Обложка Блеск утерянного серебра

Блеск утерянного серебра

Александр Чуйков Slipomon

0% прочитано
Стандартный
Александр Чуйков Slipomon

Блеск утерянного серебра

Блеск утерянного серебра

Золотая эра тёифов. Империя, город Сейрей.

Опрятный, изящно одетый щеголь неторопливо прогуливался по мостовой. Его образ венчал элегантный цилиндр, безупречно чистый белоснежный костюм и изящная трость, которую он весело покручивал в пальцах на ходу. Мужчина шел легкой, беззаботной походкой, словно во всем подземном мире у него не было ни единой проблемы. В его чертах сквозило чистое дружелюбие: алые глаза, струящиеся до плеч серые волосы, задорный курносый нос, длинные горизонтальные уши и неизменная улыбка на устах. Он свернул в тупиковый переулок, залитый призрачным сиянием фиолетовых эриохов, где у порогов зазывающе застыли девицы из гномьих кланов.

— Логар! Неужели сегодня ты заглянешь к нам? — окликнула его миловидная гномиха со стройным силуэтом, облаченная в весьма откровенный серый наряд.

— Не в этот раз, прелесть, сегодня я не намерен пить, — отозвался гуляка, лукаво подмигнув собеседнице.

Утратив к нему интерес, та мгновенно переключила внимание на коренастого прохожего, как раз шагавшего в их сторону. И пускай этот квартал пользовался дурной славой злачного притона, Логар наведывался сюда исключительно ради того, чтобы пропустить пару кубков в компании приятного собутыльника. Плотские связи между представителями столь разных рас никого, кроме похотливых гоблинов, не привлекали — но те по благородным заведениям отнюдь не шастали.

Проследовав до середины улицы, путник остановился перед знаменитым публичным домом, где гостей ублажали истинные красавицы-тёифки. Толкнув круговую дверь, он скрылся внутри.

На следующий день. Логар по-прежнему нежился в постели на верхнем этаже гостиницы, хотя настенный прибор давно отбил полдень. В дверь деликатно постучали и, не дождавшись ответа, щелкнули запасным ключом. В опочивальню заехала служанка, катя перед собой тележку, уставленную тарелками. Припарковав её у изголовья, она принялась тормошить ленивого постояльца.

— Эрила, опять ты шалишь… — пробормотал Логар и, не размыкая век, лениво потянулся, пытаясь ухватить девушку за талию.

Та ни капли не растерялась — очевидно, давно привыкнув к подобным выходкам — и наотмашь шлепнула его по ладоням, сбивая их в сторону.

— А? А, это ты, Сева… Прости, дивный сон снился.

— Ваш обед, — сухо отрезала горничная, указав на поднос, и целеустремленно направилась к выходу.

«Эх, неужели снова обиделась?» — лениво подумал Логар, провожая взглядом её покачивающиеся бедра.

Едва за служанкой закрылась створка, он с аппетитом принялся за трапезу. Ему преподнесли наваристый суп из озерной рыбы и редких водорослей, нежное жаркое из пещерной ящерицы и кубок бодрящего древесного сока. Быстро расправившись с угощением, бездельник вновь блаженно растянулся на перине и пролежал так до самых сумерек.

Когда закрепившийся на стене хронометр возвестил о наступлении вечера, Логар наконец поднялся и сладко потянулся. Из его облика улетучилась былая сонливость. Натянув тот же щегольской костюм, парень привычно похлопал по висящему на поясе кошелю. Обнаружив, что мешочек пуст, он сообразил, что пора бы немного подзаработать. Крутя в руке любимую трость, он налегке покинул комнату.

В холле гостиницы его появление не осталось незамеченным: постояльцы сразу принялись перешептываться за его спиной. За последний год Логар превратился в местную достопримечательность, окруженную ворохом слухов. Горожане решительно не понимали, откуда у этого повесы берутся средства. Он нигде не работал, не принадлежал к знатному дворянскому роду и не являлся сыном богатого купца. Парень не вел никаких дел, не посещал банковские палаты, тратил монеты исключительно на увеселения и беззаботную жизнь — однако его золото никогда не иссякало…

Повеса уверенно прошёл мимо шепчущейся толпы и выбрался на свежий воздух. Удача улыбнулась ему незамедлительно: чуть в стороне от крыльца кто-то небрежно выронил мелкое серебро. Ни один обычный прохожий не обратил бы внимания, но взор Логара безошибочно зафиксировал цель. Более того, он обладал поразительным даром — на огромном расстоянии отчётливо зрил любое чужое богатство и знал, в каких именно тайниках и кошелях оно сокрыто. На банальный грабёж или карманную кражу щеголь никогда не опускался, считая это ниже своего достоинства. Чтобы безбедно существовать, ему хватало простой неторопливой прогулки по Сейрею: с помощью уникальных магнитных чар он незаметно притягивал к своим ладоням утерянные ценности.

