Безусловные сложности условной жизни

***

Да чтоб вам пусто было, уроды недоношенные! Ненавижу! Понос с золотухой на ваши дурные головы! Нет, лучше лишай, а то чего они все такие волосатые? Походят пару месяцев с плешивой макушкой, может поймут, что не стоит всякую ересь на законодательном уровне принимать!

Последняя могила, сейчас закопаю, брошу где-нибудь эту несчастную лопату и вот тогда…

Будем откровенны, этот день не задался с самого начала. Как бы заезженно это ни звучало.

Сперва мне прислали непомерно большой счет за коммунальные услуги местного СтрахКомУслПредостав, которые теперь предстояло долго и упорно оспаривать, оббивая пороги этого самого замечательного учреждения, работающего по два часа в день, один из которых – обед, а второй вечно «санитарный».

Потом попался донельзя въедливый клиент, разве что душу из меня не вынувший в попытках получить только «самое лучшее и первоклассное». Нет у меня самого лучшего! Потому что и худшего нет! Я вам не шарлатан какой-нибудь, чтобы дешманом и бутафорией промышлять! Но разве ж поспоришь с престарелым кровососом, у которого от старости и хреновой диеты мозги уже давно превратились в пыль?

Дальше – гнилая вишенка на поминальном торте, ведь я решила устроить перерывчик и заварила чай, взяла утреннюю газету… Трижды проклятые уроды, вот кто сидит у нас в верхах! Как?! Как они смогли додуматься до этой белиберды? Мало того, что все представители малых народностей и не коренных видов теперь облагались увеличенным налогом на доход, дабы «поддержать отечественных работяг и минимизировать наплыв иммигрантов», так еще и малопопулярные профессии, вроде моей, будут со следующего месяца сдавать всю отчетность новому контролирующему органу. И не дай Несущая запоздать хотя бы на день – сразу полетят штрафы, пени и административные выговоры! А ведь три выговора – отзыв торговой лицензии, пять – депортация из мира с волчьим билетом. Спрашивается, за что? Вот за что мне все это?

После обеда я ходила, как в ледяную воду опущенная, поэтому банально не предала значения очередному письму, прилетевшему уже на своих двоих крылышках. Ну прилетело, и прилетело, подумаешь… Наверное, среагируй я сразу, была бы возможность как-то отвертеться, придумать отмазку, притвориться мертвой, но, увы, когда и спустя час от меня не пришло никакого ответа, ребята в форме решили заявиться лично, а им мои обмороки – что умертвию припарки. С них станется, вообще, добить собственноручно и потом из мертвых поднять, некроманты как-никак.

И вот я, сертифицированный мастер по созданию амулетов и декоктов, дипломированный ученый первой категории и эксперт по работе с условно неживой и просто неживой материей, торчу на этом треклятом кладбище, закапывая пятый по счету неуспокоенный труп. Вернее, там сразу и пятый, и шестой проходили процедуру захоронения, но да хрена с два кто-то об этом узнает. Главное потом нужные составы рассыпать, чтобы больше не думали подниматься, а в отчете напишу, мол, шестой труп сбежал и это уже не моя зона ответственности. Пусть побегают по округе, гады в форме, поищут выдуманного беглеца!

Мне оставалось сделать еще три-четыре гребка, чтобы окончательно закончить с последним свеженьким холмиком, как тут меня, видимо, решили добить окончательно. Внезапно, могу поклясться, что я даже намека на тучи в небе не замечала, на мою макушку упала пара капель, потом еще одна успешно приземлилась на кончик носа и следом заморосил мелкий, противный дождик.

– Да вы издеваетесь?! – возмущенно поинтересовалась я у темного ночного неба, поднимая глаза к оному.

То, ожидаемо, ответило гордым молчанием… зато лить начало как будто еще интенсивнее!

Уже возвращаясь в город, злая, грязная и уставшая, я ощущала, как во мне медленно тлеет какая-то всеобъемлющая ненависть ко всем и сразу. Мысленные посылы куда подальше, перемежающиеся с проклятиями и стенаниями на тему, какого рожна я вообще до сих пор тут торчу, только подогревали эту ненависть, но не меня, успевшую замерзнуть под дождем как цуцик. Я ведь когда выходила, спешно собираясь под хмурыми взглядами ребят в форме, вечер только начинался и был на удивление мягким, теплым, вот и одежда на мне была соответствующая. Наверное, стоило догадаться, что мелкой работенкой на благо родины я сегодня не отделаюсь, не тот денек выпал.

Городское кладбище, расположившееся в паре километров от черты города, осталось где-то позади, грея душу далекими протяжными завываниями неуспокоенных. По-хорошему, мне и трем моим собратьям по несчастью как раз и следовало заняться беспорядками в рядах немертвых, но так как официального запроса пока не было, совесть моя была чиста и свежа, как первый снег. Вот обратятся местные в управление по надзору и бла-бла, дождутся официального ответа, потом закрутятся шестеренки бюрократической машины, извергая из себя очередной приказ, прикреплённый к очередному несчастному, тогда с беспокойными и разберутся. Очень надеюсь, что меня лично эта участь минует.

Добраться до родимой квартирки на другом конце города оказалось той еще задачкой. Мало того, что дождь не прекращая лил всю дорогу, закончившись, как назло, лишь когда я скрылась в вечно темном подъезде, так еще и лифт снова сломался, а ноги разнылись превентивно, стоило посмотреть на мрачный лестничный проем без намека на освящение. Треклятые коммунальщики, только и умеют, что платежки огромные штамповать, а как пару лампочек вкрутить – так их ночью с поисковыми нетопырями не сыщешь!

Но я смогла, ввалилась наконец в святая святых, сбрасывая в маленькой прихожей почти всю одежду, мокрую и грязную буквально насквозь. На перемывку полов меня сегодня уже точно не хватит, да и стиркой займусь уже завтра, а пока душ, горячий чай и больше никакой прессы. Честно, еще немного, и моя нервная система перегорит, как бракованный транзистор…

Стоит для начала заметить, что квартирка у меня была маленькой и скромной, однокомнатной студией, а еще жила я совершенно одна, даже домашних животных не заводила, ибо налоги за их содержание тоже подняли до небес. Когда-то, конечно, хотелось скрасить одиночество, хотя бы мышку летучую завести, но сначала не было возможности и средств, а теперь же душили принципы и нежелание отдавать честно заработанные гроши толстосумам из знати. И плевать, что все там утверждают, мол деньги идут на благие дела и процветание государства, мы-то знаем, как на самом деле обстоят дела.

В общем, шум в той части моей квартиры, которую я гордо и упрямо именовала кухонной зоной, конечно, привлек мое внимание, но почему-то, вместо испуга, отозвался внутри глухим раздражением. Аккуратно и максимально тихо сняв с вешалки оставшийся не у дел зонтик, я поудобнее перехватила изогнутую рукоятку и гордо шагнула вперед, попутно включая свет. Очень хотелось застать в доме какого-нибудь мелкого воришку или хулигана, прямо до зубного скрежета хотелось, чтобы потом получить полное право оторваться на нем за все.

Да, зря ты, дурной, не в ту квартиру залез, ой как зря. А поправки, касательно прав защиты собственной территории и имущества, дружок – то единственно-хорошее, что наши верхи смогли из себя исторгнуть…

Я замерла на месте, вместе со мной замер и уставившийся в сторону противника зонтик, пока этот самый противник, ничуть не смущаясь происходящего, степенно поворачивался на шум, держа в руках дымящую чем-то кружку.

– Я надеялся, вы вернётесь раньше, профессор.

Холеный какой, в костюмчике, чистенький… бесит!

Интересно, факт кражи у меня, как минимум, воды и чая считается составом преступления? И могу ли я «с боем отбить» свою собственность, при этом не попадая под крайне неприятную статью? Проверять страшно, но если доведет, то я же рискну…

– Ты кто такой? Проваливай нахрен из моей квартиры!

Этот гад, с легким налетом удивления осмотревший мой ну совершенно не боевой наряд, наконец остановился на взгляде «глаза в глаза», спокойно заявил:

– Вопиющая грубость, не находите? И раз вы единственная не удосужились явиться на прошлое собрание отдела по контролю численности неживых видов, представлюсь вам лично – я Лоуренс Аскельта Виранди, новый…

– Клыкастый. – скривилась тут же, едва специфичная фамилия царапнула слух.

Да, с таким шутки плохи, ведь в парламенте «прочно и надолго» сидит почти вся их шайка-лейка, вполне успешно прикрывая дела, связанные с этими клыкастыми гадами. Получается, отбить территорию не выйдет… может тогда сделать вид, что он на меня напал? А что, эти холеные условно немёртвые прямо до дрожи бесятся, когда их во всяком непотребстве обвиняют, вроде несанкционированного насильственного «донорства». Мол, мы же не дикари, чтобы подобным заниматься, да и негигиенично это, рискованно, ведь мало ли какая кровь попадется… Ну и против такого обвинения даже парламент не поможет, если смогу доказать свою правоту.

– …новый управляющий отделом. – тем временем всего капельку неодобрительно продолжил тип в костюме.

Этот гад еще и мой новый начальник. Куда катится этот мир? Хотя, и Несущей ясно, в п… пустоту родненькую.

– К слову, неявка также занесена в ваше личное дело, как нарушение второй категории. – это добавили, видимо, устав ждать от меня хоть какой-то реакции.

– Вторая – не первая, переживу. – отмахнулась тут же. – Вообще, рада была познакомиться и все такое… Хотя, кого я обманываю? Не рада я ни разу! Проваливай нахрен из моей квартиры, трижды холерный кровосос!

– Вы имеете что-то против представителей моего вида? – это он спросил так, словно готовился потом поставить подпись под протоколом суда с обвинительным приговором в придачу.

– Что ты! – воскликнула деланно-изумленно. – Милейшие создания, эти ваши представители. А вот против тебя имею и еще как. Мне в третий раз повторить или сразу за стражей отправиться?

Демонстративно легко и непринуждённо, даже как-то вальяжно отпив из кружки, этот Виранди поставил посуду на кухонную столешницу и вздохнул.

– Не хотелось мне начинать с этого, но видимо придется. Произошедшее недавно нарушение является третьим за последние полгода, а поэтому прямо сейчас на моем рабочем столе лежит заполненный бланк-обращение в министерство по малочисленным расам и народностям с целью выдвижения вам обвинения в административном право…

– Клыкастый, ты что, до пяти считать разучился? – нагло перебив его, поинтересовалась хмуро. – Я свои права знаю, за три нарушения ты мне…

– Еще одна причина, по которой не стоит пропускать официальные мероприятия. – а вот теперь перебили меня, твердо и сухо. – С этого месяца количество нарушений, достаточное для возбуждения расследования, сокращено до трех.

– Да вы там все с ума посходили?! – возмутилась вполне искренне и немного даже излишне громко.

Отчасти виной тому были прочитанные днем новости, эти же известия просто стали последней каплей, после которой только…

– ПОШЕЛ НАХРЕН, ТРУП НЕДОГНИВШИЙ! Чай он мой тут пьет, про административку заливает… НУ И ЛАДНО! ПОДАВАЙ!

И, чтобы наверняка донести свою мысль не только криком, но и делом, я ринулась вперед, все-таки применяя свое грозное оружие на практике. Вроде бы при этом я еще продолжала кричать что-то вроде: «УПЫРЬ ПЛЕШИВЫЙ», «СОВСЕМ МОЗГИ ПОСЛЕДНИЕ ИСТЛЕЛИ» и «ЧТОБ МОИ ГЛАЗА ВАС БОЛЬШЕ НЕ ВИДЕЛИ», но утверждать этого не возьмусь, все-таки состояние нервного срыва – не то место, где ты прекрасно себя контролируешь и отчетливо запоминаешь каждое слово.

Я успела подлететь к немного опешившему от таких заявлений гаду и пару раз саданула зонтиком по его плечу, правда от этого он даже не дернулся, а потом... а потом произошло непоправимое. Очередной замах и удар закончились надсадным хрустом, после чего мое оружие пало смертью храбрых, треснуло пополам и повисло на тканевых перепонках.

– Вот жеж… – выдохнула удрученно, почти с болью рассматривая потерю в наших нестройных рядах и внезапно, если не успокаиваясь, то, как минимум, прекращая кричать.

Казалось, сломанный зонтик сейчас явно демонстрировал то, что неявно происходило с его хозяйкой, давно задолбавшейся бороться со всем миром разом. Я ведь, совсем как он, ни пустоты не могу им противопоставить, а переломить меня могут ровно также легко, при чем даже не метафорически. Законы еще эти…

– Я сделаю вид, что ничего не произошло, понимаю, что вы просто очень устали… – вот зря он заговорил, прям зря.

– ВИД СДЕЛАЕШЬ?! – отозвалась возмущенно. – ВИД?! ЛУЧШЕ СДЕЛАЙ ВИД, ЧТО ТЕБЯ ТУТ НЕ БЫЛО, ГАД КЛЫКАСТЫЙ!

– Еще одно оскорбление… – теперь в его голосе появилась угроза, что было даже ожидаемо.

– И что?! – снова я его перебила, где-то на задворках сознания прекрасно понимая, что прямо сейчас банально нарываюсь. – ЧТО?! Вот что ты мне сделаешь?! Еще одну заяву накатаешь? Тогда катись и катай! От вас все равно ничего, кроме обвинений, не дождешься!

– Вам некого винить в ваших нарушениях, кроме вас самой. – хмуро, твердо, почти осуждающе заявил клыкастый.

– Ой ли?! – возмутилась тут же. – А может это я сама тот бред в правилах прописала? Или может это за моей подписью последние пять лет к кадровикам кляузы летят? Да будь моя воля, я бы уже давно свалила к пустоте из вашего холеного отдела!

– Это ваша работа и обязанность… – дошло до того, что мне хватало буквально пары слов, чтобы сорваться снова, так что его тон меня уже больше вообще не волновал.

– В ГРОБУ Я ВИДАЛА ТАКИЕ ОБЯЗАННОСТИ! – рявкнула гневно. – И такую работу! Знала бы, что мое обучение закончиться пожизненной каторгой, хрена лысого бы пошла на бюджет!

– Но вы пошли…

– ТРИ ГОДА! – рыкнула зло. – Три года я должна была отработать, но нет, кому-то там наверху показалось, что этого недостаточно, и треклятая легкая рука добавила трижды драный нолик! Да я сдохну быстрее, чем закончу отработку! Так что да, давай, пиши кляузы, строчи в министерство, пусть меня нахрен посадят или казнят, надоело!

– У каждого изменения законодательства есть причины. – хмуро заявили мне, после чего чуть не нарвались на уже откровенное рукоприкладство, но вовремя успели добавить, – И это не каторга, это оплачиваемая работа…

– Оплачиваемая? ОПЛАЧИВАЕМАЯ?! – кажется, у меня дернулось веко… а, нет, не кажется, вот еще раз дернулось. – ДА НА ТЕ ГРОШИ, ЧТО НАМ ПЛАТЯТ, ДАЖЕ САМЫЕ ОТЧАЯВШИЕСЯ ВОРЮГИ НЕ ПОЗАРЯТСЯ, МЕЛКО СЛИШКОМ! Ты хоть понимаешь, что это такое, жить на такую зарплату? Ни тебе костюмчиков новеньких, ни деликатесов драных… Какой там! Да я за эту дыру отдаю в два раза больше, чем нам платят! Но зато требуют с нас за каждый грош, как за полновесный золотой! Думаешь, я для этого шесть лет изучала треклятых немертвых, чтобы потом до утра могилы копать или очередной полусгнивший труп препарировать?! Или считаешь, это нормально, заставлять нас носом рыть кладбищенскую землю, чтобы найти очередной источник сраной гнили, от которой призраки воют?! Ни тебе одежды специальной, ни оборудования, ни расходных материалов, все сам, все за свой счет! Да за счастье, если за месяц я хотя бы не сильно в минус ухожу!

Наверное, скажи он сейчас хоть слово, даже если оно будет, в сущности, со мной согласным, я бы все равно ему врезала, просто потому что дальше оставалось только это. Конечно, конкретно этот гад был мелкой шестеркой, едва ли что-то мог изменить, но хотя бы попытаться отвести душу уже было за счастье. А ведь я, на минуточку, ученый, приличная гражданка нашего дражайшего мира… была когда-то, пока из меня не начали вить пеньковую веревку, чтобы потом на ней же и удавить!

А он все молчал. Стоял, как-то устало и хмуро меня рассматривая, и молчал… Ну что за гад? Нет чтоб хоть повод дать, раз уж все равно нарвался.

– Насмотрелся? – наконец поинтересовалась недовольно. – Наслушался? Все, представление окончено, прова…

– Вы кому-то говорили о проблемах, связанных со службой в управлении? – мрачно, даже как-то твердо перебили меня.

– Конечно! – болезненно и немного едко усмехнулась в ответ. – Каждый день рассказываю все свои претензии и жалобы Несущей! Один хрен, если кто с этим и поможет, то только Сила!

– Ваши коллеги не рассказывали ни о чем подобном. – между тем с укором заявил кровосос.

– Ну они же не идиоты. – скривилась недовольно. – Что ты, что прошлый наш начальник – одного поля ягоды. Сам же сказал, лежат у тебя там уже бумажки, ждут властной руки с ручкой. Вот и вали, не заставляй важные документы ждать!

– И на основании чего вы сделали такие выводы? Мы с вами совершенно точно не были знакомы ранее. – теперь его тон стал холодным и даже немного недовольным.

– А что тут непонятного? – я скрестила руки на груди и демонстративно осмотрела пришельца, старательно игнорируя тот факт, что грудь прямо сейчас прикрывает только лифчик. – Рожа холеная, костюмчик настолько дорогой, что моему брату на такой лет десять горбатиться надо, заявился в чужую квартиру без спроса, права качаешь, статусом козыряешь. Все вы одинаковые. Дай угадаю, лично ты явился, чтобы я точно за очередную работу взялась? И явно же там что-то крайне хреновое, раз не через стражу передали. Опять кладбище подняли старое? Или на границе очередной хитровыдуманный монстр появился, которого изучить надо? И плевать, что страховки у нас нет, а ковыряться в разных телесных жидкостях, местами давно протухших – то еще удовольствие. Вы бы нас и по маковку в нечистоты засунули, если бы приспичило, лишь бы самим ручки не марать!

– Это не… – начал было кровосос, но потом осекся сам, даже без моей помощи.

Я дала ему, от щедрот душевных, аж две секунды, после чего хмуро и твердо заявила:

– В задницу себе засунь это поручение и все бумажки, с ним связанные. Не буду я его брать. И выполнять тоже не буду. Это, к слову, чтобы тебе время не тратить, нарушение уже первой степени, так что можешь сразу пачку обвинений в министерство слать. В конце концов, зачем лишний раз нетопырей почтовых напрягать?

– Вряд ли вы вообще способны вести конструктивный диалог сегодня и вряд ли меня услышите, поэтому завтра я жду вас в управлении в девять часов вечера. – даже как-то слишком спокойно заявил этот гад.

Сразу после этого у его ног появилась темная дымка, явно намекающая, что мне попался не просто кровосос, но еще и из числа весьма знатных. Но только что это теперь меняло?

– Жди, чего ж не подождать. – рыкнула зло. – Только хрена с два я собираюсь завтра куда-то идти!

Дымка дрогнула, на мгновение замерла примерно в районе бедер вампира, после чего тот произнес хмурое:

– Не усугубляйте свое положение еще сильнее, профессор.

И наконец ретировался, оставив после себя медленно тающее облачко тьмы.

– Куда уж хуже. – буркнула в пустоту и устало поплелась в сторону ванной, чтобы наконец смыть с себя и этот день, и поселившуюся во всем теле обреченную усталость.

***

Стоит ли говорить, что дальше проблемы посыпались, как из рога изобилия? Все утро меня донимали письмами из управления, требуя отчет о завершении поручения. Примерно часам к десяти, когда меня банально достал трепет крыльев и стук в окно, туда отправился наспех составленный протокол, чтобы… в итоге вернуться назад! Они поменяли треклятую форму и теперь вместо одного листка формуляра там было аж пять штук! Как результат – до полудня я отсылала в управление отчеты, получая назад новые бланки и пометки, в каких местах информация заполнена ошибочно или вовсе отсутствует.

Дальше – больше, наконец отправившись в свою лавочку, помещение для которой я арендовала у старого сварливого тролля, уже на месте я получила очередное «замечательное» известие – арендная плата повышалась со следующего месяца. И даже понятно, откуда ноги растут, ведь этот гад решил оставить свои доходы прежними за счет повышения стоимости, так как повышенный налог распространялся и на троллей, но вашу ж трижды похороненную бабушку! Я-то так сделать не могу, ибо конкуренция задушит, если заломить цены!

Торговля сегодня вообще не шла, пара клиентов, зашедших словно бы случайно, в итоге ушли с пустыми руками, а я, от нечего делать склепавшая пару амулетов для защиты от древних умертвий, закрыла лавку пораньше, чтобы… да, пустоту ему в печень, этому начальнику, чтобы все-таки явиться в управление. Это вчера мной двигал гнев, а сегодня пришлось признать, что еще и пары административок мне на голову точно не надо. Вдруг еще штраф выпишут, а мне и так следующие месяцы на сухом пайке сидеть. Снова.

Вот только до управления я в итоге не дошла. Честно, собиралась, даже половину пути успела прошлепать, постоянно уворачиваясь от новомодных экипажей с призрачными кониками и дорогущих автомобилей, но в итоге все разрешил слепой случай. Сперва какой-то урод, въехав колесами в лужу, окатил меня с ног до головы грязью, потом улица, по которой я обычно добиралась до небольшого здания управления, оказалась перекрыта, а дальше уже как-то сил не нашлось топать к сомнительной цели, ведь времени почти не оставалось, а опоздание все равно запишут на мой счет. И вообще, быть последовательной – тоже вполне неплохо.

В конечном итоге я свернула с проспекта Неупокоенного умертвия, прошла по аллеи плакучих ив и нырнула в темный, мрачный парк имени Зераона Убийственного. Когда-то, еще когда я была юной студенткой, этот парк частенько спасал меня от неспокойных соседей по общежитию, позволяя устроиться где-нибудь в дальнем углу и всецело погрузиться в материал. Правда, на четвертом курсе нас пригнали сюда уже на практику, так как оказалось, что под корнями местных деревьев покоится весьма приличная такая толпа народа, и мое тайное укрытие потеряло прежний лоск. Пожалуй, с тех пор я сюда только на отработки и ходила… Как же давно это было.

Парк за все эти годы не изменился ни капли. Но, наверное, изменилась я, теперь не ощущая себя ни взволнованно, ни комфортно под сенью темных, массивных деревьев, ведь больше не было ничего загадочного и завораживающего в этой могильной тишине. Тут даже ветер как будто становился слабее, лишь изредка тревожа покой редкой листвы, но и в этом тоже не было ничего удивительного. Парадокс Аквира, там, где преобладает концентрация энергий Несущей Смерть, даже сама жизнь словно замирает, хотя она должна, наоборот, возмущаться и течь прочь от чуждых ей эманаций.

Узкие каменные дорожки, присыпанные палой листвой, полное отсутствие источников света и мягкая темень вечера сопровождали меня в бездумном походе в никуда. Первую половину пути я еще пыталась, отчаянно и хмуро, оттереть грязные пятна с плаща, но в итоге просто смирилась, бредя вперед и совершенно не разбирая дороги. Видимо, сработали старые инстинкты, ведь ноги сами привели меня к тому самому дубку, под которым я перечитала сотни учебников и конспектов.

Там я и устроилась, после чего, видимо, даже задремала, ведь как еще объяснить произошедшее буквально через час, когда на город окончательно спустилась ночь, а усталость забрала последнее желание двигаться и даже думать.

– Зачем ты пришла ко мне?

Тихий, едва различимый шепот сперва показался мне просто очередным шумом листвы, но стоило вспомнить, где я, как мои глаза тут же сощурились.

– Опять студенты на спор кого-то подняли?

– Ты… зачем… – судя по зачаткам разума – не зомби, судя по заторможенности – дух.

Но откуда тут взяться духу, знающему современный язык? Помнится, на практике нам рассказывали, что местные захоронения насчитывают более тысячи лет. С другой стороны, свежак тоже исключается, такой всплеск энергии поднял бы на уши половину местных квартирантов подкорневых массивов.

– Пошел вон, глюк плешивый. – в итоге отозвалась устало и решительно закрыла глаза.

Какой-то неправильный сон, но может следующий будет получше?

– Живая… не место… среди моих детей.

Ну ничего себе! На лицо еще и офигительное самомнение, ровнять себя с Силой Несущей Смерть. Или речь о других детях? Но тогда о каких именно? Тут столько разных трупаков лежит, что вероятность наличия у них общего предка, в целом, почти равна нулю.

– Где мне место, а где нет – разберусь как-нибудь сама. – в итоге отозвалась недовольно и открыла глаза, рассматривая чернильную темноту перед собой. – Тебе-то какое дело?

– Я… оберегаю… покой… – отозвался не то ветер, не то мое воображение.

– Ааа, ну понятно. – даже кивнула понятливо. – Тогда охраняй, не отвлекайся. Можешь за одно и меня поохранять, а то комары уже задолбали. И так от кровососов спасу нет, а тут еще и эти их дальние родственники досаждают.

Конечно, ответа я не ждала, также как и помощи в борьбе с насекомыми, которых в это время года было просто до неприличия много, поздняя осень как-никак.

Но тут, совершенно внезапно и неожиданно, в паре метров от меня вспыхнула светло-голубая с зеленым вспышка, после чего противно жужжащий над ухом представитель тоже так-то живых куда-то исчез. Испугался или полетел проверить, вдруг светится добыча повкуснее?

Ух, ладно, признаю, этот сон чуточку лучше, чем я считала изначально.

– Спасибо. – отозвалась задумчиво. – Ты, это… услуга за услугу, так что, если надо будет кого из местных упокоить – обращайся, подсоблю.

Стало даже капельку обидно, когда деревья снова зашелестели с каким-то странным, почти веселым смешком.

– Я сама принесу им покой, если потребуется. – капельку укоризненно и поучительно отозвалось нечто. И после вдруг поинтересовалось, – Но зачем живой знания о том, как упокоить мертвых?

– Чтоб были. – отозвалась недовольно.

И снова шелест, чем-то подозрительно смахивающий на тихий смех, а потом на меня налетел легкий ветерок, которого тут отродясь не наблюдалась. Мда, странный сон. И крайне недостоверный.

– Ты интересная, живая. Защищаешься, даже не зная от чего.

Что? Я защищаюсь? Это в каком месте?

Эх, зря все-таки не прихватила парочку своих амулетов. В них, конечно, никакой магии нет, но зато составы нужные имеются, попахивают разным, нечисть отпугивающим.

– Подозрительная и недоверчивая. Что же ты все-таки потеряла в этом покинутом жизнью месте?

– Могилку себе на будущее присматриваю. – ответила совсем уж как-то язвительно. – Не хочу на кладбище, там шумно, а тут тихо, хорошо, спокойно…

– Нет! – твердо отозвалось нечто. – Эта земля достаточно вобрала в себя смерти.

– Да ладно, с меня одной там фон даже не поколеблется. – заявила недовольно, откровенно кривя душой, ибо в таких местах любая капля может стать последней, всколыхнуть хрупкое равновесие. – И вообще, ты же смотришь за этим местом? Вот, значит все будет хоккей.

– Хоккей? – недоуменно поинтересовались у меня.

– Это у живых жаргон такой, не обращай внимания. – отмахнулась тут же и решила сменить тему, – А чего ты вообще ко мне-то пристала? Или пристал. Я ж никого не трогаю, сижу просто, подремать пытаюсь…

– Тебе негде спать? – удивленно поинтересовался голос.

– Есть где. – снова скривилась, – Но там меня будут искать. Потом отчитывать, потом обвинения выдвигать, лицензии возможно лишат, заставят заваленную отработку оплачивать, а когда не смогу – отправят на общественные работы. В общем, как ни крути, а я лучше тут посижу, все не так хреново.

– Ты бедствуешь? – и еще один вопрос, ставший далеко не самым приятным или желанным.

– Не жирую уж точно. – ответила своему подсознанию, вдруг решившему включить дурака. – К слову, если ты вдруг там каким-то чудом придумаешь, как из всего этого дерьма вылезти, то маякни. Чем Силы не шутят, вдруг чего дельное предложишь…

И нет, я снова даже не наделась на ответ, скорей мечтала загрузить слишком уж словоохотливого собеседника чем-нибудь, чтобы тайком задремать и переключить-таки треклятый канал. Ну серьёзно, мне и во время бодрствования хватает напоминаний, в какой глубокой пустоте я оказалась.

– Я… я могу дать тебе силу. – как-то даже внезапно предложил голос.

– А?! – возмутилась в ответ. – То есть у тебя все время была такая возможность, а ты молчала… молчал… молчало?! Это что там за сила?

– Большая сила. – ответили мне, при чем так, словно это все объясняло. – Но каждая сила имеет свою цену.

– Ну началось. – протянула недовольно. – Цены, ставки, торги, а потом еще тридцать лет горбатиться, но теперь уже на кого-то другого? Шиш! И так в долгах, как в шелках, обойдусь без всяких там...

– Если ты сможешь распорядиться ею мудро, то твоя жизнь изменится. – немного укоризненно ответило нечто. – Да и плата не так велика, просто откройся мне, дай частичку твоей жизни, и получишь власть над смертью.

– Ага, и хрена лысого в придачу. – ответила ядовито. – Власть над смертью – это уже даже не смешно. Нет уж, в пустоту такие сделки, даже с самой собой.

– Глупый ребенок. – как-то осуждающе отозвался ветер.

Я думала, что после этого меня оставят в покое, тем более что я сама на разговор изначально не напрашивалась, а инициатор резко похолодел к собеседнику, но…

– Когда поймешь, что ошиблась… ты знаешь, где меня найти. – недовольно добавили совсем уже тихо и неразличимо, после чего рядом снова вспыхнул голубой с зеленым, знаменуя, видимо, уход непонятного нечто.

Или почти, ведь я даже ответить ничего не успела, даже толком осознать сказанные слова, когда спину внезапно обожгло ледяным пламенем, а изо рта вырвался тихий стон. Казалось, кто-то попытался стащить с меня кожу заживо, используя для этого нечто крайне холодное и неприятное, но боль прошла также внезапно, как и возникла, оставаясь только призраком крика на губах.

После этого сознание ухнуло в тьму.

– Очнулись? – звук подозрительно знакомого голоса стал первым, что я услышала, наконец придя в себя.

На удивление, чувствовала я себя неплохо, даже можно сказать хорошо, но вся «хорошесть» моментально принялась испаряться, едва до меня дошло, чей именно голос прозвучал рядом.

Неупокоенные ежики, я действительно уснула в парке? Или моя память меня подводит, ведь какую пустоту в этом самом парке делать моему начальнику?

– Притворяться не имеет смысла, я слышу, как участилось ваше сердцебиение. – теперь к прежде спокойному голосу подмешались нотки укора.

– Ну а вдруг, если я не буду открывать глаза, то случится чудо и ты исчезнешь? – отозвалась недовольно, теперь уже просто из упрямства продолжая лежать неподвижно. – Или хотя бы помрешь от старости…

– Уж вам-то должно быть известно, что представители моего вида от старости умереть не могут. – хмуро заметили рядом.

– А жаль! – удрученно воскликнула тут же.

– И это благодарность за то, что я нашел ваше бесчувственное тело, лежащее под каким-то старым деревом в парке? Как вы вообще туда попали? И что произошло?

Значит, все-таки уснула… или не уснула? Я ведь сейчас определенно не в парке, даже не на улице, следовательно, меня сюда принесли, следовательно, я должна была бы проснуться раньше…

Мда, что-то совсем нескладное и антинаучное получается.

Так как вопросы, занимающие меня в эту секунду, буквально требовали найти хотя бы часть ответов, пришлось все-таки «ожить», открыть глаза и даже сесть, едва кривясь от ощущений в затекших плечах. Меня уложили головой на подлокотник – не самая удачная поза для отключки, но да ладно, это мелочи. Не мелочи же…

– А какого хрена ты забыл в парке? Ни на секунду не поверю, что тебе просто захотелось прогуляться под луной между старых захоронений и тенистых дубков!

– Кажется, в вашем случае на хорошие манеры и надеяться не стоит. Вы, вероятно, и Силам хамить начнете, вздумайся им с вами пообщаться? – кажется, мое откровенно возмутительное поведение его окончательно достало.

– Да, а пустоте пожелаю весело провести остаток вечности в себе самой. – отозвалась пренебрежительно. – И раз с обсуждением моего дрянного характера мы закончили, то будьте так любезны, уважаемый представитель кровсосущих и кровопосасывающих, утолите мое любопытство, какого рожна вы меня не просто нашли, но еще и притащили сюда?

– Потому что это входит в круг моих обязанностей – забота о подчиненных. – хмуро, даже как-то неодобрительно ответил Виранди, скрещивая руки на груди.

Вообще, прямо сейчас он сидел в довольно комфортном с виду кресле, закинув ногу на ногу. Перед креслом стоял низкий журнальный столик, на котором обозначилась явно откупоренная бутылка и бокал с чем-то, что недавно пили. Судя по цвету – вино. Ну вряд ли же гранатовый сок, верно?

В остальном же обстановка была соответствующей, приглушенные источники света создавали приятный полумрак, преимущественно темные тона в интерьере как будто намекали, что ярким краскам тут не рады, весьма недешевая мебель, как минимум, ощущаемый моей поясницей диван и доступное обзору кресло, окна, наглухо закрытые темно-бардовыми, тяжелыми шторами…

Не моя квартирка уж точно. И явно не управление, все-таки там кабинеты кратно скромнее, даже у начальства. Получается…

– Милый интерьерчик. – заметила язвительно, осматривая причудливый орнамент на темных обоях, – Закупался в каталоге «Классика для кровососущих. Сделай свой дом мрачным и хмурым, как родной склеп.»?

– Это не мой дом. – холодно ответил вампир. – Я лишь остановился тут на время командировки.

Какая важная, ценная информация… нет.

– Ладно, в пустоту пустой треп. – мотнув головой и отогнав от себя немного хаотичные мысли, снова повернулась к собеседнику. – Как ты меня нашел?

– А какое это имеет значение? – Виранди как-то иронично-пренебрежительно поднял одну бровь. – И пока я не услышал ни одного ответа на свои вопросы. Судя по вашему состоянию, все подозрения, касательно нападения на вас, можно заочно считать несостоятельными.

– Почему это? – возмутилась недовольно. – Меня, пока еще обычную гражданку нашего дражайшего мирка, наглым образом похитили во время отдыха под любимым дубком, доставили непойми куда и теперь чуть ли не пытками пытаются выведать хрен пойми что. Как по мне – состав преступления на лицо.

Вампир скривился, посмотрел на меня ну крайне неодобрительно, после чего плавно потянулся вперед и подхватил бокал, чтобы сделать небольшой глоток.

– Вот скажите, что плохого конкретно я вам сделал, чем заслужил такое отношение? До сих пор обижаетесь за мой внезапный визит? Мои извинения позволят нам оставить эту деталь истории в прошлом и наконец перейти к конструктивному диалогу?

Какой-то все-таки странный кровосос. Обычно его собратья куда более гордые и характерные, а этот, вон, даже извиниться готов… не к добру это!

– Считай это чуйкой. – наконец произнесла хмуро. – И вообще, как работник имею полное право недолюбливать начальство, благо это еще наши дорогие законники запретить не додумались.

– У вас очень болезненное отношение к законам и регламентам. – тут же задумчиво заметил Виранди.

– Никому не понравится ощущение удавки на шее. – отозвалась мрачно.

– И поэтому вы, вероятно, решили проигнорировать назначенную встречу, вместо этого отправились гулять по парку? Я же верно понял, что это было осознанным решением? Саботаж еще никогда не приводил к чему-то хорошему, а для революции вряд ли хватит одного единственного бойца.

– Ну а вдруг кто-то еще заразится примером, а меня потом возведут в ранг героев, с которых все началось? – хмыкнула тут же.

– Вы бы хотели свержения действующей власти? – наверное, этот вопрос был закономерным результатом моей слишком легкомысленной шутки.

Мда, что-то я совсем забыла, с кем разговариваю и почему лучше такие мысли держать при себе.

– Плевать мне на власть. – отмахнулась нервно от его предположения, теперь уже самостоятельно скрещивая руки на груди, – Еще бы законы дурные перестали штамповать – цены бы им не было.

– «Дурные…» – как-то даже немного изумленно переспросил Виранди и после задумчиво поинтересовался, – Вы ведь имеете в виду что-то конкретное, не так ли? Утолите мое любопытство.

– Да пожалуйста! – фыркнула недовольно. – Вон, вчера прочитала, что кровососам теперь налог на кровь платить придется… ан, нет, подожди, там же не про клыкастых было. Точно, там было про всех, кроме клыкастых! Да и налог подняли не на кровь, а на все доходы. Тогда да, забираю свои слова назад, классный закон получился!

– Вы же понимаете, что ваша речь могла бы стать раза в три короче, исключи вы из нее сарказм и язвительность? – мрачно поинтересовался Виранди.

– Зато было бы не так ярко и сочно. Это, видимо, на меня интерьер так влияет, в склепах порой и то красочней бывает. – тут же ответила язвительно.

Мотнув головой, вампир допил оставшееся на дне бокала вино, вздохнул, поставил опустевший бокал на столик и выпрямился.

– Увеличение налога имеет вполне объяснимые причины. Вам они неочевидны, так как вы далеки от политики, но, поверьте, никто не видел своей целью сделать жизнь представителей малых народов и иммигрантов невыносимой. К сожалению, увеличение числа жителей нашего мира приводит к закономерному итогу – бюджет уже не справляется с возросшей нагрузкой, ведь государство предоставляет бесплатную медицину, образование, пособия и льготы всем нуждающимся. – на меня посмотрели капельку снисходительно, – Кроме того, знатные семьи и так всегда платили повышенные взносы в государственную казну, нередко совершая еще и добровольные пожертвования. Никто не просит невозможного, особенно учитывая, что за последнее время средний доход обычных граждан сильно увеличился вследствие улучшения экономической ситуации в стране. Такой шаг – лишь закономерный итог и результат возросшего благосостояния и государства, и его граждан.

– А ты, случаем, не политик? – поинтересовалась, подозрительно сощурив глаза.

– Что, политики тоже успели вас чем-то сильно задеть? – кажется, кровосос начал заражаться от меня язвительностью.

– Да нет, просто слушать их себе дороже. – ответила едко. – Говорят складно, но на самом деле такую чушь несут, что караул. – и, не дав ему и слова вставить, тут же продолжила, – Как ты там сказал? «Результат возросшего благосостояния»? Это чье благосостояние там возросло? И давай только без статистики, более лживой науки даже представить сложно. Конечно, если какой-нибудь залетный лорд увеличил выручку в десять раз, а парочка мелких рабочих потеряли пятую часть заработка, в среднем по лечебнице показатели возрастут, но вот только факт остается фактом – большинство обеднело, а одному все зашибись.

– Не стоит искать изъяны в цифрах и сухих формулах, если рука, держащая перо, использует их неверно. – а теперь в голосе Виранди появился откровенный укор. – Статистика важна и отражает реальную картину, но оценивать всех одинаково, игнорируя положение, происхождение и достаток, действительно недальновидно и глупо. Однако, вот вам еще один занятный факт – ученые, получившие ту же степень, что и вы, в среднем живут кратно лучше и имеют куда больший заработок. Как думаете, от чего это зависит?

– Меня просто Силы не любят. – ответила тут же, язвительно и едко.

Посмотрели на меня после такого ну крайне красноречиво, этак со смесью неодобрения, осуждения и даже недовольства.

– Ну а чего ты ждал? – поинтересовалась хмуро. – У меня имелись свои причины уйти с кафедры и даже мой дрянной характер тут ни при чем. Отчасти. Кроме того, считать чужие деньги, как минимум, некрасиво. – ну а что мы все мои грешки перемываем, пусть тоже хоть капельку пристыдится…

Ага, кровосос и стыд… Кого я вообще собиралась этим рассмешить?

– Я бы и не стал, но вы буквально не оставили мне выбора, заявляя, что находитесь у черты бедности и едва сводите концы с концами. – совершенно спокойно заявили мне. – Стоит признать, часть ваших претензий действительно имела право на существование и, если бы вы все-таки соизволили явиться в назначенный час, то узнали бы обо всем сами, но в остальном… – он осекся и в его взгляде промелькнула нотка осуждения. – Профессор высшей ступени, доктор наук, занимающийся созданием бутафории и никому не нужных декоктов? Это все равно, что забивать гвозди в гроб высокоточными измерительными устройствами.

– Просто никто не пробовал, может ими и правда удобнее. – ответила мрачно и капельку уязвленно, отводя взгляд в сторону. – Вообще, тебя это не касается…

– Касается. – упрямо возразил вампир. – Это форменное расточительство, позволять вам и дальше гробить свою жизнь, учитывая, как много открытий вы бы могли совершить и скольких юных дарований вырастить. Впрочем, думаю, в вашем случае лучше ограничиться открытиями…

– А зачем? – поинтересовалась почти возмущенно, вновь сталкиваясь с внимательным взглядом Виранди, – На какую пустоту мне напрягать мозги и надрывать пупок, днюя и ночуя в треклятой лаборатории? На благо родины? Для достижения высшей цели? Во имя признания? Все это – полная чушь…

– Ну хотя бы ради себя самой, ведь это значительно улучшит ваше благосостояние, которое вас, очевидно, крайне волнует.

– Меня не оно волнует, красавчик. – скривилась недовольно. – Меня волнует тенденция и куда все катится. Мне НОРМАЛЬНО сидеть и клепать амулетики, ни о чем не беспокоясь и не ожидая ножа в спину от собственных коллег. В целом, у меня и коллег-то теперь нет. И я бы с радостью спокойно и тихо дожила свой век, используя знания хоть с какой-то пользой для окружающих, потому что моя, как ты выразился, «бутафория» работает. В отличии от поделий шарлатанов. Но нет, нужно закрутить гайки в колеса, повысить налоги, ввести бюрократический хаос, задушить бумажками, лишь бы жизнь сказкой не казалось. Веришь, мне уже просто новости читать страшно! Вдруг завтра там напишут, что теперь нам всем нужно не меньше двадцати четырёх часов в сутки работать на благо общества за ложку супа и крошку хлеба?

– И вы должны понимать, что эта бюрократия также была введена с целью как раз обезопасить потребителей от услуг упомянутых вами шарлатанов. Как видите, и этот закон имеет вполне естественную подоплеку, просто вам крайне не повезло не вписаться в общую картину из-за избранного вами, крайне экзотичного и спорного пути.

Вот после такого мне уже просто хотелось его послать, банально и без изысков, потому что нехрен пенять на «неправильность» моего «пути», ведь он ничем не лучше и не хуже других. Я что, виновата в выборе неудачного хобби? И за это обречена горбатиться за гроши до конца своих дней? Чушь какая-то.

– Но мы ушли от изначальной темы. – пока я думала, куда все-таки послать кровососа, кровосос, пустоту ему в матушки, успел перехватить инициативу. – Что вы делали в парке и почему были без сознания, когда я вас нашел? Судя по вашему состоянию, о травмах говорить не приходится, да и ведете вы себя довольно бодро, что, вкупе с чистой медицинской картой, также исключает какие-либо серьёзные заболевания…

– Ты еще и в мою медкарту нос свой любопытный засунул?! – сказать, что я была возмущена – это, буквально, скромно промолчать.

– Копии ваших карт хранятся в архиве управления, так как вы являетесь государственными служащими, за которых государство несет ответственность во время выполнения ваших непосредственных рабочих обязанностей. – сухо и формально выкрутился кровосос.

– Слушай, а на какую пустоты ты тогда вообще меня о чем-то спрашиваешь? – поинтересовалась язвительно. – Кажется, из нас двоих тут куда больше обо мне знаешь именно ты. Может, к слову, ты и к гадалкам сходить не побрезговал? Поделишься планами на МОЕ будущее?

– Было бы странно выступать за меры, помогающие бороться с шарлатанами, чтобы после обращаться к их услугам. – холодно ответил Виранди. – Однако, в чем-то я действительно могу предсказать ваше возможное будущее. И даже сделаю это, раз уж вы сами попросили. Но сперва мне нужно удостовериться, что ваше здоровье в приемлемом состоянии, ведь от этого будет зависеть точность моего… «предсказания».

– Все пучком. – заявила хмуро. – Давай, настрадывай, Предсказамус.

Неодобрительно и недовольно качнув головой, вампир взял небольшую паузу, словно над чем-то раздумывая, после чего его цепкий взгляд снова метнулся ко мне.

– Есть два варианта развития событий. Даже три. – довольно уверенно заявили мне. – Первый – все остается как есть, вы продолжаете гробить свою карьеру сомнительным ремеслом, наживая себе проблемы и, в конечном итоге, скорей всего покинете наш мир, принудительно и может быть даже охотно. Второй – мое терпение заканчивается раньше, и я все-таки кратно ускоряю этот процесс, отправляя все скопившиеся жалобы и выговоры выше, но, в сущности, это изменит лишь сроки. И третий – вы выслушиваете мое предложение, задаете имеющиеся у вас вопросы, без саркастичных ремарок и язвительных фразочек, а после этого у вас наконец появится возможность прекратить наклонное движение вашей жизни в гулкую и отчаянную пустоту.

– Мда… – протянула хмуро. – Хреновый из тебя Пердсказамус вышел.

– Считаете, я в чем-то допустил неточность? – стало мне холодным ответом.

– Считаю, что это все – искусственное сужение видимых исходов с целью натолкнуть меня на нужное тебе решение. – заявила в ответ. – Серьёзно, ты думал, что это сработает?

– Меня бесконечно радуют ваши аналитические способности. – мрачно отозвался Виранди. – Жаль, даже они не позволяют вам прийти к правильным выводам.

