слегка искривились, заглядывая на дно разлома. Дымные фигуры зашипели, испаряясь постепенно. Филипп сменил оружие на посеребрённое копьё и начал рубить его наконечником по злым духам, словно пытаясь их развеять, и на этот раз помогало лучше - когда кончик копья коснулся фантома, почти захватившего Перипетию, силуэт будто бы смыло, он исчез.

- Вот так их можно поразить! - воскликнула Аида. - Филипп, сейчас он пролетит слева! - Порыв ветра, поднятый её крыльями, развернул другого призрака и отшвырнул его прямиком на Филиппа, который успел повернуться и ткнул копьём во врага. Ошмётки горячего облака разлетелись во все стороны, ошпаривая, но кожу быстро остудил приятный ветерок от перьев силуэта совы. С оставшимися паровыми извергами расправиться стало ещё проще - они совсем истончились под солнечными лучами.

- Вот уж неприятная встреча, - произнесла Перипетия, взглянув в небеса, благо туманный занавес рассеялся. Солнце светило жарко и ласково, создавая ощущение, будто и не было только что боя с призраками. - Кто же заставил их на нас напасть?

- Ты об этом должна знать лучше нас, муза, - Зефира поспешила к храму, перепрыгивая через камни на дне ущелья и обходя дыры в земле, из который в любой момент мог подняться столб пара.

На крыльце врезанного в скалу храма, под парадным фронтоном с изображением крылатых львов стояли четверо стражников в медных панцирях и с чёрными плащами. На подходившую группу они взирали опасливо, возможно, уже понаблюдав издали, как эти существа расправляются с паровыми исчадьями.

- Ни шагу дальше! По воле великого Кроноса храм Оракула закрыт. Нам приказано убивать всякого, кто переступит его порог.

У импульсивного Филиппа рука потянулась к арбалету, который он поспешил повесить на пояс, но Перипетия остановила его, легко прикоснувшись к руке. Аида фыркнула и гневно взмахнула хвостом:

- Мы не будем его переступать, мы через него перелетим и перескачем, - нагло заявила она. - Так что вам не придётся выполнять приказ, а мы распоряжение Кроноса не нарушим.

Воины раздражённо выставили копья и прикрылись щитами. Зефира бросила взгляд на Аиду, обернулась обратно страже и что-то прошептала в кулак. Хотя слова были тихими, они многократно отразились от стен и колонн портика, и эти звуки становились всё более зловещими. У охранников затряслись колени, потом они побросали оружие и вдруг упали, закричав, хватаясь за уши и пытаясь отползти в сторону.

- Может быть, ты и в самом деле дочь Пана, - Перипетия вздрогнула, поднимаясь по ступеням первой. - Панику ты насылать умеешь.

Филипп поднялся следом одним оленьим скачком, преодолевая неудобные для копытных ступени. Аида и вовсе перелетела к дверям храма, однако внутрь заходить не стала.

- Это воля титанов воздействовала на стражей храма, что они не пускали нас? - спросила она, обернувшись к спутникам.

- Если судить по чёрным плащам, это воители из ордена, уже преданного Кроносу, - Перипетия осторожно открыла высокие створки входа во храм.

В главном зале, за неглубоким бассейном, отражались языки огня на бронзе большой статуи лежащего льва с человеческой головой. Рябь солнечных зайчиков плясала и по воде, и по потолку, создавая таинственность и загадочность. У жертвенника ещё пятёрка людей в чёрных плащах, переступая через раскиданые по полу трупы, окружала облачённых в белые робы послушников и старого жреца в тоге, что кричал на солдат:

- Молю вас, остановитесь! Пусть эта ведьма не трогает Оракула!

Филипп, которому не удалось вступить в бой с привратниками, решил немедленно исправиться, и с ходу метнул своё старое копьё в спину одного из прислужников Кроноса, тем самым сократив количество врагов до четырёх. Не останавливаясь на этом, он прыгнул в сторону, продолжая атаку.

- Ах ты ж!.. - остальные обернулись, только чтобы получить в лица взметнувшимся племенем с жаровень, поднятым взмахом крыльев Аиды. Жмурясь и корчась, воители Кроноса прикрылись щитами. Пара из них обступили Филиппа с боков, тот едва успевал уворачиваться и прикрываться щитом, но всё-таки ему сильно поцарапали спину и правое предплечье. Филипп вырвался из окружения, стукнув одного из воинов передними копытами и опрокинув на спину, а затем перескочив через него. Раны нисколько не уменьшили его прыти, он обернулся к врагам, едва отойдя на безопасное расстояние.

- Это герои пророчества! - воскликнул лидер отряда, - убить их немедленно!

Филипп обрушил удар копыт ему на голову с такой силой, что голова его лопнула, выбросив содержимое во все стороны. Ариадна без угрызений совести покончила и с остальными.

- Потом убить их будет сложнее, - пояснил кентавр, выдёргивая копьё из мёртвого тела.

- А я не против, - Инга обернулась к служителям храма и помогла подняться на ноги старцу. - Кто ты, почтенный? О какой ведьме ты говорил?

- Я Протей, жрец Оракула-сфинкса Реи, - он посмотрел на статую, чтобы отвлечься от зрелища трупов товарищей. - Мегера, дочь Кроноса, явилась сюда, чтобы пытать Рею, а потом забрать её к их отцу. Титанам не понравилось изречённое ею пророчество.

- Ей это удалось? - тяжело дыша, спросила Аида. Сидя в своём заповеднике, она мало что знала о происходящих распрях между титанами и богами, но имена были ей знакомы.

- Где сейчас они? - Филипп заозирался. Протей показал на лестницу вниз, скрытую за статуей.

- Ты ранен, тебе лучше остаться, - сказала Перипетия. - Во всяком случае, от тебя там вряд ли будет толк.

- И тыл нам лучше прикрывать, - скривился Филипп, которому совсем не понравились слова Перипетии, однако в них было рациональное зерно. Не говоря уж о том, что не он, не Аида не смогли бы воспользоваться чересчур узкой лестницей. Перевязав раны пропитанными целительной мазью бинтами, он обернулся к послушникам, решив проверить и их состояние.

- Я пойду тягаться с титанидой Мегерой одна только потому, что ты обещала спасти мою жизнь, - Игна строго сказала Перипетии, прежде чем начать спускаться по лестнице.

- Будь осторожней, - попросила та вслед.

С первых же шагов по ступеням Игна ощутила стойкое желание повернуть назад. Была ли в том повинна сила титанов или обыкновенный страх, но ноги отказывались служить ей, и каждый новый шаг давался сложнее предыдущего. Ступени окончились влажным гротом, полным клубящегося тумана от горячих источников и испарений над шумящим порогами ручьём, разливавшемся по центру зала. Из-за туманной дымки, в которой рассеивались отражения факелов, рябь будто бы шла не только по реке, но и в воздухе прокатывались волны света. У самого входа Инга увидела красивую полуженщину-полульва, растянутую над рекой лентами водных потоков, текущих вверх по воле нечестивых чар. Позади неё уродливая синекожая женщина, посмеиваясь, втыкала кинжал в умиравшего в её хватке послушника.

После очередного удара лезвие кинжала покинуло рану, расплескав вокруг капли горячей крови, после чего Мегера отпустила убитого и застыла на месте, не оборачиваясь к Инге, но явно зная о том, что она рядом.

- Убирайся отсюда, - неожиданно прозвучал властный и непреодолимый приказ, произнесённый тихим, но надтреснутым и режущим слух голосом. Но Инга-Зефира поступила наперекор, подскакивая к старухе-титаниде. Та швырнула в неё кинжал, и в полёте оружие размножилось в целое облако острых лезвий. Но ото всех прикрыли сатирку полупрозрачные крылья духа-совы, и ржавая труха посыпалась на камни.

Инга подскочила к Мегере и вперилась взглядом в его глаза. Оба застыли в поединке воли, напряжённой битве чародеев, незримой для стороннего наблюдателя, но изматывающей для её участников. Инга встретилась с действительно серьёзным противником, она поняла, что сейчас придётся задействовать все свои силы и помощь богов. И она воспользовалась тем обещанием, что, возможно, стоило отложить на потом.

Муза, тебя я зову! Поклялась ты мне, Перипетия,

В битве смертельной помочь - я теперь призову твои силы!

Не для себя я молю, я прошу для спасения Реи -

Боги пускай принесут наказанье Мегере

Раздавшийся оглушительный треск был так силён, что казалось, будто сам космос раскалывался на куски. Под Мегерой внезапно и в один миг появилась длинная трещина, распахнувшая края в стороны и с тихим вдохом втянув в себя завизжавшую от такой неожиданности Мегеру. И захлопнулась следом - даже вода ручья не успела в неё залиться.

Чтобы освободить Рею, Инге пришлось наиграть на лютне Зефира успокаивающую мелодию. Водные струи поставили сфинкса обратно на берег и отступили назад, впрочем, так и не слившись с ручьём. Возможно, это был дух стихии вроде тех, что встретили друзей-героев на подходе к храму.

- Ты в порядке? - спросила Инга, едва только прекрасное создание ступило на землю.

- Благодарю тебя, - ответила Рея, смотря на спасительницу со смесью благодарности и настороженности. - Кто ты такая, раз повелеваешь богами и стихиями?

- Та, кого ты сама предсказала. Не узнаёшь? - посмеявшись коротко, Инга повела сфинкса наверх, к остальным.

- Не думала, что доживу до воплощения пророчества... - устало проговорила девушка-львица, пытаясь выдавить из себя подобие улыбки. Впрочем, все её силы уходили на то, чтобы, опираясь на Ингу, подняться по ступеням.

В зале к тому времени воцарился относительный порядок. Вход перегородили трупами последователей Кроноса таким образом, чтобы любой, кто попытался бы через них перебраться, получил болтом от Филиппа, а Перипетия успокоила оставшихся в живых послушников, мёртвых же унесли в дальнюю часть храма, пока не рискуя выносить наружу.

* * *

Рея вдохнула пар подземной пещеры, окружавшей её. Замолчав на некоторое время, она уставилась в глаза слушавшим - каким-то образом всем сразу.

- Героям предстоят три испытания, прежде чем они отправятся за три моря вопреки прошлым хозяевам мира. Вы должны зажечь огни погасшей булатной кузни. Вы должны обрести оружие первых драконьих владык, вставших против титанов. Вы должны испить из Диева рога, чтобы увидеть то, что даже мне незримо. Горе вам, если вы не преуспеете, ибо я видела конец мира. Если вы проиграете, небеса померкнут и настанет конец Аркадии. Гнев отца моего не остановить, планы супруги его не сорвать.

После произнесённых слов в храме повисла тишина - служки благоговейно взирали на Рею, в то время как герои были заняты своими мыслями. Мрачное предсказание легло на сердце у каждого, и сомнения в собственных силах закрадывалось в душу.

- Вы найдёте помощь, - обнадёжила Рея, - вы не единственные герои. Будет царский певец, чья гибель значила бы гибель Аркадии, и других вы узнаете. Ваше дело поможет не только добрым богам, но и вам самим. Филипп, ты вернёшься домой, но прежде найдёшь драконьи сокровища. Йингкс, ты обретёшь реликвию твоего потерянного племени у Кибелы, моей тёмной сестры из Замшелого Храма. Но больше всего откровений ожидает тебя, Аида. Ты - внучка самой Танаты, но Кронос убил из ревности твоего деда, короля табунов и чародея Амонасро. Я сохранила одну его вещь и ныне даю тебе.

В руках Реи совершенно из ниоткуда возникла дивная седельная торба - аккуратная кожаная сумка, нисколько не выцветшая, хоть вязь золотых символов и лучезарные знаки на ней говорили о том, что сделана она была в древние времена. К удивлению Аиды, хитро расположенные ремешки учитывали анатомию пегаса - или, по крайней мере, коня - и кобылица без труда повесила сумку чуть впереди правого крыла.

- Она пригодится, чтобы сохранять обретённое, - сказала Рея.

- Удивительней только твои слова... - Аида всё равно не могла отвести от сумки восхищённого взгляда.

- Теперь главное - не возгордиться тебе, как сыну Гелиоса Гипериону, - вспомнила Инга легенду о полубоге, осмелившемся забраться на солнечную колесницу, и как это кончилось смертью не совладавшего с божественным инструментом потомка.

Протей покачал головой, разводя руки в стороны:

- Воистину тяжёлые испытания вам предстоят! Я представляю ещё, как испить из Диева рога - он недалеко, в драконьем храме Катаполемиса. А вот два остальных испытания... Булатная Кузница находится в шахтах за Аффовийским водопадом, и давно уже покинута и людьми, и богом Гефестом, кто в ней работал. Если сам бог сбежал оттуда, куда уж смертным туда возвращаться... Оружие драконьих властителей лежит в их могилах и охраняется их же призраками. А те при жизни сами были могучими героями. Это они подарили людям цивилизацию, научили селиться в полисах и прогнали дикие народы, создания титанов, далеко от населённого побережья.

- Значит, мы начнём с самого лёгкого и пройдём сначала к Диеву рогу, - хмыкнул Филипп.

- Лучше сначала пойти за оружием, - возразила ему Инга. - Оно нам куда больше пригодится.

Но Перепития была не согласна:

- Возможно, в храме мы узнаем что-нибудь о драконах. Кроме того, нам предрекли встречу с отверженным славой служителем - возможно, возле храма в Катаполемисе мы его и найдём.

- Тогда с завтрашним днём отправляйтесь в путь, я вас благословляю, - Рея простёрла над своими спасителями руки. - А сегодня отдохните в моих чертогах. Мы помянем моих павших служителей и отпразднуем нашу победу над Мегерой.

Протей отошёл к одной из ниш храма, взял из неё целительные мази и раздал героической троице:

- Незавидна участь Аркадии, но всегда есть надежда. Вы - пример для народов нашей земли, на вас будут смотреть как на предвестников грядущих событий. Не ищите ни славы, ни богатств, а покажите нам истинную доблесть. Станьте маяком надежды в тёмный век, и да пребудут с вами все добрые боги.

* * *

- Да забудьте вы всё, что вам Протей наплёл! - Перипетия весело шагала в предгорье, к городу Катаполемии, забравшемуся на утёсы. - Это ваш шанс прославиться так, как вам и не снилось. Вы ведь желаете славы? Ещё бы нет! Иначе смысл геройствовать? Слава - дорога к бессмертию.

- Об осторожности тоже забывать не стоит, - сказала Инга. Но в этом мнении она оказалась одинока: Филипп бодро шагал следом за Перипетией, явно поддерживая её мнение, а Аида против не высказывалась.

- Осторожность полезна, как и хорошая подготовка к подвигам, - согласилась муза. - Что ни поэма, так о хитром герое, который придумал какую-нибудь штуку и преуспел там, где все до него погибали. Ну... или, ещё чаще, кто-нибудь его надоумил. Персей не пошёл на медуз без зеркального щита, Тесей не полез к минотавру без путеводной нити. Хотя в такие моменты меня всегда поражало, что бойцы прославились больше тех, кто им помогал... Поэтому давайте у нас будет по-другому. Поклянётесь перед богами, что вы будете славны не как отдельные герои, а все вместе, как аргонавты*? Если кто-то один совершит подвиг - пусть он не станет возвышаться над товарищами, а, напротив, поднимет их за собой на вершины. И, кто знает, эта клятва может защитить вас однажды от чар раздора...

* - аргонавты - команда судна Арго, что обрела Золотое Руно

Филипп гордо вскинул голову, однако ответ его был неожиданным, особенно для высокомерного кентавра:

- Да будет так! Любой наш подвиг будет разделён между нами, но от этого подвигом быть не перестанет! Не будем состязаться между собой!

- И тогда подвиг останется целостным, - добавила Аида, и сменила тему. - Не стоит ли мне взлететь в небеса и посмотреть, что впереди?

- Вперёд! - довольная муза вскинула руку.

Стены полиса и дома за ними напоминали гнездо гигантской птицы, поселившейся около горной реки. Самая высокая и крепкая стена смотрела на север, туда, где холмы сменялись обширной равниной, южная, со стороны дороги в ущелье, была пониже, там через ворота протискивались караваны. Между покрытыми черепицей домами, тавернами и лавками суетились фигурки смертных, похожих на муравьёв с высоты, блестели медными точками доспехи на стражах.

- Не опасно ли туда идти такой пёстрой компанией? - засомневалась Аида, когда рассказала об увиденном за городскими стенами.

- Ничуть, - ответила Перипетия, бодро направляясь к одним из ворот, ведущих в город. - С этими караванами пребывает гораздо больше удивительных и странных существ, чем мы. Идите спокойно и помните, что мы пришли сюда как гости, а сам Зевс повелел уважать гостей.

Компания нагнала погонщиков, что вели в Катаполемию несколько худющих волов. Пастухи устало и скупо поприветствовали приближающуюся группу.

- Что с этими несчастными животными? - сочувственно поинтересовалась Аида.

Погонщики, смуглые, суровые люди, ничуть не удивились тому, что крылатая лошадь обладает даром речи, хотя о пегасах не слышали. Кочевники, живущие в дальней части Аркадии, они даже говорили с акцентом, пусть и не слишком заметным:

- Кажный день скатину приносют в жертву Кроносу. Ужо всё распродали, токмо больная осталась. Да и за неё заплотют бохато.

- С чего такая честь для сверженного титана? - напрягла брови Зефира.

- Так скоро договор кончится, и он снова яриться начнёт. А и так засуха весь месяц, да кентавры с циклопами нагнались с северной степи и хотят полис брать. Жрецы кроносовы затребовали архонтову дочь* в подношение на грядущее новолуние. Старик-отец Арей с ума сошёл, в запой ушёл ещё пуще прежнего.

* - то есть дочь главы полиса, города-государства

В продолжение речи погонщик бросал недвусмысленные взгляды на Филиппа - хорошо ещё, что он их не видел, чуть обогнав отряд и идя впереди.

- И где состоится это жертвоприношение? - спросила Инга. - В каком месте?

- А вон, - показал селянин на отходившую от главной дороги тропинку, что вела через камушки и пожухлую траву к горной реке, текущей под стенами усевшейся на склоне ущелья Катаполемии, - на Полемийском утёсе.

Утёс, впрочем, было довольно громкое слово для камня-останца, островком лежащего посередине бурного потока. В его плоскую поверхность был вбит высокий металлический шест, от которого отходили цепи с хищно раскрытыми браслетами.

Сбавив скорость, чтобы пропустить погонщиков вперёд, герои подозвали Филиппа. Не было сомнений в том, что кровавую жертву титану стоит отбить - но нужно было обсудить, как это сделать, учитывая, что здесь поддерживали Кроноса, каждодневно принося ему жертвы. Все четверо подошли к краю потока, внимательнее присмотрелись к жертвенному алтарю. На нём совсем не было следов крови, но вокруг шеста были разбросаны белые камни, не похожие на мокро-серую породу, по которой бил себе дорогу ручей.

- И никакой возможности сделать засаду, - сухо констатировал Филипп, оглядевшись по сторонам. - Значит, нужно отбить жертву ещё на подходе.

- Нас только четверо, а в таких сборищах принимать участие может множество... жрецов и поклонников, - сказала Инга.

- Вот когда нам бы пригодилось драконовское оружие! - кентавр сжал кулаки. - Может быть, попробовать освободить жертву ещё до того, как её поведут на смерть?

- Нам нужно сначала испить из рога, - напомнила Перипетия. - А это сложно будет сделать, если хотя бы половина города поднимется против нас, когда мы вырвем добычу из зубов Кроноса.

- До полнолуния ещё масса времени, прошлое было неделю назад, - Аида мотнула головой в сторону городских стен. - Мы успеем не только подготовиться к подвигу, но и хорошо расспросить, с чем придётся иметь дело.

Оставив жертвенник, герои направились прямо в город. За стенами их встретило неприятное оживление: хмурые воины досматривали грузы, доставленные в город, подозрительно расспрашивали торговцев и сопровождающих, согнанных в длинные очереди, так что ни о каком гостеприимстве и речи не шло. По счастью, оружие стражей ничуть не заинтересовало, и они ограничились тем, что проверили пустую сумку Аиды, после чего разрешили группе пройти в город. Несмотря на попытки сохранить стоический и суровый вид, воины были чем-то встревожены, часто смотрели поверх голов проходящего народа.

В самой Катаполемии людей было ещё больше. Путешественники и горожане взволнованно обменивались слухами, не прерывая бойкую торговлю с широких прилавков и подвешенных на плечо лотков:

- Засуха пошла как Кронос реку Кистонос запрудил горным обвалом... Ни для скота, ни на поля воды не хватает.

Не только разговоры показывали, что в Катаполемии царит засуха. Из-под копыт Филиппа и Аиды поднималась тяжёлая пыль, редкие кустики, высаженные вдоль дорог, не зеленели, а чернели скрученной высохшей листвой, люди ходили подавленными, и вели себя по отношению к путникам настороженно. Группе дорогу уступали, но вслед бросали неприязненные взгляды.

Долгое время, однако, им гулять не дали. Перед четвёркой остановился небольшой отряд гоплитов, вперёд вышел их офицер и уважительно-официально поднял вбок согнутую в локте руку:

- Избранники пророчества! Архонт* Арей узнал о вашем посещении Катаполемии и вызывает вас к себе.

* - Архонт - правитель полиса, города-государства

- Ого, мы уже знамениты! - восхитился Филипп.

Инга напротив, слегка нахмурилась:

- Когда архонт зовёт, нужно идти. Но кто знает, отпустит ли он нас...

- В любом случае, выбора у нас нет, - заметила Перипетия. - Конечно, мы пойдём к Арею. Но нам неизвестна карта города, потому мы просим вас проводить нас, славный воин.

- Мой долг в этом, идите за нами, - командир скомандовал своей пятёрке развернуться и двигаться по крутым улицам вверх, во всё более богатые кварталы.

- Не эскортируют, а просто провожают, - тихо заметил Филипп, проходя под аркой, образованной сросшимися над мостовой домами. - Это хорошо...

- Но затем архонту понадобилось вызывать нас? Предупреждаю, я на двенадцать подвигов не соглашусь, - Аида коротко оглядывалась по сторонам. - У нас и своих дел до небес...

Катаполемийский дворец возвышался над городом величественным фасадом, но внутри тенистую мрачность не могли развеять даже свет из широких окон и ветер из открытых галерей. На гобеленах во всю стену были вытканы древние деяния и исторические подвиги. Дикие племена сирен, сатиров, гигантов и кентавров в горах и долинах Аркадии под покровительством титанов; порабощение этими племенами людей, выращенных богами из зубов драконов; пришествие драконьих всадников, защитивших своих детей-людей и отогнавших дикие народы подальше от укреплённых городов... Титаны разозлились, разгневались и боги за то, что те обзавидовались их творению. Началась страшная война, где сражались высшие силы и смертные бок о бок. Многие померли, и миру почти настал конец, но последний оставшийся в живых драконий всадник однажды вернулся еле живой из дальних морей на пустом корабле, держа в руках свиток с договором о мире на пятьсот лет.

- Мрачная история, - проговорила Инга, прикладывая руку к стене и снизу вверх смотря на полотно, - и ещё не законченная.

Она вернулась к остальной группе, дожидавшейся приёма. Как истинный представитель власти, архонт, выслав отряд для встречи героев, тут же погрузился в какое-то важное совещание, так что Инге, Перипетии, Аиде и Филиппу оставалось лишь рассматривать гобелены, да обсуждать, за каким делом их мог позвать Арей. Филипп и Аида были склонны думать, что их позвали для усмирения очередного дикого зверя, вдохновившись подвигом с вепрем, Перипетия была настроена более миролюбиво - возможно, что царю просто захотелось посмотреть на героев, либо дать им задание, не сопряжённое с отнятием жизни.

Призванных так никто и не пускал из прихожей в центральный зал, но из него постепенно выходили испуганные придворные, а мерные странные крики становились всё громче.

- Что это с ними? - Инга подловила одного из вельмож, что бросил ей, уходя:

- Царь... успокаивается.

Ни у кого такое объяснение не вызвало даже тени улыбки - герои понимали, что встреча с властителем, находящемся в таком настроении, может кончиться очень плохо. Но подошедший офицер, уже знакомый четвёрке, приказал им входить, и ослушаться приказа они не рискнули.

Высокий, плечистый и мускулистый муж в боевом панцире, с растрёпанными и длинными волосами и бородой, с быстрыми выкриками делал копьём выпады в сторону статуй богов по краям перистила*. Но, увидев вошедших, он отбросил копьё и тяжело уселся на трон на возвышении, опуская голову на руки.

* - перистил - внутренний двор с отверстием по центру крыши

- Ниспосланные Оракулом герои, да? - царь Арей пьяно махнул рукой, прося подойти. - Что ж, я поведую вам о своих печалях...

- Каковы они ни были бы, их не победить вином и криками! - неожиданно дерзко вышла вперёд Перипетия. - Ты должен помогать своим людям в тяжёлый час. А они только меньше верят в победу, когда их правитель позволяет себе нытьё и безумство.

Могучий царь повесил голову:

- Может быть... Но что я могу сделать? Договор связал мне руки. Но не помешал титанам потребовать мою дорогую дочурку, Нику. Но быть может... герои помогут мне.

- Конечно поможем, в зависимости от того, что нам требуется сделать, царь, - склонила голову Инга, спеша загладить речью дерзновенность Перипетии. - Мы хоть и герои, но нас всего четверо.

- Несколько недель назад ко мне заявились воины из Ордена Кроноса, - Арей махнул ручищей на выход в одно из боковых помещений. Они передали мне, что Кронос требует привязать Нику к жертвенному столбу на Полемийском утёсе и оставить там на ночь, чтобы её сожрало речное чудовище... Но она моя единственная, любимая дочь от последней дорогой жены! Её мать унёс за море злобный дракон Хекс... впрочем, мне никогда не везло в личной жизни... Но если я откажусь отдать Кроносу своего потомка до следующего полнолуния, Кронос натравит на мой город все собранные на севере орды кентавров и гигантов, и они сметут Катаполемию до основания, а я и пальцем не смогу пошевелить! - стукнул Арей кулаком по подлокотнику. - В другое время я бы одним мизинцем разметал эти табуны, но договор... А ещё эта засуха, заморившая народ...

- Договор в таких обстоятельствах лучше разрывать, - изрекла Перипетия.

- Да, но если в исчезновении Ники будет виновен не царь, то он сможет потянуть время, чтобы не подвергнуться гневу титанов, - возразил Филипп, который понял, к чему клонил царь, - и подготовиться к отражению атаки.

- Я уже запер Нику в подвале... Она вся в мать самоотверженная и сама готова взойти на жертвенник, лишь бы закончить мор! Но у меня есть другие варианты, - Арей успокоился, откинулся на спинку трона и начал поглаживать бороду с видом стратега перед важной битвой. - Возможно, вам удастся переубедить посланника Кроноса, тысяцкого Гая. Я готов заменить свою дочь пятьюдесятью волами даже в нынешний голодный год. Либо вы можете вызвать вождя кентавров на бой один на один и, победив его, заставить готовые к осаде войска уйти.

- В первый вариант я верю больше, - Перипетия обернулась к героям Аркадии, - вы сильны, но пока что не всемогущи в бою... а вот головы ваши работают.

