Ближе к сердцу

Глава 1

-Ничтожный червь, как посмел ты встать на моём пути! -рёв ледяного гиганта пронизывающим ветром устремился навстречу одинокой фигуре в тёмном балахоне.

Достигшее человека морозное дыхание затрепало надетую на нём лёгкую накидку — одежду, способную защитить разве что при температурах около нуля, но никак не от армии нордических монстров в суровом арктическом климате. Резким порывом холодного воздуха капюшон с головы откинуло за спину, обнажив копну длинных светлых волос.

-Девчонка?! -удивлённо воскликнул великан. -Это и есть лучший защитник этих земель?! -от громогласного хохота с остроконечных айсбергов, касающихся вершинами облаков и покрывающих всё его тело, сошло несколько лавин.

Смех предводителя, внешне напоминающего морского ежа, мутировавшего до исполинских размеров, тут же подхватила многочисленная свита. Шипастые, под стать полководцу, создания походили на бесформенные кучи снега, ощетинившиеся во все стороны проросшими изнутри сосульками, но не достигали и четверти его габаритов. Однако этот недостаток с лихвой компенсировался их численностью — несметное войско на многие километры протянулось до линии горизонта и уходило далеко за его пределы. От их количества буквально рябило в глазах, и даже самый зоркий наблюдатель не углядел бы и крохотного участка земли между плотными рядами.

Уши заложило разноголосым гулом, сотканным из завываний, трескотни и посвистываний, заставляя кровь стынуть в жилах и бежать без оглядки. Вот только девушка продолжала неподвижно стоять каменным изваянием, опираясь на деревянный посох. От статуи её отличали лишь слабое шевеление губ, и, если хорошенько прислушаться, в тихом шёпоте улавливался мелодичный напев то ли колыбельной, то ли молитвы, выходящей вместе с паром изо рта. На бледном худощавом лице читалась заметная усталость, но не проскальзывало и тени намёка на страх перед превосходящими силами противника.

Тонкая ткань потёртых перчаток прятала онемевшие пальцы, создавая иллюзию оберега от зимней стужи. Изношенная обувка наряду с остальными деталями гардероба также не была в состоянии что-либо противопоставить морозной ауре, источаемой повелителем вечной мерзлоты. Казалось, стоит подождать совсем малость, и человек превратится в хрупкую ледышку, сродни некоторым из приспешников главного чудища. Вот только внешность часто бывает обманчива.

Для девушки это сражение на сегодня было не первым. И курганы из тел поверженных врагов, возвышающиеся за её спиной, отчётливо давали понять, кто из тех схваток вышел победителем. Однако сейчас ей противостояли не какие-то подтаявшие снеговики, хоть и выглядевшие весьма устрашающе для простого обывателя. В этот раз будто сама стихия в первозданном виде готовилась обрушиться всей своей мощью на подвернувшуюся по пути мелкую букашку. Но даже маленького камешка, угодившего под копыто, порой хватает, чтобы лошадь оступилась, а наездник свернул шею, выпав из седла.

С посиневших уст слетело последнее слово, и женскую фигуру обволокла светящаяся дымка. Взгляд, секунду назад блуждавший под ногами, мельком оценил масштабы войска и остановился на колоссе, возвышающимся на фоне остальных.

-Убирайся туда, откуда пришёл и уводи своё стадо, -негромкий, но уверенный голос пробился сквозь царящий гомон и достиг нужного слушателя.

Всё веселье мигом улетучилось, а по колыхающемуся океану существ завьюжил змеиный шепоток:

-Человечишка посмел перечить нашему господину. Человечишка должен быть уничтожен.

Как правило, люди трепетали и дрожали от ужаса об одном лишь упоминании о владыке севера. Много слухов ходило о печальной участи тех земель, на которые он положил глаз, и большинство из них не являлось вымыслом. Города, куда ступала его нога, на тысячелетия сковывали льды, а всё живое в них застывало скульптурами, промерзая до молекул. Сами боги считались с его силой, предпочитая игнорировать запоздалые молитвы прихожан о спасении, когда бежать уже бесполезно, а сражаться вовсе бессмысленно. Оттого дерзость выскочки ведром чернил окатила белизну репутации грозного повелителя Заполярья, попутно попав и на чрезмерно раздутое самолюбие.