Весь этот вечер парень провёл, праздно бродя по центральным улицам и собирая бесхозный металл. Обладая столь редким талантом, он богател без малейшего труда. При желании он мог бы использовать эти крупицы и в качестве смертоносного боевого оружия, но подобные заботы его совершенно не волновали.

Особенно крупный куш ожидал его в Торговом квартале. Возле Аукционного дома как раз завершилось возведение монументального филиала кобольдского банка, и ушастые нюхачи устроили по этому случаю помпезное, глупое представление, пригоршнями разбрасывая чеканные кругляши в толпу. Мастера из Альянса гномов, владевшие долей в аукционе, хмуро взирали на это сумасбродство из окон — низкорослые кузнецы искренне презирали соседей, не уважавших благородный труд монетных мастеров.

Ближе к ночи Логар неторопливо вышел к набережной и вальяжно расположился на своей излюбленной скамье. Неподалёку покачивались небольшие рыбацкие ялы, портовые рабочие шумно выгружали дневной улов, а из зёва ледяных гротов веяло приятной пещерной прохладой. Лишь пустой, голый потолок слегка портил величественную панораму — казалось, на скальном своде отчаянно не хватает какого-то важного элемента.

Парень устроился поудобнее, заворожённо глядя на мерцающие озерные отражения. Так он мог просидеть несколько часов, наслаждаясь покоем. Внезапно на противоположный край скамьи бесшумно опустился незнакомец, облачённый в глухой угольный плащ. Беспечный гуляка даже не уловил чужого приближения — а всё потому, что его мистическое чутьё молчало: у пришельца не было с собой ни единой монеты.

— Какой интригующий экземпляр, — негромко произнёс таинственный попутчик, нарушив тишину.

— Прошу прощения? — переспросил Логар, удивлённо оборачиваясь.

Рядом с ним на скамье восседал высокий тёиф, чей облик мгновенно сковывал волю: его зрачки были абсолютно чёрными, бездонными и пугающими. Стоило незнакомцу обратить свой мертвенный взор на парня, как тот вмиг потерял всякую власть над собственным телом. Разум захлестнул первобытный, леденящий ужас; даже дыхание щёголя теперь словно подчинялось чужой, неодолимой силе извне.

— Надо подумать… Идеальное сочетание замыслов, — задумчиво пробормотал чужак с бездонными очами, рассуждая будто сам с собой. — Возможно, из тебя действительно выйдет толк. Может, ты даже сумеешь сохранить рассудок.

Пришелец небрежно коснулся плеча Логара, и несчастного стремительно затянуло под полы его угольного одеяния. Всё естество парня будто вмиг лишилось костных опор, превратившись в бесформенную массу, и плотно обвилось вокруг похитителя. Сделать самостоятельный вдох в этой кромешной темноте оказалось невозможно, однако воздух каким-то мистическим образом сам врывался в его сжатые лёгкие.

— Не помешало бы какое-нибудь надёжное прикрытие, — негромко произнесло существо, размеренным шагом направляясь по мостовой к выходу из Сейрея.

У городских ворот путник на мгновение застыл, оценивающе оглядывая стоявшие у обочины грузовые телеги купцов:

— Весьма недурственный вариант.

До слуха пленника доносился мерный гул городской суеты, он отчаянно пытался закричать, воззвать о спасении, но челюсти оставались намертво сомкнуты, а мышцы конечностей отказывались повиноваться. Чужак продолжал свой неторопливый шаг, и вскоре голоса прохожих стали стремительно угасать, а мистическое чутьё на драгоценные металлы начало ослабевать. Вскоре последними крупицами золота, которые он ещё был способен осязать, остались его собственные сбережения в поясном кошеле.