- А если победить самого речного зверя, что пожирает жертвы? - Инга-Зефира предложила неожиданно прямое решение проблемы.

Арей задумался на несколько минут, видимо, просчитывая, к каким последствиям это приведёт:

- Боюсь, что таким образом мы лишь разозлим Кроноса, и он повелит заменить зубы зверя кинжалом. Кроме того, одолеть его будет ещё сложнее, чем кентавра, который, как говорят, один стоил целой армии, однажды истребив целое враждебное племя, без устали круша врагов своим копьём, а раненных растоптав копытами.

- А разве ты сам не предлагал Гаю волов, если он сейчас во дворце? - продолжала допытываться Зефира.

- Предлагал... он отказался... - голос Арея помрачнел ещё сильнее. - Единственная замена моей дочери, на которую он согласился - три героя пророчества. Для Кроноса их смерть была бы даже ценнее.

- Приятно, когда тебя так ценят! - ядовито воскликнул Филипп.

- Может, кинем жребий? - предложила Аида, скрывая за смешливым вопросом собственное волнение. Делая вид, будто смотрит, как друзья отреагировали на её шутку, она осмотрелась по сторонам, ожидая, что сейчас со всех углов выскочат стражники с сетями и путами, накинуться на них, чтобы предложить Кроносу замену.

- Советники рекомендовали мне подчиниться Кроносу, - Арей сжал пальцы, жилка на его лбу вздулась, и весы качнулись в сторону ярости, которую он удерживал из последних сил. - Но я правитель этого города, а не Кронос, и моя дочь не будет выступать предметом торга хотя бы потому, что он может и не остановиться! Поскольку Ника мудра, красива и одним только своим видом, одним поведением дарит людям моего царства надежду!

- И она настоящий герой, - подтвердила Перипетия. - Потому что готова защитить остальных ценой своей жизни.

- Мы всё-таки будем иметь больше шансов против чудовища или вождя кентавров, если добудем предсказанное нам оружие драконьих владык. Мы тоже готовы рискнуть и пойти на жертву - но только с возможностью победить. Недостаточно просто верить, - Инга обвела взглядом товарищей, - надо и делать что-то. Мы вернёмся к полнолунию и займём место Ники, но сначала вооружимся в курганах, как нам предначертано.

- Сначала нам нужно испить из рога, - напомнил Филипп вполголоса. Арей его не расслышал.

- Надеюсь на вас. Вы сказали, что отправляетесь на поиски реликвий драконьих владык? В таком случае, вам пригодится проводник, который также понесёт моё разрешение пропускать вас везде по землям моего царства, которые не ограничены одними стенами этого города. Дороги стали опасны, земли вокруг бедны, а бедность рождает злобу, но царская печать ещё многое значит даже там. Зайдите и к моему брату, кузнецу Вулкану, он достойно вооружит вас.

- Да, он щедрый брат... - замечталась Перипетия, - подарил мне автоматическое перо на день совершеннолетия. Но трудолюбив и постоянно занят.

- Для вас он время найдёт, - заверил Арей.

Подвиг третий: Диев рог

Марсий! Зачем во своей непомерной гордыне

Вызвал на бой сладкогласое Солнце само, Апполона?

Думал ли ты, что подвластны сатирам любые

Песни, и флейта твоя благозвучия полна?

Даже коль так — не поднимутся смертные выше Олимпа.

Сломана флейта твоя, шкура содрана с тела, погиб ты.

Овидий

Если архонт Арей был вне себя от скорби, то его глашатай — миловидный сатир в алой атласной тоге с золотой каймой — при виде героев пророчества ободрённо улыбался:

— Я придворный оратор Марсий, и для меня честь вас сопровождать. Для нашего города ваше появление — долгожданное облегчение. Пока я веду вас к Вулкану, не усладите ли вы моё любопытство рассказом о том, с каким самым свирепым и громадным чудовищем вы сражались?

— К чему говорить прозой, если можно пропеть о славных подвигах? — Перипетия улыбнулась сатиру. — Тем более, для беспристрастного слушателя, который оценит по достоинству, а не будет льстить из-за того, что ещё долго нам шагать вместе по пути!

— Скажи просто, что тебе захотелось похвастаться частью своей поэмы, — вставил Филипп.

— Поэмы? — Марсий взглянул на Перипетию с явным восхищением. — Я с радостью выслушаю её и дам свой отзыв, коли он понадобится!

— Я буду рада и твоим собственным, если мы сможем тебя вдохновить, — Инга заигрывающе наклонила голову. Марсий сглотнул, поднимая бараньи уши.

Спустившись в центр города, они подошли к добротно и грузно выглядевшему большому строению с облицовкой из необтёсанных каменных плит и крупной черепицей. Над дубовыми дверями с бронзовой обивкой висел знак с надписью «Кузня Гефеста».

— А тут образованный полис, — заметила Аида. — В наших деревнях всё больше картинки на вывесках.

В полумраке кузницы таинственно и трудолюбиво мерцали тёплые, почти лавовые, отблески раскалённого угля, отражаясь от выставленных на показ у входа бронзовых панцирей, мечей и орал*. Воздух едва заметно подрагивал от жара. Прервав на мгновение ковку, от наковальни отвернулся кряжистый седеющий бородач, вытер широким запястьем пот со лба и вставил под густую бровь линзу монокля, рассматривая гостей:

* - орало - инструмент для вспахивания полей

— Да, внучок, это они. Вижу, что не помпезные тяжелоатлеты с кроличьим сердцем, а воины тела и духа. Серошкурый! Славный у тебя гастрафет*, только без самовзводки. Сейчас, довершу, и доделаю тебе вооружение, — Вулкан вернулся к работе, продолжив мутузить молотом бронзовый наплечник, придавая ему нужную выпуклую форму.

* - гастрафет (греч.) - «брюшной лук», арбалет

— Благодарю тебя! — Филиппу и вправду пришлась по душе похвала оружию. — Но мы пришли не только для того, чтобы моё оружие улучшить…

— Арей прислал нас, великий мастер Вулкан, чтобы ты вооружил всех. За исключением Аиды, наверное, — Инга оглянулась на пегаса.

— Так понимаю, что имелся в виду не банальный ширпотреб, — зажимая наплечник в щипцах, Вулкан опустил его в таз с водой. Раздался резкий шипящий звук, и бронза перестала мягко светиться, — а достойные героев произведения военного искусства! Помимо вставки в гастрафет пружины, я вам мало чем помогу. Щит и копьё у серого…

— Филипп, — представился кентавр.

— …Хорошие, — кузнец поднял остывшую деталь доспеха и придирчиво осмотрел её близоруким глазом без монокля. — Ещё могу снять тебе мерки на шлем и броню. Но против порождений титанов от неё не много толку. Для шедевров мне нужна сталь. А её уже лет триста нет, с тех самых пор, как я оставил Булатную Кузню и шахты в горах на востоке, где поселился вырвавшийся из подземного мира цербер. Вот если б то место стало вновь безопасным…

— А она далеко находится, эта кузня? — спросила Перипетия.

— Хочешь сладить с цербером?! — воскликнула Аида, не сумев сдержаться. — Да знаешь ли ты, насколько это опасное существо? По сравнению с ним вепрь — безобидный поросёнок!

— Нас уже тоже не двое, а четверо! — бойко вздёрнула нос Инга.

— Мне нравится твой настрой! Если на рассвете выйти из врат города, то на закате дойдём до Великого Кистонского водопада, — Марсий вытянул руку, представляя грядущий путь, — шахты и Кузня там.

— В подвигах и сражениях не обойтись без риска, — Вулкан отложил наплечник в ящик на полу. — Не дожили мы ещё до времён, когда оружие станет настолько автоматизированным, чтобы воевать самостоятельно. А представьте только — бронзовые заводные автоматы бьют других автоматов! И не будет больше ни смертей, ни насилия…

— Будет, — с мрачной уверенностью Филипп вручил арбалет оружейнику. — Даже больше будет, если живые не смогут защититься от роботов, когда те нападут на них по приказу.

— А ты либо философ, либо не по годам опытен, — Вулкан присмотрелся к кентавру внимательнее, и только потом сел за стол для «мелкой работы», роясь ручищей в лотке с пружинами, шестерёнками и валами. — Аркадия в надёжных руках со светлой головой. Ладно, пока погуляйте. За сегодня доделаю.

— Большое спасибо, мастер Вулкан, — наклонила благодарно голову Аида. — Мы как раз должны ещё испить из Диева рога. Право, не знаю, в чём тут может быть подвиг!

Уже выйдя из «Кузни Гефеста» и снова следуя за проводником-сатиром, Филипп спросил у Инги:

— А с чего ты взяла, что нас четверо? Чем нам поможет ещё один пустослов? Он даже не муза.

— Зато он «царский певец», — напомнила Перипетия слова Оракула Реи. — К тому же, известный искусством убеждения. Не со всяким препятствием надо сражаться, иногда достаточно уговорить.

— Кстати, я слышала твои песни о природе, — Аида догнала Марсия. — Будто сама гуляешь по тенистым лесам. Мне понравилось!

— «Нисхождение Орфея в Эреб*» я считаю лучшим, — Инга тоже его догнала и даже взяла за руку, заставив смутиться. — Мистерия с мистическим подтекстом.

* - Эреб - загробный мир

— Я слышал только что на одном его выступлении вырвалась дрессированная мантикора и поубивала пьяниц, — фыркнул Филипп.

— Всё это чистая ложь, — смутился Марсий. — Она никого не убила, лишь напугала…

Храм, к которому они направлялись, был вырезан прямо в скале и увенчан отражающим закат пузатым медным куполом с флюгером на маковке. Барельефы на его стенах покрывали пятна мха и увивали лозы с белыми цветами.

— Драконы, — хмыкнула Аида, приглядевшись к фигурам. — Это точно не гидры и не прочие виды…

Действительно, фигуры представляли собой четверолапых крылатых ящеров, многие из которых имели перепончатые крылья, часть — пернатые, да и тела пернатых драконов покрывала не чешуя, а шерсть, старательно изображённая древними мастерами.

— Это Дий, — Марсий показал на статую величаво распахнувшего крылья дракона над входом. — Он погиб пятьсот лет назад, защищая от войск титанов Парфенос. Части его тела обрелись нетленными, в том числе и рог, дарующий пророческие видения.

— И кто-то решил сделать из него рог для питья? Кощунство! — возмутился Филипп. — Я встречал такое обращение с костями бессмертных только среди диких людей, обитающих на далёких островах!

— Может быть, он сам и завещал так с ним поступать, — хмыкнула Инга. — Надеясь, что эти видения продолжат защищать храм и землю, на которой он воздвигнут.

Приятный аромат масел и благовоний наполнял внутренние помещения, под потолком бесплотный голос Эхо вторил бормотанию молитв вечерни:

— Славьтесь, щуры, огонь просвещения подарившие, славьтесь, щуры, титанов на богов пременившие…

Подле заслушавшихся героев встал длинноволосый брюнет в длиннополых одеяниях, расшитых стилизованными драконьими мордами и закрученными хвостами. Он грустно переглянулся с посетителями:

— Приветствую вас от имени всего храма, и пусть благословение драконов и богов поможет вам исполнить пророчество. Только… у меня плохие вести для вас. Рога Дия нет в святилище уже одну смену стражи*.

* - одна смена стражи - примерно четыре часа

— Это не так уж и много, да? — Филипп гневно выдохнул. — Куда же он подевался?

Жрец провёл компанию в дальнее помещение храма, где в небольшом закутке с низким потолком и тесно стоящими стенами стояло три реликвария из красного дерева и стекла. Центральный оказался разбит, осколки были разбросаны по всему полу, покрытые тёмно-фиолетовыми разводами.

— Следы копыт, — Филипп показал копьём. — Как у сатиров, но меньше.

Аида втянула носом воздух, и вдруг взмахнула крыльями, будто бы ощутив неприятный запах:

— Пожалуй, мы сможем найти того, кто украл рог, — сказала она. — Тот, кто его похитил, не особо пытался скрыть свои следы.

— Возможно, потому что рог унесли к кому-то столь могущественному, что он не побоится встретиться с преследователями, желающими вернуть награбленное, — заметила Инга. — Разумно ли бросаться в погоню неизвестно за кем?

— Известно за кем, — лицо Марся приобрело решительную ясность, он ухватился за край тоги, — за нашими врагами, кто мешает исполнить пророчество и спасти Аркадию. А с ними нам всё равно придётся столкнуться рано или поздно! Так что вперёд! Настал час, когда и я поучаствую в том, о чём прежде только читал!

— Поостынь, — осадила его Аида. — Мало того, что тот, кто пробрался в храм и столь нагло украл рог, может оказаться нам не по зубам. Он может тоже знать пророчество! И тогда нам лучше прямо сейчас отправиться за драконьим оружием, потому что его так же могут украсть!

— Как минимум мне надо забрать арбалет у мастера, — напомнил Филипп. — След свежий, дождей не планируется, к тому же он сильно пропах кислым вином.

— Тогда отправляемся, — решила Инга. — Беги к Вулкану, а мы пока расспросим, может, кто-нибудь видел негодяя.

Аида осторожно лизнула подтёки на полу:

— Вино. При этом волшебное. Таким напиваются вакханки* из Темнолесья перед оргиями… и каннибализмом.

* - вакханки - культистки Вакха, по другому имени Диониса, бога вина, разгула и дикости

— Значит, мы либо повеселимся, либо совершим ещё один подвиг! — неудачно пошутил кентавр. Впрочем, он тут же постарался загладить неловкость. — Погонимся сейчас же, с пьяными справиться куда легче!

Это оказалось не столь просто. День уже близился к концу, а герои много ходили и устали — даже четвероногие, разве что неугомонная Перипетия шагала так же бодро. Солнце начало уменьшаться и гаснуть на западе, оставляя последние на сегодня мягкие отблески на наливных виноградинах и листьях лоз, вьющихся по деревянным столбам и перекладинам симметричных рядов загородных виноградников. Сельчане, как и герои, работали до самых сумерек. Идущие по следу ещё застали заботливо окучивающего корешки человека средних лет:

— Добро вечера, путники! Я скоро иду домой, не против ли вы остаться у меня на ночь? С меня стол и кров, с вас новости. Говорят, в Катаполемии герои наконец появились…

— С большим удовольствием, только мы выпьем много вашего вина и съедим много хлеба! — ответила за всех Инга. — Если вас это не стеснит, то мы с радостью примем приглашение!

Когда этот длинноволосый брюнет встал и расправил плечи, его будущие гости поразились, сколь он был огромен — ростом с Филиппа, хотя тот сам был почти как всадник на лошади по высоте:

— Я Хорус из рода Фобоса. Хотя род этот, возможно, прервётся. Неделю назад моя дочь, Корина, пропала в Темнолесье… Впрочем, что вас грузить моими проблемами. Следуйте за мной, моя жена сегодня приготовила изумительного сома.

— Приглашение мы примем с радостью, — объявила Аида, опасливо посмотрев на великана. — Но за едой расскажите нам о своей беде. Я немного знаю о Темнолесье, может быть, и помочь смогу… сможем.

— Я пытался выследить её, но не нашёл. Чует моё сердце, её могли очаровать вакханки, что появлялись на опушке. В последнее время в городе не так весело, как у них… Эй, Периклея! Встречай гостей! — крикнул он басом, когда в сгущавшихся сумерках замерцали окошки сельского дома. — Обещают Корину найти даже, храбрецы! Ну, посмотрим!

— Мы пока ещё ничего не обещаем… — начала было Аида, но Филипп как бы случайно толкнул её. Герои не должны сомневаться даже в возможности подвига, иначе какие они герои?

Речная рыба, отваренная кудрявой хозяйкой, и в самом деле вышла вне всяких похвал — даже Перипетия раньше такую не пробовала. Селяне догадались, что приняли победителей вепря, когда Филипп и Аида представились, и потому отказались принимать плату за еду и постой.

— Я б и сам посражался с вами бок о бок, — разлил Хорус своё молодое вино по кружкам, — но годы не те, да и пророчество не обо мне сказано.

— О ком-то пророчества ходят ещё до совершённых подвигов, — Марсий пригубил и одобряюще кивнул вбок, — но большинство героев прославились только после сотворённых ими деяний! Так что ещё не всё потеряно.

— На каждого из тех, о ком сложены песни, есть сотни и тысячи безвестно почивших бою, — хлебнул Хорус задумчиво. — Мне достаточно славы моего предка, сражавшегося на стороне Зевса с титанами.

— Даже если подвиг нужно совершить ради дочери? — вскинула голову Аида.

— У вас больше шансов на этот подвиг — Темнолесье это территория древних рас вроде ваших: кентавров, сатиров, гарпий… Люди появились в Аркадии намного позже и до сих пор живут в основном по побережью.

— Я ещё не был в таких местах, — сказал Филипп, задумавшись о чём-то. — Может быть, найду там своих собратьев…

— Для такого похода вам нужно будет хорошо подготовиться, — вставила Перипетия. — Народы, живущие подальше от населённых мест, не любят, чтобы их беспокоили чужаки. Потому люди и не углубляются в дикие земли.

— Как именно подготовиться? — Филипп покрутил головой. — Провизия в моих седельных сумках, оружие при нас — даже арбалет успел захватить — а магию у нас никто не отнимет.

— Самое меньшее — необходимо хорошо выспаться, — мудро заключила Аида. — След от магического вина не выветрится за ночь.

— А это не угрожает жизни Корины? — спросила Перипетия.

— Если действительно она у вакханок, то всё будет в порядке, — заверила её Аида. — А вот за жизнь тех, с кем она и эта компания встретиться, можно опасаться… Нам нужен отдых, мы за сегодня слишком далеко и долго шагали. А завтра с раннего утра отправимся в Темнолесье, в рассветных лучах в него и заходить безопасней — до ночи успеем вернуться.

Заботливая хозяйка отвела компанию героев в гостевую комнату имения виноградаря. Вход в неё был устроен прямо со внутреннего двора, и для пятерых она была тесновата. Оконце тут было маленькое и круглое, почти под самым потолком, над небольшим святилищем Гермеса*. Кровать имелась всего одна, её уступили Перипетии на правах музы, все остальные устроились на циновках. Марсий, в отличии от своих товарищей не привыкший к тяготам странствий, долго ворочался, пытаясь понять, какой бок сложнее отлежать, а когда он заснул, сон был тревожным и страшным… впрочем, как и у всех в отряде. Ведь этой ночью во сне посетила их сама титанида Таната…

* - Гермес - бог путешественников, торговцев и новых знаний

* * *

— Итак… начинается ваше великое приключеньице, — женский голос зазвенел в темноте сна. — Отправились становиться героями? Смертные столь самонадеянны…

Луч света пробился через непроглядную, клубящуюся как чернила в воде темноту, чтобы осветить деревянный кол и привязанного к нему Марсия, исхудавшего и во рваной тунике.

— Только посмотрите на него. Он разваливается на части: кости скрипят, кожа сходит, зубы падают… Из него буквально источается жизнь!

Чернильная темнота начала обступать сатира. Он старел на глазах — волосы и шерсть седели и выпадали, кожа ссыхалась и сходила складками, тускнели глаза. Марсий дёргался и стонал в кляп, пока к нему подходило нечто скрытое в темноте, заметное только по блеску мясничьего тесака.

— А не задумывались, к кому отправится его душа?..

Беспомощный старец замычал в кляп, когда нож приблизился к его шее, начал вырываться из всех малых сил, но верёвки даже не сильно натягивались.

— Ко мне.

Нож сделал лёгкий надрез, но кровь хлынула обильным фонтаном. Зрение заволокло кровавой пеленой, ей и показался пот при пробуждении.

* * *

Инга, пробудившись с испуганным вздохом, успокоилась, вернувшись в надёжную реальность, утёрла пот и огляделась по сторонам, убеждаясь, что сон прошёл без остатка. Начиналось утро; яркий луч света проникал через окно, заливая небольшой столик со стоящим на ним кувшином для воды. Умиротворение в картину вносила и спокойно посапывающая Перипетия, мирно лежащая на спине. Филипп, лежащий по привычке на полу в углу комнаты, переглядывался с Аидой и Марсием, хмурыми спросонья:

— Не только люди, но и титаны внимание на нас обращают… не к добру это.

Трудности начались при попытках вернуться на след храмовых грабителей. Красное вино слишком напоминало кровь… вызывало воспоминания о сне, а те мутили и заставляли отворачиваться со смесью брезгливости и страха, в противоестественной, непреодолимой фобии.

Герои и в самом деле лишь смертные, когда они остаются сами по себе, без помощи верных им, взаимно верных богов. И к их помощи снова пришлось обращаться растерянной душе Инги:

Дева лесов, Артемида, молению нашему внемли!

Ты грациозна как лань и как барс смертоносна,

Знаешь ты тропы, сокрытые лиственной сенью,

Нас проведи по следам козлоногих злодеев!

Над отвратной тропинкой, испачканной кровью вина, засияли свежие росинки, прекрасные и куда более приятные глазу, позволившие забыть ночной кошмар и увереннее двигаться к цели под злато-зелёной мозаикой рассветной листвы. К Перипетии вернулись наивные рифмы, такие как «лес, полный чудес», а, значит, настрой на подвиг вернулся.

— Вперёд, но без песен, а то мы всю живность к себе приманим! — воскликнул Филипп, возглавляя команду. Поскольку от копья в лесу было толку не слишком много, он держал свой арбалет наготове.

Темнолесье пока что не показалось героям сколь-нибудь опасным местом, однако Аида хорошо чувствовала, что это не родные ей места. Ощущение опасности, почти неуловимое, но всё же присутствующее здесь, висело в воздухе, пропахшем лесным ароматом смолы и муравейников.

Подлесок становился всё более тёмным, сень разрасталась гуще, закрывая небесный свет, ветви шуршали от прыжков прятавшихся в них зверьков и неугомонно чирикающих птиц. Сияющая дорожка росы всё тускнела, пока не вывела на неожиданно ярко освещённую поляну, обрываясь. Туда как раз вырвалась с противоположной стороны тяжело дышащая девушка с лицом в слезах и грязи. Заметив компанию, она нагнулась от бессилия, смотря на героев из-под потных локонов:

— Неужто… пришли?.. Помогите, прошу!..

Подоспела и погоня — с треском и визгом на поляну выскочила шестёрка прямоходящих козлов, в отличии от сатиров лишённых и грации, и красоты. Один из этой рогатой и вонючей компании пьяно и хрипло рассмеялся:

— Отдайте нам девку. Мы уже поужинали, но она на десерт!

— Умирать на полный желудок — плохая примета! — крикнул кентавр, направив арбалет на говорившего. Лишь лёгкая надежда разрешить всё миром заставила его затормозить с пуском болта, однако вряд ли с этой компанией можно было договориться. — Только моргни, и я тебе подарю такой десерт, что ты его за век не переваришь!

— От твоего плоского лица… — набрал козёл побольше воздуха, чтобы погромче выкрикнуть развязку своей неостроумной шутки, — тянет блевать!

Козломордые наскочили на них резко, но ожидаемо. Первый отлетел далеко назад, пронзённый Филиппом насквозь. Не теряя времени на смену оружия, кентавр огрел второго по голове, как раз промеж рогов, в то время как третий заверещал, подхваченный потоком воздуха. Аида, не чувствуя особой связи со злой природой этого леса, была вынуждена разбираться с доставшимся ей противником чисто по-лошадиному, лягнув его с такой силой, что «козёл» улетел далеко, а упал надолго. На Ингу мелкий проказник запрыгнул сзади, вцепляясь зубами ей в волосы, слюнявясь от их щекочущего язык вкуса и дёрнув их до боли, заставив вскрикнуть, лапками отрывая приятно пахнувшую гирлянду с рогов.

— Без цветов твои рога уродливей моей мамочки! — заржал козлоногий, убегавший от рассерженно гнавшегося за ним Марсия.

— Сам козёл, сам козёл! — прыгала муза на одной ножке по упругой и мягкой траве. — Потому на всех и зол!

Двое рассвирепевших козлоголовых, рассерженно блея, побежали рогами вперёд на Перипетию, но она внезапно подпрыгнула совсем высоко, до древесных крон, и растерявшиеся зверолюди стукнулись друг о друга, как не поделившие овцу бараны, да так и запутались в собственных рогах. Аида примерилась получше и отбросила их ударом копыт в кусты, сбивая их телами уже было оправившегося третьего. Марсий помог Инге с последним, без особой жалости воткнув тому бронзовый кинжал в затылок. Челюсти поверженного разошлись, и он сполз с сатирки на землю.

— Вот уж неприятные твари, — передёрнуло Филиппа. Потрясая боками нижнего тела, он развернулся на месте, словно ожидая продолжения нападения, хотя все нападающие уже полегли. — Если и дальше будут такие же, мой арбалет очень быстро станет бесполезным, придётся пользоваться им, как дубинкой.

— Спасибо вам… — отряхиваясь, поднялась спасённая девушка. — Я повелась на обещания Кибелы, но я не знала, что они едят людей…

— Так, не торопись, — Марсий спрятал кинжал и поднял раскрытые ладони. — Ты в безопасности с нами, можешь представиться и объяснить всё спокойно и последовательно.

— Я Корина, дочь Хоруса-виноградаря. Я с подругами гуляла в лесу, — она обернулась беспокойно в сторону чащи, откуда бежала, — и встретили чёрного сфинкса по имени Кибела.

— Злая сестра Реи… — Инга наклонилась к земле, выбирая цветы для нового венка и гладя их по лепесткам, словно прося разрешения их сорвать. — Она про неё рассказывала…

— Кибела завлекла нас к себе, убедив, что сможет нас научить древнему чародейству и умению очаровывать мужчин. Мы поверили ей, подумав, что она из тех нелюдей, что готовы открывать тайны своего искусства избранным, вроде Учителя Зефиры, — продолжила Корина, а Инга чихнула пыльцой.

— Таким обманщицам верить не надо, — насмешливо улыбнулась Аида в её сторону, — в лучшем случае обманут и сбегут с вашими деньгами, а в худшем… Что произошло с твоими подругами, Корина?

— Они присоединились к вакханкам, отведав человечину на пиру Кибелы, — Корину передёрнуло. — Но мне повезло подсмотреть, из кого готовили трапезу… Я сбежала, а козлиное отродье вакханок, рождённое в оргиях, погналось за мной. Далее всё вам известно.

— Почти всё, — Филипп присмотрелся к трупу козлоголового — единственной улике, ведь остальные давно убежали или уковыляли, если не могли быстро ходить. — На пиру не было случайно огромного рога? Из Катаполемии украли такой существа со следами, похожими на этих подлецов.

Корина кивнула:

— Кибела собиралась использовать его в каком-то обряде, но я не знаю подробностей.

— В таком случае нам лучше разделиться, — предложила Аида. — Нельзя дать этому обряду свершиться и опорочить рог, но и Корину брать с собой не следует.

— Наша сила в единстве, — возразила ей Инга.

— И бить врага легче всем вместе, а Корина укажет нам путь, — добавил Филипп. — Ты ведь хочешь, чтобы больше никто не обманывал бедных девиц, уводя их на людоедский пир?

— Без меня вы вряд ли отыщите потайное место, — Корина, почувствовав, что её не дадут в обиду, отправилась по своим следам назад, в тёмную и влажную часть леса, полную едва заметно фосфоресцирующих грибов и кусачих комаров.

