Билет в Калахео

Глава 1

Сегодня я искал тебя в далекой пустыне.

Прилетел по распродаже билетов в Калахео — это такие безжизненные не тающие куски льда, покрытые песком (вроде вечной мерзлоты), на которых местные выстроили целый одноэтажный городок из железа и почерневших от пыли ледяных глыб, ну и порт, конечно: на здешней земле почти ничего не растет, и львиная доля припасов доставляется по воздуху.

Для себя и всех остальных прилетел смотреть достопримечательности, но, раз уж пишу это тебе, значит, мы оба понимаем, зачем я прилетел…

Калахео оказался очень маленьким и неинтересным, и я уже к полудню вышел через городские ворота, став частью нелепого рыже-оранжевого пейзажа.

Несмотря на то что рельеф по своей сути состоял из глыб льда, облепленных песком, днём было очень тепло — я чувствовал себя вполне комфортно в легкой осенней куртке.

Первое время яркие, необычные краски, перекрученные ущелья и низкое небо доставляли удовольствие - я даже вскарабкался на несколько причудливых булыжников, - однако спустя несколько часов блужданий по однообразной сухой земле уже проклинал силы, дернувшие меня «глянуть на новые места»...

Всё пошло наперекосяк, когда солнце село. Похолодало так, что я стал бояться превратиться в часть ландшафта, если перестану двигаться.

Час, и поднялась песчаная буря. Казалось, она не опасна: закрыв лицо краем куртки, я спокойно шёл против пурпурно-серых порывов. Однако вскоре меня стали подтачивать усталость и жажда, а назойливый поток песчинок превратился в местный аналог пытки капающей водой.

Выбившись из сил, я привалился к бурому валуну — выветривание так подточило его края, что у глыбы образовались «ушки», защищающие от песка — и понял, что умираю.

«Как я мог уйти из Калахео, не взяв ни воды, ни еды?!», - этот и другие вопросы мучили меня под аккомпанемент шуршания и треска бури.

Переведя дух, всё же поднялся и двинулся в путь. Решил, что буду идти, пока не найду спасения или не упаду замертво.

Я чувствовал, что жизнь во мне угасает, а холод пустыни с каждым часом становится всё сильнее. Когда я почти уже готов был упасть, в серо-коричневой пелене выросли два маленьких гуманоидных существа, напоминающие ящеров. У одного из них был щит размером с человеческую тарелку и метровое копьё с заточенным металлическим обрезком на конце, у другого — нечто вроде проржавленного кинжала. Коричневые морщинистые тела почти не были укрыты одеждой: лишь повязки вокруг талии да капюшоны, стянутые на шее толстой веревкой.

Рептилия, бывшая вооруженной основательнее, кинулась в мою сторону, воздев копьё. Притупленная усталостью и изнеможением реакция моего тела оказалась непредсказуема: я вяло сделал шаг назад и, почувствовав, как ноги наливаются свинцом, стал заваливаться на бок. Внезапно до меня донесся сиплый крик: «Намахале!», - это был ящер с кинжалом. Побросав оружие, туземцы бросились ко мне, предотвращая падение.

Я лежал, свернувшись калачиком, у стены миниатюрного шалаша, занимая около трети его пространства. В нескольких футах горел костёр, я слышал бульканье, доносящееся из подогревающегося на огне котелка, пахло терпко и пряно.

Хлопотавший над варевом ящер заметил, что я открыл глаза — не знаю как, но я понял, что это то существо, у которого был кинжал.

- Грриво, - прорычал ящер, моргнув укрытыми эпикантусом глазами, - намахале у нуив.

Ящер зачерпнул содержимое котелка половником и, вылив оказавшуюся темно-болотной жидкость в миску, осторожно поставил её рядом с моей головой.

- Грриво, - повторил ящер, указав длинным когтем сначала на миску, а затем, раскрыв пасть, себе в горло.

Жидкость была не очень аппетитной на вид, но мой живот сводило от голода, а во рту совсем пересохло. Пришлось рискнуть.

Содержимое миски оказалось вязким, точно мёд, вкуса совсем не чувствовалось — был только всё тот же терпкий аромат.

- Спасибо, - наконец просипел я, обращаясь к ящеру, который, умилительно сложив лапки на пузике, наблюдал за моими действиями.

- Намахале, хал лау! - Ящер похлопал меня по плечу трехпалой лапкой.

- Супо, - буркнул другой, который был с копьём и щитом, заходя в шалаш.

- Лахао, - спокойно ответил первый.

Я ушёл наутро, одаренный пятью бурыми шариками, завернутыми в нечто вроде плотной марли — про них ящер-повар сказал «Грр-и-и-во», снова показав сначала на еду, а затем, себе в пасть.

«Михо, Намахале», - прошипели мне вслед.

Отдохнув и на удивление прекрасно себя чувствуя, я отправился в направлении, которое указали ящеры, и вскоре набрёл на гладкие стены из серых и белых плит и полуразрушенные цилиндрические башни.

Зайдя в проем ворот, облегченно вздохнул: не обращая на меня внимания, по руинам, слушая гидов, сновали группки туристов. Уловив часть рассказа, я понял, что это какой-то храмовый комплекс — одна из тех самых достопримечательностей, ради которых я будто бы и прилетел в эдакую даль.

Слушать гида и кивать с умным видом не хотелось, поэтому я направился к ближайшей башне и стал рассматривать фрески, покрывающие её изнутри. На них был изображен овальный лик девы, растительные узоры и кисти рук — множество ладоней с нечеловеческим количеством пальцев в разных ракурсах и положениях.

Я хмыкнул и подумал, что надо будет почитать что-нибудь из истории этого места, когда вернусь домой.

Рядом встала невысокая девушка — я не сразу заметил её — и стала рассматривать ту же фреску…

…Я оглянулся и, представляешь, увидел тебя!

«Ну привет», - только и сказал.

«О, привет», - ответила ты как ни в чем не бывало.

Когда мы вышли за ворота, ты крепко меня обняла.

Я понимал, что это ничего для тебя не значит — так, просто традиция, но мне всё равно было очень приятно.

По пути ты болтала без умолку, рассказывая о том, как прилетела в другой город тут неподалёку, как там потрясающе - и много чего ещё.

"...песчаные бури? Нет, не видела. А там, в одной кофейне..."

Я привёл тебя в Калахео — оказалось, если не плутать, дорога занимает каких-то три часа — мы купили еды и питья в местном магазинчике и зашли в трапезную.

Двое людей за соседним столиком силились говорить на языке ящеров и дико хохотали над получающимися рыком и шипением.

"Извините", - обратился я к ним, - "возможно, вы знаете, что означает слово ‘намахале’?"

"Намахале?", - проговорил один в задумчивости. В следующий миг его лицо точно расцвело, - "ну да! У аборигенов есть одна древняя традиция", - под внимательным взглядом спутника, человек набрал в легкие воздуха и стал говорить, будто проповедуя - "друг ли, враг ли окажется при смерти в песчаной буре, ты должен спасти его, ибо отныне он — глас пустыни, её священный посланник." - Закончив, он подмигнул и сделал глоток из стоящего перед ним стакана, - "а ‘намахале’ как раз дословно переводится как ‘друг пустыни’. Но это так, древнее суеверие, его и местные-то едва помнят — вам повезло, что я писал докторскую по истории этого острова...»

Я подписал письмо, запечатал и стал заполнять адрес — кажется, запомнил его наизусть тогда же, когда ты впервые попросила «кинуть тебе открытку или письмецо».

Не знаю, почему мне до сих пор снятся эти сны, и почему я с такой, на грани помешательства, настойчивостью описываю их и шлю на адрес, где ты давно уже не живешь. В остальное время я о тебе почти не думаю, а при случае, словно заклинание, твержу, что давно отпустил.

Но когда мы прощались, я сказал, что это временно - до того момента, пока мы снова случайно не встретимся.

Наверное, я всё еще надеюсь, что когда-нибудь, сидя в самолете... или гуляя... или стоя в вагоне метро... повернусь и увижу рядом твои крашеные в три цвета волосы и проколотую бровь.

И что тогда ты поверишь, как поверил я.

Москва, 2017.