Они очутились в глухой, первозданной глуши. Спустя ещё десяток минут этого жуткого путешествия похититель наконец соизволил выпустить затворника на волю. Парня закрутило в бешеном вихре, и он беспомощно вылетел из-под тёмных пол, безвольно трепеща в воздухе. Едва коснувшись сырой земли, Логар неестественно растёкся по ней, приняв форму бесформенной жидкой субстанции. Остекленевшие очи несчастного не могли закрыться, и в них мгновенно набилась едкая пещерная пыль и грязь, к которой они прижимались.

Пришелец неторопливо приблизился к этой живой массе и едва заметно коснулся её дланью, после чего та принялась медленно восстанавливать прежние очертания. Логар вновь обрёл облик тёифа и теперь мог воочию лицезреть окружение. Местность пролегала далеко за пределами Сейрея, по меньшей мере в нескольких десятках километров от его стен. Никаких признаков цивилизации вокруг не наблюдалось. С момента похищения на набережной прошло совсем немного времени, при этом парень не ощутил ни малейшей тряски — переместиться на столь колоссальное расстояние обычными методами было физически невозможно.

Факт оставался фактом: его перенесли сюда со сверхъестественной скоростью. Либо же его восприятие времени было намеренно подавлено, едва они покинули обитаемые кварталы. Прямо сейчас они находились в глухом бору на противоположном берегу мутной подземной реки, где не было даже намёка на тракт. Пленник предпринял отчаянную попытку заговорить или хотя бы пошевелить пальцем, но действие зловещих чар не прекращалось ни на миг — он по-прежнему оставался узником в собственной неподвижной плоти.

Перед парализованным пленником во всём пугающем величии предстал его похититель, но на этот раз былой морок тёифа окончательно рассеялся. Это было создание совершенно иного, чуждого порядка. Непостижимый пришелец обладал абсолютно прозрачной кожей, сквозь которую в кромешной глубине его силуэта зловеще мерцали далёкие холодные звёзды. С особой яростью полыхали глазницы, от которых вглубь черепной коробки тянулись пульсирующие неоновые нити, переплетавшиеся в сложную, непрерывно шевелящуюся световую паутину. Плотное тёмное одеяние по-прежнему скрывало фигуру гостя, оставляя видимым лишь это призрачное космическое лицо. Он застыл вплотную к несчастному, безмолвно сканируя лоб Логара своим звёздным взором.

— Занятно… Ты словно изначально был сотворён, дабы занять это место, — задумчиво пробормотал скиталец бездны, рассуждая сам с собой. — Быть может, на этот раз подопытному удастся сохранить сознание и ясный разум?

Он медленно воздел длань, и из-под полы плаща высунулись такие же хрустально-прозрачные персты с зияющими сквозными отверстиями на самых кончиках. Стоило этим невесомым фалангам коснуться груди Логара, как в ментальном поле щеголя начались необратимые, жуткие искажения. Прежние воспоминания, амбиции и чувства вмиг утратили всякую значимость, стираясь под натиском грозного предвечного знания. Алые зрачки парня по-прежнему были обращены в сторону далёкого Сейрея, но он больше не замечал ни тракта, ни городских контуров.

Первобытный страх перед мучителем внезапно испарился, уступив место блаженному отупению. С безвольно приоткрывшихся губ тёифа обильно потекли слюни, однако в то же мгновение его конечности налились колоссальной, первобытной мощью. Логар физически ощутил, что теперь способен крушить скалы голыми руками и совершать немыслимое — вот только безжалостный демиург по-прежнему не возвращал ему власть над обретшим силу телом.

— Очередной провал. Хотя кто знает, какие метаморфозы произойдут с ним в будущем… Похоже, это неверное направление, придётся искать иную тропу, — безучастно подытожил чужак и в то же мгновение бесследно растворился в воздухе.

Логар остался стоять на месте, но его внутреннее «я» словно окончательно стёрлось. Разум окутала столь беспросветная, глухая апатия, что несчастный не желал совершить даже малейшего движения. В таком оцепенении он провёл целые сутки, пока на следующий день на него не наткнулись хищные обитатели глубин. Однако напавшие подземные пауки никак не ожидали столкнуться со свирепой, безумной радостью со стороны своей предполагаемой жертвы.