В следующее мгновение земля содрогнулась от выплеснувшейся наружу ярости титана. Прихвостни, угодившие под горячую лапу рассыпались мелким крошевом.

-Ты поплатишься за свою наглость, глупая мартышка! -взревел великан, выпуская из пасти рой снежных ос, которые тут же понеслись к девушке.

Однако все эти жесты устрашения, казалось, не произвели на неё ровным счётом никакого впечатления. Не шелохнулась она до тех пор, пока жужжащий смерч полностью не скрыл ее фигуру из вида. И только тогда посох лишь единожды ударил о землю.

Свечение, окутывающее фигуру, разрастающимся куполом прошло сквозь беспросветный торнадо, не встретив помех. От соприкосновения с ним тонкие хрустальные крылышки замирали, и насекомые, словно блёстки в новогоднем стеклянном шаре, стали плавно осыпаться вниз. Снегопад практически осел, представляя изумлённым взорам легиона живого и невредимого человека.

-Принесите мне её голову! -скомандовал уже не на шутку распалившийся великан.

Он сам с удовольствием размазал бы наглого человечишку, словно мелкого слизня, не оставив от того и мокрого места, но статус не позволял пачкать конечности.

Стоило прозвучать приказу, и ледяная армия лавиной понеслась к одинокой фигуре. Расталкивая друг друга, каждое существо спешило раньше остальных угодить своему повелителю. Местами образовывалась давка, в которой менее шустрые и расторопные монстры гибли под лапами наседающих позади сородичей. Казалось, девушке и пальцем не придётся шевельнуть, как орда сама себя изничтожит. Однако среди бегущих образовались явные лидеры, вырвавшиеся вперёд и избежавшие точек локальных замесов.

Посох поднялся к небу и с последним словом нового заклинания ударил оземь. Задул ветер. Верным псом по расширяющейся спирали закружил вокруг хозяйки, набирая силу и вознося с собой павших насекомых, давая им ещё раз насладиться полётом.

Несметный рой ненадолго обступил человека башенной стеной, а затем, развернувшись, искрящимся лезвием устремился навстречу атакующим.

Осы сталкивались и размазывались кляксами по телам и лапам ледяных монстров, протискивались со сквозняком в щели между рядами и летели до тех пор, пока не натыкались на препятствие. Одурманенные же целью твари продолжали нестись вперёд, даже не замедлившись. Десять метров… Двадцать… Пятьдесят…

Вожак разразился скрипучим хохотом, наблюдая, как неуклюжая попытка защиты разбивается с переметнувшимися на сторону врага насекомыми. Ещё немного, и его войско сметёт теплокровную букашку, дерзнувшую встать на его пути. И уж тогда этот город в назидание другим познает истинный гнев владыки севера.

Раздавшийся грохот посторонил на дальний фон смех великана. Жуткую гримасу подобия улыбки в мгновение ластиком стёрло с его довольной, предвкушающей скорую и неминуемую расправу физиономии. Непробиваемый панцирь вечной мерзлоты изнутри неприятно заскребло гнусавое ощущение внезапно рушащихся на глазах планов. Вместе с ними уже разлетались вдребезги и бегущие впереди воины его морозного легиона. Оттого запоздалый рёв отмены приказа выглядел бесполезным нажимом педали тормоза после случившейся аварии.

Ослеплённые беспрекословным подчинением создания мчались вперёд, в то время, как осевшее заклинание расползалось по их мёрзлой коже паутинкой тонких морщин. Сто метров… Двести… Потрескавшиеся опоры, наконец, не выдержали собственной переносимой массы и подломились.

Первые ряды, будто колосья, скосило быстрым взмахом незримого лезвия. Отделённые от конечностей туши на крошащихся культях по инерции продолжали движение, рассыпаясь дальше по земле кусками и глыбами льда. Набегающие следом волны оживших айсбергов с интервалом в несколько секунд одна за одной делили их участь. Казалось, будто сама костлявая вышла на жатву, орудуя стереотипным сельскохозяйственным инструментом. Цепная реакция отливом поползла вглубь созревшего океана, пожиная обильный урожай.

Безумное стадо превращало павших в мелкое стеклянное крошево. Успевшие среагировать и притормозить сметались менее расторопными соплеменниками. Никто так и не достиг фигуры в балахоне…

-Да что вы слушаете эту фантазёрку?! -оборвал рассказ звонкий мальчишеский голос. -Не может один человек победить целую армию!

-А вот и может! -возмутилась рассказчица.

На вид девочке было лет десять. Тощие светлые волосы аккуратно собраны на спине в скудный мышиный хвостик. Невзрачное серенькое платьице с заплатками висело на худеньком тельце картофельным мешком. А ноги прятали потёртые, под стать верхней одежде, ботиночки, созданные для практичности и долговечности, нежели для красоты.

-Я сама видела! -добавила она себя в очевидцы пересказанных событий в качестве неоспоримого доказательства.

Присяжные в лице окружающих детей, совсем недавно увлечённые историей, теперь с не меньшим интересом наблюдали за развернувшейся словесной перепалкой.

-Всё ты выдумала, Машка-оборвашка! -довод оказался незамедлительно оспорен возвышавшимся на пол головы обвинителем и подкреплён толчком в грудь.

Девочка отшатнулась и едва не потеряла равновесие. Однако чьи-то руки воздвиглись опорой за её спиной и удержали от падения, чтобы практически сразу отвергнуть свалившийся в них подарочек.

Аргумент проявленной силы стал решающим фактором для толпы в вынесении вердикта.

-Машка-оборвашка! Машка-оборвашка! -со смехом подхватила свора пришедшееся по вкусу обзывательство, перекидываясь назначенной виновницей, словно грязным мячиком, в своём узком кругу.

-Я ничего не выдумывала, не выдумывала… -повторяла девочка, защищая от нападок сверстников скорее свои убеждения, чем себя.

В конце концов численность, как подтверждение правоты скептика, взяла верх над координацией, и затравленный ребёнок свалился на пол. От периметра хоровода к центральной фигурке, свернувшейся калачиком, радиусами потянулись детские ручонки.

-Оборвашка! Оборвашка! -продолжали срываться насмешки с указательных пальцев колючими заклинаниями, минуя неказистую одежду, телесную оболочку и напрямую жаля маленькое сердечко.

-Не выдумывала, не выдумывала… -затихающей мантрой оборонялся от отравленных жестокостью игл сжавшийся эмбрион.

Школьный звонок, ознаменовавший окончание перемены, спугнул мелких обидчиков, стайкой галдящих воробьёв тут же разлетевшихся по классам. За бесконечно растянувшимся эхом их передразнивающих голосов лежащая девочка не слышала ни надрывистого металлического призыва к началу урока, ни удаляющегося топота ног, ни тихого шороха о гранит сбитых резиновых подошв.

Опустившаяся рядом на колени женщина провела ладонью по растрепавшимся волосам, словно снимая защитный барьер, за которым прятался ребёнок.

-Разве настоящие герои плачут? -ласково поинтересовалась она.

-Только когда их никто не видит, -всхлипнуло в ответ из открывающегося окружающему миру кокона. -Мам, -девочка воззрилась намокшими глазами на женщину: -Почему мне никто не верит?

-Трудно поверить в то, чего не видишь, -появившийся, словно из ниоткуда, платок аккуратно вобрал в себя проступившие капельки слёз.

-Почему тогда вижу я? -спросил ребёнок, поднимаясь с пола.

-Ты — особенная, -мать помогла дочери встать и, оглядев своё сокровище с ног до головы, грустно вздохнула: -Придется зашивать.

Платье, в отличие от владелицы, не выдержало детской круговерти и зияло новенькими прорехами на плече и боку. Подобно платку, из воздуха материализовались нитки с иголкой, и родные руки приступили к исправлению последствий чужих.

К моменту нанесения последних стежков дверь одного из кабинетов распахнулась. Противный скрип несмазанных петель разбежался по дальним углам коридора и столь же скрипучий голос поинтересовался:

-Маша, ты почему ещё не на уроке?

-Простите, Маргарита Павловна, -вместо дочери ответила мать. -Это я её задержала. Она сейчас придёт.

Завуч, она же по совместительству и классный руководитель девочки, окинула женщину пренебрежительным взглядом и, презрительно скривив лицо, добавила:

-А вам, Татьяна, чем отвлекать ребёнка от получения знаний, я бы рекомендовала приступить непосредственно к своим обязанностям.

-Конечно, Маргарита Павловна, -послушно согласилась та.

-Тебя опять из-за меня наругают? -виновато потупила взгляд девочка, когда учительница оставила их одних.

-Нет, конечно, -улыбнулась женщина. -Даже не думай об этом. Лучше посмотри, что у меня для тебя есть…

Перед Машей возникло два сжатых кулачка и вопрос выбора:

-Угадаешь, в какой?

-В той, что ближе к сердцу, -уверено указала девочка на левую руку.

На открывшейся ладони лежал, излучая северное сияние, осколок артефакта, добытого в бою с ледяным гигантом. В той схватке он всё же отступил вместе со своим незначительно поредевшим войской. Но Маша знала, что капитуляция была временной, и монстр, как напоследок и обещал, обязательно вернётся, чтобы снова проверить человека на прочность.

-Угадала, -улыбнулась женщина и поправила девочке причёску. -А теперь ступай.

-Я люблю тебя, мамочка, -тонкие ручки обвили шею, попытавшись как можно плотнее прижать маленькое тельце к близкому человеку.

-И я люблю тебя, малыш, -ответила на объятия Татьяна.

Дверь за девочкой закрылась, и женщина осталась одна. В то же мгновение воздух в коридоре задрожал и пошёл еле различимой рябью. Краска разоблачённой и развеянной иллюзией поползла со стен, обнажая мрачные каменные своды пещеры. Из-под земли навстречу одинокой фигуре в балахоне вырастали грязевые монстры. Лёгкая улыбка на её лице перекрывала налёта усталости. Рука лишь крепче сжала посох. Впереди новое сражение, и она к нему готова…

###

-Мне нужны эти смены, Алексей Степанович, -в женском голосе улавливались нотки отчаяния.

-Танечка, я всё понимаю, -мужчина, будто оправдывался. -Но с такими нагрузками вы себя скоро попросту загоните. Это я вам сейчас, как врач, говорю. Возьмите отгул хотя бы на пару дней и устройте себе отдых.

-Некогда мне отдыхать, -обреченно выдохнула Татьяна. -Мне ребёнка кормить нечем, понимаете?

В телефоне повисла молчаливая пауза.

-Хорошо, -наконец выдохнул собеседник. -Смены ваши. Жду вас завтра.

-Спасибо, Алексей Степанович, -хорошая новость радостью выплеснулась в прозвучавшей благодарности.

-Не за что. Берегите себя, -попрощался мужчина и окончил звонок.

А потом она готовила, занималась уборкой, помогала дочке с уроками, пока опустившаяся за окном на плечи уставшего за день города темнота не откладывала домашние хлопоты по хозяйству на завтра. Тогда фартук менялся на выданную лет десять назад ЖЭКом старенькую, изветшавшую рабочую униформу, и, взяв ведро со шваброй или лопату, она шла мыть подъезды или чистить во дворе снег.

И, если для простых обывателей это выглядело, как работа дворника, уборщицы, санитарки и школьной технички, девочка сквозь завесу наложенной иллюзии видела истинную картину — как её мама противостоит каменным големам, ледяным гигантам, целительной магией спасает жизни.

Татьяна возвращалась поздно, глубокой ночью. Без сил. Садилась во мраке кухни на таберут и беззвучно, чтобы не разбудить ребёнка, плакала…

К чуть подрагивающей, сгорбившейся над столом фигуре, прячущей лицо в ладонях (будто царящая в крохотной комнатёнке темнота недостаточно с этим справлялась) подкралась тень.

-Разве настоящие герои плачут? -маленькая ладошка легла на голову и провела женщину по волосам.

-Только когда их никто не видит, -ответила женщина, вытирая слёзы. -Ты опять босиком? -вздохнула она, но без упрёка или осуждения.

-Я учусь передвигаться бесшумно, как ты и учила, -парировала девочка.

-У тебя уже хорошо получается, но носочки всё же стоило надеть, -женщина приподняла и посадила девочку себе на колени.

-Угадай, в какой руке, -под нос просунулись два сжатых кулачка.

-В левой, -улыбнулась девушка. -Потому что она ближе к сердцу.

Ладошка приоткрылась, и кухня наполнилась отсветами северного сияния от половинки леденца.