Некоторое время Корина вела через душный и влажный подлесок, пока кроны вновь не разошлись, открывая клочок неба. На этой поляне высился полукруг из семи стоячих камней, замшелых и высоких, в два человеческих роста.

— Гиганты исчезли, но оставили после себя много строений, — Перипетия прикоснулась к одной из холодных громад, отвлекаясь на прыгавших с ветки на ветку зверьков. — Большинство разобрали и возвели из них людские города, но некоторые, укромно спрятанные, до сих пор целы, тронутые лишь старостью.

— А твоя проза куда лучше твоей поэзии, — Филипп пробормотал, присаживаясь на привал. Пегаска тоже приостановилась у крайнего камня:

— Я узнаю друидические знаки старолесского круга. Для меня это тоже святое место. Выходит, Кибела решила его осквернить каннибализмом?

— Если не чем-то страшнее… — Ингу прервала застрекотавшая белка, лихо и быстро прыгавшая с камня на камень. Желая обратить на себя ещё больше внимания, она швырнула в Марсия жёлудь.

— Эй! — тот поднял руку, защищаясь. — Что ещё за шутки?

— Не шутки, — Аида вышла вперёд, приподняв правую ногу, и белка довольно ловко перескочила ей на копыто. — Что случилось, маленькая?

Возмущённо пролепетав, белка перекувырнулась через голову, падая на землю… А на земле сидел уже не зверёк, а невысокий старикашка в красной рубахе. Очумело и не слишком вменяемо глядя на Аиду, он сунул в рот и начал жевать поднятый с земли жёлудь.

— Это же Софос… — Корина ахнула, взявшись за щёки. — Кибела напоила его травяным чаем…

— Софос… — кентавр задумался, перебирая в памяти имена знакомых божеств. — Что-то не помню такого. Покровитель белок?

— Наш друид, — Корина присела подле безумного старика, кто уже доел жёлудь и жевал листья.

— Тогда ясно, почему Кибела творит в этом лесу непотребства, — покачала Аида головой, разметав гриву. — Только исцелить безумие, насланное титанидой, мне не под силу, его бы в храм отвести.

— Иногда проклятие спадает, если уничтожить того, кто его наслал, — сказала Инга. — Но следует быть осторожными, чтобы самим не превратиться в белок.

— Фу! Плюнь! — Аида ударом копыта выбила листья из руки друида.

— В любом случае мы помочь ему не в силах — мы герои, а не лекари, — заметил Филипп. — Так займёмся тем делом, которое мы сможем выполнить!

И они пошли дальше на восток, пока полуденное солнце искрило в правый глаз. Но чем дальше они заходили, тем мрачнее становился лес, только играл свет на мозаике листвы верхушек деревьев. А вот в подлеске уже становилось прохладно и ещё более сыро. Чтобы обезопаситься от комаров, герои зажгли факела — их огонь привлекал насекомых сильнее тепла тел и позволял им сгореть, обрывая голодные муки.

Обрушенный храм предстал перед группой внезапно. Издали его мраморные колонны казались древними стволами — точно так же они были обвиты плющом и покрыты мхом, а некоторые столбы лежали наполовину утопленные в землю, неотличимые от бурелома.

— Корина, тебе лучше остаться здесь, — тихо сказала Перипетия. — Тем более, что не стоит тебе видеть то, что там произойдёт…

— А можно я тоже останусь здесь? — пошутил Марсий. — Ладно, я же тоже теперь герой, мне больше к лицу храбрость…

— Надеюсь, они ещё не успели изгадить рог своими мерзкими обрядами, — хмыкнула Аида.

Филипп, в нетерпении побив копытами по земле, кивнул в сторону храма:

— Мы идём или как?!

Переступая через толстые корни, они осмелились подойти к заросшему храму. Но стоило Аиде поставить копыто на замшелый мрамор, как её чуть не поймал в кольцо внезапно оживший корень. Испугано заржав, кобыла взлетела невысоко и отпрыгнула.

— А на меня не среагировало… — развела руками Инга, уже стоявшая между колонн.

— Возможно, потому что Кибела дала охране наказ пропускать менад и сатиров. Марсий, проверь… — Корина легонько потянула его вперёд. С опаской оратор взошёл по ступеням, и действительно, рядом с ним корни оставались недвижимы, хотя стоило подойти Филиппу — угрожающе поднимались.

— Похоже, нам всё-таки придётся разделиться, — сказал Филипп. — Мы здесь не пройдём.

— Не пройдём, так пролетим, — Аиде совсем не нравилась эта идея. — Или прорубимся с боем.

— Не получится, — неожиданно произнесла Перипетия. — Или застрянете, или врагов встревожите.

— Есть идея изобразить верных Кибеле сатиров, что вернули пленницу, — Инга кивнула на Корину, но вновь превратившийся в белку Софос прыгнул на её плечо, угрожающе зыркая на сатирку.

— Мой отец тоже не одобрил бы подобный подход, — покачал головой Марсий. — Честность надёжнее лжи. И я уверен, не все обитатели Темнолесья поддерживают эту злодейку. Пойдём и посмотрим, что она может нам противопоставить…

— А мы пока придумаем, как нам прорваться к вам! — добавил Филипп. — Удачи, и будьте осторожней!

На взгляд Инги идти и наудачу вступать в борьбу с Кибелой было глупостью — но иногда даже герои должны совершать глупые поступки, ведь удача зачастую значит не меньше, чем ум и сила.

Широкий вестибюль храма был почти весь скрыт во тьме, только стены под потолком с севера были освещены через дыры в крыше. Пахло влажной землёй, копыта хрустели по палым листьям. Факела бликовали на позеленевшей бронзовой утвари. Идущий впереди Марсий вздрогнул от неприятного ощущения, пробежавшего по коже. Мрачная тишина этого места действовала на сатира подавляюще, но когда где-то впереди прозвучал взрыв визгливого хохота и последующий за ним звук бьющийся посуды, то он ещё больше не захотел идти вперёд — лишь через силу переставлял копыта.

В святилище незваных гостей встретила массивная статуя Кроноса. В правой руке титан-повелитель времени и рока держал косу, в левой — круглый щит, отполированный до зеркального блеска и отразивший лучи полуденного солнца так, что они уходили под землю через отверстие в полу.

— Внизу, похоже, и находится главная часть комплекса, — Инга прошептала Марсию, пригибаясь у края дыры. — Я бы лучше спустилась здесь, чем по охраняемой лестнице.

— К нам будет гораздо больше вопросов… — заволновался Марсий, когда Инга привязала пеньковую верёвку к ноге идола.

— Они и так будут, но у тебя есть время придумать убедительные ответы! Вперёд, то есть, вниз!

Настроение Инги заразило Марсия, и он почти без страха, лишь с опаской, зашагал вниз. Инга, удерживая верёвку на ладони, спускалась следом, причём верёвка сама собой удлинялась, но не источалась и не растягивалась, а словно распутывалась из клубка, которого у девушки не было.

Свет с поверхности, направляемый зеркалом в пещеру, превращал её в волшебный уголок будто из иного мира, царство духов природы. Вокруг пенька на островке посреди ручья цвело множество трав, играли в догонялки люди и козлоголовые существа. Показываться им, правда, сатиры поостереглись. Чтобы пробраться к Деметре незамеченными, они, переглянувшись, запели дуэтом магическую колыбельную:

Няня-няня, мой хороший,

Няня-няня, мой родной,

Сладко спи, ведь я с тобой.

Мама нежно обняла

И целует, сон даря…*

* - Вольный перевод древнегреческой колыбельной Νάνι νάνι

Звуки песни наполнили зал, движения бесновавшихся созданий стали словно заторможенными, глаза сами собой закрывались, и прямо на ходу люди и нелюди замирали недвижимо, словно в живые статуи обращаясь.

Сатиры опустились прямо на пень, осмотрелись. От расщелины с ручьём отходило два рукотворных прохода — один к лестнице наверх, так и не найденной парой вторженцев, а другой уходил вглубь скальной породы. Туда они и направились. Пахло вином и мясом со специями.

— Кажется, главное веселье ждёт нас впереди, — произнёс Марсий. — И если ты надеешься на моё красноречие, то совершенно зря, перед злыми колдунами я теряю способность говорить внятно!

— Не трусь, — осекла его Инга строго. Но и её сердце колотилось так, что она с трудом шагала.

Подземный лабиринт разветвлялся, то и дело попадались закрытые двери. Факела на стенах коптили древние мозаики с многорукими гигантами, пасущими стада и пировавшими в тени гор. Пытаясь получить хоть какую-то подсказку о том, куда идти, сатиры часто прислушивались. Они обошли стороной комнаты, где слышались детский визг и храп, потом чуть не залезли на кухню, где козлища жарили на вертелах четвертованные тела молодых мальчиков. Наконец они добрались до циклопического обеденного зала с длинным столом, полным яств, и с огромным питьевым рогом посреди него. Марсий хотел шагнуть прямо к столу, хотя явно только его одного было недостаточно, чтобы унести рог. Но Инга положила руку ему на плечо, останавливая порыв.

— Мы ведь здесь не одни, — тихо сказала она. — Хозяева не оставят такой стол без присмотра…

— И гостей своих тоже! — из тени вышла черноволосая женщина, приветливо улыбаясь и протягивая руки. Она была полностью нагой, хотя груди закрывали волнистые локоны, а ниже пупка её тело было от темношёрстой пантеры, а не человека. За спиной её хихикали четверо девушек — тоже голых и совсем неприкрытых. И, наконец, замыкал процессию настоящий гигант ростом до самого потолка, брутальный и мускулистый, разве что земля под ним не тряслась от тяжести шагов.

Инга узнала Кибелу по описанию её сестры Реи. А вот амулет на её шее был знаком сатирке много лучше… Его носил её исчезнувший муж.

Теперь Марсию пришлось удержать девушку, сделавшую было опрометчивый и слишком резкий шаг в сторону Кибелы. Та же остановилась перед ними, с лёгкой насмешкой разглядывая тех, кто осмелился тайком пробраться в её владения, да ещё и зашёл так далеко!

— Вы мои гости, — Кибела подняла руки. — Даже боги не могут нарушить законы гостеприимства. Я кормлю и пою вас, и никто ни с кем не дерётся. А если вдруг кто попытается обмануть и навредить хитростью — сама Судьба покарает. Садитесь, вы как раз к церемонии награждения прибыли.

Против приглашения нечего было возразить — как и попытаться отказаться, принципы гостеприимства чтила только Кибела, тогда как её стражи вполне могли их нарушить. Расплачиваться в таком случае пришлось бы им, да и у Судьбы слишком много дел, так что наказание может и вовсе не прийти…

— Мы ворвались к тебе без приглашения, — Марсий заметил, — да и ты не похожа на радушную хозяйку, скорее на убийцу и вора. Кто тебе разрешал похищать Диев рог?

— А это и есть моё приглашение, — Кибела села во главе стола, её подруги-менады тоже расселись рядом со своей госпожой, гигант остался мрачно наблюдать за диалогом. — Вам тоже этот рог бы не сдался, если бы не пророчество моей сестрёнки. Предательницы нашего рода… и вашего, между прочем. Вы же сатиры, создания титанов, почему тогда решили служить человеческим богам, богам народа, что вторгся на наши земли и перебил большую часть древних созданий? Потому что боги вас назвали героями? Ха… Этот титул слишком расхож в последнее время. Он уже не награда, а какой-то аванс, способ заставить совершать непонятные вещи.

— Героем становится не тот, кого так называют, а тот, кто совершает поступки, делающие его достойным этого звания, — не прикасаясь ни к еде, ни к напиткам заявила Инга. — Мы прекрасно осознаём свою цель, а тебе-то зачем нужен рог? Для коллекции? - она указала пальцем на амулет. Кибела сняла его и кинула ей через стол:

— Практически единственное, что осталось от племени Западных Странников. Вождь отдал его мне за то пророчество, за которое вас и вырезали из реальности. Я могу пророчествовать, как и моя сестра, только богам результаты не нравятся.

— Это всё не оправдывает ваши убийства! — махнул Марсий на девушек, с чавканьем пожиравших человеческое мясо.

— Идёт война, и сейчас, под конец пятисотлетнего перемирия, это только заметнее, — Кибела откинулась на спинку стула самодовольно. — Война в том числе против чуждой созданиям титанов морали. Что, слуги богов не убивали никого? Не вырезали целые племена, отвоёвывая земли под цивилизацию? Пень в моём саду раньше принадлежал дереву дриады, но его спилили, чтобы выточить киль военного корабля.

Инга взяла амулет и крепко сжала его в руке. Доводы Кибелы были, конечно, бесспорны, а её слова про амулет слегка притушили огонь неприязни, горевший в сердце. И, тем не менее, Инга не верила ей, чувствовала или представляла себе подвох:

— Всё же есть разница между войной и бойней.

— Вы вольны выбирать собственные методы. Что вам сказали делать с рогом? Пейте из него, если такие простые действия считаются нынче за подвиг. Ещё пара таких деяний — и вы обретёте космическую силу, способную добить хозяев Аркадии. И станет она ещё одним скучным человеческим материком без волшебства, с интригами, войнами и рабством, — усмехаясь, Кибела подала сатирам рог, полный вина.

— Мы не собираемся никого убивать, — возразил Марсий, тоже выбираясь из-под гипнотического тона Кибелы. — Наоборот, хорошо, если именно мы обретём такие силы, а не кто-то по-настоящему плохой.

Он решительно взял длинный сосуд из рук Кибелы, принюхался к вину — оно не пахло отравой, только привычный перебродивший виноград. Совершив глоток, отдал и Инге. Когда и она испила, обоих поразило видение.

Они стояли на палубе триремы*, самой большой, что они когда-либо видели. Аида правила руль, вцепившись в ручку зубами, Филипп держал странный прибор с зеркалом, в котором отражались звёзды, хотя день был паляще-солнечный. Сотни скелетов, улыбаясь одинаковыми черепами, синхронно жали на вёсла. Марсий координировал их гребки, извлекая мерные гаммы из своей кифары**, а Инга стояла на носу, сжимая амулет, и будто бы управляла этим кораблём смерти.

* - трирема - греческая галера, парусно-вёсельный корабль

** - кифара - струнный инструмент, ручная арфа

Подвиг четвёртый: Жертвы Кроносу

Спарта — родина самых мудрых философов! А кто не согласен — поборемся на кулаках!

Афинский анекдот

— А если эти корни поджечь? — Филлип, устав прыгать от комаров, подал идею Аиде. — Тут влажно, остальной лес не должен загореться.

— Как можно сжигать живые существа! — возмутилась Аида. — К тому же, это опасно — никогда не поджигай лес, в котором находишься! Вдруг огонь разгорится и отрежет нашим друзьям путь назад? А если он запалит лес?

Она подошла к самому краю «безопасной земли», закрыла глаза и попыталась воззвать к природе. Растения будто бы обезумели, получая противоречащие приказы. Стебли и корни захлестали по воздуху и переплетались сами с собой. Пользуясь их отвлечением, Аида и Филипп посадили на себя Корину и Софоса и перепрыгнули на верх ступеней.

Бежать пришлось быстро, дикая природа не слушала Аиду, и, лишь приглушённая её воздействием, теперь переборола его, вытягивая лозы и стручки в сторону бегущих.

— Удачи вам! — крикнула Перипетия, благоразумно оставшаяся в стороне.

Простые слова на миг заставили лозы замереть и дёрнуться, будто бы в спазме, после чего оба копытных нырнули в храм.

— Вы тут не первые герои, — Корина показала на сломанный медный щит, валявшийся в лишайнике между колонн. — Когда будете спускаться по лестнице, надо будет оставить подношение титанам, иначе кариатиды* оживут.

* - кариатида - колонна в форме статуи

— До лестницы ещё надо добраться! — Аида зафырчала в сторону статуи Кроноса. Софос поддержал негодование, швырнув в её сторону орех.

— Поберегите силы для настоящих врагов, — осадил их Филипп, которому самому не терпелось по чему-нибудь ударить. Увы, статуи не почувствуют боли, а потому он огляделся по сторонам. — Не люблю я ступени, но придётся спускаться!

К лестнице проходили через задний двор с мутным от ряски бассейном. Филипп выставил копьё вбок, останавливая пегаску:

— У меня с водорослями был плохой опыт, поэтому здесь особенно осторожно.

Он сказал это столь серьёзным тоном, что никто не посмел ослушаться, медленно обходя бассейн по краю, стараясь не приближаться к воде. Аида отметила про себя, что несмотря на замутнённость, от воды не исходил запах затхлости, а это было очень странно…

Когда корни вырвались из тины, Филипп не постеснялся ткнуть в них факелом вопреки прежним советам Аиды — она только раздувала огонь чарами, ограждая себя и кентавра пламенным щитом. Зашипев, извивающиеся корни поползли прочь, однако это помешало Аиде установить прочную защиту, и рванувшее щупальце едва не схватило Корину. Пламенный щит вовремя вытянулся и обжёг растительное щупальце, заставив его убраться обратно в воду.

— Прорвёмся! — крикнул Филипп.

Четвероногие перескочили на лестницу. На верхней её площадке действительно стояли выщербленные от старости статуи многоруких гигантов. Половина конечностей уже отвалилась от древности, но пара изваяний всё ещё держала медные подносы для подношений.

— Если я внучка Кроноса, — задала Аида неожиданный вопрос, — нас что, всё равно не пропустят бесплатно?

— Но что мы можем пожертвовать? — спросила Корина.

— Жертвовать мы ничем не будем, — высокомерно ответил Филипп. — Идёмте дальше.

Он на всякий случай сменил копьё на арбалет, решив, что орудовать им на площадке будет сподручнее.

— На тебе, Кронос, что мне не впёрлось, — Аида подняла зубами с пола треснутый потир* и положила в плошку для пожертвований. И пошла вслед за кентавром по исхоженным до потёртости ступеням, спускаясь в туннель, с потолка которого свисали тёмные корни. Зловещие, но безвредные. Возможно, только пока безвредные…

* - потир - ритуальный кубок

— Странно, что здесь нет охраны, — сказала Корина. — Я видела множество существ на пиру…

— Возможно, они уже напировались, на их удачу, — ответил Филипп. — Не придётся делать в них дырки!

— Меня больше волнует, куда пропали Инга и Марсий, — хмыкнула Аида. — Как бы они не попали в беду…

Впереди забрезжил свет и запахло водой и цветами, и сначала пегаска подумала, что выходит из подземелья в овраг. Потому слегка удивилась, оказавшись в гроте, где тёк ручей, росли лесные травы и даже имелся толстый, в половину размаха крыльев пень. От звонкого топота подкованных копыт по камню проснулись и встали пара козлоголовых:

— Явились, херои свиномордые!

— Ненавижу козлов… — процедил Филипп, без предупреждения выстреливая болтом между глаз острослову.

Врагов оказалось гораздо больше, чем казалось на первый взгляд. Из теней выскочила целая орава улюлюкающих уродов, и Филипп еле успевал перезаряжать свой гастрафет. Без улучшений Гефеста и вовсе пришлось бы бросать дальнобойное оружие и идти в рукопашную. Взбешённая Аида отпугивала слишком рьяных козлов огненными всполохами:

— Зато пламя я люблю! Всех в жертву богам!

Поддержав боевой клич, белочка спрыгнула на пол и швырнула булыжником промеж рогов обезумевшему зверолюду. Неожиданно сильный удар брошенного маленькими лапками камешка сбил того с ног.

Когда остатки посрамлённой орды разбежались, Корина слезла с Аиды и подошла к юноше, прятавшемуся за пеньком:

— Сострат! Я вернулась с героями, мы вытащим тебя и остальных!

— Хотелось бы… — он успокоился и выпрямился, обняв подругу. — Все эти забавы оказались опаснее, чем мы могли подумать!

— А вы вообще думали?.. — буркнул Филипп, вытаскивая болт из груди козлоголового. — Идти в чащу за незнакомыми колдуньями, предлагающими власть над миром! Это кем надо быть?

— Да, это была глупость, но разве мы могли подумать… — Сострат не стал продолжать. — Но всё закончилось!

— Ещё нет, — мрачно заметила Аида, стараясь дышать только ртом, чтобы не стошнило от запаха палёной шерсти. — Выйти отсюда будет не легче, чем войти, а мы пока не можем покинуть храм, нам нужно узнать, что произошло с нашими друзьями.

— Люди задержат нас, — внезапно возразил Филипп. — Может, дальше я продолжу путь один, а ты выведешь их отсюда?

— Тогда и нечего было их брать, — покачала головой крылатая лошадь. — Идём дальше. Даже от людей может быть толк, если они проявят хоть капельку разума, что даровали им боги!

— Ведите нас к рогу Дия, — решил Филипп, — наши товарищи, должно быть, там же, или на пути к нему.

— Да, прошлой ночью козлищи притащили полный вина огромный рог… — Сострат, осторожно оглядываясь, повёл копытных по коридору, углублявшемуся дальше в скалу.

— Это действительно древний храм… — Аида обратила внимание на фрески с многорукими гигантами, будто пульсирующими в свете дрожащих факелов. — И проходы все под стать громадные.

— Надеюсь, всех великанов победили до нас, — Филипп настороженно водил арбалетом в сторону тёмных ответвлений. — Мы вепря еле завалили…

Софос снова вернул себе человеческий облик и погрозил старческим пальцем:

— Вы же герои!

Это были первые сознательные слова от него, услышанные Аидой и Филиппом с момента знакомства с ним.

— И мы хотим остаться живыми героями, а не превратиться в легенду, — ответила Аида. — А ты, как я вижу, пришёл в себя? Может, подскажешь дорогу, а то я себя уже чувствую в лабиринтах царя Миноса*… Не к ночи будет помянут.

* — там жил Минотавр.

Софос потянул ноздрями воздух:

— Человечиной со специями пахнет… — и уверенно пошёл в сторону пиршественного зала.

— Он мне больше нравился, когда был безумен, — заметила Аида, направляясь следом.

— Кажется, он ещё не прекратил им быть… — Филипп кивнул Корине и Сострату, чтобы они встали ему за хвост, а сам занял позицию позади кобылицы: рост позволял ему в случае опасности выстрелить поверх Аиды.

Потолки обеденной залы были ещё выше, чем своды коридора — казалось удивительным, что эти циклопические пространства умещались под земной поверхностью. На столе из дуба, до сих пор живого и с короткими зелёными веточками, целый пир: пироги и вырезки перемежались глиняными ендовами* с вином и медовой брагой. Инга и Марсий лежали у ближнего конца стола, мерно дыша во сне посреди лужи вина, пролитой из громадного извилистого рога с золотой окантовкой.

* - ендова - широкая чарка с носиком для разлития напитков из больших сосудов-амфор в кубки

— Приятно видеть, с каким аппетитом вы кушаете, — черношёрстый сфинкс во главе стола любовно смотрела на девушек по сторонам, жадно обгладывающих кости. — Но живая плоть вкуснее!

Вакханки с кровожадным весельем оскалились на вошедших, встали из-за стола и закружились в неистовом танце, загипнотизировав уставившуюся на них Аиду, что только топала копытом в такт. Филипп, в отличии от уложенных спать друзей-предшественников, понял бесполезность переговоров — сразу выстрелил в Кибелу. Промазал, только поцарапав ей плечо болтом, и Кибела подняла со стола собственный лук. Отшвырнув гастрафет и оббежав застопорившуюся Аиду, Филипп впрыгнул прямо на стол и понёсся на Кибелу с копьём, раскидывая со звоном тарелки и разбрызгивая пахучее вино. Сфинкс выстрелила, стрела застряла в груди нижнего тела кентавра, но это лишь добавило ему злости и скорости. Гигант, поначалу принятый за статую, попытался схватить нагло несущегося героя, но его занесённые руки внезапно остановили корни, свисавшие с потолка — Аида успела сориентироваться.

Филипп прыгнул и со всего наскока навалился на Кибелу — её сбило с ног, но копьё нанизалось на грудь, не давая упасть.

— Кронос и Таната могучи, они отомстят за меня… — тихо прохрипела Кибела, прежде чем обвиснуть в вечном покое.

Вакханки разъярились. Вереща злобно, накинулись на Филиппа со всех сторон, истыкивая его столовыми ножами. Не успевала проходить боль от одного удара, как появлялась новая, кровь захлестала.

— Именем моего прадеда Кроноса! — Аида рявкнула. — Остановитесь и выметайтесь вон! Такова воля богов и титанов, а кто ей воспротивится, окончит как и Кибела!

Аида сама не верила, что это подействует, но грозное имя титана мгновенно охладило пыл вакханок. Они отошли от упавшего Филиппа. Гигант, устав рвать корни, развернулся и ушёл в глубины подземелья, безумные женщины ушли за ним, часто оглядываясь. Теперь можно исцелить друзей…

* * *

Увидев, как лозы и сучья встрепенулись и внезапно принялись отползать прочь от входа в храм, Перипетия решила войти внутрь, чтобы поскорее восполнить пробел в своей будущей поэме. Она без труда сориентировалась внутри: путь помогали отыскать следы копыт Филиппа и Аиды, а вскоре уже их встревоженные голоса задавали направление.

Добравшись до каверны с пеньком, муза увидела, как пегаска скармливала перевязанному Филиппу целительные ягоды, держа ветку в зубах. Инга срезала ножом растущие на пеньке грибы, пока Марсий, стоя на этом пне и потрясая трофейным луком, держал речь перед нерешительно сбившимися в кучу голыми юношами и девушками:

— Кибела повержена! Вы вольны идти по домам, свободные от её чар. Вы отныне не одиноки, в конце концов, именно здесь вы познакомились друг с другом, но впредь сторонитесь дурной компании, как мудрый отшельник завещал Симплициусу!

— Какое странное имя, — покачала головой Корина. — Это кто-то из твоих друзей-сатиров?

— Кто бы он не был, всё равно нам лучше последовать его советам, — поморщился Филипп. — Надеюсь, героям не нужно каждый день побеждать орды злодеев, а то меня надолго не хватит…

— Неужели ты жалуешься, о храбрый Филипп? — спросила у него Перипетия с улыбкой. — Дух твой раньше был твёрд, а теперь он поник?

— Для мастера слова не слишком удачная рифма, — заметила Инга. — Но нам явно нужен отдых… Ведь мы имеем на него права, мы все-таки добыли Рог!

— Время до жертвоприношения Ники есть ещё, можно набраться сил, — согласилась муза, садясь на мшистые и благодаря этому почти мягкие на ощупь камни. — Вы уже пили из него?

— Да, и нам было видение, только очень уж страшное… — дёрнула сатирка плечами будто от мороза, — громадный корабль, где мы все были в экипаже со скелетами, и зеркало, в котором днём отражается ночное небо.

— Корабль этот, если легенды не врут — Титаномах, «борец с титанами», флагман флота древнего человечества, на его киль и пошло это дерево, — кивнула Перипетия на громадный пень. — Он по легендам стал кораблём-призраком после того, как доставил в Икмею единственного выжившего чародея, который и сообщил о великом перемирии.

— А по правде? — Аида откинула опустевшую ветку. — Кому, как не тебе отличить простые рассказы от правды?

— Все лучшие легенды правдивы. Такой будет и ваша, герои, — улыбнулась муза, снова вставая, не получалось ей усидеть на месте.

— Хотелось бы… — тихо заметил Марсий, уже давно опустившись со спила «помостков». — Пока наши подвиги выглядят как устранение последних врагов богов.

Его слова услышала только одна Перипетия, но она предпочла промолчать.

* * *

Возвращение в поселение Хоруса вышло триумфальным, и тернии славы тут же впились во лбы всех героев без исключения. Как бы их отряд не торопился, они с радостью приняли добрый ужин и мягкую постель, решив, что от валящихся с ног и израненных вепреборцев и победителей Кибелы толку всё равно не будет. Кто знает, выпадет ли им счастье прожить ещё один спокойный вечер…

Хорус тепло обнял вернувшуюся к нему Корину и несколько раз покружил её вокруг себя, не размыкая объятий, мать Корины стояла чуть поодаль и улыбалась довольно и благостно. Это зрелище было наградой самой по себе, но виноградарь нашёл чем ещё отблагодарить героев:

— Вы отныне всегда можете остановиться у меня в имении, выпить вина… А чтобы у нас было больше шансов встретиться… — потомок Фобоса принёс из кладовой свёрток, в котором что-то потрескивало и жужжало. Развернул его — и герои поражённо уставились на отрезок молнии длинною в два локтя. Электрический разряд извивался, как свежепойманная рыба, сыпал искрами, но не опалял ветошь, в которую был упакован. — Одна из молний Зевса, что осталась в нашем роду с той войны. Вам ещё предстоят подвиги, пусть они будут так же ярки и величественны, как это оружие.

— Достойное вознаграждение… — вполголоса проговорил Филипп, горящим взглядом разглядывая молнию.

— Воистину божественный дар, — намного громче заметила Инга. — Спасибо вам за него, а ещё больше — за гостеприимство.

* * *

Неотвратимо подходило время жертвоприношения Кроносу, но прежде, чем обустроить спасение царской дочери, герои вернули Диев Рог в Драконий Храм — туда, где ему и полагалось быть. Верховный жрец — его, кстати, звали Филакас — несказанно обрадовался и долго расспрашивал о видениях, что пришли после глотка из реликвии.

— Зеркало, в котором в любое время суток и в любую погоду отражается ночное небо — это Антиравос, творение драконов, — поведал он после очередного пересказа уже подуставших рассказывать одно и то же героев. — С его помощью они и смогли прилететь в Аркадию даже через Море Туманов, не пропускающее корабли. Думаю, при помощи Антиравоса можно и самим попасть в земли, далёкие от нашего материка. А может быть даже в другие миры.

— Второе было бы полезно, — заметил уже соскучившийся по родине Филипп, — но не уверен, что знание звёзд над головой поможет преодолеть межзвёздное пространство.

Но то всё были дела грядущего, а нужно было готовиться к ближайшим подвигам…

* * *

Жертвоприношение Кроносу должно было продлиться всю ночь и начиналось на закате. Всех четверых героев вели во главе мрачной процессии угрюмые воины в чёрных плащах. Их командир — Гай, брюнет с волевым подбородком — привёл четвёрку к тому самому островку-камню посреди реки и приковал их за ноги цепями к столбу:

— Согласно нашему договору Ника, дочь Арея, теперь свободна, а жертвой назначены вы. Кронос желает вашей смерти, так что вы вполне ублажите моего бога. Оставайтесь здесь до рассвета. Если вы покинете этот камень, Катаполемия познает гнев Владыки Времён*.

* - Владыка Времён - титул Кроноса, титана-бога времени

— Кажется, мы всё же совершили ошибку, — заметила Аида, оглядывая скованные копыта.

— Неприятно, что всё закончится нашей смертью, — усмехнулся Филипп, оглянувшись на Гая. — Я думал, будет что-нибудь менее ожидаемое.

— У вас был шанс выжить, склонившись перед волей владыки титанов! — с гордым пафосом выпятил грудь Гай, шлёпая по камням к сухому берегу.

— Вряд ли Кронос пришлёт за нами кого-то могучее своей дочери… — Марсий задумчиво перебирал струны кифары, — а с ней мы вполне справились!

— Если мы не увязнем в диалогах, то у нас даже в два раза больше шансов! — пробормотала Инга, смотря на противоположный от города берег, где собиралось стадо кентавров из центральных степей Аркадии.

— Если бы подать им сигнал… — Филипп попытался приподнять ноги, но цепи крепко удерживали его на камне. — Думаю, кричать о помощи не очень хорошая идея?

— Нет, но о помощи можно попросить и сделать так, чтобы ветер донёс наши слова, — ответила пегаска. — Только достойно ли это героев?

— Зря вы на них надеетесь… Племя Баэнора уже присягнуло кроносу. Они только и ждут, что мы сорвём ритуал, и титан даст добро разграбить Катаполемию, — Марсий услышал хлопанье крыльев вверху и прервался, поднял голову вверх. В тёмной высоте летали три гарпии, издевательски причитая:

— Герои сами себя приносят в жертву? Разве мог Кронос подумать, что всё будет настолько просто?

— Мы воспользовались самым нелогичным сценарием, который в конечном итоге принесёт нам победу! — крикнул Филипп, не стерпев этих издевательских выкриков.

— Между прочим, если вы собираетесь сорвать ритуал, мы тоже возражать не будем! — добавила Аида. — Это ещё более нелогичный ход, который спутает богам и титанам все карты!

Не давая гарпиям ответить на взаимное подначивание, Марсий запел вдохновляющим баритоном, бряцая самый громкий аккорд кифары:

Герой — это подвиг, вложение силы,

Он ищет опасность, навстречу идёт!

Герои не те, кто в войне победили,

А те, кого помнит народ!

Эй-хо,

Герои бессмертны

Телом и духом, заметь!

Эй-хо,

Чей подвиг известен,

Боится тех время и смерть!

— Жалко таких сладкогласых убивать… — протянула одна из сирен, две другие на неё зашипели.

Герой — это слава, но слава такая,

Которая помнит лишь только добро,

А если добра в твоих действиях мало,

То ты никакой не герой!

Эй-хо,

Герои бессмертны

Телом и духом, заметь!

Эй-хо,

Чей подвиг известен,

Боится тех время и смерть!

Припев выучился мгновенно, остальная братия жертвенных его подхватила. Кентавры на том берегу задумчиво теребили бороды, предвкушая от избранников пророчества новых неожиданных действий — возможно, успешных. Воины Гая посмеивались, глядя друг на друга:

— Когда речные гады к ним подберутся, им будет не до песен…

Сгущались сумерки, но ничего не происходило вплоть до первых звёзд. Лишь только когда темнота покрыла Полемийский утёс и реку Кату, когда толпы по обоим берегам слились в одну массу теней, в воде послышалось бурление. С двух сторон к камню, где приковали героев, приближались чешуйчатые чудовища с восемью парами конечностей.

— Василиски! — узнала монстров Аида.

— Зеркальных щитов у нас нет… — вспомнила Инга о свойствах этого зверя, превращающего взглядом в камень.

— Ясно, почему на рассвете от жертвенных коров оставалась только каменная крошка… — Марсий отвернулся к столбу, сжавшись и закрывая глаза руками.

— Зато есть вода, только тут темно! — Филипп отвёл глаза от монстров и подготовился бить копьём на слух.

Аида, тоже закрыв глаза, топнула передними копытами, выбивая из скалы искорки. Только они не потухли, а, поддерживаемые и направляемые магией пегаски, полетели под нос к выглянувшим из воды чудовищам. Наклонив головы к крошечным, тускло светящимся огонькам, василиски увидели собственное отражение. И с тех пор течение Каты омывало ещё две скалы.

Гарпии зашипели со злости а потом завели свою гипнотическую песню. Филипп и Марсий обворожённо подняли головы.

— Мужики… — Инга отвлекла их резким щелчком. Этого хватило сатиру-оратору, чтобы он пришёл в себя и завёл перебивающую их песню:

Свети надежды луч

И никогда не угасай,

Пробейся из-за туч,

Дорогу освещай!..

Из-за гор поднялась луна. Свет её ещё не был ярким и дневным, но топлы по ту и другую сторону снова стали различимы. Гневные глаза гоплитов* в чёрных плащах сверкали не тусклее всполохов на лунной дорожке. Кентавры переглядывались, озадаченно и медленно переступая копытами. Гарпии, осознавшие своё поражение, улетели, не желая напороться на копьё Филиппа, которым он угрожающе тыкал в их сторону.

* - гоплит - солдат-пехотинец с круглым щитом и копьём

— Не пора нам домой, а? — Марсий улыбчиво крикнул Гаю. — Кронос оценит нашу жертву, целых две статуи василисков!

— Вы будете стоять там до рассвета, как положенно! — Гай ответил дрожащим от неголования голосом. — Мой бог возьмёт своё!

— Обязательно возьмёт, — подтвердит Филипп. — То, что Дионис выточил из ветки смоковницы*.

* - по легенде, выточил мужской половой орган

Гай бесновался, однако пресечь насмешки не мог — не расстреляешь же пленников, а то сам их место займёшь, и то если Кронос смилостивиться, а не придумает ничего похуже.

— Я поддерживаю Марсия, только вот с цепями даже мне не взлететь, — тихо произнесла Аида. — С василисками мы справились благодаря хитрости, но ни хитрость, ни сила не защитят нас от Кроноса.

Луну закрыла тень, потом что-то сверкнуло вверху, быстрое словно молния. В реку опустился громадный дракон — глубокая вода была ему по колено. В темноте он казался чёрным, но его чешуя отражала луну не хуже воды.

Гай упал на колени, его лицо бледно сияло от счастья. Его солдаты нерешительно последовали примеру, зыря в страхе на крылатого змея. Он обернул голову к стоявшим на утёсе героем, но те были настолько испуганы, что даже не двигались.

— Вы даже не представляете, с чем имеете дело, — голос дракона был одновременно громок, рычащ и скрипуч. — Кронос передаёт вам веление склониться… Они ваши!

Самые молодые и смелые из кентавров, желая показать свою удаль, с гиканьем побежали по броду к полемийскому утёсу, обнажая клинки. Филипп из чехла на спине вытащил молнию:

— А Зевс передаёт вам это! — и ударил ей в реку. Сверкнуло ослепительно, так, что после вспышки и луна будто погасла на миг. Грохнуло так, что некоторое время нельзя было ничего услышать. Трупы кентавров унесло течение, дракон недовольно улетел сам.

— Теперь разве что Кронос лично придёт… — восхищённо хлопнула крыльями Аида.

— А драконы плохие или хорошие? — задумался Марсий. — У нас есть их храм, но они служат титану…

— Так этот всего один… — пожала плечами Инга. — А так — кто их знает.

Кронос так и не явился. Настал рассвет. Выжившие кентавры сочли мудрым удалиться. Гай ворча, но признавая, что все условия были выполнены, отковал героев от столба:

— Формально жертвоприношение произошло… Пусть и состоялось ненадлежащим образом. Идите, сам Кронос признал ваше могущество и предпочёл жизни ваших врагов. И впредь не становитесь у моего бога на пути.

— Не дай судьба он о нас споткнётся и грохнется, — Марсий, пусть провёл бессонную ночь, поспешил подальше и побыстрее от места обряда в город.

* * *

До города отряд добрался на рассвете — едва переставляя ноги, беспрестанно позёвывая, в общем, имея совсем не геройский вид.

Филипп спотыкался, словно путался в копытах; Аида бессильно опустила крылья, волоча их по земле, то и дело наскакивая на Ингу, которая выглядела немногим лучше. Марсий выскакивал чуть бодрее остальных, но и то — благодаря пережитому, ещё не отойдя от волнения, когда жизнь всей компании висела на волоске.

В этот ранний час только начинал просыпаться город. Ремесленники открывали ставни своих лавок, торговцы раскладывали на прилавках из лёгкой древесины и ткани продукты и мелочёвку. Никто из них не обратил внимания на Перипетию, которая сидела неподалёку от городских ворот, на каменной лестнице одного из ближайших домов. Слыша разговоры краем уха, она слегка улыбалась, пусть и испытывала волнение: план по спасению Ники был очень рискованным, и кто знает, готовить ли ей песню на победу или же на смерть…

— Ну, как? — наконец спросил один житель с залысиной, выглядывая из окна второго этажа дома. — Справились или сбежали?

— Да чтоб мы… — выкрикнул Марсий будто бы пьяным голосом. — Конечно, всех одолели! Василисков окаменили, кентавров смыли, дракона молнией поразили!

Если б это не были герои, такому хвастливому рассказу никто бы не поверил. Но в том и отличие героев, что подвиги — их обязанность, и от них ожидают как раз подобного.

— Славьте спасителей Ники! — воскликнула Перипетия, зная, что сейчас одного слова будет достаточно, чтобы воодушевить народ. Её слова и вправду заглушили торжествующие крики — простые жители, воины, торговцы, все принялись приветливо кричать, размахивая руками. Герои подтянулись, тратя последние силы на то, чтобы шагать прямо, с высоко поднятой головой, отвечая улыбками на приветствия.

Арей встретил спасителей своей дочери на крыльце своего дворца. Ника улыбалась рядом, румяная девушка с тёмными волосами, забранными в хвостик. Архонт, уже пошатываясь от выпитого за ночь, с громовым смехом сошёл по ступеням и обнял каждого воина пророчества до хруста костей:

— Буду век вам признателен! Дольше века! Вечная вам благодарность!

— А можно нам вместо вечной благодарности временный сон, часиков восемь, и добрый завтрак? — попросил Филипп, решив, что можно перестать разыгрывать из себя непоколебимого воина, сносящего одним копытом голову с плеч ведьмам и василискам. По тому, как его пошатывало из стороны в сторону, любой мог понять, что спасителям Ники требуется отдых.

— Одно другому не мешает! Ей, народ! — гаркнул Арей. — Проводите наших спасителей в «Драконий зуб». И готовьтесь к фестивалю в их честь! Декаду празднеств, вина и театра!

— Десять дней! — застонала Аида. — Вот тот подвиг, который погубит нас!

— Никто вам не помешает сбежать под шумок на следующий, — хихикнула Перипетия, провожая друзей к местной капелее*, — я бы, кстати, так и сделала. Праздники будут всегда, а мир один, и мы его пока не спасли, только пару битв со слугами титанов выиграли.

* - капелея - греческое питейное заведение

— Для титанических усилий нам не повредит божественный отдых, — Инга пошла чуть с большей энергией, почувствовав запах свежей выпечки и завидев неприметное кирпичное здание и стекающиеся к нему толпы народа, кто ради праздника и общения со спасителями города решил сегодня не работать вообще.

Вскоре герои смогли ознакомиться и с другими пороками жителей города, не ограничивающимися одной ленью. Разговоры с набитым ртом, шумная пьянка до сползания под стол, шутки на грани дозволенного — всё это наполнило трапезную от края до края. А поскольку даже великие герои подвержены обычным слабостям, вскоре почувствовавший прилив сил Марсий принялся вытанцовывать с Ингой прямо на своём столе.

— Это там не Ареев сын с Мудрейшей Ингой пляшет? — пьяно заметил бородатый завсегдатай.

— Полно те, как архонт мог зачать сатира?.. — ответил ему собутыльник с красным орлиным носом, но в диалог встрял поддатый старик:

— Да кого он только не перетрахал за свою долгую жизнь! Я Арея ещё со младенчества помню, а он бухает с тех пор не меньше! — и завёл старческим весёлым тенорком популярную в Катаполемии песню, которую подхватили множество весёлых посетителей:

Летом, когда пели птицы,

Бог-царь Арей начал биться,

Молотом буйно махал,

Но…

Помер и в траву упал!

Осенью, в день листопада

Его воскрешает дриада,

Нравится ей он собой

И…

Вставил Арей ей в дупло!

В зимние ночи, что долги,

Греет Арей козлоногих,

Учит детишек бухать,

А…

Те только рады не спать!

Время весенних цветений:

Ищет Арей приключенье…

Любим как дети его,

Гой!

Ну-ка, нальём по второй!

Подвиг пятый: Кровавые лабиринты

Сумрак над водами в тёмной долине, медленно катят широкие реки.

Дымка находит на земли туманом, мга обступает лощины и долы.

Песня сирены рождает отвагу, гарпии песнь отрывает от неги.

Каждый желал эту землю увидеть, но, вдаль уйдя, не вернулись герои...

С рассветом встать не получилось, традиция прервалась. Пробудились герои только вечером того же дня, как раз поспев к следующему наполнению таверны. Так и завтракали в компании ужинающих и выпивавших.

- Как совершать подвиги с похмелья... - проговорил Филипп, потирая тыльной стороной ладони лоб. Перипетия с удивлением взглянула на него, но кентавр продолжил. - Когда завершим подвиги - нужно будет издать трактат на эту тему. Куда нам теперь отправляться, после вчерашнего мыслей не соберу...

- Вы ведь пойдёте шахты от цербера освобождать? - выяснял бородатый шахтёр у сатиров, подсев к ним с кружкой. - Вулкан рассказал. Вы, как там будете, просьба большая: соберите останки наших парней, их упокоить надо по правилам. Мы заплатим за каждого.

- Могильщиками работать!.. - встрепенулась Аида.

- Так на благое же дело, - попыталась убедить её Перипетия. - Негоже непогребённым лежать...

- Природа всё равно похоронит, - фыркнула пегас. - Мухи и черви одинаково что на земле, что под землёй работают, а шахта уже и есть подземелье!

- Булатные горы прокляты Танатой... - хмуро отпил бородач. - Я не удивлюсь, если останки... того, встанут, чтобы помешать вам их забрать. Но мы готовы дать десять драхм за каждого.

- Разве героям нужны деньги? - фыркнула пегаска.

- Так-то мы сегодня пропили двенадцать... - потянулся Марсий. - С учётом того, что многие нам за свой счёт наливали.

- Этот подвиг лучше не описывать в поэме, - обратилась Инга к Перипетии. - Либо рассказать о нём одной ёмкой строчкой.

- Ну нет, истории с мертвецами всегда привлекают к сказанию дополнительную аудиторию, - возразил Филипп. - Стяжаем ещё большую славу тем, что преодолеем брезгливость и свершим благое дело!

Покидая город, компания всё же стала свидетелем начала празднеств в свою честь. Юноша с париком под причёску Марсия исполнял его "Герои бессмертны", попутно пиная ногой в меховых штанах мальчонку в толстом костюме луны, чтобы он поскорее "взошёл" и отразил атаки ещё более мелких ребят в тканной "чешуе".

- Надеюсь, подвиг с возлияниями они потом не будут повторять... - проговорила Аида недовольно.

- Не забывайте, герои, наш путь ещё не окончен и толком-то не начался, - сказала Инга. - - Может статься, что о подвигах и некому будет петь... Поспешим же!

- Прежде чем соваться к церберу, лучше всё-таки посмотреть то оружие, о котором нам говорила пророчица Рея, - рассудил Филипп. - Будем только надеяться, что его не сторожит кто-нибудь ещё более сильный...

Дорога к Некрополю* в Булатных горах выдалась настолько тихой, что каждый слышал лишь собственное дыхание и шаги друзей. И это сильно настораживало, будто бы титаны ненадолго отступили, чтобы вернуться, собрав свои лучшие силы.

* - "город мёртвых", греч., кладбище и территория склепов

- А не будет ли это считаться осквернением могил и мародёрством, если мы отнимем у мертвецов их оружие? - шёпотом спросила Аида Перипетию, лишь бы не идти в тишине.

- Если попросить у них прощения и позволения, то, возможно, они не сочтут это за оскорбление, - так же тихо ответила Перипетия, но без особой уверенности.

Когда компания покинула равнину с шелестящей травой и поднялась в горы, стало ещё тише - пропали даже те звуки, которых обычно не замечаешь, естественный фон. Теперь тишину стало воистину слышно.

Несколько стадий* герои шли по пустынной, вытесанной в скалах дороге, по сторонам которой поднимались к хмурому тёмному небу сотни циклопических каменных рук. Они не двигались, но были сотворены из совершенно другой породы, чем окружающие утёсы.

* - мера длины в сто двадцать пять шагов

- И кто их построил? Зачем?.. - Филипп задирал голову.

- Руки Гекатонхейра, - вспомнила Перипетия о собственном стихотворении. - Сторукий супруг нашей земли, Аркадии, вечно единый с ней.

- Зрелище... неприятное... - едва слышно проговорил Марсий, боязливо озираясь. Его не стоило за это винить, вид устремлённых к небесам рук на всех действовал подавляюще, звенящую тишину отчаянно хотелось нарушить хоть словом, хоть стуком!

Но не было даже ветра.

Чем выше они поднимались, тем холоднее становилось. Все укутались в дорожные плащи, но всё равно мёрзли. На камнях блестел редкий снег - многие увидели его впервые. В другой момент мерцающие белые пятна вызвали бы по меньшей мере здоровое любопытство, но добавившийся к тишине холод не позволял обращать внимание на такие вещи. Филипп перебирал пальцами по копью, Аида подёргивала крыльями, сатиры шли, озираясь, стараясь держаться поближе друг к другу.

Когда дорога подвела к расщелине пропасти и длинному каменному мосту через неё, тишина вдруг заменилась чарующей песней. Филипп, Марсий и Инга, будто уснув, пошли к обрыву, но Аида увидела уже знакомых трёх гарпий, что сидели в гнезде на другом краю провала.

- Стойте! - крикнула она вовремя. Друзья стряхнули с себя гипноз прямо перед бездной.

- А, это вы! - обрадовался Филипп, всё ещё потрясая головой, что не помешало ему изготовить к стрельбе арбалет. - Сейчас вы пожалеете, что снова встретились нам на пути!

Но прежде, чем он выстрелил, Инга шепнула что-то на ветер, и птицелюди в ужасе улетели.

- Пока не будем тратить на них время и рисковать. Нам кое-что посерьёзнее предстоит... - сатирка отправилась по дороге дальше, к мосту.

Тишина вновь покрыла горы, когда затихло хлопанье крыльев. В снежном тумане над пропастью, чьи каменистые покатые стены были полны костей, начали угадываться величественные формы гробниц и статуй Некрополя. Они захватили дух, только Филипп больше присматривался к следам на снегу:

- Здесь поблизости минотавр. Он часто пересекал этот мост.

- Вот этого нам ещё не хватало! - вздрогнула Аида.

- Минотавры - вполне себе культурный народ... - попробовало было успокоить её Инга.

- Если живут стаей, а не по-отдельности, - бросил Филипп. - Нет ничего хуже одинокого минотавра, бродящего в поисках добычи.

- Хватает одного измазанного в крови варвара, чтобы испортить впечатление о всей расе, - поморщился Марсий.

Герои возобновили свой путь и шли вплоть до середины моста через пропасть, когда в тумане метели проявился страж - кто-то очень худой и высокий в истрёпанном плаще с золотыми рунами. Уже когда к этой фигуре приблизились, она протянула свою скелетистую руку и распахнула лишённую кожи и мышц ладонь. Перипетия положила в неё древние золотые монеты. Тут же сомкнулся кулак, но Перипетия удерживала монеты лишь самыми кончиками пальцев и успела одёрнуть руку. Фигура сдвинулась в сторону, неуловимо, словно не шагнув, а переместившись в пространстве и времени.

- Надеюсь, нас выпустят потом обратно... - Марсий опасливо задрал голову на заснеженные верхушки громадных гробниц и пирамиду, облицованную белым мрамором. Аида настороженно присматривалась к перемежавшимся окоченелым трупам неудачливых расхитителей сокровищ и суровым, будто наблюдавшим за живыми статуям.

- Не выпустят - сами выход найдём... - не очень уверенно произнёс Филипп. Кентавр продолжил присматриваться к земле, вновь ловя след минотавра, что вёл к широким ступеням ко входу в пирамиду. - Эту гробницу уже осквернили до нас... Наверное, нам сюда.

- Может, нам лучше разделиться? - робко предложила Аида.

- Если желаешь оказаться с минотавром один на один - пожалуйста, - Филипп спустил передние копыта вниз, осторожно ступив на лестницу. - Но я бы не рекомендовал так поступать.

Они поднялись на крыльцо с колоннами, вырезанными в форме драконов из змеевика. Выглядел этот проём как настоящий проход в загробное царство.

- Здесь покоится сам Дий, - пояснила Перипетия с благоговением.

- И нарушать его покой не следует, - добавила Инга.

- Я бы обернул копыта войлоком, но, боюсь, потревожим Дия не мы, - Филипп кивнул на следы минотавра. - Вряд ли его остатки обороняются этим чудовищем.

Огромной высоты и ширины примёрзшие двери получилось распахнуть только общими усилиями, потянув за привязанную к бронзовым ручкам верёвку. В тёмном коридоре зажгли факела, их свет заблестел на красочных мозаиках по стенам. Картины рассказывали историю. Вот к изрезанному заливами острову подлетает целая стая драконов, вступая в бой с многорукими гигантами и титанами, достававшими макушкой до облаков. Один из драконов - самый большой, серебристый с отколовшимся рогом - падает, и за него яростно мстят собратья: кто огнём, кто молнией, а кто и драконьего размера оружием. Но по итогу гиганты повержены, и драконы помогают людям, освобождённым из рабства титанов, и другим народам Аркадии возводить города и храмы в свою честь.

"Кто потревожит мавзолей Дия, тот будет иметь дело с рогатыми" - гласила надпись на статуе коленопреклонённого минотавра посреди прохода. За ней коридор сужался и его коридоры расходились, превращаясь в лабиринт.

- По-моему, нам туда не нужно. Может, есть ещё один проход, где-нибудь в обход? - спросила Аида. - Нормальные герои всегда идут в обход...

- Неужели тебя испугали минотавры? - хмыкнул Филипп.

- Меня пугает узость прохода, - фыркнула кобыла. - Я здесь едва пройти смогу, не прижимая крылья к стенам, а это для любого пегаса - самая настоящая пытка.

- А ты не можешь как Софос, превратиться в кого-то менее габаритного? - Инга предложила.

- Могу, но какой будет прок от мелкой белочки?.. - Аида поводила копытом задумчиво и обернулась громадной рысью. Наверное, чтобы представлять себя кошкой, гонявшей крыс по подвалу - но становиться обычной кошкой сочла несолидным.

- Идём без страха и сомнений, - Филипп погладил арбалет. - Я предпочту встретиться с минотавром в узком проходе, где у него не будет места для манёвра, чем биться посреди широкого зала.

- В мифах принято помечать дорогу в лабиринте нитью, - Марсий подал остальным пример, продвигаясь с факелом вперёд, - но нить ещё и обрезать могут, и что тогда? Лучше всё время держаться левой стены.

Чем дальше герои забирались в петлявшие дебри коридоров, тем менее ухоженной становилась гробница. Начало вонять помётом и гнилым мясом, пол стал тёмен от слоёв высохшей крови. Переход наконец довёл группу до целой комнаты, похожей на скотобойню, только на крюках цепей с потолка висели человеческие туши. Хотя герои привыкли ко всему, всё же Марсий сбился с шагу, Инга заметно вздрогнула, а Аида и вовсе попятилась назад, лишь усилием воли удержав себя от панического бегства.

- Заниматься похоронами будем после того, как покончим с хозяином этого места... - сквозь зубы выцедил Филипп.

- Неправомерным хозяином, - подчеркнула Перипетия, уверенно направляясь к другому выходу из зала.

Постепенно стал заметен не только свет факелов, но и голубоватое сияние за поворотом. Оно вывело к комнате с небольшим круглым отверстием в крыше, через которое и лился сумеречный свет. По центру пространства высился громадный каменный саркофаг, покрытый позолотой. Прямо перед ним на полу был расстелен ковёр - что странно, безо всякой пыли, с тканым рисунком дракона, попиравшего трупы минотавров и принимавшего унизительные дары от их выживших братьев.

- Странно, что его не изгадили... - заметила Инга, обгоняя отряд и становясь рядом с Филиппом. - Здесь что-то не то, не ступайте на этот ковёр! Вполне возможно, что он зачарован!

- Доверюсь... - Филипп оглянулся на Перипетию, чтобы спросить, а что делать дальше, но и его, и остальных отвлёк внезапно появившийся из темноты лабиринта минотавр. Он был высок и мускулист, но при этом морщинист и стар, вонял несмытой кровью и носил связку из черепов вместо пояса через торс.

- Пришли высказать почтение СВОИМ героям? - он угрожающе выдохнул, поднимая зазубренные топор и щит. - А для нас Дий стал величайшим злом. Я последний из порабощённого им племени. Я не могу уснуть, не могу отдохнуть, он убил всех, кто отказался ему служить! Среди вас Дий герой, а я плевал на его кости!

- Эй-эй, полегче, здоровяк! - Филипп поднял арбалет, но стрелять не стал. - Для меня лично героев нет, я странствовал по странам, в которых одно и то же лицо считали негодяем и богом! Мы пришли сюда не высказывать почтение, а грабить могилу.

- Я ненавижу Дия, но его проклятие заставляет меня защищать его упокоище как раз от таких, - здоровый человекобык нагнул рогатую голову и изготовился к прыжку. Первой среагировала Аида благодаря своим новым кошачьим инстинктам и вцепилась минотавру в загривок, но он откинул её в сторону, подцепив щитом и оторвав вместе с куском своего мяса. С неистовым рёвом он понёсся на Филиппа, арбалетный болт в плечо не остановил полузверя. По счастью, с маневренностью у минотавра было не лучше, чем и у обычного быка, так что Филипп с грацией лани смог отскочить в сторону. Яростный хранитель гробницы выбежал по инерции на ковёр. Зачарованный захватывать грабителей напольный гобелен поднял свои края, но был разрезан неистовыми взмахами топора минотавра. Филипп улучил момент и ударил копьём, но щит с выгравированной на нём пастью льва отбил удар, только поцарапав и так истёртую позолоту. Но тут удар совершила Перипетия - чего от неё, до того всегда лишь наблюдавшей за подвигами, никто не ожидал. Она вытянула руку, из неё вылетело в чудовище несколько ярких и быстрых вспышек, оставивших на его спине серьёзные ожоги. Минотавр резко развернулся к музе, уставился на неё покрасневшими глазами и приготовился к новому разбегу. Инга не дала его совершить, шепнув ему под ноги проклятие. С жалостливым мычанием громила оступился, и к нему уже подскочил ловко Марсий, вспарывая шею кинжалом.

Не успели герои осознать победу, как саркофаг издал ужасающий хруст, и с него слетела пыль. Тяжёлая крышка отодвинулась в сторону, из-под неё показалась громадная лапа когтистого скелета. Она вытащила из гроба потемневшие от времени пластины брони размером на лошадь или небольшого дракона - и задвинула за собой крышку обратно.

- Хорошо, что он не услышал твои слова про... - Аида вовремя осеклась и просто кивнула на доспехи. В свою очередь Филипп, да и все остальные, как громом поражённые застыли: никто не ожидал подобного.

- В любом случае, нам лучше здесь не задерживаться, - сказала Инга, первой отойдя от потрясения. - Филипп, ты пока возьмёшь доспехи, а мы похороним мёртвых.

* * *

- Да, это те самые, - Вулкан принял тяжеленные пластины драконьей брони у кентавра, будто бы те почти ничего не весили, и разложил их на особой стойке, прежде пылившейся без дела. - Лучшая сталь из нашей земли, отполировать - и снова засияет как утренняя звезда, от одного вида все гиганты шарахались. Только из вас оно налезет лишь на неё, - указал кузнец за своё плечо на Аиду, - и то если перековать по меркам. Да не здесь, а в Булатной Кузне, там нужная температура в печи.

- Лишней защиты не бывает, бывает недостаточная, - заметил Марсий.

- Пегас в драконьих доспехах! - неожиданно рассмеялся Филипп. - Такого я во время своих странствий ни разу не встречал!

- Это тоже вещи хорошие, кстати, - Вулкан принялся осматривать и трофейные топор со щитом, - после ремонта станут отличными. Ну как, вы готовы проводить меня к старым шахтам?

- Из всех предсказанных нам подвигов только этот остался, - усмехнулась Инга. - Если не считать победу над недобитыми титанами, но она ещё не факт. Мы всегда готовы таскаться по лесам и горам, а ты - собирайся.

Пока Вулкан паковал дорожную суму и выбирал свой лучший молот для труда в кузне и обороны в пути, герои терпели почтение фанатов, уже собравшихся снаружи. Радостный народ делился вином, чтобы потом хвастаться о выпивке в компании с теми самыми, и дарил безделушки из тех, что годами пылятся на полках, но сбагрить их знакомым нельзя - вспомнят, где видели и что вещь не новая. Казалось, что подвиги уже прославили их на всю Аркадию, во всяком случае, чудовищная толпа становилась всё больше, насыщалась всё новыми членами.

Перипетия и Инга с удовольствием - во всяком случае, с масками удовольствия - отвечали на приветственные крики, Филипп и вовсе красовался вовсю, лишь Марсий и Аида чувствовали себя неуютно - один хотел убежать от душной толпы, другая взлететь повыше. Так что побег из города на очередную дорогу к приключениям стал настоящей отдушиной. Вулкан молчал всю дорогу вплоть до привала, шагая так же быстро, как и неугомонная Перипетия.

По дороге к шахтам давно не ходили, так что между плитами цвели горные цветы, а корни взрывали мостовую по краям. Встречный ветер дул на запад, направляемый высоченным хребтом по правую сторону. Слева тянулась широкая степь вплоть до размыто-голубых гор на севере. До самого заката небо монотонно серело покрывалом скупых на дождь туч, но к ночи они разошлись, открывая звёзды.

Вечерняя прохлада, приятная, в отличии от горного холода, сняла с героев усталость, позволяя им шагать быстрее. Остановились они только посреди ночи, набредя на лагерь из четырёх больших палаток, где отдыхали пара десятков кентавров небольшого кочевого племени. Один из них, кто должен был наблюдать за округой и костром в выкопанной яме, сидел у огня и делал записи наточенным угольком в небольшой книге.

- Разрешите взглянуть? - обратилась к нему Перипетия после взаимных приветствий.

Кентавры вообще-то народ не слишком гостеприимный, но заносчивость и высокомерность близки к гордыни, да и Филиппа они сочли за своего, потому к появлению гостей отнеслись спокойно.

- Путевые заметки, - он показал ей разворот. - Мы идём со стороны Булатных Гор. В шахтах, которые за водопадом, поселились троглодиты*, они и схватили двоих из наших...

* - уродливые подземные жители

- А мы как раз туда идём, - Ингу передёрнуло даже в новом тёплом плаще с застёжкой-совой.

- Значит, ваш путь скоро закончится, - печально заметил кентавр.

- Ещё посмотрим, - усмехнулся Филипп, хотя совсем не весело. - Мы и не с такими опасностями встречались, и ничего, живы до сих пор!

- А я мало знаю о подземных существах... - вставила Аида. - Насколько они опасны? Зачем им ваши собратья? С ними нельзя договориться миром?

- Мы стараемся избегать их, - кентавр со вздохом оглянулся на шатры, где спали его сородичи. - Потому мало что можем о них рассказать. Так же, как и мы, троглодиты это потомки и создания титанов, живут между Аркадией и загробным Эребом. Не очень умны, так что, возможно, искусный оратор сможет их заболтать. Отлично слышат, но ничего не видят, потому если нужно от них спрятаться - стойте смирно и задержите дыхание.

- Полезные сведения, - кивнула Инга и повернулась к Перипетии. - Хоть ты и наблюдатель, но не хотелось бы тебе вновь включить в поэму своё камео? Вместе мы могли бы заговорить троглодитов.

- Нет, для этого у нас уже есть "царский певец", - она приобняла смутившегося Марсия. - Для музы такое простое задание - не подвиг.

- Так вы - те самые герои? - кентавр стал доставать из сумки серебряный рожок. - Держите это в память о племени Валерианов. Если найдёте след наших братьев - протрубите, и мы услышим.

- Постараемся, если они действительно там, - Филипп взял у своего дальнего родича инструмент. - Но Перипетия... Если ты и правда муза, а не просто искусная чародейка, почему ты и остальные боги не повергните титанов так же, как раньше?

- Это не надо нигде записывать... - она улыбнулась, смущённо отводя глаза вверх, - но мы их не победили. Мы заключили перемирие, чтобы восстановить силы. И оно всё-таки ещё не закончилось. Не совсем. Но скоро. Вот тогда и я вам помогу. А, может быть, и вы на моё место встанете.

- Да у нас уже постамент выше, чем береговой маяк! - возмутилась Аида, прицокнув копытом об землю. - Пусть и из мелких подвигов собранный...

- В любом случае, помочь мы обязаны, вот только стоит ли идти всем? - Филипп закинул арбалет на плечо. - Хватит нас с Марсием.

- Идём все вместе, - отрицательно покачала головой Инга. - Мы уже разделялись один раз, и нас это чуть не погубило.

- Да, силу пока разбавлять нет смысла, - Марсий поднял с земли хворостинку и добавил её в костёр. - Вулкан! А ты что сидишь хмурый? Ты же из кузни не выходил сколько я тебя помню, а теперь целый мир вокруг!

- Как раз им любуюсь, - кузнец сидел, опирая подбородок о древко двуручного молота с небольшой, зато эффективной рабочей частью. - Потом он может сильно измениться.

- В любом случае изменится, как бы не закончилось наше путешествие, - заметила Аида, едва слышно вздохнув. Её тоже немало беспокоили грядущие изменения, но куда сильнее - встреча с троглодитами. - Ладно, идём в гости к нашим подземным недругам. Надеюсь, все умеют задерживать дыхание хотя бы на минуту?

Выступ скалы открывал поражающий вид на Полемийские водопады. Над полукруглым озером, куда спадала шумным покрывалом вода, в тумане стояла радуга.

- Природа поражает, - прокомментировала её Аида, довольно любуясь. - Оправа чуть ли не красивей драгоценности!

- Отнюдь! - Марсий широко провёл рукой, обводя низвергавшееся русло. - Сверкает брызгами как алмазами! Тут будто бы край света, где целый океан ниспадает вниз. Никогда не видел ничего прекраснее.

- Не забывайте о том, что сюда уже заходили полюбоваться, и это плохо кончилось для любителей природы, - заметил Филипп, держа арбалет наготове. - Не отходите друг от друга и прислушивайтесь, шум воды хорошо скрывает шаги врага.

Спускаясь к водопаду по заросшей кустами по бокам крутой тропке, они разглядели четыре каменные руки по берегам озера, перетекающего в реку.

- Это начинает быть подозрительным, - хмурилась Инга. - Такие же, что у некрополя.

Марсий вздрогнул - вид этих фигур ему совсем не нравился. Как будто злое предзнаменование, указывающее на грядущие неприятности.

Через небольшой туннель, образованный древним ручейком, промывшим скалу, герои спустились ниже, на совсем узкий длинный уступ. Аида превратилась в змею, Филипп прижимался боком ко скале, балансируя как горный баран. Ближе и громче становился водопад, группа вошла в туман брызг.

- Вот здесь заболтать кого-либо не получится! - стараясь перекрыть шум воды, крикнул Филипп. - Будьте готовы к нападению!

- Ещё бы знать, что мы сможем сделать! - заметила Аида, нервно оглядываясь. - Мне тут не взлететь, не развернуться!

Мох покрывал влажные стены, камень под ногами был столь ровным, что не верилось, что его сотворила природа. Сразу за водопадом, мокрые от водяных потоков, Филипп заметил скрытую от внешего мира за струями верёвочную лестницу, что шла к озеру:

- В такой влажности канаты долго не живут. Здесь и правду кто-то обитает, будьте начеку.

Если бы в этот момент раздались крики троглодитов (если эти твари вообще умели кричать), то оно бы воспринялось членами команды легче, чем рёв воды, продолжавшей шуметь как ни в чём не бывало. Где их враги, неужели уже забавляются с несчастными пленниками? А может, подготавливают ловушку, засаду?

Но из всех возможных чувств первым о близости троглодитов возвестило обоняние. Даже свежесть от воды не перекрыла отвратительную вонь. Лишь позже зрение показало впереди четыре скрюченные фигуры. Они обернулись, побросали сети с рыбой, и стали мерзко переговариваться, облизывая широкие рты. Вид тварей был под стать их запаху, и даже Филипп отшатнулся, не в силах взять точный прицел. Впрочем, один толк от их вони всё же был, вся команда разом прекратила дышать, зажмуриваясь и закрывая носы кто сгибом локтя, кто ладонью.

Когда самый ближний троглодит агрессивно замахнулся, Филипп уже был готов и выстрелил. Болт с близкой дистанции пробил грудь подземного жителя с такой отдачей, что его откинуло назад и скинуло в обрыв вместе с парой товарищей. Последний оставшийся троглодит попробовал убежать и скрыться в пещере, но Аида его догнала, ловко прыгнув змеиным телом, и впилась в ногу. Яд её был не смертельным, но укушенный гуманоид ослаб и повалился на тропу, стараясь не падать, и запричитал на своём подземном языке из одних гласных.

- Что он говорит, кто-нибудь понимает? - нахмурился Филипп, перезарядив оружие, но стрелять не стал, лишь встал перед троглодитом, стараясь дышать только через рот.

- Мы доказали ему, что мы охотники получше них, - змея-Аида переползла на шею поверженного и велела ему что-то на том же наречии, что странно звучало из пасти создания, которому предназначено лишь шипеть. - А теперь я пообещала ему отдать трупы его товарищей на съедение, если он убедит своё племя выметаться из наших пещер и освободить пленных.

- Так они тебя и послушают... - Вулкан прислонился спиной ко скале, отдыхая.

- Не его, так меня послушают. Инстинкт самосохранения у них что надо - когда покажешь наглядно свою силу.

Похоже, что наущение змейки-пегаса подействовало на троглодита, а движения его распухшего языка подтвердило, что сделку с поеданием собратьев он одобряет совершенно. Марсия стошнило.

Внутрь зловонных пещер сатиры согласились войти, только задымив палочку благовоний. И обмотав рот и ноздри мокрой тряпкой при этом. Факел зажгла Перипетия, всё равно она не собиралась бросаться в бой, даже если герои сочтут это необходимым. Ковыляя, укушенный уродец повёл пленителей в землю, по лёгкому уклону влажных шахт, покрытых лишайником. На первой развилке, когда троглодит поворачивал в извилистые карсты, Вулкан обратил внимание на другой коридор, ровный и хорошо обработанный:

- Изначально нам туда, в сторону Кузни, если вы не забыли.

- Нет уж, мы герои всё время, а не только по заданию! - заявил Марсий с вернувшимся самообладанием. - Жертв этих каннибалов тоже надо вызволять!

- Разве что неудавшихся, не переваренных... - поправила Инга со своим обычным сарказмом.

Филипп дёрнулся.

- Вот и выясним, переваренные или нет, - сказал он негромко. - Раз уж мы герои...

Жилище троглодитов было столь же омерзительным, как и они сами, пропитанное смрадом смерти и нечистот, так что путешествие вглубь пещер уже само по себе тянуло на подвиг.

Главный зал, неправильной формы пещера с зазубренным сталактитами потолком, содержал массивный и неуклюжий трон, сложенный из камней и скреплённых грязью. В окружении скакавших от страха и нетерпении троглодитов-слуг на нём сидел самый массивный из этого племени с золотым обручем на голове, похожей на башку слепой жабы. Выслушав доклад своих подчинённых, подземный царь улыбнулся своим гостям:

- Здравы будьте вы, милостивые государи и государыни сердца моего! С коим намерением вы пожаловали?

- Твой сородич уже всё тебе пересказал, - Аида сползла с шеи убежавшего наружу подземника и вернула пегасий облик. - Это не ваши пещеры, а шахтёров и кузнецов с поверхности. Волей богов вы отпустите невредимыми пленников и уйдёте отсюда, иначе останетесь здесь мёртвыми!

- Не взращивай во мне ярость грубой речью своей! - пригрозил вождь железным слитком вместо скипетра. - Я же с вами по-доброму. Тридцать лет нас никто не трогал, а теперь явились, требуют не своё! В шахты ваши мы и сами соваться страшимся, их заняли лютые звери, так что ходите туда невозбранно. А что до наших запасов еды... Кентавров мы уже приготовили, и чует сердце моё, не так, как вам по вкусу. Но за живого... - По щелчку бородавчатых пальцев несколько слепых гуманоидов привели из тёмных туннелей избитого сатира, чьи светлые волосы были измазаны глиной.

- Кирий? - Филипп с удивлением позвал этого сатира, тот поднял голову:

- Филипп! Выходит, выжил не я один...

- За живого я готов потягаться в загадки, - продолжал тем временем царь троглодитов, не дав героям обсудить неожиданное знакомство. - Мне, ведомо ли вам, скучно здесь неимоверно, в окружении необразованных остолопов. Вы выиграете - съедайте парня сами или делайте всё что душа ваша возжелает, ну а выиграю я... то приглашу всех вас на обед в качестве блюд! Ну что, уговор? Не станете потом артачиться, будто боги нашу сделку не слышали?

- Иди в афедрон*, - ответил Филипп, вскинув арбалет и выпустив болт точно под обруч.

* - задницу

Правитель подземелья и стона последнего издать не успел, повалился на землю, распластавшись безобразной кучей. Ошарашенные троглодиты дёрнулись в разные стороны, кто-то взвыл, кто-то собрался атаковать убийц, но в пещере уже загрохотал голос Инги:

- Кто первым мозг его съест, тот обретёт мудрость и станет новым царём! - крикнула она.

Марсий, испугавшийся за судьбу собрата, повернулся к стражам сатира, однако те уже взвыли и со всех лап кинулись к остаткам своего царя. Пожалуй, Инга поступила неосмотрительно, таким образом исправляя продиктованную яростью ошибку Филиппа, ведь троглодиты в своём порыве добраться до тела царя угрожали затоптать их!

- Вы бы предупредили, что подвиги у вас необычные! - Вулкан, кто стоял позади всех, стал будто бы волнорезом, раскидывая молотом хлынувшую оравы и продвигаясь к выходу. Аида взяла в зубы упавший с подземного владыки золотой обруч и побежала от разозлённой толпы замыкающей, отпугивая слепых, но уязвимых ко свету созданий чарами ярких вспышек.

До перекрёстка наружу и к шахте герои добежали относительно быстро. Вулкан пропустил всех вперёд, и когда между ним и суетливой погоней больше не было никого, ударил молотом по стене. Тяжёлое оружие накалилось само по себе докрасна, со стены на свод коридора поползла трещина, и хрупкий лаз обрушился, отрезав племя троглодитов от шахт.

- Эй, нас же просили и этих двоих... - прошамкала Аида, всё ещё держа трофей в челюсти.

- Мы герои или полководцы? - возразил Филипп, одобряя поступок кузнеца. - Кирий, ты как? И как попал сюда?

- А я из прошлой команды героев, - сатир недобро взглянул на смутившуюся Перипетию.

- Та-ак... - Инга подобрала тиару у Аиды - та от удивления распахнула челюсть, и украшение упало на пол.

- На привале расскажешь... - пробормотал Филипп холодно, отправляясь к выходу из пещеры, чтобы протрубить в рог и призвать племя Валерианов.

Подвиг шестой: Цербер

Тризну над почившими кентаврами-валерианами справляли без тел. Но с вином и под звёздами. Кентавр-хроникёр, Юнитас по имени, показал на самое яркое скопление в созвездии Центавра:

— Там как будто прибавилось ещё две тусклых звёздочки возле одной. Унус, Дуос и Треос воссоединились теперь в небесном загробном мире.

Герои промолчали, но лёгкая музыка, зазвучавшая от лютни Инги, показывала их сочувствие лучше всяких слов.

— Об ушедших на звёздный небосвод скорбеть не принято, — сказала Аида. — Первородный Пегас навечно там, сияет с небес надеждой для всего нашего рода…

— Он там в хорошей компании, — заметил Филипп. — А у нас и на земле друзей хватает. Поэтому-то мы и должны спасти Аркадию и всех, кто на ней живёт, даже если сами потом на звёзды попадём. В конце концов, это будет эпичным финалом моих странствий!

— Мы постараемся вам помочь, — Юнитас передал ему три склянки с чуть вязкой тёмно-красной жидкостью. — Это зелье из крови нашего племени, что содержит в себе силу Кроноса, Отца Времён. Чтобы противостоять титанам, вам нужно сравняться с ними по силе и мудрости.

— А мы сами тогда титанами не станем? — опасливо спросил Марсий. — Не хотелось бы, чтобы сила Кроноса превратила нас во что-нибудь подобное Кроносу, это не соответствует статусу героев!

— Благодарим за дар, — сказал Филипп, пропустив слова Марсия мимо ушей. — Надеемся, что применять её нам всё же не придётся.

— Вы, кстати, обещали рассказать многое, — Инга перевела взгляд с Филиппа на Кирия. — Как вы познакомились, что за другие герои? — и особенно пристально вперилась в Перипетию.

— Да, вы у меня не первые! — муза призналась с такой чистосердечной лёгкостью в голосе, что ей слабо верилось.

— Со мной ещё трое людей ходило на подвиги, — Кирий, наоборот, долго тянул ответ, возможно придумывая его на ходу. — Жрец Гелиоса, северный воин и чародейка, дальний потомок дриады.

— В результате остался только сатир, — бойкая Перипетия продолжила за него. — Так что на второй раз я решила собрать и вдохновить на деяния не человеков. Вдруг мы всё это время не на тех полагались?

— Интересный эксперимент, — фыркнул Филипп. — Надеюсь, что мы оправдаем твои высокие надежды.

— От чего погибли упомянутые герои? — поинтересовалась Аида сразу же после его реплики. — Предшественники для того и существуют, чтобы учиться на их ошибках.

— Бежали, — Перипетия заставила Кирия покраснеть. — Поэтому вас я уже проверяла на Вепре, прежде чем к Сфинксу отправить.

— Подвиг в этих пещерах должен был стать по пророчеству первым, — Кирий согнулся от стыда, — но у нас не вышло.

— Что же, по крайней мере у тебя есть возможность попробовать снова, — предложила Инга. — В нашем пророчестве, как и в нашей компании, найдётся место и для тебя.

— Хоть ты вместе со мной прибыл в Аркадию, но это не значит, что я буду тебя подтягивать до своего уровня, — Филипп, напротив, смотрел на Кирия без одобрения. — Может, ты и не предназначен для подвигов, раз они у тебя не получаются?

— Побольше тебя предназначен! — Кирий выпятил грудь. — Мне пророческий сон приснился! Про дракона, спалившего город. И этот сон сбылся бы, если бы не я и не мои товарищи, что помогли потушить пожар в Кенолофосе, когда он на самом деле случился!

— Будет у нас в отряде почётный пожарник, — усмехнулась Аида.

— Чем больше героев — тем лучше, — добавила Инга. — Славы на нашу долю выпадает столько, что ею только делиться, а коль стрелы начнут пускать, то лишний щит лишним не окажется.

— Вот-вот, пожар ему приснился и пожар случился, — поморщился Филипп. — Возьмём себе в команду магнит, что неудачи притягивает, и наш новый подвиг окажется последним. Может, из-за Кирия наш корабль и потонул, он там тоже был.

— Я тоже рад встрече, — Кирий сказал без сарказма.

— Он-то успешно выбирался из всех передряг, так что неудачи компенсируются удачей, — Аида повернулась к Юнитасу. — Вы наверняка знаете местность вокруг, стоит ли нам чего-либо опасаться на пути?

— К северу отсюда Великие степи кентавров. Они идут на север куда дальше, чем отсюда до южного моря. Там до сих пор поклоняются титанам, и без знания обычаев древних рас лучше туда не соваться. К западу — высокие холодные горы, их пока лишь гиганты и боги могли пересечь, и кто знает, каковы земли за ними… — Юнитам собрался уже увлечь слушателей легендами, но Инга прервала:

— Нам всё равно пока нужно возвращаться в подземелье, до кузницы мы ещё не дошли.

— Спасибо вам ещё раз за дар, — добавил Филипп. — Пусть ваше племя больше не постигнет беда.

Он обвёл взглядом весь отряд, намеренно обделив вниманием Кирия, и поднялся с места.

* * *

— Несчатненькие смертные, — женский голос был мягок, но при том озабоченным. — Обо всём беспокоитесь! Преуспеть в подвигах — и не потерять себя в славе. Одолеть всех врагов и не погибнуть самим. Беспокоитесь о прошлом и будущем… Как мне облегчить ваши волнения?

Впереди, на краю утёса, спиной к тропе стоял человек на фоне обрыва к живописной долине, полной диких цветов, колышимых ветерком. Заливисто пересвистывались птицы.

— Знание — тяжелейший груз смертного, не считаете? Знание — боль. Неведение успокаивает. Неведение делает счастливым!

Человек обернулся в боли и отчаянии. Из зашитых намертво глаз, ушей и рта текли кровавые капли.

Аида проснулась.

Её шумное дыхание, взъерошенный вид и широко распахнутые глаза тут же привлекли внимание Филиппа, который мягко дотронулся до её холки.

— Всё хорошо, это сон только, — бубнил он, будучи на взводе, но находя в себе волю утешать другого.

Ответом стал внезапный, гротескный смех Марсия, зацокавшего по камню от заливистого неестественно-злого смеха:

— Ты и сам в это не веришь!..

— Для будущих поколений стоит записать — совершение подвигов портит сон и способствует появлению кошмаров, — сказала Перипетия, чтобы сгладить эффект от его слов.

Филипп снова нервно погладил Аиду, в точности повторяя своё движение. Пегаска недовольно на него оглянулась, тот продолжал гладить с непонимающей физиономией.

— Теперь вам что угодно могла Таната в мозги вложить, — с мрачной подозрительностью изрекла Инга, смотря то на Филиппа, то на гогочущего Марсия, то на Кирия, что недовольно надвинулся на другого сатира:

— Зачем ты украл моё тело? Возвращай!

Аида изумлённо раскрыла рот, но тут же потрясла головой, словно пытаясь избавиться от реальности, как от морока сна.

— А лекарство от этого есть?!

— Титаны отняли разум, значит, боги вернут его, — Инга вытащила из своих дорожных мешков благовония. — Помоги мне в ритуале.

Это было не так-то легко сделать. Пока два сатира крутились по земле — по счастью, просто вцепившись, а не ударяя друг друга — Филипп всё настойчивее прикасался к голове Аиды, словно желая протереть её до лысины.

Встав лицом к солнцу, женский дуэт запалил благовония, окуривая ими на утреннем ветру мужчин, и запел:

Всё тихо и светло,

Лишь сердце мне поёт,

О том, как целый мир

Свет мой озарил!..

От их голосов благовония, казалось бы, сильнее распространяли свой аромат, что собирался в подобие облачка, окружая всех членов отряда. Филипп наконец-то прекратил преследовать Аиду, а сатиры поднялись с земли, и все трое стеклянным взглядом смотрели на девушек, ещё не вернув себе разум, но прекратив безумствовать.

* * *

Часть пещер за водопадом, где находилась заброшенная шахта, была лучше обтёсана, чем карстовые каверны троглодитов, прорытые самой природой. Кое-где в проходах даже встречались излишние украшения вроде арочных мостов и статуй стражей подземного мира. Но вот всё деревянное давно сгнило, верёвок почти не осталось, потому вниз герои спускались по широченному колодцу на спине пегаски по-очереди. Особенно ей пришлось тяжело с Филиппом, который и сам увесистый, так ещё ни за что не хотел расставаться со своим арбалетом, ожидая на дне шахты встречу с врагами. Кентавра благоразумно спустили первым, и он тут же приготовился стрелять, обеспечив тем самым безопасный спуск остальных.

Но пока всё оставалось тихо, хотя лавово-оранжевые отблески за поворотом предвещали цель… и скорую драку. Вулкан потирал руки, мечтательно поднимая глаза:

— Вот поработаю так поработаю, с нормальными домной* и тиглем**… С температурой достаточной и рудой качественной… даже ходить далеко не придётся за сырьём.

* домна - плавильная печь

** тигель - ёмкость для плавки

— Нам тоже предстоит поработать, — Муза развернула свиток и приготовила перо, чтобы сразу запечатлеть в стихах все действия героев.

* * *

За поворотом их ожидали пустые дóменные печи. Температура в них поддерживалась резервуарами лавы, мерцающей в каналах. В углу на груде сокровищ, словно дракон из легенд, лежал массивный трёхглавый пёс. И появление героев шокировало его куда сильнее, чем он сам шокировал незваных гостей. Цербер вздрогнул, прижимая уши на всех трёх головах и прижимаясь к стене, а потом вдруг завыл и заплакал:

— Горе мне, проклятие на все головы! Вот и меня пришли убивать, как мою мать, поставленную сюда Танатой! Как мне сражаться, если я даже прокормить свои рты не могу-у-у!..

— Э-э-зй, не надо так убиваться! — торопливо сказал Филипп. — Мы вовсе не собираемся убивать того, кто на нас не нападает.

— Будь осторожен, это может быть ловушкой, — шепнул Марсий.

— А по-моему, это ничуть не похоже на ловушку, — покачала головой Инга.

— Чем ты докажешь, что готов уйти и не вернуться? — Филипп взял на изготовку арбалет.

— Пусть богами поклянётся! — решительно нагнула голову Аида и топнула копытом.

— Да забери вас Тартар!* — выругались три глотки разом.

* - Тартар - самый глубокий слой ада

Лава треснула пол. Подземный огонь запылал прямо из-под ног героев. Филлип споткнулся и лёг на бок, Инга свалилась и потеряла сознание.

— Значит ты так… — Марсий с обугленной шерстью на ногах вскинул лук, отнятый у Кибелы, зарядил его золотой стрелой от Перипетии и выстрелил церберу в грудь. Тот вскочил с груды сокровищ и с округлившимися глазами и слюнявыми пастями убежал в глубину шахт.

— Что это было? — пол быстро остыл, и Кирий поднял и привёл в сознание Ингу.

— Стрелы и лук купидона, — улыбнулся Марсий, убирая обратно в колчан оружие. — Побежал искать цербериху.

— А ты раньше не мог?! — возмутилась Аида, помахивая частично опалённым хвостом. — Что за привычка у всех героев, сначала дать забить себя до полусмерти и только потом начинать действовать…

— Зато какой сюжетный поворот! — заметила Перипетия, помогая ей потушить последние тлеющие волоски. — Элемент эротики всегда предаёт поэме дополнительный интерес!

— Стрел-то мало, может, без них бы справились! — развёл сатир руками, потом принял из рук поднявшегося Филиппа целебное зелье, сохранённое ещё из храма сфинкса.

Дальнейший путь оказался куда хуже, чем скоротечное сражение с цербером — тот всего лишь один раз опалил героев, а сейчас каждый миг им приходилось опасаться лавы и огня. К тому же, те, кто был покрыт шерстью хотя бы больше, чем наполовину — то есть Филипп и Аида — мучились под своей природной шубой, да и сатирам в такой жарище было некомфортно. Печи, хоть и были пусты, создавали тягостное ощущение, высясь рядом с крохотными героями, а встреча с цербером показывала, что здесь им стоит быть осторожней — кто знает, каких ещё охранников расположили здесь титаны…

Новое нападение внезапно совершили два существа, похожих на цербера, только мелкие и двухголовые. Они прыгнули с флангов из засады за выложенными из кирпичей очагами. Вулкан успел отбиться молотом, откинув двуглавую шавку, но другая вцепилась в олений бок Филиппа зубами, прогрызая попону.

Но это были ещё не самые страшные противники.

Из дальнего коридора выплыло по воздуху чудище, подобного которому никто прежде не встречал и даже не слышал о нём мифов. Это была летающая сфера локтя три в диаметре, с огромным единственным глазом, таким же огромным глумливым ртом и десятью глазами поменьше, отходящими от центральной сферы как лепестки от уродливого цветка.

— Да-ваай… — оно протянуло хрипло и гулко, скалясь.

— Во имя Танаты! — выкрикнул внезапно Кирий, разворачиваясь к Аиде и вскидывая руки в угрожающем колдовстве. Из плоти пегаски прогрызлись наружу черви, но продолжили пожирать Аиду с неимоверной болью. Крылатая заржала и покатилась по земле.

— Ах вы ж гады… — выстрелил Марсий в глазастого, даже не размышляя, каким будет эффект. Ещё в полёте эта стрела превратилась в золотисто-солнечную молнию. Громыхнула она не хуже, чем та, от Зевса и Фобоса, а в подземелье даже оглушительнее.

— Э-я-а-а! — мерзко протянул ротоглаз, жмурясь от болезненного удара центральным глазом.

* * *

— Так, нет, хрень какая-то, — подумала Перипетия, зачёркивая пару четверостишей.

— Чего?.. — Инга протянула, вопросительно глядя в черновики. Герои, так и не отошедшие далеко от центральной шахты, остановились с хмурыми минами.

— Да я вот подумала, что было бы, если б я добавила в сюжет неожиданностей, — Перипетия пояснила, покусывая пушистую сторону пера. — Если б вопреки жанру цербер запросил бы пощады ещё до боя, или вместо него вообще был какой-нибудь новый монстр. Освежить жанр, так сказать. А может, среди нас неожиданно оказался бы предатель!

— Ты что, неправду там пишешь? — лицо Марсия расстроенно вытянулось. — Мы что, недостаточно героичны для правдивых сказаний?

— Эксперимент твою теорию подтвердил! — муза ткнула в сторону глашатая пёрышком. — В смысле, что достаточно героичны! Но на этот раз сразу стреляй из лука в цербера!

— А это не подло? — с сомнением посмотрел Марсий на лук Кибелы и три стрелы Купидона, что подала ему поэтесса.

— Во всяком случае эта идея была удачной! — решительно прижала Перипетия лук ко груди Марсия. — Цербер противник серьёзный, без хитрости его не одолеть.

— Ты мне и Аиде эти стрелы обещала как награду за вепря! — Филипп строго поднял палец.

— Он будет стрелять метко и потратит не более трёх, — отрезала девушка.

Впрочем, спорить никто и не собирался — и Филипп, и Аида понимали, что лучше уж победить сразу опасного монстра, чем рисковать своими жизнями и в случае неудачи лишиться не только стрел, но и её саму. Вот только Марсий выглядел очень уж неуверенно, как бы он не потратил больше трёх стрел только на одного цербера…

— Головы три, но сердце-то одно… Давай копыта тряпками обвяжем, — Инга стала советовать, — подберёшься к нему скрытно…

— Ну нет, мы его и так одолеем! — Марсий уверенно положил стрелу на древко и тетиву, выбегая за поворот к домнам и голодно облизывающемуся гигантскому трёхглавому псу. — Эй! Получай!

Первым ударила не стрела, а чародейство едва поспевших за сородичем сатиров. Их пугающий шёпот заставил цербера яростно гавкнуть — так сильно, что все попадали на пол, остались стоять только Инга, Кирий и муза — они стояли подальше. Но и потом в трёхголового пса полетела не золотая стрела, а молот Вулкана. Он столь быстро и мощно разрезал воздух, что оставлял за собой огненный хвост, будто комета. Цербера откинуло к стене от мощного удара, но он поднялся. Зверь вновь яростно гавкнул хором и наскочил на сатира, так и не успевшего в него выстрелить, и, прижимая лапищами к камню пола, вонзил в беднягу все три свои пасти.

— Назад! — крикнул Вулкан, выставляя руку в сторону чудовища. Цербер подумал, что слова обращались к нему, и решил проигнорировать их, продолжая остервенело рвать кричащего Марсия. Но слова были обращены молоту. Он поднялся в воздух и вернулся обратно в руку хозяина, успев по пути грохнуть цербера по одной из голов и вырубить её.

— Вот тебе! — Аида присовокупила свои старания, заставив своей магией полететь большой сгусток лавы в стража подземелья, опалив шкуру на его боку. — Получай!

Филипп, так и не встав, прострелил болтом глаз одной головы и навылет попал в висок другой, там уже снаряд остановился. Только теперь цербер оставил терзать еле живого Марсия и рухнул подле него.

Никогда ещё героям не доставалась такая победа, столь скорая и трудная. Филипп, с трудом поднявшийся было на подкашивающиеся ноги, снова сел на землю, а Марсий жалобно стонал, наглядно продемонстрировав то ли силу проклятия, то ли уровень своей глупости. Инга, Аида и Филипп обступили его, обвязывая целебными бинтами из тех растений, что удалось собрать в Темнолесье. Марсий смотрел на них с гордой благодарностью падшего победителя, но его лекари не проявляли во взгляде и манерах особого сочувствия и тем более обожания.

Впрочем, при помощи зелий поправился он быстро. После чего герои все вместе очистили подземную кузницу от оставшейся нечисти, но в этом уже не было особого подвига.

Вулкан наконец-то довольно потёр руки перед разгоревшимся горном:

— Я сейчас словно в первые дни в этих подземельях, когда мы только открыли железные залежи… Народ поначалу не слишком-то был воодушевлён, но когда я показал, как булатный меч может разрубить медный щит, сталь стала гораздо популярнее и дороже!

— Но ведь булатной шахте несколько веков… — удивлённо протянула Инга, пристально присматриваясь к старику. — Сколько же тебе лет?

— А не помню, иначе бы давно помер от старости.

— Хорошая шутка, я её запомню, — усмехнулась Аида. — Может быть, заодно сделаем к моим доспехам новый шлем? С длинным рогом из металла, чтобы пронзать плоть врагов?

— А наш пегас становится кровожадным, — покачал головой Филипп, смазывая остатками лечебного зелья сильный ушиб на плече.

— Неприменно приступлю за твой заказ, — Вулкан начал разгружать объёмную сумку с доспехами. — Заодно и все остальные трофеи ваши починю. И выкую наконец меч Арею. Теперь-то начнётся работа!

* * *

По возвращению компании в Катаполемию празднества всё ещё продолжались. Несмотря на пересыхание реки, жители без опаски опустошали запасы вина и мяса, зная, что в случае беды герои решат любую проблему, от дефицита зерна до усмирения чудищ.

Творившееся на улицах напоминало пьяную оргию, в которой принимали участие все, от мала до велика, так что сконфуженные герои должны были прикладывать усилия, чтобы пробиваться через ряды своих бурных поклонников.

— Право же, этот мир не заслуживает спасения! — сокрушалась Инга, на которую некий недотёпа плеснул вино.

— Дай народу выплеснуть волнение, — Аида, которой доставалось куда меньше ласк из-за «звероподобности», больше потешалась над всем этим вниманием. — Знали бы они точно, что мы спасём мир — закатили бы пир после победы, а от неизвестности приходится веселиться сейчас, вдруг после поздно будет?

— Век не забуду, — тем временем бородатый шахтёр расплачивался с Филиппом за мешок черепов. — Что, там действительно уже безопасно, можно возвращаться?

— Да, если там и осталась какая-нибудь гадость, Вулкан с ней расправится, он тоже своего рода герой… — Филипп хотел было за полученное заказать и себе выпить, но трактирщик подал ему полную кружку задаром:

— Разместим вас тоже бесплатно. Было бы совестно с вас спрашивать…

— Учитывая, как возрос ваш доход, действительно! — хохотнул уже слегка пьяный Марсий, а потом хлопнул покровительственно по спине Кирия. — Ты когда-нибудь был на нашей агоре*? Там сейчас идёт трагедия «Падение Агроса», её все хвалят за катарсис** в финале…

* - агора - городская площадь, где устраивались общественные собрания, торги и праздники

** - катарсис - очищающий душу всплеск эмоций

— У вас в Аркадии всегда трагедии по весёлым праздникам? — Кирий вопросительно глянул на Перипетию.

— Надо же как-то отдыхать от непрестанной радости! — она многозначительно кивнула на зал, набитый выпивохами.

— Угощают, на праздник приглашают, а мир тем временем к пропасти летит… — недовольно сказала Аида. — Мне хочется новый доспех поскорее опробовать, не будем задерживаться в обществе пьянчуг!

— Но сегодня всё же отдохнём, — возразила ей Инга. — К подвигам надо приступать со свежими силами, иначе выйдет трагедия, и отнюдь не театральная.

* * *

Все улицы Катаполемии сводили толпы народа к центральной агоре. Несмотря на праздничные дни, торговля шла даже активнее, чем прежде. Чего только не продавали с деревянных прилавков под тентами из парусины и каменными сводами форума*!

* форум - здесь - постройки на главной площади, предназначенных для общественных собраний, размещения торговцев и мероприятий

— По-моему, после завершения всех подвигов мы с вами без работы не останемся, — заметил Филипп, обращая внимания спутников на разукрашенные сосуды, которыми бойко торговали в одной лавке. — Разбогатеем как натурщики.

— Да уж, без нас они не справляются, — Перипетия указала ему на ближайший кувшин.

Марсий прыснул со смеху — на одном из самых больших кувшинов изображалась Аида, осёдланная Филиппом с человеческой нижней половиной тела. По-видимому, художнику не очень правильно передали сведения о героях.

— Это же вы, да? — к ним подвалил исхудавший от голода старик и растянул между ладонями цепочку с подвеской, на которой яркой магией переливалась оранжевая бусина. — Я нашёл это в Некрополе, что вы расчистили, вам оно точно полезнее будет! Уступлю за драхму всего…

— Э-э-эй, не трогайте, — Инга решительно остановила Филиппа, уже протянувшего было руку, чтобы взять бусину. — Как ты в таком состоянии рылся в Некрополе?

— И как мы могли пропустить такое чудо? — поддержал её опомнившийся Филипп.

— Даже не разговаривайте с этим осквернителем гробниц! — крикнул торговец мебелью из-под каменного навеса, встрявая в диалог. — Этот вор и есть не может из-за проклятия, от которого избавиться можно, только перепродав артефакт кому-то!

— Кто бы говорил! — заорал на него через ряд торговец шёлком, расстеливший дорогие отрезы на подгнивших деревянных коробках. — Я у тебя шкаф покупал, а из него каждую ночь мёртвая бабка выходит и на мою кровать ложится! Тоже, небось, из пустого дома вытащил!

— Что тебе кошмары снятся, это ты сам виноват, богов не гневи! — ответил мебельщик. Вокруг собиралось всё больше зевак, не собираясь ничего покупать, а только послушать спонтанное «представление».

— Самое страшное, что это не кошмары! В кошмарах я сам в разные времена переносился, как мертвец… — поддержал перепалку суконщик.

— Интересный город, и обычаи какие у его жителей замечательные… — хмыкнул Марсий, ёжась от упоминания о мертвецах.

— Любое проклятие можно снять, — заметила Инга. — Вот ты не продавай нам эту жемчужину, а подари нам её безвозмездно. Может, от такого проклятие и спадет.

Грабитель могил оглянулся нервно, словно спрашивая одобрения у толпы или, наоборот, опасаясь её гнева, но на исхудавшего старика и даже на героев-спасителей уже мало кто обратил внимание, увлекаясь новой зрелищной перепалкой. Старикашка просто сунул в руки Марсию ожерелье и, оглядываясь и спотыкаясь, убежал.

— Опять проклятие неудач подействовало! — заржал Филипп. — Конечно, кому же ещё могло достаться проклятое украшение!

— Знаешь, математики часто говорят, что минус на минус даёт плюс, — вставила Перипетия, с интересом разглядывая бусину. — Возможно, что и в данном случае это справедливо.

— В крайнем случае вернёшь на место, — утешила Марсия Аида, возобновляя путь к амфитеатру, — мы знаем, где оно. Не до конкретной могилы… Но там уже у духа-охранника спросим.

* - амфитеатр - арена и театр под открытым небом

* * *

Амфитеатр Катаполемии был встроен в основание холма, ограниченного с другой стороны излучиной реки. Каменные скамьи для зрителей полукругом поднимались по вогнутому склону. Для героев тут же нашлись лучшие места, а их появление вызвало большой интерес среди зрителей. Кто-то из отряда смутился, кто-то гордо выпятил грудь и пристукнул копытом, но так или иначе, они почли за лучшее сесть, чтобы не отвлекать ни смотрящих, ни актёров.

По кромке орхестры* расстелили синюю ткань, уложенную складками, что представляла море, а по ребру возвели небольшой деревянный бордюр, обозначающий борт корабля. Зрители перешагивали через вёсла, поднимались по ступеням на разные ярусы амфитеатра и рассаживались по скамьям. Наклонные стены гудели будто море благодаря тихому переговору толпы. Но когда все места оказались заняты, шум приутих и началось действие.

* - орхестра - часть сцены амфитеатра, расположенная в центре и окружённая полукругом рядами сидений

Прежде всего по обычаю пара жрецов принесли Дионису* в жертву поросёнка на алтаре в центре орхестры. Животное визжало яростно и будто бы радостно, отбрыкиваясь ногами, но после заклания сразу притихло, обагрив камень.

* - Дионис - бог виноделия, праздников и театральных мистерий

— Цивилизованные люди… — клацнула челюстями Аида, но остальные зрители были скорее довольны, провожая жрецов приветствуя актёров непродолжительным, но бурным рёвом.

Хор, выстроившийся на просхене*, помимо обычных бордовых туник носил круглые щиты и изображал экипаж военного корабля, а вышедший на орхестру актёр носил ещё и шлем с высоким плюмажем ёршиком, представляясь капитаном и полководцем.

* - просхена - часть стены амфитеатра, подмостки между орхестрой и гримёрками

Хор: Сегодня вспомним время славных дел. Молва хранит финал войны великой. Оставив в прошлом зло и беспредел Спасли Аркадию драконии владыки. Один из них, командующий Агрос, Меж них как первый среди равных, И в одиночку множество гигантов Он одолел, а во главе отрядов И вовсе истребил нечистый род Тиранов прошлого. Но настигает рок, И Аргоса настал последний час…

Агрос: Моя команда! К вам держу я слово! О вы, храбрейшие из всех людей! За мной в огонь и воду вы пойти готовы. Я верен вам, как вы же верны мне. Настал черёд исполнить нашу клятву. Смотрите! Над водой не тучи вьются, А флот плывёт врагов заклятых. Как боги и титаны в схватке бьются, Так люди вслед за ними. Так и мы! В атаку, на таран их корабли!

Филипп, привыкший к более значимым зрелищам за свою жизнь, и Аида, не испытывающие к искусству особого влечения, слушали выступление несколько рассеянно, а вот Инга и Перипетия внимательно смотрели на происходящее, улавливая каждое слово.

Аргос обернулся ко зрителям, потрясая не бутафорским мечом с почти ненаигранной угрозой.

Аргос: К вам обращаюсь, мерзостные толпы, До крови жадная рабов титанов рать! Вас много больше, все покрыты волны Ладьями вашими, но вам нас не сломать! Числом вас больше, только меньше — духом! А смерть почётна, если мы с собой Возьмём к Аресу* и к троим старухам** Врагов побольше… Да начнётся бой!

* - Арес - бог войны

** - три старухи здесь - мойры, духи, отмеряющие нити жизни

Вздрогнувший Марсий слегка приподнялся — казалось, слова Аргоса проникали в души всех зрителей, и те могли сами вступить в бой, но нет, по счастью, всё представление ограничивалось сценой. А потом сатир, распахнув рот, сел. Прямо с колоннады по воздуху, будто по ступенькам, спускалась к актёрам прекрасная женщина с зелёными волосами, обнажённая и гордая, в золотых украшениях.

Таната: Ты кличешь Смерть ли, Аргос? Вот же я! Явилась к вам по первому же зову. Да только гибель в схватке, но зазря Не ко лицу трагичному герою. Своею жизнью можешь ты спасти Ещё немало жизней невиновных Чей час ещё не пробил, не настиг Их рок, кто жизнею довольны. Я предложу тебе, о Аргос, заложить Твою лишь жизнь и душу за победу. Я силу дам тебе вовек служить Войне, бессмертие и славу смелых. Готов ли ты к титаньему обряду?

Её босые ноги, наконец, коснулись песка арены.

Восхитительное тело женщины и чарующий голос произвели впечатление на зрителей, причём не только мужского пола. Но Марсий ощущал нечто большее, чем просто наслаждение видом и представлением, казалось, непреодолимая сила влекла его к сцене, и лишь усилием воли он заставил себя усидеть на месте.

Актёр в шлеме повернулся к актрисе:

Агрос: За свой народ пойти на жертву рад!

Таната: Лишь поцелуй, а большего не надо — Пусть клятва нежности наш закрепит обряд!

Последующая сцена заставила большую часть зрителей замереть в ожидании будущего поцелуя, причём и мужчины проявляли не меньшее внимание, чем женщины. Марсий и вовсе сидел как на иголках, не веря, что губы этой прекрасной музы сейчас соприкоснутся с губами какого-то жалкого мужлана…

Но спектакль романтической составляющей не предполагал вообще и на этом резко оборвался раскланиваниями актёров и бурной реакцией публики. Кто-то криками просил продолжить самое интересное, кто-то даже пытался пролезть через бордюр, но таких оттаскивали рабухи*, а кто-то просто аплодировал смелому ходу, порой даже не в ладони, а по лысине специально для этой цели посаженного перед собою раба.

* - рабух - работник театральной охраны

— Странное ощущение, первый раз смотрю представление с трибун… — хмыкнула Аида.

— По-моему, бред какой-то, — вынес вердикт Филипп. — Но актёры интересные…

— Женские или мужчины? — усмехнулась в кулачок Инга.

Пока они обменивались мнением, Марсий неожиданно проскользнул со своего места в проход, затем спустился к самой сцене, и, быстро оглядевшись, нырнул за кулисы.

* * *

— Зря ты заришься на Симу, — хмуро сказала Марсию курчавая блондинка-актриса, когда он подсматривал за одеванием полюбившейся ему зеленовласой исполнительницы роли Танаты. — Она любит обламывать мужчин не меньше, чем обрывать постановки на самом интересном месте.

— Я вовсе не зарюсь, — фыркнул Марсий. — Я просто хочу высказать актёру своё восхищение мастерски сыгранной… пьесой.

— О, я польщена! — уже накинув слегка прозрачное одеяние, Сима вышла из гримёрки. — Симпозии у нас не менее хороши. Приглашаю.

* симпозий - здесь - возлияние после театральных мистерий

— Она съест твоё сердце. Буквально, — светловолосая погрозила пальцем сатиру, но Сима лишь хмыкнула:

— Завидуешь.

Марсий хихикнул, но совсем неуверенно, чувствуя, как внутри у него всё одновременно и похолодело, и разгорелось пламенем! Даже статус героя здесь ничем не мог помочь, потому единственное, на что хватило Марсия — так это отвесить поклон и пробормотать осипшим голосом нечто отдалённо похожее на «Благодарю!»

Сима поманила его собой на задворки театра, где за портиком открывалась площадка над крутым берегом Полемии. Постановка теперь казалась только безвкусной ширмой, за которой разворачивалась настоящая драма, там декорациями выступали каменистый поток и холмы за рекой, а сюжетом — попойка отдыхавших от масок актёров.

Марсий почувствовал себя зажато, будто незваный гость на празднике, но присутствие Симы не позволяло ему уронить себя в её глазах. В конце концов, он герой! И Марсий, выпятив грудь и бодро приподняв хвост, заставил себя улыбнуться как можно более приятно, вступая обеими копытцами в царивший здесь праздник Диониса. Работники театра и гости лежали прямо на полу на узорчатых матах-перинах и расшитых подушках. Приняв Симу и Марсия, наполнив им кубки не сильно разбавленным вином, чтобы они поскорее уравняли своё опьянение с теми, кто начал раньше, пирующие запели сколион, застольную песню:

Пьёт богатый, пьёт бедняк,

Пьют возница и моряк,

Пьют и нимфа, и сатир,

Пьют жрецы, цари и мир!

Кровь Диониса* крепка,

Льётся в рот из бурдюка!

* - по легенде, когда Диониса обезглавили, вместо крови потекло вино

Марсий пригубил напиток, не желая отставать от поддатой компании, и нечаянно поперхнулся.

— Спокойно, дай себе прокашляться, — чарующий голос Симы вливался в самое сознание Марсия, вмиг успокоив его. Руки женщины нежно обхватили его поперёк живота, вернув на уютные подушки…

Пирующий народ, всё более поддатый и склонный к шалостям, не воспринимался помехой для того, чтобы скинуть с себя одежды. Вакханалия даже выглядела подходящим фоном для этого. Марсий вскоре остался только в приобретённом сегодня ожерелье, а Сима вновь предстала в «костюме Танаты». Сатир подался навстречу своей пассии, а она, облизываясь, протянула к нему руку, и вдруг оскалилась кровожадно, мигом растеряв красоту и становясь похожей на хищную ведьму. Рука Симы вонзилась ногтями в грудь Марсия, желая вырвать из неё кусок. Это повергло сатира в шок, он остолбенел… и Сима тоже. Но она — потому что когти прошли через плоть без вреда, будто через мираж.

* вакханалия - пьянка и оргия, посвящённая Вакху Дионису

Марсий будто бы протрезвел. Ещё не осознавая в полной мере, что происходит, он бросил и кровожадную партнёршу, и свою одежду, прытко убегая с колдовского пира как был в неглиже, только хватаясь рукой за проклятый кулон. Если в самом деле его проклятие начинало действовать... то в очень удачный момент. Минус на минус воистину дал плюс и спас от худшей участи!

Подвиг седьмой: Призрак театра

Он песни дивные

Мне пел во сне,

Он звал по имени

Меня к себе.

Проснулась я в ночи

Иль снова сон,

Что Призрак Оперы звучит

В сознании моём?

ария Кристины, «Призрак оперы», авторский перевод

Комнату, конечно, предоставили героям бесплатно, но за неё никто бы не отважился заплатить — она больше походила на старый пыльный чулан с поломанной мебелью.

— Да тут не было никого с падения титанов… — чихнула Аида, даже не собираясь заходить, в отличии от Инги, скептически и дотошно осматривавшей кровать с парой треснутых ножек:

— Тут они и упали, судя по всему.

— Может, довольствоваться конюшней? — вяло пошутил Филипп. После красочного представления обшарпанный вид жилья воспринимался ещё хуже на контрасте. Даже привыкшему к путешествиям и лишениям кентавру показалось, что местные подложили своим героям жирную свинью.

— Конюшней довольствоваться будет Марсий, если не вернётся, — Перепития подошла к кровати и присела на неё. Та заскрипела, но выдержала. — Отнеситесь к этому как к ещё одному испытанию, только-то.

— Ну, мне кровать и вовсе не требуется, да и Филлипу тоже, — фыркнула Аида. — Но что-то нашего друга и вправду долго нет. Неужели его задержали поклонницы?

— Он сам, насколько я понял, пошёл оказывать почтение актрисе, — Кирий тем временем присел на ещё вполне сносную тумбочку и присмотрелся к треснутой вазе на ней. — Ба, да это я! И моя старая команда героев. С нами чуть ли не заранее готовили сувениры. Теперь народ уже не так легковерен, да?

— Учли ваши ошибки… — с некоторой неприязнью бросила Аида.

— Не ссорьтесь, это и к лучшему, — заметил Филипп. — Пусть нас награждают за наши успехи, а не за ожидание.

Марсия не сразу узнали, когда он вернулся. Он вбежал в каморку не открывая дверь, а просто пройдя сквозь неё чёрной тенью. Товарищи, крикнув от неожиданности, испуганно похватали оружие.

— Аид* раздери, я сам испугался! — с лёгким эхом отозвался призрак.

* - Аид - бог смерти и подземного мира

— Прекрасно, теперь у нас есть средство для выведывания государственных тайн и устройства первоклассных розыгрышей… — шокировано произнёс Филипп. — Кто с тебя шкуру снял?!

— Сима, то есть Таната из театра… или это от ожерелья… Хаос его разберёт! Если на чью-то долю и выпадет неудача, так это на мою! — Марсий обречённо лёг на поломанную кровать, но не упал с неё, будто та оставалось целой.

— Хотя мне нравится твой новый голос, но лучше нам с этой Танатой поговорить, — заметила Инга.

— И зачем ей это понадобилось? — спросила Аида.

— Неспроста она в таких пьесах участвует… — Перипетия задумчиво подпёрла подбородок кончиками пальцев и подняла глаза к потолку. — Очень уж положительно в ней показывают титаниду смерти и сна. Может, и сама ей служит, а нам, как слугам богов, желает помешать?

— Вряд ли, он же сам к ней пришёл, — Кирий махнул на Марсия хвостом.

Тот поднялся с кровати и теперь стоял с виноватым видом.

— В любом случае оставить Марсия мы не можем… А поговорить с актрисой Танаты стоит, вдруг она нам в нашем деле поможет? — предложила Инга. — Идёмте к ней.

Когда они вышли на улицу, солнце уже село, а громыхающие тучи на горизонте только добавляли сиреневой темноты. Свежий прохладный ветер будто бы сдул прохожих с улиц, а щели ставней* светились дрожащими медовыми лучами лампад.

* - до изобретения стёкол окна в холодную погоду для сохранения тепла закрывали деревянными дверцами - ставнями

— Вряд ли она сейчас там же, где была, — Марсий оставался единственным, кто не ёжился от погоды, — никто не захочет пировать под дождём…

— А законы гостеприимства нарушать? — Инга застегнула брошку с выгравированной совой, запахивая обрез нового платья. — Пока она не ответит за своё, театр будет с привидениями!

— Так, может, нашего друга… — Филипп кивнул в сторону храма драконов, — расколдовать сначала попробовать? Я слышал, искренние молитвы и щедрые пожертвования творят чудеса, а Филакас нам ещё и обязан за возвращение рога-реликвии.

— Из договоров с богами редко выходит что-нибудь дельное, — как бы между прочим заметила Перипетия. — Им ведь тоже бывает скучно.

— Но сама идея неплохая, — возразил Кирий.

— Самым простым способом избавиться от проклятия всегда оставалось убийство ведьмы, — Марсий пошёл в сторону театра, бесшумно перебирая ногами над булыжниками мостовой.

— Ты уверен, что это от неё, а не от ожерелья? — поцокала Инга за ним.

— Она всё равно мне сердце вырывать собиралась! — потряс Марсий кулаком гневно. Хорошо, что сейчас не было прохожих на улице, вид рассерженного призрака мог их напугать.

— Но убивать зря никого не нужно, это не по-геройски, — возразила Инга.

— К тому же, жители города её любят, — добавил Кирий. — И нас любят. А если мы её убьём, то потеряем их расположение и бесплатные места на представлениях!

В прохладе ранней ночи уже не было ни зрителей в амфитеатре, ни пирующих на площадке над рекой, но в двухэтажной схене* горел свет.

* - здание театра, где гримировались актёры и на котором устанавливались декорации

— По ночам здесь ставят мистерии, постановки, где сами зрители принимают участие, — Марсий встал у высокого, во всю стену, барельефа с Агросом и кракеном, раздумывая, входить через парадный вход или чёрный.

— Чувствую, сейчас мы примем самое непосредственное участие… — хмыкнул Филипп, и прицокнул копытом. — Эй, актёры! Разговор есть!

— Придётся вламываться. Кстати, это они мои одежду и инструмент спёрли? — оглянулся Марсий на опустевшую площадку для пиршеств.

Аида со вздохом фыркнула и отломила от куста раздвоенную веточку пастью, чтобы своим, друидическим способом поискать пропажу.

— Чувствую… — прошамкала она после минуты мотания головой в разные стороны, — пожитки твои на втором этаже схены.

— Никто не создаст волшебный вихрь, что поднимет нас повыше? — спросил Филипп. — Тогда заходим по-старинке.

— Почему бы и нет? — ухмыльнулся Кирий, потирая руки, — есть одна сатирская хитрость:

Прыг-скок, прыг-скок —

Козлик скачет за порог —

Прыг-скок, прыг-скок —

В дом запрыгнуть смог!

Хей!

И сиганул без разбега до самого второго этажа, хватаясь за ставни, отталкиваясь ногами от подоконника, открывая их наружу и акробатически перемахивая внутрь.

Нам, героям, всё равно,

К ведьме лезем мы в окно!

Добавила муза с игривой радостью, прыгая вслед за ним и перемахивая через подоконник, опираясь о него как о спортивный снаряд. Остальная компания тоже почувствовала лёгкость в ногах.

— Вот это мне нравится! — крикнул Филипп. Аида, взмахнувшая крыльями, и вовсе улетела куда-то в небо, но сориентировалась, и, сложив крылья, пронырнула прямо в окно. Кентавр последовал за ней скачком лани, почти сравнимым с подвигами Артемиды*, а Инга влезла последней — она предпочла просто осторожно залезть по выступающим элементам барельефа.

* - Артемида - богиня луны, охоты и диких зверей. Ни один поступок греки не приравнивали и тем более не считали лучшим, чем достижения богов, чтобы не навлечь их зависть и кары.

Свет в комнате горел, но помимо непрошено ворвавшихся гостей тут никого не было. В шкафах с деревянными нишами были сложены свитки, таблички под ними оглашали названия пьес.

— То, что мы ищем, там, — Аида указала крылом на деревянную дверь с простой декоративной резьбой. — Если вы желаете подготовиться к жаркому спору или внезапной атаке, лучше сделаем это заранее.

— Разве мы не остры на языки? — возразила Инга. — А уж драки постараемся избежать. Убить любимцу публики без вреда для репутации нельзя.

— Иногда героям приходится совершать с виду грязные поступки, — хмыкнул Филипп. — А потом выясняется, что убили они тирана или колдунью, а похищенный артефакт на самом деле заражал город зловредной чумой.

— В общем, импровизируем… — Кирий процокал к одному из шкафчиков, заинтересовавшись свитками.

— Не трогай, — одёрнула его Инга. — Чужое искусство нужно уважать. И да сохранит нас Афина, — призвав духа-хранителя, она распахнула дверь.

К тому, что оказалось за ней, подготовиться невозможно было.

Прямо в бассейне стоял настоящий корабль, с парусом и такелажем, позади резервуара — пять кораблей бутафорских. На палубе в боевом порядке выстроились хор и актёры в костюмах постановки об Агросе — за исключением Симы, одетой в парадный хитон Марсия и с луком Кибелы при золотых стрелах.

— Явились враги, титание племя! — прицелилась колдунья в героев.

— Победа иль смерть — это подвигов время! — поднял «Агрос» меч, безумно сверкая очами.

— Вот это да! — восхитился Филипп. — Я таких посудин за всё время странствий не встречал. Не поделитесь адресом корабела?

— Сейчас отправим к нему! Пли! — махнул «Агрос» мечом, в горячке битвы позабыв о рифме и размере. С борта в героев полетели сеть и бутафорские стрелы, но силуэт совы-хранителя легко отклонил игрушечные снаряды.

— Не скрывайся за безумцами, выходи ко мне, и решим дело раз на раз! — Марсий выступил вперёд, но Кирий и Аида переглянулись за его спиной, прошептали заклятие — и «Агрос» с «Танатой» тут же превратились в безобидных кроликов. «Воины» хора опустили оружие в растерянности, начали трясти головой, просыпаясь от наваждения.

— Есть фокусы, а есть магия! — крикнула Инга. — И если с фокусами покончено, то прямо сейчас я приказываю показать магию и вернуть нашего друга в то состояние, в котором он находился до встречи с вами!

— Как же они могут, если они зверьки, — сохранив свою прыгучесть, Перипетия перемахнула на борт и схватила кроликов за уши.

— В таком случае вряд ли они откажутся от моего подарка? — Марсий снял с шеи полупрозрачное ожерелье. — Сима заслужила его больше, чем я.

Против такого решения никто не возражал, а тень Марсия и вовсе затряслась в нетерпеливом ожидании.

— Не важно, ты меня прокляла или вот это незадачливо купленое украшение, сейчас проклятие спадёт, — он надел на зайчиху ожерелье, для чего ему пришлось обернуть его дважды вокруг мохнатой шеи.

Колдовство спало практически сразу, без вспышек и прочих эффектов: Сина просто разгибала спину, приобретая всё более человеческие формы…

— Таковы вы, герои! — просипела она возмущённо. — Без приглашения являетесь, портите представление и одариваете проклятием ни за что!

— Зачем ты тогда меня съесть хотела? — Марсий хотел помочь встать на ноги актёру Агроса, но не смог уцепить его бесплотной рукой. Впрочем, он и сам поднялся, снимая шлем:

— Ты и меня заморочила, ведьма! Если б не они!..

— Всё началось не с нас! — резко прервал его Филипп, указав на Марсия. — А с него! Знаете, героям для совершения подвигов не только одухотворённость, но и отелесность требуется!

— И как только я её проявил, судьба меня наказала, да! — он тоже начал кричать, разведя руками.

— Твою проблему сейчас попробуем решить, — Перипетия напомнила про благодарного жреца.

— Так решайте же… — выдохнул тот, несколько успокаиваясь, но всё же не до конца. — А то я боюсь даже садиться, вдруг сквозь пол провалюсь?

— Если вы собираетесь снимать проклятия… — неуверенно кашлянул актёр и отдал Перипетии шлем с плюмажем, — то проверьте и этот артефакт на тёмную магию. Его носил настоящий Агрос, и когда я его одел для выступления, древний полководец действительно будто вселялся в меня.

— Я даже отсюда чувствую, что магия в нём есть, — фыркнула Аида. — Но не знаю, тёмная ли. Железяки — не мой профиль.

— Неужели ты хочешь примерить на кого-то из нас этот шлем? — удивилась Инга.

— Поговорили бы с Агросом, — «пожала» крыльями кобылица, поведя их вниз и вверх. — Может, что полезное узнаем.

— А это хорошая идея, за исключением того, что Агрос может вновь набросится на нас или завладеть телами, — фыркнул Филипп. — Кто наденет шлем и рискнёт?

— Призраков в нём сейчас не чувствуется, — Перипетия вернулась с палубы на твёрдый пол, — если и был кто-то, то он уже изгнан.

— Понадеюсь, что это правда, — ещё немного подумав, Филипп передал шлем музе. — Ты единственная с человеческой головой без рогов, так что тебе и пользоваться силами этого артефакта. Кстати, где ты его нашёл? — спросил он уже актёра. Тот дал знак подождать немного, ушёл в комнату с архивами свитков и принёс из неё древнюю карту:

— На Титаномахе, легендарном корабле самого Агроса. Это судно поистине гигантское, я даже не представляю, как оно прошло в затон, где сейчас находится.

— Титаномах?! — воскликнул Филипп. — Я считал, что это просто легенда — корабль, способный противостоять даже тем бурям, что создаются самими титанами!

— Раз он явился нам в видении Диева рога, значит, не просто легенда, — Марсий, начиная привыкать к бестелесному телу, попрыгал, стараясь не проваливаться под пол на первый этаж. — Главное, чтобы с привидениями, которые там нас встретят, боролся не я один! Я им равен только по сути, а не по числу.

— Может, тебя и не расколдовывать? — поддел его Кирий. — Ты нам пригодишься в таком обличии.

— Если мне не поможет Филакас из храма, то меня смогут оживить лишь Аид или Таната, — тихо проговорил Марсий. — Но сначала попробую более простой способ.

* * *

Героям повезло, что ночью Драконий храм был открыт, а Филакас не спал. Но от этого везения было мало проку. Жрец посмотрел на представшую перед ним тень, покачал головой, раскинул гадательные косточки на чёрной материи поверх алтаря и сказал:

— Стать бесплотным, но не умереть — твоя судьба, Марсий. Аполлон* недоволен твоей гордыней**, но твоё наказание могло быть строже, если бы за тебя не вступился Арес***. Тебе предначертано стать величайшим смертным, и своей песней ты успокоишь даже ярость Танаты, если сможешь достичь её престола.

* - бог солнца и искусства

** - в оригинальных греческих мифах Аполлон тоже карал Марсия: содрал с него шкуру после состязания в музыке. В современности эти страдания часто приписывается другому сатиру - Пану.

*** - бог войны и доблести

На приунывшего Марсия жалко было смотреть — титул «величайшего смертного», конечно, был приятен, только его ещё нужно заслужить.

— Что же, если величайший смертный он, то остальным в команде героев делать нечего, расходимся, — завистливо пробурчал Филипп.

— Как нам добраться до Танаты? — спросила Инга.

— Её корабль-сад бороздит Подземный Океан. Самый простой способ добраться туда для вас — снарядить неуязвимый ко стихиям Титаномах, найти и починить указующий правильный путь антиравос и спуститься в подземные воды через водоворот Харибды. Но это потребует не одного подвига… Впрочем, теперь мне полностью ясен смысл вашего видения, — Филакас собрал кости и завернул их в ткань. — Оно направляло вас как раз по этой дороге.

— Опять всё предрешено… — недовольно заметила Аида. — А что, если это не путь героев, а план Титанов, как заманить нас в ловушку?

— Вот и придётся проверить, так ли это, — Филипп кивнул на Марсия. — А он сможет устоять на досках палубы, не провалится через корабль на дно морское?

— Этот вопрос, — Филакас слегка посмеялся, — уже слишком конкретен для предсказаний.

* * *

На ночь глядя герои не стали отправляться в новый путь — сил осталось только на один подвиг: привести в порядок комнату на постоялом дворе и устроиться там на ночлег. Марсий прилёг прямо на пол, поскольку даже одеялом укладываться для него не имело смысла.

Дрёма быстро накрыла Аиду. В ней она совсем позабыла о подвигах, вернувшись во снах в родные рощи, которые она хранила и украшала ещё половину луны назад. Это был бы приятный отдых от действительности, вот только мешало осознание того, что происходящее и вправду сон, чего, как известно, в сновидениях не бывает. Аида вздохнула — похоже, что это было видение, может, вещий сон, или же происки Титанов… Но ни то, ни другое, ни третье не мешало ей насладиться красотой зелени родного дома.

Побродив по лесам, Аида встретила у ключевого источника матёрого коня, весьма похожего на неё, только без крыльев.

— Аида, дочь моя! — радостно заржал жеребец, подбегая к ней. Та удивилась:

— Папа? Честно говоря, я не помню отца…

— Это не удивительно, ведь меня убили ещё до твоего рождения. Океану не понравилось, что твоя мать, океанида, избрала возлюбленным своим смертного, и убил меня.

Аида удивлённо взглянула на жеребца, вставшего перед ней, словно красуясь. Гнедой могучий конь, он явно погиб чересчур рано, поскольку многое бы ещё мог совершить…

— Почему же ты не приходил ко мне раньше? — прерывистым голосом спросила крылатая.

— Расстояние между нами слишком далеко, чтобы я мог тебя найти сразу без всякой подсказки. Даже когда ты обрела нашу семейную вещь, седельную сумку, я тебя почуял лишь через декаду, — отец нежно положил голову на шею дочери, обнимаясь по-лошадиному. — Зовут меня Амона́сро.

Аида сначала слегка вздрогнула, но затем прикрыла глаза и с наслаждением ощутила отцовское тепло…

* * *

Внимания героев ищут прежде всего не благодарные за спасение обыватели, а лидеры, что желают спихнуть работу на других, оставив славу себе…

Когда компания, выспавшись, вышла на улицы Катаполемии, собираясь отправиться в новое приключение, они заметили, как уличные толпы со смесью восторга и беспокойства смотрят вверх. Задрав головы, увидели в начинающих голубеть утренних небесах бронзовый блеск чешуи трёх драконов, что шли на посадку на улицы. Столпотворение разошлось, дав место приземлиться трём грандиозным летающим змеям и их всадникам, воинам в красных плащах.

— Я центурион Тархон, и я прибыл к вам от моего повелителя, архонта Икмеи Акаста, — зычно обратился к героям ближайший всадник. — Мне поручено проводить вас к моему господину, у которого к вам срочное дело. На кону судьба всего нашего полиса.

— Решили в свой город наших героев утянуть, — зашептали зеваки. Появление драконов смутило многих. Аида почувствовала инстинктивное желание бежать от крылатых хищников, Перипетия и Инга удивились такому прямому контакту, Марсий сделал попытку спрятаться за Кирия, но, по счастью, толпа этого не заметила, так как вперёд шагнул Филипп:

— Вам не взять всех нас.

— Ни мы, ни господин наш вам вреда не желаем. Мне приказали не возвращаться без вас, — центурион держался с честью несмотря на едва заметное беспокойство. — Океан наслал чудовищный шторм на Икмею. Драконьи Всадники сильны, но не нам воевать против титанов. Вы освободили Катаполемию от дани кровавых жертв Кроносу, освободите и Икмею от Океана.

— Шторму Титана может противостоять корабль… — напомнила муза. — Пусть крылатые доставят нас к Титаномаху, а мы попробуем помочь Икмее.

Всадники начали переглядываться, и даже драконы насторожились, будто ожидая для себя лишней работы.

— Тархон, дело особой срочности, — напомнил самый младший из воинов, — а за ослушание нас покарают.

— Но если мы явимся с героями, нас не посмеют казнить, — заметил другой, с короткой бородой, — даже если мы явимся на два дня позже и на борту корабля.

— Будь по вашему, — вздохнул Тархон, кивая героям. — Если вы знаете, куда направляться, мы сопроводим вас туда.

— Вы взяли карту у «Агроса»? — тихо спросила Аида у Инги.

— Взяли. И вещи Марсия тоже.

* * *

Мёртвые водопады, у которых, если верить актёру, стояла на якоре древняя галера, лежали в четырёх днях пути на восток. Драконьи всадники постоянно кружили неподалёку, но в странствиях не помогали, только следили.

Первую ночёвку решили делать в храме Сфинкса. Тем более что Инга имела вопросы к оракулу Рее…

Пока всадники выражали своё недовольство задержкой, а Филипп объяснял им, что всем нужен отдых, Инга направилась к прорицательнице. Она прошла мимо факелов и жаровни с ароматическими травами, мимо статуи лежащей человекольвицы, по ступеням в подземный чертог. По пути Инга не могла не вспоминать, как уже спускалась сюда ещё в то время, как этот храм был захвачен воинами Кроноса, натравленными титаном на собственную дочь. Не могла Инга забыть и беседу с другой дочерью Кроноса, Кибелой, у которой она нашла семейный амулет, но так и не выяснила, говорила ли Кибела правду, что муж Инги отдал ей его сам.

— Привет! — Рея выглядела довольно сонной, и даже зевнула, прикрывшись ладонью. — Прости, что не вышла к вам, но я знала, что ты сама ко мне спустишься.

— Прошу прощения, что разбудила, всеведующая, — улыбнулась Инга слегка и подумала даже, стоит ли задавать оракулу вопрос или она сама догадается. Решила не добавлять предсказательницы работы и показала амулет. — Он принадлежал моему супругу, Перигетосу, вождю нашего племени. Я нашла его у твоей сестры. Кибела сказала, что наш род вырезали из реальности из-за какого-то пророчества. Она не врала? Что это за пророчество?

Рея приняла кулон, поднесла близко к глазам, потом приложила к уху. Потом сжала в ладонях, надолго закрыв глаза. Её тело начало покачиваться в трансе — сначала едва заметно, а потом с видимым монотонным ритмом:

Дий из-под Смерти-Танаты косы тебя спас, дочерь Пана,

В кокон забвенья укрыв, уберёг он от страха титанов.

Род твой, по древнем сказаньям, погибель для Смерти,

Даже Таната от дочери Пана возмездие встретит.

Это узнав, титанида напала на племя Панидов*,

Всех уничтожила, лишь о тебе позабыла.

Мести твоей титаниде есть шансы свершиться,

Если возьмёшь в руки жезл амазонок царицы.

* - потомков Пана

Девушка выслушала пророчество и едва слышно вздохнула. Любое предсказание оставляет после себя чувство предопределённости, и то, что ей предстояло, мало радовало Ингу.

— Спасибо. Теперь причина мне известна. Но как медальон к Кибеле попал?

— Для судьбы это уже не так важно, — Рея открыла глаза. — Она действительно могла получить его ещё до проклятия, или один из её слуг выкрал… Прошлое иногда сложнее угадать, чем будущее.

Инга благодарно кивнула прорицательнице.

— Оставайся на ночлег здесь, — продолжила та. — Ни тебе, ни твоим друзьям сегодня ничто не угрожает.

* * *

Всадники тем временем отпустили драконов охотиться и решили компенсировать задержку приятной компанией. Протей, как эконом* храма, повелел вынести низкие столы и маты для скромного пиршества. После утомительного пути это было совсем не лишним, тем более, что впереди ждали ещё более трудные дела.

* — тот, кто занимался материальным обеспечением.

Расположившись друг рядом с другом, герои и всадники совместили припасы, чтобы никто не остался в накладе. Так на столе оказались не только храмовые лепёшки и разбавленное вино, но и вяленое мясо, быстро сварганенная бобовая каша, листья дикого салата и толстенькие грибы. Не то разнообразие, что подают в тавернах или на актёрских симпозиях, но зато в тихом и приличном обществе. Лишь Марсий тосковал — в обличье тени он не испытывал ни голода, ни жажды, хотя пригубил вино — выпитое исчезло, опалив жаром желудок, но не оставив никакого вкуса.

— Зато и несварение тебе не грозит больше, — сомнительно утешил его Филипп. — Не за столом будет помянуто, но у Кирия был один случай…

— Вот и не надо поминать, раз за столом, — живой сатир быстро переключил диалог на новых знакомых. — Как вам удалось драконов приручить? Они же гордые как боги.

— Есть ритуал особый, взаимная клятва, — поделился бородатый, которого звали Гераклес. — На самых маленьких драконах работает, желательно только что вылупившихся. Дракон признаёт тебя боевым товарищем и уже не может отказаться от этого, когда вырастает.

— А я думала, что они околдованы, — заметила Аида. — И совсем безмолвны… Ни разу за полёт фразы не произнесли!

— Им лет пять от роду, — признался молодой под косыми взглядами товарищей. — Да, наш орден древний, но чтоб драконов было побольше, их опаивают зельями для роста.

— О… — Аида явно раздумывала высказать что-то насчёт жестокого обращения с разумными существами, но Филипп вовремя взял её за крыло, сам обратившись к всадникам, меняя тему:

— Драконьими Владыками ваш орден и называют? Я просто издалека, вот и любопытно.

— Именно, — Тархон довольно откусил шляпку гриба. — Мы произошли ещё от древних переселенцев в Аркадию, тех самых, что помогли богам одолеть титанов. Но и после много добрых дел совершили. Потомки первых Драконьих Владык правят полисами.

— Но вы не имели оружия Первых Владык, — заметила Перипетия будто между прочим. — Вы сделали своё или же оно неповторимо? На пути спасения Икнеи даже героям может пригодится ваша помощь…

— Оружие их в гробницах, — развёл Тархон руками, в одной из которых держал кубок. — Носить после них эти реликвии — неуважение. Драконов тоже погребают вместе с хозяевами. Если они их пережили — в жертву приносят, чтобы было на ком и в загробном мире летать. Да вы и сами, говорят, были в гробнице Дия за делами своих подвигов, а Дий — это дракон самого Андра, первого среди первых Драконьих Владык.

Аида слегка приподнялась, чтобы стала лучше видна её седельная сумка.

— Носить вещи предков — значит, почитать их и память о них. А что до жертв…

— Во время странствий я слышал, что Дий сам был владыкой, и именно он первым вступил в договор с всадниками, — неожиданно сказал Филипп. — Век человека короче века дракона, и убийство его даже в качестве жертвоприношения — подарок врагам, возможно, самими Титанами когда-то и придуманный. Ведь нового дракона нужно обучить, и молодой всё равно будет неопытней и слабее взрослого, лишившегося наездника.

— Так сами титаны их нам и дают… — начал было молодой, но Гераклес заткнул его, коснувшись ладонью предплечья.

— Если человек не сможет доказать дракону, что он лучше него, то и оседлать его не получится.

— Легко доказать своё превосходство перед детёнышем, — взбеленилась Аида. Поначалу испытывая природный страх перед драконами, она теперь раздражалась всё больше от такого обращения с ними.

Протей поднял руку, желая остановить спор:

— Не в нашем храме. Продолжите спор о морали в дороге. Я уважаю всех гостей Сфинкса, уважайте и вы друг друга.

В этот момент к пиршеству как раз присоединились и Рея с Ингой — держась за руки, оба нелюдя прошли вместе к столу и сели в противоположных сторонах. Далее ужин прошёл в гораздо более спокойной обстановке, после чего, согретые вином и шутками захмелевшего Кирия, все разошлись на покой.

Подвиг восьмой: Титаномах

Свети надежды луч, И никогда не угасай, Пробейся из-за туч, Дорогу освещай!

«Прокисшая амброзия» теперь имела две вывески. На первой по-прежнему красовалась нимфа с корзиной винограда, зазывавшая в таверну, а на второй белый кентавр пронзал копьём белого кабана. Для Эталы тот факт, что в её таверне собирались герои перед тем, как одолеть Вепря, служил гордостью и был поводом сделать из своего заведения достопримечательность.

Хозяйка уважила дорогих гостей лучше, чем катаполемийский корчмарь, выданая героям со свитой Владык комната была просторной и приличной, а сельчане платили за выпивку для них, радуясь возвращению старых знакомых и приглашая на дружеский армрестлинг.

— Приятный приём, — заметила Аида, обращаясь к Перипетии, присевшей в уголку помещения, чтобы немного отдохнуть от внимания поклонников. — Более… Чистосердечный, что ли.

И в самом деле, жители деревни даже на мертвяцкую тень Марсия реагировали сносно: не хлопали по плечу панибратски, как остальных, а просто дивились на близком расстоянии и спрашивали, «как оно». Кирий, в свою очередь, активно расспрашивал земледельцев за деревянными кружками с янтарной медовухой:

— Наш следующий подвиг? За «Титаномахом» идём, говорят, он в затоне у Мёртвых водопадов. Не слышали?

— О, «Титаномах!» — доверительно прошептал кузнец, что сковал щит Филиппа, своему соседу. — Легендарный корабль Драконьего Владыки Агроса!

— Я раньше не верила рыбакам, которые про него байки травили, — Этала пригубила собственного изготовления вишнёвку*. — Что делает такое громадное судно на реке даже без выхода к морю?.. Но Мёртвые водопады — место мистическое. Это место, где река Ахерон проваливается под землю, прямиком в Аид и Подземный океан. Точно о том месте мы ничего не знаем, обычные люди не возвращались оттуда, но героям же бояться нечего? Камни визжат как гарпии, покойники бродят, но вам это всё тоже будет нипочём.

* — пиво с добавлением вишнёвого сока.

— Эээ… — Кирий потёр затылок, но Филипп отвлёк на себя внимание зрителей.

— Конечно же! Мы и не в таких переделках бывали!

— А удастся ли нам вывести корабль из этого подземного царства? — с сомнением спросила Инга. — Из всех здесь присутствующих управлять им сможешь лишь ты, корабельному делу нас никто не обучал.

— Экипаж призрачный, говорят, всё ещё там, — Этала налила ещё кружку доплатившему ей кузнецу. — Во главе с самим капитаном Агросом, что навек привязал себя к кораблю договором с Танатой. Такая команда куда угодно направит судно, хоть в Тартар, хоть к столпу Океана. Частично для этого, по мифам, договор и заключался…

— А что в договоре прописано? — заинтересовался Марсий, которому после вынужденного бессмертия стало нечего бояться. — Какие условия?

— Возможно, мы скоро спросим это у самого Агроса… — Перипетия, единственная, кто пил простой сок, смотрела задумчиво на карту к Мёртвым водопадам. — Я уверена, что невозможность сойти с борта надоела ему куда больше, чем призрачная жизнь.

Марсий едва слышно вздохнул.

Чтобы не чувствовать свою оторванность от веселья живых, он вышел на улицу прямо через брёвна стены, под накрапывающий дождик.

Капли разбивались об его тело и соскальзывали вниз, но это было единственным напоминанием о его былой «телесности». Оглядевшись и поняв, что он никого не испугает своим видом, сатир вышел прямо под ливень, чтобы подольше не расставаться со слабым ощущением осязаемости.

Пустынные улицы и дождливая погода привлекали и других призраков на улицы деревеньки. К Марсию подошла ещё одна тень, сгорбленная старушка с извилистым посохом и в потрёпаном плаще:

— Недавно обестелесился, милый?

Тот едва не отпрянул от неожиданности, но вовремя сообразил, что это будет невежливым жестом.

— А я думал, что один такой… — проговорил сатир, справляясь с волнением. — Что с вами произошло?

— Естественная причина, пусть и несправедливая. Пойдём, покажу кое-что, — она махнула клюкой и посеменила на край деревни.

Марсий оглянулся на таверну, где было светло, сухо и весело, затем посмотрел вслед старухе. Так вот значит… Похоже, что веселье живых теперь не для него, и лучше ему поскорее освоиться с миром тёмных силуэтов, раз уж судьба послала ему проводницу.

Они вышли за околицу, к рядам простых замшелых надгробий. Марсий теперь и не знал, как ему воспринимать упокоища. Раньше он любил меланхолично гулять по ним, любоваться сюжетами барельефов и сочинять романтизированные эпитафии, но теперь, когда он сам оказался по другую сторону, эти памятники казались ему чем-то лишним и ограничивающим. Быть призраком, намертво прикреплённым к могиле, сатиру точно не улыбалось, так что, если уж искать плюсы на кладбище — хорошо, что Марсий оказался духом свободным.

— Куда мы идём? — спросил он, однако ответа не получил. Оставалось надеяться, что всё же идут они не очень далеко, а то всерьёз опасался сатир провалиться на тот свет в самом прямом смысле слова.

Женщина остановилась и распрямилась, горб её исчез. Скинув с себя плащ, к Марсию обернулась Сима.

— Туда, где друзья тебе не помогут. Толпой наваливаться все герои…

В любой другой день Марсий бы испуганно отскочил, а то и вовсе бы сломя голову сорвался с места, но теперь он лишь заулыбался, покачав головой.

— Ой, скажи, а что ещё можно со мной сделать? — он развёл руки в стороны. — Ты видишь, чем я стал?

— Мы теперь одинаковой материальности, — ведьма сгустила в своих ладонях шар тьмы и швырнула его в Марсия. Того от удара будто бы разодрало изнутри, но боль, уже почти непривычная, разъярила сатира:

— Тогда получай! — он натянул стрелу Купидона на волшебный лук, радуясь, что магическая энергия этих артефактов позволяла держать их даже нематериальному существу.

Сима отшатнулась назад, выражение ужаса проявилось на её лице — по-видимому, не только потусторонние мячики могли вредить тем, кто из мира живых перешёл в тень.

Стрела вошла в её грудь и будто бы всосалась в неё, поглотившись без остатка. Чары бога любви подействовали на человека лучше, чем на цербера.

— А кто это у нас такой прозрачный стоит, — откинув назад волосы, Сима взглянула на Марсия заблестевшими глазами. — Наверное, холодно бестелесному и бескровному телу твоему?

* * *

— Зря переживал! — поднял кружку уже слегка пьяный Кирий, когда Марсий вернулся с другим привидением. — Ты даже за гробовой чертой нашёл, с кем поразвлечься. Не представишь нам свою холодную и прекрасную подругу?

Ответ, произнесённый вполголоса заставил Кирия отшатнуться и открыть рот, но Перипетия, решив, что это неподходящий сюжет для её сказания, быстро зажала ему рот ладонью.

— Ты же от неё уже получил! — удивилась пегаска.

— Он пронзил моё сердце стрелой Купидона, и теперь я его, — Сима приобняла Марсия, натянуто улыбнувшегося.

— Сложно отличить любовь от притворства, — протянула Инга недоверчиво, — особенно когда сам ищешь взаимности… зачем-то.

— Когда тебе в сердце засадят, то и неудивительно, что поведёшься… — хмыкнул Филипп. — Но и вправду, что тебе нужно?

— Я решила, раз мой суженый герой, то и мне стоит совершать приключения с ним, чтобы не отрываться от него, — произнесла Сима с нежной уверенностью.

В её голосе слышалась такая искренность, что герои переглянулись — нечего и говорить, на такого спутника никто из них не рассчитывал.

— Уж лучше бы она притворялась… — прошептала Инга так тихо, что её никто не услышал.

— Ты, надеюсь, не осталась предана Танате? — интересуется подрзрительный Филипп.

— Я верна лишь тому, к кому влечёт моё сердце, — ответила девушка.

— Мощно ты её, — Кирий посмотрел не на Марсия, а на Перипетию, кто и дарила стрелы.

— Лук Кибелы эффект усилил, — догадалась муза. — Что же… мы всегда рады новым настоящим друзьям! Ну и призрачным тоже.

* * *

Сима оказалась подходящей проводницей для героев и всадников — вернув себе телесную форму, она указывала дорогу, хотя незадолго до того Марсию стоило огромного труда уговорить её отправиться в путь: всё она хотела остаться, чтобы «её герою» не угрожала опасность.

Через пару дней путешественники достигли реки Ахерон и далее шли по мокрой тропе над стремительным горным потоком, полным острых камней. Драконьи Владыки летали сверху, не снисходя помогать героям в пути.

— Чтоб вам… — начала было Аида, но не договорила. Из всего отряда единственная обладая способностью к полёту, она не могла помочь всем друзьям перебраться через тропу, а лететь рядом было бы форменным издевательством, потому кобылица следовала позади всех — заодно и присматривала, может, успеет прийти на помощь, если кто-нибудь сорвётся в поток.

Тропинка петляла и опускалась в ущелье, пробитое рекой. Стены сходились всё ближе, изрезанные и полные уступов, похожих на кричащие в ужасе и боли лица.

И чем ниже сходила тропа, тем уже становился каньон, ветер мчался так же быстро, как воды внизу, холодный и воющий. Аиде было особенно здесь неуютно, она часто смотрела по сторонам, на завывающие лица в скалах, и заметила, что стены сходятся слишком уж быстро — сами по себе, будто две скалы сходились как челюсти.

— Смотрите!

— Не бегите! — крикнул Филипп, поняв, что имела в виду кобылица. — Здесь легко оступиться!

— А ещё легче в блин превратиться! — отозвался Марсий.

— Тебе и вовсе боятся нечего!

— Аида взлетела и тут же ринулась в сторону, уступая место пикирующим драконам, что схватили в свои когти материальных героев.

Стены словно увидели этот момент и резко ускорились, словно действительно были пастью, из которой стремительно выхватывали вкусный кусочек. Каменные подобия лиц вытянулись, выражение муки уступило место обидчивой ярости, но ярости бессильной: достать её они уже не могли.

Вой ветра в вышине заглушил остальные звуки, зато пейзаж под ногами развернулся шире. Река Ахерон с высоты драконьего полёта казался стремительным ручьём, низвергавшимся в отверстый зев круглого провала в подземную бездну. Но один из потоков отходил в спокойный затон, окружённый скалами. Именно там и виделась громада галеры Титаномаха.

— Сразу бы стоило нас туда!.. — заметил недовольно Филипп. Висеть в хватке дракона ему жутко не нравилось, но ради обхода ловушек он готов был это терпеть.

— Мы признательны за помощь, — добавила Аида, не забывая о вежливости. — Летите туда, я нагоню вас, как только найду и возьму с собой наших бесплотных друзей.

— Мы доставим вас на борт, но не больше, — предупредил Гераклес, — мы не можем рисковать драконами.

— Риск — дело героев, — подтвердила невесело Инга. — Мы согласны.

Вблизи корабль виделся им ещё более огромным, чем раньше — что было вполне понятно, в конце концов, это судно должно было справляться с яростью Титанов. Правда, приходилось сомневаться, что горстка героев, из которых даже Филипп путешествовал на лодке, а не на полноценном корабле, смогут управиться с этим судном.

Чёрные паруса корабля были опущены и полны дыр, что лишь добавляло печальных и зловещих ощущений древнему паруснику — будто именно на этом корабле вернулся домой Тесей*. Нос галеры украшала деревянная скульптура раскрывшего пасть дракона.

* — После победы над минотавром этот греческий герой на радостях перепутал опознавательные паруса, и его отец покончил с жизнью от горя, подумав, что Тесей погиб.

Героев опустили на борт, и драконьи всадники поспешили направить своих небесных зверей подальше от проклятого корабля, пустого и тихого. Вскоре подлетела Аида, привезя на спине двух призраков.

— Я впервые с того момента… чувствую холод, — нерешительно сошёл на палубу Марсий.

— Ощущения неприятные, — согласился с ним Филипп. — Не удивлюсь, если в разобранных бортах мы нашли бы остатки тех, кому не посчастливилось его строить.

— Или они найдут нас, — задумчиво проговорил Кирий, нервно оглядываясь. Ему постоянно чудилось, что за пределами зрения кто-то ходит, а раз или два ему показалось, что на палубе ниже били в барабан*.

* — на галерах это делалось для синхронизации работы гребцов

— Осмотрим судно, — решила Инга. — И чтобы не тратить время, предлагаю разделиться. Конечно, это опасно, но так мы справимся с осмотром быстрее.

— Так, вот не надо! — предостерегающе распахнула крылья Аида. — В те разы, когда мы разделялись, у нас всё шло плохо!

— Опять, значит, лестницы… — зарядив гастрафет, Филипп недовольно пошёл к спуску на нижнюю палубу.

Почти всю её площадь занимали ряды скамей и вёсел, в полумраке казавшиеся почти бесконечными. На каждой скамье, облокотившись о весло, сидел полуразложившийся труп, пропитанный солью.

Хотя герои многое повидали, вид склепа под палубой был до того отвратителен, что многие с трудом заставили себя пройти дальше.

— Стоит ли их вынести и захоронить в море? — спросила Перипетия.

— Мы ещё готовы вам послужить, герои… — зазвенел потусторонний шёпот под потолком. — Вы хотели достигнуть Икмеи?

— Наш путь лежит туда, но на пути ураган, и совсем не простой, — ответил Филипп.

— Это для нас решаемо.

Полуистлевший барабанщик, что сидел во мраке кормовой части, начал отбивать мерный ритм. Скрипнули скамьи, трупы ожили и разом налегли на вёсла. Зазвенела цепь поднимаемого якоря, и громада Титаномаха двинулась.

Впрочем, героям показалось, что корабль не столько движется вперёд, сколько двигает мир вокруг себя — палуба его лишь слегка покачивалась под ногами, в то время, как с каждым взмахом вёсел судно будто бы резко прибавляло скорости, так, что выбежавший на палубу Кирий увидел как смазывается пространство вокруг.

Оно подвинулось дальше, чем остановила бы скала, и ниже, чем поверхность затона. Через вёсельные люки и со ступеней потоками хлынула вода, затапливая палубу.

— Ай! Мы же корабль, мы должны по воде ходить, а не тонуть в ней! — воскликнула Перипетия, подпрыгнув, когда вода стремительно плеснула ей на копыта. — Нельзя ли поосторожней?

Но вопреки мольбам галера погрузилась под воду, река затопила его целиком, и живые герои еле успели задержать дыхание. Зависнув между палубами, они чувствовали, с какой немереной скоростью несётся корабль, за бортом были смутно видны тени скал и подводных обитателей. Только некогда было на них любоваться — чесались лёгкие.

Извернувшись, Кирий кое-как попытался по потолку перебраться к выходу, однако двигаться внутри корабля получалось с трудом. Мимо проплыла отчаянно дёргавшая всеми ногами и крыльями Аида, для которой водная стихия и вовсе была более враждебной, чем для всех остальных, а за копыто его неожиданно вцепилась Перипетия, пытавшаяся выровняться.

Призрак сатира с ужасом глядел на двоих своих живых сородичей, но не был способен ничем им помочь, а подбодрить в такой момент находил издевательством. Инга свернулась почти калачиком, дрыгая задними и постанывая в надутые щёки. Филипп, даже схватившись руками за рот и нос, не мог сдержать пузырьков, выскальзывающих между пальцев. Глаза его закатывались и туманились.

Мертвецы, не обращая внимания на дискомфорт живых, трудолюбиво ворочили вёслами под мерный бой барабана. Его удары вклинивались для тонущих в удары сердец, разгонявшихся от страха смерти.

— Не беспокойтесь, — Сима погладила Кирия по бедру, — самое страшное, что с вами случится, так это вы явитесь к моей госпоже быстрее, чем вы рассчитывали…

— Брбл! — выдул Кирий ворох пузырьков, инстинктивно дёрнувшись в сторону и чуть не налетев на Филлипа. Тот зажмурился, оттолкнув его в сторону, поджимая все четыре ноги и вжимая голову в плечи, сотрясаясь от жара в обоих телах.

— Почему только вы сопротивляетесь… — тянула Сима, наблюдая, как Аида, подрагивая, махает крыльями и перебирает ногами, пытаясь доплыть до люка на верхнюю палубу.

— Прекрати! — взбесился Марсий. — Ты на чьей стороне?!

Инга зло посмотрела на них обоих — ведь Марсий был виноват не меньше своим легковерием. Но этот взгляд длился недолго, прежде чем сатирка зажмурилась и выгнулась, стукнув копытами по доскам и забарахтав руками, тщетно стараясь поймать собственные пузырьки.

Её примеру последовали и остальные, опаздывая всего на несколько секунд — слишком неожиданным было погружение, и даже если кто-то и успел набрать воздуха, то его запасы всё равно сожгло бешено колотящееся сердце. Извиваясь, пленники корабля кружились под палубой, словно бы танцуя странный танец или сражаясь — с самой смертью, неумолимо приближающейся к ним…

Сами не заметив как, утопленники приблизились друг ко другу, и в отчаянных попытках спастись хватались за товарищей, дёргаясь и потираясь. От этого, в совокупности с жаром в лёгких и туманной пустотой голове, тела разогревались, будто от плотского возбуждения. Видом, как судорожно гладят друг друга друзья, как трепятся их волосы и гривы, как они стонут, Марсий тоже мог бы очароваться, если бы был жив… и если бы совсем их ненавидел.

— Смерть всё же прекрасна, — улыбнулась Сима, обнимая Марсия сзади.

Тот попытался вырваться, однако Фима придерживала его рядом и заставляла смотреть на мучения друзей. Первой сдалась Аида, вдруг брыкнувшись и закрутив головой, словно стараясь сбросить с себя петлю или узду, кружась с полурасправленными крыльями прямо над Ингой. Та прижалась к палубе, упираясь ногами и закрыв лицо, стараясь сдержать желание открыть рот и вдохнуть хотя бы воду, чтобы только потушить жар внутри!

Кирий почти пищал, но стонать полноценно он уже не мог, настолько сильно втянулся живот. Филипп перегонял остатки воздуха из щёк в лёкие, но с каждым разом терял пузырьками понемногу. Только Перипетия оставалась спокойной, пусть и наморщившейся от усилия… если она ещё была в сознании и не глотнула воды.

— Мы должны им помочь! — Марсий развернулся к Фиме. — Иначе… Иначе они тоже станут духами и тогда помешают твоей любви ко мне!

— Думаешь, я буду тебя ревновать? — Сима хмыкнула, положив руки Марсию на плечи, — когда ты встретил меня на вакханалии? Я их с радостью приму так же, как вы приняли меня.

А всё вокруг действительно походило на какую-то вакханалию, тела друзей, охваченных предсмертными паническими движениями сливались, сталкивались друг с другом, кто-то в прямом смысле слова цеплялся за жизнь, кто-то уже протягивал копыта, и общее напряжение задыхающихся героев скопилось под палубой в неосязаемый энергетический шар. Совершить столько славных подвигов и погибнуть столь бесславно!

Но вода схлынула так же внезапно и быстро, как затопила палубу. Корабль мотнуло вверх и закачало на волнах, вся влага тут же стала сливаться из вёсельных отверстий. Те, кто могли осознанно двигаться, помогли всплыть к потолку остальным, все начали хватать воздух ртами и кашлять.

— Зря боялись… — пожала Сима плечами.

В ответ на неё с негодованием посмотрели все, включая Марсия, но ответом не удостоили, кто сразу согнулся в новом приступе кашля, кто поспешил встать, и, пошатываясь и покачиваясь. выбраться поскорее на палубу, где хотя бы не угрожала опасность оказаться зажатым между палубами.

За стеной дождя смутно виднелись очертания великого города Икмеи, его дворцов и храмов на склоне прибрежной горы и гигантского медного колосса у обширного порта. Но над жемчужиной цивилизации нависли чернильные тучи, и ветер в ярости рвал паруса. Хлёстко бьющие капли заставляли живых продрогнуть до костей, а мёртвых едва не срывали с палубы хаотичные порывы воздуха. Облака начали закручиваться, и на миг в них возникло грозное лицо с курчавой бородой. Прямо из его глаз ударили в мачты две молнии, заставив Аиду и Кирия вздрогнуть.

— Вот и Океан в своём гневе… зарится на трон и призвание Зевса.

Корабль уверенно шёл через бушующие воды, раскачиваясь из стороны в сторону, ныряя носом, будто подгоняемый волей, пошедшей против воли Титанов. Аида обернулась к друзьям, обеспокоенная — тучи снова начинали видоизменяться, и гнев богов мог в любой момент вновь обрушиться на корабль.

— Океан Титаномаху не повредит, а вот небеса могу нас испепелить!

Волны тоже пытались мешать величественному кораблю войти в порт и причалить, но массивная громада трёхпалубной галеры выдерживала отражённые от пирса накаты. Управляемый призраками древний флагман медленно и будто с ленцой развернулся, еле различимые в дожде призраки отдали швартовы и опустили якорь.

Всё ещё опасливо косясь на небо, первым с корабля сошёл Филипп. Лизнувшая его копыта волна была не опасна, она даже не сбила кентавра с ног, однако уже было ясно, что по части гостеприимства порт от открытого моря не сильно отличался.

Здесь не было той кутерьмы, что встречала Филиппа, когда он очутился здесь в первый раз, выловленный с обломков и спасённый. Местный народ, пугаясь погоды, не выходил из домов, лишь дежурили насквозь промокшая стража. При появлении героев хмурость солдат, почти равная хмурости неба, заменилась облегчением и надеждой:

— Слава вашим богам-покровителям! Наш архонт ждёт вас, проводить ли вас во дворец?

— С большой радостью, — ответил Марсий. — Боюсь, в этом тумане нам не найти дороги.

Радуясь тому, что больше не придётся стоять под дождём, а можно будет согреться во дворце — а если повезёт, то и великому подвигу героев стать свидетелями — стражники повели будущих спасителей ко дворцу архонта Акаста. И когда они вошли через мраморные колоннады в главную залу, шум дождя по крыше из жестокого стал почти что уютным, и даже раскаты грома больше не слышались угрозой титанов.

Вдоль боковых стен по струнке стоял почётный караул воинов в парадных офицерских доспехах. На позолоченном троне у противоположной стены сидел мускулистый и бородатый правитель, величественно опираясь о подлокотники. На ступенях подле царственного сидения стояли его приближённые: женщина с ясным лицом и в доспехах, мертвенно-бледная девица с длинными волосами и острыми ушами, густо нарумяненная дама в богатом платье и… командующий Гай собственной персоной, недовольно сжимавший губы.

— Вот и вы, герои Аркадии! — приветственно поднял руки Акаст. — Добро пожаловать, дорогие гости! Вы явились крайне вовремя, мне требуется ваш совет. Как вы видите, нашу прекрасную Икмею осадила непогода. Мы несколько дней совещались о том, как лучше ублажить титанов, но мои советники не могут согласиться, проклятье на них, ни в чём! Одно только ясно, пророчество Сфинкса разозлило Океана. А вы — те, кому предначертано вернуть мир в Аркадию. Так что вам и стоит решить проблему.

— Приветствуем тебя, могучий властелин. За этим мы сюда и явились, — ответила Инга, прозорливо взглянув на четвёрку. — Дурные советники, если они не могут прийти к общему решению, но в спорах часто находят истину. Есть ли общее в их речах?

— Разве что то, что нельзя оставлять всё как есть. Я, например, считаю, что вы, как великие маги, справитесь со всем сами. О вас всякое рассказывают, Гай лично видел, как вы разгоняли тучи песнями и вызывали молнии молитвами. Быть может, ваших сил будет достаточно и для того, чтобы прогнать титанов? — иронично поднял бровь архонт.

— Для того, чтобы выяснить это, мы к вам и прибыли, — ответил Филипп. — Но мы пережили ужасный шторм и перед новыми подвигами желали бы получить проводника, чтобы во время пути по вашей земле не растерять оставшиеся силы.

— Далеко ходить не придётся, — развёл руки вбок и вверх Акаст. — Шторма осаждают именно наш город, Икмею. Вот я и призвал вас сюда, чтобы вы помогли всем его пятидесяти тысячам жителей.

— Я говорил тебе, о великий правитель, что эти так называемые «герои» ничего не могут и ничего не стоят! — Гай сжал кулак на уровне своего лица. — Так же, как и их самозванные боги! Снеси храмы олимпийцев, Акаст, и титаны отступят, довольные.

— А я всё ещё утверждаю, что нам нужно показать любовь к титанам, а не ненависть к богам, — заявляет бледная женщина. — В храмах титанов давно не хватает жрецов. Стоит прислушаться к их запросам и выделить наконец семьдесят послушников, чтобы они приняли мантии почитания титанических владык.

— И вообще, не устаю повторять, — вклинивается в спор и напудренная, — хватит простой гекатомбы — жертвы сотни быков — чтобы отвадить стихийное бедствие. В нашей казне, правда, нет средств на приобретение такого крупного поголовья, но, возможно, у героев найдётся пара тысяч статеров?

— Сейчас они договорятся до того, что принесут в жертву нас, — шепнул Кирий.

— И правильно сделают, — неожиданно произнесла Перипетия. — Ведь вы просто стоите и слушаете их речи.

Филипп громко притопнул копытами по полу:

— А ну, замолчите и внимайте нам! — резко сказал он. — Мы прибыли к вам не для того, чтобы полагаться на советы глупцов, думающих, что с Титанами можно договориться.

— Договориться можно с богами, — согласно кивает девушка в доспехах.

— Молчи и не начинай! — велит ей архонт, недовольно оборотясь к ней, но та продолжает уверенно и гордо:

— Я Афина, богиня мудрости и толкового боя. Но повелитель города, которому я покровительствую, не желает слушать моих советов. Мы, боги, способны спасти Икмею, пусть и ценой доли своей силы. Я пойду на это, осталось убедить остальных. Но к вам, герои, боги прислушаются.

— Правитель города боится за своих подданных, или же опасается передавать власть богам? — прозорливо спросила Аида. — В таком случае мы можем поклясться в том, что сделаем всё, чтобы спасение Икмеи было больше нашим подвигом, и властитель этой земли не чувствовал себя скованным обязательствами.

— А если совершить гекатомбу в вашу честь, вам хватит энергии? — предложила Афине Инга. — Средство на это мы займём у Реи. Она хоть и титанида, но на нашей стороне.

— Можно было бы устроить, только такое событие привлечёт внимание титанов, а они постараются ему помешать.

— У нас всё равно нет иного выхода, — заметил Марсий. — Ещё немного, и эта буря разнесёт Икмею на куски!

— Значит, у нас нет времени бежать до Реи, наберём необходимую сумму сейчас, — Перипетия сняла шлем Агроса. — Я готова, а вы?

— Призовём на помощь божественную силу, — усмехнулся Филипп.

* * *

За несколько часов шторм постепенно стих. Свет пробился сквозь тучи, заиграв на мраморных фасадах и влажных мостовых. Жители Икмеи сначала робко приоткрыли ставни, а потом радостно вышли на улицы, и уже вскоре город вернулся к своей обыденной полной жизни. Но вышедшие из храма герои не могли избежать всеобщего внимания и повсюду слышали возбуждённое бормотание:

— Глядите, это избранные Сфинксом и богами, герои Аркадии! Они явились в благословённую Икмею спасать нас от титанов!

Купцы кланялись в копыта героям, благодаря за то, что дороги и море теперь безопасны для путешествий. Салютовали стражники, и всё большие толпы почитателей собирались вокруг, мешая пройти своей жаждой внимания. То ли ещё будет… то ли ещё предстоит!