Бывший щёголь зрил в нападающих исключительно куски сырого мяса. Хладнокровно разламывая членистоногих тварей голыми руками на части, он жадно пожирал плоть прямо так, без разделки, с хрустом перемалывая зубами прочный хитиновый покров. Едва безумная трапеза подошла к концу, плоть подопытного начала стремительно видоизменяться и разрастаться. Конечности уродливо удлинились, брюхо расширилось, а голова раздулась и покрылась буграми.

Со временем дикие хищники и пещерные звери начали панически избегать этих проклятых зарослей. Осознав это, переродившийся тёиф сменил тактику: он принялся заживо зарываться в грязь, искусно маскируясь под валуны, дабы подманивать неосторожную добычу. Когда же поблизости подолгу не оказывалось живых существ, оголодавший монстр в отчаянии пожирал бесплодную почву и булыжники — однако подобный рацион ни капли не утолял терзавший его первобытный голод.

Однажды на него набросилось колоссальное чудовище, чью тушу ошалевший от ярости Логар, несмотря на терзавший его зверский аппетит, не сумел сожрать за один присест. Спустя некоторое время после этой трапезы его брюхо неестественно раздулось. А когда объём чрева стал поистине циклопическим, сквозь живую плоть, прогрызая окровавленные стенки изнутри, наружу принялось выбираться скверное порождение. То был новорождённый троллёнок. Едва освободившись из родительской утробы, детёныш мгновенно пустился наутёк — он интуитивно почуял смертельную угрозу, исходившую от собственного создателя, который даже с разорванной брюшиной пытался поймать и поглотить своё же чадо.

Подобным образом монстр упустил ещё троих прытких отпрысков. Однако в последующем, стоило очередному выводку начать пробивать путь наружу, Логар успевал вовремя перехватить уродцев у самой раны, безжалостно заталкивая их обратно в пасть и пережёвывая.

Шли десятилетия. Мутант регулярно менял охотничьи угодья, дабы обитатели глубин не прознали о его существовании и сами безбоязненно приближались к логову, пока он прятался в грязи, медленно окаменевая. Процессы мышления в его угасающем разуме запускались лишь в периоды острого недоедания — только тогда он силил изобрести новый способ добычи пропитания или принимался грызть булыжники. Время от времени на диких ярусах ему попадались другие сородичи, обременённые такими же длинными горизонтальными ушами тёифов. Всех их Логар безжалостно пускал под нож и пожирал, с каждой новой жертвой впитывая чужую мощь и становясь крупнее.

В конечном счёте он обосновался на сером пляже у подземной реки, промышляя охотой на железных черепах, которые регулярно приплывали к его валунам. Так продолжалось до тех пор, пока прямо перед его каменным носом кто-то небрежно не швырнул бумажный свёрток со свежей плотью. Конечно, насытиться пятикилограммовой подачкой великан не мог, но изнуряющий внутренний огонь на время утих.

Разглядывая окруживших его двуногих созданий, очнувшийся хищник не испытывал ни малейшей тревоги, хотя подспудно и осознавал, что грядущая схватка окажется непростой. Пока первобытный голод спал, мир казался ему вполне сносным. Но стоило незваным гостям проявить открытую агрессию, как завязалась жестокая резня. К удивлению Логара, бросить ему вызов осмелился всего один средний кусок мяса, явно излишне уверенный в собственном превосходстве.

Только вот он проиграл. Этот дерзкий противник умудрился начисто отсечь обе его массивные конечности. А следом к нему стремительным рывком приблизилось самое крошечное из двуногих созданий. Едва неведомая, удушающая тёмная мощь из ладоней девчонки проникла глубоко в расколотое сознание, мутант внезапно ощутил нечто до боли родное. Нечто, что дремало в самой глубине его искажённого естества с незапамятных времён.

В ту же секунду вековая лень и апатия, сковывавшие его восприятие, бесследно растворились перед лицом этого предвечного чувства. Отныне он зрил перед собой вовсе не жалкую мелкую добычу, а истинную богиню, величественно протянувшую ему длань спасения. Его убогий, ограниченный мирок вмиг расширился до невероятных масштабов. А после ему нарекли имя. Древнее, безумно знакомое имя, от которого на уродливых губах старого тёифа просто не могла не расплыться ответная, идиотская улыбка.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге