Blood Pulse

Глава 0. Конец? Нет.. это только начало

Силы покидали меня.

Мой силуэт, ещё мгновение назад возвышавшийся над грудами павших, — словно последняя тень в этом мире, — начал медленно оседать. Колени предательски подогнулись, и я, утрачивая опору, рухнул вниз.

Тело с глухим, влажным стуком ударилось о пропитанную кровью землю, осыпанную обломками брони и осколками оружия. Я покатился вниз, с каждым новым кувырком собирая на себя грязь, осколки, камни… или, возможно, это были головы павших товарищей, закованные в тяжёлые шлемы. Я не знал. Я даже не чувствовал. Собственное тело стало для меня чужим — слишком тяжёлым, слишком неуправляемым. Время растянулось, как густой мёд, в котором вязло моё сознание.

— Как же я дошёл до этого момента?.. — промелькнуло в голове. Голос был мой, но глухой, далёкий, как будто доносился из другого мира. Губы даже не шелохнулись — промёрзшие, мёртвые, неподвластные воле.

Сквозь приоткрытые веки я взглянул вверх. Там, над руинами последней битвы, расползалось небо, окрасившееся в кроваво-алый — как расплавленное железо. Оно было не просто фоном, оно будто дышало, звало, требовало продолжения. Но битва… она уже окончилась. Здесь больше не было ни победителей, ни проигравших. Только тишина.

Я слышал лишь редкие, неровные удары собственного сердца. Каждый — словно вспышка боли, сжигающей меня изнутри и пытающейся вырваться наружу.

Медленно, с усилием, я повернул голову. Взгляд упал на то, что когда-то было моей рукой. Обугленная от попыток прижечь, порванная, окровавленная плоть — с неё всё ещё капала кровь, густая, почти чёрная, как нефть. Грязь подо мной становилась темнее с каждой каплей, пока не превратилась в вязкую жижу смерти.

С каждым мгновением кровь в венах густела, замедляясь. Воздух вокруг становился ледяным, как дыхание самой смерти, а тело… тело постепенно пустело. Оно теряло не только силу — оно теряло меня.

Даже страх больше не заставлял двигаться.

К чему всё это?..

Я уже почти мёртв.

Война закончилась. Но какой ценой?..

Сотни тысяч… нет, миллионы павших остались лежать на этой земле. Солдаты и рыцари, маги и убийцы, королевские гончие и низшие твари, монстры и демоны — все они теперь были частью одного и того же безмолвного пейзажа. Их тела покрывали долину сплошным ковром смерти — бывшее поле сражения превратилось в безмерное кладбище, где даже ветер не осмеливался дышать громко.

Крики давно стихли. Осталась только тишина… и я.

Я — тот, кто пережил всё это.

Но какой в этом смысл?

Я повернул голову, и сразу же встретился взглядом с мёртвым. Его лицо было искажено передсмертной гримасой. Серые, мутные зрачки смотрели прямо в мою душу — не с упрёком, не с ненавистью. Лишь со следом страха, застывшего навсегда. Страха перед тем, что пришло и забрало всё.

А я?.. Я больше ничего не чувствовал.

Когда-то я бился за жизнь. Вцеплялся в неё, как зверь, отбрасывая смерть ударами, выкриками, надеждой. Но теперь… теперь в этом больше не было смысла.

Моё тело больше не слушалось. Мои мысли были вязкими, рваными. А душа…

…душа больше не сопротивлялась.

Я никогда не был великим.

Не был чемпионом на арене. Не блистал стратегическим гением. Не был героем, воспетым в балладах. Я — лишь пехотинец. Один из тех, кто поднимает щит и опускает меч, не надеясь на славу, а лишь на то, что сможет пережить ещё один день. Один из тех, чьи имена не вписывают в хроники. Чьи тела после боя сжигают в общей яме, не ставя ни креста, ни таблички.

Я был мясом.

И, по правде говоря, даже на это вряд ли годился.

Убил ли я десятки врагов?

Нет.

Может, хотя бы десяток?

Тоже нет.

Я сражался так, как и тысячи таких же, как я: размахивая мечом, спотыкаясь о мёртвых, моля не богов — саму удачу — дать ещё одно дыхание, ещё один шаг. Мне просто повезло выжить. Повезло попасть под удар позже других. Повезло ранить пару летающих тварей, когда они уже истекали кровью.

Я помню их.

Их чешуя сияла, будто впитывала в себя само небо — ярко-синее, тёмно-фиолетовое, алое. Они выглядели, словно были вырезаны из рассвета, но в их глазах плескалась холодная, идеальная жестокость. Я видел, как их когти вспарывали плоть, как они, не сбавляя скорости, разрывали строи, словно бумагу. Как мечи ломались, не причиняя вреда их телам.

Это была не война людей против людей.

Это была война человечества… против всего остального.

И вот — конец.

Мы не выстояли. Я не выстоял.

Больше не осталось никого, кто бы назвал это победой.

Пали все. Обе стороны.

Не осталось ни победителей, ни тех, кого можно было бы назвать побеждёнными. Осталась лишь тишина… и мёртвый пейзаж, замерший между прошлым и будущим. Счастливого финала здесь не было и не могло быть. Только тень истории, её последняя строка — страница, что вот-вот будет перевёрнута, уступив место новой главе. Чистой. Без нас.

— Пугает меня лишь одна вещь… — прошептал голос внутри. Слабый, но всё ещё ясный. Мышление цеплялось за реальность, даже когда тело уже почти покинуло её.

Если даже такие существа пали здесь… то почему я всё ещё жив?

Три дня. Три ночи. Без сна, без отдыха, без надежды.

Я видел, как умирают сильнейшие. Видел, как рушатся титаны, как монстры рассыпаются в прах, как маги в крови пишут последние заклинания.

А я — всё ещё здесь.

Почему?

Я прожил годы, не замечая, как уходит время. Один бой сменял другой. Приказ за приказом, крик за криком. Бессмысленная круговерть, где смерть была не исключением, а законом.

Вспоминал ли я чьи-то лица?

Нет.

Они исчезали слишком быстро. Один день, один бой — и уже другие глаза рядом. Я перестал запоминать их. Перестал привязываться.

Была ли у меня мечта?..

Да.

Когда-то, очень давно.

Я хотел вырваться отсюда. Обрести дом. Кусочек земли, который мог бы назвать своим. Тишину. Место, где не пахнет кровью и гарью. Может… даже семью.

Но война держала меня на цепи. Каждый раз, когда я пытался уйти, она тянула обратно.

И я возвращался. Словно привязанный. Словно проклятый.

Мы все мечтаем умереть в старости, окружённые родными.

Но не у всех так получается.

Иногда, чтобы кто-то дожил до старости, другому приходится умереть в молодости.

Вот и я остался здесь — среди мёртвых, среди потрескавшихся доспехов, изломанных мечей, в окружении тел, чья кровь уже впиталась в землю и больше никогда не оживёт.

Тишина.

Глухая, звенящая, мёртвая тишина обволакивает всё вокруг, словно саван.

— Или я теряю слух?.. — промелькнуло в голове.

Я попытался пошевелить пальцами.

Немые. Холодные.

Земля подо мной будто камень — ледяная, равнодушная.

Глаза начали закрываться.

Цвета поблекли.

Они исчезали, как вода в иссушающем солнце. Мир тускнел. Исчезал.

Я знал — это конец.

Конец моей истории. Конец этой басни.

Вот-вот кто-то перевернёт страницу… но продолжение уже не обо мне.

Меня больше не будет.

— Что же ждёт меня там?.. — прошептал внутренний голос, эхом отражаясь внутри черепа.

— Будут ли небеса? Будет ли покой?.. Или я просто… исчезну?

Дождь пал на истерзанную землю.

Он не был шумным — скорее, тихим, как траурная песнь.

Капли стекали по обезображенным лицам, смывая следы крови, превращая высохшую грязь в вязкое месиво. Он очищал… как будто сам мир пытался смыть позор войны, унести в землю её последствия.

По моему лицу тоже скользили капли — они обжигали кожу, как прикосновение небес.

Они промывали раны, смывали кровь, стирали последние следы боли.

И в эти последние мгновения… я чувствовал только облегчение.

Облегчение от того, что всё кончено.

Облегчение от того, что не придётся больше бороться.

Больше не будет приказов, криков, смертей. Только покой. Только тишина.

Прохлада быстро разливалась по телу, как яд.

Плавно, уверенно, смертельно.

Она стирала тепло изнутри, гасила пламя жизни.

— Я больше не чувствую боли…

Веки опустились.

Словно тяжёлые ворота, закрывающие вход в храм. Они не поддавались, как будто на них легли тонны камня.

Я знал — больше не откроются.

Вот и всё.

Мой пульс исчез.

Дыхание оборвалось.

Тело окоченело.

Смерть — не как вспышка, а как медленно поглощающая темнота — приняла меня.

И ничего более. Ни голоса, ни света. Ни того, чего я мог бы ожидать.

Но вдруг — невесомость.

Она разлилась по мне, как будто тело стало воздухом.

Я больше не чувствовал себя… но всё равно знал, что я — есть.

И тогда — тепло. Мягкое, лёгкое, нереальное.

Усталости не было.

Оранжевая дымка окутывала всё вокруг.

Алое небо войны сменилось светом, похожим на закат — вечный, спокойный.

— Нет… ещё не время… Эта история не закончена так, как бы я хотел…

Голос. Чей?.. Он прозвучал отовсюду и изнутри одновременно.

Не было понятно, говорил ли это кто-то… или это был я сам.

Но в следующий миг… тяжесть.

Словно мир вновь рухнул мне на плечи.

Боль пронзила меня, словно иглы. Сердце — сжалось. Волнение затопило разум.

Я снова ощущал себя. Снова ощущал вес.

Почему?..

Я же умер… почему нельзя просто дать мне уйти?..

Ощущение умирания исчезло, как мираж.

И тогда — вспышка.

Тёплая, яркая, пронизывающая мою сущность.

Она вырвала меня из того света… и вернула обратно.

Я резко вдохнул.

Аромат земли.

Запах мокрого камня.

Тел подо мной больше не было — это было другое место.

Глаза медленно открылись.

Размытый свет. Камни. Деревянные конструкции. Башни вдалеке.

Я узнал это место сразу.

Форт Костинского.

Место, где всё началось.

Место, где я родился не как человек… а как воин..

Глава 1. Пепел прошлого

Я был мёртв..

Эта мысль ударила по сознанию, словно последний, гулкий стук сердца, отдавшийся эхом по пустоте внутри. Не как крик, а как сухой щелчок. Последняя вибрация жизни.

Я чувствовал, как холод медленно заполнял сосуды, вытесняя остатки тепла.

Как воздух становился липким, будто вязкое болото, отказываясь наполнять лёгкие.

Боль больше не имела власти — она осталась за гранью, превратившись в пустоту.

Сердце замерло.

А потом — свет.

Не умиротворяющий, не обещающий покой, не тот, о котором говорят умирающие.

А вспышка. Резкая. Слепящая. Грубая, как удар по лицу.

Будто кто-то вырвал меня из тишины смерти и грубо бросил обратно в мир, который я уже покинул.

Форт Костинского.

— «Если меня проносит по местам… которые были мне дороги… тогда вышла ошибка…» — глухо прозвучал мой голос в голове. Тихо, как гул в пустом черепе.

Место, где милосердие — слабость.

Где жизнь ценится дешевле, чем нож в спину.

Где улицы разговаривают на языке крови и грязи.

Я не хотел возвращаться.

Не хотел снова вдыхать этот гнилой воздух — смесь гари, человеческого пота, тухлятины и чего-то… трупного.

Не хотел слышать эти злобные, жующие гортани, что пускали вонючие крики в пьяном угаре.

Но я здесь.

Я жив.

Я не труп на носилках. Не герой в гробу. Не потерянный солдат в поле.

Я лежал на мостовой.

Холодный камень вдавливался в спину.

Голые, неровные булыжники, вбитые в землю как попало, как чьи-то выбитые зубы, торчащие из гнилого рта.

Сырость просачивалась сквозь ткань, прилипала к коже, оставляя после себя дрожь и неприятное жжение.

Всё вокруг казалось гнилым. Мокрым. Пропитанным смертью.

Запахи — остались теми же.

Тухлая еда, заплесневелые стены, дым костров, в которых жгли не только древесину…

Может, и не только мясо.

Вонь мха и мокрых тряпок пронзала ноздри, забираясь глубоко внутрь.

Я вернулся.

Но почему?

— Он мёртв?.. — донёсся голос, глухой, будто пробивался сквозь вату.

— Глаза открыты… — отозвался второй, с ленивой настороженностью, где-то ближе, почти у самого уха.

— Чёрт… если жив, значит, вещей не взять…

Слова плавали, дрожали в воздухе, словно их произносили не люди, а тени. Голоса, наполненные не тревогой, не заботой, а мерзким, холодным равнодушием.

Они не спрашивали, кто я, не вызывали помощи, не тревожились за моё дыхание. Нет.

Они рассматривали моё тело как находку. Как заброшенный мешок, который можно обыскать. Как кусок мяса, из которого можно что-то выжать.

Им было всё равно — дышу ли я или умираю прямо у них под ногами.

Им важно было другое: можно ли что-то утащить, пока не стянулось стража, пока я ещё не очнулся. Или, хуже того, очнулся слишком поздно.

— «Если я не пошевелюсь… они решат, что я — просто очередной труп…» — Мозг, словно вынырнув из вязкого сна, сжал мысль, как спасательный круг.

— «Если дышу — начнут спрашивать. Если нет — ограбят. Или… хуже.»

Ноги не слушались. Лёгкие будто были налиты свинцом. Воздух, заполнявший грудь, был влажным, тягучим, как гниль из старых подвалов.

Голова кружилась как во время тошноты. Сердце билось прерывисто, словно пыталось вспомнить, как это — жить.

Я глубоко вдохнул — и тут же пожалел об этом.

Огрубевшие лёгкие, не знавшие дыхания последние дни… или часы?… рванулись, как будто я вдохнул кипяток. Жжение разошлось по горлу, наполнив череп звоном.

Но я вдохнул. Это было главное.

— «Спокойно. Всё в порядке. Просто встань. Покажи, что ты не труп…»

Но тело… тело не верило. Оно было будто чужим. Вялым. Разрушенным. Словно я лежал в нём, как заключённый в тюремной оболочке, где мышцы отказываются подчиняться приказам.

Лишь сердце — оно билось с пугающей силой, с такой мощной волной, будто пыталось отбить марш возвращения.

— «Рука… моя рука… на месте ли она?..» – Паника подступила не внезапно — она встала за спиной, как старая знакомая, тенью.

Я помнил. Помнил слишком отчётливо.

Как тот монстр разинул пасть, размером с половину моего тела. Как челюсти сомкнулись, как зубы, огромные, как каменные клинки, рвали мою плоть, раздробили кости в щепки.

Как я кричал не желая горла.

Как оторванная конечность пульсировала фантомной болью, даже когда от неё остался только клочок окровавленного рукава.

Я видел, как она лежала в стороне. Бесполезная как грязь, обречённая на разложение..

Я помнил свою смерть.

Но я шевельнулся.

Я почувствовал тяжесть конечности. Почувствовал дрожь. Пальцы — они были на месте. Все целые и невредимые, как у младенца.

Поднимая руку перед собой — с усилием, сквозь гул в ушах, сквозь подступающую дурноту, лишь увидел как пальцы дрожали, словно листья на ветру, но двигались.

Без застоявшихся шрамов. Без повреждений и ссадин..

Я сжал их.

И вспышка боли пронзила ладонь — яркая, как нож. Фантомная. Слишком настоящая и отторгала мысли о сне..

Я невольно зашипел сквозь зубы, сквозь боль и покалывание в каждой фаланге, эта рука была… вернувшейся, настоящая.

Это была она.

Моя рука.

— «Я не труп. Я… жив. Но как?..» — моргая и пытаясь собрать мысли, как будто выдернутые из глубокой темноты, обрывки сознания хотели снова сложиться в цельную картину. Всё вокруг казалось до боли знакомым, будто вырванным из прошлого, но всё же нереальным, как сон, который забывается ещё до того, как проснёшься, тем не менее это был не он.

Над головой — те же дома: покосившиеся, тесно прижатые друг к другу, с черепичными крышами, покрытыми пеплом и копотью. Облупленные стены были исписаны пятнами плесени и закопчены временем, словно сами века жгли их огнём. С балконов свисали обрывки ткани, а под окнами копошились люди — грязные, озлобленные, спешащие жить, пока жизнь сама их не догнала.

Звуки... Они были такими же, как прежде. Не сны, не призраки — настоящие. Надрывные выкрики торговцев, предлагавших тухлую рыбу, засохший хлеб и ржавое оружие. Женский визг, полные ужаса и ярости вопли, хлёсткие удары плетей, срывающиеся на спины рабов, чьё дыхание уже не отличалось от стона. Это был Форт Костинского. Я узнал его не глазами, а нутром, сердцем, памятью... В лучшие его годы — в его так называемую «золотую эпоху».

— «А я… живой…» — выдохнул я мысленно, сам не веря, что могу вновь быть частью этого мира.

Мои губы дёрнулись, складываясь в нервную, кривую усмешку. Это было неправильно. Это не должно было быть. Но было. Я жил. И пусть судьба выбросила меня сюда, в самое дно, в мрачное, гнилое сердце забытых улиц, — я был жив. А значит… ещё не всё потеряно. Ещё можно что-то успеть. Плевать, что я не знаю, в каком я времени. Плевать, что снова оказался на задворках мира. Главное — я дышу. Главное — я здесь.

Толпа, что собралась вокруг, редела. Стоило мне шевельнуться — лишь чуть, еле заметно — и разочарованные зеваки, надеявшиеся на лёгкую наживу, начали расходиться. Им не был интересен живой — им нужен был мёртвый, с которого можно было бы снять сапоги, отрезать палец с кольцом или обчистить карманы. Но я не дал им ни одного шанса.

Остались лишь самые терпеливые. Они не спешили. Они выжидали, словно стервятники, готовые наброситься, если почувствуют слабость. В их глазах не было страха — лишь холодная, тупая решимость: добить, если получится. И я знал, что эти шакалы ударят, если увидят, что я снова опущусь.

— «Уходите… здесь не на что смотреть… Просто труп вернулся из другого мира…» — подумал я с иронией, а внутри будто заиграл жар — отчаянная, первобытная злость. Я не был готов умереть снова.

Я медленно начал подниматься. Каждый вдох давался тяжело, но уже не от слабости — от необъяснимой плотности воздуха, как будто сам мир давил на грудь. Дрожь понемногу оставляла конечности. Мышцы отзывались с неожиданной лёгкостью — я не чувствовал в них ни скованности, ни боли. Тело двигалось свободно, как давно забытая песня, которую ты неожиданно вспомнил.

Ноги… сильные, устойчивые. Я встал на землю — твёрдо, с уверенностью. Каждый камень под подошвами отзывался реальностью. Это не был сон. Это не было воспоминание. Я был здесь, в теле, которое вновь стало молодым.

Пальцы скользнули по лицу. Гладкая кожа. Ни шрамов, ни вмятин, ни ссадин, словно вся боль прошлого существовала лишь в памяти, но не в плоти. Я был... целым.

Молодым.

— «Сколько мне лет?.. Четырнадцать? Пятнадцать?» — мысль пришла внезапно, будто вынырнула из тумана. Лёгкая паника — как будто я что-то важное забыл, но одновременно — надежда. Сердце билось — быстро, яростно. Это не был страх. Это была жажда. Жажда жизни. Жажда смысла от происходящего..

— «Но зачем?.. И… как?..» — Эти вопросы нависли надо мной, как пыльный потолок в старом подвале — гнетущие, тёмные, и пока недоступные для ответов. Позже. Сейчас — позже. Сейчас я мог только радоваться. Радоваться тому, что жив, что дыхание — моё, сердце — бьётся, тело — подчиняется. Я снова в этом мире. Молодой. Целый. И с тем багажом, что не каждому дано накопить даже к старости. С опытом, что закалялся в крови и огне. Разве это плохо?.. Нет. Это подарок.

— «Сколько же я смогу сделать… имея те же навыки, что заполучил за десять лет?» — Мысль засверкала, как лезвие меча под солнцем. И, будто в ответ, мне выпала возможность это проверить прямо сейчас.

— Слышь, пацан, — голос хриплый, шероховатый, будто песком по глотке провели. В нём сквозила насмешка, но под ней — осторожность. Я медленно обернулся. Не потому что боялся — я просто не торопился. В таких ситуациях спешка пахнет кровью.

Передо мной стоял мужчина. Худой, словно годами питался лишь крысами и страхом. Впалые щёки , глаза утопали в орбитах, взгляд был мутным, но подёрнутым звериной решимостью. В руке — кривой, ржавый нож, изогнутый так, будто им уже не раз ковыряли в чём-то, чего не стоило касаться.

Он был уродлив. Не просто физически — вся его суть вызывала отвращение. Горб вздымался выше головы, как кривая башня, которую грех не снёс до основания. Одежда — обноски, тлеющие на ветру, пропитанные потом, грязью и… чем-то ещё. Он вонял. Не только телом — жизнью.

— Что-то ты неважно выглядишь, — прошипел он, облизывая губы, потрескавшиеся, как высохшее дно канавы. Его нож дрожал у меня перед глазами, но в этом дрожании не было силы — только желание выжить за чужой счёт.

— Тебя обокрасть уже успели, али как? — Его улыбка — кривая, как и всё в нём. Рот перекошен, зубы напоминали гнилые гвозди, вбиваемые в древесину. Этот человек был олицетворением той части Форта Костинского, которая никогда не умирала — гниющей, хищной, вонючей. Но он был не врагом. Он был... проверкой.

— «Его жизнь должна была убить ещё до меня…» — пронеслось в голове, как гром среди тишины.

Он склонил голову набок, прищурился, будто пытаясь разглядеть во мне что-то. Может, страх. Может, слабость. Но он не нашёл ни того, ни другого. Я был спокоен. До предела.

— Что, язык проглотил? — почти взвизгнул он, делая полшага вперёд.

И я двинулся. Медленно, плавно, но с уверенностью, словно не забыл, как драться. Нет. Я помнил. Слишком хорошо. Я знал таких, как он. Жил среди них. Учился у них. Иногда убивал их. Но тогда — я был другим. Тогда — я был слаб.

А теперь…

Теперь я видел его насквозь, как сквозь мутное стекло. Его дыхание — неровное, левый глаз дёргается, он перенапрягает плечо, держа нож — значит, будет бить справа, режущим, не колющим. Всё это — простое уравнение. Я уже знал ответ.

Я отступил на шаг, принимая стойку. Кулаки — на уровне лица, локти — прижаты, корпус — сдвинут в сторону, чтобы минимизировать площадь удара. Даже без меча, без брони — я был оружием. Я был бойцом, рожденным не выживать, а побеждать.. по крайней мере именно так я себя сейчас чувствовал.

Он этого ещё не знал. Но скоро поймёт.

Мужчина напрягся. Едва заметно — лишь чуть дрогнули плечи, и напряжение, словно морозный ветер, пронеслось по его телу. Но я увидел. Я чувствовал такие вещи спиной, затылком, нутром. Он колебался. Почувствовал… что-то. Безысходность? Или, может, проблеск жалости? Да плевать. Это не имело значения.

— «Его ошибка…» — Отметил я про себя, чуть сильнее упираясь пятками в землю. Я не двигался. Просто стоял, спокойный, как камень, как ловушка, затаившаяся до нужного момента. Я ждал.

Но он не торопился. Не спешил нападать. Колебался.

— Ладно, парень, не дерзи, — проговорил он с нарочитой мягкостью, будто хотел убедить и себя, и меня, что не ищет конфликта. Но я видел, как пальцы на рукояти сжались сильнее. Судорожно. Промежутки между костяшками побелели от напряжения.

— Просто отдай всё, что есть, и я тебя не трону, — добавил он, чуть изменив интонацию. Губы растянулись в новой улыбке — такой же фальшивой, как и вся его натура.

— «Ложь…» — прошипел я мысленно, и уголки губ дёрнулись в почти незаметной усмешке. Я знал такие фразы. Слишком хорошо. Они были у всех, кто жил грязью: сначала вытрясти всё, что у тебя есть. Потом забрать одежду. А затем… и тело. Всё по порядку. Но я был не тем, кого можно сломать так просто. Я только что вернулся. Только начал дышать снова. Только начал жить. И не собирался позволять кому-либо это отобрать.

Я медленно, глубоко вдохнул. Мои лёгкие наполнились воздухом, грудная клетка расправилась. Этот вдох был последним перед движением. Я чувствовал, как напряжение собирается в мышцах, будто тетива, натянутая до предела. Либо он — либо я. Но лучше я. Если первый удар будет за мной — я возьму инициативу.

Мир стал вязким, тягучим. Всё вокруг словно застыло — люди, звуки, даже запахи. Лишь он, я, и пространство между нами. Я увидел: как дрожит лезвие, как неуверенно он держит нож. Запястье — ослаблено. Пальцы — не сцеплены. Его хватка говорила всё: этот человек привык угрожать. Не драться. Убивать исподтишка, но не встречать отпор.

И как только сталь дрогнула — я двинулся.

Вперёд — быстро, бесшумно, как зверь. Моё тело работало быстрее, чем я успевал думать. Правая рука метнулась вперёд, точно, выверено, и сжала его запястье. Захват — железный, проверенный десятками боёв. Сила и опыт соединились в одном движении.

Его глаза расширились — удивление, страх, неверие. Во взгляде читалось: «Что этот мальчишка вытворяет?..»

Я не дал ему времени подумать.

Дёрнул — резко, грубо, ломая контроль. Его запястье щёлкнуло под моим нажимом, сустав пошёл в сторону, не предназначенную природой. Вскрик боли вырвался из его глотки, словно взвыла подраненная шавка. Нож выпал из его пальцев, полетев к земле, едва успев блеснуть в воздухе.

Но он не упал. Я не позволил. Моя левая ладонь уже двигалась, инстинктивно — словно сама знала, что делать. Я подхватил нож на лету.

Оружие легло в ладонь так, будто было выковано именно под неё. Баланс — примитивный, грубый, но родной. Я чувствовал холод металла, туповатую, изъеденную временем грань — но всё это не имело значения. Это было оружие. А значит, я снова был не просто телом. Я был силой.

Мужчина отступил на шаг. Его лицо побледнело, дыхание стало рваным. Он сглотнул — звук был липким, как гной. Он понял. Удача отвернулась от него сегодня.

Теперь настала его очередь бояться.

— Т-ты… — едва выдохнул он, срываясь на фальшивую угрозу. Голос дрожал, дыхание сбилось, и вся его осанка больше напоминала сдутый мех, чем хищника. Он пытался удержать маску, но уже было поздно — теперь это я контролировал ситуацию. Полностью.

Я не сделал ни шага. Не нужно было. Он сам ощущал груз моего взгляда, как давление камня на грудь. Я лишь медленно повернул нож в руке, позволяя лезвию скользнуть по пальцам. Плавно, аккуратно, с точной отточенной грацией — не для угрозы, не для показухи. Для контроля. Я проверял его баланс, вес, поворот. Моё тело само вспомнило, как это делается. Десять лет в крови и грязи научили оценивать оружие быстрее, чем мозг успевал дать команду.

Одно движение — и нож уже был направлен в его сторону. Мягкий поворот кисти, и острие легло точно по центру между нами. Не дрогнув, не колеблясь.

— Беги, — прошипел я. Не громко. Почти шепотом. Но в этом голосе звучала тьма всех сражений, в которых я выживал, когда другие падали. Там было всё: приказ, предостережение… и неизбежность.

Мои брови чуть нахмурились, черты лица заострились, будто камень, что долго точили ветра. Я не кричал. Я заявлял. И это сработало.

Он замер. Его губы ещё пытались что-то сказать, но голос отказал. Плечи вздрогнули — и он рванул. Почти споткнувшись на первых шагах, он побежал, будто в аду открылась дверь за его спиной. Пятки сверкали, грязные лохмотья колыхались, как саван пугала. Он не смотрел назад. Даже не оглянулся. Просто нёсся, теряя остатки достоинства, как щенок с перебитой лапой, как тень, что поняла, что ей не место среди живых.

На моём лице появилась лёгкая, еле заметная усмешка. Не злорадная. Просто… механическая, как рефлекс. Отзвук того, кем я был. И кем снова становился.

— «А вот и орудие…» — мелькнуло в мыслях. — «Неплохо для начала…»

Я остался стоять. Один. Нож лежал в моей руке, как родной. Пальцы крепко обхватывали рукоять, проверяли сцепление, реагировали на каждую мелкую шероховатость металла. Он принял меня. И я его. Мы снова были вместе: я — и сталь. Всё было на своих местах.

Я взглянул на свои руки. Узкие ладони. Без шрамов. Без мозолей. Без тех следов, которые оставляют годы боёв и мечей. Руки… обычного мальчишки. Слишком юные, чтобы убивать. Слишком мягкие, чтобы выжить в этом городе.

Но теперь — это были мои руки.

Теперь… всё будет иначе.

Я развернулся. Вдохнул — и вместе с воздухом внутрь хлынул шум улиц, гомон толпы, крики, визги, плети, жар и гарь… Форт.

Форт Костинского.

— Я вернулся, — сказал я себе. Не громко. Просто, чтобы услышать. Чтобы осознать. Чтобы принять.

И всё внутри меня сказало: да

Глава 2. Цена Дерзости

Я осмотрел свои ладони, будто надеясь найти на них остатки былой угрозы. Но вместо этого в руках оставался лишь холод металла — кинжал, который неожиданно перешёл в мои владения. Молниеносно я повернул его в руках, оценивающим взглядом глядя на него, ощущалась лёгкость, которую он приносил в мой мир. Тусклая, неуклюжая сталь, слишком дешёвая для того, чтобы из неё делалось настоящее оружие для убийства но в условиях Форта Костинского - он был

идеальным для того, чтобы защитить свою жизнь, пока не окажеться лезвием к лезвию с чем-то более смертоносным. Нож не был предназначен для пробивания толстой брони, для отражения ударов тяжёлого оружия… Но он был лучше нежели ничего.

«Ну.. это уже не драка голыми руками, так что… лучше, чем ничего» — промелькнула мысль в голове, когда я почувствовал, как усталая рукоять сжимается в моей ладони. Все мои мысли.. и тот бой, состоявшийся пару мгновений назад.. был результатом многолетних тренировок. И мне не нужно было думать, как держать нож и как его использовать.

Мои движения были естественными, как дыхание. Даже не осознавая этого, я без малейших усилий держал его в руках и чувствовал его, как часть своего тела. Он идеально лежал в ладони, не требуя никаких усилий для того, чтобы управляться с ним. Тело само знало, что нужно делать, всё происходило настолько автоматически, что даже мысли не успевали за движениями. Внутренний опыт — опыт десятилетий тренировок, боёв и выживания — говорил мне, что я полностью контролировал ситуацию. Даже если оружие было неидеальным, оно всё же пригодиться мне и в будущем.. ради выживания, ради контроля ситуации..

Я продолжал проворачивать его в руках, пытаясь понять, насколько крепким будет мой хват, как именно нож будет реагировать в бою, играясь с ним и представляя, будто сражаюсь с противников.. но что-то большее терзало меня — это ощущение, что я не так уж сильно и изменился, что опыт прошлого, который я приобрёл, был глубоко укоренён в моих движениях.

—«Может я и стал моложе.. но явно не сильнее..» — Я не чувствовал себя новичком, как, наверное, должен был бы чувствовать себя человек, попавший в своё прошлое. Напротив, я чувствовал, что за годы жизни это стало частью меня. Словно сам мир, как бы тяжело ни было, уже был устроен так, чтобы мне удалось выжить, если не позволю слабости взять верх.. этой слабостью я мог считать то, что ещё не до конца усвоился в своём молодом теле.

«Но что же будет теперь?» — снова ворвалась в сознание.. проскочила мысль. Я совершил первый шаг. Тот парень — он думал, что меня можно было легко запугать, выжать из меня всё, что можно. Но я не дал ему этого сделать. Это была не просто самооборона, это было превосходство. Он — слабак, а я — тот, кто умеет выживать.. не более..

«Ведь только что я совершил что-то действительно хорошее…» — задумался я. Теперь я знал, что ни один безоружный не решится напасть на меня, если я буду иметь при себе хотя бы этот клинок. Даже если кто-то попытается снова подобраться, они быстро поймут, что это будет ошибка.

На мгновение мне стало легче, хотя я знал, что это временное чувство. Видя нож в своей руке, и понимая, что это не просто клинок — это символ моих возможностей, я спокойно вздохнул, постепенно стараясь укрыть эту ситуацию в своей памяти. Но и проскакивала мысль о том, что озможно, я спас чью-то жизнь сегодня. Может быть, тот парень будет не готов к нападению на следующую жертву. Без оружия, он был обречён на смерть в каменных стенах Форта костинского.. Тем не менее жизнь продолжалась. А он оставался прежним.

Стоило мне оглядеться, как стало ясно одно — я оказался в центре внимания всей этой шумной улицы. Взгляды прохожих скользили по мне, полные любопытства. Разные люди — от забитых рабов до заможных и уверенных в себе ублюдков — присматривались ко мне. Нет, я не чувствовал явной угрозы, но отчётливо ощущал осторожность, исходящую от каждого. Они опасались меня, и, должно быть, правильно делали.

«Мне не стоит оставаться здесь на долго» — мелькнула мысль. Взгляды, хотя и не враждебные, но настороженные, не предвещали ничего хорошего. Недавний инцидент с бродягой наводил на мысль, что нужно двигаться дальше. Оказавшись в такой ситуации, лучше не рисковать — нужно уйти. Не дать возможности разглядывать себя, спрятаться в толпе, раствориться в этом городе, словно меня в ситуации с этим горбатым никогда и не было.

Стоило лишь быстро развернулся и направился в сторону рынка. Всего несколько шагов — и я уже был в толпе, которая сжалась вокруг меня, поглощая меня в свои ряды, а взгляды, которые провожали мой силуэт, начали отдалятся.

Люди, звуки, шум и суета — всё это в один момент исчезло, превратившись в обычный фон. Я растворился в толпе, как будто и не был здесь, как будто эта ситуация никогда не происходила, как говорилось уже ранее.. Пятно на истории, не более того. Но я не мог оставить его позади — здесь, на этих улицах, следы слишком явные.

Толпа двигалась вперёд, и вот на горизонте возник рынок, которого я сейчас стремился достичь. Гигантская, кипящая жизнь, гудящая, с переполненными рядами, где не было места для того, чтобы сделать шаг в сторону или обернутся, чтобы уйти в обратном направлении. Рынок был настоящим, организованным существом, и я был частью.. клеткой этого большого организма. Люди толкались, кричали, обменивались товарами, а на их лицах то и дело возникали ускользающие взгляды. Я не был здесь покупателем, я был лишь наблюдателем.

Мне же не нужно было ничего покупать. Моей целью было другое.

Шансы на выживание резко падали, если ты сидишь без цели, слишком долго бездействуешь.. и.. смерть могла прийти за тобой в любой момент. Время не ждёт. Я знал, что должен двигаться дальше. И вот, среди всего этого хаоса, мне нужно было найти кое-что важное — одну вещицу, которая могла стать моим шансом на выживание. Ранее я искал её безуспешно двигаясь по давно стёртым следам. Постоянно приходя на одно место, я с усталостью обнаруживал, что она уже ушла, скрылась в другом месте и то ли дело раздражённо чесал затылок «Как я мог снова её утерять?» — Я гонялся за ней без усталости, но всегда был лишь на шаг позади. И только теперь, спустя столько лет, я знал, что эта вещица уже нашла своего владельца.. на этот раз я приду туда вовремя..

Проходя мимо ларьков, я не мог не заметить, как распахиваются сумки, как ловкие руки ныряют за кошельками, и как я сам становлюсь очередной мишенью для карманников. Этот город — место, где каждый день превращается в испытание на выживание. Казалось, что каждое движение в толпе не просто отражало попытку сделать покупку, а скорее было моментом, когда человек борется за своё место в мире. В этом городе выживает не тот, кто самый сильный, а тот, кто быстро ориентируется, кто знает, когда надо уйти, и что стоит оставить, а что — продать. Я не был ни быстрым, ни особо умным, но в этот момент всё, что меня интересовало — это найти.. найти то что мне нужно и не заплатить за это жизнью или деньгами.

— А вот и оно.. — Едва ли в голос проговорил я..

Лавка. Знакомая лавка очертилась моими глазами в сознании, с её оранжевым светом и неуклюжими фигурами охраны, стоящими по обе стороны от продавца. Я знал это место.. воспоминания нахлынули как струя под давлением, что течёт из разрушенной дамбы.. Знал, что это место — часть того, что мне очень нужно.

Я подошёл ближе, не выдавая себя и ведя привычно в этой огромной толпе.

Взгляд продавца сразу направился в мою сторону.

— «Не стесняйся, парень! Покупай, что нужно! Фрукты, хлеб! Может быть, броню или меч?» — Продавец сразу же начал своё привычное заигрывание, пытаясь заманить меня. Его речь была быстрой и привычной, но мне было не до этого и я быстро перебил его заевшие, будто пластинку в проигрывателе, строки. Мои пальцы издали лёгкий щёлчок перед его лицом, и я произнёс короткую фразу..

– «Форт Костинского всё слышит..» — И сразу же ударил ладонью по его худому плечу. Реакция продавца была мгновенной. Взгляд его стал изучающим, словно он проверял, не ошибся ли, и лишь потом тихо надавил на плиту у своих ног, едва ли наклоняясь в бок чтобы это сделать.. секретность, что уж тут добавить..

С тихим скрипом, который остался почти незамеченным в шуме толпы, каменная плита под его ногами отъехала в сторону, выпуская накопившуюся внутри пыль..

— «Значит, всё-таки я не ошибся» — мелькнула мысль. Я не позволил ни малейшей паузе для раскрытия своей личности, и, без лишних слов, двинулся за прилавок.. не торопливым, спокойным шагом прямо в этот скрытый проход. Не было смысла затягивать разговор, мне нужно было двигаться и остаться незамеченным.. по крайней мере сейчас я должен был держать маску делового человека. И стоило мне только ступить десяток шагов внутрь, как улыбка от того, к чему я шел, виднее осела на моей физиономии.

— «Это было легче чем я думал..» — Даже.. было как-то грустно от этого? Всего пару слов и я уже оказался здесь. Без угроз, без использования клинка.

В этом уголке города, где многое уже было знакомо мне, я чувствовал себя человеком, что гулял по собственным воспоминаниям, придавая внимание каждому фрагменту..

Тёмные стены, странное освещение, каменные ступени — всё это создаёт атмосферу заброшенности и скрытых историй. Здесь, среди этих коридоров, я когда-то был другим человеком. Или, скорее, человеком, который ещё учился быть тем, кем я стал сейчас.

Внизу меня встретили знакомые мне стражники. Их лица, отображающие спокойствие и контроль ситуации, заставили меня закатить глаза.. Я мог почувствовать, как они смотрят на меня в недоумении от того, что видят меня впервые. Они не меня. Но я знал их.

Привычный жест, когда они отводят копья в стороны, давая мне пройти. В этом месте не нужно было много слов — всё говорилось на уровне жестов и понимания, но стоило лишь повторить тот самый жест, что и сверху, чтобы мне дали возможность пройти вглубь..

Тёмный коридор вёл к дубовой двери, за которой скрывалась та вещь, которую я искал. Или, возможно, тот, кто мне был нужен. Я подошёл и, не теряя времени, без лишних движений, слегка дрожащей в предвкушении рукой, открыл этот самый заветный проход, по ту сторону которого сидела фигура — чёрный капюшон скрывал её лицо, но тень и удивление на её лице были очевидны. Она играла роль власти, сидя за большим массивным столом, и её присутствие в комнате создавалось именно таким образом — через атмосферу уверенности, которая тянулась от неё. Легкий дымок от свечей мерцал в воздухе, усиливая мрак этого места. Но не смотря на эту тёмную ауру, я ощущал, что она в какой-то степени не ожидала увидеть кого-то вроде меня.. она не помнила, даже не представляла себе этого, но в прошлый раз я дал этому месту знатно прикурить.. поэтому мог позволить себе немного больше, чем торг или молитвы о том, чтобы она отдала мне ту вещицу..

Как только я увидел её, стало очевидно, что она сидит здесь не просто так. Это было место, где решались важнейшие дела, дела, которые могут решать только люди высокого ранга. И я знал, чем она занимается, потому что я пришёл сюда не случайно. Это стоило того, чтобы сразу же после моего возвращения в этот мир я направился сюда. Это было.. одним из самых важных дел, что я мог сделал в начале своего нового пути..

Её лицо было длинным, с выражением явного недоумения по поводу того, что происходит. Серые локоны волос обвивали её шею, придавая её образу некую скрытую угрозу. Серые глаза, холодные, почти без выражений, смотрели на меня, как взгляд хищника, готового к нападению. Она не опускала взгляд, не ослабляла его даже на мгновение. Лицо её было почти без страха, в нём не было паники, лишь интерес, и чуть заметное презрение, скрытое за маской спокойствия. В её губах, едва приподнятых в уголках, проскальзывало нечто ненавистное — не было прямой агрессии, но эта ненависть была скрыта, как ядовитая жилка, готовая прорваться наружу.

«Кто же ты такой, что врываешься без предупреждения?» — эта мысль будто была написана у неё на лбу. Всё в ней было отстранённым, как будто она не нуждалась в восхищении или страхе. Она была выше этих обычных человеческих чувств, и это было её величие.. и её ошибка..

— «Здесь она ещё молода, но черты лица мне знакомы. Несомненно, это она. И она знает, где то, что мне нужно…» — подумал я, прикрывая за собой дверь и входя в её пространство полностью..

Напряжение в комнате возрастало с каждым шагом, как шипы, которые я мог почувствовать в воздухе, как её злость медленно прорывалась на руду, но она оставалсь почти неподвижной. Стул под ней скрипел, когда она слегка покачивалась, нарушая темп. В руках она держала тонкую золотую серьгу, вертя её с нервным нотками.

— Мало клиентов? Могу это исправить — произнёс я с лёгкой игривостью в голосе, стараясь не выдать волнения. Мне важно было показать, что я пришёл сюда не как просящий, а как тот, кто имеет вес. Я был уверен в своём положении и должен был показать ей, что я — не тот, кого стоит недооценивать.

Когда мои слова прорвались в её пространство, её руки остановились, и взгляд стал настолько острым, что казалось, он может проткнуть меня насквозь..

Она не отреагировала на мой ответ с улыбкой, только её губы приподнялись чуть-чуть, и её брови сдвинулись в злобном выражении. В этот момент её губы, чуть приподнявшись, шептали приказ, переходя на крик и её взгляд стал ещё более опасным.

— «Нахал! Кто позволил тебе говорить со мной таким тоном? Казнить! Казнить без медления! Я не хочу вести с этим человеком дела!» — её голос был настолько громким и уверенным, что казалось, она кричала, чтобы её услышал весь город. Я знал, что значили её речи, знал к чему это идёт.. и признатся.. я знал, что если сделаю так, тогда точно получу то, что мне нужно..

Это был момент, когда мне стало ясно, что разговор завершился до того, как он начался. Она не нуждалась в дополнительных словах. Её решение было ясным и окончательным. Я понимал, что её слова — это не просто метафора. «Казнить» означало именно это. С каждым мгновением это ставало всё более очевидным. Мне предстояла схватка, мне предстояло или победить, или погибнуть. Я готовился, знал, что нужно будет действовать быстро и решительно. Нужно было быть готовым ко всему — даже к тому, чтобы убить в ответ.

Я почувствовал, как в атмосфере что-то меняется, будто неуловимый ветер, меняющий направление.

Внезапно её лицо чуть изменилось — тонкая, ледяная улыбка, почти не заметная, появилась на её губах. Она напоминала хищника, наблюдающего за добычей, в её глазах не было радости, только вызов, пылающая уверенность и надменность. В её взгляде можно было увидеть, что все остальные здесь — марионетки в её игре, а она была той невидимой нитью, что тянула за собой этот подземный мир. Она была не просто торговцем. Нет, она была самой властью здесь, центром, вокруг которого вращалась вся эта механика.

И в тот момент, когда я заметил её едва заметный жест, двое стражников, скрытых в темных уголках, мгновенно двинулись в мою сторону. Я знал, что это ещё не всё, что-то скрывалось за её решением, за её жестами, и было очевидно, что она что-то пытается от меня скрыть. Может, она догадывалась, зачем я пришёл, но... поздно..

— «Неужели она думает, что я уйду или попытаюсь сбежать? Отдам жизнь...? Как же глупо...» — эти мысли пронеслись у меня в голове, заполняя проблемы усмешки на моём лице. С каждым шагом её рука сжимала власть над этим местом, заставляя воздух становиться всё более тяжелым.

Но вот я ощутил.. почувствовал напряжение от приближающегося солдата за моей спиной.. его длинное копьё в жилистых руках почти коснулось моего тела копьё летело в мою сторону, в спину с безжалостной скоростью, и казалось, что всё уже предрешено — звон колокольни, смерть.

Но интуиция сработала как раз тогда, когда мне это было нужно. Я подался в сторону, ловко, словно кот изворачиваясь и уклоняясь от прямого удара, и резко развернувшись, схватился за деревянную трость этого примитивного оружия, крепко сжимая его в своих неокрепших ладонях.

— Не ожидал, да? Я и сам удивлён - с ехидной ухмылкой ответил я тому, что пытался вырвать копье из моих рук.. смотря ему прямо в глаза.

Больше без лишних раздумий с рывком я вырываю копье прямо из рук противника, Хлёстко ударяя его ногой в колено — и он потерял равновесие, падал, словно мешок набитый картошкой, а я, не теряя времени, забрал его оружие в свою власть.. Кровь в венах пульсировала, наполняя меня необычным удовлетворением.. Это было странное ощущение, почти как в прошлом, когда я всё время отбивался от волн противников.. правда тогда я был не один, но сути это не меняло..

— «Черт, кажется, я обречен на постоянное отбирание чужого» — усмехнулся я про себя, обхватывая копьё крепче и уже явно не собираясь его отдавать.

Ситуация оставалась напряжённой, но, несмотря на бой, всё казалось не таким уж драматичным. Я знал, что это ещё не конец, что стражники передо мной не будут стоять, как статуи. Их взгляды полны недоумения, они явно не знали, как поступить дальше.. Казалось.. убей и закончи выполнять приказ своей «королевы», но нет, стоят как вкопанные даже когда у их товарища забрали орудие и дали врагу вооружиться..

— «Неужели все воины этого поколения такие глупые?» — Пронеслось секундой в моих мыслях..

Тем временем, девушка, которая всё это время наблюдала за мной, не изменила своего выражения лица. Она оставалась холодной, но в её взгляде была сила, определённая злость, неприязнь. Я ощущал, что её взгляд был гораздо более опасным, чем взгляды стражников.. даже без орудия, она вызывала тремор сильнее, чем эти чудаковатые охранники..

— Ты ошибся! — вдруг прорвалась её решительная реплика, её голос был громким, как удар молнии, и из него исходила уверенность, что слова её не были просто угрозами. — «Слишком самоуверен. Ты не понимаешь, с кем имеешь дело!»

Я продолжал держать оружие, но её слова заставили меня на мгновение усомниться. Это было не просто предупреждение. Её голос был уверенным, как сама эта подземная крепость. Она не просто стояла передо мной — она была самой силой этого места, и её слова были угрозой, на которую нельзя было не отреагировать.. однако, для меня оно звучали как лепет седой кобылы.. не более..

— «У одного из твоих воинов уже даже оружия нет, а остальные не особо-то и хотят меня убивать.. ты ещё и смеешь дерзить?» — Вот какие мысли у меня были в голове сейчас, но.. глупо было предполагать, что даже если бы я и сказал их вслух, они бы смогли вызвать на её лице иные эмоции, кроме недовольства и злости.

В её глазах горел огонь, и теперь я знал, что мне предстоит не просто победить. Нет, мне нужно было не только победить, мне нужно было доказать, что она не права.. не права и должна была отдать мне то, зачем я пришёл сюда. Это была битва не только за выживание, но и за моё место в этом мире. И чтобы победить, мне нужно было понять, что её слова, её власть — это не приговор.

Глава 3. Вкус крови

В какой-то мере я действительно ошибался, идя на эту женщину всего лишь с жалким ножом и не имея больше ничего, чем бы мне удалось дать бой.. Но и она, если уж на то пошло, была не лучше. Следовало бы осознать: Что моих сил сейчас могло хватить, как и в предыдущий раз, чтобы победить..

Тогда я действовал порывами — рвался в бой, ничего не понимая, ничего не ценя. А сейчас… Сейчас я, может, и начал дорожить своей жизнью куда больше, чем раньше. Я чувствовал её вес на своих плечах, ощущал её хрупкость, словно дыхание на стекло, способное рассыпаться от одного неверного шага. Но вместе с этим — понимание, что эта жизнь всё равно обречена.

— «Но если не сейчас.. когда же ещё?» — Спросил я у самого себя в мыслях.

Если не здесь и не сейчас, то где-то через десять лет — в одиночестве, в боли, в клыках очередного безликого чудовища. Что было лучше? Сгореть в огне схватки, пока в тебе ещё бурлит кровь, или стечь ею медленно, беспомощно, спустя годы? Первый вариант… казался мне гораздо честнее. И гораздо чище.

Это ведь должно было случиться позже. Гораздо позже. Когда моё тело стало бы крепче, мышцы — жёстче, движения — отточеннее, а разум — спокойнее. Я видел себя через несколько лет — с оружием не таким, как этот грубый, старый нож, выточенный из низкопробной стали, ржавеющий от одного только взгляда. Я видел в руках клинок, достойный воина. Но…реальность была другой — сейчас мне достался обломок мечты, и мне оставалось только сжать его покрепче.

— «С щитом или на нём…» — эта древняя фраза прозвучала в моей голове, словно эхо, как боевой зов предков. Она была простой. Прямой. И такой чёткой, что в груди что-то сжалось, будто дал себе присягу уйти отсюда живым.. или мёртвым.. иного было не дано и назад пути больше не было. Как бы ни был хрупок мой нож — он оставался оружием. А в моих руках даже это значило больше, чем их пафосные попытки меня прикончить своими хилыми копьями. Всё же я не был безоружен — у меня было кое-что получше. Копьё.. вырванное у одного из стражей. Пусть древко его давно напиталось сыростью здешних подземелий и стало уязвимым, рыхлым, как старая кора — его длина давала мне хоть какой-то шанс. Преимущество. Пространство для манёвра и бой на дистанции..

Но это было тонкое равновесие. Одного противника я, возможно, мог бы одолеть без особого труда — я уже доказал это. Один из них лежал на каменном полу, сбитый моим ударом, обезоруженный. Но я не добил его. Я дал ему возможность встать, перевести дух, найти оружие. И, возможно, дать сигнал… Это могло стать роковой ошибкой.. лично для меня.

— Негодник! — голос беловолосой женщины ударил по ушам, как удар плетью. — Схватите его! Что же вы за стражи такие, если даже с этим не можете справиться?! — Её крик не был истеричным — в нём звучала ярость, натянутая до звона, как тетива, и такая сила, что даже воздух в подземелье, казалось, дрогнул. Слова её несли вес, как приказы в бою. И воины, до того мгновения застигнутые врасплох, словно очнулись. Словно по команде, как по щелчку хлыста, они кинулись ко мне, забыв замешательство, забыв недоумение, с которым они смотрели на меня минутой ранее..

Копья взметнулись в воздухе. Их наконечники, вытянутые, узкие, свистели как стрелы, рассекая влажную, душную тишину,. Я двигался на грани — полушаг, наклон, рывок в сторону..выверенные, чёткие движения. Сердце билось, как барабан в набат, а в груди звенело от напряжения. Всё проходило слишком быстро. Но даже так я видел их ошибки на лету. Они не успевали за мной. Их движения были грубыми, срывистыми. Это не была выучка убийц — это были каратели, привыкшие к страху, но не к сопротивлению со стороны врага.

Я скользнул в сторону, чувствуя, как наконечник копья пролетает рядом, почти касаясь моего плеча.. если бы оно было человеком, наверняка бы похлопало меня по плечу.. Слишком близко. Даже воздух натянулся и проскрипел.. насколько это было близко к моему уху, но они промахивались. Ещё шаг — и я ушёл от второго удара, скрутившись, как пружина. Пятка скользнула по камню, почти подвела, но я чудом удержался на этом сыром, каменном полу.

Они окружали меня, но действовали будто в слепую.. Их агрессия была неуверенной. Я чувствовал, как в их ритме нет согласия. Как каждый думал только о своём ударе, не координируясь с другими. И это было моей единственной возможностью — пробить брешь, пока их страх ещё жив.. пока они не знали о команадной работе.. пока мешали друг-другу больше, чем помогали..

И я собирался воспользоваться этим..

— «На войне всё было иначе… они слишком медлительные…» — мелькнуло в голове, и доля сомнения обернулась искрой — и вот я уже на будто на коне, словно шагнул в иную плоскость. Острее, выше, быстрее. Я ощущаю, как металлическое жало скользит по ткани моей одежды — вспарывает её, оставляя рваные, распахнутые следы, но кожа остаётся нетронутой. Ещё чуть-чуть, одно неуклюжее движение, и я бы дал им шанс, подставился бы под выпад — но нет. Не сейчас. Не в этом молодом теле. Я всё ещё берег свою жизнь как зеницу ока. Не слепо, не фанатично, но достаточно, чтобы не бросаться на копья, как безумец. Я ещё не был готов умереть… снова…

Я лишь давал им вымотаться.. прожариться, но не до конца, чтобы съесть их в самый подходящий момент..

Когда-то, в прошлой оболочке, в громоздком теле с накачанными мышцами, я бы уже валялся на каменном полу, пробитый насквозь, заткнут копьями, как туша кабана после загонки, истекал бы кровью и сам бы готовился быть съеденным.. но нет.. сейчас… Сейчас я был другим. Тонкий, зажатый и гибкий. Мои ноги почти не касались земли. Я скользил, как ветер, вплетаясь в пространство между атаками, в промежутки между вздохами.

С каждым ударом их энергия убывала.. Как вода из кипящего чайника. С каждым выпадом становилось легче.. Рывок — и один из стражей раскрывается. Я вижу, как его хватка слабеет, как его пальцы соскальзывают, копьё чуть дрожит от усталости.. Его дыхание тяжелеет, грудная клетка судорожно вздымается от каждого нервного вздоха. Пот, стекающий с его лба, слепит его же глаза. Он устаёт. А я — лишь набираюсь сил нанести ответный удар..

Я позволял им бить. Позволял им верить, что меня загоняют в угол. Замыкая круг лишь сильнее и делая его уже.. они думали, что побеждают. А я смотрел. Выжидал и тайно насмехался.. Ждал, когда они начнут ошибаться. Когда движения станут порывистыми и непродуманными. Когда дыхание их станет резким и прерывистым, как у запыхавшихся животных после погони..

— «Глупые… даже попасть в такой маленькой комнате копьём не могут…» — мысль кольнула с насмешкой. Неужели в мои юные годы владение оружием было таким же беспомощным? От одной этой мысли я чуть не рассмеялся — коротко, в полголоса, беззвучно. Как хищник, уже занёсший когти над добычей.

И вот — он. Момент. Мелькание света от ламп отражается на лезвии — вспышка, резкий взмах — и мой нож, грубый и шершавый, срезает копьё не по металлу, а по древесине, не режет, а именно ломает. С хрустом, с треском. Как сухую ветвь, сдавленную под сапогом. Тот даже не успевает понять, что произошло — его выпад всё ещё продолжался.. тело идёт по инерции ко мне, он оступается и это становиться основной его ошибкой..

Мои ноги не ждали комнаты «вперёд».. они словно сами пошли В пляс, действуя быстрее мысли. Кончик ножа вошёл легко, как гвоздь вбиваясь между рёбрами. Характерное сопротивление, последний тяжелый вздох, хрип.. — и вот они исчезают. Ткань вспарывается, плоть уступает металу. Я чувствую, как сталь проходит сквозь мышцы, разрывая волокна, как сердце дрогнуло и смялось мод ударом..

В его глазах — расширенные зрачки, полные ужаса. Осознание, что смерть приходит быстрее чем ожидалсь.. быстрее, чем он подумал о победе. Слишком быстро, слишком точно. Его рот приоткрился, будто он хотел сказать что-то, но слова застыли в горле. Грудная клетка дёрнулась в агонии, ноги подломились, как старые ветки. Судорога пронеслась по его телу. И я чувствую… чувствую то, чего не чувствовал давно..

Его кровь. Вязкая как мёд, горячая будто масло. выливается струёй под давлением, попадает мне на лицо, течёт по щекем, стекает по шее. Окрашивает кожу тёмным, алым оттенком. Обжигает, как раскалённый метал.. Слишком живая. Слишком настоящая..

— «Этот запах…» — я вдыхаю его и мурашки бегут по телу волнами в каждом нерве.

Её Тепло… Густота. Металлический привкус заполняет рот, будто я сам оказался укушен сталью. Железо..Соль.. Кровь. Вот она — алая субстанция, в которой я когда-то купался, как в ритуале. Каждая капля — как вспышка памяти в моём сознании.. Сердце начинает колотиться не от страха — от трепета. От возбуждения..

Я должен был измениться. После смерти. После перерождения, стать другим человеком. Должен был стать другим… Но часть меня осталась на месте. Неистребимая как рой пчёл. Прямая, как стальной стержень. Та, что всегда жаждала этого ощущения. Секунды, когда ты смотришь в глаза умирающему и чувствуешь — это сделал ты. Это твоя воля, твоя сила, твоя рука проткнула его длань..

Может быть, я умер один раз. Но этого оказалось слишком мало, чтобы выжечь мою натуру до конца. Слишком мало, чтобы забрать мою суть. Чтобы забрать мою Жажду..

Мой список… только что пополнился ещё одним именем.

Но я не закончил.. он в какой-то степени еще боролся за жизнь.. ~

Поворот ладони и лезвие проворачивается в его теле, ломая рёбра с хрустом, будто гнилые доски, вспарывая внутренности, срываясь к сердцу. Ощущения были почти божественныи. Я чувствовал, как сопротивление исчезает, как мышцы больше не сжимаются в обороне — лишь дергаются в последнем импульсе жизни. Его дыхание срывается, превращаясь в надрывный, гортанный хрип, хрип, что напоминал звук захлёбывающегося зверя. Он пытался сделать вдох, но только заглотнул собственную кровь, которая уже хлестала из рта, из носа, из груди… И через секунду его колени подгибаются, тело, как мешок плоти, падает на сырую землю, оставляя за собой багровый след.

Это было великолепно..~

Каждая клеточка моего тела будто кричала от восторга, ликовала, поднимая меня на волне первобытного азарта. Этот экстаз, этот адреналин, это ощущение власти, жизни и смерти в одной точке — оно затмевало всё. Все страхи и сомнения..

Как только я выдернул клинок из его груди, почувствовал, как он застревает на мгновение — а потом выходит с предательски влажным звуком, и кровь хлынула фонтаном. Алая, густая, горячая, с напором сердца, что еще несколько ударов пыталось жить.. снова. Она заливает всё: пол, стены, мои руки, грудь, лицо.

Она стекала по лезвию, по пальцам, капала с подбородка и оседала на полу. Она была повсюду — липкая, живая, плотная, как тёплый воск. Запах крови, тяжёлый, тёплый, насыщенный металлом, обволакивал помещение, превращая его из комнаты в капище, в храм безмолвной резни. И капля упала на лицо той самой девы, что секунду назад выглядела недосягаемо уверенной в себе.

— «Ну что, я заслужил твоего признания… или мне всё же забрать его своим методом?..» — мысль скользнула на языке, но я не озвучил её. Ещё нет. Всё ещё не было завершено. Она, несмотря на дрожащие губы и страх, отразившийся в глазах, не остановилась. Её воля не уступала. Она предпочитала жертвовать людьми, лишь бы сохранить контроль.

— Бей его! Бей! Вот так вы защищаете меня?! За что я вам плачу?! — её голос уже не звучал властно, он сорвался на визг. Паника, истерика, страх — всё перемешалось в его тембре. Голос стал похож на осенний лист, летящий с дерева — хрупкий, безнадёжный, уже лишённый опоры.

Но я не остановился.

Пульс грохотал в висках, словно барабаны войны. Каждый удар сердца заставлял моё тело двигаться точнее, быстрее, решительнее. Адреналин перекрыл всё, разум стал холоден, но каждое движение — предельно остро. Я ощущал свои мышцы, как натянутые струны, тетиву, ждущую выстрела. Запах крови будоражил — он вползал в сознание, вызывал эхо забытой ярости.

— Остался ещё один… — Я уже двинулся прежде чем он осознал происходящее. Его глаза расширились, он попытался поднять копьё, руки сжались, но тело не успевало. Короткий, точный удар — копьё вошло в его глазницу с характерным, влажным хрустом. Древко дрожало в моих руках, и я чувствую, как лезвие проходит сквозь глаз, вспарывая ткани, ломая кости глазницы. Я отпускаю древко и..

С силой ударяю по нему ногой.

Оно проникает глубже, пробивая путь до мозга. Тот самый короткий момент, когда тело ещё не осознаёт смерти, но разум уже погружается в темноту и агонию..

Пронзительный вой, искажённый голос, вырвавшийся из его рта — агональный крик, последний звук жизни перед небытием . Его рот раскрывается, но слов больше нет. Только боль. Кровь брызжет вновь, струями, распадаясь в воздухе алыми каплями, разбиваясь на уже окрававленном полу, на стенах, на моих руках.

Он даже не успел накричаться вдоволь.

Его тело судорожно дергается. Руки хватают пустоту, будто стараются зацепиться за невидимый край, но падают, скользят по воздуху и через секунду он рушится на пол. Безвольный, как раб. Бессильный как загнанная добыча со вспоротым брюхом.. С тупым звуком удара мяса о камень, звучащим в унисон с капающей с копья кровью.

Комната уже не напоминала кабинет. Не место встречи знати, не холл аристократии. Нет.

Это было чистилище. Бойня. Баня смерти, полная пара крови, сырости, тяжёлого духа. Пол был залит алым. Следы сапог тянулись во все стороны, оставляя отпечатки, словно свидетельства мимолётной жизни, которую я стёр.

Я поднял взгляд.

Беловолосая женщина стояла, словно вкопанная. Её глаза дрожали, в них пылал ужас, смешанный с неверием. Её губы дрожали. Лицо теряло маску, обнажая всё: страх, отвращение, поражение. В ней больше не осталось силы, только остатки гордости, застывшие в зрачках.

Мой взгляд был налит кровью. Холодный, сосредоточенный, цепкий. Я смотрел сквозь неё, и она это понимала.. видела, что если смеет что-то утаить.. не уступит дорогу мёртвым и пойдёт следом..

— Ну что… теперь мы поговорим?.. — Мой голос прорезал пространство, заглушая капанье крови, заглушая треск огня в лампах, заглушая даже стук её сердца. Он звучал, как приговор. И это был только пролог…

Она не кричала.

Не пыталась ударить в попыхах.. не подняла магии, которую знала подсознательно.. не схватилась за нож на столе.. Просто стояла. В её глазах застыл ужас — не крикливый, не театральный, а настоящий, тот, что цепляется за позвоночник ледяной хваткой, проникает под кожу, заставляя сердце замирать, а дыхание — прерываться. Дрожь в пальцах, едва заметная судорога в плече, как у зверя, пойманного в капкан и готового умереть больше от испуга и неожиданности.. Её губы приоткрылись, дыхание сбилось, и она, сама не осознавая, сделала шаг назад. Инстинкт. Бессознательное подчинение.. мне.. человеку превратившему эту комнату в настоящий ад..

Молчание подчинило себе всё. Даже её доминирующую натуру.

Я не произносил ни слова. Не было для этого нужды. Сейчас говорила только кровь на моих руках, оружие в пальцах и мёртвые тела у ног. Пусть тишина ведёт этот диалог — она куда красноречивей.

Что касалось третьего… Я даже не посмотрел. Его шаги — панические, торопливые, хлесткие как удар прутом.. удары сапог по каменному полу — давно растворялись в коридоре. Он сбежал. Как крыса, унюхавшая запах напротив своего но а.. Я мог бы догнать его. Убить в спину, как подбирается сама смерть.. но не стал.. не захотел.. Ни догонять, ни снова играть в кошки-мышки с этой девой. Устал я от игр.. ведь пришёл я совсем не за этим.

Я вдохнул глубже. Воздух был пропитан железом. Прогорклой магией страха. Жаром недавней бойни. Я медленно поднял взгляд. Мои руки опустились с лёгкой ноткой усталости. Кинжал и копьё — тяжёлые как кандалы.. покрытые кровью, с каплями, стекающими по рукоятям, капающими на пол. В воздухе витал звук крови — кап… кап… кап… Как отмеряющий время маятник.. готовый пополниться свежим источником и продолжить снова отмерять каждую секунду..

Она смотрела на меня.. так, как до этого не смотрел никто..

— Этого не может быть… — голос сорвался с её губ дрожью. — Да ты же… ты же просто мальчишка… тебе пятнадцать… Откуда у тебя такие навыки?.. — Голос её терялся в бездне непонимания, как человек, что вдруг увидел чудовище, прячущегося за человеческой маской. Она пыталась осознать. Понять.. понять почему.. Найти логическое объяснение тому, чего не должно было случиться..

Но я молчал.. молчал и давал время на подумать.

Что я скажу? Что жил уже раз? Что умирал, был старше её и прожил жизнь, полную боли, стали и гнили? Что пришёл в этот мир не впервые? Она не поверит. Никто бы не поверил.. даже я до сих пор не верю до конца..

Но мне и не нужно было её понимание… плевать.

Я видел, как в её глазах страх сменяется чем-то иным. Осознанием. Принятием того, что происходит. Весы качнулись — впервые с того момента, как я переступил порог. Победа начала расправлять крылья за моей спиной..

Теперь на кону стояло больше, чем моя жизнь. Намного больше..

Я сделал шаг вперёд, лишь один. Не угрожая, не демонстрируя, а просто — с властью, показывая ей свою достойную этой власти фигуру..

— Я хочу, чтобы ты отдала мне свой амулет — Мои слова повисли в воздухе. Медленные как время.. Весомые, как приговор. Не приказ. Не просьба. Заявление. Констатация того, что должно было произойти и не медля..

Её губы дрогнули. На миг — неуверенность, испуг, замешательство в глазах. И вот — снова понимание. Она осознала. Осознала, что я пришёл не за её жизнью. Не за телом. Не за правом командовать..

— …Амулет жажды.

Слова прозвучали, как звон клинка на башне самого Форта Костинского. Чётко. Без тени сомнений. Они вошли в неё, как нож — разрезая страх, обнажая испуганное нутро.

Я увидел.. Увидел, как зрачки её расширяются. Как дыхание срывается. Как губы дрожат, наливаясь кровью, будто ей только что назвали имя мёртвого.

Она ожидала всего. Попытки захвата, убийства, мщения. Но не этого. Никогда — этого..

Я пришёл за тем, что стоило этой крови.

За тем, что стоило её страха и даже жизни..

За тем, ради чего я убивал без колебаний.

Амулет жажды…

Он был не просто реликвией. Не символом власти. Он был ключом к моему величию.. будущему величию.. И я знал — она не сможет отказать. Не сейчас.. Не после того, как поняла: я не прошу.

Я беру.

Глава 4. Венера Костинская

— Какой ещё амулет жажды?!— крикнула она, срывая голос. Громко, хрипло, в её крике слышался треск надрыва — не только физического, но и душевного.

В этом голосе смешались три вещи: гнев, отчаяние… и страх. Именно страх проникал сквозь всё остальное, пробирался сквозь стены её надменной гордости, словно ледяная змея, что извивалась по позвоночнику. Она пыталась казаться несгибаемой — держать подбородок высоко, губы плотно сжатыми, но её глаза... они выдавали всё. В них читалось понимание — она загнана. Загнана в угол зверем, который не остановится ни перед чем.

Она надеялась — возможно, даже искренне верила — что если продержится, если не сломается, я оставлю её в покое. Что я уйду. Но она ошиблась.

Я медленно шагнул вперёд. Без слов. Без угроз. Лишь молчаливое, ледяное намерение отражалось в моих движениях. Я чувствовал, как внутри всё замирает в ожидании. И когда я поднял руку, сжимая кинжал, моё сердце било ровно — без капли сомнений.

— Что ж… да будет так… — сказал я негромко, как приговор.

Одно движение — резкое, чистое, будто я не разрезал плоть, а разрезал само время. Лезвие скользнуло по воздуху, и в следующее мгновение её изящная рука уже была не цельной. Несколько пальцев с влажным, липким звуком упали на пол, отскакивая от камня, как обрезанные цветы. Они ещё шевелились в агонии, как будто пытались ухватиться за ускользающую реальность, за то, чего уже не существовало.

И тогда она закричала..

Крик родился не в горле — он вырвался из самых глубин. Из инстинкта. Из боли, которую невозможно скрыть. Комната задрожала от его резонанса. Он впился в мои уши, острым, как стекло, но я не отвернулся. Я впитывал его. Как напоминание, как подпитку. Этот звук всегда был одинаковым — первобытным, искренним. Он говорил больше слов: о страхе, о боли, о том, как легко рушится всё то, что люди строили вокруг себя.

— Ещё есть что сказать? — спокойно произнёс я, вытирая кинжал об ткань своих штанов, оставляя на нём размазанные тёмные мазки. — Или мне стоит продолжить?..

Я не угрожал. Я не запугивал. Я лишь задавал выбор — и делал это в тишине, куда страшнее громких речей.

Она пыталась заговорить. Но только всхлипнула. Её горло сдавил ком, а губы дрожали, выдавливая обрывки слов, которые никогда не станут фразами. Кровь стекала с раны, окутывая её кисть, превращая белую кожу в багряную резьбу, словно кто-то пытался написать на ней проклятие.

Я наклонился ближе. Дышал ровно. Мерно. Горячий выдох коснулся её щеки, заставляя её дёрнуться. Она отвернулась, но я перехватил её взгляд — пальцы впились в её волосы, мягкие, шелковистые, слишком чистые для этого места, и теперь они уже были в крови. Её. Их. Я поднял её лицо, заставляя смотреть прямо мне в глаза..

— Я, может, и хотел договориться… — прошептал я. Голос был тёплым, почти ласковым, но в этой теплоте скрывалось лезвие. — Но, как я вижу… к этому мы не придём…

Я смотрел ей в глаза. И видел в них многое. Гордость, испарившуюся, как утренний иней. Оставшийся страх. И проблеск… мольбы. Не о прощении. Нет. О милости. О быстрой смерти.

Но она мне не нужна была. Ни её смерть. Ни её боль ради самой боли. Всё это было лишь средствами. Инструментами.

— Амулет жажды — сказал я вновь, медленно. Словно выговаривая каждую букву. — Ты знаешь, о чём я говорю. Отдай его мне.. И тогда, возможно… всё закончится быстрее.

Её глаза дернулись. Она знала. И это знание, наконец, прорвало ту грань, за которой нет героизма. Только животный страх.

Я не дал ей ответа.

Теперь всё зависело от неё.

Она уже не была той уверенной, хладнокровной женщиной, что всего несколько минут назад раздавала приказы с ледяной насмешкой и высокомерным презрением. Тогда она наблюдала за происходящим словно с высоты пьедестала, свято уверенная, что власть и деньги — это щит, за который не может пробиться ничья рука.

Сейчас же — это был просто сжимающийся от боли сгусток плоти. Кусок мяса, дрожащий под моим взглядом, в страхе перед тем, куда упадёт следующая капля крови.

Я не испытывал угрызений. Ни капли. И да, я наслаждался этим — как умеет наслаждаться тот, кто слишком долго глотал грязь, прятался в тенях, кто жил за счёт остаточных крох достоинства. Но сейчас… всё изменилось. Я стоял выше. Не потому что хотел — потому что надо было.

Мне нужен был амулет. И я не собирался уходить без него.

Единственная вещь, способная дать мне силы. Чтобы идти дальше. Чтобы выжить в той тьме, что поджидала впереди, расползаясь по этому проклятому миру. Я потратил слишком много времени, чтобы снова выйти на его след, пройтись по чужим следам, пережить боль, предательство, грязь, кровь, чтобы теперь — сейчас — позволить какой-то надменной работорговке утащить его в могилу.

Она молчала.

Долго.

Слишком долго.

И в этом молчании было что-то достойное. Упрямство, которое — в других обстоятельствах — я, возможно, даже уважал бы. Но не теперь. Не в этой комнате. Не после всего, что уже случилось.

Я не был в настроении для лишних пауз.

Кинжал едва заметно скользнул по её предплечью, оставляя тонкий, как шелковая нить, порез. Одна капля крови скатилось вниз, сорвалась и упала в уже образовавшуюся лужу. Звук был почти неслышен — лишь мокрое плюх.

Я снова взмахнул ножом.

Оставшиеся три пальца на одной руке — прочь.

Два — на другой.. отправились туда же..

Они с шлепком упали рядом со своими предшественниками. В беспорядке, как брошенные игрушки, из которых ушла жизнь. Их кожа начала быстро темнеть, теряя тепло. Становясь просто плотью. Безвольно оторванной частью чего-то некогда целого.

Она пыталась выдержать. Снова и снова.. Её губы сжались, челюсти стиснулись, а гортань бешено вздрагивала, словно внутри неё кричала душа, пытаясь выбраться наружу.

Но я знал — как ломается даже самая прочная сталь, если её слишком долго и методично бить. Я был не первым, кто хотел сломить её. Но был тем, кто это сделает.

И вот… это произошло.

— …он… в тайнике… — дрожащий шёпот, едва слышный, сорвался с её губ, и будто что-то в воздухе щёлкнуло.

Я выпрямился, и на моём лице скользнула тень удовлетворения. Не торжество — это было бы мелочно. Но тихое, спокойное «я знал».

— Хорошо… продолжай… — мой голос был глухим, обволакивающим. Я не отвёл взгляда, не дал ей ни мгновения покоя.

— Но… здесь его нет! — выдохнула она, и в голосе снова появилась жизнь. Не сила — но злоба. Слепая, отчаянная, как у животного, которому зажали лапу в капкан. — Ты ничего здесь не найдёшь!

Слова резанули мне по сознанию. Я стиснул зубы. Пальцы сжались. Гнев пробежал по коже, как дрожь.

— "Как не здесь?.. Где?!" — мысль рванулась вперёд, как стрела. Я уже хотел выкрикнуть это, но в тот миг увидел, как она открывает рот — и сдержался. Она говорила. И я слушал.

— Ты можешь найти его… у другой организации… Они хранят подобные реликвии…— голос её был неровен, но в нём чувствовалась правда. — Но это безумие… даже пытаться приблизиться к ним — это самоубийство!

Она металась между попыткой предупредить… и желанием, чтобы я пошёл и погиб.

Я чувствовал и то, и другое. И то, и другое звучало искренне.

Но меня это уже не останавливало.

Информация была далека от идеальной. Я надеялся, что всё завершится здесь — просто, быстро, окончательно. Но нет. Теперь судьба снова вела меня вперёд. На ступеньку глубже. В новое, ещё более гнилое дно.

Я глубоко вдохнул.

Холод наполнил лёгкие, как в тот день, когда всё началось.

Без слов, не удостоив её больше ни взглядом, я развернулся. Смерил её последним жестом. Она больше не представляла ценности. Ни как противник. Ни как источник. Она была лишь мертвым грузом в пустой комнате.

Я вышел прочь.

А её… я оставил позади.

Пусть гниёт здесь. Вместе со своей гордостью.. вместе с теми, чьи жизни унесла отдавая глупые приказы..

Кровь липко хлюпала под ногами, впитываясь в потрескавшиеся подошвы сапог. Каждый шаг сопровождался противным звуком, будто я и вправду выдирал ноги из вязкой, гнилой жижи. Алые разводы размазывались по каменному полу, оставляя за мной кровавый след — маркер, метка, свидетельство того, кем я стал этой ночью.

Тусклый свет, льющийся сквозь решётки над потолком, едва освещал мрачные, исписанные временем стены. Их потемневшие от копоти и влаги поверхности казались живыми, как будто они сами впитывали в себя боль, страх и агонию, что витали в комнате за моей спиной.

Но я не оборачивался.

Не нужно было.

Я знал — всё, что осталось позади, больше не имело значения.

С этого момента начинался новый путь. Путь без возврата..

— «Где же все?..» — эта мысль вонзилась в разум почти сразу, как я вышел за пределы комнаты. Ни тел охраны, ни криков тревоги… ни малейшего признака жизни..

Пустота..

Неестественная, давящая.

И в ней — не было утешения. Только тревога.

Я напрягся. Не потому что боялся — а потому что знал, что-то не так. Стражи, охрана — те, чьи лица были рядом в начале, — словно испарились. Они не пытались остановить меня. Даже не встали на пути. Всё, что казалось важным для неё — её телохранители, её люди — бросили её. Ушли. Забрали плату. И исчезли.

Даже я почувствовал мимолётную искру сожаления…

Она погибала не от моей руки. Она погибала из-за них..

Но тьма ночи, окутавшая улицы, не оставила мне времени на размышления. Воздух был чересчур свеж. Слишком тих. Неестественно... неподвижен. И, стоило мне сделать первые шаги вверх по узкой каменной лестнице, как иллюзия быстро развеялась.

Как только моя голова показалась из люка, я замер.

Передо мной стояла стена.

Нет, не стена из камня.

Стена из живой, дисциплинированной, смертоносной плоти.

Тридцать бойцов.

Выстроенные в ровную, выверенную шеренгу, пять на шесть.

Как будто каждый из них был частью механизма, бездушной машины, движущейся только по команде.

Их доспехи отливали лунным холодом. Металл был отполирован до зеркального блеска, в котором отражалось небо — и моё лицо.

Высокие, как великаны, плечистые, с идеально сбалансированными копьями в руках. Оружие — особое, с раздвоенными лезвиями, предназначенными не для пронзания, а для разрыва. Они не убивали — они калечили.

Их взгляд не дрогнул, когда они увидели меня. Ни моргания. Ни звука.

Лишь тишина, полная напряжения, как перед падением молнии.

— «Элита…» — выдохнул я. Слово будто застряло в горле, вырвавшись с глухим отголоском.

Элита форта Костинского. Их знали все. Даже мёртвые, похороненные в этой земле, шептали их имена в своих гнилых снах. Это не просто солдаты. Это не мясо, пущенное на удержание периметра.

Это были псы, натасканные на охоту.

И я — был дичью.

Но хуже был не их строй.

Хуже — та, что стояла впереди.

Во главе колонны, в полушаге перед остальными, — одиночная фигура. Её доспехи не были как у остальных. Глубокий чёрный, как безлунная ночь, металл, прорезанный гладкими, идеально симметричными золотыми линиями. Они не просто украшали — они подчёркивали статус. Этот образ был из другого мира — царственный и убийственно точный.

Она не орала, не била оружием о щит, не размахивала руками.

Она просто стояла.

И этого было достаточно.

— «Капитан элиты…» — почти прошептал я, чувствуя, как по позвоночнику пробежал холодок. Я знал, кто она. Легенда среди бойцов. Тень, которая лично проводит казни. Женщина, чьё имя на стенах форта выцарапывали молча, без звука, словно боялись, что звук её имени привлечёт саму смерть.

— «Он позвал подмогу…» — скрежетнула мысль в голове, как ржавый нож по кости. И я понял. Всё сошлось. Всё началось с того, что я оставил его в живых.

Тот, кто дрожал передо мной.

Тот, кто должен был быть пешкой, частью фона.

Тот, кого я пощадил. Он стал звеном, которое потянуло за собой цепь.

— «Глупо… слишком глупо…»…

И теперь… за эту ошибку, за эту слабость — я смотрел в глаза женщине, способной одним движением вырезать весь квартал.

— Чёрт… — Я едва сдержал проклятие, сорвавшееся с губ. Не время было для эмоций, не место — для сожалений.

Но как бы сильно я ни хотел сражаться, этот бой — не был для меня.

Не здесь.

Не сейчас.

Единственный верный выбор — бежать.

Бежать, сломя голову, не оборачиваясь, растворяясь в мраке, пока ноги ещё могли нести меня сквозь этот сон из стали, крови и безмолвия. Пока они ещё мои — и не отсечены теми, кто стоял у неё за спиной.

Я знал этих солдат. Знал слишком хорошо.

Я видел, как они рвали в клочья плоть чудовищ, с которыми никто не хотел сталкиваться. Видел, как они падали, как поднимались, как снова шли — без страха, без сомнений, без колебаний. Эта элита — была тем самым, чем форд Костинского мог гордиться. Не стены. Не гербы. Они.

Каждый из них — стоил десятка обычных бойцов.

А она — стоила всех их вместе.

Силы были неравны.

Абсурдно. Безнадёжно.

Я мог быть кем угодно. Мясником. Убийцей. Призраком. Но перед ней — я был никем. Лишь тень в её памяти, пыль под её сапогом.

Стоило лишь немного времени, чтобы моё лицо оказалось на розыске. Стоило всего нескольких часов — и подполье начнёт шептать моё имя. С утра на меня откроется сезон охоты.

Их охоты.

Я сделал шаг назад.

И она — тоже. Только вперёд.

Ровно, размеренно. В такт.

Будто зеркальное отражение, но с иной целью.

Я — убегаю

Она — приближается..

Тело моё застыло. Инстинкт хищника. Зверь, прижатый к стене, готовый вырваться… но не двинется, пока хищник не двинется первым. И я видел: она не атаковала.

Нет.

Она… сняла шлем.

Металл с тихим щелчком покинул её голову, и локоны — густые, тёмные, тяжёлые, как ночь — рассыпались по плечам. А потом — её глаза. Ледяные. Без единой искры тепла.

Глаза, в которых тонуло столько жизней.

И моё сердце дрогнуло.

Вспомнило её раньше, чем разум.

Кровь отозвалась первой. Дрожь пробежала по кончикам пальцев.

Дыхание сбилось. Не от страха. От чего-то древнего, глубокого. От памяти.

— …Венера Костинская… — вырвалось само собой. Голос мой был еле слышен, почти шёпот. Но она услышала.

Её имя… было клеймом.

Она не носила знатного титула, не происходила из рода.

Форт дал ей свою фамилию.

Потому что она — создала его. Победами, кровью, принципами.

Она стала лицом этого места.

Не героем. Стражем.

И я…

Я не хотел её видеть. Не хотел — и не должен был.

В той жизни… я бы отвернулся. Ушёл в сторону. Затаился.

Но сейчас — был загнан. И хуже всего — узнан.

— Но почему же она не нападает?.. — я пытался сохранять ментальный щит, не дать разуму распасться на куски под её взглядом. Но каждый миг её тишины бил по мне, как кувалда. Как будто её молчание говорило больше, чем сто выкриков других.

Она смотрела. Пристально. В упор.

Будто… пыталась распознать во мне что-то.

Как будто что-то в моём лице… было ей знакомо.

Я чувствовал, как всё внутри сжимается, как дрожат мышцы, пытаясь не дать мне сделать роковой шаг. Я знал её силу. Её решимость. Видел, как она сражалась. Она била чудовищ — не ради славы. Не ради приказа. Ради тех, кто не мог сражаться сам.

Она была последним бастионом.

И я — стоял перед ним, как враг.

И самое страшное — я знал, как всё закончится.

Но сейчас она была жива. Целая. Молчащая. Угрожающая. И в её взгляде… был вопрос.

— «Кем ты стал, человек, что стоишь передо мной?»

И.. я не знал как на это ответить.. язык хотелось только откусить и выплюнуть..

Я видел её голову, насаженную на огромное копьё…

Ветер играл с её длинными волосами, что обвивали древко оружия, переплетаясь с ним в смертельном танце. Казалось, что всё происходящее — это лишь плохой сон, который вот-вот исчезнет, но не исчезал. Мёртвые голубые глаза Венеры больше не видели ничего. Они были пустыми, как озёра в глубокой ночи. Она, кажется, стояла там, даже будучи мертвой, вливая в этот мир ту самую ярость, что когда-то оживляла её тело. Но её смерть… она отняла у нас не только её жизнь. Она отняла веру.

Победный клич врага раздался как последний звонок, как колокол на кладбище, и мир вокруг нас стал на мгновение туманным, неясным. Мы все поняли — война пошла не по плану, и закончиться она могла совсем не так, как хотелось. Смерть Венеры заставила половину нашей армии погибнуть духовно, потеряв мотивацию, опустив руки, опустив взгляд в бездну отчаяния. Это было не просто поражение. Это было поглощение.

Но теперь…

Теперь я стоял здесь, перед её взором, живым.

Нервозность сжимала меня в железных тисках. Я был готов развернуться и броситься в бегство, сверкая пятками. И я готов был к этому — убежать. Пропасть в темноте. Скрыться от всех. Но в той же мере я был готов к бою. Не на жизнь, а на смерть. Знал, что не победю, но что если… что если она меня пощадит?

Это было безрассудно. Я не должен был сражаться с ней. Я должен был найти выход.

Но её взгляд сказал мне больше, чем тысячи слов. Венера была здесь, чтобы поставить меня перед выбором, о котором я даже не думал. Я был пешкой в её игре. Только вот она не играла. Для неё это было не шуткой. Это был факт.

Её движения были точны, как удары клинка. Нет лишних слов, нет жестов — всё, что она делала, было направлено к одной цели. И эта цель была я. Она стояла передо мной, как монумент, неподвижная, но всё равно ощущающая. Её взгляд проникал в меня, как луч света, пронизывающий темную ночь.

— Я, Венера Костинская, своим именем клянусь однажды убить тебя за то, что ты сделал...

Её голос был лишён эмоций. Это не было угрозой. Это было утверждением, не подлежащим обсуждению. Мои мысли застыли, как лед. Всё, что я мог сделать — это молчать, ощущая тяжесть её слов, словно они стали моей судьбой.

Венера не нуждалась в злости, не нуждалась в криках. Она была спокойной и уверенной, как сама смерть. Она не угрожала мне. Она просто сообщала: это будет. Вопрос был только в том, когда.

— Но твоя наглость… — её слова, казалось, были вырваны из самой глубины её сущности. Она замедлила движение, покачала головой, как будто в раздумьях, но не оспаривала.

— Твоё желание пойти в бой, несмотря на всё… Ты напоминаешь мне времена, когда воины не прятались за титулами и дворцовыми интригами. Когда они сражались за свои цели, за свои интересы…

Она замолчала, проверяя, как я воспринял её слова, как она меня видела. Я был не просто врагом. Я был кем-то, кто заставил её вспомнить то, что она, возможно, давно забыла.

— Ты похож на них… — сказала она, с лёгкой горечью, как будто сама не понимала, хвала ли это или приговор.

— Раз ворвался сюда с таким скудным арсеналом, неся за собой лишь цель…

Она закончила фразу, оставив её открытой. Это было как обещание, но и как предостережение.

Я не успел ответить. Как раз в тот момент, когда слова, что я хотел произнести, заклокотали в моей груди, она сделала шаг вперёд. Это был шаг, который звучал как приговор.

Её сапоги ударили по земле, и я почувствовал, как воздух вокруг стал тяжелым. И её солдаты сразу взяли меня на прицел. Я слышал, как дрожат копья, готовые к действию.

И затем…

Она произнесла это, как приказ.

— Я хочу, чтобы ты пошёл в мои ученики…

Тот воздух, который я ещё не успел вдохнуть, стал тяжёлым, как свинец. И каждое её слово, как удар молота по железу.

— Мне плевать, кто ты… плевать, что ты сделал там, внизу… это исправимо… но..—

Её голос стал таким твёрдым, как раскат грома, раздающийся в ночной тишине.

— Но никак не смерть воина, который может быть достойным этой жизни…

Она чуть склонила голову, хищно прищурив глаза. Это было не выражение угрозы. Это был холодный, точный расчет.

— Ты пойдёшь со мной.

Не было сомнений в её тоне. Не было ни просьбы, ни запрашивающего взгляда. Это был приказ. Я знал, что не мог отказаться.

— Либо ты станешь моим учеником…

Она резко подняла руку, и моментально я почувствовал, как копья её солдат двигаются в мою сторону, угрожая прикончить меня за малейшее движение.

— Либо разговор будет коротким.

Словно всё вокруг меня сжалось, и я понял — единственный выбор, который мне дали, заключался не в жизни и смерти, а в том, чтобы принять её закон, её правила, и стать частью этого мира. Или исчезнуть.

Моя судьба зависела от одного шага..

Глава 5. В Ученики

Это был не вопрос — это был завуалированный приказ, произнесённый с холодной отчётливостью её могучей персоны. Она дала понять, что права голоса у меня почти нет. Почти.

Если я откажусь — моё тело в тот же миг станет решетом, и лунный свет без промедления прольётся сквозь свежие дыры в груди. А если соглашусь...

— «Возможно, в этом и кроется моё единственное преимущество...» — промелькнуло в голове.

Тишина в момент раздумий сдавливала барабанные перепонки, будто невидимая петля, затягивающаяся на горле. Где-то вдалеке завыл ночной зверь, но этот вой быстро потонул в ритме поступи. Шаги. Ровные, тяжёлые, неумолимые. Их было ровно тридцать. Тридцать элитных солдат приближались, каждым шагом подтверждая готовность исполнить её волю. Их взгляды — хищные, полные решимости и жажды крови. Если я откажусь, они не задумываясь порвут меня на куски.

— «Даже секунды на размышления не оставили...!» — я сжал пальцы на рукояти оружия, удерживая взгляд вперёд. Старался не моргать, не отвлекаться — считывал их движения, каждый микроскопический порыв враждебности. Они мчались с той же безжалостностью, которую я сам когда-то воспитывал в себе. Передо мной была не просто группа — это была стена, неумолимая и сокрушающая.

Я вздрогнул. Не от страха. Нет... От осознания. Чтобы достичь их уровня, мне бы потребовались десятки лет... десятки лет боли, тренировок, отказов и предательства себя.

А во главе их стояла она. Венера. Командир, имя которой считалось священным на этих землях. Её голос — как мороз по коже. Спокойный, холодный, но в нём не чувствовалось угрозы. Потому что она не сомневалась. Она уже знала мой выбор.

Как и я сам.

Я мог бы вспомнить ту битву, где она пала. Где сотни миньонов окружили её, а помощь так и не пришла. Как непобедимое тело рухнуло на пропитанную кровью землю. Как она сражалась до последнего вдоха...

Но даже тогда она не проиграла.

Истинное поражение — это когда ты больше не можешь идти вперёд. А она... Она пошла. Даже смерть не остановила её. Так же, как и меня.

С перерождением, что получила моя душа — словно вместе со мной переродилась и она. Пусть сама этого и не осознала.

Теперь она снова стояла передо мной. Живая. Неуязвимая. Сильная. Молодая. Наполненная яростью и боевым пылом.

Венера могла уничтожить меня одним словом. Один приказ — и тридцать элитных тел охладят мой труп, зальют каменную кладку моей кровью. Одно движение — и она сама могла бы стереть моё существование с этого мира.

Но вместо этого... она предложила нечто большее.

Шанс.

Возможность стать кем-то. Выйти из тени. Пройти сквозь пламя ада, чтобы, возможно, достичь той вершины, которую я однажды потерял.

Спасение... к которому, быть может, я всегда стремился.

Я уже прошёл через ад. Я дышал гарью обугленных тел, шагал по обломкам надежд и по костям павших товарищей, слышал, как сталь встречается с плотью, а души испарялись, не успев вскрикнуть. Так чего же мне бояться теперь? Я был там, на той войне… душой и телом в мясорубке, где страх давно умер, уступив место лишь глухой решимости. В этой ситуации я почти чувствовал себя победителем. Ведь в отличие от меня… она не помнила. Не знала того ужаса, что должен обрушиться на это место спустя годы. Того кошмара, что сожжёт всё до праха. Её не мучили воспоминания о криках, крови и холодном мраке — её разум был чист от этого.

Но… быть может, настоящий ад только начинается? Этот путь, который я выбрал, — возможно, это лишь врата в нечто куда более страшное. Я не мог знать наверняка… только чувствовать, как по коже ползёт ледяной ток предчувствия.

— Я согласен! Я стану твоим учеником! — выкрикнул я, не сдержав голос. Он вырвался из меня, как крик из бездны, гулким эхом ударяясь о землю, по которой ещё мгновение назад шёл гул смерти. Напряжение, висящее в воздухе, лопнуло, как натянутая струна, а затем… тишина.

Армия Венеры застыла. Они остановились, будто куклы, чьи нити оборвал невидимый кукловод. Одного её взгляда, одного взмаха руки было достаточно, чтобы остановить живую стену смерти. Мир будто замер, а вместе с ним — и моё дыхание.

Венера усмехнулась. Легко, тонко, почти невидимо — как вспышка молнии среди тяжёлых туч. Но в ту же секунду её лицо вновь стало бесстрастной маской. Она хлопнула в ладони, закованные в тёмные доспехи — те, что переливались металлическим блеском под лунным светом, словно тьма на них жила своей жизнью.

— Отлично… — произнесла она негромко, но в этих звуках чувствовалась сила, будто сама ночь склонила голову. — Но тебе стоило думать быстрее…

Она сделала паузу. Её голос был как клинок — холодный, резкий, точный.

— Воин не должен медлить, когда на него движется стена смерти… — добавила она, скрестив руки на груди. Её движения были столь выверенными, что даже дыхание казалось контролируемым. Она шагнула ближе. Только один шаг, но я почувствовал, как земля подо мной будто бы сдвинулась, и воздух сжался.

— Ещё секунда… — сказала она с ледяным спокойствием. — И я бы действительно убила тебя. Так, что от тебя не осталось бы даже имени. Даже воспоминания…

Я верил ей. Без остатка. Не потому что боялся, а потому что чувствовал: она говорит правду. Она могла сделать так, что ни один камень больше не услышал бы моего имени.

Её воины отступили за её спину с отточенной синхронностью, будто они были не людьми, а звеньями единого, совершенного механизма. Ни одного лишнего шага. Ни одного звука. Только гулкое эхо шагов по каменной кладке. Венера подняла шлем… с величием и строгостью, скрывая под ним лицо, длинные серебристые волосы и глаза, в которых горело пламя битв.

Металлический щелчок застёжек эхом раздался в наступившей тишине. Будто не шлем застегнулся — будто замок щёлкнул в моей голове, запирая сомнения, страх и прежние слабости.

— Я выжил… — мысленно прошептал я, не веря до конца. — После встречи с Венерой. Разве это… плохо?

Я хотел ликовать. Хотел выдохнуть, почувствовать облегчение. Но, опуская щит, я забыл главное: где нахожусь… и с кем имею дело.

Блеск металла разрезал воздух, как молния в чёрной буре, заставляя мои веки распахнуться, а зрачки сжаться в узкие щели — инстинктивно, словно у зверя, загнанного в угол. Вот оно… затишье прошло. И только сейчас началась настоящая буря.

Двухметровая алебарда — громоздкая, словно фонарный столб, но куда смертоноснее. Лезвие её сияло лунным светом, словно кромка гильотины, что уже вкусила кровь. Одним своим появлением это орудие будто бы крикнуло мне в лицо: думай быстрее, чем способен. Ни секунды на раздумья. Ни капли пощады.

И — удар. Стремительное, неумолимое падение сверху вниз. Лезвие, как рок, опустилось на меня, и воздух завыл, рассекаясь.

— «Но… я же уже принял решение! Я стану твоим учеником! Что на этот раз?!» — мысленно закричал я, но тело двигалось быстрее мыслей. Алебарда летела с той самой точностью, с какой хирург рассекает плоть… только она не лечила. Она уничтожала. Целилась в череп, чтобы рассечь его надвое. Или превратить меня всего в бесформенную массу.

Рефлексы сработали сами собой. Я шагнул вперёд. Рывок. Отчаянный, неуклюжий, но жизненно важный. Только это спасло мне жизнь. Лезвие пронеслось в считаных миллиметрах от затылка, оставив после себя след в воздухе — как затаённое дыхание смерти. Я подставил руки. Не остриё, а рукоять. Пусть тупая часть, но всё же — обрушилась на меня с силой, будто сама земля решила врезать мне.

Щелчок. Нет, не просто звук — это был предсмертный хруст костей. Волна резкой боли ударила в мозг, как удар током, сменившись сразу же глухим, тянущим ноющим гудением, которое будто бы вибрировало внутри суставов. Я не закричал. Но глаза мои налились болью, и всё тело содрогнулось.

Я отскочил, инстинктом уходя в сторону, позволяя алебарде с грохотом врезаться в каменную кладку. Искры. Камни раскрошились под её весом, будто были сделаны из глины. Земля дрожала, как под ударами осадного тарана.

— «Чёрт… она сильна. Даже слишком…» — Я скривился, цепляясь за последние остатки контроля. Моё тело… это слабое, новое тело… оно не выдерживало. Один удар — и руки уже дрожали, будто готовы предать меня. Но… они не были сломаны. Я чувствовал их. Каждый палец, каждую фалангу. Это и пугало, и злило одновременно. Значит, боль была настоящей. Настолько реальной, что я едва стоял. Я стиснул зубы, стараясь не заорать от боли, но хрип сорвался с горла сам собой — глухой, животный.

Я не отступил. Нет. Перекосившись вперёд, сгорбившись, держал предплечья перед собой, готовый… хоть к чему-то. Земля под ногами ещё дрожала, не в силах забыть тот удар. А я — стоял. Пусть трясущийся, пусть с залитыми потом висками. Но стоял.

— Это твоя первая тренировка.. — голос Венеры раздался спокойно, почти лениво. Как будто мы обсуждали утреннюю зарядку, а не мою попытку выжить. — Выживешь — тогда и начнём настоящее обучение. Только тогда… посмотрим, чего ты стоишь.

Её голос пронзал меня, словно звучал не снаружи, а внутри черепной коробки. Он ввинчивался в разум, вибрировал в костях, и с каждой секундой я всё больше сомневался: а правильно ли я сделал выбор?

— «Выходит, я и правда могу умереть? Прямо здесь? Это… тренировка? Что за бескомпромиссная женщина…»

Я не знал, что страшнее: её слова или интонация, в которой не было ни тени эмоций. Ни угрозы. Ни злорадства. Только голая, обнажённая правда. И это бесило.

Злила её холодная уверенность. Её сила, которой она даже не пыталась похвастаться — она просто была. Злила несправедливость: я был безоружен, беззащитен, брошен в бой, даже не успев понять правил. Как будто она хотела видеть моё отчаяние… измерить мою решимость в предсмертных судорогах.

Но боль… боль быстро вернула меня в колею. Она стала якорем. И в этом якоре не было страха. Осталась лишь злость. На неё. На себя. На то, что я слаб… и что она — благословлённая. Выше. Сильнее. Хищница, играющая с добычей.

И я поклялся. Про себя, без слов. Я докажу, что выбрал это не зря. Я заставлю её увидеть не ученика… а угрозу. Силу. Наследие своей же ошибки.

Хоть моё тело и пыталось слушаться, я чувствовал, как каждая мышца будто больше не принадлежит мне. Прошлые схватки — уже позади, но отголоски их боли оставались во мне, как отзвук боевого колокола. Я был истощён. Но этот бой… этот был не просто сложнее. Он был на голову выше — по жестокости, по весу, по ходу самой смерти, что дышала мне в затылок.

Венера стояла надо мной, словно вершина скалы, безмолвная и грозная. Её взгляд упирался в меня с высоты, и в нём — ни капли сомнения. Она не спрашивала. Она выжидала. Как судья на арене, которому не нужен приговор — только результат. И я знал: если сейчас упаду — не поднимусь уже никогда. Ни духом. Ни телом.

И тут — щелчок.

Треск.

Глухой и острый одновременно, будто что-то хрупкое ломалось внутри. Я не знал, что именно — запястье? локоть? плечо? — в этот момент я уже не чувствовал разницы. Онемение заливало руку, как ледяная волна, пальцы отказывались сжиматься, как мёртвые. Но я не мог позволить себе слабость. Не здесь. Не перед ней.

Я метнулся в сторону, всего на шаг — но этого оказалось достаточно. Алебарда просвистела мимо, и её лезвие врезалось в стену здания позади. Каменная кладка разлетелась, как масло под ножом, будто структура мира не выдерживала её силы… но стена устояла. А я остался цел.

— «Чёрт… один удар. Всего один. И если бы я не шагнул вперёд в последний миг — у меня уже не было бы головы…»

Я зажал боль внутри, сцепив зубы, словно замок. Я не мог кричать. Не должен был.

А она… она стояла всё так же. Без эмоций. Без усталости. Без надрыва.

Венера легко подняла алебарду, как будто это не многокилограммовый смертоносный инструмент, а лёгкая палка, срезанная с дерева. Её руки — воплощённая мощь. В них скрывалась чудовищная сила, почти нереальная. Божественная… или дьявольская.

А я?

Деревянное копьё и потрёпанный кинжал, который треснул, когда я столкнулся с той бледноволосой девчонкой под рынком. У него ещё остался запах прочности, след от времени… но по сути это было смешно. Жалко. Мелко. Словно бросить щепку против молота.

— Сражайся. Ты воин или кто? — её голос прорезал пространство, как ураган, от которого не спрятаться.

Я не ответил. Да и не требовалось. Она это знала.

Она просто хотела закончить свою мысль:

— Ты убил нескольких солдат и даже не дрогнул. Но мне нравится твоя решимость принять удар. Большинство только и делают, что уворачиваются. Так давай же…

Едва она закончила — всё началось.

Вспышка. Рывок. И обрушение.

Удары. Не один. Не два. Я не считал. У меня не было ни времени, ни сил на это.

Каждый раз, когда её алебарда летела в мою сторону, воздух взрывался свистом. Он резал по нервам, заставлял сердце замирать, как будто даже оно боялось следующего удара. Я едва успевал двигаться, едва реагировал. Каждый её выпад был не просто атакой — это был приговор. Без возможности обжалования.

Она не давала мне пространства.

Она не давала мне выбора.

Она била, чтобы я не мог даже подумать о следующем шаге. Чтобы я жил только в этом мгновении — на грани выживания. Каждый шаг назад — к поражению. Каждый удар — почти финальный. А я всё ещё стоял.

Не благодаря силе.

Не благодаря навыкам.

А только потому, что боялся упасть.

Потому что, если упаду… больше не встану.

Я не сражался — я выживал. Каждое моё движение было не про бой, а про продолжение существования. Я едва цеплялся за свою жизнь, ловил доли секунд между её свистящими выпадами, будто перескакивал по лезвиям ножей. Она была первой, кто поставил меня на грань не поражения — а полного опустошения. И, возможно, последней.

Мои ноги… Я уже не чувствовал их. Только боль, только гул в мышцах, только нарастающую дрожь, как у сломанной марионетки. Я почти падал, почти полз вперёд — но тело двигалось. Хоть как-то. Хоть в судорогах.

В глазах двоилось. Казалось, само пространство расщеплялось на волны. Я не знал, когда ел, когда спал… когда жил в этом теле в последний раз. Всё это — просто один бесконечный бой, как будто и не было жизни до него.

А она…

Венера была будто воплощением потока. Не человек. Не боец. Стихия. Она двигалась, словно танцевала в урагане, и даже не тяжело дышала. Её грудь не колыхалась от усталости, её руки не дрожали от напряжения. Даже алебарда — это смертоносное, громоздкое оружие — будто подчинялась ей без капли сопротивления. А я… я чувствовал себя ничтожно малым перед ней.

Каждый новый удар был быстрее. Жестче. Безжалостнее.

Меня вёл не инстинкт — паника. Жгучая, ледяная, всё поглощаюшая паника. Я знал: если это продолжится ещё несколько мгновений — моё тело не выдержит. Я просто рухну. Без шанса подняться.

Я должен был что-то сделать.

Но что?

Напасть? Безумие. Убежать? Бессмысленно. Но… тогда я заметил. Почти неуловимо. Между её ударами. Между замахом сверху и боковым замахом… была секунда.

Всего секунда.

Но в схватке на грани — это вечность. Это дверь. И если её не использовать — она навсегда закроется.

Её слабость — длина алебарды. Преимущество на расстоянии. Но вблизи — она теряет гибкость. Ей труднее маневрировать. Нужно лишь приблизиться. Подойти вплотную.

Я схватился за древко копья сильнее. Почувствовал каждую занозу, каждую шероховатость под ладонями. Это было моё оружие. Пусть старое. Пусть ненадёжное. Но моё.

Стиснув зубы, я рванулся вперёд — последний шанс.

Взмах. Гильотина снова летела вниз. Словно смерть сама решила сойти на землю.

И в этот миг — я бросил копьё.

В её сторону.

Словно бросил палку собаке.

Оно не могло навредить. Оно не могло пробить. Но в этом и была суть. Оно нарушило ритм. Сломало привычную траекторию. Её рука дёрнулась. Незначительно. Почти незаметно. Но этого хватило. Хватило, чтобы создать щель — прореху в её идеальной защите.

Я прыгнул вперёд. Дистанция сократилась до минимума. Больше — я не боялся. Усталость исчезла. Осталась только цель.

Я ударил.

Кинжал прошёл точно в щель между бронепластинами. Как я и планировал. Рука вонзила клинок с такой силой, что плечо пронзила боль. Но это уже не имело значения.

— «Есть!» — выдох прозвучал в голове, как крик победы, как вспышка надежды.

Но…

Вместо сопротивления плоти — я услышал треск металла.

Резкий. Леденящий.

Будто я вонзил клинок… в сталь.

И на глазах — остриё кинжала сломалось.

Нож разлетелся в щепки.

Осколки металлического лезвия отскочили от кольчуги, даже не зацепив плоть. Я замер. Сердце... оно будто перестало биться на мгновение. Холод прошёлся по груди. Ни от страха. От... осознания. Она знала. Она знала.

Мой удар был предсказан.

Алебарда взвилась в воздух, как будто мир вдруг решил обрушиться на моё плечо. И обрушился.

Рукоять ударила в меня с такой силой, что весь мир качнулся. Я даже не понял, как оказался в воздухе — тело, словно тряпичную куклу, отбросило прочь. Прямо в каменную стену здания.

Хруст. Он снова прозвучал. Глухо. Вязко. Где-то внутри меня.

Я ударился о каменную кладку, воздух вышибло из груди, но... было странно. Вместо паралича — я чувствовал нечто иное. Не боль. Не панику.

Силу.

Будто бы этот удар... взбодрил меня.

Я лежал, тяжело дыша, ощущая, как мои лёгкие сражаются за каждый глоток воздуха. Плечо вывернуто, рука не слушается — просто бесполезный груз. Но ноги... ноги были живы.

А это значит — я всё ещё в бою.

Мои пальцы инстинктивно сжались. Даже сломанный клинок — это всё ещё оружие. Неважно, в каком он состоянии. Важно лишь, что ты с ним сделаешь.

Я чувствовал, как сердце стучит в груди с бешеной скоростью. Слишком быстро. Слишком отчаянно. И вместе с каждым ударом сердца — приближались её шаги. Ровные. Тяжёлые. Не быстрые — нет. Она не спешила. Она знала, что у неё есть вся власть в этом бою.

Звук её шагов отдавался в моём сознании, как бой колокола. Каждый шаг — отсчёт к последнему шансу.

Я поднялся.

Колени дрожали, будто бы я стоял на канате над бездной. Но я стоял. Одной рукой я держал обломок кинжала — острый край всё ещё блестел в полумраке. Даже сломанный, он мог резать. А я всё ещё мог драться.

— «Ну же… подходи…»

Мой рот скривился в хищном оскале. Злость поднималась внутри, как пламя. Я не боялся. Я был загнан. А загнанный зверь опасен. Он не думает. Он бьёт.

Желание броситься на неё било внутри, как огонь в печи. Желание доказать, что я не просто тело с ножом. Что я — не мясо для её тренировки.

Она остановилась.

И смотрела.

Сквозь прорезь шлема я не видел её глаз, но чувствовал — она оценивает. Сканирует. Как учёный, глядящий на опытную мышь, которая вдруг отказалась умирать. Как палач, смотрящий, как жертва встаёт после казни.

Я истекал кровью внутри. Каждое дыхание отдавалось болью в боку. Но я стоял. Не потому что был силён.

Потому что не имел права упасть.

Это был не бой за победу. Это был бой за смысл. За моё я.

И я должен был идти до конца. Сломанным ножом. Одной рукой. На дрожащих ногах. Против неё.

— Ты прошёл... отлично...

Её голос был глух, как эхо в заброшенном храме, но каждый звук проникал в меня до костей.

— Я сделаю из тебя воина, способного идти дальше. Ты не стал умолять меня оставить тебя в живых. Ты встал... и был готов сражаться даже сломанным оружием.

Её голос...

— Достойный поступок великого воина... Возможно, и тебя в будущем...

Слова, будто кованый клинок, вонзались в грудь.

Но не с болью — с уважением.

С признанием.

Я стоял. Нет — шатался. Тело гудело, как колокол после удара. Сердце билось в бешеном ритме, но в груди вдруг стало легко. Легче, чем за весь этот бой.

Я понял, что её слова — не насмешка, не милость. Это был приговор, вынесенный глазам, которые видели, как я не сдался.

И этого было достаточно.

Я пытался дышать.

Медленно. Глубоко.

Но воздух не насыщал лёгкие. Он будто проходил сквозь меня, не оставляя сил.

Мой оскал дрожал. Зубы, прежде стиснутые в решимости, вдруг разжались — и лицо расслабилось. Улыбка… ускользнула, растворившись в усталости.

— «Отлично… ха…»

Я даже не знал, смеюсь ли… или просто отпускаю всё.

Тьма начала стягиваться по краям зрения. Сперва незаметно — как тонкий туман. Но потом... она навалилась, как волна.

Ноги предали первыми.

Я почувствовал, как земля уходит из-под меня, как тело падает на колени. Но даже это падение... я пытался сделать достойным. Не рухнуть. Не лечь.

Просто — опуститься.

Словно склоняясь перед боем, который я завершил до конца.

Руки не слушались.

Словно не мои.

Голова кружилась, но внутри не было страха.

Не было боли.

Была... только тишина.

Моё дыхание вырвалось из груди. Не как стон. Не как крик.

Как выдох того, кто знает — он сделал всё, что мог.

Перед глазами — каменная кладка.

Холодная. Молчаливая.

Я накрыл её собой, как будто в этом было что-то важное. Что-то последнее. Как будто я мог защитить… хоть что-то.

Но уже не мог.

Сознание ускользнуло.

Медленно. Без паники.

Как падающий лист — к земле.

Я сделал это. И тьма наконец сомкнулась надо мной..

Глава 6. Даже если меч деревянный..

Яркие лучи солнца пробились сквозь щели в ставнях, разрезая полумрак тонкими лезвиями света. Один из них коснулся моего лица, заставляя веки медленно дрогнуть и разлепиться. Мир окрасился в красноватый оттенок от пересохших, воспаленных глаз…

Серые, каменные стены возвышались надо мной, холодные и безразличные, словно напоминание о моем вчерашнем поражении. Я попытался приподняться, но острая боль пронзила плечо, заставляя меня тяжело задышать. Все тело ломило, руки почти не слушались, а каждое движение отзывалось ноющей пульсацией в костях.

— Так значит я пал.. — Хрипло, едва ли приподнимая губы, высвободил мысль я..

Воспоминания нахлынули резким, неприятным потоком: алебарда, стремительно падающая мне на голову, хруст собственных костей, всплеск агонии, заполняющий грудную клетку. Я был уверен, что смогу устоять. Что годы сражений закалили меня. Но стоило столкнуться с Венерой, как вся моя стойкость рассыпалась, словно пыль под тяжелыми сапогами.. я не справился с этой задачей.. не справился даже со своей жаждой победить и доказать, что я стою того, чтобы она меня боялась.. считала за противника..

Я прошел через бойню. Я стоял среди мертвых тел, ощущая на губах вкус чужой крови. Я вернулся в прошлое, чтобы изменить свою судьбу. И все же я по-прежнему я слишком слаб.. настолько, что хотелось самостоятельно вонзить клинок в свою шею..

— Снова.. снова не выстоял, снова проиграл.. снова мог умереть и на этот раз навряд ли бы смог вернутся обратно.. так просто.. ничего не успев сделать.. — Я стиснул зубы, позволяя боли острее напомнить мне о поражении. Пальцы сжались в кулаки, хоть и дрожали от перенапряжения. Неужели даже после стольких лет борьбы я все еще не готов? Я видел смерть, жил среди боли и страданий, но вчерашний день доказал — этого было недостаточно..

— «Как же.. обидно…»

Но одно я знал точно… Шанс мне еще представится в будущем.. да, возможно уже не такой яркий, но ведь шанс..

Адская боль в плече пронизывала тело, заставляя меня всё же подорваться, глухой стон вырвался из горла, прежде чем я осознал, что нахожусь в одиночестве. Позволяя себе коротко кряхтеть, я.. через минуту быстро взял себя в руки. Взгляд упал на правую руку — она была плотно перебинтована, перевязанная и надежно фиксировала плечо, словно напоминая мне, что любое резкое движение обернется новой волной агонии..

— Эта рука мне не подвластна ближайший месяц… это уж точно.. — Ловля себя на подобной мысли я невольно сглотнул.. как же я буду сражаться..? Как буду держать оборону без одной руки?

Что ж, перспектива валяться в кровати с мыслями о поражении не вызывала у меня никакого желания. Глупо терять время, когда у меня всего десять лет до того, как небо вспыхнет алым заревом войны.. снова, я чувствовал, что так произойдёт.. месяц мог уйти в пустую, но я этого не хотел..

— У меня ещё есть левая рука..

Да, она не столь отточена, не столь ловка, как правая, но разве это не повод научиться использовать ее наравне? Сделать себя сильнее, устранить изъян, превратить себя в воина, способного сражаться без подобного, слабого места?

Я глубоко вдохнул, медленно выдыхая через стиснутые зубы. Тело отзывалось глухой ноющей болью, словно напоминая о вчерашнем бое. Но, что странно… Я не чувствовал себя слабым. Наоборот — несмотря на раны, несмотря на изможденность, внутри меня пульсировало новое ощущение..

Я стал сильнее.. явно поражение сделало меня на голову выше.. или дело не в нём, а в бою с Венерой? Этого я точно понять не мог..

Я осторожно опустил ноги на холодный каменный пол, оторвавшись от нагретой постели. Легкое головокружение прошло почти мгновенно, оставив после себя лишь приятное ощущение усталости — не изнеможения, а именно той усталости, что бывает после хорошей тренировки.. возможно.. я чувствовал себя не настолько плохо, как думал изначально, стоило сонливости покинуть мою длань..

Я протянул левую руку вперед, разминая пальцы, и позволил себе потянуться, заливаясь в солнечных лучах яркого солнца.. небо было синим, приятным на вид, значит уже была где-то середина дня.. я спал около 11 часов..

Впереди меня ждал новый день. И он не станет пустым.. это я знал точно.. но..

— Где же я оказался..? — Вопрос.. явился будто сам-собой.. этого я никак не знал. Условия не рабские, значит уже была хорошая новость, но и бараками это не назвать.. отдельная комната..

Стоило мне только как следует задуматься, как за спиной раздался тихий скрип — дверь в мои покои медленно отворилась. В солнечный свет, заполнивший комнату, шагнула уже знакомая мне фигура.. та самая женщина, чья рука вчера едва не лишила меня жизни.

Холод пробежал по коже, а сердце на мгновение замерло, прежде чем вновь застучать в груди.. не от страха.. от удивления..

— Интересно, связана ли твоя жажда победы с чем-то не менее большим? — голос её звучал монотонно, почти лениво, но в словах читался скрытый подтекст..

Она скрестила свои.. на удивление тонкие руки на груди, глядя в мою сторону… но не в глаза.

Сначала я не понял, что она имела в виду, но стоило опустить взгляд, как всё встало на свои места… От одежды на мне остались лишь бинты, плотно окутывающие вчерашние раны.. но никак не то, чем можно было би действительно прикрыться..

Но возможно вопреки её ожиданиям, это не вызвало у меня смущения.. после вчерашнего.. она наверняка ещё долго не сможет вызвать во мне подобных чувств..

— «Будто её слова могут меня задеть.. но радует, что она пришла не для того, чтобы посмеяться над моим проиграшом..» — Уводя взгляд в сторону и поджимая губы.. я спокойно стряхнул с кровати тонкую простынь и перевязал её вокруг пояса, скрывая наготу, от которой голубоглазка никак не отводила взгляда, видимо.. пытаясь таким образом заставить меня одеться быстрее.. Затем я поднял взгляд на Венеру, оценивая её нынешний облик тоже, раз уж она так пристально смотрела на меня..

— «Сегодня она выглядит совершенно иначе..»

Ни массивной брони, ни алебарды, жаждущей моей крови. Даже меча при ней не было. Только повседневная одежда: белая рубашка, небрежно наброшенная и застёгнутая на голом теле и простые брюки.

В нашем мире женщины чаще выбирали платья, корсеты, изысканные наряды, подчёркивающие их статус.. старались держаться выше других, как и видом, так и мнением..

Но не Венера.. она выбрала другой путь своего изящества..предпочитая видимо удобство, практичность и само-собой бой..

Среди мужчин её считали достойным товарищем, который мог прикрыть спину, другом, который всегда мог выслушать.. Но для меня, сейчас, в этот момент… Она всё ещё была тем монстром, которому удалось вчера загнать меня в угол..

Широкоспекторной, беспощадной машиной смерти, которая, если потребуется, сотрёт меня в забвение, не задумываясь ни на секунду..

— Я смотрю, ты не особо разговорчивый ни в бою, ни вне его — Венера сказала это так, будто отрубила язык без предупреждения, её слова прозвучали коротко и жёстко. — Но мы быстро это исправим. Собирайся..

— Что? Куда? — Услышав мои слова, Венара лишь скептически подняла тонкую бровь вопреки второй..

— Как куда.. на тренировку — В её голосе слышалась неизбежность, и я уже знал — это будет непростая тренировка.. она смотрела на меня так, будто это было само-собой.. а моя правая рука - теперь на время недоступная, выглядела для неё словно лживость и нежелание становиться сильнее.. по крайней мере так я думал..

— «Но неужели с ней? Тренироваться в бою.. с ней? Да она же чуть не убила меня вчера.. если она хотела моей смерти, тогда почему бы ей не сделать этого было ещё вчера..» — Громкие слова.. но от них работы меньше бы не стало..

завтра я могу проснуться либо весь в бинтах, либо не проснуться вовсе..

Я бросил взгляд на свою руку. Правая полностью обездвижена, левая хоть и работала, но после удара алебардой часть двигательной функции была утеряна.. на самый приятный исход, но и не самый плохой..

— «посмотрим, что я смогу с этим сделать…» — Не будучи особо воодушивлённым лениво проговорил я..

На столе лежала одежда: белая рубашка, нижнее бельё и чёрные штаны. Достаточная одежда, чтобы хотя бы выйти в люди..

Натянув её, я почувствовал, как ткань плотно облегает тело, но возникла проблема — что делать с рукой? Запихнуть её в рукав я не мог, поэтому просто оставил висеть на перевязи возле груди, а пустой рукав оставил болтаться на ветру..

[……]

Я вышел из комнаты и будучи ослеплённым яркими лучами солнца.. зажмурился, осматриваясь..

Одна моя из многих подобных комнат соединялись в огромный балкон.. лишь на его конце я увидел лестницу.. которая вела на нижние этажи и само-собой на землю..

Подо мной было ещё три этажа, и переходя по деревянному мостику от комнаты к комнате, я оглядывался по сторонам. Двери других комнат, аккуратные проходы, чистота и порядок.. словно это не место для тренировок, а не плохой жилой комплекс, где у каждого была своя комната для отдыха..

Совсем не похоже на Форт Костинского.. на место, где десятки солдат могли ютиться в одних бараках..

Оперевшись на перила рукой, я посмотрел с заинтересованным взглядом в низ.. вопреки ожиданиям Венары, что стояла в низу.. не спеша..

Вид напоминал тренировочный лагерь..

Несколько каменных площадок, на которых тренировались солдаты. Деревянное оружие, ровные движения, правильные иногда не очень стойки.. куклы для битья и беговые дорожки..

Слишком безопасно.. слишком не похоже на реальные условия боя.. чего здесь могло быть страшного..?

—«Обычные тренировки и не более..» — Я уже начал постепенно сомневаться.. было ли это то место, о котором говорила Венера..

Наконец отлипнув от балкона я спустился вниз и огляделся, пытаясь найти Венеру взглядом.. однако, почему-то отсюда её я больше не видел.. она словно исчезла, растворившись где-то не далеко или слившись с тенью..

Её будто бы здесь и не было..

— Кого-то ищешь? — Голос прозвучал резко и неожиданно, когда солдат, стоявший рядом, подошёл сзади. Хлопок по моему больному плечу заставил меня мгновенно отскочить в сторону, сжимая зубы от боли. Левой рукой я отмахнулся от его руки и сделал шаг от него, инстинктивно защищая уязвимую часть тела.. по которой прошла волна раздражителя. Сначала он лишь застыл, будто не ожидал такой реакции с моей стороны.. Смотрел на меня с явным удивлением, словно я был каким-то дурачком.. больным на голову.. что сделал это только потому, что имел беды.. но в тот же момент в его глазах начинало разгоратся страное недовольство.. а на лице явился едва заметный оскал..

— Мальчишка, откуда столько самоуверенности? — его слова были наполнены насмешкой, но в них было что-то едва уловимо раздражённое. Он продолжил: — Откуда такая… неприязнь? С кем ты там вообще сражался, что твоя рука так побита? — Его глаза сузились, и я почувствовал, как напряжение между нами растёт. Но что мне было до его чувств? Это моё плечо, и не он решает, кто и как ко мне прикасается.. Да, я не собирался вступать в ссору, но его дерзость злила меня..

— «Какое ему было дело до того, что у меня с рукой?» — Однако.. я тут же поймал себя на мысли, что не хочу уступать этому воину.. Это было неправильно, но всё равно… мне это не нравилось. Не нравилось, как меня воспринимают как слабого, как поддавшегося боли.. даже не зная всей ситуации..

— «Уверен.. знал бы он причину, не стал бы так говорить..» — С неким недовольством я наступил брови, продолжая сердито глядеть в его сторону..

— Отлично.. — Его ответ был чётким, несмотря на боль, и я почувствовал, как решимость поднимается на его носу..

— Я вызываю тебя на дуэль. И мне плевать, что ты, вероятно не сможешь использовать даже одну руку. Считай это волей Венеры, глупый малец. Ступай в круг! Я покажу тебе как это, не уважать старших! — Было ясно лишь одно.. ему был важен не так этот бой, как просто понасмехатся надо мной.. над тем, кто в каком-то смысле не мог дать ему сдачи.. но.. было ли это так на самом деле?

Его зубы оскалились в жестокой усмешке, а броня на нём, хоть и была достаточно массивной, явно не соответствовала высокому статусу. По её состоянию и типу было видно, что он не из элиты воинов — скорее из низшего слоя, чьи навыки не столь впечатляющи и не столь ценны для Венеры.. Однако это всё же заставляло задуматься, не подстроена ли эта дуэль, не является ли она каким-то испытанием, проверкой со стороны Венеры.. очередной..

Я почувствовал, как всё вокруг становится тусклым.

— «Тренировка Венеры? Так вот какова она.. если это так, тогда всё сходится..» — эта мысль пронзила меня, и в голове мелькнуло раздражение. Как она могла так недооценить меня? Но в то же время, я знал, что не собираюсь поддаваться. Это была игра, но я никогда не играл по чужим правилам.. Я выпрямился, не показывая страха, и сдержанно произнёс:

— Я согласен.. посмотрим, кто в этой ситуации прав.. — Я лишь тихо хмыкнул и шаг за шагом, направился к боевому кругу. На стенде передо мной было несколько оружий: кинжал, меч, лук, копьё и топор. Моим основным оружием в прошлом был тяжёлый двуручный меч, который приносил мне как победы, так и раны. Но в этот раз я не увидел того, что мне нужно. Тот самый тяжёлый клинок, который когда-то был частью меня, здесь не был представлен. Я остановил свой взгляд на обычном одноручном мече — простое деревянное оружие с рукоятью, перевязанной бинтами. Он не был ни острым, ни даже заточенным — скорее напоминал дубинку, чем меч. Снаряжение… ну, так себе..

Меч в руках, скорее, представлял собой испытание для обладателя, чем реальную угрозу для врага. Он был лёгок и неудобен, его безжизненность казалась какой-то издевательской.. я не мог вдоволь нащупать его балансировку.. Я удивлённо посмотрел на него, ощущая отсутствие того самого адреналина, что обычно разгонял кровь в венах, когда я готовился к бою на реальных мечах.. Это всё было слишком примитивно, и азарт, с которым я обычно выходил на арену, поле боя, исчезал..

— «Какая-то лажа.. разве это может быть интересным..?» — Однако, как только я встал в круг и вытянул меч перед собой, подняв его на уровень глаз, тот солдат, что стоял напротив, не стал медлить. Он достал свой настоящий меч…железный.. Тот был явно боевым: тяжёлый, с остриём, сверкающим на свету. Я не ожидал подобного поворота событий. Это было странно, ведь бой только начинался, и это не было настоящим сражением, а всего лишь проверкой на дух и стойкость. У меня не было выбора — только этот деревянный клинок, который не мог даже порезать шкуру без приложения всей силы.. а у него.. орудие, с которым справился бы даже новичок.. глупость.. но.. в этом что-то было..

Это было явно неравенство условий. Я смотрел на его клинок и почувствовал, как волнение нарастает. Это не тренировка — это нечто большее. Он явно хотел показать мне своё превосходство, или же заставить меня задуматься о моей уязвимости. С другой стороны, эта ситуация чем-то напомнила мне день, когда я сражался с Венерой, и у меня не было лучшего оружия, чем простое копье и кинжал. Но тогда я не умер даже с таким арсеналом… что ж, будет интересно посмотреть, что я усвою из этого боя..

Глава 7 «Тренировочный бой»

Поднимая деревянный меч над головой, я встал в свою привычную боевую стойку, на мгновение замерев. Это была та поза, которую я вырабатывал годами, несмотря на то, что в бою с несколькими противниками мне она не часто помогала.. Но в поединке один на один, где каждый шаг имеет значение, эта стойка становилась частью меня, показывала мою стойкость принять любой удар.. Моё тело, словно прижимающееся к земле, было готово к любому молниеносному движению, учитывая, как я сильно хотел доказать этому воину, что не смотря на работоспособность моей руки, я - мог представлять угрозу..

Сделав первый взмах мечом, я ощутил, как его лёгкая, но не идеально сбалансированная тяжесть, деревянная, плавно прорезает воздух. Это был не обычный клинок. В его движении было что-то особенное: точность, плавность, как у обычной палки.. но я чувствовал, как он, несмотря на свою непритязательную форму, способен порвать пространство. Меч тупым как лопатка для сковороды, но, тем не менее, его свистящий звук, прорезавший воздух, наполнял меня решимостью. Удар пришёлся по тяжёлой броне противника, и сразу стало ясно — её не пробить таким оружием..

—«Впрочем.. на что я надеялся?»

— Мелкий засранец! Ещё молоко не обсохло на губах! — его голос звучал резко и презрительно. Он явно не воспринимал меня всерьёз, даже после того неожиданного удара, который я ему нанёс. В его словах не было ни доблести, ни страха — лишь презрение к моему малому возрасту и ослабленной руке..

Я не мог позволить себе отвечать. В тот момент его меч, как молния, молниеносно пронёсся в мою сторону, и я почувствовал, как его острие пронеслось почти у самого моего лица. В ту долю секунды, когда я почувствовал его присутствие, всё вокруг меня как будто замерло. Я успел изогнуться вбок, чувствуя, как воздух, разрываемый клинком, почти коснулся моей кожи. Я слышал, как он свистит, оставляя за собой звук разорванного натяжения. Меч врага пронёсся прямо у моего носа, я почувствовал, как он обжигал мою щеку в конце, проходя мимо..

— «Это.. это было близко!»

В этот момент мне не нужно было раздумывать. Все годы тренировок привели меня к этому моменту и.. если в не мог толком использовать свой меч.. тогда нужно было подходить к более радикальным методам.. и таких у меня в планах было полно.. Сгибая спину, я, словно дикий зверь, сделал рывок головой вперёд, и, почти не морщась ударил лбом прямо в его шлем. Я чувствовал, как лоб столкнулся с кожаным каркасом, и боль от удара почувствовал моментально. Мой удар был резким, с полной отдачей, шлем был не металлическим, а лишь кожаным, и хоть он и смягчил удар для противника, но.. моё тело привыкло к болевым ощущениям видимо гораздо сильнее, нежели его. Я всегда знал, что мне не удастся избежать боли, что я не смогу избежать ранений или переломов.. поэтому и старался привыкнуть к этому, как можно быстрее.. А вот лоб у меня был крепкий с самого рождения, и я знал, что удар держу без особых последствий.. отличии от противника..

Впрочем.. даже такого неожиданного удара оказалось недостаточно, чтобы вывести его из строя. Шлем врага откинулся назад, а он, несмотря на боль, колыхнулся и вернулся в строй, не давая себе отступить. Я в очередной раз сжал меч и, не раздумывая, повторил попытку. Меч, несмотря на свою деревянную форму, не был идеален для настоящего сражения, и броня противника поглощала все мои удары. Однако мне нужно было искать слабые места.. Хотя бы несколько, чтобы совершить очередную попытку..

И подобные я нашёл

В этот момент, я сосредоточился на его руках. Он держал меч крепко, но я заметил, что одна из его рук, несмотря на усилия, сжималась слабее другой..

— «Боевая рана..» — Подумал в секунде я.. Именно туда и направляя свой удар, целеустремлённо вонзая деревянный клинок в его пальцы. Этот момент был решающим.. Меч противника ослабил хватку, и я почувствовал, как мои усилия не прошли даром. Это не был смертельный удар, но я услышал, как противник резко вздрогнул от боли, как его вены на голове вздувались от попыток не выругаться.. наивно было считать меня слабым противником..

Он отшатнулся, а я, не давая себе расслабиться, вновь приготовился к следующему движению. Моя рука продолжала работать на автопилоте, а сердце, всё ещё стучащее в груди, подгоняло меня. В этот момент я понимал одно: неважно, какое оружие у меня в руках, важно, как я его использую. В каждом движении была концентрация, каждый удар был частью стратегии, чтобы уничтожить его стойкость, шаг за шагом.

Теперь, когда его рука ослабла, а шлем откинут назад, его защита стала уязвимой. Это был шанс.

Мой противник, после неудачной попытки блокировать удары по пальцам, выронил свой меч и измождённый моими повторяющимися ударами.. попытался отыграться.. но.. как и у меня, его левая рука, была не основной, поэтому все его попытки оставались четными.. может ранее у него и получалось хотя бы немного, но достичь меня.. но сейчас.. это то же самое, что драться с ребёнком.. его удары и гроша ломанного не стоили... от чего я гордо опустил свой деревянный клинок.

— Ты проиграл.. просто признай это.. — Попытался я как-то сгладить эту ситуацию.. остановить бой, чтобы тот больше не позорился.. Тело, ещё дрожащие от напряжения, наконец-то расслабилось, а сердце билось в груди с необычайной силой дальше.. Однако это не было временем отдыха. Кровь, горячая и вязкая, начала медленно стекать с моего лба, попадая в глаза, заливая их ярким, болезненным огнём. Она стекала по моему лицу, застывая на коже, но я не мог отвести взгляд. В этот момент я ощущал горечь и сладость победы, смешиваясь в удивительную гармонию.

— Ты.. ты.. — Противник ещё не оправился, его руки дрожали, голос трепетал от злобы.. но в моменте я вынудил его закончить.. одним ловким движением я снова ударил по его ладони и в этот момент достаточно точно, чтобы заставить меч в его руках выскочить и отлететь на приличную дистанцию.. я видел как он начинал гореть, запыхаясь и брызгаясь слюнями..

— Безрассудно... просто ничтожество! Мы дрались на мечах, да у меня было настоящее железо! Как ты, мелкий, мог просто так меня выиграть! Ещё и без одной руки! Невозможно! — его голос был надрывным, изрыгая слова, полные ярости и боли. Его руки, покрытые потом и грязью, не могли остановить дрожь. Он сживал пальцы, будто пытаясь бороться с болью от опухших сухожилий и повреждений. Его взгляд был полон отчаяния.

Я не ответил. Меч в руках казался лёгким, но его деревянная структура не была лишена силы. Всё это время я только наблюдал, как он, с ослабленными руками, пытается восстановить свою стойкость. Но как только я увидел его жесты, его пальцы, в которых кровь словно кипела от боли, я понял, что победа была близка… Но не успел я насладиться этим мгновением, как его глаза блеснули неожиданным решением. Он резко схватил что-то за спиной. В мгновение ока я понял, что это — арбалет..

— «Но.. это же бой на мечах!» — Слова струились в голове подсознательно..

Я ощутил, как пульс в груди замедляется и снова ускоряется, когда инстинктивно я почувствовал, что теперь каждая секунда может стать решающей. В груди мне тяжело, как будто воздух сжался и стал непроницаемым. Толпа вокруг нас начала гудеть, и их голоса теперь стали сливаются в один неясный шум:

— Рон проиграл?

— Но у него же деревянный меч... а у него железный!

— Это арбалет?! Нет, стой, ты же его убьёшь!

Всё звучало глухо. Я не мог сосредоточиться на этих словах. Только арбалет в руках врага стал моим единственным объектом внимания. В тот момент, когда он натянул тетиву, я почувствовал, как время замедляется. Секунды растягиваются, становясь вечностью. Сердце начало бешено колотиться, а воздух вокруг сжался, будто я попал в замедленное движение. С каждой секундой стрелка становилась всё ближе, а звуки вокруг исчезали, поглощённые интенсивным биением моего сердца.

Стрела вылетела, и в тот момент, когда она стремительно летела ко мне, я почувствовал, как её ледяная угроза, готовая вот-вот разорвать мою жизнь, наполнила пространство. Я сжал рукоять деревянного меча до предела, чувствуя, как трещины появились по всему его телу, и в момент, когда я подготовил его к последнему действию, дерево под моими пальцами сломалось..

Взрыв треска, раздавшийся от поломанных частей, почти затмил всё вокруг. Я почувствовал, как деревянный клинок в последний раз пронёсся перед моим лицом, как он закрывал меня от смертельного удара. Почти целиком, он оказался между мной и арбалетной стрелой. И я лишь чуть слышно выдохнул, понимая, что всего в миллиметре от моего глаза неуправляемая сила убийственного оружия остановилась. В этот момент я был так близок к смерти, что мог почти почувствовать, как её холодные пальцы касаются моего черепа. Меч, каким бы он ни был слабым, стал последней преградой, и, пройдя через него, стрела прошла почти насквозь, едва не проткнув мой глаз. Своим острием она добралась настолько близко, что я мог почувствовать её вибрацию, как она стремилась прошить мой череп, но остановилась, едва не разрушив глазную сферу.

Чувство адреналина, накатившее с невообразимой силой, не оставило времени для раздумий. Я сжимал рукоять, чувствуя её каждую трещину, как символ своей борьбы и выживания. Мой взгляд был сфокусирован, а всё вокруг меня как будто исчезло, оставив лишь тот момент, когда смерть стояла буквально на пороге, готовая прийти.. вот оно.. ощущение, которое я испытывал в бою с Венарой.. вот оно.. то самое желание победить, даже когда противник использовал оружие намного сильнее и устрашающе меня самого.. вот она.. злость неравенства, которую я таил в себе со вчерашней бойни..

Несмотря на его безрассудство, я не ценил таких методов ради победы.. в моих глазах он упал куда ниже воина.. к твари.. которая готова использовать любые грязные трюки чтобы выжить.. В толпе начали раздаваться восторженные крики, и я слышал знакомые фразы, которые давно перестал замечать. Весь ринг наполнился голосами тех, кто поддерживал меня, а также теми, кто не мог поверить в то, что происходило..

«Малец! Врежь ему!» «Да, это не простительно!»

«Как же ему повезло.. будто сам бог остановил стрелу!» — В этих словах была своя доля правды.. может это было и не заметно.. но я бы не смог сломать меч просто от того, что крепко за него ухватился.. возможно.. я не до конца понимал возможности своего тела.. но в этом было что-то мистическое.. однозначно..

Я не стал медлить, не стал терять время на раздумья. Мой меч был сломан, и я просто отбросил его в сторону, в сторону за рингом, куда он покатился вдоль каменной арены, лежа теперь среди пыли и того самого железного меча противника.. Я не мог позволить себе дальше полагаться на бесполезное оружие. Мы с ним остались один на один, без всяких защит и без вспомогательных средств, кроме силы и ловкости. И я был готов воспользоваться всем этим.. всем этим, чтобы проучить его..

Он продолжал спешно перезаряжать свой арбалет, совершенно не обращая внимания на то, что его шансы тают с каждым мгновением. Я увидел, как его пальцы дрожат, пытаясь натянуть тетиву, и понял, что время пришло. Он не был воином — он был лишь человеком, который пытался играть в бой, но не был готов к реальному столкновению.. столкновению с тем, это уже прошёл сквозь все круги Ада..

Моя нога взлетела в воздух. Я увидел, как её тяжесть была направлена точно по его руке. Удар был точным и молниеносным. Его арбалет вылетел из рук, направившись туда же, где уже лежал мой меч. Он не успел даже понять, что произошло, но я увидел, как в его глазах появляется та самая серость.. серость от безысходности.. резкий упад дофамина и понимание своего положения.. Всё, что ему оставалось, это стоять с удивленны выражением лица, будто пытаясь осознать.. что ему сейчас предстоит..

Мы остались друг напротив друга, и теперь всё зависело только от нашей силы, от того, кто первый сможет нанести решающий удар. Я почувствовал, как адреналин заполняет мои вены, как каждый нерв в теле напряжен до предела..

—«И всё благодаря его чертовому арбалету..»— Сражение приняло совсем другую форму… теперь это уже не был бой за честь.. это был бой за понимание того, кто был прав, а кто являлся противоположностью..

Я подскочил к нему, не давая времени на восстановление, схватив его за броню. Рывок был резким и мощным. Его тело, словно игрушка, поддалось моему натиску, и он оказался в полном моём контроле. Я поднял ногу, как настоящий викинг, и, не останавливаясь, полностью вложил всю силу в удар по его ребрам.

Я слышал, как металл хрустнул под моим ударом, а косточки его ребер, сдавленные броней, издали звуки, которые проникали в воздух. Я почувствовал, как его тело согнулось в страдальческую позу. Кровь стала течь из его рта, покрывая его губы. Он всё ещё пытался держаться, но я видел, как его сила тает.. и от этого я чувствовал облегчение..

— «Как же это приятно... поставить такого мудака на место..» — думал я. Приятно было осознавать, что я, несмотря на худшие условия, смог одержать победу над этим человеком, который был уверен в своём превосходстве из-за своего арсенала. В этом бою я был не только сильнее, но и умел использовать свою скорость, свои инстинкты.. свою злобу..

Он упал на колени, и я услышал, как его дыхание становилось тяжелым. Пальцы сжимались от боли. Его силы уже были на исходе, и единственное, что ему оставалось, это быть там, где я его оставил. Он не мог встать.. да что уж там.. даже нормально дышать.. почти потерял основную функцию своего организма..

Я стоял над ним, не торопясь с решениями. Смотрел, как его тело трясется, как он пытается удержать себя в сознании. Кровь всё ещё текла из его рта, и я видел, как он пытается что-то сказать, но не может. Этот момент был решающим, и я знал, что теперь он никогда не сможет забыть этого поражения.. толпа вокруг тоже..

Я медленно поднял ногу и поставил её на его голову, как символ победы. Не для унижения, а чтобы показать, что он больше не был угрозой.. не был угрозой не только для меня, а для всех здесь.. Он не смог даже двинуться, и я ощутил его отчаяние. Слёзы текли по его лицу, и хотя он не мог произнести ни слова, его взгляд говорил сам за себя. Он понял, что проиграл, и что его поражение было полным..

— «Там где он мышей ловил.. я..» — Я не стал продолжать эту фразу..

Я лишь в свою очередь, молча выдохнул, отпуская напряжение. Всё было завершено.

Глава 8. 12 часов в Аду..

Однако, как же было жаль, что тренировочный бой стал не единственным моим испытанием на сегодняшний день.. можно сказать, то сражение служило лишь лёгкой разминкой, перед чем-то более ужасающим..

Отжимания. Я уже не ощущаю пальцев. Ладони немеют, костяшки краснеют, а мышцы рук словно залиты свинцом. Грудная клетка опускается к земле, едва не касаясь её и я с трудом заставляю себя подняться снова..

— «Какой это уже был подход? Пятнадцатый? Каждый раз будто впервые..» — Молненосно проскочило в моих мыслях.. внутри меня будто что-то ломалось от каждого движения.. в этом плане мне было намного сложнее чем остальным, ведь каждое мое движение делалось лишь одной рукой, каждый потуг напрягал её до предела.. Венера стоит рядом, её холодный взгляд пронзает меня насквозь. Я не могу позволить себе упасть. Она даже не говорит, но мне уже кажется, что я слышу её голос.. ощущаю на себе её пристальный взгляд, в котором читались лишь одно слова «Слабак»..

[****]

Бег. Я не бегу – я просто не падаю вперёд.. Колени болят так, будто их кто-то выжигает каленым железом. Лёгкие сводит, воздух разрывает горло. Позади раздаётся свист – я знаю, что будет дальше, но не успеваю ускориться. Удар! Резкая боль вспыхивает в лопатке – Венера опять пустила в ход деревянный меч, не давая мне сбавить темп.. Я сжимаю зубы, бегу дальше, будто этот удар был всего лишь иголкой в бесконечном море боли. Сколько кругов я пробежал? Десять? Двадцать? Никто не скажет. Я и сам не помнил..

— «Когда же это закончиться..?»

[****]

Камни.. Внезапно – резкий свист. Рефлексы срабатывают, и я дергаю голову в сторону, но поздно – тяжёлый камень попадает прямо в плечо, и меня едва разворачивает вбок и перекашивает от боли. Второй летит в живот и в груди взрывается тупая боль, я пригибаюсь, но уже слышу, как летят новые снаряды. Враг не будет ждать, пока я отдышусь. Я скриплю зубами и готовлюсь к следующему броску.. ведь Венера.. тоже бы не стала ждать..

[****]

Спарринги. Я едва стою, но противники всё равно идут на меня. Их движения размыты, удары молниеносны. Меч скользит в руке от пота, мышцы трясутся от напряжения. Удар в бок – я не успеваю отреагировать и цепкий, деревьяный удар проноситься хлёстким звуком.. В глазах темнеет, но я не падаю. Новый удар – меня валят на землю, словно маленького ребёнка.. Я чувствую, как в грудь вдавливается чьё-то колено, как лезвие деревянного меча останавливается у горла.

— Ты мёртв, парень.. — раздаётся чей-то голос. Я с трудом выдавливаю из себя короткий смешок.. загнанного в угол зверя.. Какой к чёрту "мёртв"? Я ещё мог двигаться..

[****]

Планка..Я лежу на предплечьях, тело дрожит. Минуты превращаются в вечность. Боль пульсирует в животе, спине, руках. Я чувствую, как тяжелеет дыхание, как ноют суставы. Венера всё ещё где-то рядом.. я слышу её шаги. Я знаю – если я хоть немного ослаблю хватку, если опущусь даже на долю секунды, она сделает так, чтобы я пожалел об этом..

[****]

Удары по дереву. Каждое столкновение меча со стволом отзывается болью в запястьях. Дерево твёрже, чем мне казалось. Меч отскакивает, лезвие дрожит, но я бью снова, снова и снова. Кончики пальцев начинают неметь. Я почти ничего не чувствую, кроме боли от отдачи в руках.. но я не могу на этом остановиться.. нужно двигаться дальше, стать ещё выносливее..

[****]

Сгибания с весом. На мою спину ложится тяжесть – мешок с песком, который давит вниз, будто мне приходится тащить целый мир. Я сгибаюсь, затем поднимаюсь. Раз. Два. Тридцать. Сорок. Колени трещат, спина кричит от напряжения, мышцы бедер горят огнём. Я сжимаю зубы, чтобы не застонать.. От боли..

—«Какой же я.. слабый, раз даже такое сделать нормально не могу..»

Бой вслепую. Полная темнота. Я слышу дыхание противника, но не знаю, откуда придёт удар. Левее? Правее? Позади? Внезапный толчок – я снова падаю. По губам течёт что-то тёплое. Кровь. Дышать тяжело, но я уже поднимаюсь. Я не знаю, сколько ещё смогу стоять, но одно я знаю точно – я не остановлюсь.

[****]

Под конец дня хотелось просто упасть, сравняться с землёй и окраситься её цветом, лишь бы меня никто не трогал. Тело ныло, мышцы тряслись, сознание уплывало от усталости. Но на часах пробило восемь. Восемь вечера – время ужина. Долгожданный отдых… о котором слагали легенды все воины, после первой половины дня.. это было то время, когда даже у самых уставших находились силы чтобы подняться и пойти на столь благословлённое мероприятия..

Я бы предпочёл не двигаться вовсе, просто лежать где-нибудь под стеной, но голод гнал меня вперёд. Дойти до столовой – это ещё одна битва, последняя на сегодня. Каждый шаг отдавался эхом боли в ногах, суставы жалобно скрипели, ныли, но я, покачиваясь, всё же доковылял до входа..

— «А вот и то, ради чего я сегодня так страдал..» — Приятный запах разносился по помещению, он заставлял меня буквально расплыться в приятной, спокойной улыбке.. вот оно умиротворение..

Внутри уже собралось немало людей. Некоторые лица я видел сегодня на тренировке, другие – впервые. Воины, уборщики, даже более высокие чины сидели за одними столами, без разделений. Тут все были равны перед едой.. без исключений..

— «Народу очень даже много.. но нигде не вижу её..» – Взгляд пробежал по каждому столику, но.. четно.. Венеру здесь я не увидел.

— «Она что.. не ест совсем..?» — Данная мысль была интересной.. иногда, о ней слогали именно такие байки.. подкрепляя это ещё и тем, что она и не спит.. держится всегда на плаву.. впрочем, я не верил в эти слухи, ведь может она и была до жути сильной, но.. всё же продолжала быть человеком.

Я не смотрел больше ни на кого.. чтобы не смущать взглядом. Просто взял свою порцию уставшей рукой и едва донёс до стола, не уронив всё на пол.. Тяжело опустившись на лавку, я наконец-то позволил себе расслабиться до конца, оценивающе осматривая себя от плечей до ног..

Плечи - худые.. руки больше походили на ветки, ладони отдавались болью из-за порванных мозолей.. ноги шумели от усталости, а пятки загрубели от долгой ходьбы.. как не посмотри, но на мне даже живого места не было..

Но..

Передо мной лежала награда за весь этот день – огромный, обжаренный кусок мяса, сочащийся жиром, и гречневая каша с кусками овощей. Простая, но невероятно ценная еда.. Казалось, на моих глазах сейчас проступят капли слёз, смешиваясь с потом.. В прошлой жизни о таком можно было только мечтать. Разве что по праздникам удавалось съесть что-то подобное. В остальное время – хлеб, вода и дешёвые злаки.. всё, чтобы поддерживать себя в сознании, но не жить..

Каждый потраченный хорд – это либо пища, либо снаряжение. А значит, если я ел, то рисковал оказаться в бою с ржавым мечом. И в такие моменты понимал, что ошибка может стоить жизни.. что потратил бы я всё на удовлетворение своего желудка, мог утратить что-то более важное - жизнь..

Но богатеи не знали таких проблем. Их оружие делалось из Ворания – самого крепкого металла, что когда-либо знал человек. Тёмное, как ночь, холодное, как сама смерть. Один только точильный камень для такого меча стоил миллионы хордов. Зато результат…

Такие клинки не имели изъянов.. Они рассекали камень, словно масло, не говоря уже о железной броне. Встреча с таким оружием означала одно – либо ты успеешь уклониться, либо твои кости станут частью истории в земле..

— «О таком оружии я могу только мечтать..» — Я машинально сжал вилку, глядя в свою тарелку. Сегодняшний ужин был не просто едой. Это был символ. Символ того, что я выжил ещё один день. Что, несмотря на всё, я всё ещё здесь.. это доказывало одну важную вещь.. как бы я не хотел хорошего снаряжения - выжить я мог и с палкой в руках..

Мозоли на ладони запеклись, кожа горела, но я всё равно сжал пальцы крепче, поднося первую ложку каши ко рту. Было странное ощущение: боль и усталость сливались с чувством глубокого удовлетворения.. словно я снова родился на это свет.. Сегодняшний день был адом, но он не прошёл впустую. Каждая капля пота, каждая натруженная мышца — всё это значило, что я стал чуть сильнее.. стал ближе к тому, чтобы побеждать, ближе к тому.. чтобы выжить..

Осознание этого добавляло мне сил, но настоящий всплеск энергии пришёл, когда я попробовал первую порцию мяса... о Боги, это было неописуемо. Всю тренировку я морил желудок одной лишь водой, не позволяя себе даже думать о пище в первой половине дня, а теперь мог насытиться по-настоящему. Килограммы еды исчезали с тарелки, наполняя меня теплом и возвращая к жизни.. я ел даже не смотря на то, что мой желудок уже ныл от переизбытка, ныл от наполнения.. я просто понимал, что нужно набираться сил.. набирать калории.. ведь завтра меня ждало скорее-всего то же.. что и сегодня.

Я мог бы продолжать так вечно, поглощая каждую крупицу, если бы не скрип лавки напротив… Кто-то сел за мой стол.. Я не обратил внимания, продолжая сосредоточенно есть, немного оскалившись.. словно дикий зверь, готовый был защитить свою добычу.. Но когда раздался знакомый голос, ложка замерла у моего рта.. а глаза невольно покосились в сторону говорящей..

— Наслаждаешься ужином? Значит, тренировка была слабой… — голос был спокойный.. но в нём чувствовалась сталь.

— Тебя должно было воротить от стакана воды… Ну что ж, кто бы мог подумать, что в тебе столько запала — Её губы вольно опустились после окончания строк, заставляя маня только с набитыми щёками.. не понимающе опустить голову в сторону..

но и она смотрела прямо на меня, склонив голову набок, словно изучая редкий экспонат. Её голубые глаза холодно блестели в свете ламп.. в то время, как бледное лицо слегка даже светилось на фоне жёлтых ламп..

— «Даже если мне сломают вторую руку, я буду есть ногами.. чего же я должен отказываться от еды.. ха..» — Издал я насмешливый вздох, прежде чем снова продолжил есть.. однако, едва уже не казалась такой вкусной, ведь из-за Венеры.. все взгляды сидящих были уставлены в мою сторону..

— На обычного подростка ты не тянешь — продолжила она, чуть прищуриваясь. — Ты ощущаешься как тот, кто держал свой меч не один десяток лет… но тебе ведь всего пятнадцать, да? Странно..

Я сглотнул. Внезапно в горле появился ощутимый кон.. Её слова были не просто вопросами — это было утверждение. Она не гадала, а заявляла как факт. Как будто видела меня насквозь.. От неё не веяло жаждой крови, но и дружелюбие в её голосе отсутствовало. Скорее, любопытство, смешанное с подозрением.

— «Почему она подсела именно ко мне?» — Вокруг было полно свободных мест, полных людей, с которыми можно поговорить. Я же просто хотел спокойно поесть…

Но больше всего меня тревожило то, что она говорила о завтрашнем дне.

— "Значит, тренировка была слабой…Она хочет поднять мне планку… точно..» — Подобная мысль меня не радовала, с какой-то стороны сейчас я бы предпочёл провалиться под землю, чтобы её не слушать..

Мой разум был против. Впрочем, как и тело, которое, возможно, просто не выдержит более сильной нагрузки..

— Не нужно так ломать голову, я просто... чувствую меч, чувствую, что нужно делать. Это лишь инстинкты и не более… — я попытался ответить спокойно, но даже сам услышал, как голос прозвучал напряжённо.

— Я держу меч в руках с 5 лет.. неудивительно, что это у меня на уровне рефлексов.. — Отводя взгляд в сторону, я сунул очередную порцию еды в свой рот.. звучало как хорошее оправдание..

Но.. что-то я разговорился.. Обычно я привык говорить в бою клинком, а не словами, но сейчас… почему бы не сделать исключение? Ведь сама Венера сидела прямо передо мной..

Конечно, я не стал раскрывать многих вещей.. Что на деле мне было уже двадцать пять, а не пятнадцать..За спиной десять лет войн, бесконечных битв и смертей, что дышали мне в затылок. И всё равно… даже этого было недостаточно. Она держала меч дольше меня.

Пускай продолжает думать, что раскрывает в пятнадцатилетнем теле талант владения мечом, а я буду дальше стоять на своём.. стоять на том, что достиг всего не талантом, а кровью и потом..

— Отлично.. — кивнула она, скрестив руки на груди. На секунду в её глазах я увидел проблеск заинтересованности..

—«Неужели.. её так сильно интересовало моё прошлое..?» — Скептически я поднял одну бровь выше другой.. однако.. частично я оказался не прав..

— Тогда через месяц проверим твои инстинкты на деле. Я сражусь с тобой снова. И на этот раз в равных условиях — Гулко проранились её слова в воздухе..

Я замер. Поперхнулся и быстро схватил стакан воды, запивая ком в горле, но едва ли это помогло..

— «Очередной бой.. с ней? Снова..?» —Невольно вспомнилось как меня отделали вчера.. можно сказать, как маленького ребёнка.. ей этого было так мало? Она хочет провести очередной бой.. так скоро?

Словно по сигналу, в зале послышались чужие, шепчущие голоса...

Воины, повара, уборщицы.. всё начали перешёптываться..

— Как это…? — Венера и против этого мальца…? — Хохохо… как же это волнительно..

Шёпот множился, рассыпался эхом в моих ушах, но я его уже почти не слышал.. Мой взгляд был прикован только к ней.

Глаза Венеры сверкнули в полумраке хищным оскалом.. её уголки губ дёрнулись в едва заметной усмешке.

Я… боялся..? Нет.. скорее.. просто переживал.. переживал как маленький ребёнок, которому дали в руки меч и сказали «бей».. неужели месяца хватит, чтобы я смог устоять перед её ударами? Этого я не знал..

Но месяц явно ожидался сложным..

Глава 9. Амулет Жажды

Месяц..

Несчастный, жалкий месяц — это всё, что у меня было. Тридцать с небольшим дней, чтобы подготовиться к бою, от которого зависело больше, чем просто моя жизнь. Это был бой, способный перечеркнуть всё: шансы, достоинство, даже саму мою суть..

— «Бой с Венерой Костинской..».. — Я произнёс её имя мысленно — и внутри всё сжалось. Как если бы в глубине груди кто-то медленно сжал кулак, перекрыв дыхание.

Я пытался оценить свои шансы, прикинуть ходы, вспомнить чужие ошибки и свои победы... но чем дольше я думал, тем яснее понимал: их почти не было.. не было моих шансов на победу..

Она была сильнее.. гораздо.. намного..

Её сила была пугающей, не просто физической.. В ней было что-то… фундаментальное. Как будто даже сама ткань этого мира признаёт её превосходство — и молчит. А я? Кто я сейчас, если смотреть трезво?

Даже несмотря на мой опыт, несмотря на годы, прожитые в пламени войны, несмотря на кровь, грязь и смерть, с которыми я делил постель — я сейчас был не более чем щенком. Жалким, дрожащим щенком, у которого отобрали клыки, выбили лапы и кинули в яму к хищнику. Это тело… это юное, хрупкое тело, казалось клеткой, в которой меня заперли. Мышцы были слабыми, лёгкие не тянули, сердце сбивалось с ритма от малейшего усилия.

Я не чувствовал себя собой..

Не чувствовал силы, к которой привык. Не ощущал той тяжести в плечах, что сопровождала каждый удар, каждого противника, каждую смерть, которую я когда-либо приносил. Всё, чем я был — заточенные инстинкты, рефлексы, что некогда работали с точностью механизма — теперь будто увязли в трясине.. Каждое движение давалось с усилием, каждый шаг сопровождался раздражающей неуверенностью. Я знал, как нужно бить. Знал, как ставить корпус, когда нужно уходить в уклон, когда — в лобовую. Я знал всё.. но этого не хватит чтобы сражаться с ней на равных..

Я провёл в сражениях десять лет. Десять.

Десять зим, десять весен, десять кругов вокруг солнца — и в каждом из них я убивал и выживал. Я знал, как пахнет страх, как режет по глазам пыль на поле боя. Как звучит стон раненого, вонзившийся под рёбра клинок, как ломаются кости под сапогами в схватке на выживание. Я знал, что такое победа. Я знал, что такое смерть. Но теперь… теперь всё это будто стерлось. Или, хуже того, осталось, но только как память. Я не мог дотянуться до этой силы. Не мог вновь зажечь её в себе.

Я смотрел на свои руки.

Сухие, исцарапанные, покрытые мелкими порезами, они едва держались на весу. Пальцы подрагивали, как тонкие нити на ветру, — слабые, усталые, жалкие. Дрожь была в каждом суставе, в каждом изгибе. И не только от усталости. Нет… Я чувствовал, как в глубине, под кожей, под плотью, дрожит нечто большее. Напряжение. Бессилие. Понимание собственной ничтожности.

Перед ней.

Перед Венерой.

Меня это злило..

Злило до скрежета в зубах. До боли в скулах, когда я сжимал челюсть, сдерживая ярость. Мою собственную слабость я ненавидел с новой силой. Не кого-то внешнего — не врага, не судьбу, не богов, что наблюдали с высоты. Себя. Свои границы, свою беспомощность, своё теперешнее «я», которое не могло сделать даже шаг вперёд без содрогания.

Что мне делать?

Тренироваться? Укреплять тело?

Снова и снова поднимать меч, отрабатывать удары, строить силу с нуля? Всё это звучало разумно… звучало правильно. Но время не было моим союзником. Чтобы догнать её, догнать саму смерть, что ходила тенью, мне потребовались бы не дни, не недели, а годы. Годы, которых у меня не было.

Я медленно закрыл глаза.

Темнота сомкнулась, но не принесла облегчения. Наоборот — она вытащила наружу то, что я старался загнать глубже. Вспыхнул образ. Резкий, зловещий, словно вырезанный из кошмара. Чёрный амулет. Простая, но в то же время ужасающе зловещая подвеска, скованная из мрака и чего-то… живого..

Амулет Жажды.

Я знал, что это такое..

О, я знал слишком хорошо. Слышал шёпотные истории в перерывах между боями, знал легенды, которые хранились в запрещённых архивах. Это был не просто артефакт. Это было проклятие, закованное в металл. Он усиливал. Он взрывал силы владельца, пробуждая в нём то, чего не было… но с какой ценой. Жажда — имя его говорило само за себя. Жажда силы. Жажда крови. Жажда самой жизни.

Я чувствовал, как мысль о нём пульсирует в голове..

Сначала едва ощутимо — словно приглушённый зов. Но с каждой секундой она крепла, набирала ритм. Словно в висках зазвучал барабан. Бум… бум… бум…

— Ты хочешь силы?

— Ты хочешь её победить?

— Ты знаешь, что делать.

Я стиснул кулаки.

Проклятая мысль не отпускала. Она обвивалась вокруг сознания, как змея, сжимая его, лишая воздуха. Я не мог думать ни о чём другом. Только об этом. Только об артефакте. Он был где-то здесь. Не в другом мире. Не в легендах. В этом городе. В этом замке. За охраной, за стенами, в хранилище, куда не допускали даже самых преданных.

— «Я должен его заполучить»

— «Я должен украсть его..»

Снова и снова звучало в голове.

Украсть…

Но… не сегодня..

Моё тело было выжато до последней капли. Каждая мышца стонала, как после многодневного изнурения. Я еле дотащил себя до своей комнаты. Дверь скрипнула, будто сочувствуя. Постель встретила жёсткой, каменной поверхностью — и, в тот же миг, сознание сорвалось в темноту. Ни мыслей, ни образов. Только пустота.

Я просто отключился.

[***]

Голоса…

Приглушённые, глухие, словно звучащие сквозь толщу воды.

Они не звали по имени, не произносили слов — только шумели где-то на грани сознания, как отголоски далёкого сна. Искажённые, ломкие, они несли в себе тревогу… но не ту, что будила — ту, что усыпляла. Мозг цеплялся за неё, отчаянно пытаясь остаться во тьме, не возвращаться. Не просыпаться.

Но боль решила иначе.

Резкая, хищная, она вцепилась в тело, как волк в глотку жертвы, вырывая меня из беспамятства.

Я открыл глаза.

И тут же пожалел об этом.

Комната плыла перед глазами. Тусклый свет, серая каменная кладка, деревянный потолок, будто давящий сверху. Но всё это было неважно. Главное — тело. Оно не просто болело. Оно кричало. Ломота, будто меня растягивали в разные стороны. Каждая мышца, каждая связка — будто была пропитана ядом, горевшим изнутри.

Я попытался вдохнуть — и лёгкие застонали.

Я пошевелил рукой — и боль прокатилась волной от плеча до запястья.

Сжал ладонь в кулак…

Хруст. Сухой, предательский. Суставы будто напоминали, что они ещё здесь — но с натяжкой. Ещё чуть-чуть — и треснут..

Это…Это была не просто крепатура.

Это было испытание. Цена..

Цена за тренировки по методике Венеры Костинской..

Каждое движение отзывалось болью. Но, как ни странно…

Внутри было иначе.

Я чувствовал: стало легче.

Не физически — не в теле, а в чём-то глубже. В самой основе. Будто организм, этот юный сосуд, начинал подстраиваться. Принимать правила игры. Привыкать к боли, к нагрузке, к безжалостному режиму. Пытка не исчезла — но больше не казалась смертной.

Я не успел до конца осмыслить это… Как всё началось вновь.

День завертелся, как по кругу.

Снова тот же ад:

Удары, которые сбивали с ног. Блоки, которые я не успевал поставить. Упражнения, от которых кружилась голова, а желудок рвался наружу. Крики тренеров. Тишина боли. Пыль под ногами. Пот, стекавший в глаза.

Я снова был никто.

Но выдержал.

На этот раз — чуть дольше. Чуть увереннее.

Я поднялся, когда хотел упасть. Я сжал зубы, когда мышцы дрожали.

И впервые с самого начала этой безумной подготовки, в голове промелькнула мысль:

— «А может, я и не такой уж безнадёжный?».. — Но я не позволил себе задержаться на этом. Это было слишком хрупко. Слишком рано.

Вечер подкрался незаметно.

Я сидел в столовой, как зверь. Как раненый волк, наконец добравшийся до добычи. Руки тряслись, когда я хватал мясо и кашу, запихивая в рот без пауз, без вкуса, просто чтобы заткнуть пустоту в животе. Никто не смотрел на меня — и я на них. Здесь все были равны перед голодом.

Но сегодня…

Сегодня я не остался. Я поднялся. Оставил миску и вышел.

Небо было тёмным, но не чёрным — в нём плыло тяжёлое облако, скрывающее луну. Прохладный ветер ударил в лицо, принеся запах хвои, мокрой земли и ночной свежести. Я вдохнул. Глубоко. Словно это был последний вдох перед прыжком в пропасть.

Моё сердце билось иначе.

Не от страха. От решимости..

Сегодня.

Сегодня я украду амулет Жажды.

Глава 10. Лесная живность

Мне не нужно было собирать вещи для ночной вылазки — ведь у меня попросту ничего не было. Ни меча, ни брони, ни припасов. В комнате царила гнетущая пустота, окутывая голые полки и шкафы призрачной бесполезностью. Единственным наполнением был холодный камень стен, казавшийся безжизненным и безразличным. Так что мне не требовалась подготовка. Я знал, куда идти, и знал, что именно искал. Амулет Жажды.. Всё, что мне нужно было сделать, — войти и выйти. Лёгкая прогулка. Несколько минут.. может часов..

Сбежать из школы фехтования оказалось даже проще, чем я ожидал. В это время, в одиннадцать ночи, комендантский час накрывал территорию словно невидимый капкан. Стражи Венеры сновали по коридорам и дворам, патрулируя каждый тёмный угол, точно охотничьи псы. Те, кого ловили при попытке бегства, не только возвращались, но и получали "памятные знаки" — выбитые зубы, сломанные рёбра и горький урок. Но меня это не касалось..

— «Если меня не поймают, значит и переживать не нужно..» — Такая мысль комом засела в голове..

Ночь пахла сыростью и гниющими листьями, звёзды рассыпались в бескрайней тьме, а я уже прятался в тени каменной стены, вжимаясь в неё всем телом. Камень был холодным, шершавым, словно безмолвный свидетель сотен таких же попыток побега. Вперёд встала преграда — трёхметровая глухая стена, возвышавшаяся над узким коридором между зданиями. Монолитная, неприступная, словно сама ночь создала её, чтобы запереть меня здесь навечно. Но она не могла меня остановить.. ведь она не могла меня убить..

— «Будет сложно с одной рукой.. но возможно..» — Я едва продохнул, прежде чем порваться совершить первую попытку..

Пространство было слишком узким — я не мог даже полностью развести руки в стороны. Но мне и не требовалось, ведь рабочая рука у меня была лишь одна.. В груди закипало знакомое возбуждение, смесь страха и адреналина, заставляя сердце стучать глухими ударами, будто я сбегал от родителей, чтобы пойти на ночную прогулку с девушкой.. странное ощущение..

Я сделал первый шаг, отталкиваясь от земли, затем резко отскочил ногой от одной стены, потом от другой, снова и снова, взлетая выше с каждым движением. Камень скользил под пальцами, но я находил зацепки — пусть крошечные, пусть почти невидимые, но достаточные, чтобы забраться выше и выше..

Каждое движение было отточенным, выверенным до доли секунды. Прыжок. Ещё один. Вверх, выше. Наконец, я ухватился за край стены, перекинул через неё тело и, не теряя скорости, перевернулся в воздухе. Земля приближалась быстро, но инстинкты сработали — я выставил ноги и мягко приземлился, сгруппировавшись, словно дикий кит притаившийся перед броском..

— «Коты ведь всегда приземляются на лапы?» — Вскчила на моём лице едва заметная ухмылка после этих слов..

Однако, каково же было моё удивление, когда вместо привычных жилых домов, каменных троп и оживлённых районов я увидел лишь мрачную стену деревьев. Дремучий лес раскинулся передо мной, поглощая свет луны своими извилистыми ветвями, а потерянные тропы, затянутые мхом и листвой, намекали, что люди не бывали здесь уже давно. Ни следа цивилизации, ни огней города, ни далёкого гула жизни — только бескрайняя чаща, дышащая своей древней, непостижимой тишиной.

— «Где я нахожусь? Один лес да и только..»

Насколько далеко от Форта Костинского? Этот лес был мне чужд. Хотя я привык к дикой природе, выживая среди зверья с одним лишь мечом в руках, это место внушало тревогу. Тем не менее, среди холодных каменных стен я чувствовал себя пленником, а здесь… Здесь можно было вздохнуть свободно. Лес, хотя и молчаливый, говорил на своём языке — стоило лишь внимательно всмотреться. Он подсказывал, какое сейчас время года, насколько богата здешняя фауна, какие хищники обитают в тенях и, самое главное, мог помочь мне сориентироваться.

Я не стал терять времени. Оставаться близко к тренировочному лагерю было опасно — следовало забраться повыше, чтобы разглядеть местность. Мне нужно было увидеть Форт Костинского. Отступив вглубь леса, я нашёл самое высокое дерево поблизости — могучий исполин с толстой, грубой корой, усыпанной наростами. Ветки казались крепкими, словно сотканными из железа, но даже они не были вечны.

Подняться наверх оказалось непростой задачей. Дерево неохотно принимало меня, словно проверяя, достоин ли я добраться до его кроны. С ветки на ветку, цепляясь за короткие выступы, я карабкался вверх, преодолевая границу между землёй и небом. Каждое движение сопровождалось тихим скрипом древесины, каждый шаг требовал полной концентрации. Стоило оступиться — и падение с такой высоты стало бы моим последним.

Наконец, я добрался до вершины. Холодный ночной ветер обжёг лицо, а перед глазами открылась завораживающая картина. Ночные звёзды мерцали на бархатном небе, разрываемом серебряными лучами неполной луны. Лес тянулся до самого горизонта, его тёмные вершины напоминали бесконечное бушующее море.

— «Темно хоть глаз выколи.. а Форт у нас… здесь!» — В секунде я замешкался, но прищуривались.. старался разглядеть вдали хоть что-то знакомое. И вот — наконец! Форт Костинского. Даже на таком расстоянии он выделялся своей массивной колокольней, возвышающейся над всем окружающим, словно маяк среди этой ночной бездны. На её верхушке мерцали яркие лампы, окружая медный колокол, будто цепочка звёзд, спустившихся на землю.

— «Отлично.. а вот и он..»

Теперь я знал, в какую сторону мне идти. Но путь был не из лёгких — дорога займёт не меньше часа, а, возможно, и больше. У меня оставалось всего семь часов на выполнение задания. Если я задержусь, то встречу гнев Венеры Костинской гораздо раньше, чем ожидал..

Я спустился вниз, чувствуя, как лёгкая длань усталости опускается на плечи, вплетаясь в мышцы тягучей, но приятной тяжестью. День был продуктивным, но впереди меня ждала ночь — долгая, холодная и непредсказуемая. Я продолжал двигаться в сторону города, шаг за шагом огибая древние, искривлённые деревья, чьи корни выползали из-под земли, словно когти старых великанов. Я не мог позволить себе сбиться с пути. Я знал, на что способен лес, знал, как легко он превращается в бездонный лабиринт, где даже самый опытный странник может потерять всякое представление о направлении.

Человек — существо разумное, но стоит ему оказаться в неизвестности, как разум изменяет ему. Мы верим, что идём прямо, но, сами того не замечая, описываем круги, запертые в бесконечном хороводе между тенями деревьев. Чтобы избежать этой ловушки, я нашёл острый, грубый камень и использовал его, чтобы делать отметки на коре деревьев, проходя мимо. Каждая царапина — якорь реальности, подтверждение того, что я не кружу в бессмысленном блуждании.

Но вот незадача…Вдалеке, в самой глубине чёрного леса раздался хруст ломающихся веток. Едва различимое, но пугающе знакомое рычание пробежало по пространству, вибрацией затаившись в ночном воздухе. Сердце сжалось. Я знал этот звук, знал его слишком хорошо.

— «Волки..» — Я замер.. тут же вжавшись ногами в землю..

Хищники, чьё существование стало приговором для сотен путников, рискнувших войти в лес. Их клыки рвут плоть быстрее, чем человек успевает взмахнуть мечом, а их чуткие носы безошибочно находят жертву, даже если та затаилась под корнями векового дуба.

А я? Что было у меня?

Камень за пазухой и страх..

Ах да… ещё и опыт.

Но хватит ли его на выживание? Этого я не знал..

Я чувствовал, как их становится больше. Воздух сгущался, пропитывался чем-то тревожным, чем-то, что пробиралось под кожу, заставляя каждый нерв натянуться до предела. Земля под ногами вибрировала от приглушённых шагов — не моих. Тени между деревьями двигались, становились гуще, плотнее, словно ночной мрак обретал форму. Они загоняли меня, медленно, методично, искусно расставляя невидимую сеть.

Меня окружали.

Сердце билось быстрее. Я не мог их видеть, но чувствовал. Чувствовал, как меня оценивают, взвешивают, решают, когда нанести первый удар. Животные. Не люди, а звери, рождённые с инстинктами убийц. Они знали, когда нападать. Они знали, кто слаб. Кто боится.

И кого можно растерзать без последствий.

Но они ошиблись.

Этот «пустоголовый» путник, на которого они смотрели, имел опыта больше, чем они жили на этой земле. Я провёл в лесах столько же времени, сколько на войне. Я знал, как идти по следу, знал, как спрятаться, знал, как убивать.

— «Похоже кто-то эту ночь не переживёт..» — Невольно нахмурившись, я взал единственное оружие, что было у меня под рукой..

Да, страх сжимал грудь ледяными пальцами. Я был без меча, без доспехов, без защиты. Я был обнажён перед лицом природы, которая решила меня испытать..

Глава 11. Ближе чем звёзды

Петля моей гибели затягивалась. Я чувствовал, как воздух вокруг сжимается, становясь густым, вязким, будто сама ночь впивалась в мои лёгкие ледяными когтями. Волки двигались по кругу, методично, осторожно, будто играя со мной, позволяя осознать безвыходность ситуации. Их тени извивались среди деревьев, слившись с густым мраком леса, но глаза... Их золотистые, горящие глаза сияли сквозь темноту, выжидая момент.

Я ощущал их дыхание – тёплое, густое, наполненное запахом крови и гнилого мяса. Они рычали, негромко, утробно, сдавленно, словно переговариваясь между собой, словно решая, кто первый вонзит клыки в мою плоть. Их когти царапали влажную землю, оставляя глубокие следы, а лапы мягко ступали по мху, разминая его под собой.

Они не спешили нападать.

Слишком умные, слишком хищные.

Они чувствовали моё напряжение, моё учащённое дыхание, слушали ритм моего сердца, которое колотилось так сильно, что, казалось, эхом разносилось по всему лесу. Ещё секунда – и они бросятся.

Я знал, что бегство – не вариант. Бесполезно.

Если сделаю хоть шаг назад – меня сомнут, затопчут, растерзают. Если дам слабину – они это почувствуют. Эти создания жили охотой. Они дышали ею. Охота была их стихией, их сущностью. Они знали, как загонять добычу в ловушку, как вынуждать её двигаться туда, куда нужно, как заставлять ошибаться.

И всё же они ошиблись.

Я сжал в ладони острый камень, чувствуя его шероховатую поверхность, грубые, неровные края, впивающиеся в кожу. Он был длинным, будто сам лес преподнёс мне оружие в последнюю минуту, когда судьба решила дать мне шанс. Камень, изломанный с одной стороны, с зазубренными краями, напоминал примитивный кинжал — кривой, дикий, опасный. Он мог пробить кору дерева, а значит, мог пробить и волчью шкуру.

Но хватит ли этого?

Я сделал глубокий вдох, наполняя лёгкие ледяным воздухом.

Перед глазами всплыли сцены войны.

Горящие города, хрипящие в грязи тела, столкновение металла, рёв сражающихся, запах крови, пропитавшей всё вокруг... Там, на поле битвы, я не боялся. Там страх был бесполезен. Там я знал, что жизнь висит на лезвии меча, и потому цеплялся за неё зубами, когтями, волей.

Здесь было иначе.

Здесь я был один.

Здесь против меня стояли не люди, не воины с мечами, не солдаты в доспехах.

Здесь были звери.

Холодные, разумные, безжалостные.

Я смотрел в их глаза и видел не просто жажду крови.

Я видел в них насмешку.

Я видел в них предвкушение.

Но и они увидели нечто в моих глазах.

Возможно, это была не ярость.

Не страх.

Не безнадёжность.

Возможно, это было то же самое, что в их собственных взглядах.

Жажда битвы.

Жажда выжить.

Я чувствовал, как кровь внутри меня закипает.

Звери делали шаг вперёд.

Я сжал камень крепче.

Хищный оскал. Горящие в темноте глаза.

Я ощутил его приближение за спиной раньше, чем он прыгнул. Инстинкты зашептали мне, закричали – *двигайся!*. Пальцы судорожно сжали камень, ноги нашли прочную опору на мягкой земле. Не думая, я резко развернулся, рука взметнулась вверх и с силой обрушила орудие на зверя.

Рывок.

Глухой удар.

Камень с треском вспорол кожу, прорезая рёбра от грудины до живота. Вязкая, горячая кровь брызнула мне на руки, запачкав пальцы, одежду, даже лицо, но зверь не взвыл. Он лишь отскочил назад, оставляя за собой тёмный след на траве. Его дыхание сбилось, шерсть вздыбилась, а в глазах пылала ненависть.

Он не отступал.

Наоборот.

Его оскал стал шире.

Его клыки – ещё страшнее.

Он хотел убить меня. Не просто загрызть, не просто разорвать. Он хотел превратить меня в медленно умирающий кусок плоти, в трофей для своей стаи, в доказательство того, что он сильнее.

Ещё одна атака.

Я едва увернулся, качнулся в сторону, чувствуя, как его когти лишь на долю секунды задевают воздух у моего лица. Ответный удар камнем – снова кровь, снова шрамы, снова глухой рык.

Но он не был один.

Они окружили меня.

Одиннадцать.

Я насчитал одиннадцать силуэтов среди деревьев, в сгустившейся ночи. Некоторые были ранены – лёгкие порезы, глубокие раны, но ни один из них не пал. Я не мог их убить. Я лишь мог делать им больно.

Но боль – тоже оружие.

Я держался.

Мои движения замедлились. Руки дрожали от напряжения, дыхание стало тяжёлым, в лёгких жгло, словно я пробежал целый день без остановки. Я стоял, как загнанный зверь – хриплый, потный, в крови, но всё ещё живой.

И этого оказалось достаточно.

Волки поняли.

Поняли, что охота не принесёт лёгкой добычи.

Поняли, что я слишком опасен, что я мог бы забрать с собой несколько их братьев, прежде чем сам паду в грязь.

Я видел это в их глазах.

Секунда – и они исчезли.

Тьма поглотила их.

Лес вновь стал тихим.

Они оставили меня одного. Запыхавшегося, истощённого, но живого.

Я медленно опустил руку, не выпуская камень. Я не выбросил его – оставил при себе. Мало ли что. Адреналин всё ещё бурлил в крови, но я знал – если впереди меня ждёт нечто худшее, этот камень уже не спасёт.

К счастью, путь к форту Костинского больше не таил опасностей.

Я шёл, не оглядываясь.

Когда я увидел его – массивные стены, тёмные силуэты строений, возвышающуюся над ними колокольню – я на секунду замер.

Я вернулся.

Я снова стоял там, где очнулся.

Сколько прошло времени? Два дня? Три? Я не знал.

Но я знал одно.

То, что случилось со мной за эти дни, не происходило со мной за месяцы.

Я стал другим.

Я обрёл новый опыт.

Но сейчас меня волновало лишь одно.

Амулет Жажды.

[****]

Передо мной возвышалось здание — массивное, величественное, словно дворец, созданный не для людей, а для богов. Его стены, сложенные из старого камня и мрамора, несли следы времени: в трещинах прятались тени, а на некоторых участках камень выглядел выгоревшим, словно пережил пожар. Величественные колонны поднимались к небу, поддерживая высокие своды, на которых, возможно, некогда были символы власти или магические знаки.

Оно вызывало у меня не страх, а скорее восхищение, смешанное с лёгким недоумением. Для места, хранящего столь важные вещи, оно было слишком... доступным.

Но главное — оно имело уязвимость.

Я прятался в тени, наблюдая за патрулями. Стражники сменяли друг друга с завидной регулярностью, их движения были выверены, но неидеальны. Они следовали заданному маршруту, не отступая от него, словно слепые механизмы, обученные лишь одному: шагать туда-сюда, даже не замечая возможных лазеек.

И я нашёл её.

Слепое пятно.

Прямо за зданием, в самой тёмной его части, находилось окно. Простое, без стекла, без решёток, без часовых рядом. Должно быть, строители считали, что никто не осмелится подойти сюда.

Мой шанс.

Я не стал терять времени.

Перелезая через оконную раму, я задержал дыхание, стараясь двигаться бесшумно. Ноги коснулись каменного пола, холод пробежался вверх по телу, словно предвещая опасность. Едва ступив внутрь, я тут же прижался к полу, ощупывая его поверхность: плитка, шероховатая, местами покрытая тонким слоем пыли. Здесь давно не ступала нога обычного человека.

Тёмные углы комнаты были моими союзниками, и я тут же нырнул в тень ближайшего шкафа, слившись с пространством, словно один из тех ночных зверей, что преследовали меня в лесу.

Я ждал.

Сердце билось так громко, что, казалось, этот звук мог выдать меня.

Шаги. Далеко.

Голоса. Приглушённые, будто кто-то переговаривался в соседней комнате. Но они уходили в другую сторону.

Когда тишина стала абсолютной, я выпрямился и шагнул вперёд.

Это место оказалось вовсе не складом сокровищ, как я ожидал. Оно скорее напоминало библиотеку, но с заметными странностями. Высокие стеллажи были забиты не только книгами, но и странными артефактами: металлическими пластинами с выгравированными на них знаками, старыми манускриптами, чьи страницы были исписаны тёмными чернилами, и даже небольшими кристаллами, спрятанными в стеклянные сосуды.

Но это было лишь первое впечатление.

Я двинулся дальше, краем глаза замечая оружейные стойки. Среди них покоились доспехи, украшенные гравировками в виде рун, щиты, на поверхности которых играли странные блики, мечи, чьи лезвия отражали даже малейший проблеск света. Кинжалы, инкрустированные драгоценными камнями, лежали на бархатных подставках, их острия выглядели идеально заточенными.

Каждый из этих предметов мог стоить целое состояние.

Но мне было не до богатства.

Я пришёл за другим.

Я продолжал продвигаться вперёд, и чем глубже заходил, тем больше ощущалась разница между обычным складом и настоящим хранилищем. Полки и подставки теперь не просто демонстрировали ценности, они излучали власть, завораживали. Каждая вещь здесь могла изменить ход истории, стать причиной войн или, наоборот, предотвратить их.

Но вместе с сокровищами росло и число стражников. Их шаги эхом разносились по коридорам, их взгляды были внимательны, их руки сжимали оружие так крепко, словно каждую секунду ожидали нападения.

Мне приходилось проявлять максимум осторожности.

Иногда — замирать в тени, когда кто-то проходил рядом, иногда — использовать ловкость, чтобы проскользнуть в проёмы дверей прежде, чем их закрывали. А в некоторых случаях — прибегать к силе.

Убивать я не хотел. Да и не было в этом нужды.

Те, кто встречался на моём пути, исчезали в тишине — сознание покидало их раньше, чем они успевали понять, что происходит. Удары, быстрые и точные, наносились с холодным расчётом. Тело у меня было худощавым, но зато подвижным, а тонкие пальцы помогали точнее направлять давление. Я использовал свою лёгкость, чтобы сваливать охранников без лишнего шума, оставляя их лишь в глубоких, но безвредных обмороках.

И вот — я достиг цели.

Передо мной стояла массивная дверь.

На ней красной краской было выведено слово: «ОПАСНОСТЬ»

Чего же следовало бояться внутри? Смертоносной ловушки? Стража, что не знает сна? Или, быть может, сам Амулет Жажды представлял собой угрозу, о которой я ещё не подозревал?

Только один способ выяснить.

Я осторожно приоткрыл дверь и скользнул внутрь, закрывая её за собой так же тихо, как вошёл.

Первое, что меня встретило — это свет.

Не резкий, не пугающий, а мягкий, тёплый. Он лился от нескольких ламп, расставленных по комнате, отбрасывая длинные тени на полки с книгами и стеклянные шкафы, в которых покоились таинственные артефакты.

Но главной неожиданностью была она..

В конце комнаты, среди расставленных стопок книг, за большим деревянным столом сидела девушка.

Она выглядела… спокойной.

Её длинные волосы спадали на плечи лёгкими волнами, на носу сидели большие круглые очки, которые придавали её образу черты строгого библиотекаря. Одежда была неприметной, но уютной — мягкий кардиган, длинное платье, в котором было бы удобно читать долгими ночами.

И она действительно читала.

Её глаза лениво скользили по страницам, её пальцы механически переворачивали лист за листом, а дыхание оставалось ровным, словно её совершенно не касалась мысль о том, что кто-то мог ворваться сюда.

Именно поэтому она не заметила меня.

На первый взгляд, это было даже забавно.

Я проник в сердце хранилища, преодолел охрану, избежал ловушек — и всё ради того, чтобы столкнуться с кем-то, кто просто… сидит и читает.

Но меня больше беспокоило другое.

На её столе, буквально в пределах её досягаемости, покоился Амулет Жажды.

Цель моей миссии.

Я был в одном шаге от него, но теперь передо мной стояла новая проблема: как украсть артефакт прямо из-под её носа?

Глава 12. Старые раны

Я ощущал себя палачом, что стоит за спиной своей жертвы, держа наточенный топор наготове. В такие моменты люди говорят о холодном дыхании смерти, скользящем по их коже, но здесь… здесь всё было иначе. Передо мной не был солдат, не был преступник или даже охранник, охотящийся за чужой добычей.

Передо мной сидела девушка.

Невинная, погружённая в мир, сотканный из слов и строк. Её розовые локоны плавно спадали на плечи, чуть шевелясь в такт её неторопливому дыханию. Большие круглые очки поблескивали в свете лампы, отражая каждую букву, пробегающую по её зрачкам. Её пальцы аккуратно переворачивали страницу, неспешно, с любовью к каждой строке, и я даже на миг засомневался — а была ли эта девушка вообще реальной? Или же передо мной просто тихий дух, заточённый в вечном чтении?

Я сжал пальцы на своём импровизированном оружии.

Глупо. Я не мог её убить.

Я не был убийцей, но… даже если бы захотел, я не был уверен, что сумел бы поднять руку на неё. Сломать её шею, как делал это с охранниками? Чушь. Её кости наверняка были тоньше веток, я рисковал не просто отправить её в беспамятство, а…

Я стиснул зубы.

Придётся поступить иначе.

Мои ноги, бесшумно скользнули вперёд. Я двигался осторожно, дышал медленно, сдерживая волнение. Девушка даже не повернула головы — её внимание целиком поглотил текст, а я оказался уже у самого её плеча, достаточно близко, чтобы слышать лёгкий выдох, сорвавшийся с её губ.

В мгновение ока я скользнул вперёд, мягко, но уверенно закрывая ей рот предплечьем перебинтованой руки

Её тело дёрнулось, а пальцы вцепились в моё запястье. Дыхание сбилось, сквозь очки мелькнули испуганные глаза, расширенные в полном непонимании. Я чувствовал её жаркую кожу, её неравномерный, лихорадочный ритм сердцебиения.

Она была напугана.

Но не могла закричать.

Я не дал ей такой возможности.

Свободной рукой я потянулся вперёд, не отводя взгляда от её дрожащих ресниц, и аккуратно обхватил Амулет Жажды, лежащий у неё перед носом. Его поверхность была холодна, словно застывший лёд, и, на мгновение коснувшись его, я ощутил нечто странное — резкий всплеск энергии, пробежавший по моим пальцам.

Девушка судорожно сглотнула.

Я знал, что у меня осталось лишь несколько секунд, прежде чем она решится на отчаянную попытку вырваться. И я должен был действовать быстро.

Амулет лежал в моей ладони, словно чужое сердце, которое я только что вырвал из груди мертвеца.

Его гладкая, будто отполированная временем поверхность казалась холодной, как будто он источал смерть. Или… как будто находился между смертью и жизнью..

Череп с красными рубиновыми глазами смотрел на меня с насмешливым презрением, алые камни будто мерцали в полутьме, отражая мягкое пламя свечей. Обрамляющий его обод был странной формы — не идеально круглой, а с лёгкими, едва заметными изгибами, словно сплетённый из когтей или осколков вороньих костей.

Я провёл пальцем по его краям, и тут же ощутил лёгкие уколы.

Он жаждал крови.

Рука сильнее сжалась, амулет впился в пальцы, и на его тёмной поверхности выступили капли алого.

Я глубоко вдохнул, чувствуя, как внутри меня что-то перекатывается — первобытный страх, азарт, трепет… Это было не просто похищение, не просто побег. Это был переход границы.

Раз и навсегда.

Моя рука поднялась выше.

Девушка даже не пыталась сопротивляться — её тело застыло в сковавшем мышцы страхе. Она не шевелилась, не дёргалась, лишь дрожащие веки и частое дыхание выдавали её ужас. Она не отводила взгляд от моей руки, от этого чёрного артефакта, который висел на тонкой цепочке, раскачиваясь над её книгами.

Амулет был тёмен, как сама ночь.

Я разжал пальцы, позволяя ему свободно висеть передо мной, ощущая его вес — странно лёгкий и в то же время давящий на разум.

Он был… слишком близко.

Наконец, я шагнул назад, слегка запрокидывая голову.

Моё горло двинулось, дыхание участилось, пока в груди нарастало странное волнение.

Рука с амулетом поднялась выше.

Цепочка скользнула сквозь пальцы.

Я открыл рот, позволяя свету свечей отбросить зловещие блики на клыки.

И положил его внутрь.

Металл коснулся языка, и в тот же миг моё тело содрогнулось.

Горечь, острая, как едкий яд, пронзила рецепторы, будто я попытался проглотить что-то, что не предназначено для человеческой плоти. Он не скользил, не подчинялся, не хотел, чтобы его глотали.

Он сопротивлялся.

Но я не собирался отступать.

Я наклонил голову ниже, пальцы сжались на тонкой цепочке, последним движением толкая амулет глубже.

Глоток.

Мои мышцы сработали автоматически, словно я заглатывал клинок, остриё которого вот-вот должно было вспороть мой живот изнутри.

Гортань дёрнулась.

Я почувствовал, как что-то холодное провалилось внутрь.

Я не мог дышать.

Сердце сжалось от странного холода, пробежавшего по позвоночнику, но в следующее мгновение меня пронзило жаром.

Ноги подкосились.

Я сделал резкий вдох, но не почувствовал ни воздуха, ни движения лёгких.

Мир искажался.

Комната плыла перед глазами, линии сгибались, превращаясь в спирали и рваные лоскуты.

Свет свечей вытягивался в длинные нити, сплетающиеся в алые символы, что врезались в стены, пол, потолок… и в мою кожу.

Где-то вдалеке я услышал вскрик.

Девушка?

Я обернулся, но не увидел её лица — только смазанное пятно, словно я смотрел сквозь слой воды.

Мир вокруг меня разрушался.

Я инстинктивно протянул руку вперёд, но пальцы встретили пустоту.

Я больше не ощущал пола под ногами.

Звук исчез.

Свет погас.

А затем…

Ничего.

Я пропал.

А потом — вспышка.

Я резко втянул воздух, распахивая глаза.

Это место…

Я знал его.

Мой разум тут же окутало тяжёлое чувство — смесь тревоги и осознания, что я стою там, где не должен был оказаться вновь.

Передо мной раскинулось поле… нет, не поле.

Бойня.

Земля была пропитана кровью, густой и тёмной, она заполняла трещины, впитывалась в расколотые камни, превращая их в алые изваяния. Лужи бурлили, будто жизнь всё ещё теплилась в этом месиве.

Я шагнул вперёд.

Под ногами раздался влажный хлюпающий звук, словно я наступил на мякоть раздавленного фрукта.

Но это был не фрукт.

Это была рука.

Я поднял взгляд.

Повсюду лежали тела.

Разодранные, растерзанные, окоченевшие в позах смертной агонии. Люди, монстры, существа, которых я даже не мог назвать… Все они были сведены к одному — безжизненным останкам в бесконечной бойне, что длилась здесь вечность.

Я узнал это место.

Именно здесь я когда-то сражался.

Именно здесь я умирал.

Я напрягся, ощутив, как сердце забилось быстрее.

В этом месте всегда был кто-то ещё.

Я не был один.

Медленно, будто само пространство противилось моему движению, я повернул голову вперёд.

И там…

Стоял я.

Точно такой же.

Но не я.

Тёмный силуэт возвышался среди тел, словно часть этой бойни, воплощённая в мою собственную форму.

Алые глаза вспыхнули в пустоте.

Я смотрел на себя.

Но этот «я» был другим..

Я стоял перед собой.

Моё собственное лицо, но искажённое. Мрачное, изрезанное старыми шрамами, усталое, но… жадное.

Глаза этого «меня» горели алым светом, отражая кровавое небо над головой. Доспехи — мои доспехи, но не те, что я помнил. Они выглядели тяжелее, покрытые засохшей коркой чужой крови, с трещинами, будто металл пережил сотни сражений, от которых не мог оправиться.

Клинок в его руке — это был мой клинок..

Только не сейчас.

Сейчас он принадлежал этому созданию, этому отражению, этому… испытанию.

Я сжал кулаки, ощущая, как воздух вокруг сгущается, как нарастает напряжение.

— Так вот, что ты из себя представляешь? — голос мой, но чужой, словно говорил не я, а кто-то другой, давно забытый, давно похороненный под тяжестью моих решений.

Моя копия чуть склонила голову, оценивающе смотря на меня.

— Думаешь, ты готов?

Я не ответил.

Потому что слова ничего не значили.

Только сила.

Только битва.

Я выдохнул, пальцы рефлекторно сомкнулись, будто на рукояти меча… которого у меня не было.

Всё, что у меня оставалось — это мои руки, мой опыт, моя воля.

Этого хватит

Глава 13. Амулет жажды: конец испытания

Если это была проверка — достоин ли я обладать амулетом или же мне суждено пасть — тогда у меня не было права сдаться.

Я стоял среди поля боя, усеянного телами павших. Кровь, давно пропитавшая землю, застыла тёмными пятнами, и воздух был тяжёлым от запаха металла, гари и разложения. Оружие, выбитое из мёртвых рук, валялось вокруг, словно забытые артефакты прошлого сражения.

И тогда я увидел его.

Двуручный меч, лежавший всего в метре от меня, казался чужим, но в то же время звал меня. Он не был таким тяжёлым, как мой собственный, не имел той глубокой истории, что была вплетена в клинок, к которому я привык, но он уже забрал жизнь своего владельца. И если воин умер, держа его в руках, значит, этот меч должен снова встретиться с врагом.

Когда я поднял его, лезвие было влажным от запёкшейся крови. Оно блестело в алом свете, а его баланс был настолько точным, что казался идеальным для боя один на один. Это не было оружие для устрашения — это был инструмент убийства.

Я сжал рукоять крепче и медленно поднял взгляд.

Моё отражение стояло прямо передо мной.

Тот же силуэт, тот же взгляд, но бездушный, холодный, как заточенная сталь. Доспехи на нём были испачканы кровью, не только его собственной, но и бесчисленного множества павших. Он не двигался, не говорил, но я знал — ждать он не собирался.

Лезвие взметнулось вверх, и он нанёс первый удар.

Рефлексы сработали быстрее, чем сознание успело осознать происходящее. Я поднял меч, перехватывая его выпад, и металлический звон разорвал тишину мёртвого поля. Удар был настолько силён, что он отдался болью в плечах, в пальцах, в рёбрах.

Я всегда считал себя слабым воином, который выживал только за счёт удачи.

Но сейчас у меня не было права рассчитывать на неё.

Я стоял лицом к лицу с собой — и мне предстояло победить

— Ты только и можешь, что блокировать?

Голос, что вырвался из уст моего отражения, был не моим. Он был холоден, приглушён, словно доносился из пустоты. Я чувствовал в нём что-то призрачное, чуждое. Оно не принадлежало мне, но и отрицать связь с этой тенью я не мог.

Скрежет металла заглушил мои мысли. Тело из прошлого давило на меня с силой, которой я не мог противопоставить ничего, кроме инстинктивных парирований. Я отводил удары, подстраивался, пятился, но каждая атака становилась лишь стремительнее. Меч, что я держал в руках, не ощущался как продолжение моего тела. В отличие от моего противника.

— Тогда посмотрим, насколько тебя хватит!

Меч в его руках был живым. Тень не колебалась, не делала лишних движений. Она не знала усталости. С каждым мгновением удары становились резче, точнее, быстрее, а в них нарастала ярость. Этот воин хотел убить меня. Без сожаления. Без колебаний. Без промедления.

Но... был ли он мной?

Я никогда не был столь безупречен. Никогда не бился так яростно. Моя цель всегда была одна — выжить. Я не искал смерти врага, я боролся за собственную жизнь. Эта тень... она не хотела выживать. Она хотела убивать.

Она не могла быть мной.

Я стоял перед бойцом, чьи удары были выверены до предела возможностей человеческого тела. У него не было слабых мест, не было заминок, не было страха.

Так как же я мог победить того, кто превосходил меня во всём?

Как я мог преодолеть то, чем никогда не являлся?

— Нанеси мне хотя бы один удар! Сделай это! Или так и будешь пытаться найти возможность, чтобы меня ранить?!

Тень говорила так, будто знала мой ответ. Будто уже знала, что я не атакую.

— Ты — это я. А я… это ты. Поэтому я знаю каждое твоё действие, знаю, как ты поступишь в той или иной ситуации. Поэтому ты уже проиграл!

Самоуверенность, с которой были произнесены эти слова, отдавала металлическим привкусом. Потому что они были правдой. Он знал меня. Знал каждую мою привычку, каждое колебание перед атакой, каждую уловку. Он знал, что я буду выжидать момент, искать лазейку, а не бросаться вперёд с криком.

Я молчал.

Мои руки крепче сжали рукоять меча. Дыхание оставалось ровным, но в голове рождался новый вопрос. Может быть, я всё это время ошибался? Может, мне стоило действовать иначе? Может, мне стоило рискнуть… поставить на кон свою жизнь?

Но неужели не было другой возможности?

Я чувствовал, как меч в моей руке становится продолжением меня, как тело интуитивно принимает удары, реагируя ещё до осознания опасности. Но я не чувствовал усталости.

Вообще.

Молочная кислота не жгла мышцы, сердце не колотилось от перегрузки, лёгкие не просили воздуха. Моё тело не изнашивалось, не уставало, не поддавалось обычным законам.

Я мог защищаться столько, сколько хотел.

Но… сколько я выдержу, прежде чем осознаю, что защита — это не путь к победе? Сколько я смогу беречь свою жизнь в этом сражении, прежде чем пойму, что для победы её иногда нужно поставить на кон?

[Прошло 7 дней…]

Эти семь дней длились вечно. Я не помнил, когда начался первый звон металла, когда я впервые ощутил холодное касание клинка в этом сражении с самим собой. Время потеряло смысл, всё слилось в одно бесконечное усилие — борьба с тенью, борьба с болью, борьба с самим собой. Я привык к этому ощущению, будто растворился в обстановке, стал частью этой бездны, где каждый момент — это продолжение мучительного существования. Я не знал, где заканчиваюсь я и начинается эта тень, но мне было важно одно — я должен был победить.

Я продолжал сражаться, продолжал держаться, но в глубине я чувствовал, как силы покидают меня. И вот, постепенно, появилась слабость, вкралась неуверенность. В голове раздавался голос, который не мог бы оставить меня в покое:

«А может, ну это всё? Почему продолжать? Ты ведь так много уже сделал. Позволь себе немного отдыха. Ты же заслужил.»

Чем сильнее звучал этот голос, тем слабее становилась моя защита. Мои парирования становились всё более неуверенными. Я не понимал, для чего я здесь. Всё слилось в одну бездну — борьба, страдания, внутренние муки. Для чего? Почему я до сих пор не сдался? Я пытался найти ответы, но чем больше я думал, тем больше ощущал, как душа устает. Я просто хотел быть сильным. Я хотел не бояться смерти, не думать о страхе, не думать о слабости. Но что пошло не так? Всё начало рушиться ещё с самого начала.

Тень, моя тень, не останавливалась. Я чувствовал её нарастающее давление, её готовность поглотить меня. В её глазах не было ничего, кроме насмешки, презрения. Она была готова уничтожить меня, поглотить меня до конца. Но я понял одно: если я хочу победить, я должен переступить через свои страхи. Я не могу больше стоять на месте и защищаться. Я не могу побеждать, если всё, что я делаю — это обороняюсь.

Я понял — мне нужно отказаться от всего, что у меня есть. Это не просто испытание. Это проверка. Я должен доказать, что достоин большего. Я должен преодолеть свой страх. Я должен сломать себя, перебороть свою душу, быть готовым пожертвовать всем ради победы. Да, я должен пройти через это.

— Я смогу… смогу! — Мои слова срывались с губ с такой силой, что они казались не просто обещанием, а клятвой. Я воткнул меч в землю, расправил плечи и стоял перед тенью, как готовый принять любой удар. Моя решимость в этот момент была непоколебима. Я был готов встретить смерть, если она пришла ко мне. Но тень не ждала. Она с лёгкостью вонзила свой клинок в моё тело, пробив сердце, и я почувствовал, как холодная сталь проникала в грудь.

— Вот и всё. Ты достойно сражался с самим собой, Хэн. Но это твой конец. Конец как воина! — Слова тени раздавались, как треск льда. Они проникали в мою душу, и я слышал, как она наслаждается победой, как будто ждала этого момента семь дней, а может быть, и целую вечность. Она издевалась надо мной, её глаза светились яростью и жаждой окончательной победы.

Но я не мог позволить этому случиться. Это был момент, когда всё должно было закончиться. Я не мог умереть. Я не мог позволить себе умереть здесь.

Мои руки,схватили тень за шею. Она была как я, она была частью меня, и я знал, что только я сам могу сломать её. В этот момент я понял, что это была не просто борьба. Это был последний бой моего духа с самим собой.

Я потянул её на себя, силой, несмотря на то, что был пронзен. Меч был глубоко в моей груди, но я не чувствовал боли. Я не мог чувствовать её, потому что на этом уровне боли не существовало. Я знал, что если я продолжу бороться, я сломаю её. Я был готов на всё ради победы.

Тень пыталась вырваться, но я сжал её шею, не давая ей даже шанс на сопротивление. Сила, которая не была реальной, но была частью моего духа, вознесла меня выше её. Я знал, что это — последний шаг, последний момент в этой схватке.

— Ты… ты не умер… Я… Я победил! Я сломал тебя! Почему ты не умер?! — Тень вопила, её голос был полон ужаса. Она не могла понять, что произошло. Она не могла понять, что я был готов выжить. Даже если моя кровь вытекала рекой, я всё равно оставался живым. Это был мой последний шаг. Я не мог сдаться, и не сдамся.

Не дав ей закончить, я обрушил на неё последний удар — и сломал ей шею. Это был конец. Конец её испытания. Конец её победы.

Глава 14. Голос в голове

Я победил. Поставил свою жизнь на кон — и победил. Впервые со мной произошло нечто подобное. Победа ощущалась сладкой, словно тягучий мёд на губах, но одновременно — горькой, пропитанной потом и кровью. Сердце трепетало, словно потрепанный штормом флаг, пульс учащался, кровь бурлила в венах, разгоняемая адреналином.

В моих руках ещё дёргалось тёмное, расплывающееся тело тени. Я сжал его сильнее, но оно уже не сопротивлялось. Из неё вырывались клубы чёрного дыма, поднимаясь в небо, словно души павших, лишённые права на покой. Вокруг меня всё погрузилось в удушливую, вязкую мглу, и только стоны поверженного существа эхом разносились по полю битвы.

— Я ещё вернусь… Вернусь, когда ты не будешь этого ожидать… больше всего…

Голос не доносился из одной точки — он звучал отовсюду, пробирался в уши, врезался в сознание, будто шёпот проклятых. Каждый слог звенел в черепе раскатами далёкого грома, сжимая виски.

Но я не позволю себе дрогнуть.

Я выпрямился, всё ещё чувствуя в груди смертельную пустоту, оставленную мечом, и стиснул зубы.

— Тогда и в следующий раз не жди пощады

Я вложил в эти слова всю свою волю, но не успел насладиться этим моментом. Как только моя ладонь легла на рукоять застрявшего в груди клинка, сознание сжалось в тугую, обволакивающую темноту. Я рванул его наружу, но вместо боли ощутил лишь странное облегчение — будто меня, наконец, отпустили чьи-то невидимые оковы.

Мир вокруг рухнул.

Земля под ногами исчезла, пространство рассыпалось осколками, а я падал в пустоту, поглощаемый абсолютным мраком.

Испытание завершено.

Я возвращаюсь.

Только вот… что именно я вынесу из этого? Что даст мне амулет Жажды?

И что он у меня заберёт взамен?..

— Плевать. Если я смогу перевернуть ход войны — тогда это того стоит… Но если я хочу двигаться дальше, мне нужно поставить новую цель…

И вот с этим были проблемы.

Всё это время я жил ради амулета Жажды. Всё, что я делал, все мои решения и действия — лишь ступени на пути к нему. Я, наконец, получил его силу… Но что теперь? Значит ли это, что мне нужно ставить цель выше этой?

Чем выше поднимаешься, тем сложнее определить следующую вершину.

Я всё ещё обдумывал это, когда резкая, колющая боль вспыхнула в висках, и пелена перед глазами исчезла. Мир качнулся, затвердев под ногами. Я почувствовал запах сырой земли, едва уловимый дым костров и металлический звон оружия в тренировочных боях.

Я вернулся.

Всё тот же тренировочный лагерь имени Венеры Костинской.

— Точно…

Как же я мог забыть? Через месяц мне предстоит снова сразиться с ней. И, возможно, снова проиграть.

Проиграть… и заплатить за это куда больше, чем вывих плеча.

Заплатить жизнью.

Но теперь я не боялся её утратить.

Теперь я боялся, что даже обладая амулетом, окажусь слабее Венеры Костинской.

Вот оно.

Новая цель: Победа над ней.

Признание её как воина, уступающего мне.

Я ощутил, как тело сжалось от этого осознания, как сердце забилось ровнее, но жёстче — так бьётся металл при закалке.

И вдруг…

— [Но не слишком ли ты загоняешься, парень?]

Голос.

Он прозвучал непозволительно отчётливо. Слишком явственно, чтобы быть моей мыслью.

Я вздрогнул. Веки дрогнули.

Это… было нечто иное.

И оно… было во мне.

— [Что за трепет в душе, парень? Ты ведь сам решил заполучить мою силу — и теперь не отвечаешь?]

Голос не исчез.

Он был повсюду — во мне, рядом, внутри моего черепа, но не снаружи.

Я сглотнул.

Всё встало на свои места.

Амулет…

Проглотив его, я слился с ним. Он стал частью меня, настолько явной, что теперь мог разговаривать прямо в моей голове.

— [Отлично, что ты это понимаешь… Но если ты прошёл испытание, это ещё не значит, что получишь всё и сразу.]

Амулет говорил спокойно, но я чувствовал его самодовольство.

— [Пока что единственный твой плюс — ты усиленно тренировался семь дней в своём подсознании. Ты думаешь, стал слабее? Конечно же нет…]

Разговорчивый попался.

Но он был прав.

Я действительно стал сильнее за эти семь дней. Я ощущал это внутри, где-то в глубине тела. Но вот тело…

Вернувшись в реальность, я сразу понял: слабость осталась.

Как минимум, она проявилась в вывихнутом плече, которое ещё не успело зажить.

В том мире я бился на пределе возможностей, выкладывался до последней капли сил… но не чувствовал боли.

А сейчас — ощутил её сразу.

Едва шевельнув рукой, я стиснул зубы: боль в плече снова дала о себе знать.

Это… раздражало.

Но ещё больше раздражало другое.

— Как ты… говоришь со мной? Как у тебя получается быть в моей голове?

Этот вопрос волновал меня больше, чем собственные травмы.

Это было… неудобно.

Слишком неудобно, чтобы быть правдой.

Теперь он будет комментировать всё, что я делаю?

И… читает ли он мои мысли?

— [Читаю… читаю, парень, но считай это прояснением сознания перед длительным сном.]

Голос амулета звучал устало, но вместе с тем самодовольно.

— [Я отлучусь и вернусь через время… Когда успею как следует обосноваться в твоём теле.]

Мне не нравилась эта фраза.

Что значит — обосноваться?

— [Так что пока меня не будет, тебе нужно лишь одно — выжить.]

Его слова звучали зловеще.

— [У тебя есть целый месяц, чтобы стать вровень с той, которую ты хочешь победить… А я… дам тебе эту силу. Но не сразу.]

Загадка.

Я не понимал, как именно получу эту силу.

Она будет копиться во мне?

Я должен развить её самостоятельно?

Как её выпускать?

Слишком мало ответов.

Слишком много вопросов.

— Можешь рассказать об этом детальнее?

Но… тишина.

Он исчез.

Пропал.

Но оставил мне цель.

Выжить.

Этот месяц.

И победить Венеру Костинскую.

Во что бы то ни стало

Глава 15. Алебарда или меч?

— И давно ты сам с собой говоришь?

Мои раздумья о предстоящем месяце разлетелись в пыль от её голоса. Узнаваемый, холодноватый, с оттенком насмешки, он пробежался по позвоночнику, как электрический разряд, заставляя моё тело будто бы инстинктивно встрепенуться. Волна бодрящих мурашек прошла от затылка до пят, и, не скрывая растерянности, я нахмурился и обернулся.

Как и ожидалось...

Передо мной стояла она. Та, чьё имя только что звучало у меня в мыслях. Та, с чьим образом переплелась моя цель, мой страх, моё желание — Венера Костинская.

Удивительно, но с того самого поражения я больше не видел её в том устрашающем образе — в зловещей чёрной броне из Ворания. Её доспехи тогда были украшены изысканными золотистыми стразами, которые абсурдно не сочетались с военной жёсткостью, но придавали её облику некую монархичную благородность. Сейчас же она была в более простой, тренировочной экипировке, но даже без доспехов из кошмаров, её фигура источала ту же холодную уверенность.

Её глаза...

Спокойные. Чистые. Как поверхность моря в безветренную погоду. Их взгляд был размеренным, неторопливым, как будто она читала во мне строки незримой книги. Она молча смотрела прямо в меня — не на меня, а вглубь. Словно оценивала, сравнивала, догадывалась... И это молчание было опаснее любых слов.

Мысль о том, что она могла узнать о моём исчезновении из лагеря прошлой ночью — о моём погружении в тот мир, где я сражался с Тенью... — вызвала у меня сухой ком в горле. Я неосознанно сглотнул, словно надеясь утопить в себе подозрение.

— Ты выглядишь... уставшим. Но этого и следовало ожидать. Мои тренировки не так просты. —

Скрестив руки на груди, Венера говорила спокойно. В её голосе не было ни укора, ни сочувствия — только наблюдение. Она сделала короткий вдох и выдох — так, будто раздумывала, стоит ли продолжать. Но не продолжила. Её взгляд остался всё таким же внимательным.

Похоже, мне повезло. Её слова — хоть и точны — говорили о том, что она подумала о совершенно другом.

И, по правде говоря, она была права. Её тренировки — это нечто отдельное от реальности. Даже война, со всей её бессмысленной кровью, не заставляла меня чувствовать себя таким опустошённым, как эти два дня. Бесконечные повторения, сложнейшие упражнения на реакцию, поединки с завязанными глазами, выматывающие спарринги до предела возможностей.

— Действительно... но с этими тренировками я чувствую себя живым. Так что — оно того стоит, —

Ответ вырвался из меня как-то само собой. Пусть и стоило мне это здоровья, надорванных связок, трещащих суставов и перегруженной нервной системы... Но всё же, я ощущал прогресс. Незначительный пока что, но настоящий.

Венера, похоже, осталась довольна. Она слегка кивнула и без слов махнула рукой в сторону свободного круга — массивного каменного кольца, что возвышалось в центре лагеря, окружённого наблюдателями. Место для дуэлей, тренировочных боёв... или чего-то большего. Сейчас оно было пустым, но будто манило свежей пылью грядущего противостояния.

Я не сразу понял, к чему она это. Ведь недавно мне уже довелось сражаться в этом кругу — и тогда условия были далеко не равными.

— Как бы я ни старалась, но подобрать тебе противника было ой как не легко… —

Голос Венеры прозвучал отчётливо, словно резкий удар по воде — спокойный, но с той самой силой, что вызывает круги далеко за пределами падения. В нём звучала усталость… нет, скорее настойчивость и хищное удовлетворение. — После твоей сокрушительной победы над одним из моих бойцов, мало кто горит желанием выйти против тебя. Но всё же… я нашла одного. Так что, готовься.

Её взгляд метнулся в мою сторону — острый, как кинжал, и такой же хладнокровный. В этом взгляде не было желания услышать мой ответ. Она уже всё решила. Как и всегда. Она — не из тех, кто спрашивает. Она — из тех, кто приказывает.

И я понял: выбора у меня нет. Только принять вызов и выйти на камни круга, обнажив всё, что копилось в груди за эти мучительные дни. Все удары, весь гнев, все обиды и всю накопленную усталость — выплеснуть, отточив движение лезвия до предела.

И я был не против.

Но даже в этом решении не было спокойствия. Плечо…

Да, это чёртово плечо. Его тупая, ноющая боль напоминала о себе каждую секунду, словно хотела сказать — «ты не восстановился». Но в ответ я только стиснул зубы. Я ведь сражался раньше — с поломанными рёбрами, с разбитым лицом, с онемевшими руками. Сражался на грани.

И что же? Побеждал.

Так будет и сейчас.

Я медленно вошёл в круг. Каменные плиты под ногами были чуть влажные после утреннего тумана, и звук шагов отдавался в груди не меньше, чем внутри головы.

Каждый шаг — как обещание.

Каждое дыхание — как вызов самому себе.

Я подошёл к оружейной стойке и, не задумываясь, протянул руку к одноручному деревянному мечу. Он был грубым, с немного потрескавшейся рукоятью и лёгкими следами от прошлых боёв. Возможно, кто-то бы выбрал более изящное оружие, но не я.

Я — не тот, кто ищет лёгкий путь.

Я обхватил рукоять, и что-то внутри щёлкнуло.

Не как сустав. Как будто я замкнул цепь.

Как будто пазл встал на место.

Будто этот меч всегда был моим — с самого рождения.

— Всё в порядке… я смогу… —

Шёпот вырвался сам по себе, как мантра. Как клятва.

В эти слова я вложил всё. Боль. Сомнение. Веру. Я говорил их не голосом — душой.

Было ощущение, будто я не выпускал меч из рук уже долгие месяцы.

Сражение с подпольной дамой — меч.

Поединки — меч.

Бой с тенью в мире, где время остановилось — снова он.

Он был не просто предметом. Он стал продолжением моих мыслей, жестов, намерений.

Словно я использовал меч чаще, чем в обычной жизни брал ложку или вилку. Чаще, чем моргал. Чаще, чем дышал.

Иногда мне казалось, что если я попытаюсь выпустить его — он останется в руке. Врастёт. Приручит мою плоть так же, как я приручил его сталь.

Я поднял его над головой, и сквозь свет солнца скользнуло отражение: грязная, шершавая поверхность, древесные волокна, пробитые временем.

Но для меня он был не просто оружием. Он был напоминанием. Символом.

Символом того, через что я прошёл.

Того, кем я стал.

И того, что я больше никогда не отступлю.

Мой противник тоже не терял времени зря. Его походка, взгляд, манера держать оружие — всё в нём говорило: он пришёл не просто потренироваться. Он пришёл испытать меня. А может, сломать.

Что же в нём было особенного?..

Я всматривался, и ощущение внутренней тревоги нарастало. Это был не просто очередной новобранец. Его движения — выверенные, взгляд — сосредоточенный. Он не оглядывался по сторонам, не сомневался, не ёрзал на месте. Он стоял, как вбитый в землю кол, с непоколебимой уверенностью, будто давно выбрал путь, по которому идёт.

А в руках у него…

Не меч. Не пара кинжалов, не арбалет.

Целая алебарда — длинная, тяжёлая, с остриём, сверкающим на утреннем солнце, словно лезвие свежевыточенной бритвы. Она казалась не оружием, а приговором.

Холодным. Острым. Безапелляционным.

«Ну конечно…» — мысленно выдохнул я. — «Похоже, мне везёт на такие “тренировки”.»

С каждым днём всё сильнее возникало ощущение, будто меня тут не тренируют, а методично и осмысленно пытаются прикончить.

Может, я что-то делаю не так?

Может, не так смотрю? Не то говорю? Не так дышу?

Я смотрел на свою руку…

И сдержал горькую усмешку.

В ней был всё тот же деревянный одноручник. Побитый, затёртый, с крошечными зазубринами на краях.

Не меч — обрубок меча.

Иногда казалось, будто я выхожу сражаться с веткой, выломанной у ближайшего дерева. Бился всем, что попадётся под руку — будь то камень, палка, пустая ножна или даже сломанная лопата. И всё же… я хотел большего. Я тоже хотел чувствовать в руке нормальное оружие, чувствовать вес, баланс, силу. Не просто имитировать бой — но вести настоящий.

Но не в этот раз.

В очередной раз — я с деревяшкой, а напротив — парень с железной алебардой.

Хотя в этом выборе было нечто любопытное.

Я замечал: он пытается подражать…

Ей.

Да, Венере Костинской.

Алебарда в его руках — пусть и не такая искусно выкованная, как её, пусть и без роскошных деталей, и даже без той устрашающей харизмы, которую излучало её оружие — но она была точно таким же типом. Выбор был явно неслучаен. Он хотел быть похожим. Учился у неё. Впитывал.

И именно это делало бой ещё ценнее.

Пусть его оружие и выглядело грубо, оно было лучше моего. Реальный металл. Реальный вес. Реальная угроза.

И это — идеальная возможность.

Не жаловаться. Не злиться.

А выжать максимум. Из каждой секунды. Из каждого движения.

Ведь эта схватка… — Мост к той, что ждёт меня через месяц.

К Венере. К настоящей битве.

К моей цели.

Я не могу позволить себе роскошь проигрыша. Даже в тренировке. Даже с этой чёртовой деревяшкой в руках.

— Хорошо. Давай посмотрим, чему ты научился у своей наставницы. —

Я прошептал эти слова себе под нос и шагнул вперёд.

Снова готов сражаться.

Снова — несмотря ни на что.

Глава 16. Урок должен быть усвоен

— Ну что, я готов поставить тебя на место. — Его голос прозвучал грубо, громко, почти как рокот, от которого лёгкий холод пробежал по позвоночнику.

Он остановился, уверенный, как бык, выходящий на арену, и с ленивой усмешкой закинул руку за спину. В следующую секунду — щелчок металла, блеск стали на солнце, и его алебарда с устрашающе заострённым наконечником мягко выскользнула наружу.

Он выставил её перед собой, будто это было продолжение его руки — готовое в любую секунду прорезать воздух и плоть.

Будто хотел поймать меня. Сломать. Прижать к земле одним движением.

— Я слышал, ты сильный воин… Но всё это — чушь. — Оскалившись, он продолжил, а в его голосе не было ни грамма сомнения. Только жёсткость и презрение.

Мгновение — и его взгляд упал на мою правую руку. Перебинтованную, натянутую через плечо, всё ещё беспокоящую меня по ночам и сводящую зубы при каждом рывке.

— Как хороший воин может драться с такой рукой? — почти насмешливо процедил он, и его тёмные, как смола, глаза прожигали меня изнутри, сверля в голову неуверенность и злобу одновременно.

Он был огромен. Под два метра, не меньше. Я едва доставал ему до подбородка и вынужден был смотреть снизу вверх.

Его плечи — словно вытесаны из камня, предплечья по толщине напоминали мои бёдра. Грудная клетка — как дверь в цитадель.

Он был настолько массивен, что броня на нём казалась почти формальностью: один только нагрудник, грубо выкованный, с вмятинами от прошлых боёв. Ни наплечников, ни поножей, ни шлема. Ничего, что мешало бы его движениям. Он не нуждался в защите — его телом уже был панцирь.

И я с ужасом осознавал: моё деревянное оружие вряд ли оставит на нём хоть царапину. В лучшем случае — синяк. Может — пару.

Он был, как живой голем. Как кованый исполин. Как стена, за которой я должен был пройти.

И всё же… Я не мог молчать.

— Это мы ещё посмотрим… ты слишком нетерпелив, великан. —

Я тоже решил огрызнуться, хотя это и не было в моих привычках. Но сейчас — это было необходимо. Нужно было не отступать, не дать ему раздавить меня морально ещё до начала боя. Его слова не ранили. Но его вид… его энергия, его физическое присутствие — они давили на меня всей своей массой.

Я глубоко вдохнул.

В голове пролетели воспоминания: война, ночные тренировки, мир в амулете, боль, кровь, тишина после крика.

«Я прошёл через ад. Я не сломался. Я жив.

Значит, и это — пройду.»

Передо мной стоял противник, которого невозможно победить грубой силой.

Нужно было думать. Смотреть. Слушать.

Понять его.

Вычислить.

Разобрать его стиль, как я разбирал механизм старого арбалета.

А затем — ударить. Чётко. Точно. Один раз. Идеально.

Потому что второго у меня могло уже и не быть.

— Хорошо. Покажи мне, что умеешь. —

Я медленно сделал шаг вперёд, сжимая в руке свой одноручник. Он казался смехотворным рядом с алебардой, но он уже был продолжением моей руки.

И я был готов.

— Меньше слов, больше дела, старик… —

Мои слова прозвучали спокойно, даже холодно, словно ледяное лезвие, легко пронзающее его надутую бравадой оболочку.

Они будто срезали слой с его самодовольного лица: глаза слегка дёрнулись, а на лысой голове вены моментально вздулись, проступив под кожей, словно у кипящего чайника. Его густая, тёмная борода, заплетённая в толстую косу, затрепетала при резком вдохе. Я почувствовал — попал в точку.

Ему не понравилось. Я задел не просто эго — я вспорол его.

— Слишком много грозных слов, как для мальца! —

Слова вылетели из него с хрипом. Он взревел, как бык, сорвавшийся с привязи.

И без предупреждения двинулся в атаку.

Он занёс алебарду вбок, ведя её по широкой дуге, будто хотел срезать меня под корень, как косой скашивают траву.

Сила, с которой он вёл оружие, ощущалась даже на расстоянии — как будто воздух сам отступал перед клинком. Но…

Удар был грубый. Тяжёлый. Медленный.

Это был не прицельный выпад — это была ярость, вслепую выпущенная наружу.

Я успел легко отпрыгнуть в назад, не теряя равновесия и даже не напрягая мышцы сильнее, чем нужно.

Движение далось мне слишком просто. Словно я сражался не с бывалым воином, а с новичком, который едва научился держать оружие.

— Ах ты…! —

Его лицо перекосилось. Он взбесился.

Теперь в его взгляде не было ни капли насмешки — только злость, неуверенность, и разочарование в себе.

Он хотел покончить со мной одним ударом. Поставить меня на место, как мальчишку. А вместо этого — опозорился.

Венера? Он пытался на неё равняться…? Смешно.

Даже близко он не был к её скорости, технике, её пугающей точности. Она могла разрезать человека пополам взглядом, а он… он махал алебардой, будто дрался с привидениями.

Может, оружие у него и было схожим, но это был лишь образ, внешнее сходство. Пустая оболочка.

Но с каждой новой атакой он терял контроль. Он начал махать алебардой вслепую, будто надеялся случайным ударом достать меня. Его движения стали размашистыми, рваными, слишком широкими. Он уже не бил — он метался.

Каждый удар — как грохот молота по наковальне.

Каждый — всё дальше от цели.

Я уворачивался без труда. Спокойно. Хладнокровно.

Не дрожала ни одна мышца. Не срывался ритм дыхания. Даже сердце билось ровно.

Он не мог меня достать. И, что ещё важнее, он знал это.

Тень внутри меня, та, с которой я тренировался все эти долгие дни, давно научила меня чувствовать малейшие колебания атаки, предугадывать движение ещё до того, как оно начиналось.

И сейчас — я чувствовал себя живым. Настоящим.

Как будто каждый шаг, каждое уклонение было частью танца, а мой партнёр всё больше сбивался с ритма.

Но несмотря на это превосходство, я ощущал дискомфорт.

Моё оружие… — жалкая деревяшка, убогий тренировочный одноручник, — не могло нанести ему вреда.

Каждый раз, когда я пытался представить себе, как ударю — мысленно пробегал взглядом по его телу: кисти, плечи, грудь, ноги.

Всё было либо защищено, либо — слишком толстое, словно скала.

Куда бить?

Пальцы? Слишком мощные — они толще рукояти моего меча. Даже если ударю — разве что оставлю красную полосу.

Шея? Её почти не видно из-за бороды и толщины мышц.

Ноги? Быстрый выпад — и можно получить лезвием в живот.

Он мог быть медлителен, но наказание за мою ошибку будет смертельным.

Он был крепостью. Я — кинжалом.

Чтобы пробить его, мне нужно было найти щель в стене. Хоть одну. Маленькую.

Иначе всё, что я могу — бегать вокруг него, как лиса вокруг тупого охотника.

Но время шло.

Он злился всё больше.

Я уставал всё медленнее.

И где-то внутри… я чувствовал: момент придёт.

Момент, когда он откроется.

Я должен был быть готовым. Не раньше. Не позже. В единственный нужный миг — и тогда мой удар должен быть идеальным.

И вот он снова атаковал.

Алебарда — тяжёлая, хищная, знакомая — нависла над моей головой, как топор палача, готовый опуститься в любой момент.

Тот же самый размашистый выпад, та же попытка воспроизвести удары Венеры… жалкая, бездарная пародия.

Если бы она сейчас это увидела — возможно, даже рассмеялась бы. Уж точно не похвалила.

Это не был стиль воина. Это был крик отчаяния.

Он пытался копировать ту, кто дышала боем. А сам… был как путник, что выучил дорогу, но не умеет идти.

Я отступил. Всего один шаг назад.

И этого было достаточно.

Глухой звук раздался, когда наконечник алебарды с лязгом вонзился между камней арены.

Застрял.

Он сам загнал себя в ловушку, и даже не понял, когда именно это произошло.

— Вот же…! Чёрт! Доставайся! —

Он сжал древко, изо всех сил, побелевшими пальцами.

Судорожные попытки выдернуть оружие только ещё глубже вбивали его в расщелину.

На его руках вздутые артерии и пульсирующие вены вылезли под кожу, будто что-то внутри него вот-вот взорвётся.

Но разве я должен ждать? Ждать, пока он восстановится, пока возьмёт себя в руки?

Нет. Это была бы глупость.

Я не мог найти в его броне слабое место, но сейчас — его голова была открыта, абсолютно незащищённая, подарок, поднесённый прямо ко мне.

Мой деревянный меч развернулся в ладони — толстой стороной вперёд, как будто это была не тренировка, а поле боя, и в руке у меня — не оружие, а лопата, которой я должен зарыть врага.

Размах. Удар. Хруст.

Я даже услышал, как в его носу что-то с хрустом сломалось, как будто кто-то резко перерезал натянутую струну.

Он отшатнулся, схватился за лицо. Ладони обхватили сломанный орган, будто пытаясь остановить поток боли.

Глаза его заструились слезами, дыхание сбилось.

И вот тогда, в эту священную секунду — я развернул меч обратно, острой стороной, и в одном безукоризненном движении — как ключ в замочную скважину — вонзил наконечник ему прямо в кадык.

Точный, отработанный, смертельно аккуратный удар.

Он рухнул.

Массивное тело опустилось на колени. Колени, что прогнулись под тяжестью веса и боли.

Он захрипел, задыхаясь, хватая ртом воздух, словно утопающий.

— Это конец.

Победа.

Лёгкая.

Чересчур лёгкая. Настолько, что я даже не ощутил всплеска адреналина, не почувствовал дрожи после боя.

Сердце билось ровно. Дыхание — спокойное.

Он не был Венерой. Даже близко.

Она бы не открылась, она бы не пожертвовала защитой ради удара, не стала бы метаться, как слон в лавке, оставляя пространство для манёвра.

Её стиль — это искусство, точность, контроль.

А у него была только сила. Сила, без головы.

— Тренировочный бой окончен… ты проиграл, старик. —

Мой голос прозвучал глухо, но чётко.

Я вернул деревянный меч на подставку, вставив его между других таких же простых тренировочных клинков, и на мгновение оглянулся назад.

Он всё ещё задыхался.

Пытался справиться с болью.

Огромное тело, которое, казалось, не может быть сбито, теперь лежало у моих ног, сломленное одним ударом, точным, выверенным и хладнокровным.

Он сам дал мне шанс. И я этим воспользовался.

Это был урок.

Урок о том, что величина тела — не защита, и что оружие — ничто без разума.

Возможно, он и был когда-то великим воином.

Но теперь… возраст, гордыня, бездумность — всё это поставило точку в его поражении.

И я запомнил это. Запомнил, как легко можно победить того, кто слишком уверен, что уже выиграл.

Глава 17. Жалование Венеры

Удивительно, но этот день стал для меня самым спокойным за всё то время, что я нахожусь в этом лагере. Никаких криков на рассвете, ни топота тяжёлых шагов под дверью, ни свиста мечей над головой. Я… даже смог отдохнуть? Поверить в это было трудно, но факт оставался фактом — впервые за целую неделю я позволил себе роскошь просто лечь и ничего не делать. Ни физически, ни мысленно.

После поединка с тем стариком, от которого, казалось, веяло пылью веков, Венера вдруг пропала из поля зрения. Не было новых заданий, не было свирепых взглядов или резких приказов. Это само по себе было странным, но, учитывая, что последние дни я провёл практически без сна — между тренировками, попытками выжить и тем злополучным испытанием, где я потерял счёт времени и даже себе, — я сдался без боя. Просто рухнул на свою жестковатую кровать, втиснутую между каменными стенами крошечной, сырой комнатушки, и выдохнул.

Простыня, хоть и видавшая лучшее время, была неожиданно тёплой. Она будто впитывала в себя остатки моей усталости, окутывая тело слабым уютом. Каменные стены впервые не давили. Они просто… были. А окна пропускали мягкий, медовый свет заката, преломляя его о мрачные углы и отбрасывая тени мебели длинными, беспокойными линиями на пол.

Я ловил себя на том, что ожидал подвоха. Ждал, что кто-то выломает дверь или пробьёт стену с криком, будто я дезертир. Но ничего не происходило. Никаких шагов, ни даже скрипа дерева. Только моё дыхание, только лёгкий треск солнца, умирающего за горизонтом.

Я не спал. Глаза были открыты, тело расслаблено, а разум… впервые за долгое время молчал. Просто молчал. Это не был отдых в привычном смысле, но это было лучшее, что у меня было за всё время в лагере.

А потом — стук. Чёткий, уверенный. Без спешки, но с узнаваемым ритмом. Я напрягся. Ненадолго, но всё же. Поднял голову, перевёл взгляд на дверь и… увидел её. Венеру.

На этот раз она выглядела спокойно. В руке — маленький кожаный мешочек, перетянутый бечёвкой. Внешне — ничего особенного. Но меня напрягло, с какой лёгкостью она его держала и как пристально смотрела мне в глаза.

— Что это? — спросил я, нахмурившись, но не поднимаясь.

— Жалование за неделю, — спокойно ответила она. — Я уже устала смотреть, как ты ходишь в тряпках и машешь палкой, будто из подвала сбежал. Я не собираюсь убивать тебя раньше времени, но и сама вижу, что ты не пошёл за оружием. Видимо, не за что.

Слова были точны, резки и неприятны. Они врезались в меня, словно удар — без боли, но с неприятным осадком. Да, я и правда ничего не купил. Потому что купить было не на что. Даже если бы захотел — максимум, что смог бы себе позволить, это нож в подворотне. Но я молчал. Говорить было не о чем. Она уже всё сказала.

А потом — пф. Она высыпала из мешка пять монет и, не церемонясь, бросила их мне. Будто кость собаке. Метко, между прочим. Я поймал каждую.

Немного. Обидно. Но лучше, чем ничего. Даже пять монет сейчас были мне на вес золота.

Вот дополненная и детализированная версия с сохранением стиля, ритма и размышлений героя:

---

— Благодарен… — выдавил я, и даже сам услышал, как глухо и сухо прозвучали мои слова. Без настоящего чувства, с оттенком пустоты, которая всё ещё разливалась внутри после выматывающих дней. Пять монет. Что же я мог купить на эти жалкие пять тысяч? Разве что какие-то бинты или затупленный нож, которому век от роду. Нормальное оружие, пусть даже не выдающееся, начиналось от пятидесяти, а уж про броню и говорить нечего. Пять монет — это не шаг вперёд, а напоминание о том, насколько ты ещё внизу.

Но мысль о том, что это *недельное* жалование, всё же немного согревала. Пусть и слабо. В теории, я мог бы накопить. Потихоньку. Без роскоши, без снаряжения, просто откладывая. Только вот… сколько бы это заняло? Десять недель? Двадцать? А времени у меня было всего три недели и несколько дней до назначенного боя. Этого было катастрофически мало.

— Все воины живут на такое жалование, — продолжила она, и голос её был привычно холодным, словно она читала справку. — Но если получишь заслуги… уверенa, твоё жалование вырастет вместе и с твоим званием. Сейчас ты всего лишь ученик. Второе звание, сразу после новоприбывшего. Впрочем, отличий между вами немного — у первого жалования нет вообще.

Я лишь кивнул. Да, звучало не слишком лестно. Но, в целом, разве я мог спорить? Всего неделя позади. Неделя, в течение которой я лишь изнемождённо пытался выжить, не упасть и не сломаться. Кто я был здесь, кроме как очередной безликий новичок в списке, переполненном именами покрепче и постарше?

Если бы мои прошлые заслуги остались… если бы не это дурацкое возвращение во времени, я наверняка бы уже занимал достойную позицию. Меня бы звали, узнавали, я бы получал уважение, а не пятизолотниковые подачки. Но увы. Всё нужно начинать с нуля. С новых ран, новых битв и новых побед.

— Завтра я отдам твою карточку ученика. Сможешь выходить за территорию. Пойдёшь в оружейный, — добавила она, спокойно разворачиваясь. Мешочек с монетами скрылся за её поясом, и спустя мгновение дверь за ней начала закрываться..

— Но я не уверена, что она тебе нужна, учитывая, как ты хорошо перелазишь стены… — прозвучало из её уст с такой хлёсткой непринуждённостью, что её слова пробили меня насквозь, словно тонкое духовное лезвие.

Я едва заметно дёрнулся. Откуда она узнала? Утром я не заметил ни намёка на подозрение. Всё было слишком… спокойно. Слишком обыденно. Я ведь продумывал каждый шаг, двигался в тени, цеплялся за карнизы с точностью воина, сбежавшего с поля боя. Я почти был уверен, что остался незамеченным. Но… если она знала, выходит, следила? Или кто-то донёс? И если да — то почему я всё ещё жив? Нарушение правил, особенно здесь, карается. Это лагерь, а не прогулочная аллея. За меньшее ломали кости. Но мне ничего не сделали. Не было ни выговора, ни показательного унижения. Возможно, Костинская позволила закрыть глаза. Возможно… она ждёт большего проступка. Или считает мою выходку признаком инициативы?

Мысли роились, но я гнал их прочь. Не сейчас. Пока жив — всё остальное вторично.

Дверь захлопнулась. Глухо, тяжело, как финальная точка в коротком, но нервном разговоре. Я шумно выдохнул и снова рухнул на кровать, прижимая к груди сжатую ладонь, в которой всё ещё ощущались те самые пять монет. Холодные. Тяжёлые. Жалкие. Они словно напоминали, что ты никто, и звать тебя никак. Что бы я мог на них купить?.. Разве что броню, больше похожую на тряпки, или меч — тупой и неудобный, с раздутой рукоятью. Либо выбрать что-то одно. Меч и быть уязвимым. Или броню — и сражаться голыми руками. Великолепная перспектива.

«Может, подработку найти?» — мелькнула мысль, но я сам себе усмехнулся. В моём графике подработка — это роскошь, которую могут позволить себе только те, кто не валится лицом в грязь после каждой тренировки.

Что ж… завтра виднее.

Я аккуратно отложил монеты на прикроватную тумбу. Они звякнули, отозвались глухо, с равнодушием металла. Я отвернулся на бок, прикрыл глаза. И впервые за долгое время почувствовал, как приходит сон — медленно, как тёплая волна. Завтра будет тяжело. Но это будет завтра.

Глава 18. Ночной гость

Удивительно, но мой сон был чутким, как всегда. Это уже давно стало привычкой — не спать по-настоящему. Я привык жить с полузакрытыми глазами, готовый проснуться от любого шороха, будто разум держал караул, даже когда тело лежало бездвижно. Моё детство прошло в таких местах, где цена за потерю бдительности была высокой. Здесь не отбирали игрушки — здесь забирали жизнь. Один неверный шаг, один слишком глубокий вдох во сне — и ты больше не проснёшься.

Поэтому я всегда чувствовал. Чувствовал, когда рядом менялся воздух. Когда кто-то входил в зону, где всё должно быть неподвижным. Скрип старой доски у моей кровати — тонкий, будто мышиный, но в разы страшнее — мгновенно стёр остатки сна. Это был не просто звук: это был приговор, только я не знал, для кого — для меня или для него.

Я раскрыл веки, словно срывая с глаз пелену. Тьма. Полная, плотная, как гуталин, в котором невозможно различить ни границ, ни форм. Ни одной звезды за окном, ни лучика луны. Только мрак и… тень. Смазанная, едва различимая, будто сама ночь решила сгуститься в шаге от моей кровати.

Не было времени на сомнения. Тело двигалось само. Рефлексы вонзались в реальность быстрее мыслей. Я сдёрнул покрывало и накинул его на силуэт, пригибая его к себе — и в то же мгновение вложил весь вес, весь страх, всё напряжение в один-единственный удар. Кулак прошёл сквозь плотную ткань и с глухим звуком встретил чужое лицо. Удар был чётким, сильным — достаточно, чтобы срубить быка, особенно если ударить от испуга.

Силуэт отлетел назад, ударился о каменную стену, а затем, обмякнув, осел вниз. Глухой, гулкий стук тела, как будто кто-то роняет большой мешок зерна. Только этот мешок был человеком. Мгновенно затряслась тумбочка у изголовья — лампа закачалась, а монеты с неё, как по команде, посыпались на пол, звеня, раскатываясь по комнате серебристым звуком паники. Одна из них стукнулась мне прямо в пятку, и это почему-то вывело меня из боевой ярости.

— Кто же ты такой… неприятель… — процедил я, хрипло, срываясь на звериный выдох. Голос дрожал не от страха — от остаточной ярости, от пульса, бьющего в висках.

Я подскочил, ноги босые на холодном полу, сердце стучит, как барабан в осадном марше. Наощупь нашёл лампу, надавил на фитиль, зажёг. Свет родился медленно, словно ленился появляться в этом месте, где недавно царила абсолютная тьма. Но когда он всё же вспыхнул, я увидел… то, чего совсем не ожидал.

Ткань покрывала сползла с её плеч, и под ней оказалась… она. Девушка. Та самая. С розовыми, теперь растрёпанными волосами, расплывшимися по груди и плечам, как цветущая сакура, опавшая в грязь. Её очки были перекошены, одна дужка вывернута, а треснутое стекло казалось маленьким осколком разбитого зеркала. От удара её лицо слегка перекосило, но выражение оставалось… мирным. Мирным? Чёрт… она была без сознания.

Внутри меня что-то оборвалось. Я замер, не дыша. Пульс в висках сменился звоном в ушах. Я ударил её. Не врага, не воина. Девушку. Ту, которая тогда ночью сидела передо мной с этим нелепым амулетом, почти дрожащими руками и глазами, в которых была только страх и долька решимости вырваться..

— Я ведь не мог знать, что это она?.. Кто в здравом уме вообще врывается в комнату? Да ещё и ночью?.. — отмахнулся я от нарастающего чувства вины, но внутри оно уже расправляло крылья.

Я опустился рядом, пальцы коснулись её запястья. Пульс бился — слабый, но чёткий. Жива. Чёрт возьми, жива. И этого было достаточно, чтобы я смог снова дышать. Склонившись ближе, я проверил — нос цел, зубы на месте, хоть и губа немного опухла. Синяк расползался по щеке, но ничего критичного. Повезло. Или ей, или мне.

Я осторожно поднял её, как раненого товарища на поле боя, хотя вес она почти не имела. Лёгкая, теплая… безобидная. Переложил на кровать, поправил простынь. Потом медленно опустился на ближайший стул, придвинув его к самому краю кровати. Сел. Заложил пальцы в замок на коленях и уставился в пол.

В голове было пусто. И одновременно слишком много.

Что она здесь делает?.. Как нашла меня?.. Кто вообще пустил её в лагерь?.. Или пробралась сама? А если пробралась — то зачем?.. Узнала что-то?.. Хотела забрать амулет?.. Или поговорить?.. Или… просто увидеть?..

— Так много вопросов… — прошептал я, глядя на её лицо, — и ни одного чёртового ответа…

Свет лампы мерцал, отбрасывая тени по стенам. Комната больше не казалась тёплой. Она была чужой. Слишком тихой. В этой тишине теперь лежала она — с разбитым стеклом, с растрёпанными волосами, с синяком, оставленным моей рукой.

А может, это судьба бьёт меня моими же поступками?.. — промелькнуло на грани мысли, но я тут же отбросил её прочь. Сейчас было не до философии.

Сейчас — только ждать. И быть готовым к разговору, которого я не хотел. Но который явно назревал.

Глава 19. Когда ошибка стоит жизни

С первыми лучами солнца, осторожно пробравшимися сквозь занавеску, пространство комнаты стало терять свою ночную тяжесть. Свет мягко разливался по полу, задевая разбросанные монеты, оставляя на стенах тени, напоминающие очертания призраков недавних событий. В этом зыбком полумраке её веки начали медленно подниматься, и с каждым движением ресниц напряжение в моих плечах спадало. Как будто кто-то постепенно развязывал тугой узел у меня внутри.

Я смотрел, не мигая, не двигаясь. Она шевельнулась, слегка нахмурилась, зрачки блуждали, пока не остановились на мне. Наши взгляды пересеклись, и в этой одной-единственной секунде я будто бы прожил ещё один день. Я не убил её. Уже этого было достаточно, чтобы позволить себе впервые за ночь выдохнуть.

— Жива… — выдохнул я с облегчением, но даже себе не мог объяснить, почему это ощущение давало больше, чем просто факт отсутствия трупа в комнате.

Она резко дернулась, села на постели, глаза расширились, движения стали резкими, с долей паники. Вскинувшись, она отодвинулась на край кровати, почти вжавшись в стену, взгляд её метался, пока снова не сфокусировался на мне, теперь уже с явным, настороженным вниманием.

— Так это действительно ты!.. Что… что случилось? Почему я на кровати? И… почему… ух… — Она осеклась и машинально прижала ладонь к щеке. В тот же миг на лице появилась гримаса боли. Тонкая, почти не заметная на первый взгляд, но для меня — будто крик. Я знал, что это значит. Точнее, знал, откуда.

Я чуть поморщился. Хотел что-то сказать, оправдаться, пошутить, как-то сгладить — но все слова казались или чересчур грубыми, или жалкими. В итоге выдавил:

— Ну так… — начал я, но тут же замялся. Что я мог ей сказать? Что инстинктивно приложил кулаком в лицо, не разобравшись, кто вошёл? Отличное начало утра, не правда ли?

А она, тем временем, будто сама пыталась восстановить картину. В её взгляде метались догадки, куски воспоминаний, недосказанность и… обида.

— Я точно помню, — заговорила она, чуть хрипловато, потирая щеку, — как зашла в твою комнату. Потом… вспышка… как будто свет, и… а дальше вот… — Она чуть нахмурилась, взгляд опустился, затем снова поднялся — теперь уже с новым выражением. Холодным, анализирующим. — Всё сходится.

Наступила тишина, в которой её осуждающий взгляд казался громче любых слов. Он словно сканировал меня, проходился по деталям — сжаты пальцы, напряжённая челюсть, тень в глазах. Я чувствовал себя как преступник на допросе. Хотя, если подумать…

— А ты не подумала, — нарушил я тишину, чуть грубее, чем следовало, — что врываться в комнату спящего воина — не самая удачная идея? Я ведь не мог знать, что это ты. Кто вообще входит в чужие спальни посреди ночи без предупреждения? И потом — я силу не рассчитывал, извини. Больше от испуга сработало, чем от злобы.

Я откинулся чуть назад, но со стула не встал. Руки всё ещё сцеплены в замок, взгляд прямой, но без агрессии. Просто… раздражение. Даже не на неё — на ситуацию. На то, что вышло вот так. Неуместно. Неловко. Глупо.

— Ты же жива… — добавил я уже тише, почти себе под нос. — Это ведь главное, разве нет?

Но судя по её молчанию — для неё это было далеко не «главное».

— Хотя почему же я тут распинаюсь? — промелькнуло у меня в голове. — Извиняюсь… будто виноват в том, что она ворвалась в мою комнату и, естественно, получила по заслугам…

Мысли цеплялись друг за друга, скреблись, шептались. Я старался держать лицо спокойным, почти ленивым, но в голове была каша. Это ведь она начала — вторглась в моё пространство, разбудила, спровоцировала. И я среагировал. Инстинкт, не более. Но… чёрт возьми, почему же чувство вины всё равно нудно зудело внутри?

Я не знал, как продолжить разговор. Слова рвались на язык, но рассыпались в пыль, не доходя до рта. Ситуация была слишком… несбалансированной. Не предназначенной для разговоров. Особенно таких, где я — тот, кто должен объясняться.

Короткая, густая, вязкая тишина протянулась между нами, будто время замедлило шаг. Но потом она наконец-то вздохнула. Не резко, не обвиняюще — скорее как человек, что пытался найти баланс в себе. По взгляду было видно, что она оценивает: ситуацию, меня, возможно, даже свои ожидания от этой встречи. Похоже, не нашла в моих словах скрытой угрозы — и вернулась обратно на кровать из зажатого в стену положения она села уверенно, легко, нога на ногу, прямо и спокойно. Устраивалась как дома, будто не я, а она была хозяином комнаты.

— Что ж, меня интересует совсем другое… — начала она без прелюдий. — Кто ты… и как ты узнал, что амулет нужно использовать именно таким образом?

Прямо в цель. Ни сожалений, ни угрызений. Уверенность в голосе.

Я слегка приподнял бровь. Ну хоть кто-то здесь не теряется. Её спокойствие раздражало, но в то же время… вызывало уважение. Немного.

Хотя внутри всё же вспыхнула паника. Рассказывать всё? Нет, не вариант. Ни слова о прошлом. Ни полуслово о том, что я уже пережил. Она не должна знать — не сейчас.

Но кто сказал, что я обязан быть честным? Правду ведь можно приукрасить. Или просто… размыть.

И, кстати…

Я медленно выдохнул и встретился с ней взглядом:

— А меня вот другой момент интересует. Что же за птица тебе нашептала, что я здесь? И как ты поняла, что это был я?

Я говорил медленно, на грани насмешки. Внутри, конечно, всё сжималось. Мало ли откуда она знает… Кто её прислал? Зачем?

Но, увы, лёгкой добычей она быть не собиралась. Даже не моргнув, она спокойно кивнула, как учитель, прерывающий ученика:

— Сначала я жду ответа на свои вопросы. А потом — уже на твои.

Железный тон. Уверенный, бескомпромиссный. Ни намёка на колебание.

Стойкая… — пронеслось у меня в голове. Слишком стойкая, как для человека, который пару часов назад получил по лицу и очнулся на чужой кровати…

Я закатил глаза, но промолчал. Даже не потому, что не знал, что ответить — а потому что чувствовал: сейчас любое моё слово прозвучит слабее, чем её молчание.

И я снова ушёл внутрь себя. Мысленно.

Ситуация была абсурдной. Я не понимал, чего она хотела добиться. Зачем пришла? Почему спрашивает именно об амулете?

Амулета, которого уже… нет.

Он растворился во мне. Став частью чего-то большего. Стоило только поглотить его — и вся его энергия будто переплелась с моей.

Разве можно это объяснить словами? И… надо ли?

Сомнения душили с новой силой.

А если она пойдёт в гвардию? Расскажет всё? Как я выгляжу, что здесь живу, что украл амулет?

И всё. Меня в ту же секунду примут. Без разговоров. Без суда. Без вариантов.

Но — я же не был в этом уверен.

А она пока молчала.

Что ж, игра продолжается.

— Так ты хочешь узнать? Ну что ж… — Сглотнув сухость в горле, я на мгновение опустил взгляд, будто выискивая, с чего бы начать этот рассказ. Мысли метались, сплетаясь в комок, но её взгляд был пристальным и выжидающим — не было сомнений, она слушала всерьёз, не желая слышать ни отговорок, ни лжи, ни какой-либо сказочной чепухи, которой можно было бы отвлечь ребёнка.

[***]

Об амулете… о нём я знал ещё задолго до всего этого. Эти истории были частью моего детства — страницами в потрёпанных книгах, с запахом пыли и плесени, которые я находил в старых лавках или в забытых сундуках. Они были похожи на сказки: фантастические, преувеличенные, написанные с размахом и мраком. Но именно в одной из таких, вырезанной из обложки и заброшенной в ящик, я впервые увидел упоминание об амулете жажды.

На тот момент я считал это всего лишь вымыслом. Амулет, который нужно проглотить, чтобы обрести невообразимую силу? Сказки для тех, кто не видел настоящей боли или боя. Но… меня цепляла сама идея. Она жгла меня, как нечто запретное и притягательное. Я тогда ещё не знал, какой ценой можно за него заплатить.

В прошлой жизни, если её вообще можно так называть, за 2 года до своей кончины, я встретил его владельца. И тогда понял, что в тех сказках было куда больше правды, чем я хотел себе признать. Его сила… она была почти нереальной. Он поднимал тяжёлые валуны словно пёрышки и швырял их в бой, сметая всё на своём пути. Массивные камни катились по полю битвы, как боулинговые шары, превращая солдат в пыль и кости. Он разрывал землю ударом ноги, создавая трещины, кратеры, непреодолимые ущелья — и это был не миф, не эффект рассказчика… я видел это своими глазами. Взмах меча — и перед ним уносились целые колонны воинов, словно подхваченные штормовым ветром.

И это всё… это всё было не оружие людей. Эта сила принадлежала иной стороне. Той, с которой никто не заключал перемирия. Той, которую невозможно было понять или простить.

Я не смог забыть того дня. И после… после того как выжил и откупился от охотников, я начал рыть. Архивы, старые документы, тайные источники — всё ради одной цели. Узнать больше об амулете и понять, можно ли… заполучить его. И я узнал. Нашёл обрывки инструкций, обряды, сведения о жертвах. Узнал, как его применять. Но, увы, к тому моменту амулет был уже давно утерян, а его сила растворилась вместе с последним владельцем.

И всё же, я рискнул. Потому что был шанс. Небольшой, отчаянный, но шанс. Я пошёл вабанк. Ждал момента, использовал знания из моей прошлой жизни и знал точно где и когда он был и у кого был. И когда момент настал — сделал то, о чём ни капли не жалею. Я проглотил его. Физически. Целиком. И с этого началось то, чего я никак не мог предсказать.

Голос… в голове. Не мой. Чужой, древний. Грубый, но не глупый. Он говорил со мной. Не часто, но точно. И испытание. Да… это было худшее. Боль, воспоминания, тени, что вытягивали из меня всё до последнего — и всё ради того, чтобы я доказал: достоин ли я. И я прошёл. Я думаю, что прошёл. Но… силы, той самой, я до сих пор не почувствовал. Он исчез. Дух амулета, сознание — как будто уснуло. И с тех пор, тишина. Ни единого слова. Ни знака. Только пустота.

[***]

— Ну а я… — Я едва заметно усмехнулся, чуть приподнимая бровь. — Самый обычный воин, как видишь. Решивший получить чуть больше, чем ему дано.

С этими словами я спокойно разжал пальцы, которые до этого переплетал в замок, и неторопливо поднялся со стула. В теле ощущалась скованность — от сидения, от ночного боя, от беспокойства. Я потянулся, ощущая, как затекли плечи, и сделал пару шагов по комнате, словно пытаясь размяться, пока она переваривала всё услышанное.

Я многое не рассказал. Почти ничего, если подумать. Утаил самое главное. Например, что это был мой второй шанс. Что я пережил уже свою смерть. Что я не просто нашёл амулет — я вернулся за ним, с теми знаниями, которые достал из прошлой жизни. Что я не просто воин. Я — тень от того, кем когда-то был.. можно сказать, из всего что я помнил, рассказал лишь о том, откуда узнал об Амулете и как пришёл к тому, чтобы украсть..

И вот теперь…

— Я жду ответы и на свои вопросы. — Обернулся я через плечо, слегка сощурив глаза. — И что меня ждёт за то, что я… ха… съел этот амулет.

Последние слова прозвучали почти с иронией. Но и вправду — звучало-то нелепо. «Съел амулет». Как закуску. Как простую вещицу, которую можно положить за щёку. Но если бы она знала, что стояло за этим… если бы она видела, что я видел… возможно, смеялась бы меньше.

Я замер, внимательно глядя в её сторону. Ожидая. Надеясь услышать хоть что-то, что объяснит мне — что будет дальше. И главное… как я всё-таки прокололся?

Будучи удовлетворённой моим рассказом, она глубоко вдохнула, будто окончательно убедившись в достоверности слов, и после короткой паузы, в которой напряжение медленно сползло с её плеч, наконец решилась ответить на мои вопросы.

— Когда ты пытался украсть амулет, я просто разобрала твой силуэт в окне… — произнесла она спокойно, но с лёгкой ноткой упрёка в голосе, словно намекая, что подобная ошибка была недопустима для человека, который столь много на себя взял. — Или ты не подумал о том, что тебя может быть видно в его отражении?

Я застыл. Слова, обрушившиеся на меня так просто, почти буднично, пробили оборону моих мыслей, и я на мгновение растерялся. Окно? Отражение? Неужели я настолько недальновиден?.. Неужели допустил такую банальную ошибку?.. Я даже не успел ответить, как она уже продолжила, не давая мне времени переварить услышанное.

— А дальше… — сказала она, — я услышала слухи о том, что какой-то воин дрался с самой Венерой Костинской на торговой улице. Говорят, бой был шумный. Зрелищный. И оставалось только спросить у пары очевидцев, какой он был внешности. Вот и всё. Вот я и оказалась здесь. — Она пожала плечами, будто завершала самый обыденный рассказ, и с долей лукавства добавила: — Само собой, не без помощи самой Венеры.

Мои веки распахнулись, а на лице появилось то самое выражение, когда человек вдруг осознаёт, насколько глупо ошибся. Отражение… уличная драка… свидетели… Я не был идеален, конечно. Я и сам это знал. Но чтоб настолько?.. Попасться на такой пустяк… Это был удар по самолюбию. И что обиднее всего — я и вправду вел себя неосторожно.

Она, заметив моё выражение, усмехнулась — не ехидно, нет, — скорее по-доброму, будто наблюдая за кем-то, кто сам себя загнал в угол и теперь недоумевает, как это вышло. На мгновение в её взгляде даже появилось что-то вроде сочувствия. Или… удовлетворения.

— Уверена, мечом ты машешь лучше, чем думаешь. — Её голос стал мягче, но интонация всё ещё сохраняла деловитость. — Поэтому… если не хочешь, чтобы тебя упекла стража за кражу амулета, у меня есть просьба.

Я тут же напрягся. Эти слова прозвучали слишком отчётливо, слишком чётко — угроза, замаскированная под предложение. Или… предложение, завуалированное под угрозу? Она поднялась с кровати, её шаги были лёгкими, почти неслышными, но всё равно напряжёнными. Подойдя ко мне вплотную, она остановилась и, выпрямившись, произнесла, не отводя взгляда от моих глаз:

— Я хочу, чтобы ты научил меня фехтованию!

Слова, прозвучавшие с такой уверенностью и твёрдостью, будто она готовилась к ним всю ночь, эхом отразились в комнате. И только сейчас я осознал, что встреча этой ночью — это лишь начало.

Глава 20. Безимянний король

Её слова, словно отброшенные камнем волны, начали многократно отдаваться эхом в моём сознании.

— «Фехтованию?..» — мысленно переспросил я, едва успевая осмыслить услышанное. Это звучало так, будто кто-то всерьёз предложил построить крепость из песка — одновременно абсурдно и… пугающе реально.

Сама идея казалась мне не то чтобы невозможной, но уж точно чересчур серьёзной.

«Как я могу кого-то научить такому ремеслу, если и сам… особо в нём не разбираюсь?..» — вопрос не имел ответа. Я не был учителем. Не был мастером. Я не носил титулов, не давал обедов, не водил за собой учеников. Всё, что у меня было — это опыт. Не академический, не благородный, а выстраданный.

Техника? Основа стойки? Принципы работы лезвием? Всё это приходило в бою, в крови, через ошибки, за которые иногда приходилось платить раной, а то и жизнью. Всё, что я знал — как выжить. И этого, как мне казалось, было едва достаточно для себя самого.

Но… кто я такой, чтобы передавать это другим?

Я был мечником. Просто мечником. Солдатом на линии смерти, живущим от одного боя до другого. Не героем, не идолом для подражания.

Но стоило ей уловить мою растерянность — едва уловимое непонимание, пробежавшее по моему лицу, — как она тут же решила разъяснить свои слова. Точно зная, что мне нужно больше, чем просто просьба — мне нужно объяснение. Основание. Смысл.

— Ты достойно сражался против самой Венеры Костинской… — начала она, спокойно, но с нарастающим азартом в голосе. — Так говорят очевидцы. Говорят, ты уворачивался от её ударов. Даже принял один из них лицом… и остался на ногах. А потом — второй, и ты всё равно стоял. Более того, ты даже смог нанести свой удар… Это ведь правда? Или я не права?

С каждым словом её глаза разгорались. В них блестела искренняя вера. Заинтересованность. Почтение.

Это не был лестный подкат. Не уловка. Не женская игра. В её голосе — простая, ничем не прикрытая искренность.

И я… растерялся.

От неожиданности на мгновение будто вновь оказался в том бою. Почувствовал, как гудит плечевая кость. Вспомнил звон в ушах. Вкус крови на губах. И осознание, что я остался стоять.

«Удивительно… Неужели было настолько много очевидцев?..» — промелькнуло в голове, и невольно на губах появилась короткая, сдержанная, но настоящая улыбка.

«Может… моё плечо того стоило?..» — подумал я, ощущая, как сладкий вкус признания, которого я не искал, но всё же получил, постепенно растворяется на языке.

Это был странный момент. Момент, когда слова, которых ты не ждал, вдруг начинают бить точно в сердце.

«Ты молодец». Этих слов она не сказала… но я их услышал. И они остались внутри.

Даже если это и был трюк. Даже если она — просто ловкий психолог, знающий, как говорить, чтобы растопить сердце.

Он сработал. Превосходно.

Но…

— Ладно, прекращай. — Слова сорвались с губ резко, почти в панике. Я вскинул руку и выставил ладонь прямо перед её лицом, будто отсекая поток этих обволакивающих, опасно приятных слов.

Я чувствовал, как волнение, набравшее вес в груди, начинало сжимать изнутри. Словно струна натягивалась в сердце.

Всё это было слишком сладко. Слишком тепло. А значит — слишком опасно.

И я не мог себе позволить потеряться в этом ощущении.

— Могу попробовать научить, но всё зависит лишь от тебя самой… — проговорил я, стараясь сохранить спокойствие в голосе, хотя внутри чувствовалась лёгкая растерянность. — Ты должна сама выработать свой стиль, с которым тебе будет удобно… помогу лишь с основами и не более. Не более…

Я намеренно повторил последние слова, подчёркивая их с особым нажимом. Не потому что хотел оттолкнуть её, а чтобы она не строила иллюзий — я не смогу провести её за руку через весь путь. Всё, что я мог — это зажечь спичку. Но разжечь из неё пламя придётся ей самой.

«Как же так вышло, что я буду ей с этим помогать?..» — прозвучала уставшая мысль в голове. Даже голос в мыслях отозвался лениво, словно ворочая языком с тяжестью. Мне даже захотелось произнести её вслух — с усмешкой, полушуткой, с тем самым отстранённым скепсисом, что всегда помогал держать дистанцию. Но я сдержался. Сказанного и так хватало.

Тем более, на её лице было написано больше, чем могли передать любые слова. Она была довольна. Абсолютно. Даже таким простым, сдержанным ответом. И этого ей хватило.

Она на шаг отстранилась от меня, словно уже в мыслях ушла в будущее — к тренировкам, к мечу, к сражениям. На её лице мелькнула лёгкая тень задумчивости, едва заметная, но тёплая.

— Но тебе ведь нужно как-то обращаться ко мне… — вновь заговорила она, плавно возвращаясь в настоящее. — Так что… без всяких лишних слов, просто Неро. Меня зовут так.

Она произнесла это просто, буднично. Но её голос чуть смягчился, когда она посмотрела на меня снова.

— Но и сам ты не желаешь поделиться своим именем?

Её глаза смотрели с ожиданием, лёгким трепетом, будто она уже знала, что я откажусь, но надеялась, что всё же ошиблась.

Сказать своё имя?.. Я почти сразу понял, что не хочу. Не здесь. Не сейчас. Не ей.

Имя было чем-то личным. Частью меня, которую я не хотел отдавать просто так. Тем более — имя могло выдать слишком многое, и порой имя могло стать ключом… к ненужным воспоминаниям. К подозрениям. К домыслам.

Я опустил взгляд и спокойно ответил:

— А вот имени у меня нет…

Даже мне самому фраза прозвучала почти абсурдно. Но я не стал исправляться. Пусть думает что хочет.

— Ну или… я его просто не помню. Ведь родителей у меня не было. В основном мне хватает «Эй ты, иди сюда», или, как меня чаще называют — Безымянный.

Это прозвище я носил давно. Привык к нему. В нём не было гордости, не было драматизма — только факт.

На войне каждому давали прозвище. Кто-то получал его за доблесть. Кто-то — за характер. Кто-то сам выбирал.

У меня не было ни имени, ни особых черт, что стоило бы увековечить. Осталось только отсутствие. И оно и стало моей печатью.

— Безымянный?.. — переспросила она, склонив голову чуть набок, но… без отвращения. Скорее — с интересом.

И вновь — её устроил мой ответ. Без сомнений. Без упрёков. Она не задавала вопросов, не пыталась раскопать больше. Просто приняла.

— А что… звучно. — сказала она с лёгким смешком. — Однажды я читала книгу о Безымянном короле… Он убивал драконов, а потом… заключил с ними союз. Но эта история долгая… так что это в кратких деталях.

Она едва хмыкнула, словно уносясь в воспоминания о той книге, и направилась к двери.

Движения её были лёгкими, словно она знала, куда идёт. Решение принято — она не сомневалась.

— Что ж… увидимся тогда на поле сражения. Завтра! В полдень! — весело бросила она уже через плечо. — Я договорюсь с Венерой, чтобы она дала тебе возможность проявить себя в роли учителя!

И с этими словами её силуэт скрылся за дверью.

Розовые локоны мелькнули в проёме, исчезли, оставив за собой только ощущение, что всё это — встреча, разговор, договор — был почти сном. Слишком неожиданным. Слишком живым.

А напоминанием о её ночном визите остался лишь бардак. Всё ещё разбросанные вещи, смятые простыни, перевёрнутый стул.

Комната, в которой будто пронёсся шторм… или девушка.

Иногда разницы между ними не было вовсе.

— Безымянный король... вот как всё обстоит. Впервые слышу о такой сказке... — мысли ворочались в моей голове, как тяжёлые камни. Это имя было знакомо, но почему-то не могло найтись на нужном месте в памяти. Почему не помнил? — Книги... Да, читал я их лишь по делу, когда жажда знаний и подготовленности в бою заставляла искать ответы. Но вот теперь, когда речь шла о битвах, можно было ожидать, что упоминание о таком короле попадётся. Интересно... однажды будет время узнать о нём больше.

— Убивал драконов... интересно... смогу ли я когда-нибудь так же? С этим амулетом... — мысли блуждали вокруг амулета, который открыл мне ворота в этот мир. Но чтобы правильно воспользоваться им, нужно было достичь мастерства. Просто получить амулет — это ещё не значит, что я смогу его контролировать. Быть может, он не развернётся против меня? А если всё пойдёт не так... мне ещё предстоит этому научиться.

— Но что же связывает Венеру с Неро? — Вопрос висел в воздухе. Я никак не мог понять их связь, ведь она попросила Неро дать мне выходной с обеда. Как-то странно, будто бы мир вокруг меня был полон невидимых нитей, которые тянули меня в разные стороны. Это не покидало меня даже на пути в Форт Костинского, с жалкими пятью тысячами в кармане. Ха, на такие деньги я вряд ли смогу купить что-то сносное... Но попытаться стоило. Форт встретил меня своей неизменной тёмной стороной. На входе, прямо на каменной арке, висел труп. Он был явно предназначен для того, чтобы встряхнуть любого, кто осмелится войти в город. Впрочем, я радовался, что это был тот самый горбатый убийца, с которым я столкнулся в начале этой новой жизни.

— Ну что, дружок, я тебя не догнал, но, похоже, тебя догнало правительство? — Я усмехнулся, наблюдая за колышущимся телом. В душе была странная смесь детского эгоизма и удовлетворения. Он получил то, что заслужил. Может, даже меньше, чем должен был. Как же я успел пропустить такое? Вчера утром? Или это было в течение дня? Время теряло всякое значение. Всё казалось сном, в котором я уже давно был.

Преодолев арку, я шагал через ворота, обдумывая всё произошедшее. Прошёл несколько сотен метров и оказался на центральной улице. Здесь всё было так знакомо, как будто бы я бывал здесь уже сотни раз. В голове всплывали воспоминания, но они такие расплывчатые. Время, проведённое в тренировках и испытаниях, затмило все прочие моменты.

Перед глазами встали лавки, словно магазинные витрины. В поисках чего-то ценного я почти не осознавал, как мои глаза нервно бегают из стороны в сторону. Но, конечно, ничего стоящего не было на моём пути. Мой маленький бюджет сужал все возможные варианты.

— Сколько стоит этот меч? — Мой вопрос звучал, как клише, но что я мог сделать? Цены были в несколько раз выше, чем я мог себе позволить. 5, 10 раз... ничего не получалось. Я продолжал двигаться вперёд, пробираясь в самые тёмные уголки рынка. Наконец, я оказался под большим серым навесом, когда-то серым, но теперь выцвевший и дырявый. Лучи солнца пробивались сквозь эти дырки и превращались в решето, падая на каменную плитку. Здесь лавки были совсем другие — не такие блестящие и помпезные, а бедные, будто застывшие во времени. Оружие, что продавалось здесь, было соответствующим... именно тут я мог найти то, что искал.

Глава 21. Проблеск человечности

Слабые, измождённые, будто высушенные временем и страданием рабы ошивались по краям улиц, прижавшись к стенам или прячась в тенях навесов. Тяжёлые, грубо кованные цепи скрежетали при каждом их шаге, звенели при каждом повороте тела, словно напоминая о том, что свобода — роскошь, недоступная им даже во сне. И пусть на первый взгляд казалось, что они лишь бродят без цели, на деле же каждый из них, с потухшим, но цепким взглядом, ловил прохожих, в которых чувствовался достаток. Они не кричали, не плакали — просто протягивали руки, в которых дрожала надежда… надеясь, что кто-то подаст, чтобы те, кто остались, могли выкупить себя хотя бы частично.

Но жалость была не в чести в этих местах.

Каждый, кто чувствовал себя выше, проходил мимо с высоко поднятым подбородком, с таким видом, будто и вовсе не замечал людей в оковах. А если и замечал — то лишь как раздражающую пыль под ногами. Некоторые, раздражённые мольбой, ударяли без колебаний — по лицу, по телу, не выбирая места, не заботясь о том, кто перед ними — ребёнок, старик или женщина. Один быстрый удар — и взгляд продолжал идти дальше, как ни в чём не бывало.

Я понимал суть Форта Костинского. Неприкрытая, жестокая, жёсткая правда: заможние управляют рабами. Сильные — теми, кто слабее. Право силы, не закона. И никто не пытался это изменить. Никто не протестовал. Здесь это было не отклонением, а нормой.

Меня это тоже касалось. Впрочем… не настолько сильно как это могло быть. Я не был из числа тех, кого закуют в цепи. Но и среди властных — не числился. Поэтому, не желая вызывать лишнего внимания, накинул на голову старый, выцветший капюшон, скрыв лицо в его складках, и с этой маской спокойствия шагнул глубже в рыночные ряды.

Рынок жил своей гнилой жизнью — лоскутный, многослойный, вперемешку с криками, стонами, переговорами и запахами. Гниль, специи, вино, пот, кровь и жаркие блины с мясом — всё смешалось, создавая омерзительную, но странно живую какофонию. Но я шёл дальше. Искал то, что мне было нужно. И когда взгляд зацепился за старую, неказистую лавку в тени шатра — я понял.

— «Похоже… здесь есть то, что мне нужно…»— Передо мной стояла перекошенная стойка, стол с облупившейся краской и вбитым гвоздём, чтоб не развалился. За ней — седой старик. Точнее… полуседой. Волос на голове почти не осталось, а те, что были — сбились в пепельно-белый венец по бокам головы, оставив в центре голый, блестящий остров кожи. Лицо его казалось высеченным временем: щёки впали, глаза глубоко посажены, а под ними — сине-фиолетовые тени, будто усталость из него не выходила уже лет тридцать. Борода была не то чтобы роскошная — скорее, обломок воспоминания о ней: всклокоченная, неровная, еле видная, но всё же цепко державшаяся за лицо.

На стенде перед ним — старые, ободранные мечи, ножи, топоры. Всё с трещинами, сколами, пятнами ржавчины. Но ни одно из них не было полностью сломано. Всё ещё держалось. Всё ещё могло резать.

— Покупай или уходи… — хрипло произнёс он, даже не взглянув на меня.

Слова его сорвались с губ, будто камни, валящиеся с утёса. Безэмоционально. Пусто. Голос был хриплым, как будто пыль тысяч улиц засела в его горле.

Я чуть наклонил голову, поворачивая её к плечу — лёгкий жест, почти насмешливый, но без тени вражды. Просто… реакция. Не то чтобы я ожидал радушного приёма. Это ведь была не та часть рынка, где торговцы улыбаются, уговаривают, предлагают скидки и выставляют напоказ лучшие товары. Нет… Здесь не продавали. Здесь избавлялись. Здесь не зарабатывали — выживали. И старик был живым отражением этой философии.

Его вера в будущее, в человечность, в сам смысл продолжения пути… она будто умерла вместе с теми, кто умирал на этой улице раньше него. Может, его товарищи. Может, семья. А может, он просто сжился с безысходностью настолько, что и не помнит, как это — ждать лучшего.

Я не отвечал на его грубость. Просто молча подошёл ближе и начал рассматривать оружие. Пальцы перебирали рукояти, аккуратно касались гарды, пробовали на вес клинки, которые уже давно утратили свою остроту. Я делал вид, что выбираю серьёзно. Чтобы он видел во мне не попрошайку, а покупателя. Пусть и бедного.

— Сколько стоит этот? — спросил я, указывая на короткий меч с обломанным остриём.

— А этот? — пальцем на кривой тесак с трещиной у основания.

Я повторял этот вопрос снова и снова. Каждый раз старик лениво закатывал глаза, будто отрываясь от сна, которого не было, и смотрел на меня так, словно я был лишь очередным глупцом, пытающимся сделать выбор среди мусора. Его голос был тяжёл, иногда отдавался сарказмом, иногда просто вздохом. И всё же он отвечал. Он торговал, как умел. По привычке. По инерции. Как будто с каждым моим вопросом спрашивал сам себя: «На кой тебе всё это, парень?..»

Но я знал зачем. Мне нужно было то, что могло держать форму в бою. Пусть даже пару ударов. Пусть всего один. Я выбирал не оружие. Я выбирал шанс. И старик, даже со своей усталостью, был моим единственным посредником к этому шансу.

Однако… выбор оказался до боли скудным. То ли лавка, то ли склад металлолома. Нет, не то чтобы я ждал чего-то достойного — я был реалистом. С моим-то кошельком выбирать не приходилось вовсе. Но всё равно, каждый клинок, к которому я тянулся, вызывал лишь тяжёлый вздох. Грязные. Ржавые. Без баланса. Без остроты. Без души. Мечи, которые были бы прекрасны… если бы я собирался рубить капусту, а не выходить на поле боя. Они казались тупее, чем деревянные палки, которыми дети играют на тренировочной площадке. Возможно, опаснее — но только для владельца.

«Может, зря вообще пришёл…» — Промелькнула мысль. Но прежде чем я успел углубиться в собственные сожаления, в моём сознании резко, как вспышка, раздался знакомый голос.

[Бери тот… что слева. Не пожалеешь.]

Он отозвался глухо, но настойчиво. Как удар колокола в черепной коробке. Глухой, тяжёлый, будто что-то внутри меня билось об кости, требуя внимания. Я вздрогнул. Резко, почти болезненно. Отшатнулся, едва не задев плечом один из гвоздей, торчащих из лавки. Сердце дернулось — будто голос явился не из памяти, а прямо из реальности. Я знал его. Этот голос был мне не чужд. Слишком знаком. Слишком… внутренний.

— «Говорил неделю молчать будет» — мысленно бросил я с раздражением, едва заметно сжав зубы. Но ответа не последовало. Голос растворился в тени сознания, оставив лишь звенящее эхо. Как всегда. Он появлялся тогда, когда сам того хотел. Не раньше. Не позже.

Старик за прилавком, должно быть, уловил мой отрывистый жест, странный взгляд в сторону и лёгкое отшатнувшееся движение — потому что теперь смотрел на меня почти с жалостью. Будто увидел не покупателя, а юного идиота, впервые вышедшего в свет.

— Бери, не пожалеешь… за свою цену лучше не найдёшь, — проворчал он наконец, будто решив выдать милость. Или просто хотел избавиться от меня поскорее.

И, в какой-то мере, он был прав. Пожалею — возможно. Вероятно даже. Но за такие деньги — действительно лучше не сыскать. А деньги… деньги были не тем, чем я мог разбрасываться. Что ж, раз уж сам голос сказал — я решил довериться. Возможно, впервые за долгое время.

Я протянул монеты и указал пальцем — на тот самый меч, что лежал слева. Потемневший клинок, с засохшей грязью у гарды и отломанной частью навершия. Он казался мёртвым. Но… что-то в нём всё же было. Может, тот самый проблеск, который я не мог осознать.

Старик, увидев мой выбор, как-то странно дёрнулся. Его руки… он не взял меч сразу. Он надел перчатки. Тонкие, но плотные. Только после этого потянулся к оружию и аккуратно поднял его. Будто оно… могло его обжечь. Или заразить. В этом было что-то настораживающее.

«Он его боится?..» — мелькнуло у меня в голове. Но я промолчал. Мне было всё равно. Оружие — инструмент. Если оно в руках, значит, оно моё. Пусть хоть проклятое. Лишь бы держалось в бою. Лишь бы не раскололось после первого удара.. что служило для меня большим проклятием..

Он завернул меч в серую, грубую ткань, завязал крепкий узел и отдал мне, не глядя в глаза. Будто рад, что больше не должен прикасаться к нему. Я взял покупку — осторожно, чувствуя странный, металлический холод сквозь материю. Всё же, несмотря на цену… он ощущался тяжёлым. Надёжным. По крайней мере, пока я не начну им махать.

— Отлично… с этим разобрался — пробормотал я себе под нос, бросив на стол четыре монеты, звякнувших в тишине.

Я развернулся, чтобы уйти, и в этот момент почувствовал… взгляд. Старик всё ещё смотрел на меня. Но не с тем безразличием, с каким обычно смотрят торговцы на бедняков. Нет. Его глаза нервно перебегали с моей руки, державшей свёрток, на лицо. Словно он ждал… чего-то. Реакции? Слова? Возвращения? Или… проклятья?

«Неужели думает, что я вернусь с криками: “Что это за дрянь?!”» — усмехнулся я про себя.

Нет. Я не был из тех. Я знал, что он сломается. Рано или поздно. Это неизбежно. Я взял его, понимая это. Без иллюзий и надежд. Просто потому что… иногда даже мусор может стать оружием, если в руках у тебя нет ничего другого.

А значит — и жаловаться не на что.

Отходя всё дальше, с мечом подмышкой и тяжёлым мысленным грузом на плечах, я уже начал ощущать некое облегчение. Но не успел я полностью раствориться в потоке собственных размышлений, как столкнулся с тем, чего хотел избежать любой ценой. Ловушка — не из стали, не из верёвок, а куда хуже… эмоциональная.

Меня что-то едва ощутимо дёрнуло за штанину. Легкий, почти призрачный укол, который можно было бы и проигнорировать — но он был. И именно потому я замер. Повернул голову, опуская взгляд вниз — на уровень, где мир гораздо жестче, чем наверху. Где всё маленькое и хрупкое чаще всего ломается.

«Раб… точнее, рабыня?..» — Промелькнуло в голове. И с каждым мгновением догадка подтверждалась. Она стояла передо мной — маленькая, как будто вырезанная из теней Форта. Девочка. Совсем ребёнок. Одетая в то, что даже тряпьём было бы назвать щедро — мешковатая, бесформенная ткань с дырами и пятнами, нависшая на её теле, как погребальное покрывало. Но взгляд… взгляд был живой. Не сломленный. Не затуманенный. Её золотистые веки мерцали под мутным светом, в то время как глаза — удивительного, странного цвета — светились не то просьбой, не то надеждой.

Алые волосы — спутанные, торчащие в разные стороны, как пламя, забытое во тьме. На щеке — нечто, напоминающее о реальности этого места. Слабый, но предательски заметный след от удара. Однако она продолжала стоять, не плача, не дрожа. Просто тянула руку. Неуверенно. Молча. Просила. Или… пыталась.

Я застыл. И где-то внутри меня кольнуло.

«Похоже, сегодня я останусь без хлеба…» — Тихо отметил про себя, устало опуская веки. В лагере поем. Если поем. Но не это было важно. Эта монета, последняя, тёплая от моего тела, лежала в кармане уже почти с сожалением. Но теперь — без сомнений.

Я наклонился к ней, выдавливая из себя слабую, натянутую улыбку. Ту, которой я не пользовался годами. Почти забыл, как это — улыбаться не в насмешку.

— Держи… — Прошептал я, вкладывая монету в её холодную, дрожащую ладонь.

Это была мелочь. Работа двух дней. Грязных, выматывающих, как сама жизнь. Но для неё… для неё это могло быть чудом. Я увидел, как она осторожно сжимает пальцы вокруг неё, будто боясь, что она растает в руках. Её глаза… они вспыхнули. Мгновенно. Как звёзды в ночи, которой уже никто не верит. Маленькое сердце, которое не сломалось — ещё нет.

Я наклонился чуть ближе и, почти не слышно, прошептал:

— Спрячь её хорошо… Иначе украдут, и глазом не моргнут…

Она кивнула. Быстро. Резко. Почти по-взрослому. Затем, не говоря ни слова, обернулась и исчезла в ближайшей тени между двумя полуразвалившимися домами, где свет боялся заглядывать. Её силуэт растворился, оставив после себя лишь лёгкое ощущение — будто я только что дотронулся до чего-то настоящего. Чистого.

Я смотрел ей вслед… и впервые за долгое время почувствовал, что в этом городе… я не один из тех, кто забыл, как это — просто быть человеком.

Глава 22. Уровнять счёт

Вот так я и закончил свой поход на рынок, оставив на нём все свои сбережения. Каждый шаг отдалял меня от той тесной, пропахшей потом и грязью улицы, но не от мыслей, которые она успела навеять. Всё, что у меня теперь оставалось, — меч. Старый, облезлый, ржавый кусок железа, обёрнутый в выцветшую, пропитанную пылью тряпку, которую я прижимал к себе подмышкой, словно защищал что-то ценное… хотя даже сам до конца не был уверен — есть ли в нём хоть капля ценности.

Я всё ещё чувствовал на себе взгляд старика. Он, казалось, будто провожал меня глазами до самого выхода с рынка. Не просто прощальный взгляд продавца, а будто что-то большее. В нём была странная смесь облегчения и... тревоги. Словно он избавился не просто от товара, а от ноши. Что же он знал об этом мече, чего не знал я?

— «Надо будет выяснить, чего он стоит. Но не на простом противнике…» — Пронеслось в голове. Мысль родилась чёткой, как клинок — если его можно так сравнить. Сражаться с кем-то слабым — бесполезно. Меч не раскроется. Даже не треснет. Будет обманчивое чувство надёжности. А потом — в самый неподходящий момент — он сломается, как тонкая ветка. Нет. Только в настоящем бою можно понять, чего стоит клинок… и стоит ли он чего-то вообще.

С другой стороны — что, если он сломается сразу? Прямо в первых ударах? Значит, оно и к лучшему. Зато я не стану питать ложных иллюзий и не положусь на него в бою, где на кону будет стоять не гордость… а моя жизнь.

— «Чего ты добивался, когда сказал мне выбрать именно его?..» — обратился я к тому голосу внутри, к тому эхом звучавшему зову, что раньше будто вел меня, давал подсказки. Но теперь — пустота. Молчание. Безмолвие, от которого веяло пустотой, словно кто-то захлопнул тяжёлую дверь в моём разуме.

Я вышел на лесную дорогу, ведущую к лагерю. Воздух здесь был влажным, насыщенным запахами прелых листьев, земли и коры. Птичий щебет почти не слышался, словно даже птицы здесь знали, что не стоит привлекать лишнего внимания. Лес был не просто деревьями — он был старым, наблюдающим, живым. Ветви казались руками, стволы — столпами, а тени — глазами. Я шёл настороженно, не давая себе расслабиться. Этот лес знал кровь. Я сам однажды пролил её здесь, когда дрался с волками, вооружённый лишь камнем. Теперь у меня был меч. Пусть ржавый, пусть непонятный — но меч. Всё же шаг вперёд. Или нет?

Я шёл вглубь — и лес понемногу отступал. С каждым шагом всё чётче проступала дорога — разбитая, но всё ещё угадывающаяся среди корней и мха. И вот, между стволами деревьев промелькнули очертания. Знакомые и резкие..

Врата тренировочного лагеря, в который я стремился вернуться.. Место, где я не был с самого утра и до этого вечера..

И именно у этих врат стояли они.. уже знакомые мне личности.. Два рыцаря.

Элитные стражи, в доспехах цвета приглушённого ночной краской.. серебра. Их броня не блестела — она отражала свет, но не как зеркало, а как притушенное пламя, опасное и неуютное. Обе фигуры были массивными, высокими — почти под два метра. Не просто воины — боевые машины в человекоподобных оболочках. Тогда они казались непобедимы, когда перед своими глазами я видел их под 30..

Но сейчас..

Они не просто смотрели — они фиксировали..

Будто прицел винтовки, готовой высказать свой приговор..

Их шеи не двигались, но я ощущал, как головы едва поворачиваются в мою сторону. Взгляд не был враждебным… но и дружелюбным его назвать язык не поворачивался совсем.. Это был взгляд людей, которым было достаточно одной команды, чтобы вырвать тебе сердце. Не задумываясь.. Без ненависти. Просто — по приказу.

Я почувствовал, как внутри что-то скрутилось. Не страх. Не ужас. А то самое тонкое, липкое напряжение, которое возникает, когда ты знаешь: каждый неверный шаг может стать последним. Один из них слегка склонил голову — не жест признания, нет. Скорее — оценка. Другой сдвинул ногу на полшага вперёд, перенеся вес — как это делают бойцы, готовые к резкому движению… это меня не радовало..

Но я не замедлил шаг. Наоборот — выровнялся, расправился как простыня. Поднял подбородок ровно настолько, чтобы не казаться сломленным, но и не вызывающе.. ровно дыша, Не быстро, не медленно..

Внутри всё кипело — образы прошлого, вспышки того дня, когда эти же глаза смотрели на меня не с интересом… а с намерением. Я вспомнил оружие, наставленное на меня. Помнил, как земля дрожала от их шагов.

Но я не злился..Нет. Ни грамма..

Я понял это, как только оказался рядом. Эти люди были не врагами. Не чудовищами. Они — исполнители. Руки чужой воли. Как когда-то и я. И если бы кто-то другой сказал им убить — они бы сделали это. Так же, как и я когда-то исполнял то, что не выбирал сам..

— О, посмотри-ка, это же тот парниша, которого отделала наша Венера — ехидно протянул один из стражников, ламая тишину, скаля зубы в натянутой, почти детской ухмылке. Его палец лениво ткнул в мою сторону, как будто перед ним стоял не человек, а грязное пятно на дороге, на которое указали ради насмешки, а не обсуждения.

— Да уж, парень… не дано тебе было тогда победить. Подкачала тебя твоя сила — отозвался второй, голос его звучал тише, сдержаннее, но… в нём чувствовалось нечто большее, чем просто насмешка. Там был оттенок разочарования, почти сожаления. Его глаза скользнули по мне как по исписанному пергаменту, где строки не оправдали ожиданий. Будто он действительно ждал чего-то иного… чего-то большего от меня, как от того, кого тронула сама Венера..

Я не ответил.. Не было смысла. Молчание иногда говорит громче слов, и сейчас я позволил именно ему звучать за меня. Лишь короткий вздох — не от усталости, а от внутреннего согласия с ситуацией.. Да, тогда я проиграл. Но не проигравших вспоминают… а тех, кто вернулся после поражения..

Я приблизился, ожидая, что меня пропустят, но вместо этого один из них, с наигранным сожалением, развёл руками:

— А что, неужели тебе ещё не дали твоего пропускного? В таком случае, извини, мы не можем тебя впустить. Таков приказ её превосходства… — начал он, тоном чиновника, читающего приговор, и, быть может, он продолжил бы дальше, добавив ещё пару ядовитых фраз, если бы не…

Если бы не её появление..

Из-за спин стражей, в просвете между колоннами ворот, шагнула она..

Венера.

Сначала я увидел только её глаза — резкие, холодные, цвета расколотого неба. Они прорезали воздух, как клинок — взглядом, одним только движением зрачков, заставляя одного из солдат чуть поникнуть. Второй — сразу опустил подбородок, словно подчиняясь без слов. Это было не просто появление — это было прибытие силы. В её руках я тут же заметил предмет, ради которого и пришёл — тонкую деревянную карточку с выгравированным на ней символом допуска.

Она не говорила ни слова, но её присутствие сковало воздух..

Оба стража замерли. Превратились в живые статуи — напряжённые, неподвижные, как изваяния перед входом в храм. Их головы опустились, плечи прижались. Одним её взглядом она свела на нет всю ту браваду, что была у них всего минуту назад.

Я не стал ждать.. на иголках шагнул вперёд. Спокойно.. С достоинством. Как будто именно так и должно было быть. Как будто я не был тем самым побитым мальчишкой, о котором они только что вспоминали..

Венера остановилась в нескольких шагах, глядя прямо в меня.. в саму душу..

— Я же говорила тебе дождаться, пока я принесу твой допуск. Так или нет?? — Её голос был точен, как хлыст. Не крик, не угроза — но в нём чувствовался нажим, твёрдость, требование ответа.. Слова напоминали выстрелы: короткие и чёткие.. целенаправленные.

Но… неужели она говорила об этом?

В памяти всплыл её голос — тогда, в последний раз, она говорила, что сегодня я получу допуск.. Ничего о том, чтобы ждать. Я помнил это чётко, как будто это произошло сегодня. Возможно, она и правда изменила формулировку… или хотела, чтобы я сам додумался.. Или проверяла. Трудно было сказать. Однако сейчас она смотрела на меня с выражением, в котором читалась не столько злость, сколько… раздражение, упрёк и доля непонятного напряжения..

Её стойка изменилась — она скрестила руки на груди, чуть отклонив спину назад, словно намеренно выпрямляя грудную клетку, подчёркивая фигуру. Это был неосознанный, но явно демонстративный жест — как у девушки, которая хочет доминировать, запугать, придавить авторитетом. Или… не только?

Я не стал долго задерживать взгляд. Лишь мельком, скользнул глазами — и тут же отвёл их, хлёстко опуская куда-то вбок. Бесполезно пытаться перебороть её в такой позиции. Но в голове промелькнуло:

— «Неужели… она злится?..»

Я не стал спрашивать. Это был бы глупый ход — особенно вслух. Один неверный тон — и копья стражей вонзятся в мою спину раньше, чем я успею моргнуть. Я просто молчал. Смотрел. Принял. Её глаза снова встретились с моими — и, как ни странно, она… отступилась. Едва заметно, почти неуловимо. Но я увидел.

— Извини. В следующий раз такого не повторится — проговорил я спокойно, без снисхождения, но и без покорности. Словно равный. И это… оказалось ошибкой.

Слева от меня послышалось тихое, сухое «тцц» — словно кто-то цыкнул, осудив мою вольность. Один из стражей. Для него моё обращение было дерзостью, почти святотатством. Говорить с ней на «ты» — значит поставить себя с ней на один уровень. А Венера здесь была далеко не просто командиром. Её «ты» — звучало бы лишь из уст тех, кого она сама признаёт.

Но я не почувствовал страха. Ни капли. Мне не было стыдно. Не было неловко. Я смотрел на неё и понимал: может, по силе мы и разные… но я не собирался ползти перед ней. Не теперь. Не после всего. Внешне она выглядела молодой — возможно, старше меня на три, максимум четыре года. И ни одной трещины на этом идеальном лице. Ни морщинки. Ни усталости. Ни тени боли.

Но именно это и вызывало подозрение. Лицо без изъяна — как маска. Красивая, опасная, холодная, как зима.

Она напряжённо молчала. Губы сжались, будто на грани того, чтобы сказать что-то едкое, жёсткое, способное обрушить молнию. Но… она сдержалась. Лишь взгляд стал жёстче, будто пронизывал меня насквозь.

И затем — медленно, подчёркнуто — она протянула мне ту самую карточку. Допуск. Символ доверия, власти… или, быть может, чего-то большего..

Я принял её, не сказав ни слова. И в этот момент между нами будто повисла невидимая нить — напряжённая, как тетива..

И я знал, что она ещё натянется.

— «А вот и то, ради чего она сюда пришла…» — промелькнуло в мыслях, как только её ладонь протянулась вперёд.

В пальцах Венеры лежала карточка. На первый взгляд — ничего особенного: тонкая дощечка, выструганная из светлого, едва мерцающего дерева, будто бы оно само хранило в себе остатки света. Но я сразу понял — это не просто древесина. Материал был явно не из обычных лесов — он источал тепло, будто жил. Его волокна пульсировали, дышали под кожей, и каждый миллиметр поверхности был отшлифован до филигранной точности. Никаких сколов, ни заусенцев — работа была выполнена почти с религиозной аккуратностью.

Светлая сторона карточки была тщательно выглажена, так, чтобы надписи на ней можно было считывать даже в тусклом свете заката. Символы выбиты чётко, с рельефом, обведены чёрной краской — настолько контрастной, что слова буквально бросались в глаза.

Я провёл по ним взглядом… и задержал дыхание.

——————————————————————

КАРТОЧКА ФОРТА КОСТИНСКОГО

Имя обладателя: NO NAME

Возраст: 15 лет

Рост: около 150

Основное оружие (О.О): Неизвестно

Ранг: Низшая боевая единица, 2-й ранг

——————————————————————

Я медленно моргнул, перечитывая. Нет имени. Ни намёка на личную информацию — словно я не существовал до этого момента. Ни следов прошлого, ни описания навыков. Только возраст, примерный рост… и статус. Низшая единица. Второй ранг.

И странным образом это меня не расстроило. Наоборот… всё, чего они не знали — играло на меня. Даже она — сама Венера — не могла вытащить из прошлого моего имени, ни единого следа. Не могла навести справки, не могла вытащить тайны наружу. В этом была моя сила. Моё оружие — неизвестность. И именно оно теперь находилось у меня в руках.

Но больше всего грела мысль: эту карточку я получил прямо из её рук. Сама она принесла её мне — не посыльный, не чиновник. Лично.. Этот факт внезапно приобрёл для меня почти символическое значение.

— Вот оно как… второй ранг.. — пробормотал я, глядя на надпись, словно вглядываясь в отражение собственного будущего.

— Изначально я думала выдать тебе третий — её голос ворвался в мои мысли, заставив поднять заинтересованный взгляд — низший, самый простой. Но ты уже не раз показал, что способен сражаться. Мы обсудили это.. Совет решил дать тебе второй. Однако… до первого тебе ещё далеко.

Сказано это было без снисходительности, но и без похвалы. Просто сухой факт, оформленный в твёрдую формулировку. Как граница: вот чего ты достиг — и куда ещё должен добраться. Её слова, хоть и звучали спокойно, внутри меня поднимали лёгкую дрожь — словно подталкивали к чему-то большему, намекали на лестницу, по которой мне предстоит взбираться.

— «Ну и ладно… пойму потом» — мысленно отмахнулся я, и, не спеша, положил карточку в карман, словно она уже была моим новым паспортом в этот мир.

Но она не собиралась уходить.

— Кстати… у меня есть для тебя предложение.. — проговорила Венера, и в её голосе скользнула странная интонация. Не приказ. Не требование. Даже не угроза. Нет… в этом был оттенок лёгкого торжества. Как будто она вынашивала это решение заранее — и наконец настал момент его объявить.

Я сразу напрягся..

— Точнее… это будет твоё наказание за нарушение устава. Ты ослушался приказа!

От этих слов внутри будто что-то щёлкнуло. Невидимая пружина натянулась в груди, сжав дыхание. Я почувствовал, как по спине пробежала легкая дрожь, но внешне… остался спокоен.. Или, по крайней мере, попытался. В глубине души я надеялся, что речь пойдёт о тренировках — ведь я уже второй день без движения, без боя, без цели. Если её «наказание» заключалось в этом — я был только за!

Она на мгновение замолчала, окидывая меня взглядом — придирчивым, проницательным, будто оценивала добычу на аукционе..

— Вижу, ты уже и орудие себе нашёл… под стать — её голос стал мягче, но по-прежнему властный. — Удивительно, учитывая твой скромный бюджет.. Что ж… неплохо..

Она выпрямилась, поставив ноги чуть шире, и сдвинула руки к талии — как офицер перед началом построения. Её взгляд обострился, словно что-то внутри неё только начинало раскрываться. И в этот момент я почувствовал: она ещё не всё сказала.

Но мне уже было ясно — дальше будет что-то важное.

— За то, что ты нарушил приказ главного командования… — произнесла Венера ровным, почти безэмоциональным голосом, — …я лично приведу твоё наказание в действие.

Она сделала шаг ближе, и я уловил, как в её взгляде исчезло всё спокойствие. Оно растворилось, будто маска, наконец, сползла, открывая настоящую суть. На её лице осталась только гордость — и злость. Холодная, горькая, почти личная..

— Иди на ринговую площадку. И не вздумай убегать..

Голос был спокойным, как лёд, но слова — как обух по затылку. Меня, как будто, резко выдернули из тела и швырнули обратно. От её тона защемило в груди. Она действительно… злилась? Всё это время — сдерживала раздражение, растущее с сегодняшнего утра? Она ведь не говорила, чтобы я ждал, и я этого не признавал.. но Нарушил порядок. Нарушил её волю.. точнее будет выразиться именно так.

А теперь... она собиралась наказать собственными руками.

По позвоночнику прошёл холод. Всё внутри сжалось, будто я снова очутился в том самом моменте… когда впервые столкнулся с её силой. Этот знакомый мандраж — острые, тонкие иглы, просачивающиеся в мышцы, в кости, в нервы, настоящий, неприкрашенный, разливающийся по венам, как быстрая струя артериальной крови. Сердце ускорилось. Оно стучало уже не как инструмент — как барабан, отбивающий ритм предстоящего боя.

— Я сокращаю твоё время подготовки… с одного месяца — до пяти минут.

Каждое её слово било, как удар. Пять минут. Пять. Минут…

—«Всего пять??» — Всплыло в моих мыслях

когда я это осознал..

— Посмотрим, чего ты стоишь… уже сейчас.. — Сказала она, будто отрезала..

И всё же… это не сломало меня. Да, я волновался. Да, тело отказывалось верить в происходящее, отказывалось слушаться в ритм.. Но внутри… внутри вспыхнуло что-то другое. Ожидание. Нет — жажда. Мне ведь нужно было доказать, что я не просто выжил тогда.. Что это не случайность.. Что я достоин..

Я позволил себе легкую, почти невидимую улыбку. Не бравада — вызов. Себе и конечно же ей..

— Ну что ж… тогда я согласен быть наказанным за свой проступок — тихо произнёс я, но голос прозвучал твёрдо. Чётко. И тут же — будто по команде, с обеих сторон донеслись приглушённые смешки. Глухие и едкие.. такие невольные, что меня пробрало мурашками.

Внутри меня вспыхнуло странное пламя. Желание схватить кого-то из них за горло и заставить замолчать.. Они смеялись — надо мной, над моим спокойным ответом.. будто я ничего не подозревающий ребёнок, берущий подозрительную канфетку у женщины, что держит за своей спиной нож.. Но это ещё не значило, что я позволю им делать это дальше. Нет.. сейчас я промолчу. Но я запомнил.. этот момент надолго засядет у меня в памяти..

И в этот момент.. снова прозвучал её голос..

— Отставить! — Голос Венеры был как раскат грома. Не крик, приказ. Звук, разрезающий воздух. Он пронёсся, как лезвие, от одного солдата к другому. И те — замерли. Их плечи напряглись, будто каменные. Лица застыли как мрамор. Будто в один миг их души были выдернуты наружу, а тела остались в статичном оцепенении. Как марионетки с прикованными, железными нитями..

— Я не позволю насмехаться над воином… который готов поставить свою жизнь на кон ради победы.. — Грубость её тона разорвала тонкую оболочку холодной отстранённости. Прорезалась настоящая, жесткая, реальная Венера. Та, что не прощала глупости. Не терпела лицемерия.

— Или вы забыли.. — голос стал ниже, плотнее, угрожающе тихим — как, когда я нашла вас, вы плакали. Умоляли оставить вас в живых?

Тишина.. Абсолютная, липкая, удушающая тишина нависла в пространстве..

— Может, напомнить?

Но Солдаты не ответили. Не могли. Я видел, как их головы медленно повернулись в стороны — не потому, что страх. Потому что стыд.. Они боялись услышать эти истории в моём присутствии... Но ещё больше — боялись того, кем были раньше..

И только теперь я понял масштаб её власти. Этим воинам, привыкшим убивать, подчиняться, доминировать — она дала право на новую жизнь. Она вытянула их из грязи. Из слабости.. И теперь напоминала: без неё — они никто.. кучка былой грязи Форта Костинского..

Я сглотнул, ощущая как в горле пересыхает. Никаких слов. Только тяжёлый, вязкий ком в груди… Невесомый кивок — и я развернулся, направляясь к ринговой площадке.

Я не был готов. Ни телом, ни разумом. Мои руки дрожали, хоть я и старался скрыть это под тенью. В голове проносились десятки образов возможного исхода.. и было бы хорошо, оказался бы там 1 победный…

Но орудие… моё оружие было со мной. И это — единственное, что вселяло хоть каплю решимости изменить счёт к 1:1..

Я ещё не проиграл. И если уж меня решили сломать… придётся сначала сразится..

Глава 23. Проклятое оружие

Оранжевое, золотистое небо восседало над тренировочным лагерем, будто древний бог, глядящий вниз на смертных, готовых вот-вот взойти на арену. Лучи солнца стекали по крышам бараков, заливая площадку вязким сиянием, что будто намеренно хотело придать моменту оттенок театральности. Воздух был плотным, горячим, с примесью пыли и пота, он дрожал от нетерпения, как будто сам лагерь знал — сейчас произойдёт нечто большее, чем просто «наказание».

Атмосфера стояла напряжённая, но тихая. Тишина здесь не была умиротворяющей — она звенела в ушах, давила на грудь. Никто не говорил. Все только смотрели. Я ощущал эти взгляды на себе, будто острые камни, впивающиеся в кожу. Каждый хотел знать, сколько во мне на самом деле силы. Хотел увидеть, сломаюсь ли я. И, быть может, втайне надеялся на это.

— «Изменится ли в этот раз хоть что-то?.. Смогу ли я показать себя с более лучшей стороны? Не как загнанный в угол зверь… а как воин..» — Мысль пришла сама — быстрая, режущая, как холодная вода, плеснувшая в лицо. Но она была правдива. Глубоко правдива. Неважно, сколько людей смотрит. Неважно, что это будет бой с самой Венерой. Я не был больше тем, кто трясётся за свою жалкую шкуру. Я хотел большего. И, что удивительно, впервые — не из страха. А потому что я почувствовал, что могу…

С тех пор как я оказался в этом мире — прошло всего ничего. Даже недели не минуло. Но я словно прожил жизнь заново. И где-то глубоко внутри… что-то сдвинулось. Что-то ожило. Я перестал хвататься за жизнь, как за последний глоток воздуха. Перестал дрожать за каждое слово, за каждый шаг. Теперь я хотел жить, а не выживать…

Именно поэтому я пришёл сюда сам. Без криков. Без сопротивления. Без уговоров. Я знал, что будет бой. И я не боялся его принять..

Слухи разлетелись быстрее ветра. Достаточно было одному услышать — и уже через пару минут весь тренировочный лагерь гудел от ожидания. Сама Венера Костинская лично вызвалась наказать одного из бойцов. Но не просто кого-то… меня. Того, кто успел навести здесь не малую шумиху за такой ничтожный промежуток времени. Воина без имени. Без истории. Без прошлого. И всё же — воина, который выстоял…

Второй ранг, присвоенный мне, казался... слабым. Слишком низким для меня, ведь я знал через что мне прошлось пройти... Но я и сам забыл — сколько времени прошло. Забыл, насколько долгий был этот путь. Всё казалось медленным — но в реальности я пришёл к этому за дни. И это было безумие. Для многих — чудо. Для меня — просто ещё один результат. Результат того, что я не сдавался. Результат ран, боли, бессонных ночей и страха, который я сжигал изнутри.

Выжить. Пройти. Подняться. Удержаться на ногах даже тогда, когда всё тело хочет упасть.

Многие смотрели на меня — и видели случайность. Удачу. Совпадение. Но я знал: даже если это была удача — я её заслужил. Даже если судьба дала мне второй шанс — я был готов вцепиться в него зубами.

Я не хотел быть просто тем, кто выжил. Я хотел быть тем, кто остался стоять в конце.

Сегодня... я должен доказать лишь одно. Что даже она — самая сильная, как её считают — может ошибиться во мне. Что даже она — может столкнуться с тем, кто не сломается от одного взгляда.

— «Это не будет избиение... Чего же вы ждёте? Что я сдамся просто так?..»

Я чувствовал их лица. Их тени, окружившие ринговую площадку. Они не произносили слова, но мысли читались без труда. Все они были уверены — победа будет за Венерой. Они уже видели, как я падаю. Как она давит меня своим мастерством, скоростью, мощью. Как я рассыпаюсь в пыль под её ударами…

Но я был не согласен. Их кординальное убеждение — ложь. Их предрешённая вера — оскорбление.

Пусть они смотрят. Пусть ожидают подобно исхода событий.. Сегодня я заставлю их помнить. Не ранг. Не карточку.

А меня самого.. того, кто смог дать бой..

Венеры на горизонте всё ещё не было. Лагерь затаил дыхание, будто сам мир отсчитывал последние мгновения перед бурей. И я, стоя посреди этой тишины, среди взглядов, среди ожиданий — решил подготовиться. Подготовиться к тому, чтобы всё не закончилось так, как надеялись эти недалёкие. Не по их сценарию. Не в их угоду.

Я качнул плечом. Боль ещё не исчезла совсем, но уже не была такой острой, чтобы мешать. Движение отдалось легким хрустом в суставах, но в нём было что-то… освобождающее. Словно тело готовилось к чему-то большему. К тому, чего оно не делало давно. Я позволил мечу скользнуть в левую ладонь. Его рукоять, затянутая в старую, изъеденную временем кожу, была холодной, тяжёлой — но в этой тяжести чувствовалось нечто близкое. Знакомое. Орудие, пережившее многое.

Я опустил лезвие вниз, вбив его в землю, как копьё. Камни дрогнули, будто что-то внутри земли отозвалось на его прикосновение. Медленно развязал ткань, скрывавшую клинок. Словно снимал с него печать. Как будто меч всё это время молчал, а теперь... проснулся.

Он был тем же, что и тогда, когда я впервые его увидел — надлом на кончике, ржавчина по краю, потрескавшееся лезвие, которое казалось вот-вот рассыплется… Но в то же время — он был другим. Настоящим. Ожившим. Тяжёлым, двуручным, и всё же — неощутимо слитым с моей рукой. Я держал его… а он держал меня. Прочно. Не отпуская.. будто слился..

Я взмахнул. И что-то в этом взмахе изменилось. Будто сталь сама выбрала меня. Будто не я поднял его — а он поднялся сам, используя моё тело как проводник.

— «Что..?»

Пальцы. Я не мог их разжать. Они затвердели, побелели, словно кости обнажились под кожей. Онемели. Ладонь будто вросла в рукоять, как корень в камень. Я почувствовал… нечто. Давление. Влияние. Связь. Он не был больше просто мечом. Он сталовился частью меня.

Не я держал меч. Меч держал меня.

— «Вот чего ты добивался…» — мысль оборвалась, проскользнув откуда-то из глубины сознания. Голос. Внутренний. Второй. Тот, что появлялся не часто, но всегда знал больше, чем я.

— «Но зачем?.. Этот меч… он проклят...»

И всё же… никакой паники. Ни страха. Ни желания отбросить его. Всё, что я почувствовал — было… странным облегчением. Теперь я знал: в бою я не уроню его, как бы меня ни били, как бы не сломали. Он не подведёт. Даже если я буду валяться в грязи, с рассечённой грудью и сломанными рёбрами — он будет при мне.

У этого меча были свои законы. Своё желание. И, быть может, душа. Чужая. Или уже моя — я не знал…

Голос в голове молчал. Словно удовлетворённо отстранился. Всё шло по его плану. А я… принял это. Смирился? Нет. Принял. Осознанно. Без сомнений…

Оранжево-фиолетовый закат окрасил камни под ногами в цвета застывшего вина. Каждая трещинка на кладке будто вырисовывала руну, оставленную давними бойцами. Величие зависло в воздухе. Момент перерождения. Я сжал рукоять крепче. Этот меч — дрянной, старый, с виду бесполезный — теперь был моим союзником. Он выбрал меня. Он привязался ко мне. Он проклял меня. И я принял это. Потому что даже проклятое оружие… лучше, чем пустая деревяшка.

— «Он не плох… но не конкурент оружию из Ворания…» — так я думал. Или пытался думать.

Но он ответил мне по-своему.

Я взмахнул снова. И снова. Меч рассекал воздух, оставляя за собой шелест, будто ткань мира трескалась от его прохода. Он говорил со мной. Не словами, но... мыслями через сталь.

— «Позаботься обо мне» — не голосом, а ощущением. Просьба, требование, присяга. Мы стали единым.

И в этот момент я услышал вой толпы. Шум, который нарастал издалека, теперь взрывался вокруг меня. Громогласный, дикий, голодный. Они ждали зрелища. Моего падения. Моего позора. Моей крови. Ждали с азартом. С наслаждением.

Я не отреагировал сразу. Только спустя мгновение понял, что мои глаза… уже смотрят в нужную сторону.

На неё.

Венера..

Шла медленно, уверенно. Спокойная походка — но каждый её шаг отзывался у толпы эхом. Как ураган, надвигающийся со скоростью заката. И с каждым её шагом внутри меня… что-то стягивалось. Не от страха. А от подготовки.

Кровь начинала пульсировать быстрее. Пальцы — крепче вжимались в рукоять. Сердце— медленно стучало в ритм с её шагами.

— «Теперь всё по-настоящему...».

Она приближалась… и с каждым её шагом — образ, что я держал в голове со времён той битвы на рынке, начинал рассыпаться. Это уже не была та Венера. Не в зловещей броне, не в чёрном, как ночь, доспехе, не с алебардой, рассекающей воздух, как крик смерти. Нет. Передо мной стояла другая Венера.

Более открытая. Более… живая, что ли.

Белоснежная рубашка свободно облегала её фигуру, подчёркивая силу и грацию одновременно. Рубашка будто ловила ветер и упрямо отбрасывала закатный свет в разные стороны, будто не давая мне сосредоточиться. Штаны — удобные, плотные, в которых она могла двигаться свободно, не теряя своей смертоносной пластики. И никакой брони. Ни намёка на защиту. Она сделала выбор — не прятаться за железом. Не защищаться. Она собиралась атаковать.

А в её руках… меч. Чёрный, как самая тьма в подземельях Костинского замка. Он не блестел — он поглощал свет. Лучи закатного солнца преломлялись об его поверхность и, словно растворяясь, падали на землю. Он был немым заявлением: «Мне хватит этого, чтобы сразить тебя»

— «Наивно…» — проскочило у меня на языке. Я почувствовал, как внутри поднимается нечто первобытное. Злость. Но не ярость. Горячее презрение к её самоуверенности. Она всё ещё не видела во мне соперника. Даже сейчас. Даже после всего.

Да, в тот день на рынке я был загнанным зверем. Но я выжил. Я пережил её жажду.. И стал сильнее. Но для неё… я всё ещё был тем, кого можно «однажды» назвать могучим. В будущем. Не сейчас. Не здесь.

Это было оскорблением..

— Готов получить своё наказание? — холодно произнесла она..

— Твой меч может сломаться... Ты уверен, что справишься? — её голос звучал спокойно, но каждая фраза — как укол в сердце..

Я лишь отвёл взгляд. Не потому, что стыдился. Просто... больше не хотел смотреть на неё так, как прежде. Она не была уже выше меня. Она была противником. Равным. Или... скоро станет ниже.

Она увидела мой меч. И впервые за всё это время её взгляд дрогнул.

— Не думай, что он слабее твоего.. — произнёс я негромко, но твёрдо. — В нём больше чести и души, чем в тысячах ваших клинков…

Слова звучали нелепо — даже для меня. Ржавое, треснувшее, почти разваливающееся оружие… но в нём действительно была душа. И теперь эта душа — воевала вместе со мной.

— Это мы ещё увидим… — Венера ответила с лёгкой, почти незаметной улыбкой. Улыбкой, что поначалу показалась неуместной.

Но в ней была не насмешка. А... предвкушение. Интерес. Признание..

И это сбило меня с толку. Её лицо, её поведение — не совпадали с воспоминаниями. Она больше не была холодной статуей, не излучала смертельную отстранённость. В ней появилась жизнь. Эмоция. И я не знал — хорошо это или плохо…

Но это могло сыграть мне на руку. Потому что хладнокровие — это сила. А эмоции… эмоции — делают нас уязвимыми.

— Тогда начнём? — Я не стал медлить. Не стал медлить ни секунды. Принял боевую стойку. Вес пошёл в левую ногу, плечо расслаблено, колени чуть согнуты — а вся масса направлена в левую руку, державшую мой меч.

Он отзывался на каждое движение. Я ещё не знал его до конца, но он уже двигался со мной, как будто жил моими мышцами.

— Начнём! — её ответ ударил, как хлыст. Резко, чётко. Брови сдвинулись, подбородок опустился. Она подняла меч к плечу, приняв одну из тех стоек, что я видел в учебниках — но… куда более выверенную, точную. Это была стойка мастера.

Я сглотнул. Нет — сдержал волнение. Потому что сейчас всё решалось.

Моё достоинство.

Моя сила.

Моя ценность в этом новом теле.

В новом мире.

— «Сейчас...»

— «Я либо стану воином — либо снова стану тенью.»

Глава 24. Забвение сильнейшей

Венера сделала первый шаг. Он казался обычным — просто шаг, просто движение вперёд. Но даже в нём читалась сдержанная мощь, внутренняя концентрация, которую невозможно было спутать ни с чем. Каменная пыль, мирно лежавшая под нашими ногами, взметнулась в стороны, будто от испуга, будто земля сама пыталась отойти прочь, освободить место для схватки. И в тот же миг, как будто сама реальность на миг моргнула, её силуэт исчез с места и уже вспыхнул прямо передо мной — резкий, точный, неумолимый..

В её руках был меч, и пусть он не обладал той же тяжестью, что её прежняя алебарда, он всё же был смертоносным. Меч был легче, подвижнее, быстрее — и именно это оружие позволило ей вложить всю свою скорость и вес тела в один обрушивающийся удар. Она не надеялась на массу оружия, как прежде, — она теперь доверяла собственному телу, собственным мышцам, реакции, гибкости, выверенной точности. И это делало её ещё опаснее..

— «Даже с мечом...» — мысль промелькнула не как удивление, а как признание. Даже с этим новым для неё орудием она действовала так, будто родилась с ним в руке. Каждое движение выверено, натренировано, словно её ладонь и рукоять были связаны чем-то большим, чем кожа и дерево — чем-то вроде памяти или магии, глубинного слияния..

В любой другой ситуации, будь это сражение с кем-то иным, мне хватило бы доли секунды — увернуться, откатиться в сторону, уйти в тень. Я бы сделал это почти автоматически, полагаясь на привычку, на выработанную защитную реакцию. Но в этой секунде — я вспомнил её слова. Слова, которыми она однажды пронзила меня сильнее любого оружия:

«Большинство только и думают, что уворачиваться…»

Она презирала трусов. Тех, кто убегает от ударов, кто не идёт в лоб, кто играет на выносливость и подлую осторожность. В тот момент я понял, она ожидала, что я отскочу в сторону. Она ставила на это, почти как на неизбежность..

Но я был не тем, кем она меня считала.

Не тем жалким трусом, который будет метаться от удара к удару, не имея ни капли решимости взглянуть в глаза опасности.

Не тем беспомощным учеником, застывающим перед натиском мастера, не зная, как поднять меч..

Я был другим. Я стал другим..

Тем, кто знал, что для того, чтобы доказать — нужно стоять. Даже если ты дрожишь. Даже если удар может быть смертелен..

Я поднял меч. Мои мышцы напряглись до предела, будто обмотанные тугими верёвками, а сам меч в моей руке — задрожал, ожив, словно реагируя на приближающуюся опасность. И в следующий миг — её клинок хлынул в мою сторону, как тёмный поток, как воплощённая угроза..

Я не отшатнулся…не ушёл в сторону..

Я встретил удар..

И мой меч — тот самый сколотый, потресканный, покрытый ржавчиной обрубок железа — выдержал..

Он не сломался..

Он не отлетел в сторону, как жалкая палка.

Он принял на себя всю мощь Венеры, весь её вес, всю ярость, что та вложила в этот выпад — и устоял…

Звон метала был такой силы, что я едва не потерял слух, вспышка от трения ослепила на мгновение, а по коже пробежали мурашки, будто само моё тело чувствовало — сейчас произошло нечто важное, нечто большее, чем просто техническое столкновение двух клинков..

И в этом звоне — я услышал что-то иное..

Я поднял взгляд — и впервые увидел, как в лице Венеры что-то изменилось. Не просто удивление. Не просто испуг. Её глаза расширились, бледность пробилась сквозь маску холодной решимости. Её челюсть чуть дрогнула, а на лице промелькнуло что-то, что можно было бы назвать проблеском уважения... если бы я не знал её лучше..

— «Так значит… я угадал?» — подумал я, ощущая, как сердце внутри сжалось и ударило с новой силой, будто подтверждая — да, ты сделал всё правильно..

Она действительно рассчитывала, что я отступлю. Что я уведу взгляд, уведу клинок, уйду от схватки..

Но я не ушёл..

И, возможно, этим единственным движением я уже доказал больше, чем мог бы любыми словами..

В следующую секунду, когда её клинок уже почти достиг своей цели, я лишь слегка наклонил свой меч вбок.. Не с усилием, не с натугой — а с чёткой уверенностью в том, что делаю.. И этого движения оказалось достаточно. Её оружие соскользнуло по лезвию моего меча, как дождь по склону крыши, потеряв траекторию и силу. Лезвие ушло в сторону, нарушив весь замысел удара, а сама Венера, подчиняясь инерции, на полшага качнулась вперёд, теряя равновесие..

На одно короткое мгновение её торс оказался открыт. Ловушка, расставленная ею — сработала, но не против меня, а против неё самой..

У неё была секунда. Секунда, чтобы восстановить стойку, вернуть меч в защитную позицию, компенсировать просчёт. Но я не дал ей этой роскоши. Не дал времени даже на вдох..

Мой меч, отозвавшись на напряжение в моих пальцах, дёрнулся вперёд — решительно, без колебаний. Он прошёл путь до её лица, но не прорезал плоть. Он остановился в считанных миллиметрах от её глаза.. давая взглянуть в лицо смерти..

Её веко дёрнулось в конвульсивном рефлексе. Лицо на миг лишилось всей уверенности. Там, где ещё мгновение назад царил холодный расчёт, сейчас просочился испуг — первобытный, животный, чистый страх перед лезвием, которое не встретило преград..

— Ты проиграла.. — выдохнул я, глядя прямо в её глаза. — Как бы ты ни смотрела на это, но в настоящем бою ты бы уже была мертва..

Моя рука не дрогнула. Даже когда я ощутил, как тяжесть клинка стремится вперёд, как будто само оружие хотело завершить начатое. Я остановил его. Я не сделал этого.. не потому что боялся.. потому что не хотел. Я не жаждал её крови. Я не пришёл сюда, чтобы её убить.. я пришёл доказать нечто иное..

— Н... но как?.. Как?.. — голос Венеры задрожал, как будто сама мысль о поражении отравила её изнутри. В тот же миг она отскочила, почти в панике, будто хищная кошка, резко отпрянувшая от более сильного зверя.. В её движении не было ни контроля, ни достоинства — одно лишь желание оказаться подальше..

Венера Костинская — та самая, что разила без колебаний, та, чья тень нависала над каждым, кто осмеливался вызвать её... отступила..

Вид этой сцены — её тело, сдвинутое назад, лицо, искажённое непониманием — вызвал во мне странное, почти болезненное чувство. Как будто внутри что-то вздрогнуло, зарябило. Я не мог назвать это гордостью. Это было что-то другое. Что-то, что рождалось, когда ты впервые утираешь нос тому, перед кем всю жизнь склоняли головы. И это… чертовски пьянит..

— Запомни.. — раздался её голос, глухой, как глухая угроза.. — Я проиграю только тогда… когда упаду. Раз ты стоишь — и я тоже… значит, бой ещё не окончен!

Её слова были острыми. Почти как лезвие. Они не просто задели — они резанули. Но в этих словах звучала не только злость, не только упёртость. Там была… обида. Проклятая, грызущая обида, потому что она не могла простить самой себе промаха. Её взгляд метался, челюсть была сжата, а в глазах кипела смесь уязвлённой гордости и… отчаянного желания доказать, что это был не конец..

Но внутри меня уже всё было решено. Я шёл вперёд.. прямо к ней в руки.. в дрожащие руки..

— Инстинкт быстро реагировать в бою — это базовая природа воина.. — сказал я, не повышая голос.. — Это твои слова! Твои уроки.. Тогда объясни мне, как ты умудрилась отключить этот инстинкт, когда атаковала с уверенностью, что я отступлю?

Я слегка встряхнул меч, как будто сбрасывал с него невидимую кровь. Мой взгляд не отрывался от неё. Я не шёл, я двигался — каждое моё движение было твёрдым, решительным, чуждым сомнений. Никаких компромиссов. Никакого отступления. Только шаг вперёд..

И она увидела это. Увидела и… замерла..

На её лице мелькнуло что-то — сначала испуг, потом шок. Но я знал: Венера не из тех, кто боится. Не из тех, кто пасует перед страхом. Это было не оно.. Это было… удивление — чистое, неподдельное удивление от того, кого она видела перед собой..

— Как ты… понял?.. — хрипло выдавила она, вновь приподнимая меч. Но я уже подошёл слишком близко. На такой дистанции я мог снести ей голову одним взмахом.. Я знал это.. Она знала это..

И я не сделал этого..

Я смотрел ей в глаза — и не видел перед собой врага. Я видел учителя, который однажды пробудил во мне решимость. И теперь я… превосходил его..

— Потому что ты сама мне это сказала.. Настоящий воин не отступает.. Он принимает удар.. Любой.. Какой бы силы он ни был, как бы страшно ни было, он встречает его..

Мой голос дрожал — не от страха, нет. От силы эмоций, от нарастающего осознания, что я наконец понял..

Мои пальцы сжались крепче. Клинок в руке стал продолжением этой мысли, этой правды..

— Я не отступил.. Потому что ты научила меня этому..

А я верил в неё. Верил, что она — непоколебимая, вечная, как сама война. Но стоило ей оказаться на моём месте, в невыгодных условиях, без брони, без алебарды, и вот — её рука дрогнула. Она не была больше той самой непобедимой Венерой. Она была воином, который просчитался, который вышел на бой не с учеником, а с тем, кто держал меч в руках уже десятки лет..

Толпа замерла..

Звуков не было. Только гулкая тишина и разлетающееся эхо удара, которого не случилось..

Все глаза были на нас. Они видели, как она… отступила. И кто заставил её это сделать? Не рыцарь, не генерал. А обычный крестьянин.. Тот, кого никто бы не принял всерьёз. С дворучником, который казался слишком большим для его рук. И всё это — за какие-то жалкие минуты..

Они шептались.. Они не понимали. Но я их не слушал..

Мои уши, мои глаза, мои мысли — были только на ней. На Венере Костинской..

— Ты считаешь это просто наказанием?.. Но для меня это — настоящий бой.. После него я либо навсегда останусь в твоей тени, как один из тех, кого ты когда-то пощадила… либо выйду отсюда победителем, доказав, что достоин большего, чем быть твоим учеником.. Поэтому не смей издеваться надо мной.. не смей.. используя это жалкое подобие оружия! — мои слова резанули воздух, как клинок, но Венера даже не дрогнула..

Она не ответила, но в этот самый момент я почувствовал, как воздух сгустился — как будто сам мир затаил дыхание. Я не успел договорить, как её меч уже метнулся ко мне, прорезая пространство с предательской скоростью. Но мне хватило всего лишь мгновения — один вздох, один импульс — чтобы выставить меч вертикально, перекрывая удар в сантиметре от своего лица..

Моя рука не дрогнула. Всё происходило неосознанно, на уровне инстинкта. Мышцы напряглись, и следом — второй удар. И третий.. Она обрушивала на меня всю свою ярость, все силы, но... каждый её выпад исчезал в пустоте, так и не достигнув цели..

Я начал понимать — её скорость действительно впечатляющая, в этом я не сомневался ни на секунду. Но за ней не стояло того, что делает воина смертельным — силы в ударе.. Она будто размахивала мечом из чувства долга, словно актёр на арене цирка, играющий роль бойца.. Это не было тем искусством боя, которым она владела, когда держала в руках свою алебарду..

Я видел, как в её глазах начала зарождаться злость. Она клокотала в них, как буря на горизонте. Но... всё было тщетно. В одну секунду, поймав ритм её движений, я сделал резкий взмах и выбил её меч за пределы арены..

Мой клинок тут же оказался у её горла. Кончик меча касался её кожи, холодный металл замер, оставив на ней едва уловимую полоску..

— Меч — это не твоё оружие.. — проговорил я медленно, будто каждая фраза была последним приговором.. — Ты - будто ребёнок, повторяющий движения отца, надеясь, что те превратятся в силу… Да, твоя стойка уверенная, да, ты выглядишь как боец… но сами удары — слабые. Словно лёгкий ветерок, едва колышущий пламя.. Это не твоё, Венера.. Этот клинок — не продолжение твоего тела..

Я видел, как её глаза наполнились отчаянием. На этот раз оно было открытым, ничем не прикрытым. В ней не осталось той бронзы высокомерия, того ледяного хладнокровия.. Она стояла безоружной.. Уязвимой. И даже… немного испуганной. Я видел это.. И, странным образом, в этом было что-то… трогательное..

— Ты… ты… — она едва выдавила из себя звук, не зная, что ответить..

Я победил.. Не только в бою.. Я победил словами.. Своей стойкостью. Всеми теми моментами, когда мог отступить, но не сделал этого. Я показал, что уже не был тем слабым мальчишкой, которого она считала своей тенью..

Всё, что мне оставалось — просто отвернуться и уйти, оставив её наедине с этой тишиной. С этим поражением.. После такого позора многим легче умереть, чем попытаться оправиться.. Но кто я такой, чтобы добивать поверженного врага? Кто я такой, чтобы рушить порядок, в котором она всегда была вершиной?

Я добился своего.. Заставил её признать — пусть и не вслух — что теперь перед ней стоит не ученик. Перед ней — воин. Сильнее.. Быстрее.. Увереннее..

Но… не успел я сделать и шага назад, как небо вдруг разрезала вспышка. Гром прогремел где-то за горизонтом, и с тяжёлым звоном, словно с самой вершины башни, на арену рухнула алебарда.. Её алебарда.. Тёмная, как сама ночь, и тяжелая, как проклятие..

Я невольно сделал шаг назад — не от страха, а от силы, что хлынула с её появлением..

— Что… откуда?.. — вырвалось у меня.. Я был ошарашен. Венера тоже смотрела на неё с удивлением — на лице читалось непонимание, это не она призвала оружие. Но без лишних слов она подошла и взяла его. Взяла то, что было её по праву..

Теперь она была не просто Венерой. Она снова стала собой.. я ощущал это даже за метры..

— Ты готов взять свои слова обратно?.. Нет? Тогда я выбью их из тебя силой.. — её голос был низким, холодным, обволакивающим. Уверенность вернулась.. Тот самый хищный взгляд, от которого сжимается грудь.. снова присутствовал..

— Вот оно что… — это не был вопрос. Это было осознание.. Я понял.. Не потому что услышал, не потому что увидел — я почувствовал: всё это время она сражалась не своей рукой.. Не тем оружием. Как если бы я взял её алебарду и пытался сражаться, будто держу в руках собственный клинок. Глупо. Неловко. Бесполезно..

А меч в её руке — это была всего лишь палка.. Пустая, не способная пробудить её силу..

— Теперь… бой действительно будет равным.. Готов ли ты принять своё наказание?.. — на её лице скользнула еле уловимая усмешка..Лёгкая.. Злая… Очень, очень уверенная…

Она вытянула алебарду вперёд, как будто это было продолжение её позвоночника, её мыслей, её воли. И тот заострённый шип на конце уже нацеливался прямо в моё сердце..

Теперь она была настоящей.. И я почувствовал это каждой клеткой..

Венера Костинская вернулась..

Глава 25. Сила Жажды

Она не произнесла ни единого слова… Молчание было тяжёлым, густым, как плотная вуаль перед бурей. Казалось, само время застыло в ожидании… Но небо не разверзлось, и гром не прогремел… вместо этого раздались крики. Окружающие воины, словно по сигналу, разразились восторгом… Их возгласы были полны фанатичной веры… безоговорочной преданности. Они будто забыли всё, что произошло всего мгновение назад… её поражение… её дрожь, когда мой меч оказался у её горла.

Именно тогда я понял всё… окончательно и безвозвратно.

— «Они не хотят видеть её слабость… не могут… не смеют… Для них она — больше, чем человек…»

От этой мысли в пальцах закололо… Я сжал рукоять меча так сильно, что вены выступили на кистях, как натянутые струны. Грудь сдавило, дыхание стало рваным… Я сражался изо всех сил, выкладывался без остатка… но всё это было тщетно. Их разум был давно запечатан верой в её идеальность… Было ли это её прихотью, или они сами выстроили её на пьедестал?.. Я не знал. Но чувствовал, как внутри поднимается что-то горячее… липкое… смесь гнева и усталости…

— Ты расслабился?.. — её голос вонзился в тишину, как гвоздь в дерево. В следующий миг — вспышка… Я не успел опомниться, как на меня обрушилось нечто знакомое… массивное… тёмное, как сама ночь. Алебарда… та самая. Как в ту ночь… Я сразу узнал её силу. Этот удар был тем же самым, что однажды едва не лишил меня жизни… Тогда я выжил только ценой изломанных рук… но теперь… я мог не выжить вовсе..

Её сила была иной… Не просто сильной — первобытной, как дикая буря. Я стиснул зубы, вжался в землю, будто хотел прорвать плиту и врастись в неё. Пальцы обжигала рукоять… мышцы тянуло от напряжения. Я поднял меч — как щит, как последнюю преграду между собой и бездной.

Удар… Словно в меня влетел молот молнии. Искра ослепила… металл завибрировал, будто в моей руке ожила змея. Боль — не резкая, но глубокая… как после десятков тренировок без передышки. Всё тело вздрогнуло… сердце прыгнуло в горло. Я попытался удержаться… но не смог. Клинок дрогнул… пошёл вниз… шаг за шагом уступая натиску.

— «Сильна… слишком сильна… Почти невозможно отразить…» — дыхание сбивалось… лёгкие горели. Я держался из последних сил… Но её алебарда давила, как если бы на меня навалился целый мир. Я чувствовал, как с каждым мгновением теряю устойчивость… мышцы начинали предавать… тело дрожало, как у изнеможённого зверя.

Я сдал… Не потому что испугался… потому что иначе бы погиб. В последний момент отпрыгнул… пропуская её удар мимо. Алебарда пронзила воздух и с оглушительным звоном врезалась в землю… Камни взвились… пыль закружилась вихрем…

Я стоял… согнувшись. Рука дрожала.. Меч в пальцах был словно раскалённый. Пульс стучал в висках…

— Слава Богу… — выдохнул я… даже не понимая, произнёс ли это вслух.

Боль… как после холодного дождя, прошедшего по обнажённой спине. Усталость… будто я стоял здесь уже не одну зиму… под снегом… под ветром… под презрением. Но это было только начало… Теперь… начнётся настоящий бой.

Она лишь легонько вздохнула… и перевела на меня взгляд — холодный, спокойный… как будто и не было всей той ярости, что только что разорвала воздух. Её движения были пугающе плавными… почти грациозными. Алебарда вновь оказалась в её руках… будто и не весила ни капли. С лёгкостью… с такой, как будто она была всего лишь игрушкой. Она закинула её на плечо… и посмотрела на меня… цепко, оценивающе. Её глаза пробежались по моему силуэту — чуть наклонённому, тяжело дышащему… дрожащему от недавнего столкновения.

— А кто же говорил, что не будет уворачиваться? – её голос был громким… уверенным. Но за этими словами слышалось больше… укор… насмешка… даже вызов.. Наверное, впервые за всё это время я видел в её взгляде не просто хладнокровие… а настоящую жажду боя… алчность победы… то самое звериное стремление победить, растоптать, уничтожить. Она больше не сдерживалась… не играла в дуэль… она действительно хотела меня убить. Стереть с арены… с лица земли…

И это дало мне понять ещё кое-что..

— «Ты всё же увидела во мне соперника… да, Венера?»

Я не мог не усмехнуться. Тихо… почти незаметно. Кто из нас теперь смеётся?.. Кто насмехается?.. Я или она?.. Я чувствовал, как напряжение сливается с чем-то другим… с теплом. Нет, не с радостью… а с тем, что давно считал утраченной частью себя.

С жизнью.

Снова… я чувствовал себя живым. Как тогда… когда бился с тенью… с тем, кем когда-то был.Когда меч пронизывал пустоту, не в силах задеть собственную тень… когда любое движение казалось напрасным. Но сейчас… всё иначе. Сейчас я был не в прошлом… не в тени… я был здесь. И Венера — передо мной.

— Берёшь инициативу на себя?.. Мило… — Я выдохнул это, как плевок в огонь. — Но не думай… не надейся, что, сменив орудие… я уступлю тебе..

Улыбка исчезла с моего лица… как тень в полдень. Осталась только решимость… чистая, как лёд. Моё желание победить вспыхнуло вновь, но на этот раз… чище. Сильнее. Оно затмило всё: голоса за спиной… ликование толпы… их веру, их крики, их страх. Всё исчезло. Мир сузился до одного единственного силуэта передо мной… до неё. Только она… и я..

Что я чувствовал сейчас?.. Что кипело у меня в груди?.. В животе?..

[Жажду… парень… жажду…] — голос внутри меня был гулким… сильным… пронизывающим. Он звучал так же, как в первый раз… откуда-то из глубины… словно кто-то бил в колокол прямо в моем мозгу… звенел изнутри… разрывая череп.

И теперь я знал. Без сомнений… без иллюзий.

Да… это была она..

Та самая… что выворачивает изнутри. Что заставляет желать боя… до последней капли крови. Жажда, от которой хочется закричать… надеть на голову медный колокол и ударить по нему изо всех сил… чтобы вытряхнуть это чувство из самого сердца…

Но я не сброшу её… не заткну.

Я дам ей вырваться наружу..

— «Я хочу победить её… испытать её сильнее.. выпустить эту жажду… жажду… жажду!» — голос внутри будто вспыхнул огнём… и этот огонь растёкся по венам. Я не знал, как… но каждое слово этого шёпота будто влило в меня новые силы… неведомые, чуждые, но… мои. Ноги вдруг стали лёгкими… как будто я сбросил с себя многотонную цепь, незримо стягивавшую тело. Я двигался… легко, быстро… будто меня кто-то вытолкнул вперёд… и остановиться уже было невозможно.

— «Что это?.. Амулет?»— промелькнула мысль. — «Его сила?.. Или отголоски?..»

Как странно… как волнующе и страшно одновременно. Сердце сжималось… трепетало… горело, как раздутое кузнечное пламя. Каждое движение… каждый вздох отзывался во мне болью… но какой-то сладкой. Лёгкие пылали… будто я вдыхал не воздух… а дым из преисподней.

И я рванулся вперёд… не давая себе ни секунды. Меч взвыл в руке… разрезал воздух… и я обрушил удар на неё. Он был быстрым… звенящим… острым, будто лезвие, скользнувшее по кости.. Венера едва успела вскинуть алебарду… и даже тогда… я ударил вновь. Иснова… и снова… я не уступал, не давал ей и возможности контратаковать.. не давал даже задумываться о такой возможности.. я собирался сломать её орудие, сломать её веру в то, что меня можно загнать в угол..

— [Бей… пока она стоит… бей, пока ты жив!» — я уже не различал, мои это мысли… или всё тот же голос.

Я бил, не думая. Мой силуэт мелькал, как размытая тень, атаки принимали разные показательные, разные углы.. Словно ноги у меня были не из плоти… а из стремительных колёс. А руки не просто из плоти, аз из воздуха.. Один удар… другой… третий… звон стали и сдавленные вдохи. Венере ничего не оставалось… кроме как защищаться… удерживать алебарду и терпеть мой натиск. Я бил мечом и душой одновременно. Обрушил на неё всю накопленную злость.. всю жажду, что кипела внутри меня и рвалась на ружу.. Я бил, пока в каждом взмахе не чувствовал, как будто прорываюсь к её сердцу.. к её плоти.. ближе и ближе.. теперь не она пыталась проломить мне череп, теперь я пытался рассечь её тело..

— Так ты… кх… сдерживался всё это время? — сорвалось с её губ, захлёбываясь на середине. — Ты же… секунду назад на ногах еле держался!

Её голос дрогнул… впервые с этим орудием.. В глазах скользнуло замешательство. Она пыталась понять… но что можно было понять, если даже я сам… не понимал. Я просто шёл вперёд. Жажда… она вела меня. Заменяла всё. Она вытеснила усталость… боль… страх. Она стала моим зрением… дыханием… и волей. Я не чувствовал ничего… ни жара, ни тяжести от сотен ударов. Я был… был… был… живым.

Венера начала отступать. Я видел, как её силы убывают. Видел, как сбивается дыхание… как мелко дрожит орудие в руках… Но в тот момент она резко подняла ногу — и ударила. В живот… беспощадно… резко. Я почувствовал, как моё тело, сбитое с темпа, улетает назад… и вместе с ним исчезает всё.

Цвета вернулись. Я снова услышал крики толпы… их жажду победы. Их ликование… их голос, что вновь восхвалял не меня… а её..

— «Что же… это было?..»

Жажда ушла.

Будто растворилась… исчезла, не дав даже насладиться последним её дыханием. Всё рухнуло обратно… в прежнее состояние. Усталость обрушилась на меня, как валун… руки загудели от боли… дыхание вырвалось рвано. Я стоял… но как будто уже был на коленях внутри.

И всё же… я поднялся. Медленно. С глухим стонами тела… с горячей болью в животе. Но я встал… чтобы встретить новый удар Венеры.. вытирая кров треснувшей губы..

— Что же ты… такое… — пробормотала она. Её голос был не таким, как прежде… в нём появилась дрожь. Усталость. Недоверие. Но даже так… она снова сжала своё оружие… так же крепко, как и в начале. Она не собиралась сдаваться.

— Ты… будто сам не свой.. это не твои удары! — сорвалось с её уст — Что это было?.. Говори!.. Не утаивай от меня ничего!.. — крик эхом отозвался по арене, резонируя внутри меня. Я поднял глаза… с трудом отрывая ладонь от солнечного сплетения. Грудь сжалась. Дыхание… снова сбилось. Ноги дрожали. Но в глазах моих — всё так же горела решимость.

— Я не знаю, что это было… но мне это понравилось.. ха.. — прохрипел я, вытирая разбитую губу после падения. Снова нахмурился… меч вытянул вперёд, словно щит… словно последнюю преграду перед тем, как всё закончится. Я стоял… шатко… но стоял.

— Хочешь, чтобы я повторил? — Невольно вырвалось из моих уст, как угроза.. От которой зрачки Венеры сузились словно я собирался показать что-то ещё..

— «Что же это было?.. Как снова «включить» то состояние?.. Где эта сила?.. Где голос?..» — Я не знал. Но… знал, кто бы мог на это ответить…

— [О нет, парень… плод сладок, но его последствия…] — голос зазвучал вновь… но он даже не успел договорить. Железный привкус вернулся. Резко… будто вонзился мне в язык. Это точно… губа? Или… Не успел я даже додумать, как изо рта вырвался кашель… сильный, хриплый…

Кровь…

Кровь брызнула из моего рта, как будто внутри перемололо всё — от лёгких до печени. Голова закружилась…

— «Венера… почему она двоится..?» — Я видел её силуэт… он приближался… нет, надвигался, как буря. В руках — её алебарда, занесённая над собой, как последний приговор…

— «Двигайся… двигайся!..» — закричал я внутри себя. Но тело… не слушалось.. Руки были ватными… ноги будто залили цементом. Я был… парализован.. парализован перед новой силой..

— Что же это… такое?.. Что же… ха… — я попытался вдохнуть … но не смог. Всё тело пульсировало, будто меня избила орда монстров. Никакой энергии… никакой силы. Только боль… только звон в ушах… и то, как Венера смотрит на меня. Словно ждёт… ждёт, что я поднимусь… что я встану… снова к ней… навстречу.

Голубые глаза её горели… пылали… требовали продолжения.

Но… я её уже не слышал..

Сознание… ускользало..

Пульс — слабел..

Тело — рушилось..

Последнее, что я увидел… это её ноги перед своим лицом..

И как я, безвольно, падаю… как мешок картошки…

Глухой удар… и тишина…

[Тебя ждёт долгий путь… парень… возможно, в будущем ты сможешь усвоить из этого урок…]

Глава 26. Возвращение из пустоты

[ ? день ]

— Неужели я так слаб, что даже не могу использовать силу амулета?.. — Голос сорвался с моих губ, утонул в вязкой тишине и отразился безжизненным эхом от невидимых стен этой бесконечной пустоты…

Я вытянул руку вперёд, будто надеясь, что там, в этом никуда, появится что-то… хоть что-то, за что можно ухватиться. Но пальцы наткнулись лишь на густую, вязкую массу, похожую на воду, которую невозможно удержать… Она мягко стекала сквозь мою ладонь, будто дразня… будто насмехаясь. Рука дрогнула… Я вновь сжал пальцы в кулак — глупая попытка проявить волю, когда даже небо здесь не имеет цвета, а земля — формы…

Я мог дышать… Мог двигаться… Но каждое движение напоминало падение… Медленное, томительное… Словно я тону в чём-то, что отказывается отпускать, и чем больше я пытался всплыть — тем сильнее осознавал: «я опускаюсь всё глубже. Туда, где нет ни света… ни голоса… ни самого меня…»

— [По правде, парень… тебе слишком рано…] — голос раздался так близко, что я почти почувствовал тепло дыхания, хотя знал… это невозможно… не в этом мире…

Сколько времени я уже здесь? Сколько дней, часов… мгновений?.. Это место отняло у меня ощущение времени, пространства, жизни. Но этот голос… он был якорем. Тихим, тёплым эхом разума… не позволявшим окончательно раствориться… И я ловил его… Снова и снова, чтобы оставаться в сознании… в своих мыслях…

— «Вот оно как… рано, значит…» — прошептал я, не зная, слушает ли кто-то. Слова потонули в тишине, как камень в болоте… Исчезли, словно и не звучали вовсе…

— «Когда же тогда наступит пора?..» — вопрос сжал горло, но не нашёл ответа…

— [Всё не так просто, парень. Эта сила… даёт тебе возможность выйти за пределы, сломать рамки тела, стать выше… Но и цена соответствует. Ты даже не представляешь… насколько высокая…] — голос звучал уже с оттенком сочувствия, как старший брат, что видел слишком многое.

— [Ты не готов принять её всю… Даже крупица… этот жалкий осколок… уже рвёт твои органы на части… А ты всё ещё жив. Знаешь, это… уже успех…] — Слова вонзились глубже, чем я ожидал. Я сжал челюсти, лицо исказилось — от обиды, боли и жалости к самому себе. Успех?.. Это успех?.. Когда я валяюсь в пустоте, в одиночестве, побеждённый… разбитый…

— «Цена могла быть и выше… моя жизнь. Но зачем она, если я… снова проиграл ей?..» — мой шёпот дрогнул, перешёл в сдавленный хрип…

Ей… Снова…

Во второй раз я пал перед ней… Не потому, что она превзошла меня в бою… нет…

А потому, что меня сломало изнутри… Эта сила… эта мразь, живущая в глубине…

Я не справился. Не удержал…

Сила… О которой я знал так мало…

Сила, что дала мне шанс быть с ней на равных… Даже больше — стать сильнее, чем Венера Костинская. И я почувствовал это… почти дотянулся до неё… до ощущения настоящей победы…

— «И это была лишь крупица?..» — усмехнулся я криво, чувствуя, как горло перехватывает дрожь…

— «Ха… даже думать страшно, что будет дальше…»

[?? День…]

— Сколько… же я уже здесь нахожусь?.. — Всё вокруг оставалось неизменным. Пугающе неизменным… Та же пустота, та же вязкая тяжесть, словно я медленно тону в прохладной, мутной воде, не в силах ни вздохнуть, ни всплыть… Эта густая тьма сковывала меня, словно жидкий камень… С каждым мгновением она становилась гуще, липла к телу, мысли вязли в ней, будто в болоте… Я терял себя…Постепенно и не спеша… Не было ни сна, ни голода, ни нужды в пище или дыхании. Даже желание выбраться отсюда сошло на нет… Осталась только тишина и я — глухо пульсирующий в ней…

По словам амулета, я ещё жив. Но… можно ли назвать жизнью существование, в котором не существует времени?.. Я больше не знал, сколько прошло минут, часов… или лет. Сначала я пытался отсчитывать удары сердца — но сердце давно сбилось с ритма. Потом я пытался вспомнить дни — но в этом мире не было ни дня, ни ночи. Только вязкая тьма и я…

И тогда… я начал вспоминать… Всё, что произошло в моей жизни… в том, в этой… просто к делу — фрагменты возникали перед глазами, перебивая ночную темноту…

— Интересно… что было бы, если тогда… я всё же защитил ту девушку?.. — Вырвалось из моего рта, стоило одной… уже знакомой картине вознестись перед моими глазами… Сердце сжалось, словно его сжала сама пустота…

Я не знаю, почему память вновь вытащила именно её из глубин разума. Столько лиц… столько погибших, изуродованных, сожжённых, забытых… А я помнил только её… Её облик был как заноза, навечно застрявшая под кожей моей вины…

[****]

Это случилось спустя два года после начала войны с монстрами… Мы тогда стояли в обороне одной глухой деревушки, почти забытой Богом.

Не было там ни стен, ни опор — лишь жалкие лачуги, запах навоза и пепла… Когда монстры напали, мы не были готовы. Они пришли в глухую ночь… Под рев ветра и вой своих же глоток… Горячее пламя перекинулось с одной хижины на другую, и всё, что было живым — становилось добычей. Пожар никого не щадил. Крики горожан впивались в уши, заставляя барабанные перепонки трепетать… Хруст костей под ногами монстров… И среди этого ада… она…

Та девочка… Я даже не помню её имени… потому что не знал… Только лицо… Её белоснежные волосы, сиявшие даже сквозь гарь и пепел… Они были влажными от дождя и дыма, прилипали к её щекам. Глаза — золотистый ободок вокруг чёрных, как уголь, зрачков. Её кожа… словно светилась среди этого мрака. Я тогда подумал: «Она как ангел… в аду…»

Она стояла на коленях посреди улицы, пытаясь вытащить из-под обломков старого амбара маленького ребёнка. Плакала горькими слезами, но не звала на помощь — только шептала: «Пожалуйста… ну пожалуйста…» И я увидел, как один из монстров — огромный, похожий на раскалённый кусок мяса с когтями вместо пальцев — приблизился сзади…

Я закричал… Сорвался с места… Я был так близко… так чертовски близко!.. Пять шагов… четыре… три…

Но не успел… моя рука уже почти оттолкнула её в сторону… но я не успел…

Я видел, как когти той твари с хрустом вонзаются ей в спину… Как её тело прогибается от удара, а затем… просто слабо оседает на землю, словно кукла с отрезанными нитями… Один удар — и её голова отлетает в сторону, оставляя за собой багровый след. Её лицо… это лицо останется со мной навсегда… Лицо не страха, нет — удивления… Будто она не поняла, что произошло… Будто она до последнего верила, что всё получится… что она успеет… вытащит того ребёнка из завалин… но нет… Её голова отлетела на метр и покорилась, теряя белоснежные локоны… А золотистые глаза утратили свой былой оттенок жизни…

Я упал рядом с ней, слишком поздно, чтобы что-либо изменить. Монстр уже шагал дальше... теперь уже ко мне... А её тело... лежало на земле, распластанное, словно кусок грязного холста, забрызганного кровью... раздавленное этим монстром, не оставляя ни единой косточки в целостности...

Я кричал... Бил землю кулаками, пока не сбил их в кровь... Тогда, впервые, я почувствовал себя... ничтожеством... Беспомощным... Бесполезным... Как кусок плоти без возможности мыслить и шевелиться...

[****]

— Если бы... если бы я тогда был чуть быстрее...— пробормотал я, сжимая зубы в пустоте. Вязкая тьма вокруг задрожала. Вода, которой не должно быть, пошла волнами...

Я злился. Злился не на монстра, не на судьбу... на себя... На свою слабость. На своё промедление. На свою вечную неспособность защитить тех, кто зависел от меня...

— А если бы... я спас её?... Может быть... мы бы ушли тогда... я бы держал её за руку, уводил прочь от пепла и крови... Мы бы выжили... вместе. Я бы построил для неё дом, укрыл её от боли... Мы бы смеялись. Я бы слышал её голос, как шепот весеннего ветра. Я бы... — голос сорвался... Вода завибрировала сильнее...

Я хотел поверить в это... Хотел представить, что где-то — в другой жизни — я был сильнее...Смог. Успел. Защитил. Спас. И она... жила бы рядом со мной...

— Но нет... — прошептал я.

— Я снова проиграл... Как тогда... Как теперь... перед Венерой.

И всё же... эта злость. Эта боль. Они были не только мукой — но и топливом.

— Я больше не хочу быть слабым... Я не позволю себе упасть снова... не позволю проиграть...

Пусть даже ради этого мне придётся пройти через тысячу таких пустот, через тысячи смертей... Если я вырвусь отсюда... я не допущу того, чтобы ещё хоть кто-то погиб из-за моей нерешительности...

— Я встану. Я вернусь. Я стану сильнее... чего бы это ни стоило!

— [Просыпайся... Хэн... твоё время пришло...] — Голос прозвучал, как раскат грома сквозь вязкую пелену небытия. Он не просто прозвучал — он прорвал тишину... сорвал с меня оковы мрака, как нож разрезает старую простыню... В тот момент, когда тьма, казавшаяся бесконечной, дрогнула, я... увидел свет...

Мутный... Тусклый... Он не бил в глаза, а медленно, лениво пробивался сквозь веки, словно бы опасаясь — не слишком ли рано?

Мои глаза... с трудом приоткрылись. Веки разлиплись с потрескиванием, будто покрытые застарелой накипью, которую приходилось сдирать усилием воли. Хруст... то ли внутренней усталости, то ли засохших слёз... и вот передо мной простёрся знакомый каменный потолок... Грубый, потрескавшийся, с разводами сырости и тенью, будто шрамами на лице старика... Я узнал его. Я уже видел это место...

И вдруг... тишина оборвалась... нет...

Голос амулета... исчез. Исчез полностью. Он, что сопровождал меня в аду пустоты... словно тень, больше не звучал у меня в голове. Ни одного слова. И, как ни странно... в этом была странная тишина, что приносила облегчение. Как будто ушёл собеседник, который был рядом слишком долго... и ты не знал, как от него избавиться.

Я не чувствовал к нему ненависти... но ощущал опустошение и одновременно... покой...

Горло пересохло до боли. Оно было сухим, словно меня выжгли изнутри... Губы потрескались, дыхание хрипело, а язык казался наждачной бумагой. Тело... не подчинялось... Мышцы не просто были слабы — они стали чужими... Попытка поднять руку обернулась дрожью, судорогой, болью в каждом суставе. Казалось, что даже вдох требует больше силы, чем вся прошлая битва...

— Воды... во... ды... — Прохрипел я. Не крик... Просьба. Сдавленный, жалобный стон, как шепот ветра по сломанному стеклу...

И — чудо. Кто-то услышал...

Мой взгляд ещё не вернулся полностью, он был тусклым, как тусклая линза, залитая запотевшим светом. Но я увидел — движение. Размытое. Словно смотрел сквозь виньетку, через пелену... Кто-то поднялся... вскинулся... и в следующее мгновение — с грохотом упал со стула. Этот звук — первый настоящий, громкий звук за всё это время — пронзил моё тело, заставив сердце дрогнуть...

— Он очнулся!.. Срочно! Быстро, стакан воды! — Голос, дрожащий от волнения. Я узнал его мгновенно.

Неро...

Её голос нельзя было спутать. Слишком много в нём было жизни, слишком много боли и надежды... Волнение, спешка, её слова словно танцевали в воздухе, как струи дождя по раскалённому камню.

— «Она... была здесь. Всё это время?..» — Оборвалось в моих мыслях..

Она бросилась куда-то, а я... просто тяжело вздохнул. Медленно. Как человек, вернувшийся с того света и впервые почувствовавший, что ещё способен наполнять лёгкие воздухом.

Спустя двадцать три дня.

Пятьсот пятьдесят три часа.

Тридцать три тысячи сто восемьдесят три минуты.

Я вернулся.

Я снова был в реальности. Среди людей. Среди тех, чьи голоса я боялся никогда не услышать снова. Я не умер. Но... лежал в теле, которое не чувствовал своим. Я ощущал себя... не просто слабым. Я ощущал себя как тело, лишённое души. Как брошенная оболочка, которую время пощадило по странной прихоти судьбы.

Я был жив. Но это больше походило на призрачное существование... на второе рождение, болезненное, как вылазка из утробы смерти обратно в холодный, чужой мир.

И только одно чувство жгло меня изнутри ярче любой боли — жажда. Не только воды... но и смысла. Ответов. И силы, чтобы встать... и больше никогда не позволить себе упасть..

Глава 27. Синева её глаз

Стоило стакану воды оказаться в моих ладонях… как я, не раздумывая ни секунды, вскинул его к губам — и жадно, одним тяжёлым, затянутым глотком, влил в себя весь его хрупкий, прозрачный вес. Горло обожгло… словно я пил не воду, а что-то живое, горячее, текущее по венам, оживляющее изнутри. Пустой желудок вздрогнул… будто пробуждаясь от многодневной летаргии… и с каждой новой каплей тело откликалось всё сильнее — будто в каждой клетке вспыхивали искры, разбегаясь по мышцам… коже… лёгким… живое, обжигающее блаженство.

— «Как же хорошо… снова ощущать себя живым…» — мысль прорвалась сама собой, и в тот же миг во мне будто что-то дёрнулось. Глаза расширились. Воздух в груди застрял… Зрачки ожили — и впервые за долгое время я почувствовал себя не обломком… не тенью… не сосудом боли… а человеком. Живым. Настоящим.

Я с усилием опустил руку со стаканом, поставил его на прикроватную тумбу — и долго… с натужным облегчением… выдыхал. Из лёгких выходила не просто усталость… нет… это было что-то большее. Будто с плеч только что сползла каменная плита… медленно, почти торжественно… оставляя за собой следы старой тяжести.

— Удивительно, что ты жив… — голос. Тихий, почти смиренный. Я моргнул.. Это была Неро.. Она вновь сидела на стуле у стены, чуть наклонившись вперёд. Пальцы переплетены на коленях — напряжённые, выдавленные волей. Её глаза… те самые задумчивые серые глаза… смотрели на меня с чем-то вроде растерянной благодарности. Но в них читался и страх. Вопросы. Очень много вопросов… которые она не решалась задать..

— Столько лекарей побывало в этой комнате… столько целителей пытались… каждый из них уходил молча.. — Она на мгновение опустила взгляд, сжав губы.. — Многие уже и не думали, что ты очнёшься… Даже я… потеряла веру..

Её слова заставили меня удивлённо приподнять бровь.

— «Даже ты?.. Ха… забавно… мы ведь знакомы всего-то… пару дней» — Я едва заметно закатил глаза. — «Сколько же эмоций ты успела ко мне привязать за это время… чтобы теперь говорить так?..»

Но она, похоже, не уловила моей иронии. Или сделала вид.. что не заметила. Её взгляд на мгновение оживился, она слегка качнула головой в сторону — еле уловимым жестом, почти кивком… но не мне. Рядом со мной.. В том самом направлении, в котором я не удосужился даже глянуть..

— Но… кое-кого надежда не покидала до последнего.. — Её голос стал тише… почти шёпотом. В нём звучала странная смесь уважения… и чего-то горького. Тайного..

Я непонимающе склонил голову… нахмурившись..

— Ты о чём?..

И тогда… пришло осознание. Медленно. Гулко. Как откат волны, обнажающий то, что скрывалось под толщей воды.

Почему всё это время мне было тепло?..

Почему я не ощущал ледяной сырости каменной палаты?.. Почему, очнувшись, я не чувствовал привычной ломоты в теле?..

Всё это время…

Со мной кто-то был..

Медленно, с нарастающим подозрением… я повернул голову. В сторону, в которую указывала она. В ту самую сторону, которую мой взгляд избегал… и тут же…

Мои зрачки сузились. Сердце рвануло… как дикий зверь в клетке.

Алый взгляд…

Дыхание перехватило..

Я инстинктивно дёрнулся назад, поджав ноги, отшатываясь от лежащей рядом фигуры… как от призрака… но у меня не получилось.. Холодок пробежался по коже.

Только сейчас… я осознал, чья тень всё это время согревала меня своей тишиной..

— В… Венера?.. — еле слышно сорвалось с моих пересохших губ, прежде чем сознание успело это остановить. Я тут же прикрыл рот ладонью… будто испугался, что этот хриплый, надломленный звук способен потревожить её сон… нарушить тишину, в которой было что-то святое…

Она… была рядом. Не где-то рядом… не просто в комнате. Она лежала со мной на одной кровати. Обнимала меня.. Держала за талию своей ладонью, а её ноги переплетались с моими… словно цеплялись, не желая отпускать… Её дыхание ощущалось на моей коже — тёплое, медленное, живое… Его ритм был размеренным, словно сама жизнь пульсировала рядом, защищая меня от холода… от смерти… от одиночества..

Я мог чувствовать, как её обнажённое тело соприкасается с моим… её грудь прижималась к моей груди, а голова… будто приросла к ней. Её спутанные, слегка влажные волосы покрывали меня, как тёплое одеяло… мягкое… живое… родное. И губы… бледные, но не мёртвые — шевелились во сне, словно шептали что-то, чего я никогда не должен услышать…

Именно тогда я понял… что всё было не так радужно, как мне могло показаться..

Всё внутри сжалось… не от вожделения — от ужаса, от непонимания, от стыда… вины… Я бросил взгляд в сторону — и всё подтвердилось. Её одежда валялась на том самом стуле, где сейчас сидела Неро… небрежно… почти вызывающе. А я?.. Я тоже был обнажён. И вдруг даже воздух показался чужим… враждебным… холодным…

Сердце заколотилось… но не в боевом ритме. Оно билось растерянно… сбито… как у человека, который попал в реальность, для которой не был готов..

Неро… не выказала ни удивления, ни смущения. Будто всё это давно стало для неё нормой… Или она просто устала — от бессонных ночей, от страха за мою жизнь… от мыслей, что я не очнусь.. в чем же я конечно сомневался..Её взгляд был спокойным… но за этим спокойствием скрывалась некая усталость с примесью тревоги..

— Если ты её разбудишь… я тебя не прощу.. — сказала она тихо, почти слабо.. но с заметной искрой.. — Ты понятия не имеешь… сколько она потратила сил, чтобы удержать тебя живым… Ты понимаешь?.. Температура твоего тела падала.. тридцать четыре… Кожа синела… Пальцы стали как лёд… и никто… никто уже не знал, чем тебя греть и как сделать это правильно..

Она вздохнула… слишком тяжело для девушки её характера.. Так тяжело, как будто несла на себе груз, который не принадлежал ей…

— А она… — продолжила Неро с дрожью в голоса — нашла способ.. Нашла… иной способ..— Она кашлянула в кулак, быстро отвела взгляд… будто стыдилась даже слов.. — Как видишь…

Я закрыл глаза… лишь на секунду… но даже этого было достаточно, чтобы мир зашатался подо мной. Мгновение назад я хотел встать… сбросить с себя всё это… накрыться… уйти… стереть из памяти. Сделать вид, что этого не было. Что это… ошибка..

Но всё было реальнее, чем любой мой бой…

Та самая Венера Костинская… легенда… воплощённый клинок… та, что в бою не знала поражений… та, что однажды уже пыталась убить меня… сейчас лежала рядом… обнажённая… согревая меня своим телом… словно боялась, что я уйду… исчезну… снова умру…

Сердце болезненно сжалось. Так, что мне пришлось затаить дыхание… Боль… странная, расползающаяся по груди… словно что-то внутри треснуло.. но в этом было что-то приятное..

— Значит… она… та, что пыталась убить меня.. теперь та, кто держал меня живым?.. — Внутренний голос звучал глухо… потерянно… как эхо в пустой комнате… я совсем не мог понять как до этого дошло.. ведь в последней битве ее глаза горели от желания выиграть.. поставить свою ногу мне на спину..

Я не знал, что чувствовал. Не возбуждение… не страх… не влечение. Это было нечто иное… Глубже… страшнее… теплее… Оно будоражило не тело — душу. Словно нечто давно забытое поднималось из глубин… разливалось по венам… щекоча, пугая, пробуждая… Что-то… чего я не испытывал десятки лет… если вообще когда-либо… область живота будто наполнилась бабочками.. старая пословица, но подходила к этой ситуации больше всего..

Я не знал, что это было… но чувствовал — оно изменит всё..

— Ты права, Неро… если я её сейчас разбужу… буду жалеть об этом ещё долго… — прошептал я, впечатывая её предостережение в самый центр сознания.. словно заклинание, способное удержать меня от необратимого шага..

Моя ладонь… медленно, без суеты… поднялась. Та самая левая — та, что прежде сжимала рукоять меча, пропитанная кровью боёв… теперь была надёжно закутана в плотные бинты… слой за слоем, как барьер между плотью и возможной заразой. Но странное дело… я не чувствовал в ней боли. Ни жжения, ни пульсации… будто всё случившееся было не более чем смутным сном.

Я сжал пальцы… затем разжал… движения были плавными, живыми. Эта ладонь… впервые за долгое время двигалась свободно… спокойно… словно прошедшее пустотное испытание оставило после себя не только рану, но и исцеление..

Она легла… осторожно, почти с нежностью… на макушку Венеры. Её волосы — мягкие, почти пушистые, как тёплое покрывало после долгого, изнурительного дня… приняли моё прикосновение без сопротивления. Пальцы невольно утонули в её локонах… медленно скользнули к корням… и, будто по наитию, провели сквозь пряди, нежно… утешающе… как бы случайно… как бы между делом…

Я не добавил к этому ни слова… не осмелился нарушить то хрупкое равновесие, что повисло между нами. Это… был мой молчаливый жест. Лишь крохотная благодарность… за её выбор, за жертву… за то, что она — ради такого, как я — отбросила собственную честь.. в ответ на что она лишь спокойно покосила свою голову ближе к моей груди..

Мой взгляд… на мгновение задержался на её лице. Оно казалось удивительно спокойным… утомлённым… почти умиротворённым. Но я тут же оторвал глаза, словно боялся, что, если задержусь дольше, забуду, что хотел сказать…

Повернувшись к Неро, я осторожно притянул одеяло до живота… вдохнул… и задал вопрос почти шёпотом, будто боялся разбудить ночь:

— Куда делся меч?.. — Вопрос вырвался неожиданно даже для меня… но, по реакции Неро, она готовилась к ответу уже не один день..

— Мы не выбросили его. Решение за тобой… — тихо ответила она, опуская взгляд. — Но он проклят. Нам пришлось… буквально отдирать его от твоей руки… с мясом. Но… как видишь, двигательные функции сохранились…

В её голосе сквозила печаль… и вина… будто всё можно было бы обернуть иначе, будь на то хоть тень шанса.. но как только я собирался ответить.. она перебила меня, словно старшый, перебивающий заведомо неправильный ответ ученика..

— И ты туда же… Как можно было вообще купить проклятое оружие!.. — сорвалась она не удержав раздражения. Голос выстрелил в тишину, и в тот же миг… я почувствовал, как мурашки пробежались по коже. Не только по моей…

Силуэт, что лежал рядом, вздрогнул. Чуть-чуть, еле заметно… но моё сердце в тот миг сжалось, будто его обхватили ледяные пальцы..

— Неро… — донёсся до нас сонный, уставший голос… хриплый, словно после долгого молчания.. — В таком месте не шумят… прояви хоть каплю чести… не как воин… а как библиотекарь… тот, кто в царстве книг сидит тихо…

Венера… Она проснулась..

Её силуэт медленно… не спеша, будто сквозь туман, приподнялся. Голова лениво оторвалась от моей груди, рука потянулась к лицу… глаза оставались прикрытыми ещё мгновение… и только когда веки полностью разошлись, открывая сияющую синеву… её взгляд, острый, как лёд, вонзился в меня..

Сначала — растерянность. Холодное непонимание… как если бы мир, проснувшись, оказался не тем, каким был вчера. Потом… изумление. Её губы чуть приоткрылись, дрогнув… будто имя, будто вопрос завис на языке, но не успел родиться..

— Т… ты?.. — прошептала она. Голос дрогнул… как голос человека, увидевшего призрака.. Или того, кто давно уже смирился с чужим исчезновением..

Она замерла… на мгновение, что длилось вечность. А затем… что-то сломалось внутри. Влажный блеск в её глазах… лёгкий румянец, будто вспышка огня по снежному полотну кожи… И — резкий поворот головы в сторону..

Одеяло… она резко дёрнула его на себя, прикрываясь. Словно панцирем, словно стыд был сильнее всего остального. Я инстинктивно отпрянул, тут же вжимая ладони в свой пах и прячась… теряясь… теряя контроль..

— Э… эй!.. Нельзя же так резко красть одеяло!..— вырвалось у меня, скорее инстинктивно, чем осознанно. Голос прозвучал слишком громко… слишком не к месту…

И тут же… как по команде… Неро резко отвернулась, будто пытаясь скрыть свой взгляд … или наоборот — отчаянно удерживая его открытым.. до абсурда..

— Да вы оба друг друга стоите… — прошипела Неро, прикрывая лицо ладонями, будто желая стереть сам факт происходящего. Но как бы она ни старалась… как бы ни утыкалась в свои руки — сквозь расставленные пальцы, при лёгком повороте головы… всё равно проглядывался холодный стальной отблеск её серых зрачков. И этот взгляд… резал острее, чем любое сказанное слово.. заставляя меня побыстрее подняться.. Слишком резко — словно от прикосновения к раскалённому металлу. Схватив первую попавшуюся одежду, начал натягивать её на себя… поочерёдно, не вдумчиво, но заботясь о порядке. Мне было не до комфорта — я просто… должен был прикрыться. Укрыть себя… от этой неловкости, от жара, что полыхнул в груди, от чужих глаз, что видели слишком много..

А Венера…

Она лежала неподвижно.. Как статуя из мрамора. Без движения. Без дыхания… по крайней мере, казалось так. Её тело не выдавало ни одного признака жизни, будто она превратилась в хрупкую скульптуру, способную рассыпаться от одного неосторожного слова.

—«Неужели… эта ситуация настолько её ошарашила?.. Хотя… когда я был без сознания, всё выглядело куда проще, не так ли?..» — мысленно пробормотал я, тяжело насупившись. В груди нарастало странное напряжение, будто в помещение вползала невидимая пелена. И тогда… я резко хлопнул в ладони.

Не из раздражения.. Не из возмущения.

А просто… чтобы разорвать эту тишину, дать понять, что я одет… и готов к любому повороту событий..

Неро обернулась первой. Быстро, с лёгкой настороженностью, как ребёнок, уловивший звон колокола.. Венера же… лишь чуть вздрогнула.. Едва заметно. Но не сдвинулась ни на миллиметр. Ни один мускул не дрогнул на её тле. Она… будто отключилась от происходящего..

— Ладно уж… Я оставлю вас наедине… — произнесла Неро, и её голос… прогремел, как раскат грома в предгрозовой тишине.

Я открыл рот… хотел что-то сказать. Возразить. Попросить остаться. Сделать хоть что-то — чтобы не оставаться с этим комом в горле наедине. Но… губы сомкнулись прежде, чем успели издать хоть звук.

— «У Венеры ведь тоже есть вопросы… Да и у меня… их не меньше» — подумал я с тяжёлым, почти болезненным выдохом..

Мой подбородок опустился вниз в едва заметном жесте согласия… и силуэт Неро исчез за дверью. Скрылся.. Словно она заперла снаружи всё, что было до этого… оставив нас вдвоём — меня и Венеру — наедине с этой оглушающей, душной тишиной.

Пространство… замерло. Ни дыхания, ни звуков. Даже часы, если бы они были, казалось бы бояться тикать..

А я… Я не знал, с чего начать.

Грудная клетка сжалась… Пересохшее горло не давало вымолвить ни слова.. снова..

Было ощущение, что даже мысль — и та звучит слишком громко..

Глава 28. В шаге от неё

Тишина в комнате была не просто тишиной… она была тяжестью. Настолько плотной и ощутимой, что казалось, будто воздух в лёгких сгустился в смолу. Она давила на плечи… нависала над головой… просачивалась под кожу. Я ощущал её даже в пальцах, которыми по инерции тянулся к шее — вяло, почти бессмысленно… как будто хотел найти точку, в которую можно было бы уколоться, отвлечь себя от напряжения… дать хоть какой-то повод выдохнуть.

Я не знал, как начать этот разговор… Просто не знал. И чем дольше длилось молчание, тем тяжелее становилось внутри. Будто я стоял не перед девушкой, а перед чем-то неизбежным… бурей… приговором… болью, которую сам же и принёс в эту комнату.

Венера не двигалась. Её силуэт на кровати будто застыл. Она не отворачивалась, не закрывалась руками… но и не смотрела. Её поза — пассивная, беззащитная, почти уязвимая — была самой громкой формой молчаливого отказа. Она не пряталась… но и не приближалась. Она будто говорила: «Я здесь, но только телом… не трогай меня… не вторгайся».

Я чувствовал, что любое слово — будет резать. Любой взгляд — обнажать. И от этого моё собственное тело начинало казаться чужим… ненужным… словно мешало самому себе находиться в этом пространстве. Поэтому я просто поднял с кресла её одежду — молча… быстро… как будто стыдясь самого жеста — и аккуратно положил на край кровати, даже не взглянув на неё. Не ради галантности. А потому что не мог позволить себе быть слабым — ни перед ней… ни перед собой..

— Я… отвернусь… скажешь, когда… когда будешь готова… — произнёс я негромко, почти шёпотом, боясь спугнуть хрупкий баланс, который держался на грани дыхания.

Я резко развернулся и уставился в окно… будто в последнюю спасительную точку. Там, снаружи, жизнь текла иначе. Спокойно… шумно… Ученики возились с оружием, кто-то тренировался в паре, кто-то смеялся, кто-то бегал — просто так… без нужды. Солнце било в стекло и выжигало тени. Но внутри этой комнаты, несмотря на свет, было сумрачно… и слишком тихо..

Позади меня зашевелилась ткань. Где-то скрипнул матрас, и я услышал, как она с трудом выдохнула… может, от усилия… может, от смущения… а может, просто оттого, что воздух не шёл ей в грудь, так же, как и мне. Один звук— лёгкий шелест её одежды — заставил меня прикрыть глаза. Всё было настолько личным… будто я стоял к ней слишком близко… даже не поворачиваясь..

— «Если я повернусь… я увижу её. Такой, какой не должен… » — мысль, пронзившая моё сознание, была гадкой. Человеческой… инстинктивной. Но я тут же задушил её — грубо, без сантиментов. Не потому что был свят… а потому что хотел им быть. Хотел быть тем, кто заслужит взгляд… не украдёт его..

Шорох за спиной продолжался… поочерёдные шаги… движения… затяжной вдох…

И в какой-то момент — лёгкое прикосновение к краю моей рубашки. Едва ощутимое… будто она не хотела — но не могла не тронуть. Как будто это прикосновение говорило за неё: «Я готова… Но я всё ещё боюсь…»

Я обернулся медленно… без резкости… будто разворачивался к чему-то, что может ранить.

Венера стояла прямо передо мной. Не идеально расчёсанная… не высокомерная… не ледяная, какой её привыкли видеть. А настоящая… живая… уставшая. Взъерошенная. В её волосах всё ещё сохранялся тот бардак, с которым она проснулась, и одежда, хоть и сидела на ней, всё равно не делала её защищённой. Наоборот… она выглядела так, словно ткань только подчёркивала ту уязвимость, которую она изо всех сил пыталась скрыть..

Но больше всего — её глаза…Эти глаза не опускались…Не прятались…

Они смотрели на меня… снизу вверх. С робкостью… с болью… с вопросами, на которые я, возможно, не смогу дать ответа. С эмоциями, которые она держала слишком долго…

Я тоже смотрел…

И в какой-то момент понял — она стала ниже… Или… нет… Это я стал выше…

— «Так странно.. смотреть на неё снизу вверх..»

Месяц назад мы смотрели друг другу в глаза на одном уровне… Стояли плечо к плечу — в бою… в споре… в жизни. А теперь… теперь я возвышался над ней, и она вынуждена была поднимать взгляд… а я — опускать..

Что произошло со мной за этот месяц?..

Как я изменился?..

Почему?..

И в тот момент — как удар… как насмешка… как шрам… вновь напомнил о себе он..

— [Парень… это лишь часть изменений… Мне пришлось кое-что сделать… так что это не последнее, что ты узнаешь о себе…]

Голос внутри…Мой… и не мой…

Он разрезал тишину в голове, как иглу в мозг…

Я дёрнул веком… но не стал отвечать.

—«Не сейчас…Не при ней…» — Потому что всё — и без того — было хрупким…

Слишком хрупким, чтобы разрушать…

— … — Она смотрела прямо мне в глаза… не мигая, не отводя взгляда… словно искала в них ответ, которого сама же боялась. Её губы чуть дрогнули… будто хотели сорваться с места, сказать что-то важное, что-то давно зреющее внутри… но так и не произнесли ни звука. Только рука — та самая, такая хрупкая и маленькая, словно чужая на фоне того, какой сильной она казалась в бою — медленно поднялась к голове. Пальцы… неуверенные, растерянные… принялись растрёпывать мои волосы. Легко… почти по-детски… неумело. Как будто Венера не знала, что делать с этой паузой… с этой тишиной… с этой новой собой.

— Ты подрос за этот месяц… — произнесла она вдруг, негромко… будто озвучив вслух то, что так давно крутилось у неё в голове, и только теперь получило право быть сказанным. В её голосе не было стержня… не было воинского налёта… не было привычной холодной отстранённости, которой она всегда, всегда заслонялась от других. Только факт. Непритязательный, сухой… но в то же время странно тёплый. Такой… живой.

А я не понимал..

Не понимал, что именно во мне отзывается на её слова..

— «Почему ты так себя ведёшь?.. Где та холодность?.. Тот железный голос, что звенел в тренировочном бою, заставляя замирать даже воздух?.. Где твой бесстрастный взгляд?.. Твоя сдержанность?..»

Что произошло за этот месяц?..

Почему её движения стали мягче?..

Почему в голосе поселилась дрожь?..

Почему я больше не видел перед собой холодную богиню войны… а только девушку, живую… чувствующую… уязвимую?..

— Ты, возможно, не понимаешь, почему я себя так веду… — тихо сказала она, заметив, наверное, растерянность в моих глазах.. — Но у меня есть на это причины…

Её пальцы, всё ещё запутавшиеся в моих волосах, медленно скользнули вниз… отступили. Я не удержал их, хоть, возможно, и хотел… Она будто хотела что-то ещё сказать… но замялась… на мгновение… а потом, словно сбросив с себя лишнюю кожу, откинула в сторону весь этот свой внутренний сумбур… и выдохнула..

— Тот бой… — начала она… и в этом «тот» я услышал всё: и напряжение, и страх, и вспышки ярости, и то, что осталось после.. — Я впервые… впервые за долгое время почувствовала себя живой… Не просто телом, не просто в мышцах, не просто в реакции — а… в целом. Целиком..

Она говорила медленно… с запинками… будто не привыкла к откровенности… как будто каждое слово для неё — рана. Но она продолжала..

— Ты стал первым… кто не просто выдержал мой бой… но и дал ответ. Кто не принял наказание, а встал на ноги… и сражался.. До конца.. Даже несмотря на то, что должен был подчиниться.. Ты взял в руки меч и шёл вперёд. Сквозь боль.. Сквозь кровь.. Сквозь страх…И показал мне… показал всем, что даже у Венеры Костинской… у той, за чьей спиной маршируют целые отряды… тоже есть слабости.. Ошибки.. пробелы..

— … — Я не знал, как реагировать.. Не дышал.. Не шевелился..

Я просто слушал.. не желая перебивать момент её слабости..

— Пробелы, которые никто не замечал… — продолжала она — Ни один из воинов. Никто не говорил мне, что я неправильно держу меч… что в стойке я уязвима… что мои удары читаются.. Ты — показал. Ты заставил меня почувствовать слабость.. И знаешь… это было страшно..

Но… прекрасно.

Я видел, как у неё дрожит нижняя губа. Как она сжимает пальцы в кулак, будто боится, что если не удержит себя — сорвётся.. Но продолжает..

— Именно тогда я поняла… когда ты упал в конце… без сознания… израненный… Я не чувствовала злость. Не чувствовала облегчения.Я почувствовала нечто… странное.. — Она прервалась. Словно заблудилась в себе самой..

— Я хотела… закончить бой.. Прикончить тебя.. Но одновременно… я чувствовала что-то ещё.. Не радость.. Не жалость.. Не победу..

Она посмотрела на меня так, будто искала разрешения — на то, чтобы сказать, на то, чтобы чувствовать. И всё же сказала:

— Я не знаю, как это назвать… но… я впервые в жизни захотела, чтобы кто-то остался рядом.. Не как воин.. Не как противник. А просто… рядом.. живой..

— Но… одно я поняла точно… — Её голос, тихий, почти шёпот, задрожал, но не сломался. — Когда ты рухнул на землю… весь в крови… без чувств… Я почувствовала себя хуже, чем проигравшая…Хуже, чем тот, кто, поставив на кон всё, так и не смог отстоять ни честь, ни смысл своего пути…Мне стало по-настоящему страшно…

Я молчал… не дышал… слова её впивались в меня, как иглы. Не от боли — нет. От чего-то большего… От истины, обнажённой до предела.

— Я подумала… — продолжила она, — что больше никогда не встречу достойного противника. Никогда не увижу снова… тебя… И мне стало так… пусто… Будто мир, который я знала, вдруг исчез… рухнул вместе с тобой…

И в этот момент я почувствовал…

Её ладони.. Тёплые… осторожные…

Они прошли сквозь пространство между нами…Охватили мою талию…Мягко… неуверенно… будто спрашивая разрешения.

Я не сопротивлялся.. не хотел, всё же.. эти слова смоги достать до глубины мой души, смогли зажать её в капкане нежных слов..

Её тело… её силуэт… стал ближе. Голова легла мне на плечо…Её волосы, чуть влажные, пахнущие полем и сталью… мягко коснулись моего торса…А ладони… сомкнулись на моей пояснице. Плотно… уверенно… как будто она боялась, что я исчезну, если отпустит…

— Ты живой… и я рада этому… — прошептала она, и каждый звук её слов вонзался в меня не болью… а чем-то другим..

— Больше, чем кто-либо ещё…

Я вздрогнул. Не от холода. Не от страха. А от чего-то… светлого. Тёплого в моей душе..

Того, чего давно не чувствовал.. Это было не похоже на боль.. Не было в этом самоуничтожающего угрызения, что я кого-то не спас… Наоборот.. Я хотел победить её. Хотел доказать, что не просто солдат… Что я достоин легенды. Что моё имя тоже заслуживает быть высеченным на камне… Но кто знал… Что всё обернётся вот так?..

— Венера… я… — выдохнул я… и тут же почувствовал, как в груди поднимается нечто тяжёлое… Слова рвались наружу. Правда…

Истина, которую я должен был сказать: «Ну же… скажи ей… Это не твоя сила. Это Амулет. Ты лишь позаимствовал её. Она должна знать…»

Но…

Я не сказал..

Не потому что струсил…

Просто… устал..

Устал от прежней жизни… От того бесконечного ада, в котором я был лишь инструментом. Мечом… Палачом…Война… Крики…Смерть… — Всё это давно стало частью меня… И потому теперь… даже если сила была чужой… Даже если это был лишь украденный шанс…

Мне было плевать..

Я здесь. Я дышу. Я держу в объятиях девушку, которая видела во мне не тень, не куклу, а что-то большее…

И пусть всё это обман…

Пусть этот миг скоро исчезнет…

Я не стал говорить ей об этом. Я просто… молчал.

— «Это не любовь… зависимость…» — шептал я себе внутри… Вот как я мог описать её поведение. Не любовь. Нет.

Она просто… впервые за жизнь ощутила вспышку. Сильное, настоящее чувство… Она не знала, как с ним быть. Во всём её пути никто не дарил ей этого…Никто не бросал ей вызов…Никто не был рядом…

А я… просто оказался первым.. Разве это можно назвать любовью?

— «Не знаю.. ничего не хочу знать..» — Да и думать об этом не хотелось.

Почему?

Потому что я не хотел ранить её. Потому что… она сделала для меня слишком много. И.. моё слово могло стать для неё ножом в спину.

Я не знал, что делать…

Не знал, как поступить…

Но в одном был уверен.

Я тоже… не дышал к ней ровно..

Особенно теперь..

После всего, что она сделала.

Глава 29. Разговор между двумя мечами

[Неделю спустя]

С того самого дня… с той самой минуты, когда я увидел её глаза — глубокие, будто омут, синие до абсурда — я не мог вырваться из их плена. Они не покидали меня даже во снах. Нет, особенно во сне.. Именно там они преследовали меня, всплывали из тьмы, будто укор или напоминание. Я просыпался в холодном поту, дрожа от чувства, которое не мог ни назвать, ни объяснить. Веки поднимались с усилием, как будто на них давила неведомая тяжесть, оставшаяся от тех воспоминаний..

Венера..

Имя, лицо, запах битвы… всё она.. Казалось, будто она не из этого мира. Слишком быстрая, слишком хищная, слишком… настоящая, чтобы быть настоящей. Я ненавидел это чувство, но… и был зависим от него. Привязанность, что зарождалась где-то глубоко внутри, не была просто симпатией. Это было странно… почти неэтично… и всё же — я размышлял о ней перед сном. Это значило что-то. Это уже было чем-то..

[****]

— Держи меч параллельно телу… ни в сторону, ни вперёд.. — Проговорил я, чуть повысив голос, с нажимом. Он был не грубым, но жёстким… слишком прямолинейным, чтобы воспринимать его как шутку. Я стоял перед ней, скрестив руки у груди, наблюдая.. Тяжёлый, цепкий взгляд будто впивался в её позу, в каждую неточность.. — Ты пытаешься держать меч как воин… или просто надеешься остаться новичком?

С тех пор, как я очнулся, прошло уже семь дней. Семь дней, в которые я возвращал себе утраченное. Силы, равновесие, гибкость. Руки больше не дрожали при каждом подъёме, ноги держали вес тела уверенно, как раньше… будто весь тот мрак, что тянул меня на дно, остался позади..

Меч… я не сразу взял его в руки. Слишком многое напоминало о прошлом. О поражениях… и о той пустоте.. Но сегодня — я снова держал сталь в пальцах.. Холодную, чуть шершавую у рукояти, но такую знакомую, почти родную..

А теперь… я не просто тренировался. Я учил. Её.

— Но я ведь держу! Что опять не так?.. — с ноткой раздражения проговорила Неро, поджав губы. В голосе прозвучала привычная дерзость, но под ней… было что-то другое. Настойчивость. Усилие. Её пальцы сжали рукоять меча чуть крепче. Она попыталась скорректировать стойку, чуть согнув колени и выровняв спину, как я показывал ранее.

Я шагнул ближе. Медленно. Внимательно.

— Лучше… но всё ещё не то.. — выдохнул я, обойдя её сбоку.. — Твоё правое плечо напряжено… почти как у зажатого зверя. А левое — вялое, будто висит.. Ты не держишь баланс.. Он должен быть… в каждой части тела. В кончиках пальцев, в бедре, в шее… особенно в дыхании..

Она вздрогнула, когда я подошёл почти вплотную, и положил руку на её плечо, чуть надавив. Мышцы под пальцами дрожали, как струны. Её дыхание сбилось — короткое, неглубокое, как у того, кто хочет казаться уверенным, но теряется под чужим взглядом.

— Сосредоточься… почувствуй опору в стопах. Держи центр тяжести ниже. — Я провёл пальцами по её лопатке, чуть придавливая, показывая, как нужно выровняться — Вот так… да. И теперь…

Я резко отступил на шаг назад..

— Защищайся!

Миг — и мой меч вылетел из ножен. Его звон прорезал тишину, как молния сквозь облака. Она не успела среагировать… не сразу. Я сделал ложный выпад, а затем, провернув запястье, легко выбил её клинок вбок. Он отлетел, ударившись об землю с глухим звоном… и замер, покачиваясь в пыли.

Она осталась стоять опустив плечи.. Губы чуть приоткрыты. Глаза — упрямо отвернулись в сторону..

— Ты воин… или кто? — проговорил я тише, но всё так же уверенно — Меч — это продолжение руки. Ты когда-нибудь видела, чтобы твоя рука просто вот так… вылетела в сторону?

Вместо ответа — молчание. Только напряжённый выдох. Затем — короткое движение, она отвернулась и направилась к мечу, лежащему в пыли. Склонилась… медленно, аккуратно. Пальцы сжали рукоять, с силой, будто она сжимала что-то большее, чем просто оружие..

— …Дурак..— прошептала она еле слышно, с горечью, но без настоящего упрёка. Это слово прозвучало… почти жалобно. Почти ранимо..

Я закатил глаза и медленно убрал меч обратно в ножны..

Да… быть наставником — несложно. А вот учить того, кто становится для тебя чем-то большим, другом.. с каждым днём — куда труднее…

— «Тем не менее… она сама меня заставила.. И, как ни странно, убедила в этом даже Венеру..» — Мысль зацепилась, как осколок стекла в пальцах.. — «Хотя… если бы выбирать, я бы предпочёл, чтобы Венера занималась этим лично..»

Я помнил, как она держала меч. Не просто уверенно — с каким-то особым благородством, почти аристократичной грацией. Её движения были точными… выверенными… каждое касание лезвия — словно штрих художника по белому холсту. Ни одного лишнего поворота запястья, ни одного бесконтрольного шага. Всё под контролем… до чересчур.

Она была слишком правильной. Меч подчинялся, но не дышал с ней в унисон. Не хватало хаоса… вспышки… зверя. Она не умела врываться в бой как шторм.. Она действовала, будто по записанному сценарию.. Предсказуемо. А потому — уязвимо.

Но вот когда она брала в руки алебарду… всё менялось. Там, где меч был ей инструментом, алебарда становилась продолжением её тела. Там жила сила, дикость, инстинкт. Она словно срасталась с древком, и каждый её шаг становился вызовом самой земле…

Внезапно… воздух передо мной срезал знакомый хлёсткий свист. Я не услышал — почувствовал, как нечто летит в мою сторону. В лицо. Быстро, хлестко, угрожающе. Глаза открылись сами собой, как будто кто-то сорвал с меня покрывало сна, и…

Хлоп.

Я перехватил меч. Ладонь сомкнулась с неожиданной чёткостью — словно дожидалась этого момента. Рука напряглась, мышцы заныли от резкого давления, но я не дрогнул. Деревянное лезвие остановилось в сантиметре от щеки. Сердце стукнуло в рёбра — не от страха, а от инстинктивного возбуждения.

— …Неро… ты… — голос сорвался с губ почти рыком, низким, сдержанным, но колючим. Мой взгляд поймал её — резкий, прямой, как удар в солнечное сплетение..

Она, словно обожглась, резко отскочила в сторону. Плечи вздрогнули, пальцы скользнули к оружию… но не решились. Я видел, как её зрачки вжались , как губы дрогнули, будто она уже ждала… удар.. ответный, но более сильный..

Но вместо этого… была только тишина.

Молчание между нами натянулось, как струна.

— Н… не думай, что я буду просто стоять и слушать твоё брюзжание! — сорвалось с её уст, нервно, с надрывом. — Ты сам говорил — быть серьёзной. Так вот я и серьёзна! Увижу слабость — ударю. Всё честно!

Её голос вибрировал в воздухе, как натянутый нерв. Она подняла руки, чуть ли не сжала кулаки… и сама не знала — защищаться ли, нападать или просто выжить в этом моменте..

Я не пошевелился. Не сделал ни шага, ни взмаха. Просто смотрел. А потом… медленно выдохнул и едва заметно усмехнулся..

— Думаю, ты права… ха.. — тихо, спокойно, без нотки вражды. Просто констатация.

И это… полностью выбило её из колеи. Глаза расширились. Она почти на шаг подалась вперёд, будто хотела уточнить, правильно ли услышала… Но я уже отвернулся… отмахнулся от того, что произошло.. Повернул голову в сторону, будто это и не стоило обсуждения.

Она постояла секунду в молчании. Потом — медленно подняла руки выше, распуская свой конский хвост.. Волосы мягко рассыпались по плечам, отдельные пряди прилипли к разгорячённым вискам..

— Иногда… я тебя совсем не понимаю.. — Её голос стал тише, с хрипотцой.. — Ты просто… какой-то нечитаемый..

— Но я ведь и не книга… — легко отозвался я, не сдерживая лёгкой, почти ленивой усмешки..

И в этот момент… что-то хрустнуло под моей ладонью. Я опустил взгляд — и увидел, как по деревянному лезвию расползаются мелкие трещины, будто паутина по стеклу. А потом… оно просто рассыпалось. Щепки, обломки, пыль… всё осыпалось вниз, как шелуха.

— Ты опять сломал тренировочный меч… — с усмешкой заметила Неро, качая головой. — Я тебя прошу… мы ведь просто тренировались. Хочешь — возьми камень, его хотя бы не сломаешь..

Она вздохнула, облокотившись на пояс. Но в её глазах мелькнула тень тревоги. Я тоже почувствовал её..

Всё дело было не в мече.

Не дерево ломалось. Ломался я..

—« …Что-то во мне изменилось. Не физически. Глубже. Гораздо глубже. Это… дар? Или обратная сторона дара?..» — мысли мелькнули, но я не стал давать им времени. Просто сжал остатки рукояти и бросил их на землю, как мусор..

— На сегодня… всё. — сказал я просто. Без эмоций. Сухо, почти по военному..

Она не стала спорить.. Только облегчённо выдохнула и, не глядя на меня, направилась к выходу. Шаги по земле отдавались глухо, будто удары по старому дереву. Её фигура постепенно растворялась в сумраке прохода, волосы мягко колыхались на ветру…

А я остался стоять в одиночестве. . На пустом поле. И смотрел на свои руки… будто в первый раз..

Снова я остался один. И снова — ощущал эти взгляды. Они не были яркими, прямыми или враждебными.. Напротив, вроде бы случайные, вроде бы беззлобные… они всё же липли к моей спине, как холодная влага, впитывались в кожу, оставляя после себя осадок. Я стоял посреди тренировочного поля, на котором не так давно мы с Неро отрабатывали удары, и теперь, без привычного присутствия, всё казалось чужим, пустым… и слишком громким. Даже дыхание было каким-то не своим, чужим — как будто тело ещё было здесь, но душа уже… ушла.. это не было связано с Неро, это было переплетено с наступившым одиночеством и возможностью для самокопания..

Где-то недалеко, за моей спиной, звучали приглушённые голоса — сдержанные, но не настолько, чтобы я их не слышал..

— Это тот… ну, который проиграл Венере.

— Он, кстати, неплохо держался. Достойно даже…

— Хотя… Пфф. Венеру не так-то просто победить. С её алебардой — без шансов…

Я не обернулся. Не ответил. Только машинально сжал кулак, чувствуя, как ногти врезаются в кожу.. Внутри не было злости — привычной, живой, бурлящей. Там было что-то иное. Густое, тягучее… как болото, затягивающее всё живое. Усталость? Горечь? Омерзение к себе?.. Может, всё сразу. Месяц прошёл с того боя, а их обсуждения всё ещё держались на плаву. А я… я почти забыл сам бой. Детали стирались, удары терялись в тумане, обрывки фраз, дыхания, звуки, движения — всё казалось далёким. Всё, кроме финала. Последнего мгновения, когда я пал. Когда она осталась стоять уже победителем.. Снова поражение. Снова срыв. Снова шаг от вершины — и обрыв.. И снова я остаюсь тем, кто почти добрался… Почти..

Я хотел заставить их замолчать. Всех. Каждый шёпот казался плевком в лицо. Хотелось сорваться, вырвать у кого-то язык, ударить, закричать… но я не двигался. Потому что знал: всё, что они говорят, — правда. Я проиграл. И даже если бы они молчали, я всё равно слышал бы это в себе.

Я уже начинал тонуть в этом мерзком болоте, когда чьё-то лёгкое прикосновение прервало меня. Тихо, почти невесомо, кто-то коснулся моего локтя — неуверенно, но с намерением. Я вздрогнул… Это движение я уже знал.. Узнавал.. Оно проникало под кожу не силой, а чем-то иным — тёплым, знакомым, пугающим… Я медленно повернул голову, задерживая дыхание, будто боялся увидеть то, что всё ещё не мог принять. Но сердце уже подсказало мне ответ..

Венера. Она стояла передо мной — та же осанка, та же холодная сдержанность, то же безупречное спокойствие. И всё же… что-то было иначе. Я чувствовал это нутром. Её взгляд, пускай такой же отстранённый, хранил в себе что-то иное. Он не давил, не обвинял. Он будто… ждал. Внутри её молчания скрывалась буря, тихая, сокрытая, напряжённая. Та, которую она не могла выразить словами, как и тогда, месяц назад, после боя. Для неё то единственное откровение, которое она мне выдала… уже было слишком. Слишком интимным.. Слишком личным.. А сейчас… сейчас она снова стояла здесь. Рядом. Словно искала не слов — ответа.

— Занят?.. — её голос прозвучал тихо, но чётко, будто прорезал вязкий воздух..

— Ну... уже не особо. Видишь ли, тренировка закончилась… — я попытался ответить легко, небрежно, но внутри всё сжалось. Я не мог расслабиться рядом с ней. Не мог чувствовать себя свободно. Потому что всякий раз, когда она была рядом, я вспоминал, кто я такой… и кем не стал.

Но едва я закончил фразу, как заметил, как она изменилась. Её взгляд слегка дрогнул, и едва уловимая искра проскользнула в её глазах. Она опустила руки, будто что-то ощупывая у пояса.. и.. нащупав меч, плавно достала его. Встала в стойку. . Ту самую. Ту, что была тогда.. в ту, что была в том бою.. В её действиях не было вызова.. Не было злости.. Не было ничего от той Венеры, с которой я дрался. Это был не бой.. Это было приглашение. Приглашение… понять.

Я достал свой деревянный меч. Он был чуть тёплым, сохранив остатки предыдущей тренировки. Дерево поскрипывало в пальцах. Сердце билось не в ритм. Ни слова. Ни движения. Только мы — и два меча. Они соприкоснулись. Не как в поединке… как в разговоре. Каждое движение было высказыванием. Каждый взмах — мыслью. Парирование — несогласием. Мы не сражались. Мы говорили. Не устами — оружием. Мысли текли по лезвиям, чувства — по запястьям. Это не было противостояние… Это было сближение. Мы не пытались победить. Мы искали друг друга — взглядом, жестами, дыханием. И когда она наносила удар — я чувствовал в нём её. Её прошлое. Её страх. Её одиночество… как и своё..

Я знал, что нас видят. Что кто-то наверняка обсуждает.. Может, снова осуждает.. Может, снова шепчет… но мне было всё равно. Потому что в этом танце мечей, в этих касаниях стали, я чувствовал не поражение… а жизнь.. Не боль… а исцеление. Не конец… а начало..

И в этот миг… я снова за долгое время чувствовал тепло..

Плохо лишь то.. что этот день мог стать последним..

Глава 30. В дорогу за ней..

Этот день начинался, как и все остальные… Простое пробуждение… Спокойное, сонное… Усталое открытие заспанных глаз в гордом одиночестве. Всё вокруг казалось привычным, будто склеенным из сотен таких же утр… слипшиеся ресницы, тёплый воздух в комнате, еле уловимый запах сырого дерева и постельного белья, которое уже начинало терять аромат стирки. И всё же… на душе было как-то странно тепло. Словно кто-то незримый вылил на грудь ковш кипятка… Это не жгло, не обжигало, но оставляло после себя беспокойство… глухое, глубинное… словно тело чувствовало приближение чего-то большого… чего-то опасного…

Кровать будто сама вытолкнула меня из своих объятий… мягко, но настойчиво, отторгнув тепло и сон. Я не сопротивлялся… Я ощущал себя свежо. Чересчур свежо… Даже слишком. Неестественно. Странно… Душа, привыкшая искать опасность в каждом шорохе, сегодня сидела в углу… молчала… лишь шевелилась где-то у основания позвоночника, замирая в тревожном ожидании. И всё же… рука, словно подчиняясь не мозгу, а рефлексу, уже в который день просто отмахивалась от этого чувства, как от назойливой мухи…

Я молча потянулся, чувствуя, как хрустят позвонки, а в горле прозвучал сиплый, усталый хрип… выдавший невыспанность. Мой силуэт невольно застыл напротив окна — немного запотевшего от уличного холода. Тонкая плёнка влаги, дрожащая от сквозняка, искажала улицу… как будто смотрел на мир сквозь чужие слёзы…

— А… это что?.. — Мои алые глаза сузились, застыв на неясном образе кареты, стоящей у входа в тренировочный лагерь. Она не двигалась… Была словно нарисованной… Слишком безмолвной… И что-то в этом виде зацепило меня. В груди прошла дрожь… будто кто-то стиснул сердце холодной ладонью. Я не вздрогнул… но в глубине зрачка что-то дёрнулось — инстинкт, который не обманешь…

Не подавая виду, я спокойно надел штаны, затянул ремень и привычным движением прикрепил ножны. Меч… Тот самый. Тот, что тогда чуть не лишил меня руки. Он тяжело повис у бедра… будто напоминая, что ещё жив. Я не выбросил его. Не смог. После того боя… я понял, что он выдержал всё. И боль… и страх… и сталь Венеры. Он прошёл это. А значит… возможно, и я смогу перешагнуть через его проклятие..

— «Было бы хорошо спросить у кого-то… что же за гость пожаловал…» — Подумалось мне. Мысль была почти невинной… но сердце отреагировало на неё болью. Карета была не простой… Это сразу бросалось в глаза. Железные колёса с ароматизирующими вставками. Украшенный корпус. Узорчатые поручни… блестящие латунные детали. Служивые воины, что стояли по периметру на лошадях… грозных, могучих, с длинными шеями и острыми копытами… Этих животных тренировали не для парадов… Эти — шли по грязи, по крови, по битвам…

Не торговец… Не поставщик провизии… Кто-то чья кровь замешана на золоте. Не менее… Мысли об этом отзывались дрожью в затылке и холодом вдоль позвоночника… И именно это ощущение заставило меня покинуть уют комнаты, стиснув зубы, и шагнуть в осеннюю свежесть… что резко хлестнула по коже. Лёгкий туман ещё не рассеялся… и воздух был влажным, колким. Глаза невольно прищурились от серого света… размывающего границы между утром и сном. Надо бы задуматься о чём-то потеплее… Штаны и рубашка — это не одежда для таких рассветов. Может, шкура… волка?.. Или медведя?.. Волчья греет душу… Медвежья — будто утопает в недостижимости. Слишком ценная. Ею платят за жизнь…

— Так… что же здесь происходит?.. — Я не понимал… Даже стоя прямо на улице. Брови чуть сморщились от смутного раздражения, смешанного с интересом. Я увидел Венеру. Ту самую… Она стояла без брони. Без оружия. Одетая почти по-граждански — будто вовсе не воин… а путешественница, что случайно забрела на территорию лагеря. Эта несоответственность странно давила… И всё же… это была она. Та, что знала, как сражаться… как побеждать. Я не стал придавать этому значения…

Мой взгляд задержался на втором силуэте. Он был выше её… Стройный, сдержанный… И глаза. Ярко-голубые… смотрели в сторону Венеры… пристально, сосредоточенно. Его волосы — золотистые… ровные, идеально уложенные. Не спешащие. Не торопящиеся. Шёлк на плечах… аккуратные стразы на ткани. Весь его облик кричал о роскоши, деньгах и воспитании. Работа дорогого ателье… Аккуратные швы. Продуманные изгибы ткани. Плащ лёгкой волной падал с его плеч… и всё в нём было… тщательно выверено…

И в его руке — букет… Цветов. Настоящих. Срезанных с заботой…

— Венере… что ли?.. — Мысль, пронзившая голову, отозвалась вспышкой жара. Меня будто перекосило… Душа в одно мгновение перевернулась, как корабль в бурю. Ладони, даже на холоде, вспотели. Я стиснул ими холодную балконную перилу, почувствовав, как древесина врезается в кожу… но не отпустил.

Они что-то обсуждали… тихо, почти шёпотом. Их губы едва двигались, но между строк чувствовалось напряжение… такое хрупкое, что можно было услышать, как воздух дрожит от недосказанности. Не было крика. Не было театра. Лишь сухой, сдержанный разговор…будто каждый звук был тщательно взвешен перед тем, как покинуть губы. Но… несмотря на все попытки того вручить ей букет — аккуратно, со странной настойчивостью — она лишь медленно покачала головой. Один раз… второй… как будто отсекая не только его жест, но и само его присутствие.

А потом… она опустила взгляд. Голову склонила вниз, словно её взгляд стал слишком тяжёлым, чтобы смотреть в лицо лжи. Что-то пробормотала… едва различимое. Но в этих словах явно было достаточно, чтобы сорвать с его лица вуаль благовоспитанности.

И вот тогда — словно щёлкнул скрытый механизм — на его лице вспыхнула эмоция. Не ярость… нет. Не злость. А нечто более хищное. Более опасное. Углы губ дёрнулись. Глаза сузились. Его лицо на миг стало чужим… В этом выражении не было слов, но было всё сказано. Он занёс руку — медленно, как в воде — и в следующее же мгновение ударил ладонью по её лицу. Без слов… без разгона… просто и прямо.

Хлопок был такой силы, что даже находясь в десятке метров, я отчётливо услышал его — как выстрел. Чистый… звонкий… словно удар плети по стеклу. Он прорезал тишину… сорвал с мыслей покров — и стёр всё. Абсолютно всё, что было в моей голове до этого.

Тело будто сжалось. Я ощутил себя странно… словно кто-то выдернул почву из-под ног. Всё вокруг завибрировало. Исчезли звуки. Исчез ветер… стоны воздуха… шаги прохожих. Осталась только одна картина… один силуэт… и огонь. Огонь внутри меня.

Я… ощутил злость. Мгновенную… неконтролируемую… глухую… необъяснимую, но до боли знакомую. Руки задрожали. Пальцы сами сжались в кулаки. Было ощущение, что я вновь стою напротив неё в поединке… как тогда… Но в этот раз… это был не бой.. бой не с ней..

А Венера… она стояла, словно статуя. Неподвижно. Как из мрамора… неотёсанного… хранящего первозданную силу. Щека её покраснела, оставив чёткий отпечаток ладони… но она не шелохнулась. Даже не отвела взгляд. Она не упала. Не пошатнулась. Не сдалась. Её гордая осанка кричала сильнее любого вопля… Но я — не мог так.

Я даже не заметил, как именно… в какой миг… мой силуэт вырвался вперёд. Я спрыгнул с балкона… словно в прыжке прошёл сквозь воздух. Сырой грунт под ногами дрогнул, когда я приземлился… пропитанный влагой, но не сбивший меня. Я сразу же направился вперёд — к нему. К тому, кто допустил недопустимое.

Я не знал, что мной двигало… Не знал, откуда этот порыв… Не понимал, почему внутри всё горело… Но знал одно — он сделал то, что не имел права делать. Ни при каких обстоятельствах.

[Ты ведь это чувствуешь, да, парень?.. Это чувство… когда ты должен защитить то, что тебе дорого… Даже если уже и поздно… Но ты мог действовать раньше. Мог. И тогда этого не произошло бы…]

Его голос. Он вновь вернулся. В голове… в сердце… внутри моего тела. Словно кинжал под рёбра. Уверенный… пафосный… Он говорил так, будто знал меня лучше, чем я сам. Каждую клетку. Каждую нервную связку. Он не просто звучал — он прожигал изнутри. Он провоцировал… натравливал… разжигал..

— Заткнись… заткнись… просто заткнись… — Я зашептал, сам не понимая — вслух ли… или мысленно. — Я не могу позволить трогать того человека… который сделал для меня слишком много…

И тогда… он исчез. Словно испарился. Его голос больше не отзывался… Он исчез, не попрощавшись… как будто знал — сделал своё дело. И мне было плевать. Пусть даже он был игрой моего разума… Пусть даже это была иллюзия. Если он пытался заставить меня почувствовать жажду крови… у него это получилось..

— А это ещё кто?.. — Мой голос вырвался резко… почти рыком. Мгновенно. Как вспышка молнии..

Я остановился. В одно мгновение передо мной появились двое. Стражи. Их появление было настолько неожиданным, что я едва не вскинул руку… Но это была лишь доля секунды..

— Ну нет уж. Нам сказано не подпускать никого ближе… Так что и ты стой, где положено! — Один из них шагнул вперёд. Высокий. Широкоплечий. В руках он держал серебряный меч. Не декоративный… боевой. Его голос звучал спокойно, но в нём ощущался приказ. Стена… глухая, непроходимая. Он встал между мной… и тем, что я хотел защитить..

— «Даже если она не хочет этого… даже если он — из верхушки элиты… плевать… Я не дам ему сделать это снова!..» — Слова вспыхнули в голове. Я даже не пытался себя остановить..

Мне было плевать, кто он… Мне было плевать, насколько силён страж передо мной. Он был просто помехой. Просто плотью между мной и тем, кого я не прощу… Нога сделала шаг вперёд. И тогда — меч. Стальной, холодный, сверкающий — оказался у самого моего горла. Он остановил меня. Чётко… бесшумно… без колебаний..

— Ты что, глупий?! Я же сказал, ты не… — Его слова оборвались. Не фраза. Не мысль. А сама суть его существования… в один миг..

Голова воина соскользнула с шеи, будто её не держала ни кожа, ни кости. Клинок прошёл сквозь его тело так легко… словно не рассекал плоть, а просто… продолжил движение вперёд. Сквозь туман. Без сопротивления. Без сомнений. Без разрешения…

И в следующую долю секунды… я услышал глухой, мясистый звук падения. Тело рухнуло на колени… словно последняя инерция души пыталась удержаться в этом мире. Но нет. Оно покачнулось… и осело лицом вниз, разбрызгав кровь по влажному камню и… по мне.

А я… просто стоял.. стоял и ощущал старое.. то, что было подвластно мне..

— Месяц… Да?.. Ха… Хаха…~ — Прозвучало почти безумно. Почти беззвучно. Почти… с наслаждением..

Кровь… снова она… Та, что струилась по руке, по клинку, по моим пальцам… Она напоминала мне, кто я. Зачем я. Почему я ещё жив…

Этот меч… снова прикипел к моей руке. Словно знал, что его время настало. Словно знал, что я снова впустил в себя то, что так долго запирал. Он жил… чувствовал… вибрировал от жажды. Его пульс сливался с моим.. он стал частью меня..

Это было… приятно. Противно приятно.

— Ты что сделал, придурок?! Ты хотя бы знаешь, кого только что прикончил?! — Голос раздался резко, прямо у меня за спиной. Слишком близко. Слишком быстро… Я успел только ощутить, как тело напряглось. Как всё нутро схватилось в комок. Свист меча… Но я уже уклонялся. Уже уходил в сторону. Инстинктивно. На рефлексах… что отточены не годами — жизнями..

В следующую же долю мгновения — мой меч разрубил пространство.. Прямо по торсу. Снизу вверх. Глубоко. С силой… Каждое рёбро — как ступень. Каждая кость — как щелчок механизма, что больше никогда не заведётся..

Воин не упал. Он рассыпался будто от огня.. И больше не дышал..

— Они… просто пополнили мой список… — Я выдохнул, даже не замечая, что говорю вслух. Грех?.. Сожаление?.. Стыд?..

Нет. На войне я убивал не двоих. Больше двух сотен. Больше, чем мог вспомнить по именам. Эти… просто очередные. Да, они выполняли приказ. Да, они стояли на страже. Но иногда… Иногда ты сталкиваешься с тем, кто — не солдат. Кто не просто человек с мечом. Кто — Могила.. Я был их могилой. И они это почувствовали… на последнем вдохе..

— Не нужно было в это ввязываться — Я чувствовал, как всё внутри меня кипит… дрожит от ярости, от непреодолимого желания — сокрушить, растоптать, уничтожить всё, что стояло между мной и ею. Даже если бы пришлось пролить кровь каждого… я бы сделал это. Даже если бы пришлось пойти дальше… убить не только их.

Мой взгляд метнулся в сторону, туда, где несколько мгновений назад стояла она. Венера. Сияющая, настоящая — и уже… исчезающая. Я не успел вдохнуть. Не успел ни шагнуть, ни закричать. Только успел увидеть, как её силуэт скользнул внутрь тяжёлой кареты… Как исчез за дверью, что закрылась так медленно, так равнодушно… что казалась вечной..

Всё, что осталось мне — это её взгляд. Пронзительный… холодный… будто сотканный из льда. Но в нём что-то горело… едва заметное. То ли страх, то ли боль, то ли — прощание.. Горечь.. Ожидание беды. Предчувствие того… что не изменить. Я застыл.. Онемел..

— Почему?.. Почему ты ничего не сказала?.. Почему даже не попрощалась?!.. Почему ты… бросаешь меня?.. — Слова вырывались из груди, ломались, падали… как я сам. Каждый вздох отдавался болью. Каждый звук — эхом разбившегося сердца..

Я хотел бежать за ней. Хотел рвануть, сорваться, догнать, выломать проклятую дверь и вытащить её за руку… за всё, что ещё связывало нас. Но…Она не сопротивлялась. Она ушла сама…Сама закрыла за собой дверь.

Словно так и должно было быть.

Но её взгляд… чёрт, этот взгляд. Он сжигал меня изнутри. Ломал. Калечил. Заставлял руки дрожать… колени подкашиваться. Я упал прямо в кровь… на колени. Мокрая.. тёплая, она проникала в кожу, въедалась в одежду. Я бил по земле кулаками… снова и снова, как тогда. Как в тот день, когда тоже не успел… когда чудовище сорвало голову с того, кого я должен был защитить…

И это было то же чувство. Не то же событие, но то же опустошение… То же внутреннее забвение..

[Хэн… ты ведь не дурак, правда? Ты же знал, что всё не так просто?..]

Голос.. Проклятый, мерзкий, липкий… Он снова звучал в голове.. мягко и почти ласково… Но я чувствовал, как он вырывает мои мысли изнутри..

[Вспомни. Вспомни свою прошлую жизнь. Что было с ней… тогда...]

— Заткнись… — Голос сорвался шёпотом… а потом — в крик: — ЗАТКНИСЬ!!!

Я ударил лбом о землю. Прямо в алую, мокрую грязь. Один раз… второй… третий… Я хотел выбить его. Вырвать из себя. Раздавить, как паразита. Но он не уходил. Только кровь потекла из разбитого лба… смешалась с той, что уже покрывала землю.

— Убирайся из моей головы! УБИРАЙСЯ!.. — Я кричал, хрипел, захлёбывался собственной яростью… Но было поздно. Он уже врос в меня… как гвоздь в плоть.. Я сам навредил себе больше, чем все те, кого только что убил.. Больше, чем те, кто пытался причинить мне боль. Карета уже уехала. Её колёса даже не слышались… только пустота и ветер.

Я знал, что так будет. Знал, что она уйдёт. Знал исход…Но не знал… когда.

И именно это делало меня сейчас слабым. Настолько слабым… что руки дрожали, как у ребёнка. Настолько… что дыхание сбивалось, будто я захлёбывался воздухом..

[Как ты мог не учесть, что она помолвлена?.. И этот парень — не просто кто-то. Он дворянин.. Тебе голову снесут, если пойдёшь против него…]

Он издевался?.. Или просто знал слишком много?.. Он копался в моей памяти, как в открытой книге. Знал каждый проблеск надежды. Знал, как ими манипулировать… Знал, от чего я схожу с ума… Знал, к чему ведёт мой гнев…

Я знал..

Я знал, что она была помолвлена. В той жизни… да.. в той они даже поженились.. успели.. С этим ублюдком.. Но я верил… верил, что раз я здесь — что-то изменится. Что если я рядом — всё будет иначе.. Что я смогу вырвать её из той судьбы…

Но что я вижу теперь? Её силуэт исчез вдали..

А он даже не вернётся.. Не для того, чтобы мстить за этих мёртвых. Не ради чести.. Он добился своего… и уехал.

[Ты не должен злиться на неё… Это не её выбор. Она не принимала решение.. ]

Голос звучал тихо, но вес его слов был невыносимо тяжёлым. Он будто знал больше, чем имел право.. Больше, чем знал даже я.. И от этого становилось только хуже. Его слова пробивали брешь в моей ярости… за ними открывалась зияющая пропасть — самокопание. Отчаяние. Боль, которую невозможно выразить… ни криком, ни мольбой, ни кулаками, разбивающими землю.

[Но… ты ведь знаешь, что всё ещё можно изменить. Знаешь это лучше, чем я. Лучше, чем кто-либо. Ты уже изменил свою судьбу, Хэн. Но сможешь ли ты изменить чужую?..]

Он… направлял меня? Или проверял?.. В голове зазвенело, будто кто-то стиснул виски ледяными пальцами… и заставил меня посмотреть в сторону.. И я увидел..

Две лошади..

Стояли неподвижно, в том самом месте, где недавно исчезла карета. Не принадлежали ли они тем воинам, чьи тела теперь остывали за моей спиной?.. Были ли они достаточно быстры? Мне было плевать..

Они были шансом.

Проблеском надежды…

Они — были моим движением вперёд..

— Я знаю, чего ты добиваешься… — выдохнул я сквозь стиснутые зубы, сдерживая дрожь. Стараясь не выдать то, что уже пылало внутри меня.

— Но ты чертовски прав… ублюдок!.. — крик вырвался, как последний глоток воздуха. И не важно, слышал ли он меня. Я кричал не ему.. Я кричал себе..

Он был прав.. В общих чертах, в сути — он был прав.. Я изменил свою судьбу.. О да. Но позволил себе слабость. Позволил себе верить… что этого достаточно… А теперь… я видел, к чему это привело.

Но это ещё не конец..

У меня есть шанс. Один. И он — сейчас..

[Три месяца, друг мой… До того, как кольцо обручения окажется на её пальце. Думаю, у тебя есть шанс доказать, что ты достоин. Маленький, почти незаметный… но всё же — шанс. И запомни: они не задумываясь убьют тебя. А значит — и ты должен быть готов показать силу.]

Он продолжал говорить, а я… я уже не слушал..

Я просто делал то, что должен. Не потому что был прав. Не потому что был героем сказочного фэнтези романа…

Я — не высокомерен. Я просто не разбрасываюсь улыбками.. Улыбаюсь только тем, кто дорог.. Тем, ради кого стоит сражаться..

Венера… Она ничего не сказала. Ни слова. Но её взгляд — последний, что она бросила на меня перед уходом… говорил всё..

«Сделай это. То, что хочешь сам..»

И я сделал..

Я ударил пяткой по боку лошади.

Она заржала, фыркнула, встрепенулась… и рванулась вперёд. Вперёд по дороге, по которой мне суждено было вернуться…

Не одному..

Глава 31. Смирившись с её присутствием

Деревья по сторонам мелькали, будто кадры старой плёнки… Один за другим… Всё быстрее и быстрее, превращаясь в размытые силуэты, которые исчезали прежде, чем успевали оставить в памяти хоть какое-то очертание. Я мчался вперёд, и каждый удар копыт по земле был словно глухой удар сердца — нетерпеливый, рваный… требовательный. Лошади дышали жарко, тяжело, будто и они понимали: сейчас не время для отдыха. Сейчас — момент, когда решается всё..

От них веяло молодостью… силой… яростным желанием свободы. Но ни одна их эмоция не могла сравниться с тем, что разрывалось внутри меня. Ни один их порыв не был столь жгучим… как моё отчаянное, безумное желание вернуть то, что у меня отобрали…

— Где же ты… Венера… — Шёпот сорвался с моих губ, дрожащий, болезненный… Я даже не слышал собственного голоса — только свист ветра, что проносился мимо, обрывая мысли и раня щеки. Мой силуэт на лошади сливался с тенями деревьев, сливался с сумраком уходящего дня… И я не смотрел больше ни на что — только вперёд. Только туда, где, возможно, ещё была она… её силуэт в карете, исчезающий в толще пыльной дороги.

Я надеялся догнать… Забрать… Вернуть. Возможно, даже кого-то убить… если потребуется. Если он не остановится. Но… как бы я ни гнал, как бы яростно ни вбивал каблуки в бока лошади — всё было тщетно.. Карета, уносящая её, словно растворилась в воздухе, исчезла за гранью досягаемости… как мечта, что никогда не принадлежала мне..

— «Куда же ты убегаешь?.. Забрал её у меня — и думаешь, я просто отпущу?.. Нет…!» — Глухо выдохнул я сквозь стиснутые зубы. Гнев не угасал… наоборот — рос. Нарастал в груди лавиной. Я чувствовал его даже к ней… к Венере. К тому, что она… позволила этому случиться.. Поддалась влиянию.. Поверила им… знати. Чужим рукам при деньгах.. Тем, кто считает, что золото и титулы дают право на всё..

Непобедимая Венера… в чьих-то кандалах… Родители? Родственники? Брак ради выгоды? Я не знал. Но знал одно: её отец и мать были воинами.. Настоящими.. Сильными настолько же, насколько и она. И они бы не пожертвовали своей дочерью ради денег… Нет. Ради будущего… может быть. Ради ребёнка, в котором сольются две сильные крови, рождая нового бойца… Но не ради золота.. Не ради власти.. Потому что в этом мире власть — не трон, а сила. Та, что исходит из сердца… из клинка… из решимости стоять до конца..

А если я хочу вырвать её из этой судьбы — я должен стать сильнее.. Сильнее, чем когда-либо. Пройти через ад… и не остановиться..

— И далеко ты собрался?! — Голос… знакомый. Хриплый, отчаянный… Он вырвался из-за спины, как удар хлыста по открытому нерву. Я вздрогнул.. Повернул голову. На мгновение потеряв равновесие… концентрацию… и увидел её.

Неро..

Но я тут же отвернулся. Лошадь оступилась, едва не подломившись на камне, но удержалась — заставляя меня сжать поводья, зубы, дыхание. И снова вперёд… Только вперёд..

— Не преследуй меня!.. — закричал я, хрипло, яростно, срывая голос. — Я сам разберусь с ним… Я сам вырву ему глотку…

Последние слова сорвались почти шёпотом… но они жгли изнутри. Я уже видел, как это будет.. Видел, как вонзаю пальцы в его горло… как ломаю его идеальный фасад, оставляя только страх и кровь… Это было единственным, что удерживало меня на седле.. Единственным, что не позволяло сдаться..

Я ударил лошадь сильнее. Она взвилась, фыркнула и снова рванулась вперёд.. Я хотел оторваться.. Оставить Неро далеко позади. Если она действительно решит гнаться за мной — пусть. Пусть тащится следом… Но остановить меня? Ни за что..

— «Остановить?.. Меня?.. После всего?..» — Я едва сдерживал рёв. Даже если она действительно хотела этого… её голос, её страх… были для меня последним, что я готов был слушать..

Но даже спустя полчаса её силуэт не исчез. Он всё ещё маячил позади. Упрямо. Неотступно. Мой конь бежал, мчался, выжимал последние силы из каждой мышцы, но… он не вечен. Он дрожал, фыркал, сердце его колотилось в агонии. И вот уже ноги начали замедляться… дыхание стало рваным… он сдавался. Даже не на половине пути…

А карета? Её не было.. Ни следа.. Ни единого проблеска на дороге.. лишь лёгкий свет в моей надежде.. Только Неро — всё ближе. Всё громче.. словно держала меня за шею..

— Это бессмысленно! Ты должен понять! — Голос её резанул по воздуху, прорезал тишину леса, словно нож по тонкому стеклу.. В темнеющем лесу он звучал зловеще чётко… Тишина не могла его заглушить.. В ней не было силы, чтобы перебить то, что сказала она..

Но я гнал.. Гнал, как будто от этого зависело моё спасение… Мною двигал гнев.. Ослепляющий. Сокрушающий. Желание доказать, что этот ублюдок ошибся.. Что золотая кровь — не всё.. Что на любовь нельзя претендовать по праву рождения… как на землю, на титул… на женщину, которую ты никогда не заслуживал..

— Возвращайся обратно! Я… я с… — голос сорвался, захлебнулся в напоре паники и упрямства. Я не успел даже договорить — не смог выкрикнуть до конца…

И в тот же миг, как по какому-то злому совпадению, мой конь, верный лишь настолько, насколько позволяло ему собственное упрямство, оступился… копыто ударилось о копыто — и всё покатилось. Он рухнул, с хриплым ржанием, всем своим весом вонзаясь в землю на полной скорости…

А я… Я вылетел вперёд, оторвавшись от седла, как стрела, сорвавшаяся с тетивы, сделав в воздухе пару отчаянных кувырков. Рука, всё ещё судорожно сжимавшая меч, пыталась прикрыть лицо… но не смогла — мои рёбра встретили камни, будто хотели обнять их напоследок…

Только когда тело, измученное и ошарашенное, врезалось в землю в последний раз — я понял: я остановился. Я остался жив. Но слишком близко… слишком жутко близко к грани….Тяжёлое, рваное дыхание било из лёгких, словно в последний раз, отчаянно цепляясь за воздух… Грудь будто разрывалась изнутри, наполненная агонией и страхом. Я лежал… распластанный, раздавленный не только болью, но и осознанием.

А лошадь?.. Она… Она не встала.

Тот, на ком сидела Неро, застыл почти вплотную к упавшему телу. Она успела остановиться. А вот моя лошадь — нет.. Она лежала, дыша тяжело и уже как-то рвано, слишком прерывисто… В её груди торчала ветка — длинная, сухая, зазубренная… пробившая кожу, плоть, кость… и надежду..

Она даже не всхрапнула. Просто лежала. Всё ещё тёплая… но уже уходящая..

— Ты… придурок!.. — раздался голос позади. Он бил не по ушам — по совести..

— Как можно было довести животное до такого?! Ты просто… несчастный эгоист, вот ты кто!

Неро..

Её силуэт, не дожидаясь ответа, сорвался с седла и подбежал к упавшей лошади. Колени подогнулись сами — она осматривала раны, пыталась что-то сделать…

А я… Я просто смотрел в небо.. на раскидающиеся звёзды.. просто.. как человек, который будто в один момент потерял всё..

Я не двигался.. Лежал на спине, раскинув руки, будто мёртвый… или раскаявшийся. Почти как в детстве, когда мечтал стать ангелом и притворялся им, лёжа на снегу… Только теперь — не было ни игры, ни смеха… Только небеса, с которых медленно сползала последняя оранжевая нить заката, уступая место холодной, вязкой тьме..

Я не слушал, что она говорила…

Я просто лежал. Просто… осознавал. Насколько далёк я был от цели.. Насколько слепо, глупо и безрассудно поступил… Я хотел мести.. Хотел справедливости.. Хотел вырвать Венеру из лап чужих… Но я шёл туда пустым… Без подготовки.. Без стратегии.. Без права. И хуже всего — та, кто шла за мной… была Неро. Единственная, кто действительно… не должна была этого делать... А я… снова втянул её в бездну.

Я не собирался сдаваться. Нет. Я просто понял — не прорваться туда в один рывок… Не в этом теле.. Не в этом состоянии.. Не сейчас..

— «Но я доберусь..» — Стану холоднее… тише… точнее. Три месяца.. Это всё, что мне нужно… Я не ворвусь — я приду. В тот момент, когда они меньше всего будут этого ожидать. Когда все решат, что я исчез…

Я вернусь.. И заберу всё..

Лошадь.. Неро пришлось её добить своими руками..впервые дойдя до такого отчаянного шага.. И, возможно… это было страшнее всего за сегодняшний день..

Она всегда боялась крови.. панически.. Всегда дрожала от одной мысли, что может отнять жизнь.. даже в её движениях во время тренировки это читалось как на титульной странице.. А теперь — сделала это..

Без яростного крика.. Без пафоса. Только… звук.. Свист меча.. Один… короткий… слишком тихий для такого страшного поступка, которым она могла его считать.. И всё. На одно сердце в этом мире стало меньше..

Я услышал её шаги… Сначала мягкие. Потом — твёрдые, уверенные… И вот — передо мной вырос силуэт.. грозный, но.. всё ещё подходящий на ребёнка.. мне даже становилось её немного жаль..

Запыхавшаяся… с лицом, покрытым потом… с руками в тёплой крови, которая уже стекала по пальцам… Но на лице не было боли..Не было страха..Только ярость.. причину которой я понимал..

— Доволен?.. — В её голосе был меч, была сила, заставившая меня дрогнуть.. Каждое слово — как клинок, воткнутый мне в грудь..

Я не ответил. Не смог.. слишком тягучим было то, на что она пыталась выбить ответ..

Я Просто медленно моргнул.. словно пытался запечатлеть этот кадр в своей памяти.. Как урок.. И выпустил из лёгких густой, тяжёлый пар, что растаял в сумраке… будто последнее, что я ещё мог выдохнуть..

— Скажи… Неро… неужели я ещё мало страдал?.. —Мой голос прозвучал почти безжизненно.. Сухо, ровно, монотонно — будто выдох, не наполненный ни чувствами, ни смыслом. Только тень вопроса… выскользнувшая изнутри и обронившаяся в тишину..

Но она не ответила.. лишь сморщилась, понимая к чему в клоню.. даже не шелохнулась.

Только смотрела… молчала, словно знала: любые слова сейчас — как ржавые гвозди в свежую рану.. Не скрепят, не удержат — только будут болеть..

А я… Я чувствовал, как ноют кости… как каждая мышца дрожит от усталости, словно тело вот-вот рассыплется под собственным весом.. Но я был жив.. по крайне мере хотел в это верить.. Проклят, изломан, но всё ещё жив… и, наверное, этого было достаточно.. Пока — достаточно..

— Я прошёл слишком длинный путь… — Мои губы едва шевелились. Голос звучал хрипло, но уже не бездушно — в нём что-то тлело, тянулось… — Скольких я убил… скольких пытались убить меня… И каждый раз, каждый грёбаный раз, я был вынужден идти дальше.. Убивать снова… жить на грани, чтобы хотя бы на секунду почувствовать, что дышу… А потом снова всё терять.

Так скажи мне… — Я посмотрел на неё.. В глаза.. пытаясь отыскать в сером ободке хотя бы какой-то ответ..

— Сколько ещё я должен убить… чтобы стать свободным? Чтобы.. быть счастливым.. — Глаза чуть прищурились — не от света, не от боли.. От усталости.. От внутреннего обрыва, который годами рвался вглубь.. Алый отблеск зрачков горел в сумраке, будто в них всё ещё теплилась какая-то безумная надежда..

Но Неро…

Она лишь выдохнула, глубоко, будто собирала весь воздух в округе.. Тяжело.. словно проглотила камень.. Без слов..

Это не был отказ.. Это не было понимание..

Это было… принятие. Что-то в ней изменилось. Словно в этот момент она поняла: меня не остановить… Не словами, не слезами, не угрозами… Она больше не пыталась отговорить.. Не пыталась вразумить.. Словно смирилась… или просто перестала надеяться..

Я почувствовал её взгляд… Он лежал на мне, как тепло перед бурей. Я не мог смотреть ей в глаза долго… потому что знал, что она скажет..

— Я поняла… — сказала она, ровно, но с оттенком чего-то ломкого — Тебя не остановить. Не продолжай эту бессмысленную чушь про свободу и убийства… — Вздыхая, она продолжила..

— Но ты хотя бы понимаешь, что можешь умереть?.. — Пауза.. крепкая, засевшая в моей голове настолько.. что хотелось провалиться под землю..

— Понимаешь, что даже если доберёшься до неё… Венере от этого не станет легче? Не станет живее.. Не станет счастливее… если ты умрешь там.. прямо на её глазах.. — Я хотел ответить.. хотел возразить или же наоборот.. Сказать, что знаю.. Что всё равно готов. Что не отступлю… Но не успел..

Она шагнула ближе.. Её лицо — прямо напротив моего.. Её глаза — глубоко всматривались в мои.. Серьёзные.. Жёсткие как наждачка..

И, вдруг…

— Тогда возьми меня с собой.. — Не просьба… приказ, который я будто должен был принять без лишних слов и намерений.. она будто пыталась дать мне понять, что либо так, либо никак.. Факт.. не менее..

— Иначе я не отпущу тебя.. ты понял! Ты никуда не уйдёшь.. если я не пойду с тобой! — Глухо выкрикнула она сжимая свои свои ладони у себя на коленях.. горячие от крови, напряжённые от слов..

Я смотрел на неё, и тьма в её зрачках была не менее пугающей, чем моя собственная.. она.. тоже хотела защитить то, что было ей дорого.. тоже видимо не понимала к чему был этот союз.. не понимала зачем.. но это не значило, что я был согласен.. даже если это и звучало как факт..

— Ты будешь только мешать.. — Голос стал резким, как лезвие, ответным ударом на её слова.. — Ты не можешь защитить даже себя.. так о чём ты говоришь?— Я не кричал.. Просто… рубил, словно отсекая последние мосты..

Мне казалось, она — лишний груз.. Помеха.. Тормоз, который не даст разогнаться, утянет вниз, в грязь..

Мне казалось…

— Но ты ведь тоже не можешь защитить себя! — перебила она, не давая дрожи в голосе.. В её ритме не было слабости.. Только гнев.. Чистый, обжигающий..

— Вечно лезешь в драки, вечно убиваешься ради своей цели, а потом тебя спасают.. Снова.. И снова.. Ты не герой! И нечего строить из себя того, кем ты никогда не был! — И вдруг — удар.. острее любого меча, подкрепленный словами и эмоциями.. доносящийся буквально из души.. Нога в бок.. Не сильно… но точно.. со всей душой.. Я вздрогнул сжимая зубы, нахмурился словно получил удар заточкой.. и.. осознал..

Она была права.

Каждый раз… кто-то вытаскивал меня. Венера. Другие. Всегда.. каждый раз мою душу возвращали на землю.. Я падал, а они поднимали. Я мечом махал — они щит подставляли..

Без них…

Я бы давно сгнил где-нибудь в переулке, забытый, сломанный.. никому ненужный труп, гниющий днями напролёт..

Она… была права.

Если я уйду один — я не дойду.. упаду на середине пути и ничего не смогу сделать.. даже если сильно захочу..

— … —

Я долго молчал.. не прерывая тишину молчания, но наконец.. вдохнул. Полной грудью.. собирая свежий воздух ради рывка.. Он пробирал мои лёгкие, заставляя конечности теплеть.. отменная реакция от которой даже в моём взгляде стало что-то живое.. как ком..

— Ладно… — голос прозвучал тише.. Спокойнее.. словно я принял этот факт, но.. был ещё на пороге, чтобы убедиться в этом окончательно.. Я поднялся.. медленно, со скрипом, раняя усталость на землю.. Через боль.. Сквозь хруст суставов, которые уже не все имели превосходную целостность..

— Ты пойдёшь со мной… Неро.. Но… — я выдержал паузу.. грозно, будто волк перед нападением, дающий своей добыче ощущать прохладу перед пролитиемеё же крови.. Смотрел ей прямо в глаза.. стараясь дать понять.. что даже если согласен - это еще много чего не доказывает..

— Если ты будешь мешаться.. прикончу тебя именно я..

Глава 32. В дремлющем лесу

Осень… Вот она — и её реалии. Может, у Неро и получилось остановить меня… точнее… у неё это действительно получилось только по стечению обстоятельств, но.. вот теперь мы оба оказались в кромешной чаще леса… Там, где каждый звук, каждый вздрог листвы от холодеющего, сырого ветра заставлял вздрагивать и оборачиваться, сдавленно задавая себе один и тот же вопрос:

«Я точно доживу до следующего утра?..»

Хотя… скорее всего, этим вопросом задавалась именно Неро. Я же… привык? Нет… Конечно, даже мне временами приходилось замирать от этой тишины — гнетущей, давящей, как замерший перед рывком хищник… но сейчас… сейчас кожа покрывалась мурашками лишь от холода… Не страха… Не тревоги. Только холод..

— Я тебя ненавижу… Как ты мог взять и просто отправиться сюда без тёплой одежды?! — прошипела она сквозь зубы, пытаясь утаить дрожь в голосе, прижав ладони подмышками, будто пряча то, что не хотела признавать — собственное бессилие перед сырой и ледяной ночью… Возможно, она и хотела указать на мою беспечность… но сама в этом плане была не лучше.

— А ты себя видела? — Отвечая на её упрёк, я лишь скептически приподнял бровь, взглядом оценивая её внешний вид… Чёрная водолазка — тонкая, как высохший лепесток, плотно облегала её тело. Она, может, и спасала от пронизывающего ветра, но уж точно не от холода.. Длинные рукава, которые она безуспешно тянула до самых кончиков пальцев, не скрывали покрасневшей кожи. Попытка согреться? Скорее жест отчаяния.

А юбка… Юбка вообще кричала за неё. Облегающая, подчёркивающая её длинные ноги, стянутая на талии, будто создана не для этих мест. Эстетика… вместо тепла. Стиль… вместо смысла.

— Я… ну… — пробормотала она, быстро оглядываясь на себя, словно только сейчас заметила, во что была одета. Будто до этого всё было иначе… и опустив голову, спрятала взгляд под длинной, розовой чёлкой. Словно стыд, накативший слишком поздно, всё же нашёл в ней место.

— Ну вот и отлично… — тихо выдавил я.. стараясь скрыть раздражение, что невольно проскользнуло в голосе..

Лес был… не слишком густой, но и не слишком редкий.. Идеальная золотая середина — достаточно пространства, чтобы не задохнуться… и в то же время — достаточно теней, чтобы почувствовать, как они смотрят на тебя в ответ… Я знал, что буду делать. Знал, как пережить эту ночь, но вот Неро… Её взгляд прожигал мне спину, а руки… вечно пытались найти место, где можно было бы спрятаться от холода. От реальности.

— «И зачем она вообще пошла за мной?..» — пронеслось в голове, но я лишь крепче стиснул зубы.

—«Для неё эта непогода — мрак, а для меня… Шанс на тишину.. На покой.»

Я не боялся зверей. В такую стужу даже дикие хищники становятся осторожнее… Ветер, сковавший землю и воздух, не оставлял им сил для напрасных нападений. Если и будет бой — то не с волками. Я лишь надеялся, что она умеет лазить по деревьям. Вдруг пригодится…

— Так… и что ты думаешь делать?.. — наконец подала голос она.. Слова прозвучали сдавленно, неуверенно, почти не разрушив тишины.. Но за этим простым вопросом чувствовалось больше. Что-то вроде: «Сделай уже хоть что-то…» — и эта нота отчаяния больно царапнула внутри.. Я опустился на колени, не отвечая.. Холодная земля пронзила их, но я не дёрнулся.. Пусть она видит — я знаю, что делаю.. Пусть чувствует, что хоть кто-то здесь держится..

— Эй! Неужели всё настолько плохо?! Я, конечно, понимаю — ты тогда, когда с лошади упал, чуть все кости себе не переломал, но…! — Она не успела договорить.. Я, не глядя, поднял руку и приложил палец к губам..

— Цсс… — короткий звук, почти невесомый. Не просьба… Предупреждение…

Словно я надеялся заставить замолчать не только её… но и весь лес. И лес — будто послушался.

Я знал, что делаю. Знал, чем это закончится.. И если она хочет хоть как-то помочь… пусть просто не мешает. Пусть не говорит… Не спорит… Не отвлекает. Пусть просто… доверится или хотя бы попробует..

— Я конечно понимаю, что ты привязала лошадь, но… переведи её ближе к этому месту… устроим здесь лагерь… — проговорил я, продолжая жадно шарить по земле в поисках нужных веток, сухих листьев — всего, что могло бы стать основой для костра..

Неро на миг опешила. Она не ответила сразу, будто её застали врасплох не словами… а самим фактом — тем, что я всерьёз решил остаться здесь, что мы действительно собираемся провести ночь в этом лесу.. И было видно, как в тот самый момент её внутренний мир словно покосился… чуть накренился, потеряв равновесие..

— А… а ты сам не можешь этого сделать?.. — Она попыталась возразить, но… тут же поймала на себе мой взгляд..

В нём не было злости.. Только немой, тяжёлый укор… и напоминание — о тех словах, которые я сказал ей ещё тогда… когда решил всё-таки взять её с собой. Они явно всё ещё эхом звучали у неё в голове, отбрасывая любые сомнения, заставляя её вздохнуть.. Не от усталости, нет — от понимания… Понимания, что у неё нет выбора. И развернувшись почти по-военному, шагнула прочь, в ту сторону, где оставила лошадь..

— Вот и отлично… — пробормотал я про себя, едва её силуэт скрылся среди деревьев. Я знал приблизительное направление… И знал, что она, скорее всего, сама справится. Или… надеялся на это. Всё, что оставалось — продолжать делать то, что я и так делал…Молча… Спокойно… Без лишних слов.

Собирать сухие листья, палки, кору — всё, что могло сгодиться для костра. Делать это одной рукой, пока вторая всё ещё сжимала меч, приросший к моей ладони, было сложно… но возможно.. За годы одиночных вылазок я привык к тому, что мои пальцы не слушались… Я знал, как работать с тем, что осталось… Поэтому уже через несколько минут передо мной лежала почти идеальная основа для костра..

Обычная пирамида. Центр — из мелких сухих веток и листьев, верх — из более толстых и длинных сучьев. Ничего особенного. Только… разжечь её оказалось задачей не из лёгких… Я зажал кусок коры между стоп и начал тереть по ней заострённой палкой, использовав камень как упор… Руки сводило от усилий. Пальцы дрожали, но… спустя какое-то время, когда уже начал подступать холодный пот разочарования, тонкая струйка дыма всё же поднялась вверх..

Сухой запах коры и первый слабый жар обнажил во мне что-то первобытное. Я аккуратно подбросил листьев, раздул, и… огонь, наконец, занял своё место в центре этой тьмы… Он зашипел… заскрипел, будто тоже боялся этой ночи… но в итоге — загорелся. И повалил жаром, наполняя округу мягким светом.

— Вот и отлично… ха… — с облегчением выдохнул я, опускаясь на груду сухих листьев, заранее брошенных под себя. Спина нашла опору в стволе дерева... Огонь бил в глаза жёлтым светом, заставляя прищуриться, но… как же это было хорошо... Как давно я не чувствовал подобного тепла.

Тело расслабилось… Но вместе с расслаблением пришло и другое — голод.. Настойчивый, тяжёлый, почти звериный..

А за ним и понимание..

Неро… Почему-то о ней я совсем не волновался.. Странно наверное, потому что если бы она заблудилась… она бы закричала.. Я знал её… Она не стала бы молчать…

От этой мысли уголки моих губ чуть дрогнули. Улыбка всплыла сама собой..

— Будет смешно, если она всё-таки заблудится… — хрипло произнёс я вслух, не особо заботясь о том, слышит ли меня кто-то… Рука по-прежнему сжимала меч… Он будто врос в ладонь. Пальцы — немые.. чужие.. но… они держались. И я тоже..

Когда-то я считал это проклятием… Сейчас — просто частью себя.. Левая рука давно стала мне второй душой.. Писала, сражалась… и, возможно, жила вместо той, что отказалась служить..

Прошло уже больше двадцати минут.. А Неро всё ещё не было.. Моё спокойствие — холодное, упрямое, привычное — дало первую трещину…

— А теперь это уже не смешно… — подумал я, разворачивая голову в сторону, откуда мы пришли… Вглядываясь… Вслушиваясь…

Но темнота поглощала всё… Свет от костра — хоть и спасительный, но предательски мешал видеть вдаль… Глаза не различали силуэтов... Не было ни единого движения, которое бы заставило меня выдохнуть с облегчением… или хотя бы напрячься от угрозы.

Просто… пустота.

И всё больше становилось ощущение, что лес затаил дыхание не только вокруг меня… но и внутри..

— Ладно… нужно бы проверить… — выдохнул я негромко, с той тягучей усталостью, которую испытываешь, когда на плечи снова ложится груз, от которого ты уже вроде как отмахнулся… Вздох вышел глухим, тяжёлым, как камень в воду — словно я принимал на себя очередную, пусть и незначительную, но всё же ответственность.. Ответственность, которую сам же и породил своей беспечностью..

— «Чёрт… с моей стороны это действительно было глупо. Отправить её… человека, который, возможно, и тропинку в парке-то с тропинкой не различит — вглубь леса..» — Забрать лошадь, ничего больше… всего-то двести метров, тридцать секунд неспешного шага. Простая задача.. Лёгкая… Даже нелепо звучит: заблудиться в тридцати секундах от костра.Не могла же она просто… взять и исчезнуть?

Я замер на мгновение, переводя взгляд на густую темень между деревьями. Но, может… может, я действительно недооценил… Лес… он ведь не просто место — Лабринит.. Молчаливый, бесконечный, обманчивый.

Два дерева, растущих друг напротив друга — уже коридор. Повернись раз — и ты словно в новом крыле того же замка… А таких «коридоров» здесь… тысячи. И среди них даже я, знающий себя и умеющий чувствовать пространство, не всегда мог ориентироваться с первого взгляда..

А вспомнив обрывки знаний по человеческой психологии — ту часть, в которой говорилось, что оказавшись в незнакомом месте, человек инстинктивно начинает ходить по кругу — я вдруг вполне мог поверить, что она… просто заблудилась.. Повернулась не туда.. Пошла вперёд, думая, что идёт назад.. Испугалась, ускорилась… и исчезла..

— Нет… брать её с собой было ошибкой. Глупой, упрямой… — я встал… Резко, почти дергано, как будто кто-то воткнул мне в спину пригоршню тонких игл. Холод прошёлся по позвоночнику волной, но я проигнорировал — просто повернулся, медленно, будто что-то внутри сопротивлялось — и шагнул туда, откуда она должна была вернуться..

Лес снова окутал меня… Плотный, вязкий, чужой. Воздух стал ощутимо холоднее — перепад температуры прошёлся по телу мурашками, кожу будто обдало ледяным паром, но.. я заставил себя идти… Не медленно, но и не торопливо — каждый шаг был точным, выверенным. Я знал этот путь…. Те же ветви, те же поваленные стволы… местность осталась прежней… Я проходил здесь так, будто бывал в этом месте десятки раз. Даже не пришлось метить маршрут — я ведь шёл не так уж и далеко, чтобы бояться заблудиться. К тому же, я ощущал пространство… у меня был свой радиус — Чуть меньше километра. За его пределами я бы почувствовал тревогу..

Но вот я вышел на тропу… и остановился..

Ни лошади, ни Неро.. Пусто..

Будто оба — просто исчезли… Растворились… Стёрлись с поверхности земли по чьей-то прихоти… или воле чего-то, что наблюдало за нами с самого начала..

— Если она решила ускакать… — я шумно выдохнул, едва заметно расслабляя брови.. — …то, наверное, я даже рад.. Мне так проще... — Руки машинально похлопали по карманам, как будто я только что обнаружил, что потерял кошелёк. Но внутри — ни тревоги, ни злости… Пусто… Просто факт. Простая констатация…

Я ведь с самого начала не хотел брать её с собой. Считал обузой, привыкшей к городским мостовым, к мягким постелям, к завтракам с булочками… Она не была приучена ни к труду, ни к обороне. Ни к холоду, ни к грязи. Может, за эту неделю я и смог вбить в её голову пару вещей… но этого было недостаточно, чтобы из мягкого, бесформенного комка сделать нечто достойное… Чтобы слепить из неё камень, который можно поставить в строй рядом с бойцами..

Я потянулся, чуть выгибаясь, чтобы снять напряжение с затекшей спины, и повернулся, собираясь уже было вернуться к костру… Один… В тишине. Как и хотел с самого начала..

Но в этот момент я услышал его…

Где-то сбоку, в стороне, куда никто из нас идти не должен был… Громкий… Пронзительный… Резкий, словно рвущий воздух когтями зверь. Крик…

Мир замер на долю секунды..

Птицы взлетели с веток с диким хлопаньем крыльев, будто их взорвал кто-то невидимый… В воздухе звякнуло напряжение. Этот звук… он не был похож на рёв хищника, не звучал как угроза — наоборот, в нём была мольба и надрыв такой силы, что голос, издавший его.. скорее всего надорвался полностью.

Неро..

— Ну кто бы сомневался…! — процедил я сквозь зубы с сухой, колкой иронией.. В голосе была насмешка — не злая, а уставшая.. Я ведь знал.. Я чувствовал, что всё закончится именно так..

И прежде чем я успел дать мыслям новую форму, тело уже рвануло вперёд само.. Ветки хрустели под ногами, ломались, будто кости — тонкие, сухие, беззащитные…Я летел сквозь лес, не разбирая пути, не боясь оступиться… Адреналин расправил плечи, вытащил меня из той самой агрессивной тишины, в которой я пребывал последние часы. И теперь… она лопнула.. Вырвалась наружу, взрывом эмоций. Я не боялся — нет. Меня злило.. То, что к моей цели теперь добавилось ещё одно условие: не дать ей умереть..

Шорох за шорохом… Ветка за веткой… Дерево за деревом… Я приближался..

И если с ней что-то случилось…

Если она пострадала из-за моей глупости…

Я сам заставлю лес отдать её назад..

Глава 34. Тайна забытого леса

Деревья…

Они сжимались со всех сторон, будто не просто росли, а целенаправленно стягивали пространство, закрывая небо, удушая остатки света, поглощая воздух… Листва — тяжёлая, влажная от недавнего тумана — то и дело цеплялась за мою одежду… Шлёпала по лицу, прилипала к коже, оставляя липкие следы… Ветки, будто ожившие хлысты, пронзали моё тело резкими ударами, стегали по плечам, по шее, по скулам… Некоторые ломались с сухим хрустом, другие — будто специально изгибались, чтобы ударить сильнее.

Этот лес… он был другим… Совсем другим… не тем, что остался позади. Там, где ещё недавно разгорался костёр, танцевали тени и трещали дрова — там был уют.. покой, пусть и временный. А здесь… здесь царило что-то иное… Что-то древнее. Густота воздуха ощущалась, словно я вдыхал не кислород, а вязкую, тёмную гущу. Каждое движение давалось с усилием, каждый шаг был как через болото, только не под ногами — внутри лёгких..

Я пытался маневрировать между деревьями, насколько позволяла мне моя новая форма — это стало почти привычным, но только почти. Тело больше не слушалось так, как раньше… Оно стало другим…

— «Теперь я вижу изменения…» — мысленно пробормотал я, нахмурив брови… В голове всплыли слова амулета… Те, что он прошептал мне тогда, когда я ещё сомневался в нём… [Скоро ты увидишь свои новые изменения…]

Теперь я понимал, о чём шла речь..

Плечи стали шире… Грудная клетка — объёмнее, крепче. Руки налились тяжестью, словно свинцом… Рост… я стал выше, чем был. Поначалу это казалось незначительным… Может, обман зрения? Но теперь, когда я проходил мимо деревьев, оставляя на коре свежие царапины, я ясно ощущал… Я не просто изменился — я переродился…

Сколько прошло? Месяц?.. Полтора?.. Я не вёл счёт.. В этом время дни теряли форму, а ночи — смысл. Но я чувствовал… я стал другим. Ноги стояли на земле, как вбитые колья. Уверенно… крепко. Меч в руке — тяжёлый, но подчиняющийся каждому движению… Я мог сжимать его, как косточку, и он не дрожал. Но… вместе с этим исчезло нечто важное… Скорость, лёгкость… Гибкость, с которой я раньше проскальзывал между ударами, растворялся в бою… Теперь я стал медленнее… Грубее… Моё тело стало оружием — но громоздким, как молот... И, как и всякое оружие, оно требовало расплаты..

— Где-то… здесь… — прошептал я, крадучись между деревьев, опускаясь на полусогнутые ноги… Тени сливались, ночь стекала по стволам, как чёрное масло. Я почти не слышал своих шагов… Почти…

И тогда — я увидел её.

Неро..

Её силуэт вынырнул из-за дерева, как испуганное животное, загнанное в угол… Она стояла, сжавшись, будто пыталась слиться со стволом… Стать частью этого леса… Стать его корой, его мхом… Его тенью. Её спина будто вросла в дерево, плечи дрожали, а колени, казалось… Вот-вот подогнутся. Единственное, что её выдавало — это фыркающая лошадь рядом, на которую она, видимо, забыла обратить внимание… и меч. Серебряный, чистый, холодный… Он был выставлен вперёд, как щит, хотя в её руках выглядел скорее как игрушка…

Её глаза были полны паники... Настолько, что она даже не смотрела на меня — она смотрела сквозь меня, словно пыталась понять, кто я… или что я…

— В…выходи! — выкрикнула она, голосом, полным отчаяния, будто загнанный зверь… — И.. и я тут же убью тебя!

Голос её сорвался на высокую ноту, и эхо тут же отразило его от стволов деревьев, будто смеясь над ней. А я… я даже не шелохнулся… Только позволил своим губам произнести еле слышный, тянущийся шёпот…

Она вздрогнула… от головы до пят.

— Н…нет! Лучше… лучше уходи! — в голосе её появилась мольба… Рука, державшая меч, задрожала…Она металась лезвием, как слепой в темноте, пытаясь отмахнуться от теней, от страхов, от самой себя. Лес не щадит… Он впивается в сознание, если ты не умеешь его слышать…

Неро… она не слышала… Она пыталась доказать, что сильна. Но… я видел — она не была воином. Она была ребёнком в чужих доспехах, загнанной птицей, что пыталась расправить крылья среди волков…

Мне даже стало… немного жаль её.

— Не рановато ли ты наставляешь на меня меч?.. — прошептал я, и слова, казалось, сами сорвались с губ, будто звук шёл не от горла, а из самого леса. Голос мой был спокоен.. Но в нём звучала угроза. Не крик, не ярость — уверенность.. Та, от которой хочется отступить, даже не зная, зачем…

Она вздрогнула ещё сильнее. Глаза… серебристые, будто два звонких колокольца… приоткрылись. И на мгновение в них что-то погасло… Что-то… сломалось.

Гордость? Надежда? Или, может, сам страх?

Словно ноша, которую она несла — тяжёлая, болезненная — в этот момент сползла с её плеч, упала где-то в траву и растворилась… И теперь она просто смотрела… Без крика... Без угроз. Просто смотрела… прямо в меня.

— Т… ты?.. Чёрт… — голос её дрожал, но звучал остро, настороженно, с какой-то болезненной резкостью, будто каждое слово вспарывало ей горло изнутри. Не столько страх звучал в нём, сколько непонимание… и уязвлённое ожидание… Она стояла, будто ослеплённая внезапной вспышкой, и не могла сразу поверить — в то, что видит меня.. В то, что я — тут… Перед ней…

Я почувствовал, как что-то неприятно кольнуло под рёбрами — не боль, а неловкость… виноватая, застарелая. Как будто сам воздух вокруг стал колючим. Осторожно проведя ладонью по своему затылку, будто пытаясь стереть с себя груз этой встречи… я лишь тихо вздохнул..

И всё же вышел… Медленно, неуверенно... Из-за дерева… Из тени… Позволяя ей увидеть — да, это действительно я… Тот самый, кто отправил её за лошадью… Тот самый, из-за кого она оказалась здесь, в этом гниющем, давящем лесу, где даже птицы боятся шуметь…

Она моргнула… Раз… Второй и.. будто что-то надломилось в ней снова..

— Ты… ты… — голос её задрожал вновь, но не как в начале — теперь в нём было напряжение… желание что-то выпалить, вылить наружу. Боль? Гнев? Обиду? Возможно, всё сразу. Казалось, ещё миг — и она ринется вперёд, вцепится мне в грудь.. В горло, вытрясет из меня хоть какое-то объяснение… Но — нет. Её губы вдруг плотно сомкнулись, сжались, словно слова застряли в них шипами..

Она отвела взгляд. Медленно… Почти неестественно, пряча лицо в полутени своих прядей, сплетенных туманом и усталостью. Смущение? Нет… Скорее — горечь. И… что-то ещё..

Как только она окончательно поняла, что не одна — что тьма больше не замыкается вокруг неё кольцом — её спина, до этого сжавшаяся в напряжении у ствола, отлипла от коры. Она выпрямилась — но неуверенно… Движение было рваным, тяжёлым, будто мышцы отказывались слушаться… Её шаги в мою сторону были неловкими, осторожными… словно она шла по тонкому льду..

— Я просто… — начала она глухо, почти сдавленно, будто слова давались с трудом… — Я только… развязала лошадь. А она — рванула… Сорвалась… утащила меня за собой… Я не удержалась… И… как видишь… — голос её оборвался, как оборванная нить.

Он стал почти прозрачным… Хрупким, как лёд на весенней луже, дрожащим от малейшего прикосновения, а в нём… в нём звучало то, чего я раньше никогда не слышал в ней… Тонкий надлом, как у моего меча… Неуверенность и слабая, почти незаметная искра тревоги, которую она изо всех сил пыталась скрыть. Её пальцы всё ещё сжимали рукоять меча, но хватка была рассеянной, неуверенной — как будто он тянул её вниз, как якорь, а не давал силу.

Я посмотрел на неё… и что-то внутри сдавилось..

— Я же говорил тебе… — мой голос вырвался тяжело, с хрипотцой. Будто откуда-то глубоко, из груди, изнутри… из той части, что давно не умела говорить без боли... — Не нужно было за мной следовать… Ты только всё портишь...

Молчание, что повисло между нами после моих слов.. было вязким. Оно тянулось, как туман над болотом, не позволяя сделать вдох, но.. вдруг… в этом вязком молчании я заметил то, чего давно не видел на её лице..

Не осуждение или злобу. Не тот колючий взгляд, что раньше прятал чувства за стеной. А — понимание..

Настоящее. Глубокое. Молчаливое… будто не нужно слов, не нужно объяснений. Она просто стояла передо мной — уставшая, простая, ранимая… почти чужая... Но такая живая…

Она смотрела на меня — не как на виновного, не как на предателя… а просто — как на человека… И я увидел в этом взгляде то, что раньше не умел читать..

Она всегда сравнивала меня с книгами. Сложными… Неудобными... Без оглавления. Без ясных окончаний…Иронично… но сейчас, в этом её взгляде, в этом молчании, я сам стал страницей… Раскрытой на ветру..

— Я знаю… — прошептала она. Не в мою сторону — скорее, в никуда. Или… в сам лес… Словно извинялась перед ним… — Можешь ничего не говорить. Я… пыталась. Я действительно пыталась держать себя в руках… и лошадь… но… ничего не вышло… — Слова эти почти не держались на языке. Последнее из них сорвалось с таким треском, словно хрупкая стеклянная фигурка разлетелась в дребезги на каменном полу…

— Но ты же… — она чуть сжала плечи, словно пряталась в них… — Ты не станешь теперь… из-за этого… заставлять меня вернуться?..

Она уже знала ответ. И в этом было самое страшное..

Она видела его — не в словах, не в движениях. А в моих глазах… В тех алых, угасающих отсветах, что не скрыть даже за усталостью и темнотой леса.. Она уже смирилась с тем, что я скажу нет. Ещё до того, как я открою рот..

И всё же… всё же она не отводила взгляда. Всё ещё смотрела — как смотрят в последнюю черту, надеясь, что она сдвинется хоть на шаг... Её грудь вздрогнула. Резко… Она резко вдохнула, будто сдерживая порыв… не то рыдания, не то мольбы. Надежда билась в ней — тихо, едва слышно… и всё же билась.. Её плечи дрогнули… Меч, что висел у бедра, с глухим, безжизненным скрежетом скользнул в ножны…

Я сделал шаг вперёд. Тихий, почти незаметный… собираясь уже сказать хотя бы что-то.. сказать свой ответ..

И тут под ногой что-то хрустнуло.

Но не ветка… Не мох… И даже не сухая трава…

Это был тот звук. Звук, от которого всё внутри застыло. Звук… который не спутать ни с чем…

Кость.

— Что…? — Неро резко опустила взгляд… и её зрачки мгновенно расширились. Она увидела то, чего не ожидала. Чего не хотела видеть… не здесь… не сейчас. Это была рука… Точнее, то, что от неё осталось.

Кости, выбеленные временем, гладкие, словно отполированные чужим равнодушием. Лучевая… локтевая… груда фаланг, разбросанных, как игральные кости судьбы. Без порядка… Без смысла…

— Е… ей… это ещё что такое?.. — дрожащим шёпотом вырвалось у неё, прежде чем голос оборвался, а тело напряглось, как струна. Её клыки сомкнулись с таким усилием, что в челюсти, казалось, хрустнули нервы… и в следующее мгновение она шагнула — на цыпочках, осторожно, будто по раскалённой земле — прямо ко мне… нет… не ко мне… За меня… Словно пряталась. Словно я — последний клочок её мира, где можно было не бояться… Где можно было остаться живой…

Я молчал. Лишь тихо выдохнул, как будто это могло стряхнуть с груди тот тяжёлый, липкий осадок, что повис в воздухе. Нет… мне не впервой видеть останки. Холодные, искажённые трупы товарищей были куда страшнее. В них ещё теплилась память… в этих же — только тишина… И всё же — здесь было что-то иное. Не просто смерть… Не просто время… Это место… Оно говорило… Шептало… Признавало и отвергало одновременно…

Каменные плиты, покрытые мхом и забытыми именами… гнилые ограды, почерневшие доски, уже рассыпавшиеся в труху… и увядшие, истлевшие венки. Чужие воспоминания, оставленные на произвол леса. Заброшенное кладбище, о котором все… поставили точку..

— Скорее всего… — начал я, чувствуя, как голос становится хриплым… — Это место — поле давней войны… А то, что ты видишь… павшие. Те, кто сражались… и были принесены на щитах…

Я знал, что делают с телами павших. Знал, как хоронят воинов… но здесь — всё было иначе. Для каждого — своя могила… Своя плита… Свой покой. Это было… нечто большее, чем просто смерть. Это была доблесть… Это было признание. Это было… справедливо.

И, странное дело… но в груди что-то дрогнуло. Горько, глухо, словно кто-то провёл лезвием по самой сердцевине. Это чувство… тяжёлое, но тёплое… И я позволил себе — впервые за долгое время — пропустить слезу… Одну… Бесшумную. Ту, которую Неро, разумеется, не оценила.

— Как ты… можешь не дрожать при виде такого?.. — её голос прозвучал приглушённо, как глухой удар под рёбра. Она не касалась меня, нет… просто пряталась за моей спиной, как за щитом. Использовала меня, как стену между собой и… чем-то. Тем, что было в её голове. Тем, что вырвалось наружу…

Я не ответил. Не обернулся. Лишь сделал шаг вперёд… осторожно, будто на каждом сантиметре земли лежала память… И молчал… Минуту… Даже дольше. Это была моя честь. Моя память о тех, кто не вернулся. Моя дань — как командира тем, кто позволил мне выжить, кто спас меня… и не дожил до этого дня..

— Жуть… — прошептала Неро, скрестив руки на груди, будто пытаясь удержать дрожь внутри. Но я её уже не слушал…

Мой взгляд… зацепился за нечто большее…

Броня.

Старая… потемневшая… избитая временем. Но всё ещё — броня. Не простая, а чёрная, как смола. Матовая… Странная... Слишком целая… словно только что снятая с плеч погибшего. Ни ржавчины, ни грязи. Она… как будто хранилась в стеклянной витрине или… в другой реальности.

От неё веяло жизнью. Больше, чем от всего вокруг... Больше, чем от меня самого. Это… пугало и влекло одновременно. Я наклонился и аккуратно взял наплечники… Холод скользнул по ладоням… как чьё-то дыхание… Как предупреждение.

— Ч-что ты делаешь?! — Неро резко взвизгнула, будто мои действия пробили трещину в её мире…

Я лишь повернул голову и бросил на неё взгляд… короткий, спокойный… Слишком спокойный.

— Как что… — выдохнул я… — Даю ей второй шанс…

Мои слова прозвучали, будто я просто чинил доспех на тренировке… Будто это — не черепа у ног, не история под ногтями, не чужая судьба в моих руках… И всё же — для меня это не было кощунством. Это было… Выбором… Жестом… Обетом.

Неро непонимающе качнула головой… Осуждающе... Она ждала отчёта, объяснений… но не дождалась. Потому что то, что для неё было грехом… для меня — было шагом вперёд… Впервые за долгое время…

— Я… как воин… был бы рад, если бы моим вещам… моей броне, моему оружию… дали ещё один шанс выйти на поле боя. Я не краду их у мёртвого… я делаю ему услугу, я позволяю его душе, завершившей свой путь в этих доспехах, вновь ощутить дыхание битвы… хоть на мгновение… — Именно такими словами я мог бы ответить. Сказал бы — если бы это что-то изменило. Но на её лице не было того понимания, что горело в моей душе… Она всё так же смотрела на меня… будто я совершал грех… Нарушал нечто запретное… Но я не слушал её. Я просто… надел наплечники..

А следом — наручи... Они были тяжёлыми, но не в том смысле, как это бывает у железа… Вес их был иным… Плотным… духовным. Будто каждая пластина несла на себе отпечаток воина, носившего её. Его жизнь… его смерть… всё это… будто отпечаталось в этих чёрных, как ночь, латах. Они ложились на меня… не как мёртвый металл, а как живое напоминание. Холодные, как взгляд покойника… и всё же — впервые за долгое время… что-то, что могло дать мне шанс. Пусть слабый… пусть зыбкий… но шанс на выживание… На сопротивление… На защиту.

И кого же мне за это благодарить? Того павшего воина? Неро?.. лошадь?.. Я не знал. Все трое… просто были.. Один — буквально в земле. Остальные — будто вросли в этот момент, не в силах шелохнуться. Только смотрели… каждый по-своему.

— Спасибо тебе… доблестный воин. Твоя смерть не станет концом… она станет началом. Началом чего-то большего… — Мои колени коснулись земли. Я опустился перед его надгробием, как перед живым. Рукой… смахнул засохшие листья, убрал въевшуюся в камень грязь, выдрал тонкие корни, оплетавшие плиту. И тогда… я увидел имя..

«Курой Гвин»

Оно отпечаталось в памяти… ярко, чётко… словно отпечаток чьей-то руки на мягкой, вязкой грязи. Я не знал этого имени и всё же… был благодарен. Потому что этот рыцарь — пусть я никогда о нём и не слышал — оставил после себя нечто важное. Доспех, который не вернёт его к жизни, но, возможно, спасёт чужую…

Поднимаясь с колена, я подошёл к лошади. Она стояла неподвижно… молчаливой глыбой среди сырой земли, будто отлитая из старого бронзы. Глаза её были потухшими… не от старости — от пережитого… Она не дрогнула, когда я приблизился. Лишь уши её, тёмные и чуть отогнутые, слегка вздрогнули, как листва при лёгком ветре…

Она… смотрела в сторону. Не на меня, не на могилу. В никуда... В бесформенную пустоту, где, возможно, ещё витал образ её хозяина. Не рыдание, не тревога — скорее… тень вины. Будто она считала себя повинной в том, что больше не смогла нести его по дороге жизни…

Я подошёл ближе, осторожно… чтобы не спугнуть. Моя ладонь, холодная после металла, легла на её гриву — густую, чёрную, спутанную… Пряди запутались, будто и они помнили бой. Я провёл по ней, слегка растрепал… и тогда лошадь, неожиданно, тихо фыркнула в мою сторону. Ни злобно, ни испуганно. Будто… признала… Словно сказала: «Ты всё понял. Спасибо». Этот момент был простым… и потому — почти священным…

Мои губы чуть дрогнули.

— Неро…

Она всполошилась. Резко, будто я сорвал с неё покров… Плечи вздрогнули, губы сомкнулись в напряжённую линию. Её глаза забегали, она не смотрела мне в лицо… сжалась, будто ожидала удара… Или.. Решения..

Пальцы её вцепились в ткань юбки, настолько сильно, что побелели костяшки. Глаза её были устремлены в землю… но дыхание стало прерывистым. Она знала, что я сейчас скажу... Чувствовала, что в этот миг решается не просто разговор… а будущее… Её и моё.

Но я… потянулся к ней. Ладонь — всё ещё холодная, будто в ней остался отпечаток мёртвого воина — легко коснулась её головы… Осторожно… Пальцы прошлись по её волосам, по этим мягким, розовым прядям… уже не как жест дружбы или братства — а как нечто другое.. благодарность..

Она секундной застыла в недоумении, её голова склонилась сильнее от этого прикосновения, предательски.. на зло.. будто она ожидала этого взамен моим словам.. Но вдруг..

— Ч-что… что ты делаешь?! — Её рука резко подскочила к моей — и хлёстко ударила по пальцам, заставляя отдёрнуть их, как от огня… Глаза её полыхнули… в них читалось сталь.. Лёд.. Гроза. Всё сразу. Но за всем этим… что-то пряталось. Что-то вязкое… непонятное, что-то, что походило на омерзительность.. От кого.. От меня? Или…

— Ты только что этой рукой трогал броню мёртвого и теперь трогаешь меня?! Ты совсем с ума сошёл?! — Её голос сорвался. Руки взметнулись к груди, словно она пыталась заслониться от моего прикосновения.. От своих мыслей… От того, что между нами вдруг стало слишком… тихим..

Я молчал…

— Я… — хотел сказать… Оправдаться… Понять. Но… не смог… Потому что сам не понял…

— «Странно… ведь когда этот жест делала Венера… я чувствовал себя теплее…» — Что же я сделал не так?.. Почему этот момент… этот жест… здесь — привёл к холодной отторженности, а тогда — был светом?.. Я не знал... И потому промолчал.

Взяв поводья, я двинулся прочь… задумываясь об этом всё сильнее, мне казалось.. что таким образом я мог бы немного приподнять её настрой.. убрать тот капкан, в котором она увязла ногой.. но в итоге и попался сам…

Тишина…. Только хруст гравия под ногами…. Тёплое дыхание лошади. И позади… знакомый голос:

— Дурак ты… придурок…

Не с ненавистью… Не с жалостью. Скорее — с раздражением... привычкой. И только уши её… тонкие, острые — чуть покраснели…

Глава 34. Капризный зверь

Эта ночь… казалась одной из самых спокойных за всё то время что я мог вспомнить… Ветер тихо ласкал траву обдавая кожу прохладой, от которой губы покрывались солью… лёгким налётом сухости, как будто сама ночь пыталась что-то высказать сквозь потрескавшийся шёпот… Всё было… почти умиротворённым…

Почти…

Одно лишь выбивалось из этой картины — её присутствие… Неро, сидевшая напротив на фоне костра казалась вырезанной из угольного пламени… Зрачки её теряли серость превращаясь в мутную янтарную плоть, обрамлённую тенью век… Время от времени она бросала на меня недовольный пронзающий взгляд, в котором не было ни агрессии ни ярости — только… что-то тягучее… невыносимое… чуждое… Но стоило мне лишь поймать её взгляд — и она тут же отворачивалась будто не хотела чтобы я увидел в нём то что она сама от себя прятала…

— Ты так и собираешься играть в молчанку? — Мой голос прорезал тишину как нож ломкую кору… Просто… Прямо… Без попыток обойти острые углы… Это был не вопрос — скорее сухая констатация окутанная раздражением…

В ответ… ничего… Она даже не дрогнула… Словно не услышала… Или… не хотела слышать… Мои слова будто сорвались с ветром растворились между щепками что потрескивали в огне… Она просто сидела как прежде… Молчаливая… Закрытая… Сжав плечи в кокон из собственной вины или упрямства — я уже не знал…

— «Ясно…» — Колючая мысль прошла у меня в голове оставляя царапину… Я вытянул ноги к костру позволив теплу обжечь голени… Пальцы слегка дрожали от холода но я не поднимал рук к огню… не хотел показывать слабость… Ни ей… Ни себе…

— «Если это из-за того что я сделал ранее, когда пытался немного успокоить её.. тогда я не буду извиняться… не имеет смысла просить прощения… К тому же часть вины лежит и на ней…»

Да… я мог бы сделать шаг к примирению… И быть может должен был… Но как — если даже не понимал за что именно она сейчас смотрит на меня будто я… словно запачканный пеплом?.. Где та грань которую я переступил?.. Молчание рождало лишь досаду скрытую под маской отрешённого спокойствия… Мне хотелось вырваться из этой неловкости… сделать хоть что-то… — но чем больше я пытался понять тем сильнее ощущал: эти руки… созданы не для утешения… Лишь для борьбы… Для разрушения…

Костёр жил своей жизнью… он то притухал от ветра то вспыхивал вновь как будто спорил с темнотой… С каждым треском полена он словно говорил: «Я ещё жив… Я ещё здесь…» И в этом был смысл… Тот что не требовал слов…

Голод… медленно и предательски напоминал о себе… Желудок сжимался урчал — почти упрекал… Я стиснул пресс пытаясь заглушить ощущение пустоты… будто злость могла заменить хлеб… И всё равно… лицо само собой вытянулось в гримасу — смесь раздражения… усталости… и какого-то выжженного недоумения…

Так и текло время… вязко… неспешно… Минута за минутой… Час за часом… Небо чёрное как дно бездонного колодца в который я однажды уже падал… всё больше давило… Глаза начали предательски смыкаться… Тело измотанное дорогой… болью… падением… начало сдавать… И я позволил себе слабость… Я… позволил себе закрыть глаза…

Костёр всё ещё потрескивал… Согревал лицо… Убаюкивал…

Неро давно уже спала… Или делала вид… Сидела поджав ноги, скрючившись в себе самой… Лоб уткнулся в колени… Волосы растрёпанные свисали укрывая щёки… Тёмные ресницы невольно дрожали от лёгкого ветерка… но она не двигалась. Лишь дышала… Тихо… Ровно… Словно вымеряла когда я засну, чтобы уйти когда я потеряю концентрацию..

И всё же… она осталась…

Не ушла…

Пусть и не простила…

Пусть и молчит…

Но осталась…

[****]

— Просыпайся! Уже утро… нечего спать так долго!

Этот голос… знакомый до боли, до внутренней дрожи… неторопливо пробирался сквозь толщу забвения, проскальзывая между полусонных мыслей и нащупывая ту единственную точку, что ещё могла откликнуться… Он вольно защекотал мои барабанные перепонки… как капля воды на стекле… оставляя лёгкий след, но не пробуждая по-настоящему… пока тело не ощутило нечто более резкое, грубое… пробуждающее в разы эффективнее любого зова — удар в рёбра… не сильный, но достаточно ощутимый, чтобы вибрацией отдаться в ноги и заставить моё сознание дрогнуть…

Только тогда мои веки пошатнулись… нехотя, с усилием, будто по ним прошлись тяжестью… и впустили в себя удары света, тепла, ощущений… зрачки сузились, лоб непроизвольно сморщился, брови сдвинулись, словно от досады, и лицо приняло вымученное выражение… Я чувствовал, как каждый мускул лица отзывается, как кожа реагирует на солнечное прикосновение… и только потом…

— Ну наконец-то… я ведь не нанималась сюда ради того, чтобы будить тебя! Ты уже забыл, ради чего я пошла с тобой… или что? — Её голос… звенящий, грубоватый, будто ржавый нож скользит по стеклу… он вонзался в уши не звуком, а настроением, в котором читалась не столько злость, сколько наигранность… будто за этой грубостью пряталось нечто иное… то, что я и не заметил бы, если бы не вслушался… но кто вообще способен улавливать подобное, только проснувшись?

Я медленно повернул к ней голову… взгляд всё ещё затуманен, движения тяжёлые… Рука, сжавшись в слабый кулак, потянулась к переносице, машинально… стирая остатки сна с глаз, с мыслей, с лица… Тело нехотя оторвалось от земли, на которой ещё оставалась еле заметная теплота от костра… Я поднялся не потому, что мне приказали… не потому, что был в чьей-то власти… а потому, что внутри я уже знал — времени действительно было мало…

Плевать, сколько я спал… три часа, может четыре… какая разница… всё равно этого было недостаточно, но надо было двигаться… вперёд, даже если ноги ещё ныли, а рёбра будто не забыли утренний удар…

—« …Но ведь она сама говорила мне никуда не спешить… ещё когда собиралась только пойти за мной…» — промелькнуло у меня в голове с ленивой тенью осуждения, когда я бросил взгляд на угли… костра больше не было… остался только слабый дым, еле уловимый, как дыхание умирающего… Он был почти незаметен, и всё же — он был… как знак, что ночь осталась позади, и сжигать больше нечего… нечего оставлять здесь, как и делать…

— Я тебя понял… ну что ж… пошли тогда, раз ты у нас так любишь спешить… — Мой голос… он не был злобным, в нём не было ни язвы, ни раздражения… только усталость… хриплая, сдавленная, как будто я не спал вовсе, а просто медленно разлагался изнутри под тяжестью мыслей… На это она не ответила ни фразой, ни упрёком… только короткое «угу», брошенное куда-то в сторону, за плечо, без особой эмоции… Я лишь шагнул вперёд, туда, где лес редел, где начинался выход…

Неро в этот момент ловко отстегнула лошадь от дерева… та — ещё более недовольная происходящим, чем мы оба — стояла с поникшей головой… уставшая, будто измученная, с тусклым блеском в глазах… Она не ждала, пока её потянут… стоило только Неро взяться за повод — лошадь сама двинулась вперёд, будто желая покинуть этот проклятый лес раньше нас всех…

— Е… ей! Ну ты куда так торопишься?! — голос Неро вспорол утреннюю тишину, хрипло, как будто она сама не ожидала, что придётся кричать… но лошадь не обратила внимания… не среагировала даже на натяжение поводка… Словно ею уже никто не управлял… ни Неро, ни кто-либо другой… словно она сама знала путь и просто шла по нему… потому что иначе — никак…

И в этом была странная, почти детская радость, возникшая именно у меня. Видеть, как даже кто-то из животных может немного поколебать её уверенность… дать ей отпор, пусть даже случайный… и всё же… мысль и увиденное заставляли меня улыбнуться.

Мы шли… шаг за шагом, ноги утыкались в листья, ветки, корни… ломались под нами, шуршали, оставляли едва уловимые звуки, как шрамы на поверхности леса… А потом… среди зелени, словно вспышка в темноте… дорога…знакомая, та самая, которой вчера мы ехали..

Извилистая, запылённая, живая… как змея, вытянувшаяся из густой листвы… она простиралась куда-то вдаль, за горизонт… туда, где ещё не был… туда, где ждала цель… или хотя бы намёк на неё… путешествие продолжалось… и теперь нас было уже трое… я, Неро, лошадь и… рано или поздно станет ещё больше.. та, кто всё ещё оставалась где-то впереди… Венера… тоже рано или поздно станет в этот ряд с нами..

— «Может ты и далеко… но и я тоже стал ближе к тому, чтобы вернуть тебя..» — эта мысль вспыхнула внезапно, без предупреждения… как откровение, или как последний огонь перед полным угасанием…

И в тот же миг… лошадь подошла ко мне… тихо, сзади… ткнула носом в поясницу… мягко, без резкости… но достаточно, чтобы я ощутил это прикосновение и вернулся… из тех мыслей, что тянули меня в темноту… из того внутреннего света, где обитала тревога и сожаление…

— Ну что такое?.. — Я посмотрел на её коричневый силуэт… в глазах у неё было что-то странное… понимание?.. усталость?.. а может просто… печаль… И всё же, её взгляд был направлен вовсе не на меня… а в сторону Неро…

Она… пыталась забраться на лошадь, но та, словно подчиняясь чьей-то невидимой воле, резко отпрянула в сторону… будто отторгая её прикосновение, отказываясь принимать на себя… снова и снова… и всё, что оставалось Неро — это сжиматься на земле, прижав колени, сражаясь не с животным… а с собственным бессилием… попытка за попыткой, всё тщетно… её старания рушились о непонимание… а может — о нежелание лошади пускать её…

— Да что же это такое? Вчера ведь всё было нормально! А теперь чего?.. — сорвался её голос, полный срыва, злости, досады и унижения… Он обрушился на коричневый, тяжеловесный силуэт путницы, на её толстую гриву, в которой будто прятался вызов… как будто это всё — упрямство… намеренное…

Лошадь в ответ только фыркнула… глухо, с усталостью, с той самой глубокой тоской, которую могли издавать лишь существа, уставшие от чужих криков… Ещё чуть-чуть — и казалось, копыто врежется в грудь Неро, оборвав её вопли… но в этот момент… я решил вмешаться.

— Ты… — Не успела она даже выдохнуть это слово… не успела понять, как именно мне это удалось — но я закинул ногу на подпор, резким движением подался вверх, корпус вперёд, и в следующую долю секунды уже сидел верхом… будто всегда был здесь… моё тело двигалось само… и, что поразительно — лошадь не проявила и капли возмущения… будто ждала этого.

Неро замерла… и в её взгляде, в чертах лица, застыло не удивление… а злость… та, что растекалась по щекам алым жаром… не от стыда — от бессильной ярости.

— Ты! Да как ты можешь?! — её голос почти сорвался, стал хриплым… — Она ведь была твоей сестрой… она умерла вчера из-за него… а ты… ты смеешь пускать его на свою спину?? Ты… ты глупое животное!.. — она сорвалась на крик… истеричный, срывающийся… как будто каждый звук, каждый шипящий согласный — был её последним словом перед обмороком…

Но я не кричал в ответ… не возмущался, не защищался… потому что… я понимал. Понимал, почему лошадь выбрала именно меня. Это чувствовалось… где-то глубоко, не словами, а кожей, дыханием, связью… Это было нечто животное, древнее… простое.

Вчера… Неро показала свою суть… не ту, что прикидывается храбростью… а настоящую… когда при первом же шорохе в кустах она прижалась к дереву, спряталась в тени… будто не человек — зверь… охваченный страхом за собственную шкуру… Она не думала, что опасность могла быть направлена вовсе не на неё… а на лошадь… хотя в этом лесу, по сути, не было и дикой живности… кроме нас самих…

Инстинкт… чистый, необузданный… возможно, именно он подсказал лошади, что с такой хозяйкой ей будет не по пути…

—«Хотя и я не слишком-то подхожу…» — пронеслось в голове, как отголосок… — «Так почему же?..»

Но ответа я не услышал… да и не ждал… просто понял — из двух худших вариантов… она выбрала того, кто чуть менее вызывает отвращение… всего лишь на грамм…

— Забавно выходит… ха — тихо прошептал я себе под нос… а руки тем временем уже потянулись к гриве… длинной, жёсткой, взъерошенной… Я провёл пальцами по спутанным прядям, стараясь хоть немного привести их в порядок… и лошадь… будто в ответ довольно фыркнула, расслабленно… почти с благодарностью… а я… вдруг почувствовал это прикосновение как что-то… родное?.. приятное?.. Будто гладил кошку… будто прикасался к чему-то… живому, доброму… чего мне так не хватало…

— Ну и ладно… — отозвалась Неро уже тише… и спустя пару секунд, словно с неохотой, забралась за мной… Лошадь не стала отбиваться, не стала швырять её с себя… то ли потому, что я уже сидел на ней… то ли потому, что она с самого начала ждала, чтобы я был впереди, как проводник… я не знал… но это казалось правильным…

— Неро… держись покрепче… я не хочу потом соскребать тебя с земли… — сказал я с лёгкой иронией, пытаясь разрядить напряжение… но вместо того, чтобы послушаться… она наоборот — отодвинулась от меня ещё дальше… будто моё присутствие жгло… и вцепилась руками и ногами в лошадь… сжавшись… будто назло…

Места здесь и правда было не предусмотрено для двоих… держаться за поводья даже одному было сложно, а она… она будто специально делала всё наоборот… как ребёнок, которого что-то обидело, и он мстит… молча… без слёз… без слов… но я не понимал… не знал, что именно её гложет…

Она ничего не сказала в ответ… просто молча вздохнула… и я, не желая ничего больше слышать, слегка дёрнул за повод… давая команду…

Лошадь послушно сделала шаг… потом ещё один… и мы двинулись… прочь из леса… навстречу следующему городу… до которого ещё нужно было… дожить…

Глава 35. В шаге от смерти

И вот… снова дорога.

Та самая, ведущая в даль — не столько географическую, сколько душевную. Протоптанная временем и судьбами, она вилась между старыми деревьями, сквозь лёгкую прохладу рассвета… словно приглушённая мелодия прошлого… И снова я оказался в седле, снова смотрел вперёд… туда, где горизонт обещал новую встречу, новое испытание, новое чьё-то спасение… частью которого был и я.

Лишь один из множества… но всё же — не лишённый значения.

— «Отлично… если двигаться по этой тропе, где-то через час мы уже будем в городе…» — выдохнул я, больше для самого себя, чем для кого-либо ещё, чувствуя, как в груди на миг разлилось тепло. Не радость… нет — просто облегчение. Краткое, как вдох. Узнаваемые очертания дороги перед глазами вызывали странную смесь спокойствия и тревоги. Я уже бывал здесь — в прошлой жизни. На спине лошади, с мечом за плечами… только тогда путь вёл не к городу, а к войне. К той самой… что унесла тысячи. К той, о которой ещё можно было не думать… оставалось полгода. Полгода — и всё снова повторится. И когда этот срок истечёт… я снова окажусь там, где смерть ходит рядом и не отворачивается.

Молчание… Тягучее… вязкое. Оно словно вгрызалось мне в спину, ползло по коже, оставляя после себя еле уловимое… но неприятное ощущение — как лёгкое жжение от старого ожога. Я не видел взгляда Неро… но чувствовал его — тяжёлого, напряжённого, наполненного чем-то невыраженным… недовольством, возможно. Или разочарованием. А может, смесью всего сразу. Я не оборачивался… не из гордости, нет. Просто слишком сосредоточился на дороге. Каждое мгновение могло стать роковым… и я не хотел, чтобы эта поездка обернулась очередным смертным приговором… для кого-то из нас.

Лошадь шла бодро, с напором… почти агрессивно. Казалось, она сама понимала — осталось совсем немного, и можно будет остановиться, отдышаться… отпустить напряжение из мускулов. Я чувствовал, как подо мной движется её тело — каждая связка, каждый рывок… как будто сама почва поддавалась под копытами.

Мне было почти всё равно, что Неро не проронила ни слова. Наоборот — тишина, ритм копыт и шелест леса казались чем-то… правильным. Они затягивали, убаюкивали, отрывали от реальности… Почти уносили в забытьё, в котором легче было дышать. Я порой даже терял хватку — не руками, нет… сознанием. Мир будто растворялся, стирался в мягком гуле пространства… оставляя лишь дорогу, звук и холодное ощущение времени, которое капля за каплей вытекало из моего будущего.

Неро сидела позади… почти неподвижно. Напряжённая, сдержанная… она словно слилась с тенью — ни звука, ни движения… только лёгкое давление её ног, сжавших бока лошади. Она не ставила ступни в держатели, из-за чего та то и дело дёргалась… будто собиралась скинуть её или хотя бы передвинуть ближе ко мне. Хотела, чтобы ей стало легче… И, возможно, Неро понимала это… но, будучи самой упрямой из всех, кого я когда-либо знал, не делала даже попытки уступить. Как всегда… по-своему, через боль… через напряжение.

Она не хотела держаться… и поплатилась.

Лошадь, которая до этого проявляла завидное терпение, вдруг резко дрогнула всем телом… будто споткнулась… о воздух. Шаг нарушился, равновесие сдвинулось… задние копыта дёрнулись неестественно. Я почувствовал, как подо мной напряглось всё — мышцы, седло, поводья… Резкий толчок, хриплый выдох лошади, резкое движение вперёд… будто она боролась сама с собой — упёрлась передними ногами, не давая себе рухнуть… не позволяя судьбе забрать ещё одну… ещё одного. Не позволила повториться смерти… Не позволила лечь в грязь, как тогда — её сестре… с торчащим из груди деревянным стержнем и пустыми глазами, смотрящими в небо, которое уже ничего не значило…

Я содрогнулся… Словно сердце на мгновение сбилось с ритма, сжалось в тиски паники, ударило в грудную клетку со всей силой… и только боль в рёбрах, глухая, неприятная… напомнила о вчерашнем падении. Всё ещё болело. Всё ещё отзывалось каждым шагом… каждым вздохом. Но я удержался. Не упал. Остался в седле.

И, как ни странно, именно это дало какую-то странную… тихую уверенность. Почти невесомую… но реальную.

Но вот… Неро. Её движения — почти незаметные… но выверенные… словно чужая рука написала этот момент заранее, словно кто-то свыше решил — пора. Её тело вдруг медленно начало сползать назад… будто скользя по невидимой плоскости, по наклонной из воздуха, на которой не было ни опоры… ни спасения… и в этот миг всё, казалось, замедлилось.

— Е… ей! — её голос прорезал утреннюю тишину… звонко, резко… срываясь почти в визг. Не просто испуг — настоящий панический крик… словно терялась не устойчивость, а сама жизнь. Её силуэт склонился назад, начал уходить за линию моего плеча… теряя равновесие, как тело, поддавшееся инерции. Ноги соскальзывали по боку лошади, теряли хватку… скользили по округлой мускулистой спине… всё больше и больше подчиняясь гравитации. И вот… она почти висит в воздухе, будто ещё секунда — и упадёт. На лице её читалось безошибочное… страх. Чистый… сырой… пробирающий до костей. Её глаза метались в поисках хоть чего-то, за что можно зацепиться… хоть одного шанса остаться в живых. Она смотрела на меня… впервые за это время — не как на врага, не как на назойливого спутника… а как на последнюю надежду.

И ей повезло…

Я среагировал. Не подумал — сработал. Инстинкт… рефлекс… нечто глубинное, что-то на уровне плоти, которое не дало мне колебаться. Мои пальцы, что до этого крепко держали поводья, в один миг отцепились… и теперь я удерживался на спине лошади лишь ногами. Сила привычки, отработанные движения… всё это сработало так, словно я делал это десятки раз. Лошадь, как ни странно… вовсе не отреагировала на то, что происходило у неё на спине. Она продолжала свой бег… сосредоточенная и хладнокровная, как будто всё вокруг не имело к ней никакого отношения. Я мог бы попытаться её остановить, заставить резко замедлиться, сбросить ритм… но это означало бы потерять мобильность. Потерять средство передвижения… если лошадь не выдержит.. А сейчас… сейчас у меня не было на это права.

Я знал… риск велик. Но выбора не было.

— Ха… да кто бы сомневался?.. — сдавленно выдохнул я… сквозь стиснутые зубы… скорее сам себе, чем кому-то.

Ноги крепко держали меня в седле… каждая мышца натянулась, словно струна… и в ту же секунду моя рука — как по команде — вырвалась назад. Пальцы сжались вокруг её щиколотки. Успел… буквально за миг до того, как её тело должно было исчезнуть из поля зрения… и рухнуть вниз. Захват вышел резким, грубым… но надёжным. Рука взвыла от боли… плечо треснуло глухо где-то внутри… но я не отпускал. Никаких шансов на повторение вчерашнего… никаких падений… никаких переломанных рёбер… или чего хуже…

Я держал её…

Она была тяжёлой… не физически, нет… Психологически. Как груз, который давил не столько на мышцы… сколько на внутренности… сжимал изнутри. Я чувствовал, как пальцы будто врезаются в её кожу… как ладонь дрожит от напряжения… как зубы сами собой сцепляются в болезненной гримасе… Я не мог отпустить… Не должен был… Даже несмотря на то, что злость — да… всё ещё оставалась. Злость на её упрямство… на её беспомощность… Но сквозь эту злость пробивалась тревога… страх… Как у отца, который видит, как его ребёнок… взобравшийся слишком высоко… вдруг начинает падать… И ты знаешь — только ты можешь спасти… только ты… сейчас…

— Сделай уже хоть что-нибудь!.. — сорвалась она… не от злости, нет… не от желания быть спасённой или от раздражения на мои действия… Это был страх — искренний… сырой… обнажённый… И в этом голосе уже не было её прежней гордости… ни той холодной отстранённости… Она не приказывала — она взывала… Словно сбросила кожу своей гордости… и осталась просто человеком… испуганной девушкой, которая впервые поняла… что тоже может погибнуть…

И я не знал, что делать… Вернуть её обратно за спину — глупо… Она снова упадёт… Посадить вместо себя —Лошадь не даст… упрямая… она не станет терпеть Её как поводыря…

И тут… мысль… Резкая… быстрая — как вспышка…

Я сжал её ногу крепче… и напряг всё тело… не только руку… но и спину… плечи… корпус. Напряжение прострелило по всему позвоночнику, как горячая игла, но я не остановился… Я потянул… Резко… резко… с надрывом… и тело Неро поддалось, Как мешок… как брошенная вещь… неуклюже… нелепо… но — послушно… Её силуэт взвился вверх… описал короткую дугу… и в следующее мгновение оказался передо мной… Почти врезаясь в грудь… тяжело опустившись в седло…

Теперь она сидела прямо передо мной… её спина упиралась мне в грудь, мои ноги удерживали не только лошадь, но и её… не давая ни шанса снова упасть назад. Разве что вперёд… прямо под копыта…

Но сейчас…

Она была в безопасности…

И я — жив… не упал, держался на седле словно родной…

— Вот до чего доводит твоё упрямство… — Эти слова прозвучали почти глухо… но остро… будто лезвие… неспешно прорезающее кожу… не громко… не с напором… но метко… так… чтобы задеть каждый нерв… каждую жилку… каждую тонкую струну в её душе… Я хотел, чтобы она прочувствовала вину… не так… как это бывает у неё раз в год… а глубоко… до дрожи… чтобы поняла — не всегда упрямство ведёт к победе… Иногда… оно просто ломает то, что могло остаться целым…

Мой взгляд вонзился в её розовые пряди… яркие… но будто потерявшие цвет после пережитого, но тут же отлип… словно я силой вытянул из головы каждую мысль о ней и выбросил их в пустоту… Пусть сама делает выводы. Я просто снова смотрел вперёд… просто снова делал то, что был должен…

— Ты… — голос Неро дрожал… дрожал так… будто она только что вернулась с самого дна Ада… будто её душа побывала в пекле, где время не секунды, а вечность… она находилась на той самой грани… где даже одно слово может разрушить всё. Она хотела что-то сказать… быть может… снова огрызнуться… снова съязвить… но не смогла… Просто замолчала…

Просто поняла… в следующий раз я могу не протянуть руку… Могу отвернуться… И тогда… падение будет окончательным…

Серебристые глаза прикрылись… её голова, будто устав от всей этой внутренней борьбы, мягко опёрлась затылком о мою грудь… и она больше не произнесла ни слова… Просто сидела… сжавшись… тихо… молча… как провинившийся ребёнок… обхватив мои бёдра руками… в этот раз — крепко… надёжно… теперь она точно не собиралась падать…

— «Могла бы сказать и спасибо…» — пронеслось в моей голове… Но я знал… от неё я этого не услышу и просто промолчал… Пусть тишина говорит за нас обоих, пусть она заполняет это странное напряжение между нами… Рука держала поводья, вторая всё так же вгрызалась в рукоять меча… этот меч я не выпускал уже давно и, наверное, не выпущу ещё долго… Осадок остался, но теперь я знал… даже если она молчала — в этом молчании была тень прощения за мой поступок… который я и сам не до конца считал ошибкой…

[****]

Лошадь замедлилась… её уставшее тело дрогнуло… фыркнув в тишину… как будто молила о воде и отдыхе… хвост обречённо закачался… словно последним вздохом давая понять — всё… дальше не пойдёт… Но и не нужно было…

Перед нами вырастала деревянная арка… старая… но крепкая… с табличкой… будто вырезанной из моего прошлого… надпись на ней была слишком знакомой… кричащей в самое нутро…

«Равель…»

Материал… такой же… как на моей пропускной карте в тренировочный лагерь Венеры и от этого по телу пробежал холодок… странное ощущение… где тепло воспоминаний и леденящий страх переплелись в нечто третье… необъяснимое…

— Я тоже знаю этот город… — голос Неро… тихий… с хрипотцой… он прозвучал, как выдох… не как реплика… не как фраза — как признание… В этом голосе было что-то… сломанное… будто она не просто помнила это место… будто оно знало её лучше… чем знала она себя…

Я почувствовал её дрожь… она передалась мне в грудь… прошлась по коже… дыхание её стало прерывистым… вздрагивающим… будто память уже оживала в ней, и тогда в голове вспыхнул вопрос… словно пущенный из глубины инстинктов…

— «Что же тебя связывает с этим местом…?»

Но ответ… ещё только ждал нас впереди…

Глава 36. Надорванные нити

Город… самый обычный, средневековый… но именно в этом и скрывалось его очарование… и безысходность. Каменные стены поднимались высоко, будто хотели скрыть город от чего-то извне… но сами по себе выглядели устало… неровная кладка, шероховатая, местами кривая, вызывала лишь невольное покачивание головы… эти стены явно возводились в спешке… и давно… об этом говорил мох, покрывший их основание… говорил потрескавшийся, изъеденный временем материал… и люди. Охранники у ворот — хмурые, ссутуленные, словно сдавленные гнётом чего-то невидимого… они даже не поднимали взгляда. Их глаза — будто выгоревшие… мельком косились на нас, не пытаясь задать ни одного вопроса… откуда, зачем, кто мы… лишь одно читалось на их лицах — они точно видели нас впервые.

Лошадь послушно прошла сквозь деревянную браму… сквозь ту точку, где начиналась совсем другая жизнь… и наконец… мы спешились. Мои ноги коснулись земли… её копыта дрогнули, задрожали… она фыркнула с облегчением и тут же опустилась на колени… раскинув конечности в стороны, будто падая от усталости, от боли, от иссушающей жажды…

— Ты отлично постаралась… молодец… — тихо пробормотал я, невольно протянув к ней руку. Пальцы мягко прошлись по её гриве… и в этом движении — было больше благодарности, чем в тысячах слов. Но… благодарностью сыт не будешь. Я вздохнул… глядя на улицы города… и пытаясь понять, где теперь раздобыть всё необходимое. В памяти всплывали старые закоулки, чёткие очертания рынков, колодцев, таверн… я бывал здесь не впервые. И знал — через полгода это место сотрётся с лица земли… сгорит дотла… и не оставит за собой ничего… кроме пепла, криков и убегающих бояр с мешками золота… животных, загнанных в сараи, без надежды… с пустыми глазами, сжимающимися от дыма и страха…

— Тогда… сбегай и купи что-то… в чём проблема? — голос Неро прорезал мои мысли. Она произнесла это на удивление спокойно… но в её голосе звучало что-то… скрытное. Словно в этих словах была не просьба, а попытка… отвлечь, оттолкнуть.

Я почти задал вопрос, почти… но брошенная монета — тяжёлая, с глухим звоном упавшая в мою ладонь — закрыла мои уста, как замок. Десять тысяч… она знала, что я хотел что-то спросить… и потому просто… откупилась.

Что ж… я был не против. Сам давно хотел есть… да и стоило бы подумать о ночлеге. Мне не привыкать спать на земле, под деревьями… но Неро… с вечера не выказала ни капли бодрости… будто вся энергия покинула её вместе с теми событиями, что остались за пределами города. Спала ли она вообще?.. Или всю ночь смотрела в небо, не находя в себе покоя?

— Хорошо… понял. Только… оставайся здесь. Я скоро… — Она не спросила ни о дороге, ни о плане, ни о маршруте… её даже не интересовало, как я найду рынок. Будто была уверена, что я и сам всё знаю… и действительно… стоило мне только закрыть глаза, как перед мысленным взором всплыл старый путь… короткий… надёжный.

— Давай… только… не долго… — в её голосе звучала странная, липкая горечь… словно я не просто отходил за хлебом и водой… а собирался бросить её навсегда. Оставить одну в сотне километров от Форта Костинского… на грани мира, на грани её страхов. Конечно, я не собирался этого делать… хотя… эта мысль… не раз уже проникала в голову, как ядовитая капля… раз за разом…

Я лишь кивнул… и бросил на неё последний взгляд. В этом взгляде было немое: «Ты точно ничего не скрываешь?». Но она не ответила. Ни мимикой, ни жестом. Просто… осталась неподвижной. Я развернулся… и пошёл.

Каменная тропа будто подхватила меня под ноги… шаги эхом отзывались по брусчатке, а солнце — хоть и светило ярко, — совсем не грело. Ветер… лёгкий, но колючий… касался кожи, путался в волосах, дерзко игрался с моим настроением… обещал тепло — и тут же обдавал холодом. На фоне — дома… невысокие, простые, но крепкие. Не как в моём родном Форте… здесь их не строили как крепости. Здесь и не нужно было. Пока что…

Здесь — жизнь ценилась. Ценилась выше золота, выше трофеев, выше власти… здесь ограбить считалось позором, убить — смертной виной… другие порядки, другие взгляды… и, пожалуй, именно это удивляло больше всего. Ни одного измождённого раба… ни одного просящего подаяние… только работящие, ухоженные прислуги… которым, кажется, и платили за их неволю.

Необычное место… особенно, если знаешь, что оно скоро исчезнет…

— «Утопия… иначе это не назвать…» — Но именно поэтому это место и рухнуло одним из первых… стерлось с лица земли, как мягкий грифель карандаша, безжалостно стёртый ластиком… оставивший после себя лишь тёмный осадок на белом холсте.

Рынок выглядел аккуратным… не таким живым, как в Форте Костинском… не таким наполненным запахами, криками, спешкой… но вполне достаточным, чтобы обеспечивать городу доход. Здесь я нашёл всё, что было нужно — без суеты, без попыток обсчитать, без игры в торг. Всё будто само шло в руки… в избытке. Продавцы не спешили навязать лишнее, и казалось… они и не нуждались в этом. Здесь не приходилось переплачивать. Потратив лишь половину суммы, я вернулся с полными карманами еды и несколькими бутылками воды для лошади…

Не то чтобы я хотел тратиться… просто на пути мне не встретился ни колодец, ни ручей — и пришлось брать, что предлагалось. Конечно, еда была не только для лошади… но и для нас с Неро.

«Хотя… мне неловко тратить чужие деньги… но если это было вместо того самого “спасибо”… тогда, пожалуй, я не против…» — после этой мысли… глупой, почти детской — стыд как-то сам собой улетучился. Будто я тратил собственные деньги, заработанные потом и кровью… а не те, что мне просто отдали, чтобы я отстал. Пусть даже откупились — от вопроса, от разговора, от прошлого. Я не собирался оставлять себе остаток — в этом плане гордость всё ещё не давала мне расслабиться.

Город, словно сам собой, начал что-то рассказывать… он встречал меня… чем-то невероятным. Его улицы дышали спокойствием, люди — умиротворённые, неторопливые… на их лицах не было ни усталости, ни голода, ни той тени, что я привык видеть в глазах бродяг, ремесленников или солдат. Все здесь трудились — но без надрыва. Их движения были размеренными… и даже поля, пшеничные, уже собранные, сияли под солнцем, будто подтверждая — урожай был хорошим… а значит, и зима не будет голодной.

И всё же… несмотря на это затишье, на это кажущееся спокойствие… я чувствовал тревогу. Слабую, еле ощутимую… но настойчивую. Как будто где-то под этим золотым покрывалом… скрывался изъян. Как будто в идеальной дуге была трещина… кривая линия, которая со временем разрастётся, поломает всё, что было построено.

Я мечтал о такой жизни… о мире, тишине… покое. Но даже после перерождения… снова выбрал путь, на котором лежали десятки, сотни трупов. Я шёл по нему и раньше… и шёл сейчас. И вины не чувствовал. Их холодные руки, когда-то тянувшиеся ко мне в надежде утащить за собой в ад… уже не отличались. Они слились в одну массу. Один слой. Один крик. Одно прошлое.

«Отлично… нужно как можно скорее привести лошадь в порядок… завтра снова в путь… но куда?» — этот город был лишь остановкой. Я знал его… знал, что здесь маршрут кареты продолжится. Иной дороги просто нет. Но начиная с этого, казалось бы, умиротворённого места… дорога делится. Расходится, как трещина по льду. И если выбрать не ту… потеряю дни. А возможно, и больше.

Поэтому я поставил себе цель: не просто отдохнуть, не просто накормить лошадь и дать ей выспаться… но и понять. Куда ехать дальше? Какой путь не будет тупиком?

Ответ мог знать только один человек… Неро. Она явно знала больше, чем говорила. Слишком много умалчивала. Слишком часто прятала взгляд. И я в который раз спросил себя:

«Что же связывает Неро и Венеру?..» — дружба?.. общие воспоминания?.. Или… что-то большее?.. Что заставило её идти за мной?.. Ради чего она бросила всё?.. Зачем ей было спасать Венеру от брака?..

Я не знал… но надеялся узнать. Не сейчас. Позже. Вечером. Когда она придёт в себя… перестанет дрожать от того, что связало её с этим городом… с теми улицами… с тем прошлым.

И вот… как назло… я понял это быстрее, чем мне бы того хотелось…

Мои веки… лишь приподнялись — и я сразу понял: Неро не было. Место нашей оговорённой встречи встретило меня пустотой… без тени её силуэта, без малейшего намёка, что она вообще была здесь. Взгляд машинально скользнул по лежащей на земле лошади… животное жалобно выдыхало сквозь стиснутые ноздри, выдавая болезненную слабость, но я не стал поддаваться волнению. Всё было ожидаемо.

Не теряя ни секунды, я опустился перед ней, достав из сумки жменьку корма… не просто пригоршню, а добротную, почти с мою голову— смесь овса, отрубей и сена. С первого взгляда было видно: запах еды врезался в обоняние лошади, будто вытягивая её из небытия. Она оживилась… и, не колеблясь, вцепилась в угощение мёртвой хваткой, будто не ела несколько дней подряд. Меня это, конечно же, порадовало.

С водой всё было проще — вырытая рядом неглубокая ямка быстро наполнилась чистой влагой из бурдюка. Я дал лошади время не только напиться… но и немного прийти в себя. Она заслужила это… после всего.

— Вот и отлично… с этим разобрался… — пробормотал я, машинально потянувшись рукой к её гриве… но в последний момент остановился. Если бы кто-то попытался прикоснуться ко мне, когда я впервые за долгое время ем… я бы, скорее всего, тоже огрызнулся. Вместо этого я сделал шаг назад, позволяя ей спокойно закончить трапезу.

Одна проблема решена. Лошадь была в порядке. Но…

Неро.

— Где же ты?.. — вопрос сам сорвался с губ, как дыхание. Я оглядывался, вглядывался в тени… но всё напрасно. Ни единого следа. Ни бумажки. Ни следа на земле. Ничего. Будто её просто… не существовало. Будто растворилась в воздухе, как влага в жаркий полдень.

Я ждал. Сначала полчаса. Потом час. Потом ещё. Вот уже подходил второй… а её всё не было. Ни звука шагов. Ни скрипа подошвы. Ни взгляда из-за угла.

Ноги затекли. Я менял опору с одной на другую, позвоночник неприятно ныл… но ждал. Даже когда мне самому казалось, что ждать — бессмысленно. Время тянулось, как смола… липкое, вязкое, равнодушное. Я пытался отвлекаться. Смотрел на лошадь — та уже почти пришла в себя. Пережёвывала корм, щурилась на солнце. Казалась довольной. Но…

Неро всё ещё не было.

«Ладно… терять время я не могу. Может, она просто ушла по делам… хотя…» — я прикусил губу. — «Чтобы вот так бросить лошадь?.. Хм… совсем ничего не понимаю…»

Вопросов становилось всё больше. Ответов не появлялось. Она пропала. Без предупреждения. Без следа. Словно и не собиралась возвращаться вовсе.

Но я не стал дожидаться извинений. Не стал гадать. Просто взял лошадь за поводья… и оставил в месте встречи метку. Адрес. Название улицы. Номер. Указание, где я собирался остановиться. Если захочет — найдёт.

— «Надеюсь, она не попала в беду… хотя… это же Неро…» — Слова звучали почти как шутка… но при её характере — даже слишком жизненно. За последние дни она умудрялась влезать в неприятности с поразительным постоянством. Её наивность и открытость били по ней самой чаще, чем по кому-либо другому. Характер у неё был такой… будто тянул беды за собой, как железо — магнит.

— «Хотя ведь раньше она как-то жила и без меня, верно?.. Я просто… слишком много об этом думаю…» — Мысль о том, что её исчезновение не случайно… не отпускала. Но если я хотел успеть устроиться на ночлег — нужно было двигаться дальше.

Прошло немного времени, прежде чем мой силуэт добрался до нужной улицы. Передо мной возникло здание… и даже не здание — целый монолит. Огромное, внушительное… по сравнению с остальными постройками оно казалось великаном среди карликов. Не столько красивое, сколько массивное. Уверенное.

Вывеска над входом гласила: «Ночлег может быть и недорогим удовольствием». Слоган. Банальный. Но как никогда к месту. Денег у меня было немного… и тратить их на номера, усыпанные мехами, пахнущие ладаном и полные женщин лёгкого поведения — мне было не по душе. Мне нужна была обычная комната. Три на три. С лежанкой и местом, куда можно кинуть свои вещи. И, пожалуй, больше ничего.

Лошадь я привязал неподалёку — там, где уже стояли другие животные. Отведённое место. Чистое. Я не стал выдумывать велосипед, просто оставил её там и направился к зданию.

Когда я подошёл ближе, в проёме двери замаячил мой силуэт… и в тот же миг глазапроводника, молодого, с чуть вьющимися каштановыми волосами, метнулись в мою сторону. Он стоял за стойкой… и, завидев меня, мгновенно вытянулся и выдал привычную, отрепетированную улыбку — ту, которой встречают всех без разбора. Ту, что прилипает к лицу, как часть униформы.

— Добро пожаловать, вы за комнатой? Тогда могу предоставить вот такие варианты… — Прямо с порога стало ясно… передо мной стоял не просто сотрудник — продавец в чистом виде. Не предлагал — продавал… говорил коротко, чётко, без шелухи и расплывчатых «возможно». Я даже не заметил, как ключ оказался в моей руке, а деньги — на стойке реестратуры… Рука машинально начиркала моё имя — небрежно, но вполне читаемо, если знать, что именно искать. Почерк… кривой, как дорога домой после боя.

На лице парня тут же застыла странная гримаса… что-то между недоверием и лёгким испугом… глаза сузились, брови сдвинулись. Он явно собирался перепроверить.

— Вы точно указали ваше имя?.. Попрошу… не шутить так… — Его голос был всё таким же вежливым, но в нём чувствовалось… напряжение… как будто он знал то, чего не знал я. Но я быстро сгладил ситуацию — пара неточных букв… и вот уже исправленный вариант лежит перед ним.

— «Хэнль Варфарйт»… — Меня звали не так. И фамилия была не той. Но суть… была рядом. Достаточно, чтобы убедить кого-то незнакомого.

Парень явно выдохнул… прямо передо мной исчезло то самое внутреннее напряжение… словно я снял с него гнёд невидимого давления. Он тут же указал на лестницу сбоку, обозначив путь к комнате… как будто хотел, чтобы я побыстрее исчез из поля зрения.

— Просто… писать за жизнь не научился, ха… — Прозвучало это не как шутка… скорее как слабое, почти извиняющееся объяснение. Он ничего не ответил… возможно, понял. А может, просто не стал вдаваться. Его положение не давало ему на это права.

Я кивнул и… направился вперёд… шаги отдавались глухим эхом по деревянному полу… ритмично… спокойно…

Неро… если она действительно хотела — она бы меня нашла. Её характер — не из тех, кто сдаётся при виде указателя.

И вот… перед глазами предстала та самая комната. Та, о которой я и думал. 3 на 3 метра… тесная, но с самым необходимым. Стены тёплые… воздух — не сырой… и ни единой души поблизости. Одну ночь — две тысячи. Я заплатил за двоих… дал понять, что кто-то может подойти позже. Даже описал её… основные черты, привычки, рост, голос… чтобы в случае чего — её узнали… ещё до того, как имя легло в ту самую тетрадь…

Кровать встретила меня сдержанно… не мягко, но надёжно. Я почти сразу повалился на неё — впервые за долгое время чувствовал, как тело отпускает… как позволялось просто лежать и не думать… не ждать приказа, не ждать боли… просто быть.

Прошёл час… другой… третий… На улицах стемнело, и по окну лениво расползалось оранжеватое отражение от заходящего солнца. Но я… не мог больше лежать.

Её не было.

Слишком долго.

Слишком, чтобы это было случайностью.

— Если это какая-то глупая шутка… тогда я сдеру с тебя предстоящую ухмылку… — Пробормотал я сквозь стиснутые зубы, поднимаясь с нагретой постели. Сон не шёл… из-за неё. Потому что я не знал, что с ней… где она… и это чувство начинало выжигать изнутри.

— Почему я так переживаю?.. Просто глупость… она умеет только и делать, что огрызаться и поясничать…— Да, именно такую её я знал… ту, что выставляла перед всеми. Бескомпромиссную, дерзкую… но под этим был кто-то другой. Я это знал. Чувствовал.

С меня хватит…

Мои ноги с глухим топотом направились к выходу… я собирался покончить с этим… найти её… заставить объясниться… отчитать, если потребуется. Рука легла на ручку двери… провернулась… потянулась на себя…

…и я замер.

Передо мной… в нескольких сантиметрах…

Она.

Неро.

Я не успел вдохнуть… не успел осознать… просто стоял, глядя, как открытая дверь разрывает нашу реальность… и всё внутри меня… сбилось с ритма.

Всё было… не так.

— Хэнль… — произнесла она моё не настоящее имя… то, которое я вписал в чужую тетрадь, чтобы остаться незаметным. Но в её голосе не было ни сомнения, ни упрёка… даже осознания… только выдох — усталый, ломкий, почти беззвучный. Её губы… синеватые, пересохшие… дрогнули. А взгляд… серый, тусклый… скользнул по моему силуэту так, будто я был для неё единственной реальностью… последней надеждой… последним берегом. Но она… даже не пыталась зацепиться за меня, не сделала ни шага… просто стояла, будто ветер мог её сдуть. Щёки были в ссадинах… под глазами — тёмные, грубые, отвратительно живые синяки… одно веко опухло, другое едва открыто… Она держалась… но на грани.

Одежда… если это ещё можно было так называть… висела на ней лоскутами. Почти ничего не осталось. Только нитки… клочья… и обрывки чего-то когда-то цельного. Но сейчас… это не имело значения. Совсем…

— Неро?.. Что… что ты… — Я не успел удивиться. Не успел испугаться. Не успел даже разозлиться, как её хрупкое тело шагнуло вперёд… резко, рывком… словно сорвавшись с края.

Её руки… сбитые, с переломанными пальцами… оплели мои бока, вжались в поясницу, как будто она хотела… влиться в меня. Раствориться. Исчезнуть… стать частью меня, чтобы больше не существовать отдельно. Она дрожала… вся… словно осенний лист на мокром стекле, который вот-вот сорвёт холодный ветер.

— Прости… я пыталась… но… прости… — Голос сломался. Без истерики. Без истошных криков. Просто… обрывки дыхания, надломленные гортанные звуки. На щеках — тонкие, еле заметные следы слёз… и мне казалось, что эти слёзы — не её. А мои. Из глубины… той, которую я давно запер.

— Прости… прости!.. Я не хотела… не хотела этого… но они… они… — Она не смогла… просто не смогла сказать, кто это был. Кто сотворил с ней это… кто посмел. А я… должен был знать. Должен был догадаться. Найти… и уничтожить. Чтобы его чувства… хоть на каплю приблизились к тем, что сейчас разрывали её.

Её ноги дрогнули… тело повело вбок… она попыталась устоять. Сражалась. До последнего. Но тщетно… она опустилась на пол, как сломанная кукла, в которой оборвали все нити. Глаза закрылись… веки дрогнули и застынули… будто навсегда.

— …Неро?.. — Я не успел даже выдохнуть. Не успел задать ни одного вопроса… потому что ответ был… в её молчании. В её теле… тёплом, но опустевшем. Пустом. Страшно пустом… словно из него вытекло всё… кроме боли.

И я… прикусил губу. Сильно. До крови. До мяса. До скрежета. Она стекала по подбородку, по шее… горячая, липкая… будто выжигала на коже всё то, чего я не сделал. Всё то, что не спас. Всё, что должен был предусмотреть…

— Зачем я… вообще взял её с собой?.. Зачем дал слабину?.. Позволил ей… — Слова застревали в горле. Сломанные, надорванные… шептали ярость. Гнев — чистый, первобытный… поднимался из груди, как яд. Ломал изнутри… как будто я сам себе был врагом.

Глаза налились кровью. А потом… я увидел. Увидел то, чего не хотел видеть. Не мог… позволить себе видеть.

На её бедре… ползла алая струя крови. Узкая… небрежная… но ужасно красноречивая. И я понял… всё. Больше не нужно было слов. Не нужно было признаков. Это… был он. Самый гнусный из поступков, на который способен человек. Но можно ли… после этого… вообще назвать его человеком?

Я не хотел знать.

Не хотел думать.

Просто…

Хотел, чтобы этот момент вернулся вспять.. чтобы его никогда не происходило.. чтобы всё было как до этого.. пускай она будет кричать, пускай она будет меня ненавидеть или хуже.. плевать…

Я прижал её к себе, мои руки обвили её талию… крепко… не давая ей коснуться пола. Не давая ей исчезнуть. И в этот момент… я понял, что если не направлю свой гнев наружу — он сожжёт меня изнутри. Целиком. Без остатка.

— Кто бы ты ни был… ты дышишь зря.. ты дышишь последний раз на этой чёртовой земле… Я сдеру с тебя шкуру.. сдеру твое удовлетворение с лица этой земли.. оставлю лишь мокрое пятно.. отчаяние.. оставлю душу смерти и твои кости на съедение..

— [Ты ведь хочешь отомстить, да? Как я долго этого ждал… Хэн..]

Глава 37. Месть подают холодной

Снова голос… снова он. Не мой… чужой…сдавленный и вкрадчивый, сочившийся прямо в череп… точно шёпот, ползущий по нервам, скребущий по внутренностям… голос амулета. Он снова взывал ко мне… именно тогда, когда я стоял на краю… не обрыва, нет… а чего-то хуже — края самого себя. Когда мне ломали крылья и швыряли в бездну — он приходил. Он всегдаприходил… в тот самый миг, когда нужно было всего одно движение… одно слово, чтобы я надломился. Чтобы я пал. Чтобы нож между лопаток стал естественным продолжениемчьей-то мерзкой воли…

— Заткнись… не сейчас… уйди… просто замолчи… — Мои слова вырывались наружу, словно страницы из сожжённой книги… рваные, обрывистые, изломанные, переполненные запятыми, будто сами запинались о мои мысли… как меч, чьё лезвие треснуло, но он продолжал резать обломком… со всей злобой и осколками стали. Я всё ещё держал её… Неро. Маленький, изломанный силуэт, не способный даже дышать ровно. Рёбра… переломы… кожа — в кровоподтёках. Пальцы… согнутые в неправильные углы. Ноги — дрожащие, не держащие даже её лёгкий вес…

Я хотел закричать… так, чтобы стены содрогнулись, чтобы кровь из ушей пошла у каждого, кто слышит. Превратить свой гнев в яростный вой… в оскал. В клеймо, которое навеки выжжет тех, кто коснулся её…

[Но ты ведь окажешься прав в любом случае. Что плохого в том, чтобы доказать свои слова на деле? Что плохого в том… чтобы сделать кому-то что-то плохое взамен на то, что они сделали с ней? Хэн… ты ведь не из тех, кто пройдёт мимо, если кого-то убивают. Разве нет?..] — Его голос… он звучал как мысль, как внутренняя правда, которую я не хотел признавать… но она… была. Он знал меня. Понимал. Чувствовал каждую трещину… каждый слом. С какого момента?.. Сколько уже он наблюдает за мной изнутри?..Почему я… начинаю верить, что он знает меня лучше, чем я сам?..

…Нет. Это не он. Это я.

Это я хотел вырвать им глотки и скормить псам. Я хотел расфасовать их тела по мешкам и швырнуть свиньям. Это я хотел, чтобы они знали… чтобы они умоляли. Чтобы умирали долго. Медленно.

Но…

— Ты прав… тварь… ты чертовски прав… но если я сейчас сорвусь… если пойду и убью их — я запятнаю этот город… и себя вместе с ним. А сначала… сначала я должен сделать нечто иное… то, после чего… мне не будет стыдно. Ни перед ней. Ни перед собой… — Голос дрожал. Внутри. В глубине груди. Он становился плотным… как дым. Как кровь, что на губах… и на ней.

Я поднял Неро… осторожно. Медленно. Как самое хрупкое, что когда-либо держал. Затащил в комнату. Закрыл дверь… просто прикрыл рукой… и уложил её на кровать. Её тело почти не сопротивлялось… она будто исчезала, прямо у меня на руках. А я… стоял над ней… и смотрел.

И всё видел.

Пальцы… изломанные. Некоторые… почти вывихнуты, ногти — сломаны. Лицо… опухшее, в синяках. Губы треснуты, угол рта в крови. Грудная клетка — в гематомах, вмятинах… на животе — следы ударов. Порезы… не хаотичные. Целенаправленные. Они пыталиеё. Это не было просто избиение. Они искали. Они хотели что-то узнать… Я не знал, что… и даже думать не хотел, ради чего можно было довести её до такого состояния.

[Сомневаюсь, что даже целитель поможет…] — Его голос прозвучал так, будто он ухмылялся. Нет… не вслух. Внутри. Как змея, что шипит, лежа в сердце. И на долю секунды… я дёрнул веком. Повернулся лицом в сторону, пытаясь скрыть… слабость? Гнев?.. Что именно?

Мои пальцы… непроизвольно сомкнулись в кулак. Хрустнули костяшки. Я… больше не знал, кого хочу ударить — его… или себя.

— Ты не умеешь подбодрить… поэтому просто заткни свою пасть… — Я сжал зубы так сильно, что те скрипнули, будто готовясь лопнуть под давлением. Слова вырвались наружу сквозь стиснутые клыки… тяжёлые, хриплые, натянутые до предела, как струна перед разрывом. Эта ситуация… она снова напомнила мне о прошлом. О той, прежней жизни… о той боли, что я похоронил под слоями времени, но она всё равно просачивалась сквозь трещины, когда становилось слишком темно.

Я снова не смог никого спасти… опять. Мой эгоизм… моё стремление решать всё самому, снова привело к тому, что кто-то пострадал. Кто-то, кого я хотел защитить… должен был защитить… снова получил раны, возможно даже несовместимые с жизнью. Я опять оказался слишком слаб, чтобы изменить будущее, чтобы остановить то, что уже видел раньше — ту же самую смерть… ту, в которой девушка, тогда, была разорвана когтями… монстром, сорвавшим ей голову, будто она была ничем…

А теперь — Неро. Она лежала неподвижно… вся… безжизненная. Как кукла. Деревянная марионетка, из которой вытекла душа. Её тело всё ещё излучало остаточное тепло… и это было единственным, что давало мне возможность дышать. Пульс — слабый… но был. Дыхание — рваное, редкое… но всё ещё её. Эти два хрупких признака жизни держали меня в этой комнате. Заставляли не выбежать в ночь и не убить тех, кто сделал с ней это.

Голос… он был прав. Как бы мне ни хотелось отмахнуться — он был прав. Целители здесь ничего не решат. Очередной знахарь просто покачает головой, вежливо откажется, посоветует сомнительный эликсир… и уйдёт. Всё, что он оставит после себя — это лишь рвота и боль в животе. Плевать.

— Я сделаю всё сам… — прошептал я себе. Тихо. Глухо. Будто это было не обещание, а приговор. Как и раньше. Как всегда. Я справлялся один. Жил — один. Без надежды, без чьей-то протянутой руки. Никто не придёт… никто не спасёт её вместо меня. Только я. И я сделаю это. Не потому что герой… а потому что должен.

Мои пальцы сжали меч. Рукоять впивалась в ладонь, но я даже не чувствовал боли. Сделал лёгкий наклон и провёл лезвием по своей рубашке — раз… два… снова… пока ткань не поддалась. Один рукав разошёлся на длинные полосы, потом другой. Я резал и резал… пока не получилось достаточно материала, чтобы перевязать её.

Вправляемое — я вправил. То, что можно было проигнорировать — я проигнорировал. Её пальцы… изломанные, кривые… я аккуратно выровнял их. Приложил щепки… зафиксировал тканью. Надёжно. Так, чтобы она даже не смогла пошевелить ими… чтобы кости срослись как надо.

Ссадины… синяки… рваные участки кожи…Я промыл их тёплой водой, смачивая тряпку снова и снова, смывая кровь, грязь… всё, что осталось после тех, кто сделал это. Я не думал о них. Сейчас — нет. Только она. Только Неро.Каждый сантиметр её тела… я проверял с вниманием хирурга и дрожью человека, теряющего одного из самых важных в своей жизни.

За окном уже окончательно стемнело… ночь накрыла всё. И вот — я закончил. Я сделал всё, что мог. Привёл её в порядок… насколько это было возможно. Это было лучше, чем ничего.Лучше, чем те переломанные пальцы и окровавленные раны. Я выдохнул. Рёбра… целы. Ключицы, таз — всё на месте. Это… это дало мне немного сил.

Я постарался и с едой. Осторожно дал ей немного воды… осторожно влил, поддерживая голову, следя за тем, чтобы она не захлебнулась. Перемешал с мягкими фруктами… с орехами… с тем, что успел достать на рынке. Неизвестно, что она сможет проглотить — но она глотнула. И это… это сработало. Без кашля. Без рвоты. Сработал глотательный рефлекс… значит — ещё есть шанс.

Никакого оружия при ней. Ни денег. Ничего.Только её тело… израненное, истерзанное… и простыня, в которую я завернул её, потому что ничего другого не было. Хотелось верить, что этого… достаточно. Что этого — хватит.

Хоть бы хватило…

— Прости… Неро… — Это были единственные слова, что могли сейчас вырваться из моих уст… такие тихие, будто произнесённые сквозь слой пепла, что давно осел в моём горле. Слова, что казались слишком хрупкими, чтобы нести на себе такой груз вины… но всё равно — единственные, что я мог сказать… смотря на неё.

Её волосы, обычно переливавшиеся лёгким розоватым оттенком, теперь были слипшимися от грязи… её веки, опухшие от слёз и ударов, будто тяжёлые, не дающие ей даже во сне спрятаться от боли… и всё это… всё это сжимало мою душу в холодный, дрожащий ком.

Я не знал, что именно держал в руках — воздух или меч… но мои пальцы сжимались так сильно, что вздувшиеся вены налились кровью, будто от одних только мыслей… от мысли, что я мог бы быть рядом… мог бы не ждать… не медлить… мог бы просто найти её тогда… и, возможно, оборвать этот инцидент до того, как он стал частью её боли…

— Теперь… пора… — выдохнул я… — Надеюсь, если я сейчас уйду… ты не станешь винить меня за то, что я сделаю…

Мой голос звучал странно… спокойно. Без истерики, без скрежета зубов, без привычной дрожи в голосовых связках. Он был… умиротворён. Но в этой тишине звучало что-то иное. Что-то глубинное, железобетонное, пробивающее стены. В этих словах не было истерики — только голая решимость.

Я не стал ждать. Ноги сами повели меня прочь. Каждый мой шаг был тяжёлым, будто сама земля отказывалась пускать меня… пол под ногами скрипел, дрожал, будто был готов треснуть под грузом того, что я нёс в себе… под грузом ненависти… вины… гнева.

— Я отомщу… обязательно… за каждый удар… за каждую царапину… за каждую каплю её страха… — мои пальцы сжались так сильно, что ногти прорвали кожу на ладонях, и кровь начала струиться по запястьям… алая, свежая… живая. Но не только мои руки… не только они покрывались кровью.

Лишь когда я пересёк порог… лишь когда оставил её за собой в комнате, я понял — мои глаза тоже плачут кровью. Она стекала по щекам… тонкими, горячими линиями, переплетаясь с тем, что кипело внутри — с яростью, с ненавистью… с пустотой.

Кровь… как будто стала продолжением меня. Моих слов. Моего обещания.

— Пускай она станет частью моей мести… пускай моя кровь поведёт меня до самого конца этой истории… до конца, где не останется ни одной тени, бросившейся на тех, кого я должен был защитить…