– Правильным для кого? Для тебя? Для государства? Для треклятой вампирской знати, на чье благо и трудится львиная доля ученых?

– Для вас. – мрачно припечатал кровосос, после чего поднялся с кресла и отвернулся, медленно пошел в сторону окна.

Резким рывком тяжелые шторы были отправлены в полет, чтобы открыть это самое окно и позволить гостю дома полюбоваться видами ночного садика или чего-то вроде.

– Откровенно говоря, это прискорбно, видеть, как сильно вы погрязли в пучине беспочвенных обвинений и слепой ненависти. Вам некого винить в вашем положении, кроме вас самой, ведь это был ваш выбор и вам же отвечать за последствия. Моя цель проста – я пытаюсь помочь и, вместе с тем, объяснить, мир далеко не такой жестокий и озлобленный по отношению к одному конкретному маленькому профессору, как вы искренне считаете. – качнув головой, он тихо и как-то невесело усмехнулся. – Открытия, которые могли бы как-то помочь мне и моим собратьям? Будем честны, даже представить вас в составе группы исследователей подобных проектов крайне непросто. Но это ведь лишь часть той науки, что некогда вас привлекла, а мир немертвых не зациклен исключительно на вампирах. Занимайтесь изучением умертвий или духов, разрабатывайте и стройте теории, оспаривайте аксиомы, ищите закономерности и выводите законы – любой, даже небольшой шаг в контексте прогресса может стать толчком к весьма серьёзным и позитивным переменам. Новые виды, неизученные явления, работа с самой энергией смерти, даже чисто в теории, – разве вам бы не хотелось окунуться во все это снова? Неужели создание однотипных амулетов и декоктов изо дня в день лучше? Я ни за что не поверю, если вы ответите утвердительно.

Повисшая тишина, немного напряженная и вязкая, после такой длинной речи, прямо-таки вынуждала меня что-то сказать. Ну я и сказала:

– Мне поаплодировать стоя или ограничимся признанием, что я шокированная и убита твоим спичем? – ну да, ответ вышел всего капельку язвительным, но что поделаешь? – Вот только скажи мне, дорогой наш непризнанный герой-спаситель «маленьких профессоров», а с какого рожна тебе вообще есть до этого дело? В смысле, про благие намерения я, конечно, услышала, но кажется этого чуть-чуть так недостаточно, учитывая, что в ответ тебе ничего, кроме язвы, ждать не стоит и ты это знаешь. Может ты не просто герой-спаситель, но еще и немножечко мазохист? Ведь иначе я вообще не представляю, как объяснить все происходящее. Кажется, стоит мне тебя наконец послать, как ты вообще упадешь на одно колено и начнешь признаваться в нежных чувствах.

Вампир молча оглянулся, бросая в мою сторону даже немного обидный взгляд, в котором читалось что-то вроде недовольства и уничижения, но после отвернулся снова, продолжая гипнотизировать темноту за окном.

– Мне известно, что вы покинули кафедру по ряду причин, часть из которых находилась за пределами вашей компетенции, и это… скажем так, это было нашей промашкой. Даже она не оправдывает вас, ведь бросать все и уходить – едва ли хороший способ борьбы с трудностями, но было бы неправильно списывать все на вашу несдержанность. Тем более, ушедших по тем же причинам было куда больше, разве что из докторов наук вы оказались единственной.

– Еще бы. – усмехнулась мрачно. – Туда же без клыков и связей почти не прорваться.

– И тем не менее, у вас получилось. – твердо напомнили мне. – А это уже стоит многого. Как минимум, оправдывает необходимость терпеть ваши выходки и побуждает еще раз попытаться вернуть вас на правильный путь.

Да, занятно, конечно, все вывернулось. И крайне неоднозначно. С одной стороны, может быть даже вампир говорил со мной откровенно, или просто искренне верил, что так оно и есть, но все-таки оставался странный и крайне неприятный осадочек, из-за чего в сказку, уж извините, не верилось.

– Ладно. – спустя пару минут хмурого ожидания, которые мне любезно предоставил Виранди, объявила хмуро. – Чисто из научного интереса – и что же ты такого хотел мне предложить?

Вампир ответил не сразу, мне даже сперва показалось, что он меня банально не услышал, но едва желание добиться ответа пересилило нежелание повторяться, мне все-таки ответили:

– Я хочу включить вас в состав группы расследования, созданной для поиска одного конкретного подозреваемого. Это задание будет официально направлено вам из управления, поэтому вам не стоит переживать о страховке, снаряжении и прочих мелочах. Могу сказать сразу, вам придется отправиться далеко за пределы этого города и, скорей всего, провести «в поле» несколько недель, изучая и исследуя местность, а также помогая следствию экспертными заключениями. Вероятнее всего, там будет небезопасно, но с вами отправятся в том числе и несколько следователей с военным прошлым, чтобы обеспечить сохранность членов группы.

Вот…

– Вот знала, что вкусный и ароматный сыр могут положить только под лезвие гильотины! – заявила недовольно. – Ученые им нужны, косяки они свои исправляют… чушь это все! Главное – найти козла отпущения и подвязать его на заведомо гиблое дельце, а под каким соусом все будет подано – это уже дело десятое.

– Это еще не все. – твердо, недовольно, даже почти зло отозвались от окна. – Помимо соответствующих выплат и прочего я также хочу, чтобы вы вернулись на кафедру по завершению этой экспедиции. И, чтобы ваши исследования больше не прерывались ничем посторонним, я позабочусь о досрочном погашении вашего срока отработки. Это все условия моего предложения.

Скривившись и все-таки признав, что тут имеется толика информации, которую стоит обмозговать, я хмуро произнесла:

– Просуммируем. Есть задание, опасное, долгое и крайне некомфортабельное. Есть ученый, которого, очевидно, не так жалко, как других моих коллег того же уровня. Есть желание не мытьем, так катаньем вернуть меня в среду мозговитых и не очень. Также имеется подсластительная печенька в виде прощения мне части моего долга родине. Иначе говоря, если соглашусь и каким-то чудом вернусь из этого самоубийственного марша, то ждет меня относительная свобода, ограниченная стенами лабораторий. – усмехнувшись, немного ехидно закончила, – Прям конфетка, а не предложение. Мне уже можно идти вещички паковать?

– Великая Несущая, дай мне терпения. – трагично взмолился вампир, продолжая смотреть в окно, видимо, рядом с окошком связь с Силами ловила лучше. – В первую очередь запомните – мое предпочтение касательно вашей кандидатуры связано не с вашей якобы низкой ценность, а, наоборот, с вашей экспертизой. Как минимум, есть вероятность, что ваши изыскания в процессе написания докторской очень помогут в этом деле. Во-вторых же, никто и никак не планирует ограничивать вашу свободу. Я не стану приковывать вас наручниками к пробиркам или запирать в лаборатории, чтобы удостовериться в вашем стремлении изучить мир немертвых вдоль и поперек. Более того, в самом худшем случае мне бы хватило просто официального запроса с требованием принять участие в экспедиции и у вас было бы два варианта, либо приступить к выполнению задания, либо сразу получить обвинение в отказе отрабатывать ваш долг за обучение. Но это не в моих интересах, да и было бы глупо считать, что вы станете хоть сколько-нибудь полезны в расследовании, если буквально вынудить вас в нем участвовать. Моя цель – договориться с вами, прийти к общему соглашению, которое устроит обе стороны. Только и всего.

Эх, а складно все-таки заливает. Прям… да даже придраться как-то сложно уже. Может я просто устала и мне банально надоело ловить каждое слово, чтобы потом найти ожидаемую подлянку?

Да и докторскую мою он весьма занятно упомянул. Это что ж у них там стряслось, раз им понадобился эксперт в ДАННОЙ теме? Даже представить страшно… и, пустота меня побери, интересно.

– Премия, аннулирование моего долга еще до вступления в новую должность и место заместителя заведующего кафедры. – припечатала хмуро, решив, что раз даже ученое чутье трусливо подумывает согласиться, так как там явно что-то интересное намечается, то рыпаться уже банально поздно.

Впрочем, может быть он сейчас сорвется, заявит, что я слишком широко губу раскатала, и все в этом духе…

– Чем именно вас интересует именно эта должность? – не сорвался, но и не согласился Виранди.

– Звучит прикольно. – заявила хмуро. – Да и кабинетик у него был – мое почтение. Какая, вообще, раз…

– Если мне придется ходатайствовать за ваше вступление на данную должность, я должен понимать, чего именно стоит ожидать от будущего нового заместителя заведующего кафедрой. – он даже повернулся, смиряя меня внимательным, цепким взглядом, – Конечно, круг обязанностей у заместителя несколько уже, но, тем не менее, в его юрисдикции также находится благополучие кафедры, как за него отвечает и сам заведующий. Вы уверены, что справитесь с этой должностью?

Ага, только вот по тону можно сказать, что камнем преткновения стала не моя «уверенность», а его «убеждение», что мне эту работенку просто не потянуть.

– Можешь думать, что хочешь. Таковы мои условия. – ну серьёзно, распинаться еще тут перед этим клыкастым…

– Ответьте на вопрос. – твердо перебили меня. – Почему именно заместитель заведующего?

Р-р-р… Сам напросился!

– Да потому что ты прав, бороться с треклятыми кровососами, считающими, что они святила науки и все остальные им не ровня, только потому что у этих остальных зубы рядом с резцами не такие выдающиеся, было вот вообще не моей задачей! И возвращаться к этой хрени я не собираюсь, потому что в итоге вся моя работа снова сведется к пустому и бесполезному бреду, вроде инвентаризации, проверки учебных планов и прочего! Это уже не говоря про жалобы, из-за которых я в кабинете текущего заместителя чуть ли не ночевала. Раз этот бесхребетный слизняк не может даже жопу себе подтереть без опасения, вдруг на него, не дайте Силы, косо посмотрят, то я либо возьму все в свои руки, либо не вернусь туда ни за какие коврижки. Еще вопросы или я достаточно ясно донесла свою мысль?

– А не приведет ли это назначение к симметричной ситуации, когда уже вы начнете использовать свою власть против коллег? – мрачно и сухо поинтересовался вампир.

– А на какую пустоту мне это сдалось? – поинтересовалась не менее мрачно. – Я ученый, а не политик, мне ваши сегрегации по расовому признаку и прочая белиберда фиолетовы. Все, что я ожидаю от своих коллег – это определенный уровень компетенции и адекватное отношение к жизни. У ученого нет пола или расы, есть только специализация.

После моего, признаю, несколько пылкого ответа, вампир задумчиво нахмурился, видимо обдумывая сказанное и взвешивая, как лучше оповестить меня об отказе, прямо или с предысторией. Спустя пару минут, не меньше, он наконец отмер, вздохнул и произнес совсем уж лаконичное:

– Ладно. Я принимаю ваши условия.

И пока моя челюсть медленно падала вниз, стремясь воссоединиться с мягким ворсом ковра на полу, Виранди добавил:

– Полагаю, раз соглашения нам достигнуть все-таки удалось, больше у меня нет никакого права вас задерживать. На улице вас встретит водитель, чтобы довезти до дома. Завтра утром, в семь часов, группа собирается у здания управления, чтобы отправиться в путь. Не берите с собой много вещей, только несколько сменных комплектов походной одежды и… – вот гад, все-таки позволил себе еда заметную улыбку, намекая на события прошлой ночи, – белья. Все необходимое снаряжение вам выдадут. И постарайтесь хоть немного отдохнуть, дорога будет долгой.

– Да уже и так поняла, не дура. – ответила хмуро, все-таки чувствуя странное свербящее ощущение внутри, словно меня в чем-то прокатили, но в чем именно понять пока не получалось, – Прям словами не описать, как я скучала по таким полевым исследованиям и ночевкам в палатках. Мошкара, неупокоенные в соседнем лесочке воют на луну, костром все пропахло… Романтика, чтоб ее.

– Некоторое время нам предстоит провести в деревне, так что вы зря сразу бросаетесь в крайности. – хмуро заявили мне, наблюдая за моим неспешным подъемом с дивана.

– Ага, вместо кустов и лопуха – удобства на улице, вместо спальника – сеновал, а к завываниям неупокоенных можно смело приплюсовать пьяные завывания местных алкашей. Вот уж точно, сказочные усло… – уже привычно продолжая ворчать, я как-то лениво и рефлекторно еще раз вспомнила чем-то царапнувшую слух фразу и замерла, повернулась к вампиру, спрашивая искренне удивленно, – «Нам»?

– Да. – устало отозвался Виранди. – Я также вхожу в состав группы расследования. Вас и это тоже смущает?

– Скорей приятно шокирует. – ответила ошарашенно, после чего мотнула головой, осознавая, что неосознанно ляпнула чистую и не самую правильную для открытого высказывания правду. – Ладно, посмотрим еще, какой пустотой это все обернется. – и, торопливо повернувшись, лишь махнула напоследок ручкой, добавила подхваченную где-то иномирскую фразочку, – Адьос, амиго.

После чего чуть ли не вылетела из приютившей нас комнаты, чтобы оказаться в глухом и темном коридоре. Долго плутать не пришлось, тем более что взволнованные мысли придавали мне какого-то необъяснимого ускорения, так что вскоре коридор привел меня к холлу, где уже ждали входная дверь и мнимая свобода.

Вампир не соврал, на улице действительно нашелся водитель, скучающе курящий сигаретку рядом со своим стальным конем. Короткий диалог, в процессе которого он узнал нужный адрес, а я еще раз убедила, что меня все-таки довезут до дома с комфортом, и вот мы уже мчим по пустынным улицам навстречу моей скромной берлоги.

Определенно, пока жаловаться мне было не на что, но все равно противное чувство, намекающее на скорые неоднозначные последствия моего решения, покидать меня ну совершенно не спешили.

***

Семь часов утра – это именно то время, которое я старалась всеми правдами и неправдами пропускать, смакуя очередной бредовый сон, ибо, что поделаешь, утро я никогда не любила. Свежи еще были в памяти далекие деньки, когда каждый день начинался с ранней побудки, чтобы, будучи сонной, невыспавшейся и уже заочно задолбавшейся, не опоздать в школу, академию или университет на дневное отделение. Только после получения специальности и перехода на следующую ступень я наконец перевелась на отделение вечернее, с чистой совестью оставляя ненавистное утро в поспешно забытом и малоприятном прошлом. Меня даже компания этих напыщенных прыщей, коих было преимущественно на ночном, не волновала, так как на лекциях разговаривать нельзя, а во время перерывов можно заняться повторением материала, стоически игнорируя раздражающие факторы.

В общем, да, этот мир неидеален и места, кругом и сплошь офигительного, не существует, но все что угодно было лучше перспективы шагать на своих двоих по туманному, сонному и пустынному городу, зябко кутаясь в плащ. Плечи мои оттягивал давно позабытый вес походного рюкзака, на ноги вернулись ботинки с высоким голенищем, плотной кожей охватывающем икры, с серебряными набивками на каблуке и титановой вставкой в районе пальцев. Между прочим, ботинки я приобрела во время очередной поездки к бабушке с дедушкой в соседний мир, так что были они не просто удобными, но еще и дорогими как память. Тоже местами спорная память, но что поделаешь, у родни имелись все поводы меня недолюбливать.

К месту сбора я подошла буквально секунда в секунду. Буквально, ведь тонкая длинная стрелка на огромных часах фасада прямо у меня на глазах коснулась своей менее длинной товарки, оставляя лишь самую маленькую скромно указывать на цифру 7. Чтож, все честно, я на месте, где…

Примерно на третьей секунде восьмого часа двери управления по надзору за условно неживыми и просто неживыми видами средней и полной неразумности распахнулись, выпуская на улицу сперва довольно знакомую мне фигуру в простеньком плаще, а после четыре фигурки поменьше и уже в форме. Тоже, пустоту вам в печень, довольно знакомой.

Нарываться на неприятности самостоятельно меня не тянуло никогда, вот и сейчас, замерев рядом с воротами, открывающими въезд на внутреннюю территорию, я просто скрестила руки на груди и мысленно взмолилась, чтобы студиозы оказались тут совершенно случайно и не по душу будущей экспедиции. Увы, увы, стоило старому профессору основ интенций и зачатков разума у немертвых заметить мою хмурую мину, как на его лице тут же появилась напряженная улыбка, вместе с которой он и направился прямиком в мою сторону. Пустота, ну за что?

– Про… – попытался было окликнуть меня бывший коллега, но тут же запнулся, вспоминая, что я уже немного не профессор, и нахмурился.

Правда, дойти до меня ему это не помешало, также как и привести с собой стайку заинтересованно-опасливо разглядывающих меня студиозов.

– Профессор Согарт. – не скрою, даже капелька уважения промелькнула в моем голосе, ведь некогда и мне выпало счастье посидеть на его лекциях в качестве обучающегося. Правда, какого бы высокого мнения я ни была о старом звере, это не помешало мне скривиться и спросить недовольно, – Вас тоже припрягли на старости лет отправиться «в поле»? Варварство и никакого уважения к почтенным профессорам.

– О нет, куда мне. – все-таки улыбнулся снова профессор, так, как улыбаются старики, тепло и немного устало. – Я бы вас только задерживал, да и специализация моя, как выразился лорд Виранди, далека от предмета расследования.

Ага, и тут вампир свои клыки отметил. Чтож, занятно, хоть и неудивительно, ведь кому, как не начальству, подтягивать в группу побольше народа. Глядишь, подскажут чего, а может просто выступят приманкой для особо голодной и опасной нежити, пока остальные торопливо дают деру.

– Но мне тут птичка нашептала, – ага, та самая, с кожистыми крыльями… – что вы наконец возвращаетесь на кафедру. Правда ли это, уважаемая Ниарон?

Едва звук моей фамилии упал камнем в тишину туманного утра, как студиозы тут же оживились, подтянулись и в их взглядах появился не только интерес, но еще и капелька благоговейного трепета. «Совсем еще зеленые» отметила я про себя машинально и, чуть не скривившись, удрученно кивнула.

– Мне тоже что-то такое почудилось в писке комара, мешавшего заснуть полночи. – едко, недовольно, но что поделаешь, не люблю, когда меня к чему-либо принуждают. И не важно, что в итоге я сама на все согласилась. – Однако, сперва нужно поучаствовать в этой несчастной экспедиции и вернуться оттуда с хотя бы минимум конечностей, а то без рук, ног и головы меня вряд ли зачислят на кафедру снова.

Студиозы ужаснулись, профессор нахмурился.

– Нам сказали, что уровень опасности не будет превышать обычный для подобных выездов. – звер был одним из немногих, кто искренне волновался о сохранности своих птенцов и иной раз не чурался пойти в деканат, чтобы выбить охрану получше или другое назначение на практику.

Мне, в свое время, было даже немного жаль, что я не попала на его факультет, но стоит признать, работать исключительно с ментальной составляющей немертвых было бы скучно.

– Не знаю, кто именно оценивал «уровень опасности», но согласно моему опыту – даже выезд на городское кладбище порой может закончиться парочкой травм или, вообще, чьей-нибудь глупой смертью. Опасностей масса, ведь студиозы – по сути своей беспокойный и любознательный народ, а застраховать от падения в пустую могилу с последующим переломом основания черепа никто не сможет. Чего уж говорить про старые гвозди, иногда попадающиеся в земле и кишащие бактериями, диких нетопырей, переносящих смертельные для некоторых видов заболевания, опасности, связанные с разведением костра или охотой за дичью, чтобы добыть себе пропитание, и все прочие радости походной жизни.

Профессор нахмурился сильнее, оглянулся на изрядно струхнувших студиозов, задумчиво почесал переносицу.

– Полагаю, в ваших словах есть доля истины, но… – он снова посмотрел на меня, – Я уверен, с таким опытным научным руководителем дети точно не пропадут.

А? Что?!

– Вы хотите сказать, что этих смертников собираются повесить на мою шею?!

«Смертники» за такое прозвище заметно обиделись, а профессор изумленно распахнул глаза.

– Вам не сказали? С недавних пор все подобные выезды стараются проводить вместе с лучшими учениками выпускных курсов, чтобы расширить итоговые компетенции будущих специалистов и показать все опасности работы в поле в максимально приближенных к этому условиях. За счастье, что нам удалось подать заявку и выдвинуть четырех студентов для участия в этой экспедиции, ведь опыт, полученный там, может оказаться воистину бесценным. В качестве научного руководителя сначала хотели отправить профессора Варнона, но в самый последний момент нам пришло письмо, в котором говорилось о предоставлении со стороны управления научного руководителя выездной практики. Честно признаться, если бы там фигурировала не ваша фамилия, я бы лично постарался добиться разрешения отправить еще и кого-нибудь из профессоров, даже готов был бы сам поучаствовать в экспедиции, но и тут лорд умудрился нас всех приятно удивить.

Вот жеж! И чем вообще я так обидела пустоту, раз она послала на наши головы этого излишне деятельного клыкастого?

– Боюсь, у вас не самая свежая информация, профессор. – отозвалась сухо, вновь обводя взглядом полупустую территорию в надежде найти на ней внезапно объявившегося Виранди.

Ну а что, он же сам сказал, мол поедет с нами, значит должен быть тут, значит у меня есть шанс хотя бы попытаться надавить и отмазаться от чести присматривать за дурными студиозами, значит…

– Действительно? – удивленно и несколько неуверенно поинтересовался профессор, – Но то письмо, о котором я вам говорил, прибыло к нам всего пару часов назад…

– О, это стремительное устаревание информации. – вздохнула я почти трагично, старательно пряча за глупыми наигранными эмоциями стойкое раздражение.

Да где же этот треклятый вампэр?! Клыки что ли полирует и поэтому опаздывает? Так зря старается, я ему их все равно повырываю как минимум за то, что пытался использовать меня в темную. Знал ведь, гад, что на подобное меня ни за что не уговорить.

Сошедшая на нет беседа и мой откровенно неспокойный взгляд, старающийся найти то, чего тут, очевидно, пока не было, были наглым образом потревожены еще через пару минут, когда в ворота управления въехали три автомобиля, озаряя нас светом противотуманных фар. Пришлось отойти в сторону, чтобы позволить им спокойно вкатиться на территорию и припарковаться недалеко от входа.

Вышедшие молодцы в количестве четырёх штук на сотрудников нашего задрипанного управления не тянули совершенно, да и не принято тут приходить раньше десяти утра даже для дневных сотрудников, поэтому сразу стало понятно – и эти приехали по душу будущей экспедиции. Мдам. Мы, вообще, расследовать что-то собираемся или в военный поход? Ну серьёзно, подтянутые и жилистые, довольно крепкие, все как один в обезличенной и темной форме. Ах да, еще у каждого по ножнам на поясе и кобуре на груди. Отряд по зачистки излишне беспокойных умертвий – никак не меньше. Бедные немертвые…

– Профессор Согарт. – один из ребят направился к нам сразу, даже не подумав как-то скоординировать своих товарищей или хотя бы сделать вид, что они тут просто случайно мимо проезжали. – А вы, я так полагаю, профес…

– Не утруждайте себя, не стоит. – скривилась моментально. – Считайте, меня тут почти уже нет.

В конце концов, если клыкастый опаздывает, значит пылкую речь можно немного подготовить, попутно доводя себя до нужной кондиции «мне все врали, я ухожу!». Нет, не уйду, конечно, даже сама потом аккуратно намекну, какие именно условия меня устраивают, но начать определенно стоит со скандала и такого, помасштабнее. Хрена лысого они на меня детей повесят, вот просто хрена лысого!

Пока на мне скрещивались все доступные в радиусе трех метров взгляды, при чем вояка смотрел хмуро-удивленно, профессор – ошарашенно, а студиозы просто опасливо, управление вновь ожило, исторгая из себя очередного участника торжества, на этот раз тоже подтянутого, важного и крайне чем-то недовольного.

Интересно, а почему эта четверка приехала сюда на машине, но вон тот, который явно из их же шайки-лейки, все это время торчал внутри? Или он не с нами? Или…

– Ну и какую драную пустоту вы тут прохлаждаетесь?! – рявкнул весьма так недовольно новоприбывший, обводя взглядом нестройные ряды бойцов. – За вещами и снаряжением в пятнадцатый кабинет, кладовщику передадите, что от меня. Быстро!

Тройка бойцов, встретившая появление новичка сдержанными, но какими-то почтительными кивками, тут же сорвалась с места, исчезая в недрах управления. Вот и правильно, если кто-то вышел, значит кто-то должен зайти назад. И, хочется верить, что там они и останутся…

– Я так понимаю, эта трусливо подрагивающая группка студентиков – все штатские, привлеченные к расследованию? Инструктаж уже провели? – стремительным и твердым шагом добравшись до нас, самый важный и самый напыщенный из вояк тут же обратился к своему собрату, явно чином поменьше.

– Мы только прибыли, лорд-командующий. – четко и уже как-то формально отозвался вояка, после чего нахмурился, перевел взгляд на профессора Согарта. – Ожидается ли кто-то еще или все научные сотрудники в сборе?

Забавно, его посчитали главным. А вот обращение, которое использовал солдат, забавным совершенно не было. И этот из кровососв?! Да вашу ж пустоту, куда столько-то?

Хотя, на холеных аристократов он был похож ровно также, как я на приму балета. Нет плавности и манерности в движениях, взгляд прямой и твердый, словно его обладатель мог этим самым взглядом крошить камни, эмоциональность тоже, к слову, куда выше, чем обычно позволяют себе клыкастые. В общем, может все не так плохо…

– В пустоту. Если кто-то опаздывает – это их проблемы. – заявил лорд, игнорируя тот факт, что бедный Согарт даже открыл рот, чтобы что-то ответить. – Нам по горло хватит и шестерых штатских. – после этого вампир повернулся к окончательно смутившемуся старичку и твердо приказал, – Постройте ваших подопечных, у нас есть около десяти-тринадцати минут на инструктаж, пока сотрудники местного отделения по расследованию особо тяжких преступлений делают то единственное, на что они вообще способны. И не смотри на меня так, Холан, ты прекрасно знаешь, что это вы облажались, упустив единственного свидетеля. – последнее явно было обращено к вояке, хотя сам лорд при этом даже не повернулся, чтобы убедиться, как именно на него сейчас смотрят.

Помнится, я где-то читала, что у военных, которые частенько участвуют в боевых действиях, появляется этакое внутреннее чутье, чувствительное до невозможного. Возможно, отчасти это действительно было правдой?

– Но… в составе группы еще должен быть как минимум один медик и один… – все-таки нашел в себе силы возразить профессор, хотя смотреть на него было откровенно страшно, ведь звер как будто боялся вампира на глубоком, подсознательном уровне. Боялся почти до дрожи.

– Что? – хмуро переспросил лорд, но так как добиться повторения от старичка все равно бы не смог, скривился, припоминая вопрос самостоятельно. – А что, среди вас уже есть больные или покалеченные?

– Это… – попытались что-то ему ответить. Попытка, явно, оказалось безуспешной.

– Если есть, говорите диагноз, и я вылечу их собственноручно. Если же нет, то хватит тратить мое время на такую ерунду. Среди предоставленных нам следователей есть один со специализацией медика. – твердо, мрачно, по делу…

– Пустота, а он мне уже нравится. – усмехнулась я, обращаясь к откровенно посеревшему профессору.

Стоит ли говорить, что после этого грозный взгляд лорда метнулся ко мне, вместе с растерянным от вояки и откровенно ошарашенным – от старичка-профессора.

– Каких излишне болтливых студентов к нам направили. – холодно и неодобрительно ответил на мое высказывание лорд. – Девочка, встань к остальным и не отсвечивай.

Старательно сдерживая рвущийся наружу смех, я положила руку на плечо профессор, тем самым намекая, что не стоит снова насиловать самого себя, пытаясь напомнить некоторым, что студентов в группе должно быть несколько меньше пяти.

– Молчу и не отсвечиваю, вы продолжайте, продолжайте, уважаемый… лорд-командующий, да?

Не ответил, только бросил последний, мрачный взгляд и отвернулся обратно к своему непосредственному подчиненному по военному ремеслу.

– Провести инструктаж, проинформировать о цели и примерном маршруте, все бумажки подпишут уже в пути. И так задержались на целые сутки. Нужно же было Лоуренсу вбить себе в голову, что нам обязательно пригодится эта истеричка… кстати, где профессор Ниарон? Если она еще не объявлялась, то у меня плохие новости для Лоуренса, ибо ждать дальше я не намерен.

– Она… – нервно сглотнув, попытался ответить вояка.

– Она передала, что заболела и не сможет явиться. Вам больничный лист показать или так поверите? – вклинилась тут же, уже просто из чистого ехидного любопытства желая посмотреть, что же будет дальше.

– Заболела?! – возмутился лорд. – Треклятые ученые с их халатным отношением к расследованию. – это было сказано куда-то мимо всех и в пустоту, а затем военный получил последний наказ, – Все, выполняй. – чтобы после лорд-командующий с чистой совестью смог отойти от нас к дверям управления.

Даже не пытаясь вслушиваться, что именно там вещает вояка, я проследила за тем, как стремительно от нас отдаляется широкая и неестественно прямая спина, чтобы тут же заразиться желанием прогуляться ровно в том же направлении. Просто то ли вампир знал, когда объявится виновник торжества, то ли как-то умудрился его позвать, но стоило лорду добраться до крыльца, как двери снова распахнулись, выпуская на этот раз самого Виранди.

– Дальше без меня. – объявила хмуро, поправляя лямку рюкзака и направляясь прямиком к интересующему меня сейчас кровососу.

– Но… – попытался возразить профессор.

– Куда? Я еще не закончил! – хмуро вторил ему вояка.

Однако это все осталось ровным счетом проигнорированным, ибо сейчас ничто не могло остановить меня в желании исправить свое бедственное положение.

– …говорил, что это закончится плохо. Ты хоть понимаешь, как велик риск… – что-то такое недовольный лорд-командующий выговаривал Виранди, хотя услышать я успела лишь отрывок, и тот трагично оборвался, едва клыкастый ощутил спиной мое приближение.

Ну просто потрясающая чуйка… как бы ее исследовать получше?

– По всей видимости, ты зря злишься, Рогару. – с какой-то совершенно необъяснимой улыбкой произнес мой непосредственный начальник, переводя взгляд со своего собеседника на, собственно, меня, – Бесконечно рад, что…

– Рад? Рад?! – возмутилась с порога, дабы сразу показать, я настроена исключительно и только на одно – на скандал. – Ты, гад клыкастый, совсем крови упился? Считаешь, я все молча проглочу и даже слова не скажу?! Какие, пустоту тебе в почень и печки, дети?! Я вам не нянька! Да и какой идиот вообще придумал привлекать к расследованиям преступлений студентов?! Или ты меня под статью подвести решил? Да если с их головы хоть волос упадет, мне потом мою собственную открутят! Как я после такого на кафедру вернусь, а? Или вам именно безголовых ученых и не хватает?

– Поч… – кажется, именно на этом моменте его и заклинило, так что остальное вампир выслушал молча, с прилипшей к губам улыбкой, ставшей немного напряженной. – Вы хотели сказать, печень и почки?

– Я что хотела, то и сказала! – рявкнула недовольно. – Либо давай от ворот поворот этим детишкам, либо сам копайся во всяких внутренностях, изучая очередную неведомую немертвую хрень! Тем более, как мы только что убедились, ты и сам прекрасно в этих самых внутренностях разбираешься!

– Боюсь, это невозможно, так как все бумаги уже подписаны, а студенты включены в состав группы расс…

– Что-то не помню, чтобы подписывалась под чем-либо. – перебила его тут же. – Или мне уже память изменяет? Может и в договоренностях наших тоже что-то про детей было, просто и тут шалит ненадежная? Очень надеюсь, что в таком случае речь шла только об уже случившихся дитятках, но никак не о процессе их появления на свет, а то я уже ни в чем не уверена!

У меня получилось… что-то. Нет, хотелось его возмутить, даже вывести на какие-никакие эмоции, чтобы потом уже с чистой совестью поцапаться на равных, но, увы, из эмоций мне достались только бесполезные сейчас смятение и холодное недовольство.

– Я не требую от вас ничего, кроме выполнения ваших рабочих обязанностей. Пока они еще у вас присутствуют. – хмуро припечатал кровосос. – Курирование младших сотрудников, а студенты, прибывшие сегодня, официально проходят сейчас практику в управлении и зачислены в штат на позиции стажеров, ваша прямая обязанность, также как и выполнение выданного вам поручения. Кроме того, не вы ли претендовали на должность заместителя заведующего кафедрой? В таком случае это прекрасная возможность доказать, что вы действительно подходите для этой ставки.

Пустоту драную… так это месть? Или проверка меня на вшивость, мол, куда тебе кафедра, если даже с четырьмя оболтусами справиться не можешь? И ведь теперь не отвертишься…

Хотя, какого хрена?

– Значит, обязанность моя? – переспросила почти зло. – Славно! В таком случае, я оставляю всех своих «подопечных», не успевших обзавестись хотя бы дипломами базовой ступени, сидеть в кабинете и грызть теорию! Могу даже сама проследить, чтобы не отлынивали. Хочешь? Но только не забывай, что в таком случае я буду ожидать все то, что мне обещалось, ибо это твое решение, а не мое.

– Смею напомнить, что я являюсь вашим непосредственным…

– Лоуренс, если опустить тот факт, что девочка себе уже на пару лет тюрьмы наговорила, должен признать, студенты нам будут только мешать. Оставь ты их тут, от греха подальше. – мрачно вклинился в разговор лорд-командующий. И вот я даже снова воспылал к нему какой-то неясной симпатией, радуясь, что хоть кто-то разумный все-таки с нами поедет, как этот гад плешивый добавил, – К слову, лучше оставить всех штатских, так как никакая экспертиза не обоснует риск срыва операции из-за несдержанности или вопиющего нарушения правил. Серьёзно, именно из-за этой истерички мы задержались в городе? Я не просто зол, я уже откровенно разочарован.

И вот тут произошло нечто, что ну вообще никак в моей голове укладываться не пожелало. Просто чисто субъективно Виранди ощущался попроще, чем этот лорд-командующий, как-то поближе к простому люду, да и должность начальника моего отдела – далеко не самая престижная и важная, примерно где-то на уровне мелких чиновников, однако…

– Разочарован, Рогару? – холодно и неожиданно властно переспросил Виранди. – Радуйтесь, вы оба наконец меня довели. Первое – состав группы расследования утвержден и финализирован, менять его перед самым выездом я не намерен. Второе – еще одно вопиющее нарушение этикета, пренебрежительное высказывание или откровенная грубость, и нарушивший это правило сильно пожалеет о том, что вообще открыл рот. Ну и третье, если кому-то из собравшихся на мгновение показалось, что меня самого сильно радует происходящее – спешу вас разочаровать, но таковы реалии и такова данность. Крайне рекомендую сконцентрироваться на цели нашего расследования и не тратить время попусту, ведь только от нас будет зависеть, как долго нам придется проработать вместе в таком формате. Вопросы?

Мне лично сильно захотелось прикусить язык и слиться с фоном, но дикость этого непривычного чувства казалась даже важнее необходимости не отсвечивать, поэтому в итоге все вылилось в хмурую задумчивость. И подумать было о чем, ведь я, пустоту мне в печень, почему-то искренне поверила, что конкретно этому вампиру и конкретно сейчас лучше бы не перечить. С чего бы вдруг? Вот правда, с чего?

Надо отдать должное, второй отчитанный пришел в себя куда как быстрее, скривился, но все-таки язвительно-недовольно выдал:

– Приношу свои извинения, мне следовало высказаться иначе. Если хотите, я откажусь от участия в расследовании и немедленно вернусь…

– Ну только ты-то не начинай. – почти трагично протянул Виранди. – Мне по горло хватает и одной любительницы отвертеться от любых обязательств и поскорей сбежать куда глаза глядят.

И что это за булыжники в мой огород? Да, мне эти «обязательства» ну вообще никуда не уперлись, так разве ж я теперь из-за этого плохая?

– Нужно уже выезжать, мы и так непростительно сильно задержались. – устало добавил Виранди, когда и после пары секунд хмурый лорд-командующий не обронил ни слова. – Снаряжение уже забрали?

– Нет. – коротко и как-то резко ответил ему второй кровосос. – Пойду, проверю, где потерялись эти олухи.

И под этим предлогом нас покинули, стремительно исчезая в уже доставших открываться и закрываться дверях здания управления.

Дальше не произошло ничего интересного или стоящего внимания. Я, продолжая размышлять на разные, не самые жизнеутверждающие темы, молча проследовала за пришедшим в движение Виранди, чтобы вскоре вновь воссоединиться с группой причастных к получению высшего образования. Лишь рефлекторно отметив, как все напряглись и даже принялись раскланиваться при нашем приближении, услышала, что профессора Согарта вежливо и спокойно спровадили «отдыхать», так как теперь о детях позаботится их временный руководитель, а после окончательно погрузилась в себя, едва диалог перекинулся на закончившего с инструктажем вояку.

Стайка студентиков разных рас и разных половых принадлежностей продолжала держаться кучно, но теперь по какой-то нелепой причине начала прятаться не за сухенькими плечами профессора, а за моими. Наивные, они действительно думают, что я буду их от чего-то защищать? Или причина в чем-то ином?

– Про… – робко попыталась что-то произнести одна из юных дарований, пользуясь тем, что интерес к нашей группе больше никто не проявлял.

– Я не профессор. – прервала ее хмуро, искренне надеясь, что на этом разговор и закончится.

– Но… но как нам тогда к вам обращаться? – девчонка оказалась робкой, но какой-то упертой.

Посмотрев на нее чуть внимательнее, я рефлекторно отметила про себя характерный отблеск красной окантовки вокруг радужки, присущей молодняку кровососущего вида. И эта тоже. Впрочем, чему удивляться, ведь у знати все дети чуть ли не насильно получали хотя бы одно высшее образование, а то и несколько, благо родителям было, чем оплатить обучение дитяток.

– Неправильно поставлен вопрос. – отозвалась мрачно. – Не «как», а «нужно ли вообще». И ответ – не нужно.

– Но вы же будете нашим научным руководителем в этом выезде. – вампирша нахмурилась, окончательно теряя последние намеки на робость.

Кажется, ее энтузиазмом заразились и остальные, начиная поглядывать на меня чуть смелее, чем раньше.

– Я буду вашим ночным кошмаром на этом выезде. – ответила холодно и недовольно. – И очень не советую меня доставать, иначе кошмар начнется прямо сейчас.

Девушка смутилась, нахмурилась сильнее, словно бы пытаясь что-то придумать и как-то убедить меня все-таки стать «образцовым» нянем для этих оболтусов, но ей на помощь внезапно пришел щупленький паренек в очечах и с прижатой к груди толстенькой тетрадкой.

– Ска… скажите, а это правда, что вы написали около пятидесяти научных статей на темы, связанные со специализацией «нетипичное строение и мутации неживой материи».

Хмыкнула, посмотрела на паренька чуть более заинтересованно.

– Правда. Читал?

Он не ответил, только торопливо и немного нервно кивнул. А занятный тип, особенно учитывая, что в статьях я себя не сдерживала, приводя весьма красноречивые описания и даже добавляя картинки особенно экзотичных мутаций. Там и у самых крепких моих коллег аппетит пропадал минимум на неделю, чего уж говорить про молодых студиозов.

– А учебник по особенностям анатомии умертвий и непокоенных… – кажется, в его глазах загорелся какой-то странный огонек благоговения.

И тут же потух, едва я недовольно скривилась.

– Околонаучная чушь. Комиссия не позволила мне включить почти половину материала в финальное издание, только потому что посчитала некоторые факты «слишком травмирующими неподготовленную психику». – ответила жадным до знаний студиозам и повернулась к ним, решив все-таки донести одну немаловажную мысль, – Детки, вот скажите мне, в чем именно цель вашего участия в этом безобразии?

– Расширить экспертизу и получить новые знания. – твердо отчеканила вампирша.

– Если повезет, найти тему для дипломного проекта. – хмуро и совсем уж недовольно заявил прежде молчавший студиоз.

Кажется, из всех собравшихся, ему будущая поездка улыбалась меньше всего.

– Это полевой опыт, благодаря которому нам будет намного легче приступить к своим будущим обязанностям. – высказалась вторая девушка, судя по серому цвету кожи, далекая родня гаргулий.

– А еще возможность на практике применить все наши знания. – отчасти поддакнул ей очкарик.

– Неуд. – припечатала недовольно и хмуро. – Вообще все мимо. Забудьте все эти инструктажи и запомните следующее – ваша самая главная задача в этом выезде выжить и не напортачить сверх меры. Вы напортачите, можете даже не сомневаться, а еще обязательно что-нибудь сломаете, вывихните или хотя бы ушибете, но главное, чтобы по приезду обратно у всех был ровно тот же комплект конечностей и органов, что есть сейчас. И вот за этим, спасибо всяким… за этим я прослежу лично. – мой хмурый взгляд обвел притихшую группку студиозов. – Повторю для особо одарённых и просуммирую: у следователей задача – раскрыть дело, у меня – предоставить экспертное мнение и присматривать за вами, у вас же – и день, и ночь молиться, чтобы первые ни хрена не нашли, а вторая не встала между дилеммой, помогать сыщикам или вытаскивать ваши задницы из пустоты. Потому что я лично пока не знаю, что именно для меня будет предпочтительнее, но, судя по тому, какие вы приставучие, догадки у меня уже имеются.

На этом поучительный момент я лично намеревалась закончить, чтобы наконец вернуться к обдумыванию и осмыслению всякого, но сзади послышался шум вновь открывшейся двери и лишь твердый хмурый голос не позволил мне рефлекторно на этот шум повернуться.

– Поздравляю, если ты хотела их запугать, то у тебя получилось. – и как он вообще тут оказался? Буквально возник из неоткуда прямо у меня за спиной, гад клыкастый. – Но ваша безопасность, также как и необходимость присматривать за вами, – и это слово он выделили отдельно, намекая, что присматривать будут в том числе и за мной, – ложится на меня и представителей сыскной группы. Поэтому можете быть уверены, вернетесь вы ровно с тем же «комплектом конечностей и органов», с каким отбываете сейчас, разве что за ваше ментальное здоровье ни я, ни лорд Виранди ручаться не станем.

Вот и кто его просил вставлять свои пять медяшек? И, главное, этот гад окончательно втоптал в грязь первое впечатление, все-таки переходя из разряда занятных и потенциально полезных спутников в ряды излишне самоуверенных и крайне проблемных.

– Слушай, иди своих военных стращай, а? – я даже повернулась, чтобы мое недовольство точно дошло до своего адресата. – Это мои студиозы и мне их запугивать, а у тебя свои птенцы-недоумки имеются.

Ответом мне стали иронично поднятая бровь и просто до неприличия уничижительный взгляд. Наверное, он бы даже ответил что-нибудь, но тут, увы, вмешался мой непосредственный начальник и, по всей видимости, лидер нашей кучки-могучки.

– Рогару, насколько я понимаю, мы готовы к выезду? Тогда отправляемся, нас уже ждут на Тринадцатом километре.

После этого все, буквально все двинулись к припаркованным автомобилям, ибо спорить с Виранди не бралась уже даже я, а кроме моей дурной персоны этим и раньше почти никто заниматься не рисковал. Дальше была небольшая заминка, связанная с рассадкой, но вскоре меня усадили на заднее кресло автомобиля, тогда как спереди устроились военный-водитель и клыкастый. По правую руку усадили еще одного военного, видимо, чтобы следил за моим поведением. Двое оставшихся вояк вместе с лордом-командующим заняли передние ряды других машин, студентиков раскидало по галерке, и мы наконец тронулись. Некоторые в путь, а некоторые и рассудком.

Если кто-то считал, что в рассадке был хотя бы намек на случайность, то он крупно ошибся, ибо предусмотрели вампиры многое. Так, например, девушек усадили именно с самым сильным и внушительным представителем следственной группы, парням достался военный помельче, а меня всю дорогу окучивал Виранди, целых три часа наглым образом загружая ненавистной бумажной работой.

Во-первых, и этого стоило ожидать, подписать все бумажки все-таки пришлось, попутно узнавая новые вводные и детали будущей экспедиции. Наверное, начни клыкастый с чего-то другого, я бы взывала уже через полчаса и попыталась бы в отчаянном жесте капитулировать из автомобиля на полном ходу, но после воочию увиденных бумаг о моем освобождение из рабских оков, читай, досрочном закрытии долга перед государством и сокращением срока отработки, возмущаться было уже сложно. Чего уж тут, свое слово он сдержал, ну а тот факт, что отработка моя закончится именно в момент завершения текущего расследования, даже как-то не удивлял. Хотя, было бы забавно, если бы вампир забылся и дал бы мне такую прекрасную возможность послать всех в пустоту, срываясь с крючка и уплывая восвояси.

Во-вторых, стоит отдать кровососу должное, он подошел к тонкому вопросу с детишками обстоятельно, четко и грамотно описывая зону моей ответственности. Как ни странно, за их жизни и здоровье я действительно не отвечала, благо сейчас меня с университетом ничего не связывало и это было возможно, но вот минимум двадцать часов лекций на конкретные темы мне все-таки впиндюрили, упоминая, что это не требование, а настоятельная рекомендация. Ну просто их выезд же обучающий, а значит хоть чему-то эти охламоны «обучиться» должны, тогда как вампир, видимо, уже успел меня немного узнать, чтобы прекрасно понимать – навяжи мне такую обязанность и получишь шиш, вместо результата. В общем, я в очередной раз признала, что у клыкастого имеется хватка, спорить не стала, даже прикинула, что именно можно будет подкинуть студиозам в качестве вводной части, благо красочных примеров из практики у меня хватало.

Ну и в-третьих… хотя, это уже было несколько в сторону и просто удивительно, ведь я минут на пятнадцать погрузилась в перечень всего того оборудования и снаряжения, на которое вдруг расщедрилось родное управление. Подписываться, как материально-ответственное лицо, было немного неприятно, но даже эта неприятность с головой перекрывалась тем фактом, что выдали нам ну вообще все необходимое и даже немного больше. Спрашивать, как у Виранди вообще получилось выбить из скряги-кладовщика хоть что-то, кроме дырки от бублика, я не стала. Получилось и получилось, видимо, даже от клыкастых иногда может быть какая-нибудь польза.

Впрочем, потом мое настроение все равно ухнуло в пустоту, когда в очередной бумажке-приказе я заметила весьма досадную опечатку. Хотелось, очень хотелось сделать вид, что я просто все проглядела, но, увы, гордость не позволила поступать так мелко, пользуясь чужой оплошностью.

– У тебя тут опечатка. – выдала хмуро, протягивая приказ о моей командировке.

Ну просто командировочные у нас считались хитро, однако никакая хитрость, вместе с надбавкой за опасность, не могли обосновать получившуюся сумму.

Пока вампир честно вчитывался в документ, пытаясь эту самую опечатку найти, я принялась за следующий листок в наконец начавшей истончаться кипе бумаг. Тут был приказ о моем премирование, которое также обсуждалось прошлой ночью, но…

– Да ты что, издеваешься?! – возмутилась моментально. – Это уже просто свинство какое-то! Ладно один раз с цифрой промахнуться, но что-то мне не верится, что управление решило расщедриться на премию в размере десяти моих жалований. Ты бы хоть нолики пересчитал, прежде чем мне эти бумажки отдавать! – и резким, почти обвинительным движением я сунула очередной листок вперед между спинками сидений.

– Вы правы, настолько большие премии управление себе позволить не может. – хмуро отозвались с переднего кресла, после чего устало вздохнули, – Вероятно, я все-таки напутал с порядком. Скорей всего дальше идут нужные документы, с которых и следовало начать.

Неуверенно замерев, так как и намека на признание ошибочности документов в его словах не было, опасливо опустила взгляд, чтобы с удивлением вчитаться в очередной крупный заголовок приказа-распоряжения, написанный алым по черному…

– Отчасти для подписания этих бумаг я и назначал вам встречу вчера вечером. Теперь же придется подписывать их задним числом, ведь вы буквально не оставили мне выбора.

Эти слова показались каким-то далекими и гулкими, учитывая, что я снова и снова пыталась вчитаться и понять смысл одной конкретной строчки, никак не укладывающейся в голове.

«Все служащие отдела… изменение должности… повышение оклада до…»

Да ну нахрен. Да так не бывает.

– В одном вы были правы – специалисты вашего уровня не должны работать за ставку, не подвергающуюся индексированию уже много лет. Кроме того, теперь в вашем отделе введена система рангов, чтобы предоставить возможность карьерного роста и распределить работу разной степени сложности на сотрудников с походящим уровнем компетенций и опыта. Впрочем, не буду скрывать, к этому решению меня подтолкнула наша первая встреча после вашего завершения очередного захоронения неупокоенных. Слишком уж у вас был красноречивый вид, чтобы не задуматься, по какой именно причине кто-то с вашим опытом занимается столь мелкими поручениями.

Нервно сглотнув, я с трудом кивнула, не то его словам, не то своим мыслям, отличающимся тревожной тишиной, и снова зависла, теперь уже на пустой графе подписи сотрудника, ознакомившегося с приказом.

Может быть это все – просто дурной сон? Последствия глупой идеи подремать под дубком в парке, где холодно и влажно… и я сейчас очнусь, при чем мне обязательно будет хреново из-за поднявшейся температуры или чего-то вроде… Ну а как еще, если не больной горячкой, это объяснить?!

– Вас смущает сумма? Считаете, она должна быть больше? – я отмерла и даже подняла взгляд, слыша, как неожиданно четко и хмуро звучит голос Виранди.

Объяснялось это легко – вампир просто оглянулся, позволяя мне ошарашенно и удивленно посмотреть в глаза собственного начальства. Либо ошарашенность, либо удивление все-таки сыграли свою роль, потому что хмурое неодобрение тут же сменилось… встречным удивлением!

– Что-то не так? – куда аккуратнее поинтересовался клыкастый.

– Да все не так. – призналась тихо и хрипло. – С каких… – нахмурилась, качнула головой, – Учитывая размер плюшек, у меня сейчас имеется стойкое ощущение, что дальше полетят смертельно опасные шишки. Такие чудеса бывают только в бреду и сказках. Как думаешь, у меня первое или острый приступ второго?

– Полагаю, вам просто страшно признаваться, что не все в этом мире безнадежно и направлено против вас. – как-то немного снисходительно заметил вампир. – Это распоряжение касается всего отдела, ваши коллеги также получили свою копию и уже давно под ней расписались. Уверяю, никого из них никакие, как вы выразились, «опасные шишки» не настигли. И, пожалуйста, не затягивайте с ознакомлением, мы уже почти прибыли, а мне еще нужно отправить все бумаги назад в управление.

Как-то бездумно и нервно я подписалась рядом со своим именем, игнорируя тот факт, что подпись вышла кривенькой и резкой, после чего вообще не читая подписала и все остальное, даже вернувшиеся ко мне приказы о премировании и выплате командировочных. После этого остатки бумаг вновь отправились на передние ряды, оставив после себя привкус чего-то странного и непонятного на губах. Вероятно, так ощущается невысказанная благодарность, из-за которой мне стало до отвратительного неудобно. Хорошо хоть в моей жизни крайне редко случались ситуации, в которых мне искренне хотелось кого-то поблагодарить, а значит вполне можно было потерпеть минутку дискомфорта.

Тринадцатый километр – отнюдь не праздное название контрольно-пропускных пунктов, расставленных на всех дорогах, ведущих в города нашего государства. Это действительно был тринадцатый километр и организовывали такие пункты с одной простой целью – обеспечить контроль над всеми, кто покидал город или въезжал в него. Для нас же это еще и стало точкой невозврата, так как рядом с небольшим домиком, в котором обычно зависали пограничники, нашелся шустрый и исполнительный парнишка, быстро отрапортовавший Виранди о выполнении его поручения. После этого пареньку, в котором я заподозрила личного секретаря, передали все подписанные бумаги, отдали ему один из опустевших автомобилей и отправили обратно, а нам же предстояло пересесть на транспорт поэкстравагантнее…

Восьмерка призрачных коней, созданных моими коллегами по цеху, мирно паслась на полянке за домиком пограничников, пощипывая травку, но отнюдь не из-за любви к растительности, а чтобы перекусить мелкой живностью, вроде местных жучков и паучков. Особо счастливым могли даже попасть полевки или лягушки, все-таки немертвая метрия всегда была жадной до свежей плоти и живой крови.

– Кажется, кто-то сильно и безнадежно прогуливал уроки математики в школе. – прокомментировала увиденное я, хмуро рассматривая немертвых лошадок. – Нас тут, как бы, немного побольше будет. Да и зачем вообще сюда пригнали призраков? Что, все внедорожники в стране резко сломались или исчезли, как вид?

– Нам придется отправиться туда, где внедорожники просто не проедут. – устало отозвался Виранди, отвлекшийся от разговора с пограничником. – Кроме того, призраки куда выносливее обычных лошадей, быстрее и привлекают меньше внимания. Лучше было бы взять ездовых нетопырей, с этим я спорить не стану, но, к сожалению, далеко не все представители нашей группы обладают нужными навыками верховой езды.

Содрогнувшись от одной мысли, как меня поднимает в небо летучая мышь переросток, скривилась и нехотя выдала:

– Не-не, призраки – лучший вариант. Милы зверушки, даром что немертвые. – однако одна загвоздка все-таки оставалась… – Но что насчет количества? Если мы сейчас будем решать, кто в нашей компашке слабое и лишнее звено, чур, сперва рассматриваем именно мою кандидатуру. Готова даже накидать не меньше сорока пунктов, почему оставить за бортом стоит именно меня.

– Ну уж нет. – хмуро заявил Виранди, все-таки отпуская пограничника и подходя ближе, – Не для этого я потратил столько сил и времени. Еще два скакуна появятся, как только мы наконец отправимся в путь.

– А? – оглянувшись, посмотрела на вампира почти насмешливо. – Два? Не хочу тебя расстраивать, но два плюс восемь никак в одиннадцать не превращаются. Или кто-то все-таки лишний? Ну тогда, если не меня, то предлагаю оставить этого вашего лорда-командующего. Ему все равно это расследование как кость в горле, так что он даже не расстроится.

– И это тоже совершенно невозможно. – хмуро объявили мне. – Поверьте, вы зря волнуетесь, мы отправимся ровно тем составом, которым прибыли сюда. Просто одному из нас придется потесниться.

– Всегда знала, что хоть в малости, но бюджет нам урежут. – скривилась недовольно, вновь переводя взгляд на призрачных красавцев с полупрозрачной гривой и красными, налитыми кровью глазами на бледных мордах. – Подумать только, одну лошадиную силу зажали, гады.

– Едва ли причина в нехватке бюджета. – отозвался Виранди. – Скорей, в практичном его использовании. Трем из нас придется отделиться от остальной группы, чтобы в кратчайшие сроки добраться до деревни и приступить к расследованию, отсюда и...

Вероятно, получи вампир возможность договорить, то скандала было бы не избежать, а так меня банально отвлекло от его персоны эпичное, даже можно сказать нереально завораживающее явление еще двух экзотичных транспортных средств. Во-первых, свалились они на нас, как снег на голову, в прямом смысле спускаясь с небес прямо на мягкую травку полянки. Во-вторых, это было буквально моей первой в жизни возможностью увидеть грациозных и неприлично редких зверушек воочию, от чего даже дыхание на мгновение перехватило. Красивые, по-своему опасные и от этого особенно притягательные лошадки, тоже представители условно неживых видов, обладающие весьма внушительными клыками, горящими синим светом глазницами и огромными кожистыми крыльями спустились к нам легко и непринужденно, заставляя мое сердце ученого забиться в пару раз чаще.

Вот бы к ним подойти. Еще лучше – пощупать и осмотреть, все-таки такая возможность выпадает ой как нечасто…

И словно бы услышав мои мысли, оба скакуна плавно и спокойно двинулись в нашу сторону, при этом один, угольно черный, остановился в паре метров от нас, поглядывая на Виранди, а второй, с белой полосой, разрезающей лоб, поцокал по асфальту дальше, уходя куда-то нам за спины.

Етижи пассатижи, помнится, когда я во время очередных каникул с запоем читала книгу, посвященную этим красавцам, бабушка, случайно подсмотревшая картинку из этой самой книги, потом неделю отпаивалась чаем с заметными нотками чего-то алкогольного. Еще бы, для немагического мира такие вот животинки – сродни чуду. Пугающему и страшному, но чуду же!

– Вижу, архонты не оставили равнодушной даже вас. – кажется, в голосе вампира появился намек на легкую насмешку.

– Архонтариус немезор, представитель одного из древнейших видов условно немертвых, полуразумных млекопитающих, популяция насчитывает не более тысячи особей, один из немногих представителей немертвых, способный к размножению естественным путем, из-за чего в свое время они считались магически созданными существами, так как их особенность противоречила общим правилам существования немертвых видов условной жизни… – информация, словно сухая выжимка из давно прочитанного материала, вылетела из меня как-то рефлекторно и бездумно.

– Лучше и не скажешь. – вот теперь Виранди откровенно усмехнулся. – Ну как, вам все еще хочется остаться тут и после вернуться домой?

Вот жеж гад, знает, чем заманить жадного до знаний ученого…

– Дайте мне возможность хотя бы осмотреть этого красавца, и я обещаю больше не заикаться о…

Договорить мне не дал нагло ворвавшийся в наш диалог новый голос.

– Лоуренс, мы наконец готовы вылетать? Следователей я уже предупредил, они приведут остальную группу к месту встречи ближе к вечеру.

– Да. – отозвался отвлекшийся от меня вампир. – Ждать дольше уже просто преступление. – а после он снова повернулся ко мне, улыбаясь как-то неожиданно хитро. Нехорошо-хитро, я бы даже сказала. – Ловлю вас на слове, так как у вас появится возможность не только осмотреть моего скакуна, но еще и полетать на нем. К слову, надеюсь, вы также знаете, как стоит вести себя в компании этих прекрасных животных и никаких казусов не случится?

Кажется, у меня снова перехватило дыхание, но на этот раз от возмущения.

– Что… ЧТО?! Я? На этом…

– И вы, и я, и даже Рогару полетит с нами, так как второй архонт именно его. – с улыбкой прервали мой возмущенный поток эпитетов. – Только так мы сможем добраться до деревни в кратчайшие сроки, а ваша экспертиза нам может пригодиться буквально с первых минут…

– Да ты с ума сошел, клыкастый! – заявила уже чуть более твердо. – Архонты никого, кроме своих всадников, не носят. Да к ним даже подходить опасно, если, конечно, жизнь дорога. Максимум в присутствии хозяина и с использованием либо усмиряющих чар, либо подавляющих неживую энергию артефактов!

– Чтож, в таком случае меня бесконечно радует тот факт, что магией вы не обладаете, а соответствующих артефактов у вас при себе нет. – скривился вампир. – Крайне неосмотрительно использовать подобные воздействия прямо перед вылетом, не находите?

– Неосмотрительно лезть в седло нежити, которая всех, кроме привязанного к ней хозяина, хочет схарчить! – возмутилась тут же. – Он же уже даже поглядывает на меня так… плотоядно!

– Вам кажется. Скорей Мрак просто заинтересовался вашей пылкой речью. – хмуро отозвался Виранди. – Так или иначе, нам действительно пора вылетать, а вы вполне можете поделиться вашими соображениями уже в пути.

– Я. НЕ ПОЛЕЧУ. НА ЭТОМ. МОНСТРЕ. – твердо, лишь капельку слишком громко, попыталась донести до кровососа эту простую мысль. Правда потом все-таки скривилась и исправилась, – Милашка, конечно, тут не поспоришь, так что про монстра я погорячилась, но все равно. Мне еще жить хочется!

– Еще немного и я удавлю ее собственноручно. – мрачно произнес лорд-командующий, появляясь буквально в шаге от нас.

Ну, теперь я хотя бы успела рассмотреть черноту тьмы, вплетенной в пространственный переход. Вот вам и ответ, как он так некстати везде оказыв… стоп, и этот тоже из знати? Драная пустота, ну за что?!

– Почему ты вообще терпишь такое отношение? – капельку укоризненно и до неприличия хмуро поинтересовался Рогару у Виранди.

– На это есть весомые причины. – устало вздохнул в ответ клыкастый. – Нужно вылетать, а все, не касающееся расследования напрямую, мы вполне можем обсудить потом.

– Вот и летите. – заявила хмуро, хотя на меня в этот момент даже никто не смотрел. – А я лучше с остальными, по старинке, на призраке…

– Гнилая кровь! – выругался лорд-командующий. – Девочка, как ты вообще дожила до своих лет, высказываяся даже там, где тебе лучше и безопаснее было бы помалкивать?!

– Пошел нахрен, старый кровосос! – возмутилась моментально. – Именно так и дожила, не позволяя твоим ушлым собратьям стереть меня в порошок морально или принудить к чему-нибудь самоубийственному физически! Думаешь, вы первые все из себя такие важные и властные на моем веку? Побывай хотя бы разок в тусовке ученых, особенно старых и заматерелых, тебе любые военные действия курортом покажутся!

– Не смей так со мной разговаривать. – яростно рыкнул лорд.

– Не смей вести себя, как будто ты тут пуп земли. – не осталась в долгу я.

– Хватит! – снова хмуро и ровно также, как тогда, властно и строго, припечатал Виранди.

Мы замолчали, только клыкастый все не прекращал сверлить меня откровенно презрительно-возмущенным взглядом, ну а я отвечала ему примерно тем же, с той лишь разницей, что возмущение заменилось на почти откровенную ненависть.

– Профессор, вы летите со мной, Рогару, седлай Грома. – это добавили уже устало и как-то обреченно. – Очень надеюсь, расследование не затянется слишком надолго…

– Некоторым это уж точно не грозит. – ответила недовольно. – Некоторым, кого скоро схарчат, чтобы потом на полный желудок леталось лучше!

– Несущая, как ты вообще позволила ее появление в своих владениях?! – взвыли трагично рядом, после чего закричала уже я, но больше из-за испуга, а не возмущения. Хотя, возмущение там также присутствовало.

Этот драный кровосос, который слишком большого о себе мнения, как, впрочем, и все кровососы, снова построил переход, но теперь уже чтобы оказаться за моей спиной. Потом меня, заслуженного ученого первой степени и автора множества научных трудов, наглым образом схватили за талию, чтобы после буквально донести до удивленно рассматривающего нас архонта и выгрузить в седло! Если по пути я еще пыталась рассказать, что именно думаю по поводу происходящего и того гада, что решил лично заняться моей транспортировкой, то уже после прибытия в конечную точку маршрута замерла и моментально осеклась, искренне сожалея, что в моем роду гаргулий не затесалось. Поговаривают, в состоянии сильного стресса и страха за собственную жизнь их предки могли обращаться в камень, временно становясь неуязвимыми перед лицом опасности. Ох, как бы сейчас мне пригодился этот навык…

Пока архонт, изогнув шею, с задумчивым любопытством рассматривал своего внезапного наездника, сощурив пылающим голубым глаз, сзади послышался цокот копыт и одновременно с тем, как место за мной занял уже настоящий хозяин животинки, с нами поравнялся Виранди.

Ага, меня не просто транспортировали до, собственно, транспортного средства, но еще и решили прокатить немного не на том архонте, что был обещан. Впрочем, коняга с белой полосой на лбу хотя бы не поглядывала на меня с таким видом, будто прикидывая, насколько я вкусная и с чего лучше начать снимать пробу.

– Может лучше мне… – хмуро прокомментировал происходящее Виранди, рассматривая замершую в испуге меня.

– Я ей не доверяю. А еще Гром куда быстрее, так что если твоя профессорша рискнет снова действовать мне на нервы, то велик шанс, что в пути архонт ее пару раз случайно уронит. Может за одно кое кто поймет, что лучше не спорить с теми, кто сильнее и опаснее.

– Она нужна нам живой. – мрачно напомнил мой дражайший начальник.

– Катись в пустоту, кровосос плешивый. – прошептала едва слышно, не сводя немигающего взгляда с морды все еще разглядывающего нас коника.

– Кажется, количество падений вполне может перевалить за десяток. – даже как-то слишком спокойно заметили сзади, после чего Рогару бросил своему собрату, – Взлетаем. – и пришпорил архонта.

– А мои вещи?! – мозг отчаянно пытался придумать хоть что-то, чтобы нам не пришлось довольствоваться сомнительным счастьем полета на условно полуразумной животинке.

Увы, если поспорить с Виранди я бы еще могла, все-таки начальство мне попалось на удивление охотно идущее на контакт, то вот спорить с лордом-командующим банально не получилось.

– Их привезут остальные. – твердо заявили мне. – Переживешь пару часов. Держись крепче.

Ну да, до этого момента мы просто скакали вперед, набирая ну совсем неприличную скорость, а вот сейчас началось самое «интересное», так как архонт наконец оттолкнулся от земли, расправил крылья и мощным гребком заставил всю нашу компашку резко дернуться вверх.

Кажется, мои пальцы имели все шансы слиться с лукой седла в единое целое, а ноги, оставшиеся без стремян, и вовсе попытались объять необъятное, а именно весьма внушительные бока нашего летающего судна. В каком-то диком и инстинктивном порыве, я прижалась крепче к сидящему сзади кровососу, но тут же поняла, что идея эта была крайне паршивая, потому что… да просто потому что, резко отстранилась…

И, да, чуть не вылетела из седла к такой-то пустоте.

– Гнилая кровь. – снова выругались сзади, чудом успев перехватить меня поперек живота и удержать на месте. – Сиди спокойно!

Уже откровенно не попадая зубом на зуб, то ли от ужаса, то ли от холода, ибо наверху воздух был куда прохладнее, ответила я тихо, но очень зло:

– С радостью, да только твоя туша сзади мешает. И хватит меня лапать!

– Что-то сомневаюсь, что без меня ты бы чувствовала себя в седле увереннее. – наглым образом усмехнулись сзади. После чего тверже скомандовали, – Ноги поставь на стремена и не заваливайся вбок. Как только выровняемся будет легче удерживать равновесие.

– А как же угрозы меня пару раз «уронить»? – наверное, не стоило говорить этого, учитывая мое положение, но язва во мне всегда была сильнее чувства самосохранения.

Тем более, вдруг он все-таки признает, что это было просто глупой шуткой…

– Ну не на взлете же. – небрежно бросили из-за моего плеча. – Вот наберем высоту и скорость, тогда и начнем запланированные учения в воздухе. Иначе Гром просто не успеет повернуть, чтобы мы могли тебя перехватить. И не думай, что твоя жизнь вдруг стала хоть сколько-нибудь ценной, профессорша, просто мне бы очень не хотелось огорчать Лоуренса, который и без того потратил на тебя непростительно много времени.

«Вот и поговорили.» – мрачно подумалось мне, после чего пальцы словно бы сжали луку седла еще сильнее, а ноги, наконец нашедшие стремя, надавили на единственную опору с какой-то отчаянной решимостью бороться и цеплять до последнего. Хрен, ему, а не «запланированные учения»!

Летели мы примерно три часа, за время которых я успела не только немного привыкнуть к новым ощущениям, но даже чуть-чуть расслабиться, ведь иначе все тело начинало ломить, а закосневшие пальцы и вовсе принялись терять чувствительность, намекая, что держаться так долго не выйдет. Откровенно говоря, отчасти моему спокойствию способствовал внезапный ремень безопасности в виде чужой руки, которую, к слову, так никто и не убрал, но если сначала она только возмущала и злила, то потом даже показалась весьма удобной. В конце концов, пока тебя держат, лететь не так страшно, да и если эта самая рука вдруг исчезнет, то сознание среагирует мгновенно, понимая, что теперь нас точно попытаются вытолкнуть вон из седла.

Примерно спустя минут сорок, когда мне надоело разглядывать горизонт или поглядывать на летящего параллельно с нами Виранди, о себе напомнил тот факт, что этой ночью поспать мне так и не удалось. Усталость, вместе с сонливостью, конечно, проигрывали перед страхом высоты и волнением за собственную жизнь, но вскоре последние силы иссякли, а философская мысль «если помру, то один фиг от меня в этот момент не будет ничего зависеть», позволила примириться со многим. Кажется, я так и задремала, беззастенчиво используя сидящего сзади соседа как твёрдую и неудобную, но хоть какую-то спинку.

– Твоя наглость превосходит даже твою безрассудность. – мрачно заявили мне, видимо, заподозрив внезапных пассажиров за грязным делом – дремой.

– Молчи и держи. – ответила ни капли не смутившись. – И так из-за твоего собрата второй день поспать нормально не могу. К слову, если уронишь, то можешь даже не ловить – скорей всего я банально помру от испуга, проснувшись во время падения. Виранди, кстати, тоже потом сам будешь объяснять, почему именно твои драные «учения» боец ученого фронта не пережил.

Ответом мне стала тишина, нарушаемая только шелестом мощных крыльев, время от времени подгоняющих воздух под пузо коника, чтобы мы могли выровняться и подняться чуть выше. Вот и славно, вот и ладненько…

***

– Дубина ты стоеросовая! Условно неживой, а мозги работают на уровне приличной нежити, то есть никак и даже немного во вред! – я не просто ругалась, я буквально отводила душу, мстя за все и, в первую очередь, за его угрозы скинуть меня во время полета.

И да, не скинул, даже подремать немного дал, хотя его разрешения никто и не спрашивал, но разве ж это повод не мстить?

Вообще, начало нашей экспедиции было до невозможного удачным и плодотворным. Долетев до небольшой деревушки почти на окраине мира, благо и мой родной городок расположился недалеко от галерки, ведь ближе к столице устроиться в разы сложнее, мы относительно спокойно приземлились, чтобы после найти старосту и приступить к осмотру пострадавших.

Пострадавших было трое, все женщины, все весьма приличного, даже солидного возраста глубоко за сорок. Ах да, еще и все из числа людей, но это и неудивительно – рядом, за гранями мирок именно человеческий, моя историческая родина, между прочим, на которую я частенько возвращалась, будучи еще ребенком и подростком...

Но что-то я отвлеклась.

В общем, Виранди оказался прав и моя экспертиза действительно пригодилась, потому что вампиры, даром что клыкастые, в укусах и царапинах разбирались слабо, а вот мне с подобным сталкиваться приходилось, и не единожды. И нет, я никому не покажу шрам на мягком месте, но не потому что стыдно, а потому что раздеваться в такую погоду банально холодно!

Быстро заключив, что нападавших было не меньше пяти, а также заметив характерное воспаление вокруг ран, которое частенько бывало у людей и зверов после укусов некоторых видов нежити, расследование постановило, что нам представилась редкая возможность понаблюдать за выводком гулей в их естественной среде обитания. Точнее, понаблюдать предложила я, тем более что днем эти гады сонные и малоподвижные, да и подкрепление прибудет только к вечеру, но куда там. Заявив, что это просто неправильно, оставлять угрозу мирным жителям резвиться и вольготно существовать дальше, Рогару отправился на отлов гадов, заручившись молчаливым и хмурым согласием нашего лидера.

А я ведь предупреждала, говорила, даже чуть-чуть кричала о том, насколько это неразумно и глупо. Но что? Правильно, чхать господа клыкастые хотели на мои увещевания. Как итог – полночи, уже восстановленными и пополнившимися рядами истребителей гулей, наши следователи носом рыли землю местного потрепанного кладбища, чтобы прийти к неутешительным выводам – истребляемые буквально прогрызли себе шанс на спасение, прячась где-то в окрестных лесах и теперь только чудо поможет их найти. Что поделаешь, данный вид не только полуразумный, но еще и весьма трусливый, нападают они лишь на одиночек, поэтому прятаться и ждать умеют превосходно.

– Хватит. – уже, наверное, в десятый раз прервал мою увещевательную речь Виранди. – Вы же слышали, днем их также найти не удалось, а значит гули затаились раньше. Вероятно, до нашего прибытия, иначе остались бы следы.

– И ты веришь, что этот дуболом их бы заметил? – поинтересовалась возмущенно, наглым образом тыкая пальцем в медленно закипающего лорда-командующего. – Да могу спорить, даже если бы гуль прямо у него под носом пробежал, он бы хрена лысого его увидел, ведь гордость банально не дает и взгляд ниже уровня горизонта кинуть!

– Хр-р-р… – как-то опасно, утробно и очень зло ответил на это виновник моего маленького торжества науки и публичного порицания невежественных персон.

– Да он бешеный! – заявила тут же. – Ты смотри, Виранди, если у него еще и пена ртом пойдет, то это совершенно точно симптом посмертного бешенства. Там тоже сначала у приличного неживого начинаются помутнения рассудка, потом приступы ярости и, как итог, полное отключение всех способностей мыслить рационально и анализировать ситуацию. В таком случае он нашу группу укокошит… да минут за десять, силищи-то немерено. И ладно ты, сам напросился и не додумался у каждого в группе справочку о здоровье потребовать, но я еще слишком молода, чтобы умирать!

Пока один вампир устало потирал виски, уже даже не пытаясь что-то отвечать или как-то со мной спорить, второй блеснул опасной краснотой начавших меняться радужек, словно бы намекая, кто именно станет кровососам сегодняшним поздним ужином.

– Во, еще и глазками сверкает. Говорю тебе, спасаться нам пора… – прокомментировала это лениво и даже как-то отстраненно.

– Профессор Ниарон, прекращайте нести чушь. И хватить доводить Рогару, боюсь, даже я не смогу его остановить, если он все-таки сорвется и попытается вас убить. – хмуро и устало ответил на это Виранди. – Рогару, где твоя выдержка? Помнится, раньше даже первым мастерам интриги высшего двора не удавалось тебя задеть.

Высшего… высшего?!

– Благо, мы сейчас не в имении главы, а она – не ровня нам. – все еще немного рычаще отозвался вампир. – И неужели ты готов прислушаться к ней, а не ко мне? Девчонка может быть каким угодно теоретиком, но я искал следы и ловил беглецов еще когда ее прадедов не было на свете.

Ути, какие мы древние.

– Всегда знала, что когнитивные способности у вампиров снижаются пропорционально прожитому времени. – выставила свою язву тут же.

– Замолкни. – моментально рыкнули мне. – Еще одно слово и я…

– Одно. – перебила его и улыбнулась почти издевательски широко. И пока на меня снова рычали, спокойно продолжила, – Будем честны, ты накосячил, а мне теперь вспоминать старые деньки и этот косяк исправлять. Завтра утром, когда встанет солнце, я найду временное гнездо этих гадов и потом мы спустим тебя с поводка, чтобы ты хоть где-нибудь пригодился. А сейчас нечего на меня так глазеть. Попробуешь убить – хрен вам, а не завтрак из свеженьких гулей!

Больше ему добавить было нечего, ведь, и я прекрасно это понимала, необходимость защитить мирных от опасности была куда выше, чем желание поквитаться с одной зарвавшейся профессоршей, и поэтому он продолжит рычать, сверкать глазками и кипеть, ну а я продолжу издеваться, ибо вот такая я мстительная гадина. Да, мне не стыдно. Вообще ни капельки.

– Вы уверены, что раньше никак? – кажется, и этот вопрос уже звучал прежде, примерно когда поисковая группа в первый раз вернулась в деревню ни с чем. Правда, тогда он еще не был таким отчаянным.

И да, ползать по кладбищу ночью я отказалась наотрез, сразу заявляя, что это бесполезно и гулей там уже нет.

– Никак. – отозвалась устало, вынужденная снова повторяться.

– Но почему? Что изменится утром? – на этот раз вампир решил надавить сильнее, вдруг я признаюсь, что мне на самом деле просто лень идти куда-то именно сейчас.

– Изме… – начала было отвечать, но меня беспардонно перебили.

– Ничего не изменится. Она просто тянет время, понимая, что если ее бравада напускная, то уже ничто не остановит меня от соблазна сократить нашу группу расследования как минимум на одного бесполезного «эксперта». – хмуро, зло, почти что с ненавистью заявил Рогару, при этом сверля меня прожигающим насквозь взглядом.

Стоило мне хотя бы попытаться сыграть испуг, даже сердце забилось чуть быстрее, правда не от чувств, а от искусственно ускоренного дыхания, как на его лице тут же возникла почти предвкушающая улыбка. После этого я, каюсь, не сдержалась и банально рассмеялась, за что получила новую порцию злости и ненависти.

– Нет, ну раз наш новоявленный «эксперт», – я даже интонации его скопировала, только на издевательски-утрированный лад, – уверен, то конечно да. – и после повернулась обратно к Виранди. – Изменится, как минимум, одно – у меня появится возможность видеть дальше собственного носа, так как я все-таки не кровосос и без внятных источников света на местности ориентируюсь хреново. Да и вообще, какой идиот пойдет искать гулей ночью? Они же за свою ночлежку кому угодно попытаются глотку перегрызть, а учитывая настроение в нашей компашке, велик шанс, что меня сначала дадут изрядно обглодать и только после соизволят прийти на помощь.

Виранди после моих слов сник снова, задумчиво уперевшись подбородком в основание ладони и устремив взгляд в сторону весело пляшущих язычков пламени. Да, неплохо студиозы постарались, собирая хворост и дрова по округе. Впрочем, они пригодились не только в этом, так как теперь у нас имелись минимум три двуместные палатки, одна из которых была безраздельно моей, запас чистой воды из местного родника и даже ужин, за которым парни сгоняли в деревню.

Ну что я, изверг, детей на кладбище ночью отпускать? Там, между прочим, кроме гулей только Несущая знает, кто водится. Ну а следователей не жалко, точнее, жалости они не дождались от своего лорда-командующего, тогда как мне оставалось только безразлично пожать плечами и немного издевательски посочувствовать злым воякам. Все-таки три раза уже бедолажные пытались вернуться и рассказать, что следов нет, получая очередной нагоняй и путевку в обратную сторону.

Или уже четыре? Кажется, я слышала хруст веток неподалёку… или показалось?

– Плохо. – удрученно вздохнул Виранди спустя пару минут дружного напряженного молчания. – Завтра утром мы должны были отправиться дальше, а теперь придется задержаться в этой деревушке.

– А я говорила… – ну как тут можно было сдержаться и не упомянуть сей знаменательный факт?

– Но я ведь тоже был уверен, что это лучшее решение! – как-то даже излишне эмоционально заявил раздосадованный клыкастый. – Даже с точки зрения теории – гули наиболее уязвимы в светлое время суток, а еще неимение восприимчивы к чужому присутствию! Рогару просто не мог их упустить.

– Мы все там были и видели покинутое гнездо. – скривилась недовольно.

Ну да, разок на кладбище я все-таки наведалась, нужно же было явно показать этим упрямым тугодумам, что ничего «неожиданного» или «невозможного» на самом деле не произошло, а гули не свалили сами по себе в неизвестном направлении.

– Но как это возможно?! – воскликнул как-то отчаянно Виранди и с болезненной ноткой во взгляде повернулся к Рогару, – Скажи, ты точно ничего не видел и не слышал? Быть может, шорох или далекие завывания.

Нынче буквальный каждый мнит себя экспертом… аж бесит.

– Гули не воют, они же не умертвия. – вставила недовольно. – Данный вид общается друг с другом посредством тихого свиста, который можно легко спутать со свистом ветра в кронах близко растущих деревьев.

– Ну значит свист. – моментально поправился мой непосредственный начальник. – Первый обнаруживший опасность должен же был как-то предупредить остальных!

– Ты думаешь, я бы не заметил? Или стал бы скрывать, если бы что-то на самом деле произошло? – как-то бессильно-зло и немного болезненно отозвался лорд-командующий. – Считаешь, права она?

– Она эксперт. – хмуро и капельку виновато отозвался Виранди.

Бросив в мою сторону очередной горящий ненавистью взгляд, Рогару вновь посмотрел на своего собрата, теперь уже устало и мрачно, мотнул головой.

– Не было ничего.

После этого от нас немного демонстративно отвернулись, тоже упирая локоть в колено и сокрушенно устраивая голову на сжатой в кулак ладони. Судя по его виду, вампир крепко о чем-то задумался, правда мне было совсем капельку трусливо предполагать, о чем именно.

Кажется, не я одна заметила, как резко сменилось настроение клыкастого, потому что Виранди вдруг тяжело вздохнул и аккуратно, почти извиняющимся тоном произнес:

– Я доверяю тебе, как и прежде. Прости меня за эти вопросы, я просто был обязан их задать.

– Оставь свои извинения при себе. – отмахнулся от него Рогару, недовольно и всего капельку болезненно. – В пустоту, у этого просто должно быть какое-то объяснение. И я его найду.

С этими словами вампир подорвался на ноги, развернулся и даже как-то слишком уверенно направился прямо в чернильную темноту.

– Ну вот. – протянула кисло. – Сейчас его загрызут, а нам утром иметь дело не только с пятеркой гулей, но еще и с умертвием древнего вампира. А они, между прочим, похуже личей будут, потому что жажда крови там затмевает любые проблески разума.

– Вампира нельзя поднять из мертвых без проведения сложноступенчатого, долгого ритуала возвращения к нежизни. – глухо ответил на мои стенания Виранди.

Хмыкнув, я подхватила с земли какую-то маленькую палочку и принялась вертеть ее в руках, рассматривая узор на сохранившемся кусочке кары.

– Все можно, только осторожно. Ритуалы – есть суть концентрация энергии и направление ее в нужное русло. Здесь же энергии смерти столько, что даже я, далекая от магии, ее ощутила. Иначе говоря, если условного древнего все-таки придадут насильственной смерти на местном кладбище, то примерно один к десяти, что он восстанет если не умертвием, то хотя бы весьма бодрым зомбяком. Конечно, с зомбями иметь дело куда приятнее, как никак, один из самых безопасных видов нежить, но все равно хорошего мало.

– Но откуда этой энергии там взяться? – кажется, мне удалось зацепить вампира, выводя его из состояния хмурой задумчивости и самобичевания.

– В смысле, откуда? – удивилась тут же. – Очевидно, это последствия поднятия пяти гулей, которых мы так хотим найти. – и с подозрением сощурилась, рассматривая удивленную мину Виранди, – Погоди, вы серьёзно думали, что гули поднялись сами? Все пять разом, да еще и как на подбор с одним типажом жертв? Они ведь не тронули скот, детей и мужиков, только женщин, а значит при жизни имели либо зуб на женский пол, либо непомерно большую страсть к оному. Полуразумная нежить всегда действует согласно установкам, сохранившимся после жизни, и чем сильнее установки, тем больше они проявляются в посмертии. Тут даже гением быть не надо, чтобы понять, их подняли специально и намеренно. Вероятно, поднявший даже знал умерших при их жизни ну или хотя бы имел их психологический портрет.

– Но ведь подобное уже случалось, хоть и редко… – кто-то, видимо, успел почитать матчасть, но дальше первых глав уйти банально не удосужился.

– Случалось, но не так. – возразила недовольно. – Да и все эти случаи связаны с вполне объяснимыми обстоятельствами. Чаще всего – либо первый гуль мстил за свою смерть, нападая на обидчиков и получая прибавление в своей стае после их смерти, либо подгнившие мозги тянули немертвого к семье, от чего прибавление также случалось, но уже по другой причине. Всегда есть конкретный след и причины, но тогда и разброс в жертвах был бы на лицо. Кроме того, укусы на пострадавших вполне красноречиво дали понять – все пятеро при жизни были мужского пола в возрасте от шестнадцати до пятидесяти.

– Мужчины одной семьи? – предположил вампир.

– Ага, и местные конечно же не заметили, как непонятная хворь уносит их одного за другим. – съязвила тут же. – Да за такое их либо поперли бы из деревни, либо прибили бы собственноручно, опасаясь распространения заразы. Темные люди, в сказки верят, а о немертвых знают только что их огонь хорошо берет.

– Мдам… – задумчиво протянул Виранди, вновь переключаясь на тихий и удрученный тон. – Видимо, придется все-таки запрашивать помощь округа и уходить из этой деревни ни с чем. У нас банально нет времени разбираться еще и с местным некромантом-недоучкой, а уничтожение гулей ничего не даст, ведь если вы правы, то, вполне вероятно, что он снова поднимет новых.

– Пупок надорвет поднимать. – зевнула устало, бросая все-таки заинтересовавшую меня веточку в костер. – Судя по почерку, некромант и правда скорей испытывал свои силы, а значит молодой, а значит пока еще слабый. Пять гулей – такое не каждый умелый мастер своего ремесла потянет, так что скорей всего новичок еще пару месяцев будет восстанавливаться и собирать силы, чтобы поднять хотя бы задрипанное умертвие. За это время его даже наши следователи вычислить смогут.

– Думаете, это кто-то из местных? – хмуро поинтересовался Виранди.

– Там, где живут, не гадят. – отозвалась мрачно. – Скорей всего кто-то из соседних деревень. Это объясняет личное знакомство или осведомленность, касательно характеров умерших, а также подходит под теорию пробы пера. Уж не знаю, кому этот недоумок хотел отомстить, местным или поднятым, но в итоге наживет проблем на свою голову, так как поймать его все-таки нужно.

– И часто вам приходилось иметь дело с такими самоучками? – как-то внезапно полюбопытствовал вампир.

Если его вопрос меня и удивил, то как-то слабо, ибо заряд бодрости от дневного сна уже начал сходить на нет и поэтому сейчас мне куда больше хотелось все-таки нырнуть в спальник и подремать хотя бы пару часов.

К слову, а ведь кто-то обещал ночёвку в деревни… А еще хорошо студенткам, их сидеть у костра, на случай, если следователи все-таки возьмут след, никто не заставлял.

– Всякое бывало. – ответила устало, запоздало вспоминая, что меня о чем-то спросили. – Ладно, ты как хочешь, а я все-таки спать пойду. Время уже позднее, наши орлы, кажется, тоже решили ряды немертвых пополнить и уже не вернутся, а я сейчас не в том состоянии, чтобы массовые обряды упокоения проводить. Если вдруг буду нужна – я в самой левой палатке и принимаю исключительно с девяти часов утра.

– Ваши шутки совершенно неуместны, учитывая ситуацию и происходящее. – хмуро упрекнул меня вампир.

– Ну а что еще делать, голову пеплом посыпать? – хмыкнула тут же, вставая на ноги. – Вот вам еще одно экспертное мнение – не поможет, нежить пепла не боится. Лучше смесью из полыни и чертополоха, тогда шансы выжить имеются. Правда, не тебе, все-таки вампиры чертополох на дух не переносят.

Не знаю, ответили мне там что-то или нет, потому что речь моя закончилась примерно на том моменте, когда я подошла к тряпичной «двери» своей палатки, отходя от костровища на добрых десять метров. Следом, впрочем, маршрут все-таки пришлось скорректировать, ибо нужды организма игнорировать глупо и даже чревато, а где-то неподалеку я видела прекрасные кустики пышной волчьей ягоды…

По пути в сторону кустов и даже во время свершения почти вандального акта надругательства над местной флорой ничего интересного или запоминающегося произойти не успело. Ну не считать же запоминающимся душераздирающий вой залетной банши, обосновавшейся, судя по звуку, в паре десятков километров от нашей стоянки. Кричат эти дамочки знатно, даже душевно, но, в сущности, никакой угрозы живым не несут, если только не считать угрозу моральному здоровью. Обычные духи, подкласс неупокоенных, подвид блуждающих.

Собственно, сухую теорию я и вспоминала, топая обратно в сторону лагеря и попутно мечтая о крепком, здоровом…

– Что ты здесь делаешь?! – возмущенно поинтересовались у меня и я бы даже ответила не менее возмущенно, если бы не два маленьких факта.

Во-первых, его внезапное появление меня банально испугало, ибо общение с природой – процесс интимный и вторжение посторонних ты в него как-то не предполагаешь. Во-вторых же, этот гад решил не только добавить мне седых волос на макушке, но еще и резко дернул в сторону, чтобы впечатать мою спину в ствол какого-то случайного дерева. Могу спорить, растительность выдержала удар стоически, даже возможно получила капельку моральной сатисфакции, тогда как у меня закономерно выбило воздух из легких и говорить стало резко проблематично.

– Ты… совсем охренел?! – возмутилась сразу же, едва легкие согласились расправиться вновь, возвращая в кровеносную систему стабильный приток кислорода и наполняя голосовые связки выдыхаемым воздухом.

– Зачем. Ты. Покинула. Лагерь. – твердо отчеканил вампир, уже весьма недвусмысленно располагая свою пятерню на моем горле.

Честно говоря, я его куда больше ощущала, чем видела, но поблескивающие красным радужки все-таки позволили высказаться адресно и даже почти со взглядом в глаза своего обидчика.

– Тебя пошла искать, чтобы пожалеть, бедного-несчастного. – заявила язвительно.

Ну а что, правду что ли ему говорить?

– Что? Пожалеть… меня?! – даже не знаю, чего в его голосе было больше, удивления или праведного гнева.

– Ну а что с такими как ты, пустоголовыми, делать? – хмыкнула тут же. – Только жалеть и остается, вы же, в конце концов, не виноваты, что природа с вами так жестоко обошлась…

– Девочка… – перебили меня низким рычанием, после чего вампир в очередной раз сверкнул глазками, наклонился ниже. – Как только это расследование закончится, а ты перестанешь быть полезна, я с превелики удовольствием разорву твою глотку и буду упиваться каждым мгновением, пока свет жизни будет таять в твоих широко распахнутых от ужаса глазах.

От представление такой картинки, меня, конечно же, немного так передернуло, чего, видимо, вампиру хватило, чтобы чуток успокоиться и отстраниться назад. Этот гад даже глаза прикрыл, видимо искренне считая, что теперь-то я прониклась бедственностью своего положения и поэтому можно взять пару секунд, чтобы решить, как со мной поступить конкретно сейчас.

– Слушай, клыкастый. – позвала его кисло и даже немного лениво. – Ты что, белены объелся? Вообще, в курсе, какой сейчас год и век? Эта хрень могла сработать поколений десять назад, если не двадцать. А сейчас мы живем в приличном, современном обществе и вся эта твоя кровавая расправа находится вне официального закона. Поверить, что ты рискнешь свободой ради мелкой мести? Ха, ты может и твердолобый, но не клинический кретин же. Или… хотя, не буду браться что-то утверждать, я все-таки не медик…

– Замолчи! – рявкнул Рогару, а рядом с моей головой послышался подозрительный скрип и скрежет, словно чья-то когтистая лапа прямо сейчас вспарывала ствол несчастного дерева.

Ну помолчать, так помолчать. Вообще, одно дело злить и дразнить клыкастого, когда рядом его донельзя правильный собрат сидит, а совершенно другое – лезть в пасть умертвию после его недельной голодовки, когда оно уже чуть ли не слюной исходит, желая получить тебя на ужин. Нет, если верить сухой теории, сильные вампиры могут сохранять разум даже после полного перехода в боевую форму, но это только теория и на практике мне ее проверять, уж извините, не хочется.

– Знаю. – внезапно выдал Рогару и неожиданно удлинившийся коготь на его большом пальце крайне неудачно уперся в мой подбородок, вынуждая немного приподнять голову.

Пока я ошарашенно осознавала, что конкретно этот кадр, похоже, мгновение назад подверг изменению ТОЛЬКО этот самый коготь, оставляя остальную пятерню нормальной и обычной, при чем сделал это, кажется, вполне осознанно, вампир продолжил:

– Ты не видишь в темноте, но в темноте вижу я. Думаю, небольшого воздействия вполне хватит, чтобы заглянуть в твою память и узнать все необходимое для поиска нового гнезда гулей.

– Это незаконно! И аморально! И… – возмутилась тут же, осекаясь, едва в глазах клыкастого промелькнула искорка веселья.

– Только в том случае, если кто-то узнает. Но мы же никому не скажем, верно?

– Скажу, прокричу и еще оду твоему грехопадению составлю! – заявила торопливо. – А вообще, давай, валяй. И вот когда у тебя ничего не выйдет, а у меня появится легальный способ избавиться от твоего участия в этом расследовании, вот тогда мы и посмотрим, кому в мире немертвых жить хорошо!

Вампир рыкнул, сощурился как-то недоверчиво-зло и потребовал конкретики:

– Почему же у меня ничего не выйдет?

– Потому что. – припечатала хмуро. – Я вхожу в тот единственный процент людишек, на которых ваша хваленая магия крови не действует. Во всяком случае, та ее часть, что воздействует на сознание жертвы. Что, съел, гад клыкаст…

– Значит поступим иначе. – с усмешкой перебили меня, при чем конкретно сейчас эта его усмешка мне не понравилась абсолютно.

И не зря, стоит отметить, ведь произошедшее дальше по своей хреновости могло сравниться разве что с попыткой все-таки исполнить высказанную недавно угрозу, но уже сиюминутно.

Так как лапа этого гада и без того была распложена непростительно близко к моему лицу, хватило пары ловких и быстрых движений, чтобы сперва ранее отросшим когтем полоснуть по запястью свободной руки, а после сунуть это самое запястье…

– Против магии ты, возможно, и устоишь, но перед физическими изменениями, которые происходят, если живые пьют нашу кровь – нет. – тихо и даже как-то самодовольно заявил Рогару, упорно продолжая почивать меня своей кровушкой и игнорируя все попытки к сопротивлению.

Как я ни пыталась зажать рот, как ни цеплялась за треклятую руку, отчаянно стараясь отвести ее в сторону, это было не легче, чем гнуть стальные прутья голыми руками. Хуже стало только когда догадливый кровосос зажал мой нос, вынуждая все-таки рефлекторно открыть рот и либо захлебнуться, либо проглотить липкую и густую гадость.

В общем, я не захлебнулась и даже не задохнулась, хотя тихонечко об этом жалела, падая на колени и не прекращая оповещать соседний лесок, насколько конченый и тупорылый вампир мне повстречался.

Эффект от подобных процедур всегда был крайне специфичным, а еще стойким и с кучей последствий. Подобным не баловались сразу по ряду причин, и первая – найти вампира, готового поделиться своей кровью, не проще, чем отыскать стоянку гулей закрытыми глазами. Кроме того, если в первые несколько часов после «принятия на грудь» живые из числа людей, зверов, троллей и гномов получали весьма приятные плюшки, вроде прилива бодрости, улучшенного кровообращения и обострения основных чувств, то дальше каждого любителя «прокачаться по-быстрому» ждал закономерный итог – упадок сил, отходняк и жуткая ломка. Тут даже с наркотиками сравнивать сложно, потому что привыкания, как такого, нет, но зато толерантность вырабатывается на раз-два. Некоторые уже на второй раз получают самый минимум «улучшений», иным «везет» и эффект срабатывает раз пять-шесть, но уж точно не больше этих значений.

– Ну ты и гад ползучий. – выдохнула зло, рассматривая травку под своими руками, которую теперь видела с отвратительной четкость и в каком-то странном красноватом оттенке.

– Ты же хотела меня «утешить». – нагло и ехидно отозвался вампир. – Лучше утешения, чем помочь в поиске этих гадов, и придумать сложно.

Судя по тону, он прекрасно знал, что ни о каком желании «утешить» на самом деле речи не шло. Судя по почти издевательски протянутой руке, он и правда считал, что теперь я стану ему хоть с чем-то помогать.

– Да катись ты умертвий по весне считать! – рыкнула зло, поднимаясь на ноги без чьей-либо помощи. – В пустоту, я прямо сейчас отправлюсь к Виранди и поставлю его перед фактом, что больше не могу участвовать в расследовании. Само собой, скрывать, из-за кого именно мне теперь придется сдать под дюжину анализов, чтобы убедиться, что ты, гад такой, меня ничем не заразил, я тоже не стану!

– Даже при всем желании заразить тебя чем-либо я бы не смог. – холодно отозвался кровосос.

– Ага! – заявила язвительно. – Может ты еще и руки в соседнем ручейке с дезинфицирующем составом помыл, прежде чем совать их мне в рот?! Это вас, гадов, ничего не берет, а мы, люди, существа хрупкие и нежные! А некоторые теперь еще и потенциально слабые и немощные, благодаря тебе, морда клыкастая!

– Будешь меня злить, так оно в итоге и окажется. – рыкнул Рогару. – Это в наших общих интересах, найти гулей и вычислить их создателя, так что ты прямо сейчас отправляешься со мной, а я, если будешь достаточно полезна и перестанешь меня нервировать, так и быть, избавлю тебя от малоприятных последствий произошедшего.

– Как? – хмыкнула вызывающе. – И начхать мне на ваши интересы. Эти гули даже к изначальному расследованию никаким боком не стоят, просто… – на этом моменте меня очень некстати осенило, – А как ты вообще догадался, что их поднял некромант?

– Потому что кто-то их отозвал, а значит кто-то ими управляет. – хмуро заявили мне. – Кроме того, будь они дикими, не стали бы нападать сразу на людей, принялись бы сначала раскармливаться на животных.

Задумчиво поджав губы, кивнула и все-таки признала:

– Молодец. Виранди не догадался. Нет, что держишься за теорию с отзывом – это зря, конечно, но про животных верно подметил.

– Лоуренс имеет куда меньше опыта в подобных вопросах. – будто это все объясняет пояснил вампир и после заявил, – Но это все не так важно. До утра осталось не так уж много времени.

– Да с чего ты вообще взял, что я стану кого-то искать?! – возмутилась моментально. – Особенно после произошедшего. Иди сам, раз тебе так хочется, с гулями гуляй, а я отправлюсь назад…

– Тебя никто не исключит из состава группы расследования, даже если следующие пару дней от тебя не будет никакого толку. Кроме того, везти обратно тебя просто некому. Либо ты отправляешься со мной, либо тебя ждет долгая и крайне неприятная ломка. Решать тебе. – спокойно и крайне уверенно заявил этот клыкастый гад.

Но зря он это, ибо даже если предположить, только предположить, что клыкастый действительно что-то знает о том, как снять последствия таких вот вливаний, никакой научный интерес не сможет переплюнуть живущей во мне гордости, требующей развернуться и непременно гордо покинуть этого наглого шантажиста.

– И так страдать, от твоей тупой выходки, и так страдать, но уже от твоей компании. – заявила хмуро. – Все едино. Пошла я. Веселой охоты за гулями.

После чего, махнув рукой, я даже повернулась, чтобы отправиться в сторону далекого огонька костра, мелькающего где-то между деревьев…

– Ты была права, когда убеждала Лоуренса, что я что-то пропустил. – полетело мне в спину, прямо-таки вынуждая повременить и хотя бы повернуться, ошарашенно уставиться на теперь уже отчетливо видимого мне вампира, – Но даже у тебя нет точного объяснения, как это могло произойти. На смену места стоянки гулям нужно время, а если бы они бодрствовали, я бы их учуял. Их увели заранее, до нашего приезда, а после сделали вид, что гнездо покинуто совсем недавно. Впрочем, я начинаю сомневаться, что те ямы действительно были их гнездилищем.

– Чушь, там повсюду их следы и даже кусочки ткани, которые они притащили после нападений. – возразила тут же.

– Тогда как это все объяснить? – моментально поинтересовался Рогару. – Когда я был на кладбище, там не было ни этих раскопок, ни гулей. Или хочешь сказать, они резко поумнели, поняли, что именно нужно сделать, чтобы столкнуть нас лбами и тем самым выиграть время? Расскажи мне хотя бы одну теорию, и я больше не стану тебя останавливать. В противном же случае… – вампир скривился, чтобы после добавить немного отстраненную ремарку, – Я знаю, что для вас, ученых, значимого и важного в этом мире становится крайне мало, а покой и жизни местных вы без раздумий променяете на возможность изучить очередную выдумку Несущей, но сейчас разве тебе не должно быть… – он скривился снова, словно произнося какое-то постыдное ругательство, – интересно, что же произошло на самом деле?

– Что интересного в том, как ты банально проглядел их гнездо? – поинтересовалась всего капельку напряжённо, с трудом пытаясь понять причину этого странно напряжения.

Наверное, отчасти ответ вампира подходил и для моей внезапной дилеммы.

– Хотя бы чисто в теории ты должна знать, что от силы крови зависит и сила ее воздействия на живых. – мрачно поведал мне Рогару. – Сейчас ты испытываешь весь спектр ощущений и можешь сказать, совру ли я, если скажу, что некогда был родоначальником новой ветви… скажем так, приближенной к вампирскому престолу?

Вопрос, на первый взгляд исключительно себялюбивый и почти возмутительный, тем не менее заставил меня крепко задуматься, анализируя сухие факты. Да, звучало бредово, ведь настолько сильных клыкастых, способных создать аж новый род, нынче уже не производят, а подобные истории остались только в легендах и мифах. Кроме того, «был родоначальником» – звучит несколько странно, словно род был и сплыл, а «начальник» остался. Но, с другой стороны, даже по самым смелым описаниям побочных эффектов подобного донорства можно смело сказать, что либо описывающие произошедшее нагло врали, либо мне действительно попался ну очень сильный клыкастый. Просто я ведь и правда вижу его отчетливо, почти, как если бы сейчас был день с абсурдно странным, красным солнцем. Слышу тоже отменно, при чем не только его пульс и стук сердца, хотя между нам добрых три метра, но еще и копошение какой-то живности в траве, взмахи крыльев пролетающей мимо совы, шорохи в одной из палаток, судя по отчетливому скрипу плотной ткани спальника о стенку этой самой палатки…

Стоило закончить со слухом и задуматься над обонянием, как тут же стало откровенно не по себе и с аналитикой пришлось резко заканчивать.

– Ладно, признаю, это может быть близко к правде. – наконец ответила неохотно, вновь переводя рассеянный взгляд на вампира. – Хочешь сказать, ошибиться ты не мог?

– Я могу использовать частичную трансформацию, чтобы видеть и слышать куда лучше, чем ты даже можешь себе представить. Твое текущее состояние не открывает тебе и десятой доли моих возможностей. – да, это тоже звучало несколько хвастливо, но лишь до последней фразы, – Даже при всем желании, я не мог просто упустить их.

Последняя фраза прозвучала как-то устало и немного отчаянно и, видимо, стала последней каплей, потому что, пустоту вам в тещи, я теперь тоже не понимала, как с такими возможностями можно не учуять пять порядком потрепанных и уже далеко не свежих гулей.

– Хрен с тобой, пошли, найдем этих умников и того некроманта, который ими заправляет. – в итоге произнесла кисло, смиряясь с необходимостью хотя бы банально утолить свое любопытство. – Один хрен уснуть мне в таком состоянии не светит, а куковать в лагере скучно. Еще чего глядишь, снова нарвусь на проповедь Виранди, а где это видано, чтобы вампиры читали проповеди?

Уже дернувшийся было идти куда-то вперед Рогару замер, после чего оглянулся и смерил меня задумчивым взглядом.

– Ты действительно не знаешь, кто он, или просто так отчаянно хочешь нажить себе проблем?

– Да чего там не знать? – поинтересовалась кисло, огибая замершего вампира и направляясь вперед самостоятельно, благо, где именно находится местное кладбище я уже узнать успела. – Кровосос, явно из знати, но мелкой, раз сослали в нашу глухомань руководить Силами забытым отдельчиком по контролю за неживыми и неразумными видами. У нас просто даже такие кадры редкость, вот все с ним и носятся, как с писанной торбой…

– Мелкой знати? – как-то ошарашенно спросил Рогару, наконец оживая и догоняя меня, – Уже за одну эту характеристику ты вполне можешь заработать обвинение, достаточное, чтобы любой суд приговорил тебя к тюремному заключению. Впрочем, учитывая все остальные твои прегрешения, о такой мелочи можно даже не волноваться.

– Любите вы мнить из себя важных и дохрена высоких персон. – отозвалась недовольно. – И смотреть на вас косо преступление, и говорить непочтительно – страшный грех. Мне этой хрени еще на кафедре хватило по горло, так что лучше оставь свои байки для кого-нибудь более впечатлительного. Вон, детишек можешь попугать, может одумаются и не рискнут соваться в большую науку, где вашего несуразно высокого брата чуть ли ни не каждом углу встретить можно.

– Высшая знать не просиживает дни в лабораториях или на учебных выездах. – хмуро заявил Рогару. – Даже те немногие, кто посвятил себя науке, предпочитают заниматься ею исключительно в своих поместьях и имениях, так как работа в университете для них слишком мелкая и унизительная.

– О, а ты и правда хорошо с ними знаком. – усмехнулась ехидно. – Небось, еще и из числа высших тоже?

– Можно сказать и так. – хмуро и как-то глухо отозвался вампир. – В любом случае, речь о том, что ты едва ли можешь себе представить, как разительно отличаются высшие от твоих коллег. Почти все из них.

– Ну хорошо, удиви. – я повернулась и зашагала спиной вперед, совершенно не опасаясь врезаться в шальное дерево, потому что словно бы чувствовала их и спокойно могла обойти любую преграду закрытыми глазами.

Впрочем, стоило об этом подумать, как стало немного не по себе от нового открывшегося факта. Как бы к такому не пристраститься ненароком… и как бы окончательно с катушек не слететь в последствии…

– Лоуренс Аскельта Виранди – тоже высший вампир. – спокойно объявили мне, после чего очередная порция хмурых дум резко отошла в сторону.

Что? Вот этот кадр, которому я всю дорогу хамлю и грублю, из высших? И меня при этом еще не попытались раз десять прибить и раз двадцать стереть в порошок?!

– Удивил. – призналась нехотя.

Но, кажется, недостаточно убедительно я удивилась, ибо вампир решил меня еще и добить:

– Он является единственным личным советником главы правящей линии крови.

Каюсь, после такого заявления я все-таки врезалась спиной в дерево, но даже почти ничего не ощутила, переваривая внезапно вскрывшийся факт.

– Да ты шутишь. – наконец заявила потерянно, чтобы после посмотреть на Рогару и с шоком осознать, шутить вампир даже не собирался. – Да ну нафиг…

– Надеюсь, хотя бы теперь ты будешь вести себя соответствующе. Как минимум, из соображений собственной безопасности.

– Нет, погоди. – мотнув головой, я упрямо скрестила руки на груди и спросила почти возмущенно, – Какого рожна личный советник вашего главного забыл в нашем мухосранске? Еще и замарал свое честное имя мелкой, малопрестижной должностью…

– Его основная задача – это дело, после которого Лоуренс вернется в резиденцию. Само собой, местные не знаю о реальном положении вещей, а одно лишь имя рода не дает им достаточной информации, чтобы понять, кто именно встретился им на пути. К слову, не советую рассказывать о том, что я тебе поведал. Либо тебя поднимут на смех, либо очень скоро заставят замолчать, и даже сам советник едва ли сможет вмешаться. Именно поэтому все, входящие в состав группы расследования, подписывали документы о неразглашении, ведь есть риск, что в процессе вы узнаете больше, чем следовало бы.

Документы… пустота, видимо эти треклятые бумажки были на самом дне стопки, иначе почему я не помню ничего такого? Но да и не важно, ведь куда важнее…

– А зачем тогда наводить порядок в моем отделении, а после еще и как-то упрямо, даже уперто пытаться вернуть меня на кафедру? Не слишком ли мелко для целого личного советника? И где все замашки высших, их непомерная гордость и ровно такое же непомерное самолюбие? Нет, что-то тут определенно не сходится…

– Когда находишься настолько близко к верхушке власти, при всем желании сложно сохранить маску горделивости или слепого самолюбия. – даже как-то неожиданно уверенно ответил Рогару. – Тебе не перед кем притворяться и незачем играть роль. Многие при этом обнажают свои худшие стороны, выпячивают крайне скверную натуру, но не все. Он наводит порядок, потому что искренне считает это правильным, но и в наивном идеализме Лоуренса обвинить сложно. Пожалуй, именно за это его уважают даже враги.

Кивнув задумчиво ответу вампира и своим мыслям в придачу, я все-таки приняла тот факт, что поверить во все сказанное банально не могу, решила отложить этот вопрос на потом. Возможно, стоит присмотреться к моему нынешнему начальнику, оказавшемуся совершенно точно не таким простым, как мне показалось изначально…

Молчаливо и хмуро придя в себя, я отлипла от дерева, обогнула его и неторопливо зашагала дальше. Вампир вскоре меня догнал, без видимых усилий подстраиваясь под мой короткий шаг, что странно, ведь этот гад был не только сильнее скромного ученого, но еще и ощутимо выше.

– Слушай, – протянула задумчиво, ибо после отброшенных в сторону мыслей потянулись другие, мрачные и безрадостные, – чисто гипотетически, в качестве мысленного эксперимента, что будет, если простой человек… ну или не человек, обычный гражданин нашей необъятной возьмет и… ну, скажем, побьет высшего вампира… да хоть тем же зонтиком.

Рядом послышался сдавленный смешок и удивленное:

– Даже представить такое сложно, ведь высшие едва ли позволят хотя бы приблизиться к ним с такой целью… – а после смех затих и меня нехорошо так, напряженно спросили, – Ты напала на Лоуренса с зонтиком в руках?

– Я?! – возмутилась тут же. – Ты за кого меня принимаешь?! – и после хмуро добавила, – Сказано же, чисто гипотетически.

– Ничего хорошего не произойдет точно. – сухо ответил Рогару, то ли приняв мои слова на веру, то ли не сильно горя желанием докапываться до сути. – Вероятнее всего, ему предъявят крайне тяжкое обвинение, ведь редкий представитель высшей знати не занимает место чиновника, министра или лорда какой-нибудь области. Само собой, если мы говорим о тех, кого простой смертный может встретить в обычной жизни, так как в особняки и поместья высшей знати ему дорога заказана.

Кивнула, вздохнула удрученно, прекрасно понимая, что звание советника тоже вполне подойдет, чтобы стать весомым аргументом в суде и после стереть имя одного незадачливого ученого из истории нашего мира.

Но что поделаешь, с уже свершившимися фактами спорить глупо и бесполезно, поэтому пришлось просто смириться, хотя бы попытаться сконцентрироваться на деле, тем более что за разговорами мы наконец добрались до местного кладбища и отчетливых свежих следов наших товарищей по несчастью. Судя по всему, особенно по запаху, который я теперь ощущала неприлично отчетливо, они отбыли обратно в лагерь с полчаса назад, так что было странно, как мы умудрились не пересечься в пути.

Еще пара минут, занятых ленивыми раздумываниями над малозначимой фигней, после чего дело наконец дошло до повторного осмотра покинутого гнезда и поиска следов.

За время, пока я была научным сотрудником, писала разного рода статьи и работы, а также служила в ненавистном и почти родном управлении, мне приходилось далеко не единожды искать следы и изучать местность, чтобы понять, какие именно немертвые на ней порезвились и что делать, чтобы их наконец упокоить насовсем. Поэтому работка не казалась мне сложной или невыполнимой, однако и в разряд любимых тоже не входила. Ну а кому понравится рыться в рыхлой, влажной земле и после заглядывать под каждый кустик, отчаянно выискивая след?

А ведь это гули, дистрофично-тощие, легкие, питающиеся исключительно жидкостью, от чего даже при жизни полные трупы вскоре ссыхаются и становятся ловкими, быстрыми, бесшумными…

Но не летающими же, в конце концов!

Осенившая меня догадка, ставшая чем-то сродни внезапному открытию, тут же получила живое подтверждение, едва я заметила росчерк земли на одном из соседних надгробий и едва заметную свежую царапину на другом.

– Пустота тебя раздери, ты прав. – выдала почти ошарашенно. – Их отход действительно контролировал некромант. И, раз он знал о нашем прибытии, значит был неподалеку и, возможно, до сих пор где-то…

– Они ушли на север. – мрачно перебил меня Рогару, приходя, видимо, к тем же выводам, тем более что самое трудное – нахождение первого следа, я уже сделала.

– Ты не понимаешь. – я упрямо мотнула головой и повернулась к вампиру. – Если все так, то гули – буквально самая меньшая из наших проблем. Они просто мелкая нежить, с которой справится любой следователь нашей группы в одиночку. Но некромант, поднявший их с неделю назад, куда опаснее, раз он умудрился не просто сохранить достаточно энергии после такого масштабного ритуала, но еще и имеет над немертвыми настолько большую власть! Это не новичок и даже не дилетант, а еще он обладает просто крайне внушительным запасом энергии смерти. Такие так глупо не попадаются. Это просто противоречит любой логике…

Наверное, потрать я чуть больше времени на аналитику и хотя бы попытайся представить, что сделал бы опытный маг после нашего открытия, то вполне смогла бы буквально «предсказать будущее», оповещая Рогару, что именно произойдет следом, но этого самого времени мне банально не дали. Поэтому, можно сказать, что произошедшее было ожидаемым, но лишь чисто в теории.

Так и не успев договорить, я осеклась буквально в то же мгновение, как учуяла далекий, едва заметный привкус гнили, вмешавшийся в ароматы ночного леса. Вместе со мной напрягся и Рогару, только если мне все эти усиленные чувства были в новинку, то вампир сориентировался куда быстрее, моментально определяя направление и пригибаясь, словно готовясь кого-то ловить или обезвреживать.

– Забей на мертвяков, найди некроманта! – крикнула почти отчаянно, тоже рефлекторно поворачиваясь в сторону опасности.

– Нет. – рыкнул вампир, вытаскивая из ножен меч. – Они тебя разорвут.

– Свалю. – выпалила торопливо и после удивленно посмотрела… на протянутую мне рукоять?! – И что мне с ним делать?

– Постарайся не поранить себя или меня. – хмыкнул клыкастый. – Просто доверься инстинктам, они подскажут.

– Ага, еще скажи, что с вашей кровью можно перенять и мышечную память, наработанную путем долгих тре…

Пронзительный свит наполнил воздух, вынуждая меня запнуться.

– …тренировок. – закончила едва слышно и скривилась, прекращая рассматривать выданное мне оружие. – Иди за некромантом! Уничтожишь его, и гули станут просто обычными гулями.

– Которые очень уважают женскую кровь. – хмуро напомнили мне, после чего резко скомандовали, – Кувырок направо и блок!

Удивительно, необъяснимо, антинаучно, но мое тело среагировало быстрее мозга, выполняя такой кульбит, увидев который у нашего преподавателя физической культуры потекла бы скупая слеза гордости за своего бывшего ученика. Серьёзно, я раньше даже отжаться пару раз толком не могла, а на турникете и вовсе висела, как грязная тряпка на швабре, безнадежно и уныло, а тут сразу такие пируэты. Что самое противное – вампир оказался максимально точным, ведь стоило мне вскочить на ноги и увидеть морду летящего с соседнего дерева гуля, как меч тут же взлетел вверх, замирая в защитной стойке и вынуждая раненого немертвого с визгом отскочить в сторону.

– Этот твой, остальных я беру на себя. – как-то буднично объявили мне, словно я только что прошла минимум молодого бойца и теперь была готова даже начистить морду этому самому, уже местами раненому немертвому.

– Сломанный транзистор! – даже не знаю, почему я в критические моменты то и дело срывалась на ругательства, подслушанные в далеком детстве от излишне вспыльчивого деда, но ничего другого на ум просто не лезло, ни дельного, ни даже прилично-матерного.

Вообще, стоило мне начать осознавать свои движения и контролировать действия, как я тут же чуть не позволила гадине вцепиться в предплечье кривыми, гнилыми зубами, лишь чудом успев заехать рукояткой меча по его нижней челюсти. Вообще, боль немертвые не ощущают, но сохранившиеся остатки разума еще помнят, что больно быть должно, и только поэтому гуль снова отлетел в сторону, выдавая очередной пронзительный не то визг, не то свист.

– Соберись! – долетела до меня грозная команда вампира, который уже успел голыми руками оторвать голову одному немертвому и принялся за парочку других. – Бей в сердце и шею, не думай об ударах, концентрируйся на конечной цели.

– Нахрена?! – возмутилась тут же и тут же снова чудом увернулась от очередного прыжка, на этот раз искренне радуясь обострившемуся чутью и ощущению потоков ветра. – У гулей сердце не бьется, у них вообще кровообращение отсутствует…

– БЕЙ! – рявкнул Рогару и вот это уже сработало как надо.

В смысле, тело опять решило, что из нас двоих вампир куда больше заслуживает быть услышанным, дернулось в сторону, пропуская выпад немертвого, и после, невообразимым образом крутанувшись вокруг своей оси, всадило лезвие в спину гуля почти по самую рукоять.

– Держи его так. – тут же скомандовали мне. – Я сейчас подойду.

Ну, собственно, у него были все шансы выполнить обещание, ведь тройка слишком живых трупов уже спела повстречать свою вторую смерть, а четвертый, самый хитрый и притаившийся в засаде, едва ли мог знать, что древних вампиров на зубок попробовать почти невозможно, так как те слишком быстрые и могут пользоваться пространственными переходами. Собственно, так Рогару и оказался буквально за спиной гада, сворачивая тому шею и обрывая посмертные веселые деньки, ведь, в отличии от кровоснабжения, сила смерти вполне неплохо оживляла их центральную нервную систему. Собственно, перебей позвоночник или отрежь голову, и гуль умрет уже навсегда без шанса на воскрешение.

– Все. – оповестил меня клыкастый, спрыгивая с дерева и довольно скоро оказываясь рядом. – Удержала, молодец.

– И на какую пустоту тебе этот гулиный шашлык? – поинтересовалась мрачно, передавая рукоять меча его непосредственному хозяину.

– Он приведет нас к некроманту. – спокойно ответил вампир, сперва резко вырывая лезвие из ссохшейся спины, а после легко и непринужденно отрывая нежити руки, которыми та крайне активно жестикулировала.

– Логично. – прокомментировала это немного кисло. – Чтобы «привести» руки не нужны. Будем надеяться, что нам не придется в процессе поисков его создателя переплывать водоемы или карабкаться на гору.

Откуда у вампира взялся ошейник, моментально стянувший шею гуля, я уже даже спрашивать не стала, просто признавая тот факт, что этот кровосос успел продумать многое.

– Мы не пойдем по следу некроманта. – между тем заявили мне, затягивая ремешок на шее нежити потуже, – Этим займемся я и Холан, а вы пока отправитесь дальше.

– Дай угадаю, этот Холан некромант и ты надеешься, что он сможет перехватить управление над немертвым? – поинтересовалась тут же.

– Я знаю, что он сможет это сделать. – твердо поправил меня Рогару. – Пошли, тебе лучше вернуться в лагерь до восхода солнца.

– Ну да, потому что потом меня ждет веселый отходняк. – отозвалась хмуро, но все-таки послушно отправилась следом за вампиром и его новой ручной зверушкой.

– Не такой «веселый», как мне бы того хотелось. – даже как-то недовольно прокомментировал сказанное Рогару.

На это я уже ничего отвечать не стала, зато с затаённым удовольствием продемонстрировала прямой широкой спине крайне неприличную комбинацию из одного пальца.

– Опять нарываешься. – рыкнул вампир, даже не обернувшись.

У него что, все-таки имеется третий глаз и расположен он на спине?! Или не совсем на спине…

До лагеря мы добрались не в пример быстрее, ибо теперь нас не отвлекали от дороги сложные разговоры или внезапные откровения. Уже там, поведав уставшим следователям и взволнованному Виранди, что именно произошло на кладбище, Рогару всучил немертвого Холану, а сам подхватил меня под локоток и буквально увел в сторону журчащего неподалеку ручейка.

Ну как, неподалеку, шагать нам пришлось добрых полкилометра, однако одно могу сказать точно – эти самые полкилометра оказались самыми худшими в моей жизни. Причина проста до неприличия, наконец начавшее выглядывать из-за горизонта солнце пагубно влияет на любые эманации энергии смерти, но если для немертвых и условно живых все заканчивается банальной слабостью, то вот мне достоялось куда сильнее. Вампирская кровь действительно влияет на организм отведавшего ее живого на физическом уровне, при этом затрагивая все системы, от пищеварительной, до центральной нервной. Нет, изменить природу органов в одночасье ей не под силу, также как и превратить живого в условно немертвого, о чем наивно рассказывали сказки и небылицы, но сделать организм восприимчивым той силе, что течет по венам вампиров вместе с кровью, она вполне может. Собственно, сейчас от силы не осталось и следа, а вот гадость из организма еще не выветрилась, ломая и мучая последний, чтобы выжать из него хотя бы каплю нужной энергии. Это если коротко и не вдаваясь в детали или научные термины.

Ну а чтобы представить, как «хорошо» мне было во время нашего короткого пути, достаточно вообразить, каково глухому, слепому и лишенному обоняния несчастному было бы получить весь комплект базовых чувств сразу и в усиленной форме. Казалось, мое сознание буквально путается и спотыкается о весь тот поток информации, который ему было необходимо переварить, ибо поток был до неприличия огромным. Звуки, запахи, ощущения, мелькающие перед глазами несуразно яркие картинки… Честно, когда глаза начало резать от боли и выступили слезы, а нос забился из-за этих же самых слез, я была прямо-таки счастлива и надеялась, что так продолжится достаточно долго…

Момент, когда мы наконец пришли к ручейку, я запомнила смутно, также как и тот миг, когда меня крайне недвусмысленно вынудили упасть на колени, банально надавливая на плечи.

– Как же я тебя ненавижу, гад кровососущий. – прошипела тихо, ибо даже звук моего голоса казался невозможно громким и почти оглушающим.

А еще шелест листвы, скрип ветки под лапой какого-то зверька, крик пролетающей мимо пичуги, шуршание не то крота, не то мыши глубоко под землей…

Пустота, да так и свихнуться недолго!

– Закрой глаза и открой рот. – скомандовал Рогару, оставляя мое высказывание без даже толики внимания.

– Что, конфетку дашь? – усмехнулась болезненно, но глаза все-таки прикрыла, так как конкретно этот совет, в целом, можно было назвать дельным.

– В каком-то смысле. – хмуро ответили мне, вновь оглушая непомерно громким звуком чужого голоса.

Дальше произошло вообще отвратительное, мирное журчание ручейка разразилось всплеском и звуком падающих вниз капель, при чем падали они не только в воду, но еще и на какие-то мелкие камушки, и на землю…

– Полностью кровь усвоится организмом за два-три дня, но, пока это не произойдет, тебе нужен источник энергии смерти извне. Живые не способны ее вырабатывать или даже заимствовать самостоятельно, но ею можно поделиться…

– Метафизическая гадость. – перебила его недовольно. – И околонаучная ахинея. Все эти ваши энергии, хоть и существуют, законам подчинятся крайне условно, поэтому мне, как приличному ученому, такое даже слушать не хочется.

– И как ты вообще можешь изучать немертвых, при этом не веря в основу и причину нашего существования? – немного осуждающе поинтересовались рядом.

– Это не вопрос веры. – скривилась снова, но теперь уже от скользкости обсуждаемой темы. – Я знаю, что она существует, даже вынуждена принимать ее в расчет, исследуя что-либо, но основа все-таки в физике, а не в энергии. Именно физика объясняет любые изменения материи, мутации и превращения, тогда как эта самая энергия выступает только катализатором. Для нее нет законов, нет правил, она просто либо работает, либо нет. Изучать такое с точки зрения науки – пустая трата времени.

– Это все равно, что объяснять слепому, как выглядит небо, солнце и луна. – хмуро заявили мне, после чего добавили откровенно требовательно. – Открой рот, в третий раз я повторять не буду.

Секундное колебание, рефлекторно распахнувшиеся глаза, ибо стало банально любопытно, чем же закончилось плескание в ручейке, и внезапное открытие, клыкастый протягивал мне прихваченную в лагере кружку, полную почти чистой водички. Почти – это если не считать подозрительного красноватого оттенка.

– Опять? Нет, ты серьёзно?! – возмутилась тут же, на мгновение забывая про резь в глазах и звон в ушах.

Зря, к слову, забыла, ибо мое же возмущение меня в итоге и оглушило. Пришлось кривиться и переспрашивать, так как читать по губам я не умела никогда и учиться желанием не горела.

– Я сказал, что в ней лишь капля, необходимая, чтобы все сработало. – недовольно повторил вампир. – Пей, станет легче.

– Вот помру из-за какой-нибудь кишечной палочки, которой в этой водичке наверняка видимо-невидимо, будешь знать, как травить бедных людей всякой гадостью. – заявила недовольно, но все-таки приняла кружку и залпом ее осушила, ведь в тот момент даже крайне неприятная смерть казалась лучше, чем продолжение этого кошмара.

Уж не знаю, капля там была или того меньше, но по вкусу вода показалась мне просто водой без каких-либо подозрительных примесей. Более того, уже через пару секунд я была вынуждена признать, что вампир, каким бы пустоголовым и вздорным он ни был, знал, что делает, ведь мне действительно стало значительно лучше. Настолько лучше, что я даже обхватила голову руками, с облечением простонала:

– Горелый транзистор, как же хорошо снова не видеть и не слышать каждую треклятую мелочь этого треклятого мира.

– А я все гадал, показалось мне или же нет. – голос Виранди ворвался в повисшую тишину хмурым и тихим своим вариантом, тоже не оглушая и не делая мое состояние кратно хуже снова.

Просто голос, просто вампир, просто целый советник их царька, которому даже все высшие кланяться в ножки должны…

– Как ты и говорил, у нас нет права задерживаться в этой деревне. Связаны эти гули с нашим делом или нет, я узнаю уже через пару часов. – спокойно и ровно ответил ему Рогару, забирая кружку, упавшую к моим коленям.

– Да, Холан уже почти перехватил управление над немертвым. Даже порывался отправиться на твои поиски, но я успел вовремя его перехватить. Было бы крайне скверно, если бы кто-то из следователей обнаружил вас тут.

– Значит, мне лучше поскорей вернуться в лагерь. – с этими словами вампир поднялся, отряхивая с колен налипший мелкий мусор. – Присмотришь за девочкой? Едва ли она сможет дойти сама.

– Конечно. – как-то устало и все еще хмуро ответил ему Виранди, после чего спросил откровенно неодобрительно, – Риск хоть стоил того?

– Я бы не вернулся на кладбище, начиная поиски в лесу, так что да, стоил. – спокойно ответили ему.

– Я про другой риск. – совсем уж как-то странно и внезапно рыкнул новоявленный высший.

– Тебе не о чем беспокоиться, Лоуренс. – на этот раз и ответ показался мне куда более твёрдым, почти злым.

И то ли советник не захотел доводить дело до конфликта, то ли посчитал такую реакцию достаточной, но на этом их короткий междусобойчик завершился, а меня попытались наглым образом поднять на ноги, прежде заглушая шелест удаляющихся от нас шагов шумом шагов поближе.

– Я сама справлюсь. – объявила недовольно и тут же скривилась, припоминая, какими карами Сил мне может обернуться любая необдуманно брошенная мелочь.

С другой стороны, можно же притвориться, что я ничего не знаю? Или вовсе убедить себя, что Рогару просто решил меня проучить и поэтому наплел страшных сказок, которые фига с два проверишь.

Дождавшись, когда чужие руки престанут тянуть меня куда-либо и продолжая хмуро размышлять над разным, сперва я честно попыталась подняться, прекрасно помня, как легко это было сделать всего с час назад. Увы, легкость и сила испарились вместе с обострением основных чувств, так что в итоге пришлось, с трудом и едва не постанывая от натуги, упереться руками в землю, оттолкнуться, попытаться упереться носками ботинок…

У меня почти получилось встать, лишь в самый последний момент нога предательски заскользила на влажной земле. И быть бы мне донным ныряльщиком в не самые теплые и пригодные для ныряния водоемы, но вампир среагировал быстрее, перехватывая под живот и удерживая меня в вертикальном положении.

– Спасибо. – буркнула тихо и снова осеклась, ибо определиться со стратегией, как себя лучше вести, пока не успела.

– Знал бы, что на вас так благотворно воздействует наша кровь, давно бы задумался о ее использовании. – как-то уж совсем внезапно усмехнулся Виранди. – Шутка ли, услышать аж целое слово благодарности из ваших уст.

Что я там говорила про стратегию? Нет и не может тут быть иных вариантов!

– Не привыкай, это просто состояние аффекта сказывается. – выдала мрачно, раз и навсегда запрещая себе даже вспоминать, каких важных кровей птичка залетела в наши края. – Вообще, хватит уже меня лапать, больше я падать не собираюсь.

– Уверены? – тут же поинтересовался вампир, но руку все-таки убрал.

Наверное, мы оба имели некоторый скепсис насчет моего заявления, но, удивительно, устоять у меня действительно получилось. Только вот из-за головокружения и отвратительной слабости первый же шаг, сделанный в сторону лагеря, чуть снова не вернул меня на землю, перечеркивая все прошлые труды и потуги.

– Так и знал, что состояние аффекта влияет не только на внезапные приступы вежливости, но еще и на координацию. – весело поведали мне, отвратительно легко и непринуждённо подхватывая меня на руки. Впрочем, продолжил вампир куда серьёзнее, – Не сопротивляйтесь, ресурсы вашего организма истощены и вам просто нужен отдых. Желательно, полноценный сон и питательный рацион, но мы, к сожалению, не в тех условиях, чтобы это все вам предоставить. Впрочем, весь день мы все равно проведем в пути, так что у вас будет время прийти в себя до вечера.

– Вот почему, – сонно зевнув, я даже не заметила, как начала понемногу убаюкиваться под мерную тряску ровного шага вампира, а поэтому с чистой совестью принялась нести всякую чушь, – чем больше я общаюсь с твои собратом, тем больше имею поводов вас недолюбливать? Чтож вы за вид такой уникальный, бедовый прямо-таки?

– Может причина не в нас? – вроде бы поинтересовались в ответ. – Не спорю, и среди живых хватает тех, кто имеет полное право нас ненавидеть, но, кажется, в вашем случае можно говорить, как минимум, о столкновении двух крайне разных мировоззрений и только. Откровенно говоря, я не помню, чтобы делал вам хоть что-то плохое, даже неосознанно или ненамеренно, но при этом вы упорно продолжаете недолюбливать меня на уровне инстинктов и рефлексов.

Длинная речь чуть не закончилась моим закономерным отрубом, слишком уж спокойно и ровно звучал чужой голос, но какое-то чудо все-таки позволило мне не только удержаться на краю сознания, но еще и с трудом переварить сказанное ранее.

– Не делал. – устало отозвалась спустя пару минут, переходя от анализа к выводам. – Может ты и прав, клыкастый, может причина во мне... Но все равно, вы все – те еще гады кровососущие.

Как ни странно, высший не возмутился и даже не оскорбился, наоборот, тихо и спокойно рассмеялся.

– Это тоже ваше «экспертное мнение», профессор?

– Это научно признанный факт! – заявила почти гордо, если можно вообще говорить гордо и сонно одновременно.

Потом зевнула и вроде бы даже нашла что-то, способное заменить мне подушку. Очень хочется верить, что мне лишь почудилось родство этой самой подушки с чьим-то плечом.

– Вообще, не будь ты клыкастым, был бы не таким уж и плохим мужиком. – заявила зачем-то, все еще балансируя на грани между дремой и реальностью, – Даром, что высший.

– Вижу, общение с Рогару несколько расширило ваш кругозор. – хмуро объявили сверху, от чего дрема ненадолго отступила, а я даже смогла понять, что именно умудрилась ляпнуть.

Проклятье, ну и как теперь быть? А я ведь собиралась просто оставить тот разговор в прошлом, забывая раз и навсегда о всяких досадных мелочах, могущих стоить мне даже жизни!

– Вряд ли есть смысл как-то извиняться или исправляться, все равно не исправлю того, что успела наговорить и сделать… – в итоге произнесла удрученно и снова зевнула, отчаянным взмахом метафоричной руки отправляя все свои сомнения и чаянья в далекое пешее путешествие. – Ну и плевать. Загубишь – значит такова судьба. Не загубишь… ну покопчу это небо еще сколько-нибудь, вот и весь рассказ.

– Убийственная логика. – хмыкнул вампир.

– Железобетонная. – поддакнула сонно, после чего наконец смогла даже худо-бедно успокоиться и, кажется, задремать.

***

К вечеру следующего дня мы добрались аж до целого городка. Маленький, почти у самой грани, а поэтому безнадежно военный, но все равно хоть какая-то цивилизация казалась приятной альтернативой мрачным лицам деревенских, на которых буквально читались крупными буквами все тяжбы крестьянской жизни.

Подремать в пути у меня получилось, хоть и с большим трудом. Во-первых, призраки, конечно, двигаются довольно плавно, но все-таки не чета летающим коникам, а во-вторых…

Ах да, планы Виранди никого, кроме себя, не отягощать попутчиками благополучно провалились. Как ни странно, даже я была огорчена из-за произошедшего, хоть и по другой причине. Соседство конкретно с этим клыкастым было мне совершенно безразлично, но факт оставался фактом – к его коняге я теперь не подойду и на пушечный выстрел, а значит фиг мне, а не осмотр редкой условной живности. Оставалась, правда, маленькая надежда как-нибудь раздобыть компромат на Рогару, чтобы потом с чистой совесть обменять свое молчание на шанс исследовать его питомца, но пока это было только в планах. В конце концов, они с Холаном за весь день нас так и не догнали, а искать компромат на таких больших дистанциях, скажем так, проблематично.

Так, на чем я там остановилась? Точно, причины, по которым толком поспать не удалось… Да не важны вообще эти причины. Главное – не удалось, а значит прибыла я в точку назначения злая и взвинченная. Ну а что неудобно было и расслабиться никак не получалось – так просто следователь мне в пару попался излишне мрачный и седло у него было неудобное. Вот.

В городе, без долгих споров и обсуждений, мы сразу направились в единственную местную гостиницу, встретившую нас хмурыми служащими и как будто бы полным отсутствием постояльцев как вид. Впрочем, стоило женщине за стойкой регистрации увидеть Виранди, как ее настроение резко сменилось с враждебного на относительно дружелюбное, но да и ладно. Многие люди, да и не только люди, относятся к кровососам не в пример доброжелательнее, отчасти, потому что враждовать не рискуют, отчасти из-за врожденных особенностей последних. Хотя лично я была приверженцем теории, что это не Несущая так своих отпрысков наградила, а вампиры просто сами страшненьких своих собратьев держали где-нибудь за семью замками или вообще кровожадно мочили, чтобы не портили породу.

Студентов было решено разместить в отдельном номере, так как номеров на всех нас нашлось только пять. Еще одну комнату определили под место сбора и штаб, где можно было обсудить последние новости, одну отдали следователям и последние две, логично, поделили мы с вампирами. Вернее, с одним клыкастым, ибо второй пока запаздывал, но вряд ли даже его присутствие хоть что-нибудь изменило бы. Хрен им, а не отдельный номер, хотя бы чисто из принципа.

– Уже уходите? – конечно же мой побег, стремительный и торопливый, не мог остаться незамеченным.

Виранди успел окликнуть меня буквально в последнюю секунду, пока я закидывала набивший оскомину рюкзак на плечо, в другой руке крепко сжимая маленький ключик от номера.

– Уверена, даже вам не хватит таланта найди умертвие в отеле. – усмехнулась криво. – Да и после выходки твоего дружка мне нужен нормальный отдых и только он. Если буду нужна… лучше забудьте, где меня искать.

– Вы же не забыли о чтении лекционного материала студентам? – как бы невзначай напомнил вампир. – Уверен, разбор вчерашнего инцидента, произошедшего на кладбище, даст будущим специалистам много пищи для ума.

Нет, он серьёзно считал, что я сейчас пойду мучить ребятишек? И ладно студентики, судьба у них такая, страдать и грызть разные твердые пароды буквально до момента долгожданного выпуска, но меня-то за что?

Как ни странно, мне даже ответили, видимо правильно истолковав мою кислую мину.

– Сомневаюсь, что у вас получится уснуть сегодня. А если ночь обещает быть долгой, разве не лучше провести ее с пользой? Как только вернется Рогару мы со следователями отправимся в городской полицейский участок, так что только вы сможете присмотреть за детьми.

– Пусть сами за собой присматривают, не маленькие. – ответила недовольно. – Сколько мы тут пробудем?

– От суток до трех, но все зависит от того, насколько охотно пойдут на контакт местные. – легко ответили мне.

Чтож, учитывая, что у нашей группы имеются сразу два высших кровососа, вряд ли у них будут шансы вести себя скрытно или враждебно. С другой стороны, этот Рогару с первой фразы умеет «расположить» так, что вменяемые личности тут же постараются раствориться в неизвестности.

– Звучит так, как будто я обязана сегодня выспаться, иначе сама об этом пожалею. – в итоге выдала хмуро и развернулась, демонстративно махнула ручкой, – Не скучайте.

– Мы не станем закрывать номер для общего сбора, так что, если станет скучно, можете подождать нас там. – напоследок зачем-то уведомили меня, словно был хоть один крохотный шанс, что я променяю спокойную ночь на сомнительное удовольствие провести время в компании уже откровенно злых следователей и вздорных клыкастых.

Само собой, я ничего не ответила. Вообще, выкинула все из головы и сконцентрировалась на главном – маленьком исследовании, подкинутым мне самой судьбой. Ну что поделаешь, я ученый, а ученые привыкают все разбирать и препарировать, чтобы вывести систему или даже целое правило. Мне лично не терпелось записать все произошедшее и проанализировать ощущаемые на собственной шкуре последствия недавних вливаний, ведь эта тема была не то чтоб сильно и досконально изучена. Про способы ослабить отходняк же мне информация не попадалась вообще, так что возможно вампы хранят ее под секретом или просто проворачивают нечто подобное слишком уж редко. Так или иначе, чем не тема для махонькой статьи?

До номера я добралась быстро, благо здание отеля не могло похвастаться огромными размерами, да даже большим его назвать было трудно, так что уже через двадцать минут я расположилась на кровати с тетрадью для записей, попутно вытирая мокрые волосы, чтобы вода случайно не попала на бумагу. Душ пролетел быстро и незаметно, оставив после себя только небольшой прилив бодрости, который, хотелось верить, скоро сменится уже привычной усталость. Вот как раз запишу все, обдумаю, составлю список вопросов и сразу лягу спать, тем более что во время сна информация попадает в долгосрочную память и после ее куда легче использовать для аналитики.

Когда я оторвалась от пятнадцатого исписанного убористым почерком листа и взглянула на часы, оказалось, что на дворе уже была поздняя ночь. Первый час неумолимо заканчивался, намекая, как мало времени осталось для отдыха, и…

Спать мне действительно до сих пор не хотелось. Не могу сказать, что я чувствовала себя бодро и замечательно, но дневная дурнота и спутанность сознания окончательно прошли, свежий ветерок, задувающий в комнату сквозь легкие занавески, бодрил, а запахи…

Факт возобновления первоначального эффекта, хоть и в куда меньшем масштабе, также был занесен на бумагу с придирчивой оценкой состояния каждого из моих органов чувств. Потом мысли инстинктивно переключились на предположения, сами собой начали вырисовываться какие-то формулы…

С громким шелестом захлопнув тетрадь, я трагично вздохнула и поняла – не высплюсь. Четвертый час, сна ни в одном глазу, а все благодаря этому драному кровососу! И ведь что самое обидное, в какой-то степени его донорство даже было удачным, ведь иначе шансы схватить одного из гулей живьем стали бы кратно меньше, так как я не боец и меня бы пришлось защищать. С другой же стороны, не учуди он этой дури, мы бы вообще туда не пошли и тогда… мда, тогда все было бы и того хуже, ведь некромант бы увел или упокоил нежить, чтобы после благополучно спрятаться или даже сбежать подальше.

Но все равно, гад он клыкастый, и этим все сказано! А еще, раз бодрость все равно противно свербит внутри, лучше ее на что-то тратить, а возмущение и злость – весьма неплохой вариант. Может даже придумать какой-нибудь вариант мести, чисто из любви к искусству?

Тетрадь снова распахнулась, только уже с обратной стороны, чтобы позволить мне вписать «Р…».

И снова захлопнулась.

Что за бред? Мне что, шестнадцать лет? Какая, в пустоту, месть? Да и вдруг эти записи кто-то увидит? Меня же потом на смех поднимут!

Нахрен.

Нужно выпить…

Точно!

Почему бы и нет?

Алкоголь воздействует на человеческий организм сугубо подавляюще, значит это должно притупить и ту гадость, из-за которой мне сейчас не спится. Уверена, пара бокалов и уже можно будет отправляться на боковую, за одно и проверю свою теорию, ведь исследований, как кровь клыкастых чувствует себя в компании этанола в живом организме, я точно еще не читала!

Смутно припоминая, что на первом этаже имелась барная зона, где постояльцы могли заказать себе чай, кофе и что-нибудь горячительное, я быстренько переоделась в относительно приличные рубашку и походные штаны, бодро потопала на выход. Если честно, даже тот факт, что в моих вещах внезапно затесалась рубашка, уже удивлял до крайности, но раз все равно случайно попалась среди других вещей, то зачем же отказывать себе в единственной возможности ее натянуть? А вот как поедем, так с чистой совестью перелезу обратно в водолазку – наиболее практичное и удобное в походных условиях обмундирование на мой взгляд.

Бар со скучающим, грустным барменом действительно нашелся на первом этаже и даже оказался открыт, что меня бесконечно обрадовало. Более того, я еще и претендовала на звание единственного клиента этой ночи, поэтому счастью моему не было предела, также как и исследовательскому азарту.

– У вас херис есть? – спросила предвкушающее, даже не обращая внимания на кислую мину вынужденного вернуться к работе бармена.

– Нет. – сухо ответили мне.

Обидно, но ладно.

– Коньяк? – второй вопрос уже вышел чуть менее уверенным.

– Кончился. – припечатал сотрудник отеля.

После такого заявления мои брови сам невольно полезли на лоб. Как? Вот как у них мог кончиться один из самых популярных алкогольных напитков нашего мира? Если быть точнее, второй по популярности, ведь первым было красное вино, а причиной всему кровососы с их огромными виноградниками и тягой к утонченным напиткам…

– Согласна, хреновые варианты я выбираю. – буркнула кисло скорей сама себе и добавила почти устало. – Виски, односолодовый, без льда.

Само собой, на этот раз бармен уже не смог бы так просто съехать на банальном «и это кончилось», ведь соответствующую бутылку я приметила почти сразу, стоило вспомнить, почему изначально на ум пришли именно те два напитка.

– Может вам что-нибудь полегче, девушка? – одновременно пренебрежительно и как-то совершенно неуважительно поинтересовался…

Да ему на вид лет двадцать, а учитывая, что никаких характерных черт, кроме человеческих, я не вижу, то шансов ошибиться у меня почти нет. А я, вообще-то, ощутимо так старше…

– Наливай уже, мальчик. – бросила хмуро, теряя львиную долю энтузиазма и приподнятости настроения.

Спасибо хоть дальше никто спорить не стал и вскоре желаемое ухнуло в чистый бокал, после чего меня рассчитали и оставили в покое, уходя к противоположенному краю стойки. Вот и ладненько…

Первый глоток, неожиданно, не дал ничего, кроме ощущения жжения и тепла после. Нельзя сказать, что я часто прибегаю к подобным вливаниям, но и жизнью абсолютного трезвенника тоже не страдаю, поэтому пытливый ум сразу начал анализировать и сравнивать состояние текущее с состоянием ожидаемым. Выходило так, что алкоголь словно воздействовал на меня слабее, и это учитывая, что после дневного привала я ничего не ела. Хм…

За первым бокалом пошел второй и даже третий, ощутимо ударив по кошельку, но не по сознанию. Нет, после второго в голове все-таки начало приятно шуметь, а третий и вовсе рисковал стать последним, но все симптомы указывали на однозначное – я скорей разочаруюсь в своей задумке и уйду отсюда почти трезвой, чем действительно умудрюсь хоть немного напиться.

С другой стороны, все-таки добиться нужной кондиции и записать выпитые граммы вместе с последующими от них ощущениями тоже весьма интересно…

И словно бы ставя в моем внутреннем споре жирную точку, судьба решила распорядиться по-своему, подкидывая мне почти железобетонный повод завязать с очередными вливаниями.

– Красное крепленое вино. – заявили твердо и хмуро, усаживаясь в стуле от меня и делая вид, что никого «знакомого» в радиусе видимости не наблюдается.

– А чего не кровушки животворящей? Или перекусить по пути успел? – поинтересовалась ядовито, пока бармен мелькал где-то на фоне ровных полок с выпивкой.

Забавно, но скорей всего мне банально показалось, что Рогару едва заметно вздрогнул и обернулся, ведь после в его взгляде почти не было удивления, но нашлась весомая доля досады.

– Стоило догадаться. – мрачно произнес клыкастый, но словно бы в ответ на свои мысли, а не на мои вопросы.

До чего же все-таки вздорный тип.

– О чем? И вообще, ты чего тут забыл? Виранди же собирался вас к местным стражам отправить.

– Уже вернулись. – мрачно отозвался Рогару.

– Судя по всему, результатов у вас с гулькин нос. – и хотя мне в целом было вроде как выгодно скорое раскрытие дела, все равно почему-то неудачи однопартийцев скорей радовали, чем разочаровывали. Не иначе как третий бокал виски давал о себе знать, – Дай угадаю, вы еще и того недоучку поди проворо…

– Я не собираюсь обсуждать детали тут. – твердо припечатал чем-то явно разозленный вампир.

Из-за его эмоциональной фразы бармен, несущий заказ, сбился с шага и чуть не опрокинул поднос, благо чудо позволило ему устоять и даже донести заказ до клиента.

– В-вот… прошу. – не в пример куда более почтительно выжал из себя парнишка. Еще и капельку испуганно, но почтения в голосе явно было больше.

А я, неожиданно даже для самой себя, удрученно вздохнула и отвернулась, делая внушительный глоток своей порции выпивки. Хотя, стоило задуматься, как все «неожиданное» сразу стало «ожиданным», ведь в этом все клыкастые. Они даже если начнут совсем ремни затягивать, вынимая из простого народа всю душу, обязательно найдутся и те, кто банально побоится возмущаться, и идиоты, их открыто поддерживающие. Кажется, какой-то чудик дал этому феномену название «привлекательность хищника», мол порождения смерти, не восставшие, а именно ее создания, были сотворены, чтобы поглощать жизнь, и отсюда отношения жертва-охотник. И ведь не поспоришь, умение привлечь добычу, вынуждая ее прийти чуть ли не добровольно в твои лапы – штука неплохая в контексте выживания. Правда, не для «добычи».

– Думаю, тебе лучше пойти к себе. – нагло и беспардонно заявил Рогару, прерывая мрачный поток немного путанных мыслей.

– Тебя спросить забыла. – ответила едко и тут же усмехнулась, – А не, все в порядке, зря на память грешу. Мне просто твое мнение до лампочки, вот и не интересовалась.

– Я серьёзно. – упрямо и все также хмуро заявили мне, тоже делая глоток.

Залпом допив виски и недвусмысленно протянув вперед бокал вместе со своей банковской картой, повернулась к клыкастому и спросила прямо:

– А может это лучше ТЕБЕ пойти к себе? Я сюда первая пришла.

Вампир нахмурился, потом скривился, после чего выдал:

– И, очевидно, уже успела достаточно выпить. Не советую усугублять свое состояние, особенно учитывая, что утром мы можем быть слишком заняты, чтобы снова… выдать тебе лекарство.

Шифруется. Ха. Еще и так неумело, криво, почти по-глупому дико.

– Это угроза или обещание? – поинтересовалась с вызовом и налетом насмешки.

Даже не знаю, что именно подумал клыкастый, но кажется его мой вопрос не просто возмутил, почти рассердил.

– Иди к себе. – рыкнули мне, добивая первый бокал и подзывая едва вернувшегося ко мне бармена.

– Да пошел ты. – бросила рефлекторно.

Пока бедолага спешно наполнял этот самый бокал вином, я потягивала четвертую порцию виски и одновременно размышляла о двух вещах. Во-первых, какого хрена у вампира не требуют расчет сразу. И во-вторых, почему бокал уже четвертый, а ощущаю я себя, словно допила только первый. Оно ведь, даже с учетом любых возможных изменений, просто обязано действовать на организм, так как физику никто не отменял, а в никуда виски явно уйти не мог. Но что же это тогда? Кровь клыкастых нейтрализует этанол? И, если так, на какую пустоту им столько виноградников?

Хотя, может бедолаги просто пьянеют дольше, поэтому и вынуждены производить спиртосодержащую продукцию в таких масштабах? И ведь, что самое обидное, на такие темы тоже исследований особо не найдешь, не любят кровососущие о своих особенностях говорить или тем более писать научные работы.

– Слушай, а тебе сколько нужно вина, чтобы напиться? Ну так, чисто гипотетически. – поинтересовалась задумчиво, на мгновение забывая, какой вредный наблюдаемый объект мне попался.

Увы, сам объект об этом забывать не торопился, видимо о паре бокалов там и речи быть не может.

– Куда больше, чем я планирую выпить. – мрачно припечатал Рогару. – Но тебе, учитывая твое состояние, уже явно хватит.

– Да что ж ты нудный такой? – поинтересовалась досадливо и отвернулась. – Так и скажи, что просто жалко рассказывать.

– А какое это вообще имеет значение? – хмуро поинтересовались рядом, правда в своем текущем состоянии я не смогла понять, было ли это искреннее любопытство или же внезапный проблеск несуществующей у кровососов совести.

Впрочем, я сейчас вообще мало что могла «понимать» и подмечать, ведь одного конкретного эффекта у меня добиться получилось – никаких намеков на усиленные обоняния, осязания и прочие «ания» уже совершенно не наблюдалось. Мелочь, а приятно.

– Просто интересно. – в итоге отозвалась задумчиво и устало вздохнула, – Скрытные вы, поэтому и вызываете столько интереса. Могу спорить, парочка научных трактатов, раскрывающих вашу «таинственность», и народ бы сразу поостыл.

– Глупости. – хмуро заявили мне, отворачиваясь обратно к бокалу. – И на твоем месте я бы поумерил свое любопытство.

– Угрожаешь? – поинтересовалась лениво.

– Даже тебе должно быть понятно – если влиятельные личности не хотят подобной известности, значит ее не будет. – припечатал вампир и залпом допил содержимое своего бокала.

Кажется, кто-то тоже вполне не прочь немного напиться. И, кажется, такими темпами я скоро безнадежно отстану…

– В этом вы все, заносчивые и самовлюбленные. Храните свои секретики, будто стоит им вылезти наружу, как окружающие тут же поймут, нихрена вы не таинственные красавчики, а просто нежить, которую сжечь мало. – буркнула недовольно и даже подхватила бокал, чтобы отпить…

От его холодного, злого тона меня пробрало так сильно, что по коже побежали мурашки, а рука дрогнула, спешно ставя казенную посуду обратно на стойку.

– Нежить, которую сжечь мало? Помнится, это именно люди ползали на коленях, умоляя нас разрешить им освоить хотя бы ближайшие к граням земли.

– Идиоты они были, эти люди. – немного отойдя от первого впечатления, ответила хмуро. – Хотя, это ведь и не изменилось, до сих пор ползают, хоть теперь и по другой причине.

Рогару ответил не сразу, но кажется градус напряжения все-таки немного снизился, во всяком случае его следующие слова были уже не такими холодными, скорей усталыми и хмурыми:

– Тебе так только кажется. Представители людей уже даже входят в палату лордов, да и отношения между нами сильно изменились за последние сто лет.

– Скорей это вы кинули вкусную косточку нашим, чтобы не так сильно возбухали, не имея возможности подлезть к власти. – отозвалась кисло. – Уж не знаю, что там в политике, но у ученых точно все именно так. Львиная доля – клыкастые, остальные – скорей в рамках исключения. До руководящих должностей дорасти нереально, получить собственный грант и группу исследователей – невозможно, все исключительно с одобрения очередного влиятельного кровососа…

– А ты не думала, что дело в банальном опыте? Сколько лет ты провела на кафедре, а сколько твои коллеги? Вампиры живут куда дольше, поэтому и пользуются большим авторитетом…

Вот зря он начал говорить о том, о чем вообще ничего не знает. Серьёзно, зря. А я, видимо, зря пила сегодня, потому что без трезвой головы остановить свое возмущение было уже почти невозможно.

– Авторитет? Опыт? – повторила даже чуть слишком громко. – Скажу я тебе, какой там опыт. Нулёвый! Даже местами отрицательный! Эти белоручки из года в год жуют одни и те же темы, сливая бюджет исследовательской группы на очередное повторение пройденного, но чуть под другим углом. Они не ездят в поле, потому что нечего марать ручки высоким и важным, они не берутся за концептуально новые исследования, ибо там все непонятно и сложно, они просто сидят и паразитируют, потому что нет никого, кто бы мог выпнуть под зад этих шарлатанов. Нет, не буду спорить, процентов пять действительно что-то делают, ну или хотя бы пытаются, но остальные – просто бесполезный балласт. Дорогой и самовлюбленный бесполезный балласт! Выросший в системе, которая позволяет сидеть на месте десятилетиями без прогресса, пользующиеся как раз тем, что живут они дольше, ведь можно банально «пережить» более успешных коллег. Им дают должности и бюджет только потому что они остались тут, тогда как другие успешные ученые давно свинтили в другие миры, ибо там к ним относятся куда более внимательно и одобрительно.

– И почему же не «свинтила» ты? – стало мне закономерным недовольным вопросом.

А я почему-то даже не стала врать или увиливать, недовольно отозвалась:

– Потому что. Сначала тут были близкие и родные, потом просто не захотелось уезжать из-за страха перемен, да и… ну где еще изучать немертвых, если не в мирах, максимально приближенных к Несущей? – я скривилась, посмотрела на вампира и отвернулась снова, – Кому я там нужна, в других мирах? Тут-то, кажется, кроме сердобольного Виранди никому не сдалась, чего уж про остальных думать.

– Думай, прежде чем говорить. – мрачно бросили мне, видимо, из-за спорной характеристики его собрата. Потом еще и добавили недовольно, – Жалость к себе – крайне скверная черта.

– Да пошел ты. – отозвалась рефлекторно и глухо. – Вообще, сам себя не пожалеешь – никто не пожалеет.

– Вот, прошу, ваше вино… – кажется, за всеми этими пустыми разговорами я успела пропустить тот миг, когда Рогару заказал «добавки».

В целом, парнишка бармен оказался не самой плохой целью, чтобы переключить мысли и внимание, подумать о чем-то отвлеченном. Вернее, так мне сперва показалось…

Даже без всяких вампирских примочек и прочего я ясно заметила проблеск затаенного интереса в глазах паренька и тут же скривилась, выдала почти возмущенно:

– И этот туда же! Что они все в вас находят?!

– О чем ты? – хмуро поинтересовался клыкастый.

Подняв было руку, чтобы не то уличительно ткнуть пальцем, не то махнуть рукой на бестолковый вопрос, в итоге я просто уронила ее обратно и устало пояснила:

– Паренек. А ты, как и любой твой собрат, даже этого не заметил. Для вас все, кто не клыкастый, сравнимы разве что с грязью под ногтями.

Рогару тут же оглянулся на откровенно смутившегося бармена, который даже возмущаться не подумал. Это же просто бред какой-то!

– Заметил. – хмуро бросил мне вампир, прерывая мои мысли и вынуждая парня спрятать едва промелькнувшую во взгляде надежду. – Тебя задевает его внимание?

– Чего? – спросила непонятливо. – Почему оно меня вообще должно задевать? Разве что речь о тотальном разочаровании в своем виде, ну так не он первый, не он последний, а мне уже давно надело разочаровываться.

Клыкастый тут же посмотрел на меня, задумчиво и как-то недоверчиво.

– И это все, что ты испытываешь? – поинтересовались у меня, словно…

– Так. Стоп. Это, между прочим, я тут ученый, а ты безмозглый мордоворот. – возмутилась почти даже «возмущенно», если бы не капля смущения в голосе. – Нефиг перемешивать роли…

– Хорош ученый, который даже толком не может осознать свои собственные чувства и ощущения. – хмыкнул вампир. – Ты ведь отметила его отношение не потому что тебя это хоть сколько-то интересовало. А сейчас возмутишься, вспылишь, попытаешься найти любой другой предлог, чтобы уйти…

– Вот тут ты неправ! – заявила относительно твердо, после чего допила бокал и попыталась встать с барного стула, – Я уйду, потому что просто хочу уйти, и никакие предлоги мне не…

Все-таки признаю, мое умение пить было далеко не самым выдающимся из всех моих умений, даже не в первой тройке… десятков, а поэтому лишнее я все-таки выхлебать успела, только вот поняла это слишком поздно. Ладно голова, в ней последние полчаса было то пусто, то густо, но вот ноги, ставшие почти ватными, откровенно удручали и огорчали. Еще больше огорчил тот факт, что я банально соскользнула с металлической подставки под ноги, чуть не упала, позволяя наглым образом себя подхватить. В нормальном состоянии, наверное, его внезапное появление испугало бы, также как и ощущение короткого полета, но сейчас было только огорчение.

– Я же говорил, что тебе лучше не злоупотреблять. – недовольно заявили где-то совсем рядом.

Непростительно рядом, если уж на то пошло.

– Слушай я всех таких советчиков, не стала бы ученым… и не очутилась бы в итоге тут, глуша сомнительный виски в сомнительной компании... – ответила ворчливо, с трудом отталкивая от себя клыкастого. – Все, ухожу я, радуйся и ликуй.

– В таком состоянии ты даже пары метров пройти не сможешь. – хмуро заявили мне. – Пошли, доведу…

– Да катись ты умертвий по весне считать! – возмутилась тут же. – Я выпила, но не напилась же! Сама как-нибудь…

– Воистину, у Лоуренса просто безграничное терпение, учитывая, что он умудрился сдержаться и не придушить тебя собственноручно. – мрачно заявили мне, ни чуть при этом не торопясь отходить в сторону или хотя бы отпускать. Более того, этот гад еще и лапу свою перекинул на мою талию, поддерживая со спины и одновременно с тем утягивая куда-то в сторону. – Шевелись, мне совершенно не хочется нести тебя до номера на руках.

– Ну хоть в чем-то мы единодушны! – рыкнула зло. – Отпусти меня немедленно!

– Не шуми. – шикнул злой вампир.

– Не указывай мне! – возмутилась еще чуть более «возмущенно».

Кажется, этого «чуть» хватило, чтобы у кого-то кончилось терпение. Не прошло и мгновения, мне так показалось, как Рогару тут же оказался напротив меня, теперь уже не пытаясь куда-то утащить, а буквально нависая сверху.

– Я. Сказал. Молчать. – прошипел клыкастый, отчетливо выделяя каждое слово.

Еще и глазки блеснули красным, лицо чуть побледнело…

– Все сказал? – поинтересовалась хмуро. – Я же говорила, не действует на меня ваша…

– Хирас-с-саши. – протянул клыкастый что-то нечленораздельное, чтобы потом добавить тихо и как-то вкрадчиво, – Тихо. Спокойно. Сейчас я доведу тебя до номера, где ты ляжешь спать. И проспишь до утра. Поняла?

Как-то заторможенно, почти зачарованно я кивнула, ощущая, как из головы исчезают все мысли и даже туманная дымка алкоголя будто бы отходит на второй план. Внезапно так сильно захотелось тихо и спокойно добраться до кровати, чтобы упасть, уснуть и больше никогда-никогда не нарываться…

Внушение держалось все то время, пока я послушно шагала до третьего этажа. Потом, уже по пути к нужной комнате, оно сменилось отчаянными попытками понять и осознать, что же это такое случилось и, главное, какого хрена оно вообще смогло случиться, ну а стоило нам зайти в мой номер, как возмущение вспыхнуло буквально само собой.

– Ты вообще охренел, клыкастый?! Считаешь, можно вот так просто взять и вынудить кого-то тебя слушаться?! Да даже за намек на внушение я уже могу на тебя обвинение в любом участке стражей написать!

– Попробуй. – мрачно и хмуро ответили мне, упрямо подводя ближе к кровати. – Но сперва ты проспишься и…

– Я не закончила! – рыкнула яростно. – Считаешь, поступил правильно и дохрена верно? Думаешь, самый умный, знаешь, что лучше остальным? Чушь это все! Ты банально воспользовался моим состоянием, чтобы упростить себе жизнь! И, главное, тебя об этом никто не просил! Вообще, не появись ты в баре, я бы спокойно допила бокал и отправилась бы к себе сама! Да даже сейчас, в текущем состоянии, никаких бы проблем с походом до собственного номера у меня бы не возникло. Или… – я подозрительно сощурилась, – может в этом все и дело? Мистер «я тут самый крутой» просто терпеть не может, когда его уличают в том, что он чего-то не может? И ты, гад, должен был знать, что моя врожденная невосприимчивость ослабнет из-за твоей выходки, не мог не знать! Поэтому и решил внезапно «поделиться кровушкой». И поэтому же не свинтил с бара, когда понял, что придется пить в малоприятной компании. Напротив, дотерпел, дождался, когда я достаточно опьянею…

На этом мои мысли вильнули в какую-то совсем уж неправильную сторону, и я осеклась, хмуро рассматривая клыкастого. Он тоже смотрел на меня, мрачно и напряженно, уже даже прекратив лапать и благоразумно отойдя на шаг назад.

– Все сказала? – спустя секунд пять все так же мрачно поинтересовался Рогару.

– Нет. – ответила машинально и снова сощурилась, – А что? Ждешь, что я о чем-нибудь проболтаюсь? Или собираешь все мои проклятия на ваши клыкастые головы, чтобы потом на меня очередную кляузу написать? Вынуждена разочаровать, она будет далеко не первой…

– Охотно верю. – сухо перебили меня. – И нет, я не собираюсь писать на тебя «кляузы». Мне просто крайне интересно…

– Что?! – взмутилась тут же. – Что тебе интересно? Давай, покажи аналитический гений и мастерство научного подхода!

Рогару скривился, после чего вдруг снова шагнул вперед, так что я чуть не ткнулась носом в его подбородок.

– Ты че творишь?! – возмутилась и даже попыталась отойти назад, благополучно забывая, что сзади только кровать.

Наверное, я бы банально упала, не удержи меня в вертикальном положении чужая рука. И, наверное, если бы я упала, получилось бы еще неоднозначнее и хуже… хотя, тут еще можно поспорить.

– Я уже так устал сопротивляться… – едва слышно выдохнул клыкастый, после чего как-то совершенно неожиданно аккуратно прикоснулся к моей щеке, почти вынуждая посмотреть на себя, – Ты ведь ничем не отличаешься от остальных, а твоя реакция… почему ты нас ненавидишь?

Хочется верить, что это снова было внушением, магией или прочей антинаучной хиромантией, ведь во рту вдруг пересохло, колени не подломились только потому что были зажаты между кроватью и чужими коленями…

– Потому что все вы одинаковые. – отозвалась болезненно и тихо. – Не считаетесь с чужим мнением, берете то, что хотите, а потом демонстративно от всего отмахиваетесь, словно якшаться с простыми смертными ниже вашего достоинства.

– Значит, старая обида. – спокойно произнес Рогару. – Вероятно, на почве симпатии…

– Да в пустоту его! – рыкнула яростно. – И тебя в пустоту! И Виранди твоего! Задолбали, кровососы несчастные…

– Как банально. – устало вздохнул вампир. – И как ожидаемо.

– Ой ли?! – возмущение начало медленно перерастать в кипящую внутри ярость. – Ожидаемо ему! Посмотрите! Очередная пустоголовая человечка, которую по молодости угораздило втюриться в любимчика Несущей! Да! Я нихрена не уникальна и ничем не выделяюсь на общем фоне! Да, просто серая мышь с кучей тараканов в голове. Тебе серьёзно нужно было выпытать из меня признание, чтобы до этого допетрить?! Хотя, о чем это я? Ты же древний, стоило догадаться, что мозги у тебя уже давно ссохлись окончательно!

– Замолчи. – и вот на этот раз я не только успела заметить знакомый отблеск красного в уголках глаз, но еще и ощутить побежавшие по коже мурашки.

– Обойдешься! – выдала возмущенно. – Затыкать он меня еще будет! Да катись ты нахрен…

И вместе со словами я попыталась даже вроде бы ударить его, во всяком случае подняла вверх руку и замахнулась, однако запястье легко перехватили по пути, не позволяя даже помять рубашку этому заносчивому гаду.

– Ну да, сильнее, быстрее, опаснее. – обронила горько, рассматривая свое захваченное в плен предплечье. – И как я могла забыть?

Вот только, почему-то, если сперва меня держали просто крепко, то потом прикосновение как будто стало мягче, а ощущение чужих пальцев внезапно перекочевало из раздражающих факторов в разряд чего-то отдаленно приятного. Особенно внезапно было ощутить, как медленно и аккуратно скользнул вверх большой палец его руки, оказываясь в ловушке моей ладони, уже даже не сжатой в кулак. Дальше руку потянули чуть вверх, а я все продолжала, словно вновь заворожённая, наблюдать за ней, прекрасно видя, как чужие губы аккуратно касаются запястья.

– Ну зачем ты так? – спросила удрученно, так как вся ярость вместе с возмущением выветрились окончательно.

– Тебе ведь приятно. – тихий низкий голос, почти шепот, едва не отозвался во мне соответствующей, немного предвкушающей дрожью.

– Я выпила, а еще хренову тучу времени ни с кем не была. – ответила болезненно. – Ясен хрен, мне будет приятно, хотя мы оба прекрасно понимаем, что это просто игра и потом никто не обрадуется ее последствиям. Хотя, ты может и обрадуешься, правда это звучит как-то мелко в контексте разговора о высших и древних… – мой болезненный взгляд смог отлипнуть от собственной конечности и перекочевать выше, туда, где находились чужие глаза, – Не успел еще наиграться со слабыми и податливыми людишками?

– Даже сейчас ты анализируешь, вместо того чтобы поддаться чувствам. – внезапно задумчиво заметил Рогару. – Почему?

– Потому что я ученый? – поинтересовалась капельку едко. – У нас всегда сначала рассудок, потом чувства…

– Откуда у тебя этот шрам? – перебил меня вампир, не позволяя закончить фразу, окончание которой я и без того додумать не успела.

А потом стало как-то не до этого, ведь взгляд снова метнулся в сторону руки, чтобы после перекочевать вообще куда-нибудь подальше, ведь посмотреть на этот самый шрам мне не дали, вновь поднося запястье к губам.

Пока я решала, что ответить или как послать слишком догадливого кровососа, он вздохнул и тихо произнес:

– Твои эмоции всегда будут идти впереди, а это – лишь подтверждение моих слов. Необдуманный, порывистый шаг, имевший место где-то в прошлом. Уверен, ты искренне веришь, что ко всему подходишь разумно, но на самом деле это работает лишь там, где речь идет о чем-то для тебя маловажном. А таких вещей, видимо, очень много.

– Садись, пять. Уел. – ответила уязвленно и немного зло. – И что дальше? Что это меняет?

Рогару ответил не сразу, очень не сразу, сперва жадно вдыхая, словно бы пытаясь получше распробовать запах моей ладони, а после медленно и напряженно выдыхая.

– Этот след как-то связан с тем…

– Вот даже не начинай! – возмутилась моментально, внезапно находя в себе силы вновь посмотреть на клыкастого. – Да, это было крайне паршиво и стремно, но ни один смазливый кровосос не стоит того, чтобы из-за его пренебрежения задаваться подобными вопросами о жизни и нежизни!

– Тогда почему? – ко мне метнулся крайне цепкий, почти пронизывающий насквозь пытливый взгляд.

– Это тебя не касается. – ответила уже куда менее уверенно.

Вампир едва заметно улыбнулся, грустно и немного устало, после чего произнес как-то совсем уж внезапно:

– Шрамы бывают разными и далеко не все из них остаются на теле до конца твоих дней, однако это не значит, что ты о них забываешь.

– Ты… – обронила недоверчиво и хмуро, так как мне лично было сложно в подобное не то, что поверить, даже попытаться это помыслить.

– В какой-то степени я обязан Лоуренсу жизнью. – многозначительно или вполне однозначно ответили мне. – А что же подтолкнуло и остановило тебя?

Наверное, мой разум посчитал, что на откровенность нужно отвечать откровенностью, ибо иначе я вообще не представляю, как объяснить себе внезапную словоохотливость.

– Если хочешь услышать что-то до пустоты философское и глубокое – то обратился не по адресу. Не было там великих причин, также как и чудесных спасений. Просто… – нервно сглотнув и снова отведя взгляд, я упрямо потянула руку вниз, дожидаясь, когда ее отпустят, чтобы продолжить, – Просто я чокнутая и этим все сказано. Меня доконала мысль, что в моей жизни банально нет никакого смысла, а все происходящее вокруг – происходит лишь до той блаженной минуты, когда я закрою глаза раз и навсегда. Одна маленькая жизнь, быстротечная, наполненная пустыми заботами и бесконечной гонкой за хрен пойми чем. – мой болезненный и немного отчаянный взгляд метнулся к Рогару, хотя мы вместе с этим взглядом едва ли надеялись найти в клыкастом хоть какой-то ответ, – В этом мире, также как и во всех мирах, маленькие жизни каждого ничего не стоят. Одной больше, одной меньше. Грустно ощущать себя в составе массовки, отвратительно понимать, что твоя ценность колеблется на уровне плинтуса, невозможно жить с мыслью, что ты буквально ничего не значишь. И что самое паршивое – твое существование будет все больше состоять из страданий, изредка, и то если сильно повезет, радуя маленькими кусочками даже не счастья, мимолетной и бессмысленной радости. Когда-то казалось, что смысл есть. Когда-то, когда я еще была маленькой и наивной. Потом хотелось верить, что дальше будет если не лучше, то хотя бы интересно. Мне не интересно, Рогару. Мне скучно. Все, что казалось новым и таинственным, получило объяснение, что не получило – получит скоро или просто не стоит траты сил. Я не могу сказать, что понимаю всего, да я вообще нихрена не понимаю, если уж совсем откровенно, но и ценности в этом больше не вижу. Чужие жизни, когда-то кажущиеся захватывающими и интересными, ход мыслей и суждений, закономерности и законы, немертвые с их таинственной, противоречивой природой, ведь наши миры были созданы для живых… все это просто есть, было и будет, но в этом нет никакой загадки. Есть только наивная девочка, пытающаяся наивно эту загадку придумать, чтобы потом доблестно ее решить. Чушь, да и только.

– И что же стало причиной, по которой я сейчас имею возможность говорить с тобой? – весьма иносказательно поинтересовался вампир.

Ответом ему стала моя грустная усмешка.

– А я не смогла. Просто не смогла довести начатое до конца. Вот так противно и слабо. – скривившись я все-таки вздохнула и опустила взгляд, тут же принявшийся бездумно и невидяще блуждать по темноте ткани. – В нас заложен страх смерти, и этот страх сильнее всего рационального и осознанного. Наверное, в тот миг я еще недостаточно сошла с ума, чтобы его преодолеть. А после уже пришли трусливые отговорки, ведь это расстроит кого-то, сделает кому-то больно… В итоге я дожила до момента, когда не осталось никого, так как все либо уже умерли, либо покинули меня, потому что я же сама их и оттолкнула. И знаешь… – еще один тяжелый вздох, – наверное, спасибо, что напомнил об этом. В конце концов, зачем ждать более подходящего момента.

– Сейчас… – хотел было что-то произнести Рогару, но я скривилась и тут же его перебила:

– Нет конечно. Вдруг еще помешают? Потом, после этого треклятого расследования. Да и куда мне спешить? Мои родственники точно не вернутся из мертвых, а окружающих я скорей трижды оттолкну, чем заинтересую в роли хреновенького друга или приятеля. – после чего с моих губ сорвалась немного болезненная усмешка, а я вновь оглянулась на вампира, – Готова поспорить, ты ожидал совершенно не такого конца нашей беседы.

– И в чем-то будешь права. – не стал возражать Рогару, но при этом его взгляд почему-то оставался хмурым и задумчивым.

Разве ему не полагается возмущаться, становиться неодобрительным и осуждающим? Или, еще лучше, подчёркнуто-презрительным.

А потом чужая ладонь неожиданно прикоснулась к щеке. И она, внезапно, показалась очень горячей, хотя объяснений этому у меня просто не могло быть. Аккуратно, почти невесомо пальцы коснулись лба, виска, щеки, чтобы после скользнуть дальше, уходя куда-то в сторону шеи и затылка. Другая рука, тем временем, зачем-то снова поймала мою, но на этот раз все сразу было неправильно – слишком медлительно и осторожно. Словно давая мне шанс в любую секунду возмутиться, прекратить происходящее, руку вновь подняли, почему-то замирая лишь в тот последний момент, когда запястья коснулось чужое дыхание. Замирая, чтобы после совсем уж внезапно поцеловать необъяснимо чувствительную кожу, переплетая свои пальцы с моими.

– Это ведь будет также быстротечно и также бессмысленно, как бывает всегда. – прокомментировала я происходящее болезненно, прекрасно понимая, к чему все идет.

– Возможно. – как-то необъяснимо устало и горько обронил Рогару. – Ты этого не хочешь?

– Нет. – стало ему тихим ответом.

– Хочешь, чтобы я ушел? – открыв глаза, которые вампир успел закрыть, проворачивая все это, он посмотрел на меня.

– Нет. – усмехнулась болезненно. – Глупо, да?

– Нет. – совершенно серьёзно, хоть и тихо ответил он. – Мне тоже не хочется так… но и уходить нет никакого желания.

– Видимо, глупость заразна. – по-своему истолковала я смысл его слов.

– Скорей, наивная и слепая надежда, что мы ошибаемся и на самом деле все будет совершенно иначе, а не так, как мы привыкли. – едва слышно ответил Рогару. – И она не заразна, она просто, как и полагается надежде, крепче даже нас самих. – после этого он почти простонал, тихо и обреченно, – Лоуренс меня возненавидит…

И…

Да, Рогару как-то резко и быстро склонился ниже, не позволяя ни осознать сказанное, ни что-то ответить, ни даже оттолкнуть себя.

Откровенно говоря, я уже с трудом могу вспомнить, когда целовалась последний раз, и в первую очередь, потому что вспоминать было бы банально неприятно и тяжело, но этот поцелуй не походил не на один из мне знакомых. Как-то несуразно резко в нем сначала играли жадность и почти болезненная решимость, после перерастая в какой-то звериный голод. Этот голод нас и охватил, оставляя вне поля зрения все доводы разума, крики рассудка и иже с ними, оправдывая происходящее с головой и не позволяя отвлечься ни на мгновение. Не знаю, что думал Рогару, но мне лично было глубоко плевать, какие последствия будут у этого решения и как хреново все закончится, потому что… да, закончится хреново. Но разве без этого было бы сильно лучше? Едва ли.

***

– Ладно, признаю, ты куда талантливее, чем я предполагала. – заявила хмуро, рассматривая рычащее и возмущенно шипящее умертвие, примотанное шторой к стулу.

Правда, стоит отметить, что появление самого немертвого мою хмурость совершенно не объясняло. Ну подумаешь, умертвие, сколько их таких уже было?

– Его обнаружили студенты. – мрачно отозвался Виранди, не приближаясь к несчастному трупу, но и не отходя слишком далеко. – Обезвреживали тоже они…

Опасался, видимо, что старые шторины на проверку окажутся не такими уж прочными и вместо одного трупа следователи могут получить целых два, при чем один будет даже с ученой степенью.

К слову, почему именно вампир ходит мрачнее тучи я лично понятия не имела. Может он просто умертвий недолюбливает? И при этом еще меня обвинял в предвзятом отношении к некоторым видам! Впрочем, в отличии от вампиров, умертвие вряд ли даст по тапкам, едва запахнет жареным. А вот вампиры… хотя, в пустоту, может даже и хорошо, что в итоге ничего не вышло.

– Какие способные детишки. – протянула ворчливо и после недовольно добавила, – И пустоголовые.

– Они не были уверены, вернулись ли мы, а оставлять умертвие без присмотра или сдерживать его своими силами до прихода подкрепления было бы еще опаснее. – зачем-то попытался выгородить детишек клыкастый.

– Ага, и поэтому они решили спеленать бедного новорожденного немертвого. Это что, какой-то извращенный акт проявления родительского инстинкта?! – ну злая я была, злая, при чем безадресно и как-то на всех сразу.

Да, на себя в том числе, ведь еще одним побочным действием вливаний чужой кровушки стало слишком быстрое усвоение результатов вливаний алкогольных, так что я мало того, что была невыспавшейся и раздраженной по поводу произошедшего, но еще и могла с «удовольствием» ощущать весь спектр последствий банального и пресловутого похмелья. Да и досада потихоньку грызла, напоминая, как много ну слишком уж личной информации было растреплено буквально полчаса назад. И кто меня вообще за язык тянул?.. Хотя, понятно же, кто! Тот, кого тут сейчас нет!

Ощущая, как злость медленно перерождается в тихую ярость, я с трудом отмахнулась от всего малополезного и постороннего, упрямо начала присматриваться к слишком живому трупу.

– Пара часов от силы с момента поднятия. Сам покойный покинул ряды живых не так давно, свежий, еще толком разлагаться даже не начал. – начала описывать вслух все подряд, просто чтобы еще и таким образом систематизировать данные, – Вероятно, его привели с ближайшего кладбища, обычно этот вид немертвых теряет обувь и обзаводится характерными повреждениями, если долго гуляет по лесу. К слову, а где у нас это самое ближайшее кладбище? – поинтересовалась хмуро.

– Три часа пешком отсюда. Даже если он бежал, все равно ваша оценка явно… – уж не знаю, то ли Виранди сам вспомнил, с кем решил поспорить, то ли мой красноречивый взгляд освежил его память, но наглым образом указывать мне на мою некомпетентность все-таки прекратили. Вместо этого вампир хмуро поинтересовался, – Почему вы уверены, что его привели?

– Ну да, свежее умертвие совершенно случайно оказалось на балкончике третьего этажа именного того самого отеля, где мы поселились. Должен он был прийти именно к детишкам или нет – вопрос спорный, но что подняли его с конкретной целью – почти наверняка. К слову, где дети? Мне срочно нужно у них кое-что поспрашивать и прочитать короткую лекцию, как НЕ СТОИТ вести себя с такими вот свежаками.

– Их отвели на первый этаж, чтобы дать успокоительное. – хмуро отозвался клыкастый. – Девушка, что первая проснулась из-за странных шорохов, Арниэлла, до сих пор не может прийти в себя и демонстрирует явные признаки глубокого шока.

– Тоже мне выпускной курс. – фыркнула недовольно. – А всему виной ваши реформы, после которых выезды в поле заменили походами в учебные склепы и лабораторными в морге.

Ну что поделаешь, было мне, что высказать в лицо «представителя власти», особенно учитывая, что теперь я наверняка знала – уж этот кадр точно представляет власть по самое не балуй.

– И поэтому мы ввели обязательную практику на последних курсах. – недовольно припомнили мне.

– Ага, решили неподготовленных детишек сразу мордой в го… в реальность окунуть. – ответила раздраженно и махнула рукой. – Плевать, сейчас это не так важно. Вообще, что это тут у нас…

Прищурившись, но так и не рассмотрев толком заинтересовавшую меня деталь, я без задней мысли шагнула вперед и протянула руку к оскалившемуся умертвию. Назад меня отдернули настолько быстро, что у меня тут же закружилась голова, а щелкнувшие в тишине зубы моментально сменились недовольным нечленораздельным мычанием. Само собой, мычал трупак, я же молча оттолкнула от себя сумасшедшего вампира и поинтересовалась вполне членораздельно:

– Охренел? А если я тебя дергать в разные стороны по поводу и без начну, тебе понравится?

– Очень сомневаюсь, что у вас имеются лишние пальцы или даже руки. – не менее возмущенно прошипел клыкастый. – На какую гнилую кровь вы вообще к нему подошли?!

Ого, кажется, прежде наш вампирчик при мне еще не выражался. Интересно, это я так на него плохо влияю или Рогару заразил парочкой нелицеприятных фраз?

– Слушай, вашему главному будешь указывать, как делать свою работу, а мне ни советники, ни защитники ни к чему. – да, я нагло пользовалась своей осведомленностью и тем фактом, что рядом с нами никого не было. Кстати, а какого рожна?.. – Может лучше сходишь, дашь втык следователям, чтобы заканчивали уже с детишками нянчиться? Пускай пока в мою комнату их перекинут, один фиг поспать мне сегодня уже явно не светит.

– Не думаю, что это хорошая идея. – мрачно, даже не так, убийственно-мрачно заявил вампир, чтобы после хмуро добавить, – Холан и Рос уже отправились на кладбище, Ангари поехал в участок, за студентами присматривает только Турнарин.

– Значит иди, зови его сюда, а детей отправляйте на боковую. – заявила устало, отворачиваясь от какого-то припадочного сегодня клыкастого.

Может норму не допил? Или муха какая укусила? Хотя, разве она бы посмела?

– Зачем? – поинтересовались у меня, вместо того чтобы наконец свинтить и прекратить любые воздействия на и без того расшатанные нервы.

Мои, между прочим, ибо нервы клыкастого не жалко, а у умертвий ЦНС работает крайне хреновенько.

– Мне что, тут его препарировать? – поинтересовалась недовольно. – И что-то я сомневаюсь, что господа высшие будут марать ручки о грязное умертвие, так что зови следака, а мы с этим малышом пока пообщаемся…

На этой ноте я вновь шагнула вперед, искренне надеясь, что повторно никто никого спасать не ломанется. Даже если это был акт спасения умертвия от излишне любознательного ученого.

– Ну не рычи, не страшный. – уведомила немертвого недовольно, когда тот начал тихо рычать в ответ на мое приближение.

Само собой, соображать они не могут, так что и разговаривать было, в сущности, бесполезно, поэтому таким образом я скорей успокаивала и приводила в норму себя, чем его. Зато потом, стоило моей руке снова приблизиться к его глазу, как мертвяк вновь попытался что-нибудь оттяпать или хотя бы хорошенько покусать… но не на ту нарвался!

Быстрый и ощутимый щелчок по носу, после чего я банально захлопнула его нижнюю челюсть и крепко прижала ее к верхней. Умертвие замерло, словно на мгновение вновь переходя в более приемлемую для него форму существования, после чего широко распахнуло едва тронутые белесой пленкой глаза.

– Вот так и сиди. – прокомментировала это сухо, уже куда спокойнее склоняясь ниже.

Хоть трупы и неразумны, те остатки мозга, что у них еще остаются после поднятия, все равно отчаянно пытаются функционировать, редко уходя дальше базовых инстинктов и животных позывов. Именно поэтому говорить, даже очень уверенно, было совершенно бесполезно, однако явная демонстрация силы вкупе с зажатой челюстью их стопорили, ведь если не получается управлять ртом, то как тогда в кого-то впиться? Сопротивляться он и не подумает, во-первых, потому что уже получил один раз по носу, а во-вторых, это ведь надо еще догадаться, что я на самом деле куда слабее и меня можно легко перебороть. И пока он догадается, пока попытается что-то предпринять, даже банально надавливая нижней челюстью на мою ладонь…

– Ну ничего ж себе… – протянула ошарашенно, замечая характерный отблеск золотого в мутной сетчатке. – Это кто ж так с тобой поработал, бедолажный?

– Что вы нашли? – тут же поинтересовались сзади, что логично, умертвие бы ответить или тем более вопросить не смогло бы.

– А ты-то чего все еще тут торчишь? – спросила недовольно, но потом все-таки ответила. Да, тоже недовольно. – Зверы – суть люди, но с узконаправленным магическим потенциалом. После смерти шанс сохранить его стремится к нулю, поэтому личей ночью и с нетопырями не сыщешь, так что у представителей эпизодично мохнатых или чешуйчатых шансов сохранить возможность обращаться и того меньше. А этот вот умудрился. Хотя, понятия не имею, на какую пустоту кто-то так запарился, сохраняя искру магии в трупе звера. Он же все равно обратиться не додумается, а если приказ придет от некроманта, то максимум распадется на части в процессе трансформации. Магия может и остается, но физика-то безнадежно гибнет...

Кажется, в какой-то момент я медленно переключилась на хмурые размышления вслух, а поэтому недовольно оглянулась, стоило вампиру меня перебить:

– При чем тут сравнение с людьми, если для обращения нужна не только магия, но и какие-то физические особенности строения тела?

– А что, если у человека на руке пальцев будет не пять, а шесть, он человеком от этого быть перестанет? – отозвалась недовольно. – И вообще, я эксперт по мертвой, немертвой и условно немертвой материи, а с такими вопросами тебе лучше к другому специалисту обратиться. Все, что я знаю, у зверов имеются дополнительные сухожилия и связки, которые у людей либо отсутствуют, либо находятся в дистрофичном состоянии. Там куча заморочек, в том числе и из-за обилия разных видов, поэтому изучать их мне было неинтересно. Главное, что после смерти почему-то именно эти отличительные черты разрушаются в числе первых. Закономерность Паркинсона. Из-за учений этого дедка даже появилась легенда, мол у звров, людей и еще парочки рас некогда были общие предки.

Очередная короткая лекция закончилась уже на нормальной ноте, больше перебивать меня не стали, а поэтому осмотр продолжился, благо умертвие все еще не успело сообразить, как вести себя дальше.

– Очень интересно… – протянула задумчиво, рассматривая напряженную шею, где сейчас явно выступали связки, соединяющие мертвую черепушку с мертвой же тушкой. – Ну просто крайне…

– Что именно? – и снова у меня потребовали подробностей.

Вот и как вообще работать в таких условиях?!

– Интересно, какого фига ты еще тут и где мой следователь-носильщик?! – ответила ему крайне недовольным вопросом. – Все остальное после вскрытия! Я вам не дилетант и не обладатель магического зрения, чтобы «на глазок» точно определить все особенности и мутации.

Вот только даже после моей откровенной язвы злой и почти что взбешенный вампир… да он даже не вспылили! И не поспешил ретироваться, что на худой конец было бы приемлемо хотя бы для меня. Куда там, он молча выслушал все мои в высшей степени вопиющие возмущения и поинтересовался мрачно:

– Вы же понимаете, что, если он вырвется, вас некому будет защитить?

– А я что, просила меня защищать? – ответила примерно тем же тоном. – Взрослая девочка, разберусь как-нибудь с одним несчастным умертвием.

– И, видимо, не только с ним. – глухо и совсем уж недовольно бросил клыкастый, после чего сзади наконец раздался шум удаляющихся шагов, предзнаменующий даже на мой взгляд излишне громкое закрытие входной двери.

– Вот и кто его все-таки покусал? – поинтересовалась хмуро у все еще недоуменно рассматривающего меня умертвия. – Да вижу, что не ты. – скривилась в ответ на его молчание, – Ладно, не будем терять время даром…

Детишек все-таки забросили в мою комнату, благо там ничего страшного произойти не успело, а мятая кровать – явно не то, о чем стоит париться или волноваться. Пришлось, правда, быстренько собрать вещички и перекинуть их в комнату клыкастых, ибо мало ли, вдруг еще пригодятся, но так и время на это у меня имелось, пока Виранди с Турнарином тащили нежелающее куда-то идти умертвие вниз.

Надо сказать, задачка эта из нетривиальных, ведь куда легче было сначала его упокоить, а уже потом транспортировать, но почему-то внутри меня все еще жила безадресная злость, и, хрен знает по какой причине, особенно недолюбливала она именно клыкастого. В общем, если бы корячился только следователь, я бы сама выступила с инициативой, а так к нему на помощь пришел высший и тут уже даже мне самой стало любопытно понаблюдать и не вмешиваться. Ну серьёзно, где еще увидишь клыкастого отвратительно высокой породы, борющегося с отчаянно вырывающимся умертвием не первой свежести? А ведь он еще и доблестно решил заняться верхней частью трупака, тогда как троллю достались конечности понижи, от чего вампира пытались не только оттолкнуть или расцарапать, но еще и покусать. Даже жаль, что клыкастый оказался сильнее и ловчее…

В общем, спустя полчаса мы наконец выволокли трупак на улицу, где нас встретили хмурые стражи в компании обычного пресловутого автомобиля. Не верхом же транспортировать немертвого, в конце концов. Спасибо, хоть катафалк пригнать не догадались.

Впрочем, верхом проехаться пришлось, но лишь нам с Виранди. Тролль остался присматривать за «подозреваемым», оккупировав второе место сзади, ну и за одно должен был проконтролировать, что стражники доедут до морга хотя бы физически целыми. Про ментальное здоровье говорить трудно – кому угодно станет не по себе от постоянного звука щелкающей челюсти, раздающегося прямо над ухом.

И да, вампир снова попытался настоять на моей поездки в седле его крылана, ведь «так быстрее», но шиш там падал, мне излишне тесного общения с клыкастыми на эту ночь уже хватало с головой. В итоге транспортом пришлось поделиться именно Турнарину, благо претензии ему в тот момент выдвигать было некогда и некому.

Еще минут сорок ушли на то, чтобы добраться до городского морга, пристроившегося почти на самом отшибе. Обычно, конечно, морги организуют в подвалах лечебниц или учебных заведений, в зависимости от специфики того или иного городка, но тут больной мозг местного мэра посчитал правильным отослать обитель мертвых подальше, так сказать, с глаз долой – из сердца вон.

К моменту, как я наконец переоделась в одноразовый халат из тоненькой грошовой ткани и натянула на руки перчатки, до рассвета оставалось не больше часа. Это ощущение, тоже из разряда едва объяснимых, давило и нервировало, не позволяя даже привычным ритуалам пройти гладко и спокойно. Да, к привычным ритуалами я также относила спор на хмурых тонах с очередным целителем, приставленным к моргу, а еще требование представить мне все необходимые инструменты, так как захватить свои банально не догадалась.

Ну не привыкла я, что нам вообще что-то выдают! Не привыкла.

– Может все-таки наденете маску? – недовольно поинтересовался Виранди, стоило откровенно взбешенному целителю средних лед и крайне потрепанной наружности в следствии не самого лучшего образа жизни удалиться за инструментарием.

И я его даже отчасти понимала, ведь бедолагу подняли посреди ночи, буквально заставили впустить в святая святых каких-то проходимцев, позже вынуждая слушать требования какой-то вздорной особы. Уверена, на его месте меня бы не хватило и на половину все этого, а скандал начался бы уже давно и безнадежно, но даже этот факт ни капли не умолял моей злости и не побуждал выражаться хотя бы спокойно. У меня даже имелась рациональная причина давить вопреки всему, между прочим! Вернее, богатый опыт, подсказывающий, что если даже попытаться начать разговор на нормальной ноте, тебе непременно постараются засунуть твою собственную вежливость подальше в глотку, принимая ее за слабость.

– Нет. – ответила мрачно и отвернулась, подходя ближе к операционному столу, куда и приковали исследовательский материал. – Она один хрен ни от чего не спасет, но дышать в ней просто невозможно.

– Трупы – рассадник болезней и бактерий. – интересно, вампир все еще верил в существование у меня зачатков благоразумия или просто отчаянно не хотел верить в обратное?

– Ой ли. – ответила крайне язвительно. – Вот сколько с ними вожусь, а никогда бы не подумала! – и тут же мой тон стал просто мрачно-недовольным, – Маски – херня, но вот когда речь пойдет о внутренностях или телесных жидкостях – там действительно есть, о чем побеспокоиться. Так что лучше все, кто не знает банальных правил предохранения, разойдитесь по стеночкам и не отсвечивайте.

В отличии от клыкастого хмурый следователь послушался без вопросов, правда ему и так было крайне некомфортно рядом с умертвием, поэтому ничего удивительного в его покладистости я не увидела. Странно, почему заупрямился клыкастый, скрещивая руки на груди и явно намереваясь что-то возразить… Хотя, плевать, ведь в этот самый момент целитель наконец вкатил громыхающую из-за кривых колесиков тележку, шурша завесой, отделяющей операционную от коридора. Потом уже стало как-то не до возражений клыкастого, а уж после хмурого вопроса целителя, не могли бы мы хотя бы сначала упокоить труп, возмущаться, тихо и недовольно, принялся несчастный тролль. Ну да, я без зазрений совести ответила, что могли, просто никто не проявил желание, а я не настаивала. Зато теперь это упущение пришлось устранять, тем более что свое снаряжение, в отличии от казенного инструментария, я прихватить не забыла.

Упокоение – процесс довольно простой, если проводить его на кладбище и по всем правилам, но вот текущие условия вынудили меня перейти к более сложному ритуалу, дабы обеспечить трупаку гарантированный вечный сон. Это даже не совсем магия, скорей ряд механизмов, позволяющих магию прогнать, но так уж вышло, что смерть – та еще въедливая пакость, остается незримо на вещах и почве места упокоения, привязывая труп к этому самому месту, даже если какому-то некроманту вдруг взбредет в голову поднять бедолагу вновь. Мне же оставлять привязку на морг было как бы нельзя, поэтому пришлось воспользоваться хитростью, сперва целенаправленно перенаправляя энергию смерти в деревянную пластинку и только после прогоняя ее подручными средствами. Главное, чтоб теперь эту самую деревяшку кинули в гроб, ну а пока она рассохнется или сгниет окончательно, там уже и от трупа мало что останется.

К слову, чисто формально – это ну вообще не мой профиль, я должна все больше иметь дело с уже безнадежно упокоенными, но экскурс в упокоение проходят все студенты соответствующих университетов, а дальше банально пришлось наловчиться и расширить познания в некоторых областях, ведь начальству же не объяснишь, в чем разница между спецом по трупам и спецом по упокоению этих трупов.

Следующие минут сорок прошли именно так, как проходили дни и недели моей недавней жизни. Гробовая тишина, изредка нарушаемая лязгом металла, хрустом или хлюпаньем, привкус гнили, формалина и анестетиков в воздухе, одним словом, настоящая идиллия, созданная во славу научного гения. Стоит признать, вскрытие показало немало интересных особенностей конкретно этого умершего, из-за чего я ни на мгновение не пожалела о своем упрямстве, ведь кто-то, не будем показывать пальцем, кто, предлагал отложить осмотр тела до вечера или вовсе предоставить эту работу местным живодерам. Могу спорить, что-то нашли бы и они, все-таки целители-хирурги тоже не зря кушают свой хлеб с маслицем. Еще часть мелочей подметил бы опытный коронер или судмедэксперт, однако… однако как минимум два нюанса они, наверняка, пропустили бы. Положа руку на сердце, их бы пропустила и я, если бы не догадывалась, что искать, а также не имела бы крайне сомнительного и обширного опыта за плечами.

– Ну вот и все. – вздохнула устало, но все-таки удовлетворенно, осматривая результаты своих трудов. – Советую хоронить в закрытом гробу, вряд ли у вас получится хоть как-то вернуть его в приемлемый вид.

– Вы просто мясник. – обвинительно заявил мне целитель, хмуро наблюдавший за происходящим.

Он сначала даже вмешиваться пытался, дескать, я не так все режу и банально порчу труп, делая его непригодным для экспертизы, но сперва нарвался на парочку моих ругательств и вскоре замолчал. Опустим тот момент, где между ругательствами и его молчанием вклинился треклятый клыкастый со своим приказом не вмешиваться.

– Я не мясник, я ученый. – ответила ехидно, стаскивая перчатки с ладоней. – И могу вам только посочувствовать, так как убирать это все теперь не мне.

Он возмущенно посмотрел на меня, отрывая отчаянный взгляд от буквально растерзанного трупа. Что поделаешь, я заглянула везде, где только могла, даже рассекла мышцы на всех конечностях и лице, чтобы убедиться в своих догадках. Про внутренности, покинувшие тело, полагаю, уже навсегда, и говорить нечего – сейчас они аккуратным рядком покоились на соседнем столе, прежде осмотренные, взвешенные и местами тоже разрезанные.

– Да-да, голубчик. – усмехнулась нагло. Ну а чего он меня до белого каления доводил час назад? – Не волнуйтесь, я обязательно передам и от вас привет феи сна, когда наконец доберусь до мягкой кроватки и смогу вдоволь…

Глупая детская байка вкупе с банальнейшим издевательством чуть не стоили целителю нервного срыва, но тут ему на помощь решил прийти Виранди, безнадежно портя мне последнее развлечение.

– Если вы закончили, нам лучше вернуться и все обсудить. Ваш отчет станет первым на повестке дня.

Ну да, не светит мне так просто лечь и уснуть. А я, между прочим, держусь уже чисто на голом энтузиазме, ибо похмелье благополучно угробило даже то, что умудрилась не похерить треклятая кровушка Рогару. Наверное, если бы не слегка усиленные органы чувств, а также необычайная стойкость и твердость рук, на меня уже и смотреть было бы тошно, выглядела бы немногим лучше недавно препарированного мной трупа.

– Никакого сочувствия к несчастным ученым. – вздохнула трагично, тут же перехватила почти торжествующий взгляд целителя, все-таки добавила чисто из вредности, – Сперва душ и я требую двойную порцию кофеина с общеукрепляющим отваром до кучи. – после снова повернулась к Виранди, – Вряд ли тебя устроит только половина отчета, после которой я либо отрублюсь, либо вовсе потеряю сознание. Хотя, в целом, это тоже подходит под определение «отрублюсь», так что вариантов у тебя…

– Пойдемте. – устало прервал меня вампир, зачем-то подхватывая мою небольшую сумку со всем необходимым для упокоения.

Как будто факт отбытия моих вещей уж точно не оставит мне выбора. Смешно даже.

Впрочем, я все равно не стала как-то возмущаться или спорить, послушно зашагала следом за стремительно выходящим вон клыкастым, позволяя хмурому следователю замыкать наше шествие. А ведь это он еще не знал, что ехать обратно придется именно в компании доставшей и откровенно бесящей его профессорши!

Уже выйдя из душа и по пути досушивая вновь вымытые волосы, я устало подошла к зеркалу, повешенному в этакой маленькой прихожей, и кисло скривилась, рассматривая свой видок. «В гроб краше кладут» – вертелась в голове назойливая мысль, всячески мешая хотя бы попытаться оценить увиденное рационально. А оценить там было что, ведь помимо уже какой-то неестественной бледности и пугающих синяков под глазами я почему-то не смогла заметить ни закономерного раздражения глаз, сопровождающегося характерной краснотой, ни других симптомов тотального недосыпа, вкупе с похмельем. Внутренне мне было хреново, внешне же… осунулась немного, скулы стали острее, по оттенку кожи вполне могу соперничать с клыкастыми и все. Но даже при таком небольшом количестве изменений все равно общий вид казался отвратительным и ужасным.

Еще пару минут я боролась с искушением послать Виранди лесом и банально вырубиться, сделав вид, что я случайно, после чего все-таки собрала волю в кулак и отправилась на выход. Благо, идти было недолго и уже через дверь нашелся наш номер-штаб.

– Ну что, соскучились? – поинтересовалась ехидно, отчаянно цепляясь за это ехидство, как за спасительную соломинку, утопая в перекрестье хмурых взглядов.

Мое появление прервало какие-то обсуждения, тихие и усталые, так что все собравшиеся следователи и даже Виранди оглянулись на меня почти синхронно, стоило двери хлопнуть и оповести о моем прибытии.

– Вот и славно, значит будете внимательно слушать и повторять не придется. – а кто сказал, что я растеряюсь из-за отсутствия ответа?

Так как в номерах было до возмутительного мало сидячих мест, как, впрочем, и места вообще, оба стула сейчас занимали клыкастый и Холан, тогда как тройка оставшихся следователей распределилась по комнате, стараясь не сильно откровенно виснуть на стенах или опираться бедром в стол. На всех без исключения были уставшие, хмурые маски, ведь поспать сегодня не удалось никому, а еще в каждом взгляде читалось стойкое желание убивать, ибо мой нахальный вид злил их буквально на инстинктивном уровне. Всех, кроме клыкастого, но оно и понятно, клыкастые свои эмоции стараются держать при себе до самого последнего момента.

В общем, сориентировалась я быстро, насколько это было возможно в моем положении, после чего бодренько зашагала в сторону подоконника рядом с дверцей, ведущей на балкончик. Кровати, тоже оставшиеся незанятыми, были мной гордо проигнорированы, ведь казалось, что даже самый минимум удобств непременно обернётся моей скорейшей отключкой. Зато твердый подоконник, прохладное стекло и… ладно, медленно восходящее солнце, окрашивающее небо в противный розовый, было не в числе положительных аспектов, но в остальном избранное место восседания меня более чем устраивало.

– Садитесь. – отстраненно обронил Виранди, стоило мне дойти до центра комнаты, при чем он даже подорваться с места успел, словно бы не сомневался, куда именно я направляюсь.

Вернее, он-то считал, что направляюсь я к стулу… или не считал… ай, да какая разница?

– Мое воспитание не позволяет мне забирать сидячее место у стариков. – заявила ехидно и все-таки добралась на подоконнике, где и расположилась. Перехватив хмурый взгляд вампира и мрачно-недовольные – следователей, улыбнулась исключительно назло всем и начала знакомый до боли отчет, – Итак, вскрытие показало, что немертвый…

Как начала, так, впрочем, и закончила, ибо в этот самый момент о себе решил напомнить… ну да, ко бы еще это мог быть?

Дверь распахнулась так, словно ее открыли пинком, не меньше, после чего в номер влетел Рогару, мрачный и злой, как тысяча голодных гулей. Нас осмотрели нервно и стремительно, моментально делая какие-то выводы и твердо командуя, даже приказывая:

– Все вон!

Опешил, пожалуй, каждый. Даже Виранди, хотя ему, казалось бы, по статусу не положено робеть от простенького давления. Правда, на этот раз честь отмереть первой досталась мне, в большей степени благодаря начавшему воскрешаться из мертвых несколько забытому раздражению. Сил на него у меня почти не было, так что вампир так и остался без хотя бы доли моего возмущения, вполне заслуженного и справедливого, зато мозг тут же смекнул, что нужно пользоваться моментом, выдал легко и почти радостно:

– Вон, так вон… – пожав плечами, я даже с подоконника сползать начала, но тут подстава прилетела, откуда не ждали.

– Сидеть! – скомандовал Виранди, после чего вампир хмуро поинтересовался у своего собрата, Рогару, что…

– Следователи свободны. – даже не дав ему договорить твердо припечатал второй клыкастый. – Нам стоит сперва обсудить все без лишних свидетелей.

Кажется, свидетели на мгновение даже оскорбились такой характеристикой. Я тоже оскорбилась, но не совсем ею, скорей…

– Что, решил оказать мне услугу, сперва сливая секретные данные, а потом устраняя за ненадобностью? – поинтересовалась язвительно и все-таки сползла с подоконника. – Если им тут делать нечего, то и я пошла спать.

– Сперва нам нужно услышать, что именно вы обнаружили во время вскрытия. – хмуро ответил на это Виранди, зачем-то вставая со стула. – Господа, вы можете быть свободны. Этот день мы проведем в отеле, так что советую хорошенько отдохнуть, пока имеется такая возможность.

– Ну да, ну да, пошла я в пешее эротическое со своей потребностью в нормальном сне… – прокомментировала это ворчливо, почти с тоской наблюдая за спешным отбытием львиной доли наших спутников. – Предупреждаю сразу, никакую гадость я больше пить не намерена…

– Кофе, как вы и просили. – неожиданно холодно заявил стоящий рядом Виранди, которого я толком даже не видела, ибо он находился сбоку и терялся из поля зрения.

Наверное, зря я следила исключительно за следователями, ведь мне не только не удалось понять, откуда именно он достал одноразовый стаканчик с дымящейся жидкостью, но еще и не посчастливилось все-таки поймать ту муху, что кусала его сегодня всю ночь, дабы хорошенько изучить и взять пробы. В конце концов, либо она имеет явные отклонения в и без того небогатых зачатках интеллекта, либо откровенно пристрастилась кое-кого кусать, а муха-наркоманка, подсевшая на кровушку вампов – это что-то определённо новенькое.

Стаканчик я взяла преимущественно потому что иначе Виранди отказался прекращать попытки просмотреть во мне дыру. Благо, хотя бы потом развернулся к Рогару и спросил холодно, почти подчеркнуто отстранённо:

– Что тебе удалось узнать?

Хоть это и не шло ни в какое сравнение с возможностью отправиться на боковую, меня все равно грела мысль о небольшой передышке в компании кофеина, так что на подоконник я все-таки забралась снова, чтобы уже там аккуратно отпить горячий напиток и посмотреть на неожиданно скривившегося лорда-командующего. Кажется, в его гримасе даже было что-то отдалённо болезненное, но куда больше в ней замечалось от раздражения и банальной злости.

– Он был тут. Уехал из города не больше недели назад. У меня есть все подозрения считать, что и этот некромант с ним связан…

– Подозрения? – мрачно перебил его Виранди. – Не помню, чтобы ты когда-либо прежде останавливался на банальных подозрениях.

– Мальчишка оказался на редкость упрямым и не смог назвать имени. Только описание внешности, довольно неточное. – почти рыкнул уже откровенно бесящийся Рогару. Тихо так бесящийся, бессильно и крайне внушительно.

Вот, спрашивается, ради кого старался? Меня сейчас пронять не смог бы даже голодный оскал какого-нибудь экзотичного умертвия с территорий вдоль граней, а Виранди, кажется, и вовсе начал злиться еще сильнее.

– Надеюсь, мне не стоит сомневаться в том, что ты использовал ВСЕ доступные тебе механизмы воздействия на допрашиваемого?

– Не стоит. – сквозь сжатые зубы тихо ответил клыкастый.

– Также как не стоит беспокоиться о разглашении информации? – продолжил откровенно давить Виранди.

Кажется, Рогару уже был готов вспылить, у него даже глаза вновь блеснули красным, но тут до меня наконец дошло, ЧТО именно они только что обсудили, поэтому:

– Погодите, вы хотите сказать, что не просто нашли некроманта, подкинувшего нам тот образчик экзотики, но еще и укокошили его после этого?! – моему возмущению не было предела и даже ароматный кофе не мог этому как-то помешать.

– Силы. – рыкнул Рогару. – Какую гнилую кровь ты ее в это втягиваешь?!

Не очень-то ответ на мой вопрос получился… Но там, кажется, вообще никто отвечать не торопился, ибо мой непосредственный начальник произнёс почти до костей пробирающим холодным тоном:

– Это ты ее втянул, не я.

Эм… нет, либо мне определенно надо поспать, либо это какой-то бред. В смысле, не он? И куда именно втянул? А еще…

– Не больше, чем это было нужно. – мрачно припечатал Рогару. – И ради ее же безопасности.

– Думаю, нам лучше обсудить это позже. – сказал, как отрезал, советник кого-то там и… о чудо, мне все-таки ответили! – Да, мы нашли этого некроманта, также как и преступника, поднявшего гулей. И, да, он уже мертв. Во всяком случае, – хмурый взгляд в сторону своего собрата, – таковы слова моего многоуважаемого «друга».

Вот честно, никогда в жизни я еще не слышала, чтобы слово «друг» звучало похлеще любого ругательства, словно произносивший его был не то что уверен, искренне убежден, больше у него друга нет.

И вот пока этот самый друг, который не друг уже, а фиг знает кто, брал себя в руки, медленно превращаясь в мрачную неподвижную статую, Виранди продолжил:

– А сейчас, будьте так любезны, поведайте наконец, что вы обнаружили при вскрытии.

– Гады вы, совершенно лишенные чувства прекрасного, вот что я обнаружила. – ответила недовольно и даже капельку обиженно, ибо возмущение переросло именно в эту самую, глупую и безадресную обиду. – Такого творца загубили. Между прочим, у меня к нему имелась просто тонна вопросов, и если бы мы получили ответы, возможно это бы потянуло на средней руки открытие, которых не совершали уже больше…

– Профессор Ниарон! – хмуро и холодно оборвали мои причитания. – Вскрытие.

Скривившись и одним глотком выпив добрую половину оставшегося кофе, я все-таки еще раз мысленно удрученно вздохнула и вернулась к более насущным темам.

Так как даже остатки язвительности и ехидства меня уже не спасали, отчет получился сухим, формальным и изобиловал терминами. Фиг знает, сколько из всего вышесказанного смогли понять клыкастые, так что пришлось еще и делать дополнительные усилия над собой, чтобы в итоге выдать краткое содержание для самый маленьких и стареньких:

– …Иными словами, имеется минимум три факта, остающиеся крайне, крайне интригующими. Первое – моя первичная оценка была ошибочна и нужно понять, как некроманту удалось сохранить труп, умерший почти год назад, в таком состоянии. Второе – каким-то невообразимым образом некромант смог удержать от разложения характерные для зверов-гепардов особенности строения тела, из-за чего, чисто теоретически, умертвие могло даже попытаться обратиться и стать первым в истории умертвием-оборотнем. Ну и третье – этот труп уже упокаивали раньше, ну или пытались упокоить, что куда более вероятно. Точнее, его точно ТОЛЬКО ПЫТАЛИСЬ упокоить, ведь иначе поднять его второй раз не вышло бы, а поэтому возникает логичный вопрос – зачем нейтрализовывать едва поднятое умертвие, да еще и поднятое с конкретной целью? Впрочем, следы на руках и ногах не выглядели свежими, поэтому, возможно, кто-то пытался упокоить… труп. Но это уже совсем дико. – и, устало вздохнув, я обвела взглядом притихших вампиров, – Уж не знаю, кем был тот некромант, но он определенно тот еще массовик-затейник. И, должна признать, удивить ему удалось даже меня.

Тишина, блаженная и какая-то задумчивая, продержалась не больше минуты, после чего Виранди все также задумчиво провел большим пальцем по собственному подбородку и как-то безадресно спросил:

– Ученик?

Ответил, ожидаемо, Рогару. Ну не мне же отвечать, в конце концов.

– Вероятней всего. Знакомы они были недолго, следов наш предмет поиска не оставил, однако я успел уловить… соответствующие интонации. – клыкастый как будто бы все еще старался говорить обтекаемо и аккуратно.

Не доверяет? Хотя, чего тут спрашивать, и умертвию понятно, что не доверяет. Другой вопрос, откуда ко мне воспылал доверием мой начальник? Или же речь не о доверии вовсе?

Ох, бабка моя, доктор математических наук, чую, для меня лично вся эта история ничем хорошим не закончится. Хотя, тут как посмотреть…

– Чтож, радует, что мы так скоро вышли на его след. Удручает, что он, вероятно, готов идти до последнего и взять его невредимым будет сложно. – устало и мрачно ответил на слова своего собрата Виранди.

– Я бы сказал, почти невозможно. – хмуро заметил Рогару. – Этот недоумок, также как и предыдущий, не отказался от шанса прекратить допрос досрочно. Вероятно, «умри, но не сдайся» – тоже учение нашего… общего знакомого. Такое сложно проповедовать, если сам не веришь в эту идею.

– Но, надеюсь, это произошло хотя бы после окончания допроса? – мрачно поинтересовались у него.

– Сомневаешься в моей компетентности? Снова? – вновь начинивая откровенно злиться ответил вопросом на вопрос Рогару.

На это Виранди устало вздохнул и хмуро выдал:

– Это обычное желание убедиться наверняка, особенно учитывая, что у меня теперь имеются поводы сомневаться в твоей лояльности. – многозначительно получилось, даже так, весьма и весьма с намеком…

– Чтож, раз мы закончили обсуждать дела, полагаю, лучше сразу обсудить и эту тему. – твердо заявил Рогару, – Я изначально не собирался делать вид, что ничего не произошло, да и если не разобраться с этим сразу, потом может быть…

– Вы это… – сонно зевнув, я перебила клыкастого и вновь сползла с подоконника, ставшего уже до неприличия удобным и таким заманчивым. Ну уж нет, нельзя спать сидя, нужно хотя бы упасть там, где тихо и никто не будет тревожить минимум пару часиков. – Понимаю, нынче популярно к семейным разборкам приплетать спецов по немертвым, но у меня не тот профиль, извините, ребята. Вот когда кого-нибудь убьют и надо будет покопаться во внутренностях, тогда и зовите, а сейчас я лучше отчалю…

– Нет. – хмуро припечатал… стоп, а разве не он сам не так давно возмущался, что меня куда-то там «втянули»?! – Тебя это тоже касается.

– «Это тебя не касается, это меня не касается…» – пропела на манер какой-то глупой попсовой песенки человеческого мира, попутно махая лапкой и продолжая упрямо топать к выходу, – Единственное, что теперь меня может касаться – подушечка и мягкое одеялко. А не всякие кровососы с их заговорами и интригами…

Полетевший мне в спину упрек, почти болезненный, стал шокирующим сразу по двум причинам. Первое – ни у одного из собравшихся просто не могло быть даже намека на моральное право меня в чем-то подобном упрекать, ну а второе – упрекнуть меня внезапно решил Виранди! После такого я просто не смогла не повернуться и не посмотреть на мрачного вампира, произнесшего:

– Прежде вы были не прочь добавить к этому списку и представителя так отчаянно порицаемых вами «кровососов».

Стоит признаться, я даже с десятого раза не нашла, что на это вообще можно было ответить, поэтому так и замерла между дверью и спиной Рогару, за время моего отбытия лишь оглянувшегося, но теперь снова обратившего взгляд на собрата.

– Ты прекрасно знаешь, что если кого-то и стоит винить, то не ее. – клыкастый, что, еще и на мою защиту встать попытался?!

– Хочешь сказать, ты опустился до насилия? – холодно поинтересовался Виранди. – Будь я наивным юнцом, может быть и смог бы поверить в эту ложь, но я слишком хорошо тебя знаю, Рогару.

– Также как должен знать о последствиях кормления живых нашей кровью. Моей кровью. – многозначительно добавил клыкастый, словно это имело какой-то особый смысл. – И это не говоря уже о выпитом алкоголе и общей усталости, из-за которых любые защитные механизмы неминуемо ослабевают.

– Так ты, гад клыкастый… – когда даже на мое возмущение Рогару и не подумал оборачиваться, я все-таки плюнула на гордость и вернулась немного назад, чтобы самостоятельно поискать хотя бы намек на совесть в глаза бесстыдного высшего, – …даже не отрицаешь тот факт, что нагло пытался воспользоваться моим состоянием?

Его болезненная и недовольная гримаса стала мне ответом, но она тут же испарилась, стоило заговорить оставшемуся за кадром Виранди. Холодным, вновь каким-то отстранённым тоном, он заявил:

– Понятия не имею, что удивляет меня больше, слепота одного или безрассудность другого участника произошедшего, но куда более важным остается вопрос: по какой причине ты решил вовлечь еще и меня в ваши взаимоотношения?

– Во-первых – ничего не было... – твердо заявил клыкастый и явно заявил бы что-то еще, но мне банально надоело обсуждать, между прочим, и мою личную жизнь на публике, которая, к тому же, этого ни капли не желает.

– Вот на этом «во-первых» и закончим! – рыкнула яростно, даже немного удивляясь, откуда у меня вообще взялись силы на эту ярость…

Может быть причиной стал болезненный укол, которым отозвались холодные слова клыкастого? В конце концов, я не наивная дура, понимаю, что ни о каких чувствах там речи не шло, но нахрена теперь-то так отчаянно делать вид, что аж целый высший не запятнал себя подобным постыдством? Хочет выкрутиться в глазах собрата? Ожидаемо, но мне-то от этого все равно противно и неприятно.

– Произошедшее… чуть не произошедшее было ошибкой, которая ничего не меняет и не имеет даже шанса на повторение в будущем. – добавила на всякий случай, наверное, просто чтобы «бросали» не только меня, но еще и немножечко я сама. – А теперь, когда моя излишне бурная личная жизнь предана огласке в широких массах, чтобы все уж точно были в курсе последних скандальных событий, я сваливаю, а вы можете оставаться и хоть до хрипоты обсуждать, как очередная наивная живая вешалась на очередного клыкастого. Только большая просьба – ржать потише, я все-таки надеюсь хоть немного поспать!

Правда, мне в тот момент искренне захотелось не добраться до кровати, а потратить остатки сбережений в уже знакомом баре, напиваясь на этот раз до состояния полного нестояния, но стоило вспомнить, кто в прошлый раз составил мне компанию и чем все чуть не закончилось…

В пустоту! Больше никогда пить не буду! Даже ради научного интереса!

– Стой. – тихо обронил Рогару, когда я в очередной раз шагнула по направлению к двери.

Стоит ли говорить, что после этого шагать я стала ни в пример активнее, моментально оказываясь в прихожей, но…

Треклятые клыкастые! Чтоб им пусто было! И их предкам, и их родственничкам, и всем-всем до сотого колена!

Рогару возник прямо передо мной, пользуясь треклятым переходом и отрезая единственный путь к отступлению. Или не единственный?

– Доведешь – я пойду узнавать на практике, правда ли это, что падение с третьего этажа оказывается смертельным лишь в двадцати процентах случаев.

Статистика была скверной, собранной без оглядки на разницу видов и расовых особенностей, но почему-то засела в памяти, хотя залётную псевдонаучную статейку я читала уже давно и, казалось, что тогда же благополучно ее забыла.

– Можешь даже больше не думать об этом. – мрачно заявили мне, после чего вампир наглым образом поднял взгляд и обратился к Виранди, – Я знал о твоих притязаниях и приношу свои извинения лишь за то, что не поставил тебя в известность о наличии своих. В остальном же – я отступаться не намерен.

– Ты даже не ведаешь, чем это может для тебя обернуться. – устало вздохнули у меня за спиной, – Да и своей выходкой ты одновременно усложнил задачу нам обоим.

Мои мозги, переутомленные и банально не справляющиеся с потоком обтекаемых формулировок, заклинило окончательно, так что все, на что меня хватило, это бездумно сделать шаг назад, наращивая дистанцию с одним клыкастым… и, пустота их пожри, сокращая с другим!

– Значит, такова судьба. – усмехнулся почти болезненно Рогару.

– Значит, такова. – вторил ему все еще усталый голос Виранди.

Небольшая передышка и слова, лишенные особого смысла, подействовали на меня если не бодряще, то хотя бы плодотворно, позволяя выйти из ступора.

– Вы… вы что, тоже с ума посходили, транзистор вам нерабочий в материнскую плату? – при этом я даже умудрилась как-то отчаянно оглянуться на Виранди, который хоть и припадочный, но всегда казался мне более рассудительным и сдержанным.

Вот только на этот раз даже начальство вдруг решило отойти от привычной программы поведения, устало и как-то грустно мне улыбнулось:

– Откровенно говоря, мне казалось, что это очевидно.

– Что у вас не все дома? – переспросила потерянно.

– Что… – вампир вздохнул, качнул головой и произнес как-то неоднозначно, – Вы же и сами уже все поняли.

– Да ни конденсатора горелого!.. – возмутилась тут же, чтобы осечься, едва рядом раздалось тихое:

– Думаешь, Лоуренс был бы так терпелив и настойчив, если бы не имел личной заинтересованности? В одном он прав, только слепой не заметил бы его откровенного интереса.

Резко обернувшись к Рогару, я тут же скривилась, ибо комната качнулась из-за легкого приступа головокружения, возмущенно заявила:

– А кто утверждал, что он просто во всем любит наводить порядок и весь такой правильный сам по себе?!

Ответом мне стало хмурое:

– Я этого и не отрицаю. Однако, даже прославившийся своим терпением советник главы правящей крови едва ли стал бы терпеть такое отношение в свой адрес.

Второй голос продолжил, словно вторя первому:

– И поэтому ты решил раскрыть мое инкогнито? Хотел понять, ее действия продиктованы желанием набить себе цену или искренним незнанием?

– В любом случае, ей стоило знать, с кем именно она столкнулась и кто планирует претендовать на ее взаимность.

– Чувствую некоторую несправедливость в получившейся картине. – внезапно даже капельку насмешливо заявил Виранди. – И раз уж мы решили окончательно сбросить маски, а ты уже успел сорвать мою, пожалуй, я возьму на себя право ответить тем же. – после чего его тон изменился на какой-то подчеркнуто-торжественный с лишь капелькой горькой усмешки, едва угадываемой в словах вампира, – Профессор Ниарон, позвольте представить вам моего старого… впрочем, обойдемся без ярлыков. Позвольте представить Альгери Рогару Вандио, чье имя уже успело остаться в истории нашего мира, поэтому обычно не нуждается в дополнительных словах или уточнениях. И все-таки, раз Рогару был столь педантичен в вашем информировании, теперь я просто обязан добавить, что прямо сейчас вы имеете честь лицезреть единственного оставшегося в живых БЫВШЕГО главу правящей крови, ныне занимающего положение личного палача действующего главы.

Его слова ухнули в мое сознание и зависли где-то между отметкой «понятно» и флажком «ересь несусветная», избавляя от необходимости лишь догадываться, насколько хреново меня угораздило влипнуть.

Что тут скажешь, это имя, хоть и неполное, действительно было мне хорошо знакомо, также как и любому, хоть раз в своей жизни открывавшему учебник истории нашего мира. Альгери Вандио – ему было посвящено непростительно мало, может быть пару страничек или того меньше, но времена, когда он правил, считались воистину темными и отнюдь не просто так. Так уж вышло, что тогда еще не было парламента, в который могли войти, теоретически, представители любого вида, да и мир ему достался после долгой, затяжной войны с соседями, а мы все помним, кто поживает на расстоянии вытянутой руки… в общем, именно при нем львиная доля людей, зверов, троллей и иже с ними подверглись таким гонениям, что едва не стали приравниваться к неразумной скотине, которую либо прибить, либо пустить на корм. Все историки, считающие своим долгом хоть как-то подвести итог прошедшей эпохи, с удивительным упрямством занимали разные лагеря, то называя почти кровавую бойню «трагичной необходимостью», то высказываясь в духе «варварское преступление» или «непростительное попустительство», однако они умудрялись сходиться в одном – именно после всколыхнувших весь мир событий вампиры все-таки были вынуждены потесниться, поделиться властью, чтобы убедить хотя бы скудные остатки «не клыкастых» остаться и поверить, гонения наконец прекратились.

– Этот мир сошел с ума, и я вместе с ним. – в итоге выдала почти трагично, учитывая, что за те пару минут, пока я вспоминала школьный курс истории, никто не рискнул вставить даже слова.

Потом мне резко захотелось все-таки выйти, чтобы хоть ненадолго остаться наедине с собой и… ну не знаю, покричать может? Говорят, это помогает от нервного напряжения и стрессов. А может и не покричать. Может все-таки напиться до беспамятства, топя бредовую реальность в убивающим все алкоголе. Ну микробов и прочую нечисть он точно убивает, людям также ничего хорошего не сулит, вдруг и реальность тоже хотя бы почистит, чтобы не думала больше болеть и бредить?

Первый шаг дался тяжелее всего, второй, заполненный хмурыми мыслями, уже был полегче, третий так вообще можно назвать «бодрым», четвертый…

– Могу я поинтересоваться, куда именно вы направляетесь? – мне снова перегородили проход, при этом недвусмысленно возникая между мной и замаячившей на горизонте дверью.

Хоть этот, спасибо Силам, обошелся без всяких переходов, просто буднично встал со стула и шагнул в сторону.

– Туда. – ответила мрачно, рассматривая неестественно яркий свет, льющийся из-за стеклянного окошка на двери.

А был ли он, этот свет, когда я в прошлый раз хотела выйти? И было ли окошко? Хотя, какая разница? Это дверь? Дверь. В нее выйти можно? Можно. Ну вот и все, задачка решена, расходимся…

– И зачем именно вы направляетесь в сторону балкона? – иронично изогнув бровь поинтересовался Виранди.

– Выйти. – ответила хмуро, ибо понятия не имела, что тут может быть непонятного. Впрочем, потом до меня дошел смысл хотя бы этих его слов, побуждая скривиться и устало спросить, – А там точно балкон?

– Без всяких сомнений. – уже даже как-то весело ответил вампир.

– А ты проверял? – ну а что только он меня вопросами отвлекает и задерживает?

Кроме того, я ученый, а у нас «на слово» верить не принято, особенно если это «на слово» относится к пустым догадкам.

– А в этом есть необходимость? – откровенно насмешливо спросили вместо очередного ответа. Правда, дожидаться, пока я в свою очередь что-нибудь из себя выдавлю, не стали, – Мне сложно судить по вашему состоянию, как именно вы восприняли новую для вас информацию, но должен признать, меня бесконечно радует отсутствие закономерной истерики или новых сомнений относительно нашего ментального здоровья.

– Да чего в нем сомневаться. – скривилась недовольно. – И умертвию понятно, поехавшие… – кольнувший тут же осколок благоразумности, невесть каким чудом умудрившийся выжить после всего, что на нас свалилось, моментально намекнул, ЧТО со мной могу сделать за такие слова, и… был благополучно проигнорирован. Почти. – Так на чем я там?.. Ах да, поехавшие вы, тут без сомнений. А если начнете умерщвлять за очередную «неподобающую высоким персонам» фразу, то лучше уж я сама. Вообще, завещаю свое тело науке и настаиваю, чтобы его после смерти даже не пробовали, доставляя в полном составе до ближайшего университета!

– С вашей стороны крайне низко намекать на подобные планы в ваш адрес. – весело-нравоучительно-иронично заявил Виранди. – Тем более, кровь живых после их смерти едва ли может заинтересовать хоть одного немертвого, вам ли не знать?

– Гули и зомби непрочь закусить тухлятинкой. – ответила немного пространно и как бы между прочим.

На это вампир скривился, вздохнул, уточнил:

– Я имел в виду условно живые и условно неживые виды, само собой.

– С условно живыми – это не ко мне. – отозвалась тут же, глухо и бесцветно. – Не моя специализация.

– Да, наслышан. – усмехнулся Виранди. – Впрочем, уверен, в ближайшее время мы сможем справиться без вашей экспертизы и по более знакомым вам темам. Давайте я провожу вас…

– Лучше это сделаю я. – мрачно отозвались у меня за спиной, невовремя напоминая, что нас тут немного больше, чем один вампир и одна чокнувшаяся на почве недосыпа ученая.

К слову, этот самый, который уже не «один», моментально изменился в лице, направляя на своего собрата спокойный и ледяной взгляд, полный невысказанного недовольства с налетом чего-то аристократически-благородного.

– Сейчас не самый лучший момент для споров или пререканий. Профессор, очевидно, устала и не совсем в себе…

– В себе и только в себе! – возмутилась зачем-то, после чего нахмурилась, – Да и как я могу быть не в себе… я ж еще не призрак… не дух… и не му…

На этом меня поспешно и нервно перебили:

– Дневной сон не позволит ей восстановить силы, и ты прекрасно это знаешь. Я также не намереваюсь использовать момент или ее состояние, тем более что сейчас я едва ли добьюсь чего-то, кроме справедливого страха или недоверия. Мной руководит желание исполнить обещание и ничего более.

– Кстати, спасибо, что напомнил. – мрачно отозвался Виранди. – Скажи мне, друг мой, – мне кажется, или теперь у этого образца выдержки и морали проскочили рычащие нотки в голосе? – в какой именно момент ты…

– Существенно после. – резко перебил его Рогару… Альгери… драный транзистор, сам Альгери Вандио! – Мне слишком хорошо известны последствия, чтобы испытывать собственную выдержку в очередной раз.

– Но как все-таки удачно сложилось, не находишь? – нет, мне не показалось, Виранди действительно едва заметно рыкнул, так что проблеск бледно-зеленого света в его глазах уже почти не удивил, – А после, могу представить, как велик был соблазн воспользоваться уже случившимся.

– То, что ты считаешь преимуществом, было и остается моим проклятием. – мрачно ответили ему, после чего добавили, – И разве не ты сам настаивал, что сейчас не время и не место для подобных разговоров?

Впервые на моей памяти Рогару удалось не просто смутить Виранди, но еще и вынудить того устало прикрыть глаза, глухо и виновато признавая:

– Ты прав…

– Вы уже задолбали, если честно. – возмутилась, перебивая всех и сразу, в первую очередь, свои собственные путанные мысли, – О чем ты? Что именно удачно сложилось? Какое, в пустоту, преимущество? И да, я отказываюсь пытаться понять вас «самостоятельно», ибо даже мои мозги ученого уже пасуют перед этой трагикомедией!

Виранди снова тяжело вздохнул, после чего опять посмотрел вниз, то есть на меня, теряя остатки недовольства и раздражения в полном усталости взгляде.

– У нас не принято раскрывать чужие секреты подобного рода, поэтому я не могу вам ответить, даже при всем желании. Вам лучше спросить об этом у самого Рогару… – он снова посмотрел на своего собрата, продолжил чуть напряженнее, – …но позже. Так уж вышло, что мой друг успел поделиться со мной некоторыми личными наработками и наблюдениями, поэтому я все-таки вынужден настаивать на своем участии в вашем… лечении. С вашего позволения, конечно.

– Только если не придется снова глотать всякую гадость! – заявила тут же, сразу обозначая свою позицию по данному вопросу.

Виранди посмотрел на меня почти виновато и даже попытался грустно улыбнуться.

– Боюсь, иные способы неизвестны мне и, насколько я понимаю, о них ничего не знает мой друг. Иначе и в прошлый раз вы бы обошлись без необходимости поить вас чем-либо.

Мне оставалось на это только скривиться и спросить почти отчаянно:

– По-другому точно никак?

– Только долгое восстановление сроком почти на сутки. – удрученно ответили мне. – Если желаете…

– Плевать, пошли. – махнула рукой, отворачиваясь и наталкиваясь на задумчиво-напряженный чужой взгляд. Наверное, я была бы не я, если бы не заявила тут же, – Дырку просмотришь – кто потом штопать будет?

Рогару не то чтоб смутился, скорей удивился, а после нахмурился еще сильнее.

– Я буду ждать твоего возращения тут. – вместо ответа заявили… ну не мне же, ведь я возвращаться никуда не планировала.

Зато с пути клыкастый все-таки отошел, теперь позволяя пройти к уже нормальной двери без намека на балконы и высоты третьих этажей.

– Не уверен, что горю желанием продолжать эту беседу так скоро. – мрачно отозвались у меня за спиной, огибая мою замершую фигурку и оборачиваясь по пути. Из его взгляда снова пропали остатки недовольства, но появились встревоженные нотки, – Вы идете? Клянусь, вам нечего бояться и в ближайшее время разве что смертник рискнет хотя бы коснуться вас пальцем.

С упрямой решимостью и почти тупым упорством я медленно подняла руку, чтобы после демонстративно, красноречиво и однозначно ткнуть себя в свое же плечо.

Виранди удивился. Даже не так, он почти ошарашенно-шокировано замер, рассматривая мой палец. Увы, что именно было на лице Рогару я сейчас увидеть не могла, но зато услышала ледяной, буквально не терпящий препирательств тон:

– Уверен, нам есть, о чем поговорить.

– Да, пожалуй… – задумчиво откликнулся на это Виранди. Потом вздохнул, повторил почти трагично, – Прошу, пойдемте со мной.

И после, видимо, больше не рискуя оборачиваться, чтобы не быть снова шокированным донельзя чокнутым ученым, вампир прямой наводкой потопал к двери, вынуждая меня по пути возмущенно поинтересоваться:

– А клятву выполнить? – ну а затем, когда ответа не последовало, выдать огорченно, – Вот и верь после этого всяким клыкастым…

Повели меня, ожидаемо, в комнату представителей знати и не только, хоть я и попыталась отчаянно свернуть не туда, напрочь забывая о недавней смене дислокации студентиков. В целом, я и о самих студентах позабыть как-то успела. Даже наличие где-то неподалёку группки следователей было для меня чем-то из разряда смутной догадки, поэтому реакция была ожидаемой, хоть и скверной.

Это, получается, если кратковременная память начинает отказывать, вкупе с долговременной, речь уже о повреждениях мозга… Стало как-то обидно и грустно, в первую очередь, потому что о «прижизненных» возможных повреждениях я знала куда меньше, чем о посмертных, а поэтому все мои диагнозы могли быть лишь чисто «на глазок». Может все-таки сдаться целителям, чтобы и крышу залатали, и нервы в порядок привели? За одно высплюсь хоть нормально наконец-то…

– Я сейчас вернусь, проходите. – это мне заявил Виранди, пропуская вперед и ныряя в ванную комнатку, где я не так давно принимала второй за ночь душ.

Кстати, про душ все-таки воспоминания уцелели… может все не так плохо?

Бездумно добредя до первой попавшейся кровати, на нее я и опустилась, чтобы начать с полной самоотдачей гипнотизировать противоположенную стену, продолжая внутренний самоанализ.

Вообще, записать бы еще всякое, вдруг потом возможности уже не будет? Еще лучше – сразу сделать наброски статьи, а потом сдать их… да хоть тому же очкарику, сразу же видно, что парнишка любит специфичное чтиво. Глядишь, даже дооформит все, отдаст комиссии, а революционный метод борьбы с последствиями определенных излияний может быть напоследок назовут в мою честь…

– Вот. Выпейте. – мне подсунули стакан, наполненный водой с подозрительным, но уже ожидаемым красноватым оттенком.

Скривившись, больше из-за перебитых мыслей, чем из-за необходимости снова что-то пить, послушно забрала посудину и… продолжила гипнотизировать стену.

– Профессор, я…

Ну да, он же не отстанет, пока не выпью, точно.

Залпом, даже не различая вкуса, я осушила все содержимое стакана, чтобы теперь уже точно остаться наедине с собой и порядком обдумать хотя бы самые важные темы. Например, тему для очередной книги…

– Позвольте, я лучше заберу у вас стакан. – спустя пару секунд аккуратно произнесли рядом и даже попытались отнять почти согревшуюся от тепла моих ладоней посудину.

– Что, тоже выпить захотелось? – усмехнулась ехидно и глупо, отпуская тару.

– Скорей меня крайне беспокоит ваше состояние и тот факт, что стеклянные предметы имеют трагичное свойство разбиваться. – устало поведали рядом.

– Принес бы картонный стаканчик. – пожала плечами бездумно. – Там же как раз остался. Из-под кофе.

Казалось, на этом наш разговор вполне мог закончиться, тем более что я сделала все от меня зависящее, подсказывая, как разрешить еще и эту трудность, но нет. Спустя пару секунд рядом раздался тяжелый вздох, а после кровать продавилась под чужим весом где-то неподалеку.

– Вам нужно поспать…

– Я знаю. – перебила его устало.

– И… – вампир снова вздохнул, – полагаю, мне стоит извиниться. Подозреваю, именно мои необдуманные слова ввели вас в такое состояние…

– А? – я все-таки оторвалась от созерцания стены и повернулась к клыкастому, раз тот все равно пока уходить не планировал. – Какие именно слова? Ты просто конкретизируй, а то сегодня много чего прозвучать успело.

Виранди нахмурился, даже немного удивился, но все-таки уточнил:

– Полагаю, причиной стало мое представление Рогару…

– Что? – и снова я его перебила, на этот раз болезненно усмехаясь. – Думаешь, после известия, какая ты у нас высоко реющая нетопырка, этот факт мог довести меня до состояния глубокого шока? – и тут же скривилась, понимая, что слова вдруг начали несколько опережать мысли. Он ведь действительно мог подумать именно про… – Я не в шоковом ступоре, я просто устала и пытаюсь проанализировать свое состояние. И если ты тут сидишь, опасаясь, что шок перерастет в истерику – то зря, у меня не нее уже сил нет.

– Тем не менее, глупо спорить, в вашем состоянии отчасти виноват именно я. – удрученно ответил клыкастый. – И если я могу как-то помочь…

– Слушай, ты что за фрукт такой странный? Прекращай породу позорить. – возмутилась почти даже в шутку, – Где это видано, чтоб вампир страдал угрызениями совести? У вас ее априори нет – научно доказанный факт.

Виранди даже улыбнулся, устало и немного потерянно.

– Видимо, и тут мне придется просто довериться вашему экспертному мнению.

– Во-во. – отозвалась и отвела взгляд, как-то невпопад спрашивая, – А это правда, что…

Ну, вернее, я попыталась спросить, так как мысли успели вернуться к старым баранам, пользуясь внезапной заминкой, но вот смелость или решимость с собой привести не додумались.

– Что именно? – кажется, не мне одной надоело додумывать и догадываться.

– Что виды у тебя имеются… какие-то… – скривилась почти недовольно и капельку уязвленно. – Надеюсь, хоть красивые, виды эти. На лесок там, или на водопадик…

– Красивые. – усмехнулся клыкастый. – Хоть и несколько… растрепанные.

– Зря ты так с ними. – вздохнула удрученно. – Вдруг еще порвутся? Или сломаются? Ну, в зависимости от типа носителя.

– Полагаю, теперь имеется даже слишком много заинтересованных личностей, чтобы этого точно не произошло. – внезапно раздраженно и устало ответили мне.

Могу спорить, раздражение было направлено не в моей адрес, хотя я и так не собиралась воспринимать его на свой счет.

– В любом случае, – между тем продолжил вампир, уже куда спокойнее, даже немного аккуратно, – вам действительно нечего опасаться и никто из нас не посмеет преступить черту… снова.

Намек был кристально ясен, буквально почти ничем не отличаясь от прямого обвинения в адрес Рогару, хотя тонкости до сих пор оставались для меня где-то между строк.

– Черты, опасения… – я вздохнула и все-таки снова посмотрела на своего соседа, правда теперь больше в дань почти научному интересу, – Да как это вообще возможно, а? Ладно один, но как… Как?! Еще и Альгери… он ведь людей ненавидит! А ты… вот чего ты сидишь и упрямо разговариваешь со мной так, словно я леди благородный кровей, а не вздорная профессорша с крайне хреновым характером? Даже на «ты» ни разу не сорвался, хотя, уверена, несколько раз точно хотелось. И это, и еще пару непечатных фраз сверху докинуть.

Вампир, нужно отдать ему должное, выслушал мою сбивчивую вопросительную речь, после чего даже послушно задумался, то ли решая, с чего начать, то ли искренне недоумевая, а какого, собственно, хрена? Хотя, учитывая ответ, видимо все-таки первое:

– Я могу говорить только за себя и отвечу… не знаю. – Виранди как-то растерянно улыбнулся, после чего продолжил, – Это что касается вопроса «Как?». Остальное же, увы, куда сложнее и мне бы не хотелось обсуждать это прямо сейчас. По многим причинам, но в первую очередь – потому что вам, очевидно, пока хватит пищи для размышлений. Впрочем, если вас смущает или возмущает мой тон…

– Возмущает? Меня? – переспросила… ну да, капельку возмущенно. – Ты понимаешь, что все должно быть наоборот? Что мне как бы полагается вертеться ужом и говорить исключительно почтительно, в то время как у тебя имеются все права и «ты»-кать, и ругаться, и возмущаться, и даже проявлять хреновость характера. Я уже молчу про Рогару, ибо моя заочная нелюбовь к клыкастым куда больше подошла бы его портрету с тем лишь нюансом, что «нелюбить» должны в обратную сторону. Это же… это же бред какой-то!

– Как есть. – с улыбкой отозвался клыкастый. – В целом, стереотипы и клише довольно редко позволяют предугадать поведение представителя какого-либо вида, не говоря уже об истории и ее стремлении исказить образ каждого, кто становится ее заложником. Не в моих интересах обелять имя Альгери, да я и не намерен даже пытаться это сделать, но одно могу сказать точно – его отношения, сложные и противоречивые, с представителями других видов уходят куда дальше банальной слепой неприязни. Также как и ваша нелюбовь, к слову, имеет вполне разумные, объяснимые причины. Другой вопрос, есть ли у нас хотя бы шанс побудить вас попытаться взглянуть иначе на тех, кого вы привыкли ненавидеть и порицать.

Вот говорил он вроде бы гладко, даже как-то красиво, а все равно я разозлилась и смутилась, упрямо делая сухие и неприятные для себя самой выводы.

– Нахрена? – поинтересовалась почти болезненно и капельку возмущенно. – Серьёзно, вот нахрена? Если хотя бы на секунду представить… ну это ведь явно признак недалекого ума, такое отношение ко всем представителям вида клыкастых. И я даже понимаю, внутри где-то, просто делать с собой ничего не хочу, ибо смысла нет, но все-таки. На какую пустоту тебе «искать шанс побудить кого-то попытаться»… – уже от попытки это банально повторить у меня чуть язык не свернулся в узел, поэтому пришлось продолжить прямо и по-простому, – В общем, нахрена оно тебе? Ты же должен… ну не знаю… считать меня глупым ребенком или что-то вроде, разве нет? Учитывая опыт, выдержку, все прочее… да это как попытка скрестить лебедя с драным стервятником, на которого без слез не взглянешь!

Первая часть его ответа прозвучала даже немного весело:

– Я сам удивлен, что это говорю, но, кажется, вы слишком высокого мнения о нас и… – а вторая уже напряженно и устало, – и слишком низкого – о себе.

– Глаза на правду закрывают либо трусы, либо идиоты, эту правду увидеть неспособные. – ответила даже почти философски, в своем личном, вздорном и вульгарном представлении этой самой философии.

И это закономерно возмутило тонкие душевные натуры по соседству, правда причиной стала не совсем формулировка…

– Полагаете, я трус или идиот? – капелька твердого неодобрения, всего капелька, но я ее уловила.

– Полагаю… – попыталась было ответить и тут же банально возмутилась, – Да хватит уже! И «вы»-кать хватит, и делать вид, что моя болтовня – не пустой, безумный треп, и даже вести себя, будто тебя это ну ни капли не возмущает, хватит! Ну что ты за чело… немертвый такой? Почему нельзя, ради приличия, хоть вспылить разок, перейти на личности, отвести душу? Там, глядишь, и остальные бы поняли, что ты не застывший в янтаре кусок статуИ без причинных мест, а вполне себе мыслящий, чувствующий и праведно возмущающийся… условно немертвый!

Конечно же, конечно, разве могло быть иначе в этом чокнутом мире, Виранди и не подумал возмущаться, зато улыбнулся и даже тихо засмеялся примерно к концу моей речи. Вот что за… одним словом, клыкастый!

– И что же мне делать, если я не могу заставить себя «праведно возмущаться»? – весело поинтересовались у меня в ответ. – А ведь в чем-то вы правы… Ты права, и я с радостью приму твое пожелание в вопросе обращения к сведенью, мне, вероятно, следовало возмутиться еще тогда, во время совершенно внезапного и грозного нападения, случившегося в нашу первую встречу. – если честно, его слова ну вообще никак не вязались со странным весельем, до сих пор искрящимся в карих глазах. Странным, как минимум, потому что искренним и даже немного теплым. – Я многое успел повидать за свою жизнь, но стоит признать…

– …что ты скорей бы помер от смеха, чем от этого самого «нападения»? – поинтересовалась кисло, так как вампир вдруг осекся, словно подбирая правильные слова.

– …что я скорей бы попытался защитить тебя, настолько искренне, отчаянно и уязвленно ты выглядела. Хотя бы от самой себя, ведь ты могла пораниться или удариться.

– Серьёзно?! – возмутилась вполне, как мне казалось, справедливо, – Перед тобой махала зонтиком полуголая взбешенная девица, а ты думал о том, как бы она не поранилась?! Слушай, я как хорошего целителя по мозгам найду, тебе тоже адресок отправлю, а то, кажется, не мне одной уже пора…

– Может быть и в этом ты тоже права. – тихо посмеиваясь ответил Виранди. – Но пойми меня, никто, буквально никто в моем окружении не поспел бы даже задуматься о чем-то подобном. Еще и твой вид, который, откровенно говоря, лишь сначала наводил на не самые достойные мысли… но после, стоило присмотреться, почувствовать едва уловимый запах могильной земли на твоих руках, и все встало на свои места. Твоя речь лишь подтвердила догадки, а еще побудила всерьёз задуматься, как много в ней от усталости, а как много – от объективно справедливых причин. И причины были, не одна и не несколько, а усталость осталась в ответе лишь за тон и нежелание идти на контакт с тем, от кого ты заочно не ждешь ничего хорошего.

– Ну, не только… – отозвалась немного смущенно и хмуро, – Обычно я так-то на каждого встречного с зонтиками не кидаюсь. В конце концов, зонтиков на всех не напасешься…

И снова мне ответили весело, легко, даже немного радостно:

– Приятно знать, что хоть в чем-то моя персона стала в твоей истории исключительной. – и снова продолжил он куда серьёзнее, отчасти устало, – Но мне сложно объяснить свои мотивы, тем более что я не привык говорить о личном отношении так прямо, но после нашей первой встречи я потратил некоторое время, изучая и анализируя доступную мне информацию. Честно говоря, немногим удается не только столкнуться с таким количеством трудностей, но еще и преодолеть их, достигая весьма внушительных успехов в том деле, в которое ты веришь всей душой. Это заслуживает уважение и вынуждает относиться иначе ко всем твоим словам. За ехидством вполне можно рассмотреть отчаянное желание защититься и обернуть неприятную, травмирующую реальность в подобие шутки. За ругательствами – попытку отгородиться, дистанцироваться от всех, кто привносил в твою жизнь только разрушение или боль. За упрямым игнорированием любых правил и законов этикета – упрямое же, почти болезненное желание сражаться до конца даже в мелочах, несмотря ни на что не прогибаясь и противопоставляя себя тем, кто может тебя за это уничтожить. А может даже и «благодаря» этому, ведь когда ты узнала, кто я, то начала вести себя как будто еще более воинственно, на каждое «вы» отвечая упрямым «ты». Стоило понять это, как возмущение, даже намек на него, просто исчезло, и я вряд ли смогу что-то с этим поделать.

Подумав с минутку, я прикинула возможные варианты, нахмурилась…

– Хочешь, я тебя еще раз побить попытаюсь? – предложила наконец почти воодушевленно. – Зонтики не обещаю, еще прошлый не заменила, но можно… не знаю, найду что-нибудь, ибо, чую, я скорей себе все костяшки собью, чем тебе хоть синяк поставить умудрюсь. – после этого я качнула головой и повернулась обратно, старательно игнорируя удивленно-веселый взгляд Виранди, – В общем, я к чему? Нападу, варварски побью благородного высшего, а тебя наконец «отклинит» и ты все-таки сможешь нормально рассердиться. М? Как тебе план?

– Превосходный. – усмехнулся клыкастый. – Тем более, так я точно смогу проконтролировать, чтобы ты не поранилась и не ударилась сама ненароком. Правда, я бы предпочел отложить… проверку этой гипотезы на чуть более позднее время.

– Согласна. – вздохнула удрученно. – В моем текущем состоянии даже зомбя побить, и то сил не хватит.

– Скорей я имел в виду, что… – немного хмуро и даже капельку смущенно возразил вампир, после чего вздохнул, выдал вообще что-то странное, – Боюсь, я буду согласен на подобные испытания лишь после определенных перемен в наших взаимоотношениях. А именно, когда все возможные последствия произошедшего станут приемлемыми для нас обоих.

– Вот знаешь, я раньше считала, что хуже, чем шарлатаны-ученые, никто не изъясняется. – скривилась недовольно. – Они просто термины через слово вставляют, да еще и не всегда попадают, поэтому их речи неминуемо начинают походить на бред умалишенного. Либо ты настолько умелый оратор, либо умудрился по уровню безумия переплюнуть даже их.

– Хочется верить, что первое. – устало отозвался клыкастый и после добавил, – Извини, я уже давно привык изъясняться так, чтобы за собеседником оставалось право понять все правильно или безнадежно обмануть себя собственной ложью. Кроме того… – на меня посмотрели как-то до неприличия внимательно, – почему мне кажется, что, несмотря на твою любовь к прямоте и хлестким фразам, если я начну говорить прямо, тебя это скорей смутит и оттолкнет?

– Потому что мы оба прекрасно понимаем – говорить прямо и говорить правду – не одно и то же? – поинтересовалась хмуро.

– Думаешь, я тебя обманываю? – немного напряженно изумился клыкастый.

– Меня, себя… – я не стала вдаваться в подробности. – Ну, хочешь, я попробую перевести, а ты мне скажешь, получилось у меня или нет? Я, правда, не лингвист, но чем пустота не шутит?

Вампир искренне задумался над моим вопросом, чтобы потом качнуть головой, признаться внезапно:

– Откровенно говоря, сперва я рассердился, узнав, что моя тайна стала известна тебе при отсутствии моего на то желания, да и после, когда действия Рогару вынудили меня… быть непривычно прямолинейным. Считал, что это неминуемо увеличит пропасть непонимания и неприязни, разделяющую нас. Сейчас же я понимаю, что оказался заложником собственных опасений, но все мы страшимся своих демонов и иллюзий, созданных, чтобы держать нас в рамках, поэтому… – его взгляд снова стал максимально серьёзным, – Я согласен ответить честно на твое предположение, только если ты обещаешь не воспринимать мои слова, как что-то вопиюще оскорбительное, или искать в них несуществующий подтекст. Мне действительно не хотелось задеть тебя или хоть немного возмутить, но в то же время я не намерен скрывать своих намерений или притязаний.

Наверное, я была бы полной дурой, если бы не напряглась после его слов, ибо… ну да, соблазн самой придумать какую-нибудь «вопиющую» дичь, чтобы после искренне в нее поверить, каюсь, имелся. Ну а как еще держать оборону и хотя бы пытаться вести себя разумно, когда все вокруг то моим состоянием пользуются, то пытаются заболтать и «оставить право обмануть себя собственной ложью»?

С другой стороны, когда это я успела стать такой трусливой? И что мне какие-то слова, если без них остается риск что-то непонять, не уяснить или упустить из виду? Ну уж нет, я за научный подход, где каждая запятая подвергается доскональному изучению и чуть ли не препарируется «на живую»!

– Иначе говоря, – сразу прыгая с места в карьер, я решила заняться предложенным переводом, – ты, высокая, утонченная натура с особенно выдающимися соседями премоляров, намекаешь или говоришь почти прямо, что интересую я тебя… – скривилась, понимая, что невольно начинаю уподобляться собеседнику, стремящемуся высказываться уклончиво, – Ух, понахваталась уже заразы! А говорят, у людей и вампиров общих болячек нет. Врут бессильно! – и наконец заставила себя подавить остатки смущения, упрямо продолжила, – В общем, интересует тебя, в целом, всякое, в том числе и мои подушка с одеялом, которыми я, между прочим, делиться все еще не намерена, самой мало. При этом ты справедливо опасаешься, что фраза, вроде: «эй, крошка, пошли перепихнемся» меня скорей отпугнет, чем привлечет. Не хмурься, фразочка из мира людей, а понял ты все верно. Ну так вот, продолжая переводить… – нахмурилась, вспоминая, что там еще было, – Вот тут не скажу, не знаю, какие у тебя там «притязания», на разок или больше. Хотя, учитывая объективную реальность, и на разок-то верится с трудом, но допустим… Короче, при всем при этом устроит тебя только обоюдное согласие и ничего кроме. Ну или, вернее, лишь после этого самого согласия ты рискнешь, позволяя мне на тебя напасть, так как любое нападение подразумевает тесный контакт и фиг его знает, чем там все закончится. Как-то так. Заранее приношу свои глубочайшие извинения за неточность перевода, как назло, не взяла с собой разговорник с вампирского на плебейский.

Если до этого меня слушали внимательно, местами хмурясь или улыбаясь, то вот под конец осталась только хмурость, концентрированная и безапелляционная.

– Как грубо. – укоризненно качнул головой вампир, тут же уточняя, – Плебей – последнее слово, которое я бы стал упоминать в нашей с тобой беседе. Что касается остального, думаю, мне все-таки удалось донести до тебя свои мысли, разве что в одном моменте, видимо, стоит добавить немного ясности. – хмурость сменилась какой-то внезапной решимостью и твердостью, – У вампиров иное отношение к спутникам жизни, более того, приемлемое и возмутительное разнится от поколения к поколению, но что-то остается неизменно. Как пример, у нас нет институтов брака и союзов, кроме политически обусловленных. Поэтому, к слову, мы не принуждаем быть с нами в каком-либо виде и не обрекаем избранников на какой-либо вид долга, подневольности или, вовсе, на ощущение себя заложником ситуации. В то же время мне всегда претила мода на краткосрочные и поверхностные отношения с целью… впрочем, цели у всех свои. И объясняя это я в то же время делаю одолжение Рогару, так как мы оба представители своего времени и оба успели заразиться его идеалами. Мне кажется нелепым и глупым тратить время, силы и собственную свободу, чтобы добиться пары ночей и после уйти, сделав вид, что мы никогда не были даже знакомы. Не знаю, что именно ты считаешь по поводу данного вопроса, также как и не требую ответа, но помни, твоя благосклонность будет встречена любым из нас, как одобрение продолжить борьбу, а согласие и следующий за ним скорый отказ станет, как минимум… крайне непонятным. И я едва ли восприму это, как твою волю, искренне считая, что таким образом ты просто неумеючи пытаешься показать, что я в чем-то тебя задел или разочаровал. Пожалуй, это вполне может стать мой просьбой к тебе, не соглашаться на необдуманный шаг и отвечать взаимностью только в случае, если она будет искренней и серьёзной.

– Все или ничего. – перевела как-то рефлекторно, после чего скривилась и все-таки отвела взгляд. – Да ну тебя. Это уже даже как-то некрасиво.

– Что именно? – тут же напряженно поинтересовались рядом. – Извини, если…

– Я тебя сейчас либо побью, либо покусаю, но уже без каких-либо предварительных договоренностей, просто чисто из спортивного интереса, жажды сатисфакции и банального желания хотя бы раз в жизни поучаствовать в непосредственном покушении на клыкастого!

Виранди замер, при чем я даже его дыхание в этот момент не слышала, и дело не во вновь сработавшем снадобье, которое, стоит признать, давно вернуло меня к обычным человеческим способностям. Кажется, он буквально не дышал, то ли окончательно растерявшись, хотя разве вампиры так умеют, то ли отчаянно пытаясь понять, где и что было сказано «не так».

И ведь, зная его, именно вторым этот гад и занимался, попутно придумывая… нет, ну что за кровосос бракованный мне попался?!

– Если у меня появятся комплексы, знай, это ты во всем виноват! – заявила возмущенно и даже повернулась, сталкиваясь с искреннем недоумением во взгляде собеседника. – И защитить он меня пытается, и понять желает, помогает по-всякому, ведет себя ну просто сверх прилично, о взаимности рассуждает, о долгих романах… Тебе самому не стыдно?

– Не уверен, что понимаю причину… – немного глухо отозвался клыкастый.

– Да ну нельзя так сразу во всем правильным и хорошим быть! Ты вампир или где? Тебя послушать, так точно комплексами обзаведешься, искренне теперь считая себя мелочной, вздорной, вульгарной, самовлюбленной… Ну вот как так можно, а? Да не бывает так! Не-бы-ва-ет! Это я тебе как ученый говорю, не существует идеальной симметрии, идеальной окружности и идеальных вампиров! А если и существует, то ты мне это брось! Выругайся немедленно или хотя бы высморкайся в скатерку, потому что иначе наш мир крякнет, треснет и разойдется по швам от наглого пренебрежения фундаментальными законами бытия!

А этот гад… рассмеялся! Ну совершенно ему наш мир не жалко, бессердечному!

– Ну серьёзно. – протянула немного уязвленно. – Как это вообще возможно, ты мне скажи? А главное, как ты умудрился найти свою полнейшую противоположность, которая, где не кривая, там щербатая и с зазубринами? Еще и о притязаниях каких-то заикнулся… Может все на самом деле не так трагично и у тебя все-таки хоть какой-то изьянчик имеется? Ну там левая нога чуть длиннее правой или к алкоголю пристрастия излишние? На худой конец хотя бы повышенный аппетит к девственницам невинным или младенцам с определенной группой крови!

Если примерно на середине моей речи он все-таки прекратил смеяться, а после даже нахмурился, то к концу снова усмехнулся, спокойно напоминая:

– Кажется, именно наша кровожадность тебя так сильно и смущала прежде. Могу с полной уверенностью заявить, она никуда не делась и не исчезла без следа, разве что страсти к детям или девушкам с определенными особенностями анатомии я за собой прежде никогда не замечал. Да и что-то мне подсказывает, мой интерес к тебе вполне можно считать доказательством обратного. – многозначительно это прозвучало, почти даже обвинительно, однако возмутиться я не успела, – Но что меня точно не устраивает, так это твое желание привести себя в качестве обратного примера, рассуждая о своем несовершенстве. Как минимум, потому что это надуманно и далеко от правды. Как максимум – я искренне опасаюсь, что именно это ты можешь посчитать весомой причиной для категоричного отказа. Прошу, поправь меня, если я неправильно расценил некоторые интонации и намеки, позволяя себе быть излишне предвзятым.

Вот кровосос, он и есть кровосос, даже шутку взял и обернул…

– Знаю я твой изъян. – уведомила его недовольно, отводя взгляд. – Даже два.

– Могу я поинтересоваться… – начал было вампир и тут же был перебит моим недовольным:

– Шутки не понимаешь и… – скривилась, – сообразительный шибко.

Ответом мне стала очередная порция тишины, закончившаяся внезапным:

– Видят Силы, не на такой ноте мне бы хотелось тебя оставить, но кажется, что продолжение беседы скорей вызовет закономерный спор, так как моей единственной целю будет доказать тебе ошибочность твоей оценки. Придется искать иные пути, убеждая тебя в предвзятости твоего мнения, ну а пока… и я искренне надеюсь, что ты меня услышишь, – Виранди наглым образом едва ощутимо прикоснулся к моей щеке, вынуждая сперва вздрогнуть от неожиданности, а после повернуться. Немного виноватая улыбка ждала меня на лице вампира, которая, впрочем, тут же сменилась усталой решимостью, – …то, что ты называешь изъянами и достоинствами, кто-то непременно посчитает очень важным, а кто-то лишь болезненно усмехнется, убежденный, что есть куда более прекрасные доказательства совершенства и куда более гнусные примеры порочности и низости. Я не пытаюсь поделиться с тобой собственными критериями, понимаю, что это глупо и бессмысленно, ведь в каждом из нас говорит его собственный опыт, но очень прошу задуматься, быть может ответ на твой вопрос не в том, «как» это могло произойти, а «почему» произошло? Уверен, если ты отринешь страх, который и в остальное время тебе не присущ, то поймешь, что причин много и все они одинаково весомы. Даже если они окажутся иными, чем те, которые посчитал важными для себя я, главное, ты сама перестанешь сравнивать себя с окружающими исключительно в негативном ключе. Во всяком случае, хотя бы со мной. Никто не идеальный, и я, в свою очередь, просто веду себя так, как хотел бы, чтобы вели себя со мной. Ну а ты всего лишь столь же требовательна к окружающим, как и к себе, от чего мне одновременно лестно слышать твою оценку, и одновременно грустно подмечать недовольные нотки в твой собственный адрес. Просто… просто не забывай, идеал действительно недостижим, но лишь в отношении миров, сфер и вампиров, описанных на сухих страницах книг. В остальном же, и я искренне в это верю, мы сами рисуем трафареты и кальки применимого только для нас «идеального», по которым позже ищем подходящих спутников. Кромсаем их, делаем допущения, меняем в процессе жизни, чтобы в конечном итоге вписать хоть кого-то, и только от нас зависит, насколько придирчивой в результате выйдет оценка. Мою оценку ты уже знаешь, и твои попытки доказать ее ошибочность едва ли приведут к чему-то, кроме огорчения и грусти. Результаты же твоих «измерений» мне только предстоит узнать, и я с готовностью приму любой вердикт, каким бы он ни был. Это не значит, что я буду просто молча ждать, особенно учитывая, что на это же самое место, на которое претендую я, появился еще один кандидат, но хочется верить, что я не ошибся и ты действительно не станешь воспринимать это, как забаву, наблюдая за нашими действиями и поступками с легкой усмешкой. Впрочем, мне почему-то сложно даже это представить. – после этой, без преувеличения, длинной речи, во время которой я умудрилась окончательно растеряться и смутиться, Виранди устало улыбнулся, вновь аккуратно прикоснулся к моей щеке, чтобы едва ощутимо провести по ней внешней стороной ладони, оставляя даже не ощущение, призрак прикосновения, неожиданно стойкий и нежный, – Отдыхайте, профессор Ниарон, ведь именно отдых вам сейчас нужнее всего. И ни о чем не переживайте. Пожалуй, вас сейчас смело можно назвать одной из самых хорошо охраняемых личностей нашего мира, как минимум, потому что ваша исключительность позволила вам прочно завладеть вниманием двух далеко не последних по силе и влиянию жителей оного. Одно это, я уверен, стоит многого. И еще очень надеюсь, что ваш сон будет крепким, долгим и бесконечно приятным.

А потом, словно я действительно на мгновение перестала быть каким-то ученым и превратилась в леди, этот снайпер по женским органам кровообращения легко подхватил мою руку, чтобы после аккуратно, невесомо поцеловать запястье, как, вроде бы, принято у вампирской знати. На этом меня оставили в гордом одиночестве переваривать все услышанное, увиденное и произошедшее, впервые в жизни вынуждая признать… да многовато что-то для одной меня! Видят Силы, приходилось усваивать и потоки информации побольше, но почему-то никогда прежде это не было так сложно и даже… и даже немного страшно.

А потом… ну а что потом? Наверное, логично, что даже искренне не веря в свою способность уснуть после всего, я отрубилась буквально моментально, стоило голове коснуться подушки. Уж не знаю, сбылось пожелание и был ли мой сон «приятным», но зато в его «крепости» сомневаться не приходилось от слова совсем.

***

– Итак, детишки, сейчас я расскажу вам сказку… страшную и с хреновым концом. – заявила бодро и воодушевленно, в очередной раз мысленно посылая Виранди куда подальше с его напоминанием о необходимости чтения лекций студиозам.

Да, послать его прямо у меня почему-то не вышло, но это, также как и странное напряжение, которое проснулось сегодня чуть ли не быстрее меня самой, я обдумаю чуть позже, а пока вполне можно заняться куда более приятными вещами. В конце концов, вечер такой чудный выдался, спокойный, прохладный, а главное бодрый и до одурения воодушевленный на разные гадости.

– Жили-были…

– Извините, профессор… – хмуро перебила меня вампирша, она же староста выпускного курса факультета прикладной некромантии.

Чисто технически, она была единственная, чей профиль хотя бы отдаленно подходил для данного выезда, тогда как вторая девушка оказалась выпускницей кафедры исследования условно живых организмов, парень в очках обучался по специализации «исследователь мутаций и генезиса немертвой материи», которую когда-то давным-давно получала и я сама, ну а последний парнишка-атлет с сомнительными успехами в учебе и выдающимися достижениями во всем, учебы не касающимся, вообще заканчивал факультет механик упокоения и проведения ритуалов.

Это я, к слову, узнала из их личных досье, которые невесть как умудрился достать Виранди. Ну а что, имею полное право требовать от начальства, повесившего на мою шею четырех спиногрызов, хоть какую-то информацию о студентиках. И вообще, нечего было попадаться мне с такой довольной миной, словно напившийся свежей кровушки… ну да не важно, в общем. Впрочем, можно сказать, что он еще легко отделался, ибо виновника появления у моей кровати букета подмогильников я до сих пор не вычислила.

– Разве вы не должны читать нам лекции, связанные с происходящими во время расследования событиями, чтобы мы лучше усвоили материал? – недовольно вопросила староста.

– Первое – я никому ничего не должна. – уведомила ее сухо, тут же возвращаясь к куда более ехидному тону, – Второе – если кто-то из детишек не хочет услышать страшную сказку на ночь – никого не держу. Причину прогула лекции потом опишете в ваших дневниках по прохождению практики. И учтите, память у меня отменная, так что любой пропуск подобных записей будет караться полным переписыванием дневника. Вопросы? Чудно, вопросов нет, значит мы продолжаем. – сделав внушительный глоток кофе, который сегодня был скорей приятным нюансом вечера, чем жизненной необходимостью, я продолжила с того места, где остановилась прежде, – Итак, жил-был… юный и крайне неопытный некромант. – вампирша тут же напряглась, подняла недовольный взгляд от тетради, куда успела уткнуться носом, – Сертифицированный, с корочкой, все как полагается, но опыта у него имелось – как у умертвия мозга. Само собой, даже такой изъян лечится либо временем, либо прогулкой до обители Несущей, но нашему герою и повезло, и не повезло одновременно. В один прекрасный день он умудрился поднять свое первое настоящее творение, созданное без надзора учителей и профессоров, однако умертвие его вышло хиленьким и жалким, почти как уже упомянутые мозги нашего некроманта. Справедливо рассудив, что таким умертвием девушку не впечатлить и врага не укокошить, некромант решил, от греха подальше, упокоить позор рук своих, однако что-то пошло не так и ритуал не сработал. Первый раз попыжился некромант, с трудом припоминая хреново списанные конспекты, во второй раз попытался вернуть нежить в могилу, забывая неписанные правила, в третий… на третий-то раз его и нашли, благо служба патрулей кладбищ не спит и все контролирует. Впрочем, стоит заметить, им сильно помогли раздающиеся из-за склепа отчаянные крики, которыми некромант решил испугать бедного немертвого, незаслуживающего такого хренового посмертия. Как итог, покусанный, но не сломленный вчерашний студент отделался выговором и парой десятков уколов от разной гадости, тогда как умертвию повезло куда меньше – его посадили за решетку, как какого-то преступника, чтобы следующие несколько недель изучать, исследовать и анализировать, собирая информацию о крайне неожиданном открытии. Внимание, вопрос, – я обвела взглядом свою небогатую публику, – виноват ли в своем плачевном положение бедный немертвый и сколько ошибок допустил недоучка, из-за чего чуть не отправился прямым рейсом к предкам от рук своего же творения? Ах да, тот факт, что даже в вопросе подыхания он налажал, тоже идет в зачет.

Студентики переглянулись, хмурые и какие-то задумчивые, словно никогда прежде не слышали подобных лекций. Хотя… ну да, откуда им? Я как раз года четыре назад ушла с кафедры, а у первых двух курсов и прежде ничего не вела.

– Профессор… – неуверенно подала голос староста, видимо решая, что хоть кто-то хоть что-то сказать обязан.

Ну да, она ведь уже отвернулась и не видела, как за ее спиной неуверенно вскинула руку к потолку вторая девушка. Впрочем, кто я такая, чтобы поощрять скромность? Поэтому пришлось трагично вздохнуть, отозваться на оклик:

– Слушаю тебя, будущая кандидатка в главные роли моих страшных сказок.

Вампирша скривилась, разозлилась, но все-таки начала недовольно отвечать:

– Во-первых, некромант не имеет права поднимать немертвых первые четыре года практики без надзора более опытного коллеги. Во-вторых…

– Без проблем. – перебила ее моментально. – Сделаем небольшую ремарку – неуч умудрился прожить первые четыре года без приключений и экспериментов, а едва минул сей знаменательный срок, наконец решил взяться за единственное, что он, как ему казалось, умел. Правило это хоть и существует, но оно ведь не регламентирует количество поднятий в компании старшего, не так ли? И вообще, вот вам мое первое и последнее предупреждение: не хотите разозлить вашего лектора – не суйте ему под нос сомнительные и бесполезные выписки из регламентов, как доказательство чьей-то неправоты. – после этого вампирша скривилась и сникла окончательно, а я обвела взглядом остальных студентов. – Итак, еще догадки?

Ответом мне стала тишина и поднятая чуть выше рука. Чтож, обучаться, так всему и сразу…

– Никаких догадок? Вы меня бесконечно разочаровываете…

– Позвольте, профессор! – все-таки не сдержалась девчушка-исследователь, уже откровенно потрясая своей пятерней.

– А? Ты уже передумала ловить несуществующих духов, якобы парящих под потолком? Тогда говори, охотно послушаю твой ответ.

Парни тут же нахмурились сильнее, видимо, уясняя еще одно негласное правило, староста удивленно оглянулась, а наконец опустившая руку студента смутилась, однако смогла выдавить из себя:

– Он ошибся, когда попытался упокоить умертвие? Выбрал не тот вид ритуала?

– Частично да, частично нет. – отозвалась спокойно. – А еще крайне занятно, почему эта догадка пришла на ум будущему специалисту по условно живым, для которых ритуалов упокоения не существует, а не потенциально бывшему студенту курса механик упокоения, ну да ладно. – судя по физиономии парня, он даже не сразу понял, что речь шла именно о нем. Укоризненно качнув головой, вернула все свое внимание высказавшейся девушке, – Ритуал некромант выбрал верный, чему-то этих бездарей все-таки обучают на их вечерних курсах по практическому приседанию с немертвыми. Другой вопрос, что у ритуала не было и шанса пройти успешно, потому что… – я расплылась в улыбке. – А на это уже вы мне ответите. По какой причине то, что веками отрабатывали и совершенствовали его предшественники, внезапно дало осечку?

– Некромант тупой оказался. – хмуро бросил будущий спец по ритуалам.

Вампирша оглянулась на него резко и возмущенно, видимо испытывая прилив необоснованной солидарности с главным героем рассказа, а мне оставалось только скривиться и ответить хмуро:

– Какая поразительная в своей глубине и подробности оценка главного героя. Кто еще рискнет предположить хоть что-нибудь, куда более конкретное и менее «всеобъемлющее»? Желательно на этот раз не пытаться сравнить героя с собой, делая закономерные выводы.

А он даже не понял всего выпада, от чего нахмурился снова и банально склонился к тетради, девственно чистой и забытой где-то на коленях. Вот и перед кем я, спрашивается, тут распинаюсь?!

– Если проблема не в некроманте и не в ритуале, – аккуратно предположила все-таки способная к обучению студентка, теперь уже не пытающаяся достать ладошкой до небес, — значит причина в чем-то ином. Место? Это кладбище было древним, а поэтому рассеять энергию смерти оказалось невозможным?

– Обычное кладбище, на каждый населенный пункт таких по одному, а то и по несколько. – отмахнулась тут же. – Но радует, что хотя бы рассуждать вы начинаете в верном направлении. Еще догадки?

Юные студиозы замолкли, старательно скрепя несмазанными шестеренками в наглухо забитых непойми чем головах. Вероятно, так бы и закончилась эта лекция, ведь меня начинала откровенно злить их неспособность даже догадаться до очевидного, но так уж вышло, что вампирша потеряла терпение чуточку раньше.

– Да он мог ошибиться где угодно! – возмутилась она. – Схема ритуала поднятия, выбор трупа, реагенты, количество применяемой энергии, схема и реагенты ритуала упокоения, банальный самоконтроль в конце концов! И, вообще, как он умудрился выпуститься, если одним из финальных испытаний перед получением диплома является поднятие неживого конкретно заданного типа из могилы? Описанный вами индивид не смог бы даже третий курс закончить с такими скудными познаниями в области некромантии!

Стоит ли говорить, что героями моих рассказов частенько становились именно спецы-подниматели, так как лишь они имели настолько непомерно раздутое самомнение, вкупе с ранимой гордостью? Некроманты всегда считали себя истинными экспертами в вопросах неживой материи просто потому что имели возможность поднимать ее самостоятельно, однако сколько их таких было, студентов и даже магистрантов, быстро смекающих, что поднять – еще далеко не самое главное…

Вот и сейчас болезненная реакция напыщенной старосты в первую очередь напомнила мне старые деньки, полные разочарований, падений и последующего осознания – не все так плохо, просто нужно чуть-чуть забыть о непомерном самомнении, засесть за соответствующие учебники.

– Чтож, теперь мы точно знаем, где именно НЕ ДОПУСКАЛ ошибок наш главный герой. – хмыкнула почти торжественно, ожидая скорейшее озарение или хотя бы намек на оное. Что и говорить, надежда все-таки добиться от них правильного ответа воспряла снова, словно некромантка умудрилась ненароком воскресить и ее, – Как было совершенно верно подмечено, неуч все-таки смог переварить необходимый минимум знаний, без которого корочку не дают, а поэтому знал он, пожалуй, ничуть не меньше вашего. И да, нечего думать, что раз я оценила его невысоко, вы имеете полное право ощущать собственное превосходство над главным героем. А теперь отметаем прочь задетую гордость, думаем, что же пошло не так на самом деле и где парнишка промахнулся. Маленькая подсказка, ответить правильно может любой из вас, без оглядки на специализацию и…

– Он поднял умертвие днем! – воскликнул очкарик, чем тут же заработал от меня немного удивленную улыбку. Впрочем, уже через мгновение я скривилась, стоило ему добавить, – Это ведь история Роджерса Камельтона, верно? После произошедшего его умертвие долго исследовали, ведь стечение обстоятельств позволило немертвому обрести искру магического потенциала, которого при жизни у тела не имелось. Я читал об этом в одной книге…

– Что читал – молодец, но автомат не получишь, так как догадался не сам. – заявила недовольно и все-таки повторила, – Итак, каков ответ на мой изначальный вопрос?

– Один. – заявил все еще радостный и гордый студент.

– Садись, два. – заявила моментально. – Это, к слову, и ответ, и оценка сразу. – мой недовольный взгляд прошелся по притихшей и ничего не понимающей аудитории, – Вы, вообще, чем слушали? Я же назвала как минимум один косяк некроманта еще в самом начале. – после выдохнула, продолжила куда спокойнее, – Да, это история открытия феномена Камельтона…

– Но там же все не так было! – возмутилась вампирша. – И Камельтон остался известным, как очень опытный, заслуженный некромант, выдающаяся личность своего времени…

– А что, выдающиеся личности не были когда-то простыми выпускниками-недоучками? – поинтересовалась ехидно, перебивая вампиршу. – Или может учеными становятся только те, кого с пеленок начинают пичкать цитатами из древних трактатов, вместо материнского молока или крови? Более того, поверьте мне на слово, восемьдесят процентов открытий происходит не в лабораториях и не при тщательном соблюдении всех регламентов, а вот так, случайно и из-за какой-нибудь глупой оплошности. В нашем случае неуч был в курсе, что единственный надежный способ провести ритуал – совершить его ночью, когда энергия смерти наиболее податлива и послушна, но, если вам интересно, в тот момент он об этом не думал. Еще бы, когда за тобой гонится парочка мордоворотов, отчаянно желающих выбить карточный долг, а в кармане вместо грошей дыра размером в палец – пойдешь и не на такой отчаянный шаг. Дальше свое дело сделали упорство и непомерная силища в дурных руках – некроманту хватило энергии поднять труп, но упокоить его он уже не мог, из-за чего чуть не подверг опасности жителей ближайших к кладбищу районов. – вздохнув, я допила кофе, решая, что на этом лекцию можно с чистой совестью закруглять, – Ну а теперь запишите и запомните три простых вывода, которые можно вынести из этой истории. Первое – ошибаются и промахиваются все, главное не теряться, глупо отрицая произошедшее, а учиться быстро анализировать ситуацию и сопоставлять факты. Будь у нашего героя чуть больше мозгов, опыта или смекалки, он бы мог обезопасить себя минимум пятью разными способами – от предварительного создания круга отчуждения для немертвого, до банальной проверки созданного умертвия с последующим выявлением отклонений. Второе – вы никогда не сможете учесть все. Это факт, который стоит принять и к которому необходимо возвращаться мысленно каждый раз, когда вы оцениваете свои действия. В нашем случае причина отклонений стала очевидна сразу, куда интереснее оказались эти самые отклонения, но в обычной жизни вас может подвести неполная информация о трупе, небрежность в выборе места или даже банальная неудача, из-за которой дрогнет рука, ветер сдует мешочек с травяным сбором или еще что-нибудь в этом духе. Отсюда и необходимость изучать не только лишь один вид ритуалов с последующим доведением его до автоматизма, а иметь в своем арсенале как минимум пять-шесть разных вариантов реагирования на любой случай жизни. – перед тем, как перейти к последнему пункту, я сделала небольшую паузу, вновь обводя студентиков долгим, тяжелым взглядом. – И последнее на сегодня, мои дорогие детишки, мораль сказки – думайте, анализируйте и никогда не полагайтесь на правила и законы слепо, потому что их пишут такие же как вы, разве что чуть более опытные неучи. Это же правило относится ко мне и моим коллегам, ибо, вспоминаем пункт «один», ошибаются все. Каждое слово на моих лекциях может и должно подвергаться сомнению, каждый непонятный момент вы обязаны препарировать и изучать, пока выводы не станут такими же ясными и понятными, как луна на безоблачном ночном небе. Вот, пожалуй, и все, что я собиралась рассказать вам на вводной лекции курса «как пережить практику и не стать закуской случайной нежити». В следующий раз мы с вами обязательно обсудим уже ваши грешки и то, почему гулей не ловят ночью, умертвий не привязывают шториной к стулу, а лекторов не злят, испытывая их терпение на прочность. Все, теперь спать!

Я успела сползти со стола гостиничного номера, оставляя задумчивых студентов сидеть на кроватях и переваривать услышанное, но стоило мне сделать первый шаг в сторону выхода, как в спину понеслось недовольное:

– Мы же не ловили гулей ночью. Это ВЫ ловили их. – удивительно, но голос подал самый на мой взгляд безнадежный студент группы.

Интересно, причина в том, что ему частенько приходилось придумывать оправдания своим двойкам и выкручивать, или дело в чем-то ином? Может я даже ошиблась в своей изначальной оценке? Видят Силы, конкретно эта моя промашка имела все шансы приятно меня удивить, но никак не разочаровать.

В общем, я ожидаемо развернулась, окинула птенцов насмешливым взглядом, спокойно ответила:

– Вот так одна маленькая неточность становится причиной настоящего научного провала. Это не МЫ ловили гулей, студент, это ОНИ пытались поймать нас. Ну а чтобы в последствии больше не было подобных неточностей, до следующей лекции жду рефераты на тему: «Особенности поведения гулей в разное время суток и наиболее эффективные способы их обнаружения, нейтрализации и контроля популяции.». Где будете добывать информацию – дело ваше, можете даже отправиться на кладбище в надежде отыскать реального испытуемого для исследования, но одно скажу сразу – даже оторванные конечности не станут весомой причиной для неявки, несдачи реферата или послаблений в процессе оценки. Еще вопросы?

Ожидаемо, больше никто ничего спрашивать не рискнул.

– Вот и чудно. – я расплылась в довольной улыбке. – Приятных снов, детишки.

После чего благополучно покинула некогда мою комнату, чтобы сперва отправиться на небольшую прогулку, а уже потом идти искать клыкастых. Первое было уже почти жизненно необходимо из-за голода, побуждающего мой желудок научиться переваривать бездонную пустоту в надежде совершить научный прорыв и выжать из нее хоть каплю энергии, ну а второе казалось банально логичным, ведь кому как не клыкастым знать наши планы на ближайшее будущее. В конце концов, вдруг они каким-то чудом умудрятся раскрыть дело пока я буду восстанавливать силы и командировка закончится до приятного рано?

Добраться до своих вещей, попутно молясь, чтобы искомые в будущем клыкастые не попались мне раньше запланированного, переодеться из походного в обычную, неприметную одежду, чтобы не пугать случайных местных и не привлекать внимание, взять рюкзак с минимум всего необходимого, просто потому что без него я уже не чувствую себя комфортно, быстренько свинтить из отеля. План был настолько надежным, что даже сработал, а попавшийся в баре следователь, хмуро глушащий заказанный ранее напиток, помехой не мог стать по определению, но зато гармонично вписался в задумку. Если раньше еще имелся риск, что меня вдруг успеют потерять, то теперь как минимум одна живая душа была оповещена о моих планах и поэтому совесть потеряла последнее право на возмущение. И пускай душа была не совсем живой, а скорей условно живой, как все души троллей, Турнарин вряд ли сильно огорчился бы из-за неточности, ибо по его виду было сразу понятно – от моей компании следователю становилось крайне некомфортно и неприятно. Ну так и я не начищенный до блеска золотой, чтобы всем нравиться, поэтому плевать.

Вот только, увы, если совесть все-таки успокоилась, а благоразумие успешно заснуло под колыбельную из «Ну что вообще может такого случиться?», планы судьбы на эту ночь явно распространялись куда дальше планов одного маленького ученого, путая мне все карты.

Нет, мне даже удалось выйти из здания, пройти по узкой тропинке, ведущей к оградке из кованных прутиков, по пути искренне наслаждаясь мягкой, теплой ночью, чтобы потом аккуратно и тихо выскользнуть за пределы территории отеля, умудрившись почти не скрипнуть петлями калитки, но на этом моя приятная прогулка завершилась, сменяясь… скажем так, куда менее приятной и более спорной во всех отношениях. В первую очередь внутренний спор касался фундаментального вопроса – точно ли я хочу есть и стоит ли покой желудка беспокойства нервной системы. При этом испуг и последующая за ним справедливая злость явно намекали, ответ не так прост, как кажется.

– Куда ты собралась? – поинтересовалась у меня чернильная темнота ночи, выпуская из своих объятий хмурого, мрачного и, в целом, крайне недовольного чем-то Рогару.

Или, вернее сказать, лорда Альгери Вандио… и какой идиот додумался называть его скромным «лорд-командующий»?

– Да вот теперь даже не знаю. – ответила кисло, безнадежно прощаясь с разбившимся вдребезги очарованием этой ночи. – Планировала где-нибудь перекусить, но теперь подумываю отправиться на кладбище и поискать какие-нибудь неприятности.

– Что? – вампир умудрился нахмуриться еще сильнее, хотя прежде казалось, что сильнее уже некуда, – Зачем… – он недовольно мотнул головой, снова посмотрел на меня, красуясь красноватым бликом в глазах. На этот раз причина была не в ярости или гневе, просто эффект лунного света, способного чуть-чуть приоткрыть несведущему немертвую сущность собеседника, – Если это шутка – то она не удалась. Если же ты серьёзно, в таком случае тебе лучше отправиться обратно в отель.

– Тебя спросить забыла. – ответила возмущенно и недовольно, – Или хочешь к утру получить бодренькое, донельзя голодное умертвие, которому, видимо, будет суждено поесть только в посмертии? Да и на кладбище у меня будет куда больше шансов восстать, чтобы потом попытаться-таки отведать вампирского мясца, поэтому ты, это, далеко от кладбища тоже не уходи.

– Так ты голодна или просто решила испытать мое терпение? – поинтересовались у меня ну до неприличия возмущенно и недовольно.

Закатив глаза к небу, я скривилась, вздохнула и поинтересовалась почти отчаянно:

– А каким ветром вообще твое хрупкое терпение сюда-то принесло? Или ты территорию караулишь, так, от нечего делать? Ну так, а я тут при чем? Просто дай мне спокойно пройти и не испытывай ни свои нервы, ни мои на треклятую прочность.

– Ты… – кажется, на этот раз блеск в его глазах не имел ничего общего со светом луны. Правда, исчез он довольно быстро, сменяясь глухим раздражением, – Я тебя провожу.

– Нахрена? – кажется, я начала слишком часто вопрошать этот фундаментальный вопрос, но что поделаешь, – Уверена, что справлюсь и без всяких провожатых.

– Если ты вдруг забыла, мы все еще ведем расследование и у того, кого мы ищем, в городе могут быть другие приспешники. – хмуро ответил мне клыкастый.

– Думаешь, нам стоит ждать новое умертвие? – поинтересовалась насмешливо.

– Полагаешь, это абсолютно исключено? – скорей язвительно, чем вопросительно ответили мне.

– Конечно, плохие парни же не повторяются. – отозвалась кисло и недовольно. – Хрен с тобой, зови кого-нибудь из следаков, пускай проводят. Только не Турнарина, а то его самого уже скоро провожать придется, при чем сразу до кровати.

Вампир сощурился как-то недобро, после чего выдал хмуро:

– Я сам тебя провожу.

И вот не знаю, что стало последней каплей, его попытка надавить или воспоминания о разном, произошедшем не так давно, но чудом уцелевшие стопоры все-таки сорвались, выливаясь в насмешливо-болезненное:

– Ага, а потом снова сбежишь, сверкая пятками, в самый напряженный момент? В пустоту, лучше тогда одна прогуляюсь и плевать на риски.

– Я не… – рыкнул вампир и с трудом вдохнул поглубже, продолжая напряженно и зло, но хотя бы без рычания, – Я не сбегал.

– Ага, ты просто быстренько натянул рубашку и решил немного размяться, щучкой прыгая с балкона, когда Виранди постучал в дверь. Вообще совершенно случайно, можно даже сказать, что так просто совпало! – насмешка окончательно осталась в прошлом, сменяясь чистой и ничем не замутненной злостью, – Да катись ты умертвий по весне…

– Нет, просто прежде я пропустил его зов, но зато уловил близкое присутствие умертвия, когда нас прервали. – все-таки снова рыкнул клыкастый. – Я отправился искать некроманта, потому что знал, он где-то неподалёку и не успел еще замести следы. Кроме того, мне было прекрасно известно, что скрыть что-то не получится. Я и не собирался.

– Ага, но если бы был шанс, то явно бы попытался. – добавила кисло. – Слушай, вчера там все и многое успели наболтать, но может сделаем вид, что ничего не было? Ни до, ни во время, ни после… вообще ничего. И тебе не придется играть внезапно воспылавшего чувствами к презренному человеку клыкастого, и меня оставишь в покое и гордом одиночестве.

– Я не собираюсь отказываться от своих слов… – яростно зашипел вампир.

– Ну и дурак. – перебила его хмуро и как-то отчаянно. – В любом случае, мне твоя компания сейчас даром не нужна, так что либо следаки, либо Виранди на худой конец, либо я отправляюсь есть в гордом и блаженном одиночестве. Решать тебе.

Одним махом этот кадр умудрился посрамить все, что я прежде оценивала как рык, ибо вот теперь это точно походило на низкое, почти звериное рычание, комментируемое откровенно красным отливом в узко сощуренных глазах. Кажется, я все-таки умудрилась довести его до белого каления и дальше либо меня покинут, либо… ну хоть топать до кладбища на своих двоих не придется.

В итоге получилось что-то среднее между надеждой и участью, так как разгневанный вампир шагнул вперед, оказываясь непростительно рядом, я рефлекторно отшатнулась назад, врезаясь спиной в плетеную стальную оградку, а дальше все пути к отступлению отрезали чужие руки, за эту самую оградку схватившиеся.

– Крайне неразумно с твоей стороны злить меня еще больше. – заявили мне, прорычав это буквально в губы. – Никакие чувства и претензии не позволят тебе вить из меня верёвки, также как я не стану терпеть откровенную издевку или надуманные обиды в мой адрес. Ты меня поняла?

– Я… – попыталась было ответить и тут же была перебила почти яростным:

– И раз уж ты так удачно напомнила мне о сказанных недавно словах, советую раз и навсегда забыть о своих планах попрощаться с этой жизнью в ближайшем будущем. Очень советую, ведь я не Лоуренс и не стану уговаривать, убеждать или раз за разом вытаскивать тебя из петли, чтобы после вновь попытаться добиться хотя бы проблеска благоразумия.

Подождав пару секунд, дабы хоть в этот раз высказаться нормально, а не быть перебитой снова, я хмуро и напряженно поинтересовалась:

– Иначе что? Ну это ведь была угроза, не так ли?

Вампир не смутился, но вздохнул очень уж тяжело, а его челюсть сжалась так крепко, что, казалось, сейчас ночную тишину взбудоражит скрип клыков о зубы.

– А, точно, как я могла забыть? – ответила за него, гневно сощурившись и стараясь повторить максимально близко к оригиналу, – Ты разорвёшь мне глотку и будешь с наслаждением наблюдать, как жизнь по капле покидает мои широко раскрытые от ужаса глаза. Я все верно припоминаю?

Снова рык, снова отблеск красного и яростное:

– Нет.

А вот продолжения, увы, не последовало, словно вампир действительно не придумал, как же в таком случае усложнить мне жизнь, при этом не исполняю мою собственную волю своими руками.

Наморщив нос, я вдохнула поглубже, отстранилась настолько далеко, насколько это было возможно, от нависающего надо мной Рогару и заглянула в его глаза, поинтересовалась спокойно, даже устало:

– Хреново угрожать, когда самое страшное, что ты можешь сделать, и является условием выполнения угрозы, да? – после чего устало же улыбнулась, – Уж не знаю, действительно там что-то тебя во мне заинтересовало или сработал принцип «спрос провоцирует спрос», но будем честны, глупости это все. Ты меня скорей с потрохами сожрешь, чем реально сможешь вытерпеть мое присутствие, а раз уж мы вроде как решили, что пока мне отправиться к предкам не суждено, то самое разумное – просто сталкиваться как можно реже, не находишь? Ну серьёзно, сколько прошло? Минут десять? А уже ярость, рычание, угрозы… Оно тебе надо?

Ответом мне была тишина, крепко сжатые губы, очередной проблеск красного, который уже даже не пугал, а после… внезапный скрежет сминаемого металла?! Нервно оглянувшись, я успела заметить лишь побелевшие от напряжения пальцы и то, как неестественно теперь была выгнута стальная завитушка заборчика, толщиной примерно с два моих пальца. Потом меня отвлекли, вынуждая оглянуться обратно.

– Ты права… – первая волна шока тут же была с позором раздавлена второй, еще более внушительной, – Я сорвался и приношу свои извинения.

– А? – переспросила глупо, когда вампир резко отпрянул назад, отошел на пару шагов и отвернулся, крепко сжимая веки, словно отчаянно пытаясь прийти в себя. Нужно было сказать хоть что-то, не знаю почему, но нужно было, вот я и ляпнула, – Ну силу не рассчитал, оградку помял, чего теперь так из-за этого убиваться-то…

– Я не отказываюсь от своих слов, но сожалею, что не высказался более сдержанно. – с трудом, с каким-то преодолением самого себя отозвался Рогару, – Что же касается угрозы – нет, я не стану тебе угрожать, как минимум, потому что не смогу исполнить эту угрозу. Просто… – на меня посмотрели хмуро и очень решительно, даже как-то слишком решительно, – Просто смирись с тем фактом, что ты не умрешь. И я лично за этим прослежу. Вне зависимости от твоего на то желания.

Мне оставалась только снова скривиться в ответ на его замашки великого решателя и твердость, поинтересоваться почти отчаянно:

– Может все-таки… – договорить мне не дали, за меня додумывая продолжение.

Между прочим, не то, что я планировала озвучить.

– Лоуренс покинул город, а следователям я не доверяю. Мне понятно, почему тебе куда приятнее его компания, но, боюсь, сегодня тебе придется потерпеть мое общество. – и так это прозвучало тихо, ровно и бесцветно, что даже нотку раздражения и горечи я уловила с огромным, огромным трудом.

Наверное, у меня все-таки сохранились скупые остатки совести, которые просто не позволили давить или спорить дальше, во-первых, намекая, что нечего снова дергать разъяренного вампира за клыки, а во-вторых, как-то внезапно решая встать на сторону Рогару, указывая на капельку моей вины в его состоянии. Ну я действительно не подарок и довести могу на раз-два, а что он умудрился взять себя в руки и перешагнуть через собственную ярость – это уже дорогого стоит.

– Пошли уже, а то еще немного и во всяких угрозах отпадет необходимость, ибо природа все решит за нас. Есть хочется просто ужасно. Ты, кстати, как, не голоден?

– Пошли. – спустя минуту глухо и недоверчиво ответили мне, нагло игнорируя прямой вопрос.

Чтож, все мы не идеальны, так что фиг с ним, с вопросом. Главное, топор войны пока закопан под соседним кустиком и можно воспользоваться временным затишьем, чтобы хоть немного прийти в себя.

– Да закажи ты себе хоть что-нибудь! – стоит признать, моего терпения хватило ну очень надолго, я даже сама удивилась, что сорвалась лишь после хмурого взгляда Рогару, проводившего испуганно-взволнованного официанта обратно до стойки. – Может поешь, подобреешь немного, народ пугать перестанешь…

Бедолага ведь не сделал ничего такого, даже начал вести себя максимально аккуратно, стоило моему спутнику опуститься на противоположенную скамейку в небольшой закусочной, которую мы отыскали спустя минут двадцать блужданий по городу. Других заведений, способных накормить бедных путников, найдено не было, если не считать какой-то хиленький бар, не впечатливший меня и побудивший вампира упрямо перейти улицу на противоположенную сторону. Даже тогда я не возмутилась, хотя давно уже не ребенок, чтобы меня переводили через проезжую часть под ручку, но слишком уж хмурым был Рогару и свежими воспоминания, как он запросто погнул толстенную железяку.

– Я не голоден. – сухо оповестил меня вампир, наконец отрываясь от просматривания дырки в спине бедного официанта.

– Ну хоть салатик какой-нибудь. – скривилась недовольно. – Хрен с тобой, хочешь я своим заказом поделюсь? Все-таки никакие деньги не стоят душевного равновесия, а судя по всему, либо мы обзаведемся им синхронно, либо кто-то точно сегодня вынесет мозги другому. Удивительно и невероятно, впервые в жизни я не уверена, что стану почетным мозговыносильщиком.

– Ты считаешь… – кажется, его опять что-то разозлило в моих словах, и это уже начало порядком утомлять.

– На! – протянула ему один из бутербродов с поджаренной корочкой на белом хлебе. – От сердца отрываю, так что ешь и не возмущайся. Видят силы, иначе я запущу его прямо тебе в лицо и даже совесть меня больше мучить не будет!

Рогару замер, на секунду превращаясь в мраморное изваяние себя любимого, чтобы после нахмуриться и заявить:

– Я не голоден и не намерен питаться крайне сомнительного вида пищей. – стало обидно, – Будь моя воля, и тебе бы не пришлось утолять свой голод в дешевой забегаловке, но в этом дрянном городишке просто больше нет других заведений, работающих допоздна. – ну а после такого обида переросла в праведное возмущение.

– Значит, будь твоя воля? – поинтересовалась нехорошо так, напряженно, после чего демонстративно откусила острый край треугольного бутерброда, мрачно его сжевала, не сводя взгляда с едва заметно скривившегося вампира, задала следующий вопрос, – А о моей «воле» ты поинтересоваться не забыл?

– Хватит и того, что ты сама осознаешь разницу, едва твой рацион изменится. – хмуро заявили мне, снова отводя взгляд, на этот раз в сторону какой-то залетной парочки, гоняющей шары на бильярдном столе в дальнем углу зала.

– «Едва»? – кажется, у меня дернулось веко, настолько уверенно и непоколебимо это прозвучало. – Слушай, дядя, а ты не слишком ли много на себя берешь? Понимаю, есть откуда взяться властным замашкам, но я, на минуточку, свободный человек и вполне могу сама решать, что мне есть, когда и в какой…

– Что толку от свободы, если ею все равно не могут разумно распорядиться? – болезненно усмехнулся клыкастый и вновь соизволил посмотреть в мою сторону, – Ты серьёзно думала, что громкие слова тебя от чего-то защитят? Или быть может все еще веришь в силу закона, якобы ограждающего от бед даже самого низкого и недостойного жителя этого мира? Вот уж не думал, что ты позволишь себе быть настолько наивной.

Забавно, но сейчас Рогару выглядел как полная и совершенная противоположность Виранди, властная, чересчур самоуверенная, опасная… ну прямо образчик клыкастых, хоть сейчас в рамку и на страницы соответствующего учебника. Однако, вопреки логике и здравому смыслу, если витиеватые фразы и почти показательная образцовость одного вампира меня до сих пор несколько напрягала, то вот такой ответ показался сродни глотку свежей ключевой воды после долгой и трудной ночи. Я даже расплылась в улыбке, из-за чего Рогару заметно напрягся, после чего сочно вгрызлась в бутерброд, пододвигая поближе одноразовый стаканчик со свежей порцией кофе.

– Так что там про наивность было? – наконец дожевав, поинтересовалась обманчиво-лениво. – Ты говори, говори, я вся внимание.

Вампир нервно вздохнул, тяжело выдохнул и…

– Ешь. – велел хмуро, вновь переводя взгляд на любителей полуночного бильярда.

Кажется, именно из-за его тяжелого взгляда игрок в итоге промахнулся или не рассчитал удар, а тяжелый звук удара шарика о деревянный пол заполнил собой повисшую вдруг тишину.

– Ну уж нет! – возмутилась тут же. – Тебя за язык никто не тянул, так что выкладывай. Одно дело, когда вы там втемяшиваете себе в башку невесть что, а совсем другое, когда это вдруг начинает касаться меня…

– Это изначально тебя касалось. – недовольно перебил меня вампир. – Все, что изменилось – очевидное придалось огласке.

– Ага, и ты посчитал, что после такого имеешь полное право упрекать меня в наивности и качать права по поводу и без? – поинтересовалась лишь капельку напряженно, отчаянно сдерживая уже не новый прилив раздражения, – Или тебе в голову залетела шальная мысль, что тот эпизод вдруг возымел куда большее значение, чем вообще мог бы? Кстати, не поделишься, почему же именно мои излияния вдруг могли стать «удобными» для тебя? Откровенно говоря, у меня уже много вопросов накопилось, и раз это все теперь меня касается, то я имею право знать!

– Это уже не имеет значения. – сказал, как отрезал, Рогару. – Что же до остального – ни я, ни Лоуренс не станем молча смотреть на то, как ты гробишь свое здоровье или подвергаешь опасности жизнь, и это все, с чем тебе лучше было бы просто смириться в кратчайшие сроки. В данных вопросах ни твоя воля, ни закон не станут достаточным основанием для сомнений или промедлений.

– Ну просто охренеть теперь! – заявила уже откровенно возмущенно, вновь теряя самоконтроль. – А вы там случайно не успели договориться, кого мне звать папашей номер один, а кого папашей номер два? Ну так, чтоб я вдруг не напутала и не стала причиной семейной ссоры!

Кажется, еще никогда и ни один бутерброд не подвергался такому зверскому нападению и жестокому почти отдиранию его части от основной массы, ибо злость во мне уже буквально клокотала, а покусать вампира шансов было маловато. Иными словами, отыгрывалась на чем могла.

Клыкастый же, в свою очередь, не поведя и бровью, перевел на меня ледяной взгляд, задумчиво сощурился и после выдал потрясающее:

– Пожалуй, Лоуренс был в чем-то прав, ты выглядишь довольно мило, когда злишься.

С трудом протолкнув вставший комом в горле кусок бутерброда, я спешно потянулась к стаканчику с кофе и чуть не обожглась из-за внезапной рассерженной фразы:

– Нет, нам больше ничего не нужно.

Это вампир бросил неудачливому официанту, решившему видимо подойти и проверить, чего это посетители так расшумелись. А может ему и правда хотелось поинтересоваться, не желаем ли мы как-то расширить заказ. Так или иначе, у него была возможность резко пересмотреть свои планы на будущее и стремительно удалиться, так и не дойдя до столика, а вот у меня шанс слинять отсутствовал как факт.

– Ну а теперь мне, видимо, стоит избавить тебя от некоторых иллюзий, которые могли возникнуть из-за твоего незнания реалий этого мира. – теперь Рогару снова обращался ко мне и, вот честно, лучше бы дальше гонял несчастных работников забегаловки, ибо я еще от прошлого заявления не до конца отошла, – Тебе крайне не повезло попасть в поле интересов сразу двух высших, и, могу спорить, Лоуренс рассказал о том, что мы оба теперь будем вынуждены соблюдать некоторые правила, однако забыл упомянуть, это лишь наш с ним договор, созданный, как разумная предосторожность, а не акт благородства. В целом, одно ты подметила давно и верно, наши понимая о благородстве и чести разнятся настолько, что ты едва ли сможешь понять нас даже спустя несколько лет. Да, возможность попытаться у тебя будет почти гарантированно. Хочешь узнать, почему?

– Да что-то как-то уже не очень. – ответила хмуро, теряя остатки аппетита, родную хватку ученого, готового на все ради информации, а также банальные осколки выдержки.

Просто одно дело выслушивать самоуверенную речь убежденного в своем праве кровососа или возмущаться на всякие непозволительные попытки командовать и брать на себя ответственность даже там, где этого никто не просит делать, но совершенно другое, когда тебе спокойно, рассудительно и отвратительно четко дают понять, насколько мелкой сошкой ты являешь для окружающих.

– Что это, трусость или разумная предосторожность? – теперь на его долю выпала честь язвить и ехидничать, а у меня даже не было возможности как-то это исправить.

Наверное… Похоже на то… Может быть…

Но какого хрена? Почему, если в сказанное верит клыкастый, в это внезапно должна поверить и я?

– Скажи, кто из вас врет, ты или Виранди? – поинтересовалась напряжено. – Твой собрат утверждал, что как минимум насильно никто никого ни к чему принуждать не будет.

– И он был совершенно честен. – моментально заверили меня, – Только не учел одной детали. Само собой, если ты сделаешь выбор самостоятельно, закономерный итог не заставит себя долго ждать, однако если тебе хватит безрассудства или глупости отказать и мне, и ему, то договор потеряет силу, а у меня развяжутся руки. Видишь ли, так уж получилось, что мне удалось познать куда больше граней безрассудства живых, чем Лоуренсу, а поэтому в конечном итоге я буду готов сдаться и отступить только в том случае, если буду уверен – ты не закончишь свои дни очередным неприкаянным духом или отчаявшимся бездомным, потерявшем все из-за собственной гордыни. Учитывая твое текущее положение, которое отчаянно пытается спасти наш общий знакомый, и недавние откровения, вкупе с упертым нежеланием хотя бы в мелочах вести себя аккуратно и осмотрительно, думаю, очевидно, что шансов остаться на свободе у тебя почти не будет.

Схватив вилку, невесть зачем принесенную мне вместе с заказом, я хмуро и задумчиво поковыряла зубчиками листик салата, на котором сервировали бутерброды, после чего не менее хмуро спросила:

– Значит, либо я выбираю кого-то, либо попадаю в твои лапы в роли бесправной собственности. Вернее, не так, либо я выбираю Виранди, либо уже озвученное. Я верно тебя поняла?

– У тебя все еще есть шанс также отдать свое согласие мне добровольно, и это вполне может стать куда лучшем исходом для тебя, но, если честно, я на это даже не надеюсь. – спокойно ответил Рогару. – Особенно с тех пор, как к эфемерным причинам меня ненавидеть и опасаться добавились другие, вполне объяснимые и обоснованные твоим образованием. Когда привыкаешь, что все относятся к тебе, как к жестокому монстру, перестаешь ожидать внезапного слепого чуда, но зато избавляешь от необходимости даже пытаться играть честно и кому-то в чем-то угождать. Впрочем, и цели сделать твою жизнь невыносимой у меня нет, однако рисковать снова я не намерен и лучше уж ты проживешь долгую жизнь под замком и присмотром, чем покинешь этот мир излишне рано и бесконечно глупо.

Проделав не меньше сотни дырочек в несчастном листике салата, я так и не смогла ни взять себя в руки, ни собраться с мыслями, однако дальше дырявить несчастную зелень, в которой было уже больше дырок, чем самой зелени, казалось бессмысленным и безнадежным. Даже как-то болезненно безнадежным, все-таки едва ли древний клыкастый впечатлится моей жестокостью, отступит и пересмотрит уже, видимо, принятые решения.

– А тебе не кажется, что все это – далеко не самый лучший способ хотя бы дать шанс «слепому чуду» случиться? – вопрос был бессмысленным, я прекрасно это понимала, но нужно было хоть чем-то заполнить тяжелую и напряженную тишину.

– Зачем, если меня устроит любой из вышеперечисленных вариантов? – спокойно поинтересовались в ответ, – Особенно учитывая, что ты даже не заикаешься о возможности убедить меня в своем благоразумии.

– Как будто в этом есть толк. – болезненно скривившись, я все-таки подняла взгляд от тарелки. – Ты же весь из себя такой важный, все решил, все просчитал… Так почему бы сразу не заявить свои права, плюнуть на договоренности и банально перейти в режим монстра, которым ты так привык быть? Зачем эти приседания и откровения?

– Так хочется потерять право выбора? – иронично поднял одну бровь Рогару. – Я не собираюсь нарушать договор, потому что иначе у Лоуренса появится весомый повод выдвинуть справедливые обвинения в мою сторону. Кроме того, нашей дружбе с ним непременно наступит конец, а мне бы этого не хотелось.

– И, получается, стоит мне отказаться от всего и всех, как его интерес и какие бы ни было чувства исчезнут без следа, а потом он даже возможно сам поможет тебе запрятать упрямую и безрассудную профессоршу подальше, чтобы не думала глупить? – звучало это все глупо и бредово, ровно также, как звучало в моей голове, разве что высказанная фраза окончательно обзавелась лоском глухого раздражения. – В таком случае, либо все-таки он покривил душой, либо ты считаешь подлецами всех вокруг, соразмерно, видимо, уровню собственной подлости.

– Это не подлость. Таковы правила. – сухо уведомили меня. – Останутся у него какие-то чувства к тебе или нет – уже не будет иметь значения.

– Бред. – выдала хмуро и наконец воткнула вилку в оставшийся нетронутым бутерброд, полезла в рюкзак, чтобы достать кошелек.

Если честно, мне безумно хотелось поскорей расплатиться, покинуть несчастную забегаловку и вернуться в отель, чтобы хоть там отвязаться от набившей оскомину компании. Если прежде у меня действительно имелись причины и злиться, и недолюбливать клыкастого, и даже опасаться его, теперь кроме раздражения, доводящего до исступления, не осталось ничего. В первую очередь, потому что кто он такой и кто дал ему право решать чужие судьбы?! Во вторую же…

Даже особо не разбираясь, я вытащила несколько монет, бросила их на стол, запоздало понимая, что серебра там было откровенно больше, чем стоил мой поздний ужин. Увы, желание поскорей свалить пересилило бережливость, да и официант явно не заслужил такой нервотрепки прямо посреди ночной смены, так что монеты в итоге остались лежать на подстилке, а я торопливо выбралась из-за стола.

– Ты же понимаешь, что сбегать, пытаться как-то себе навредить или отчаянно искать выход, кроме уже озвученных, не имеет никакого смысла? – хмуро поинтересовались у меня, продолжая спокойно сидеть за столом.

Скрипнув зубами, закинула лямку рюкзака себе на плечо и ответила почти даже холодно, благо ярость перешла именно в свою ледяную, доводящую до исступления фазу:

– Я ученый. Если я перестану анализировать и искать варианты, то значит я либо уже подохла, либо окончательно сбрендила. Но не волнуйся, играть с вами в догонялки или какие-либо иные игры я не собираюсь. Правда, не могу гарантировать, что ты сам не пожалеешь о своих откровениях.

– Это угроза? – даже как-то безразлично поинтересовался все-таки поднявшийся на ноги вампир.

– Это факт. – отозвалась сухо и потопала к выходу.

Всю дорогу до отеля я отчаянно, болезненно и упрямо размышляла о всем том, что успела услышать или узнать. Пришлось даже наступить на горло собственной гордости, почти посекундно разбирая вчерашние посиделки в баре и произошедшее после. Стоит признать, главной движущей мной силой было банальное ощущение противоречия и недосказанности, которое, впрочем, не побуждало меня снова заговорить или о чем-то спросить прямо. Веры вампиру не было от слова совсем, и не только ему, так что приходилось буквально насильно вынуждать себя отмести в сторону все слова, какими бы пылкими и витиеватыми они ни были, углубиться исключительно и только в сухие факты.

Фактов, увы, было немного. За те три жалких дня, что мы провели в одной группе расследования, почти невозможно узнать кого-то настолько хорошо, чтобы верно и однозначно оценивать его реакции, действия и решения, но… но что-то все-таки было. И это что-то я отчаянно выуживала из недр своей памяти.

Примерно на подходе у меня наконец сформировалась парочка теорий, которые было просто жизненно необходимо проверить на практике. Другой вопрос, что сама проверка сохранению этой самой жизни не совсем способствовала, ну так в крайнем случае я просто рисковала приблизить неизбежное, а разве это не тоже своего рода ответ на сложившуюся задачку? Ага, простой и банальный – все именно так, как рассказывал клыкастый, а я дура, раз умудрилась засомневаться.

Час икс и место свершение опыта было избранно мной почти случайно, благо мы успели свернуть с пешеходной дорожки на тропинку, ведущую к оградке территории отеля, и сейчас начался приятный тенек от растущих вдоль этой самой тропинки деревьев. Конечно, мне бы лучше побольше света и поменьше риска напороться на залетного прохожего, но, как говорится, шансам, как и зомби, в зубы не заглядывают. И первые, и вторые имеют привычку излишне больно кусаться.

– Альгери. – я позвала вампира тихо, напряженно, даже не сомневаясь, что он меня услышит.

Собственно, не прошло и секунды, как клыкастый замер, едва заметно вздрагивая от звука собственного имени, и после медленно повернулся, бросая в мою сторону хмурый, даже отчасти недовольный взгляд.

– Я не присутствую тут инкогнито, как Лоуренс, но и мое имя не стоит лишний раз озвучивать без причины. Хотя бы ради сохранения спокойствия и блаженного неведенья окружающих.

– Да кому мы тут нужны? – поинтересовалась болезненно и мотнула головой, ведь сейчас моя язва могла только все испортить. – Не важно. Я хочу кое о чем тебя спросить. Если ты не против, конечно.

Кажется, зря я перегнула палку с вежливостью, так как вампир справедливо напрягся и теперь смотрел на меня даже немного подозрительно.

Надо собраться, представить, что передо мной не клыкастый, а обычная нежить… хотя, он ведь тоже технически условно неживой! Интересно, может и на нем сработает трюк с щелчком по носу?..

Так! Отставить ненужные сейчас мысли. Исправляем положение, снижаем уровень подозрительности! Чем? Логично, ожидаемыми паттернами поведения!

– И не смотри так на меня, я очень рассчитываю на честный ответ, а не на очередную вспышку гнева или ссору! Ну раз уж мы торжественно открыли вечер откровений, а другой такой возможности может банально не представиться…

– Спрашивай. – хмуро перебили меня, наконец прекращая подозрительно щуриться и недовольно кривясь.

Так, это уже вполне подходит под нужные критерии. Первый этап пройден, я завладела вниманием клыкастого, переведя его в обычное, нормальное состояние раздражения, которое условно можно считать исходным. Дальше самое сложное – побудить его к запланированным действиям, при этом не выдав себя. Конечно, мое волнение из-за эксперимента он вполне может списать на общее состояние психики впоследствии своих признаний…

Так, не отвлекаемся, анализировать будем после!

– Все мне ясно, в целом, но одно я никак понять не могу… – произнесла аккуратно, делая первый шаг в сторону замершего на месте Рогару.

У меня было три метра, именно на такой дистанции мы шли, словно тюремщик с осужденным на казнь, и именно во время их преодоления мне нужно было максимально правдоподобно, ничуть не подозрительно…

Кажется, я все-таки перестаралась с правдоподобностью, а может просто так решили подшутить надо мной Силы, но стоило неудачно поставить ногу, как под носком ботинка каким-то чудом очутилась шальная шишка и упасть у меня получилось вполне себе натурально, даже с невольным естественным вскриком.

Рогару очутился рядом буквально в следующее мгновение, подхватывая и не позволяя распластаться на холодных плитах тропинки.

– Какая же ты неуклюжая. – тут же пожаловались мне.

– Да иди ты. – ответила раздраженно, но больше из-за неудачного стечения обстоятельств, болезненных ощущений и необходимости доиграть роль, чем из-за нелестной характеристики.

Ну не могу я злиться на испытуемого, особенно когда под вопросом стоит его искренность и честность. Вот когда определимся с диагнозом, тогда и подумаем, как на это реагировать.

– Кажется я лодыжку подвернула. – вспышка боли стала самым весомым аргументом, чтобы сыграть нужную реакцию максимально достоверно.

– Люди бывают такими хрупкими. – и снова раздражение в голосе, за которым едва угадывается тихая досада.

– Какие есть. – простонала в ответ и вскрикнула, едва Рогару попытался перехватить меня поудобнее, убирая одну из рук. – Подожди! Дай я лучше посижу, немного в себя приду…

– В номере посидишь. – заявили мне, продолжая ну вообще ненужную сейчас процедуру моей перехватки и последующего, видимо, переноса.

Нельзя меня никуда нести! Смена локации в план испытаний не входила!

– Да подожди ты! – возмутилась почти отчаянно, на ходу придумывая объяснение этому самому отчаянью, – В пустоту ногу, в отеле поговорить не получится, там слышимость отличная, а я еще вопрос не спросила!

– Значит спросишь потом. – рыкнул вампир, упрямо продолжая удерживать меня за талию и пытаясь хоть немного сместиться вбок.

Отчаянные времена требуют отчаянных решений – я перестала липнуть к клыкастому, лихорадочно шатнулась вперед и наконец выскользнула из чужих рук, падая на тропинку и переживая ощутимую встречу камня с моей… филейной частью. Вторящая острой болью нога как будто приветствовала таким образом пополнение в рядах травмированных и ушибленных.

– Ну и зачем ты дернулась? – поинтересовался хмурый Рогару, подходя ближе. – Хватайся за руку, я подниму тебя и после отнесу…

– Ладно ногу мою тебе не жалко, дай хоть зад немного отойдет, больно все-таки! – возмутилась даже почти не наиграно. – Вообще, вот куда ты торопишься? Так хочется поскорей от меня избавиться? Ну иди, до отеля уж всяко как-нибудь доползу, а там может и Турнарин еще не ушел и подсобит по старой памяти.

Ага, а потом догонит и еще раз подсобит за то что я обрекла его на веселую поездочку с умертвием по соседству…

– Не глупи, камень холодный и на нем не стоит рассиживаться. – скривился Рогару, но почему-то решил все-таки отказаться от возможности просто взять и свалить.

Что это, подтверждение моей теории или все-таки красноречивое доказательство некоторой твердолобости?

– Если я сяду на рюкзак – тебя это успокоит? – поинтересовалась недовольно, отворачиваясь и продолжая тихо ворчать себе под нос, – Тоже мне, заботливый спутничек нашелся, сначала доводит до белого каления, потом ставит перед выбором без выбора, а теперь… – следующая фраза даже мне показалась излишне вызывающей и возмущенной, почти на грани переигрывания, – Может мне вообще у тебя на коленях посидеть, чтобы твое непомерное и противоречивое желание то ли сохранить мою никчёмную жизнь, то ли превратить ее в сплошной кошмар все-таки успокоилось?!

– Видимо, это единственный вариант, при котором ты перестанешь рисковать заработать к ушибу еще и воспаление! – рыкнул разозленный моей очередной язвой вампир, – Может хоть это переубедит тебя сидеть посреди ночи на улице и избавит меня от необходимости бороться с твоим тупым упрямством!

Откровенно говоря, следующие пару секунд я находилась в состоянии легкого шока, с трудом осознавая, что уловка все-таки сработала, а за это время Рогару успел усесться рядом, протянуть свои руки ко мне, тем более что теперь мы были на одном уровне, после чего меня, заслуженного ученого, попытались усадить на чужие колени, как какого-то маленького ребенка!

– Ну что… – уже в процессе он собирался что-то спросить, судя по тону нечто язвительное и едкое, но тут же осёкся, едва я непритворно зашипела из-за вновь потревоженной ноги.

Дальше меня все-таки молча усадили, проглатывая продолжение фразы, и потянулись к ботинку, видимо, чтобы осмотреть травмированную конечность.

– Не трогай! – возмутилась тут же немного испуганно.

– Если настолько больно, то речь может идти уже не о простом ушибе. – мрачно отозвался упрямо продолжающий тянуться вперед вампир.

Правда, он при этом еще и попытался заблокировать мои руки, которые отчаянно пытались его остановить, а поэтому дело пошло значительно медленнее.

– Альгери, не надо! – взмолилась почти отчаянно, не то из-за перспективы отдаться в руки этому живодеру, не то ради поддержания роли и возвращения испытуемого в нужную кондицию.

И он вернулся, рыкнул угрожающе, обращая на меня горящий взгляд:

– Я же предупреждал…

– Пока нога зафиксирована в ботинке даже перелом имеет все шансы остаться без смещения. – затараторила торопливо, – А если все-таки его снимешь, то риски кратно возрастут. Меня же еще транспортировать до комнаты, а это движение и тряска, как минимум. Дай мне просто пару минут, прийти в себя и выдохнуть, потом я не стану сопротивляться и сама пропрыгаю на одной ноге до третьего этажа, обещаю.

Вампир задумался, вздохнул устало и все-таки прекратил любые поползновения в сторону моих нижних конечностей. Это меня безмерно обрадовало, но ненадолго, ведь вскоре клыкастый выпрямился, из-за чего мое плечо уткнулось в чужую грудь, и стало как-то немного не по себе. Видимо, именно мое напряжение он и заметил, после чего усмехнулся, спросил ехидно:

– Насиделась?

– Нет! – заявила недовольно и поинтересовалась максимально аккуратно, – Тебе это… не тяжело там?..

– А тебя действительно это волнует? – и снова насмешка, за которой вполне возможно пытались что-то скрыть. Ну так, процентов пять вероятности, на то, что пытались, а остальные девяносто пять – исключительная и ничем не прикрытая язва.

– Конечно волнует. – ответила в тон ему, ехидно и мрачно, – Может хоть отсидеть тебе все успею. Мелочь, а приятно.

– Тебя никто за язык не тянул. – напомнили тут же, – И хватит одного слова, чтобы закончить этот балаган, наконец отправиться дальше.

– Ага, только вот я еще не выдохнула, да и вопрос пока задать не успела. – отозвалась недовольно.

– Так задавай уже. – мрачно ответил на это Рогару.

Увы, даже при всем желании вернуться в состояние беспристрастного ученого, просто выполняющего протокол эксперимента, было крайне затруднительно, поэтому я неуверенно заерзала, скривилась и отвела взгляд, выдавливая из себя глупое:

– Не забывай, ты обещал ответить честно.

На что мне справедливо заявили:

– Я ничего тебе не обещал.

А ведь мог сделать вид или хотя бы попытаться… ай, в пустоту.

– Скажи… – в отчаянном жесте я повернулась к клыкастому и заглянула в глаза без намека на красные отблески, – ты упоминал… вскользь… что не собираешься рисковать «снова». Я ошибусь, если предположу…

– Хватит. – резко прервали мою неуверенную попытку перевести разговор в более личное русло.

Наверное, он бы с радостью отвернулся или вообще отошел бы подальше, но я не просто так рисковала своим здоровьем, чтобы минимизировать вероятность такого завершения эксперимента.

– Это тебя не касается и не имеет никакого…

– Касается. – возразила упрямо. – Как минимум, именно из-за твоего прошлого мне теперь потенциально страдать в неволе, поэтому касается. Так я правильно поняла, что в твоей жизни уже случалось нечто подобное, но тогда ты позволил кому-то живому просто уйти, из-за чего он, в последствии, погиб? Или, вернее, она?

Каждое слово моего предположения отзывалось едва заметной искоркой боли в его холодном, хмуром взгляде, так что ответ ничего, в сущности, не изменил, лишь озвучивая очевидное:

– Вроде того. Надеюсь, это все, что ты хотела узнать?

– Нет. – скривилась почти даже виновато. Правда, вина проснулась не по причине потревоженных старых ран клыкастого, скорей она была продиктована необходимостью продолжить, – Ты из-за этого решил покончить с собой? Та потеря так сильно тебя надломила?

Расчёт был на то, что он вновь рассердится, в чем-то проболтается или даже перегнет палку, позволяя мне окончательно склонить чашу весов в ту или иную сторону, но куда там, все-таки условно немертвые может и числились в моей специализации, исключительно теоретически и частенько посмертно, но вот психология этих видов была мне знакома лишь косвенно.

– Нет. – ледяным тоном ответил вампир. – После того инцидента я сорвался и последствия моего срыва до сих пор аукаются мне всеобщим порицанием и ненавистью. Если хочешь знать, моя смерть не была отчаянным шагом, наоборот, запланированным действием, должным исправить то, что я успел натворить. Правда, в результате нашелся иной выход, а моему плану не суждено было сбыться…

Как-то вот совершенно не туда вильнул ход эксперимента, вынуждая меня потерянно нахмуриться и отвести взгляд. Казалось, это окончательный провал, ведь мы, едва коснувшись личного, снова вернулись к сухим фактам и недосказанности, но тут в дело вмешался слепой случай, а может та самая пресловутая удача, буквально вручая мне в руки второй шанс.

Сперва Рогару наглым образом схватил меня за подбородок, поворачивая к себе, а после спросил, тихо и почти зло:

– Хотела найти во мне хоть что-то хорошее, надеясь, что это окажется для тебя спасительным шансом?

Нервно сглотнув и невольно скривившись, я была вынуждена сыграть на грани фола, отчаянно надеясь, что у меня хоть что-нибудь получится. Ни на разработку новой стратегии, ни на корректировки старой времени сейчас не было.

– Я, может, и наивная в некоторых вопросах, но не полная дура. – ответила хмуро, после чего поспешно добавила, видя, как медленно взгляд вампира заполняется холодной отстраненность, – Нет абсолютно хороших и абсолютно плохих… личностей. Но я знаю, что вряд ли смогу тебя переубедить, просто пытаюсь… – усталый вздох, – Наверное я просто пытаюсь понять, ибо больше мне ничего не остается. Например, как так вышло, что ты умудрился снова наступить на те же грабли, на которые наверняка клялся никогда больше даже не смотреть? И почему именно я, пожалуй, самый хреновый из всех возможных кандидатов в эти самые грабли? А главное, есть ли хотя бы шанс, что все будет не так хреново, как ты рассказывал? Ну серьёзно, если иного выхода нет, а продлевать предсмертную агонию – только делать будущее умертвие злее, к чему сопротивляться?

Так как какой-то эффект все-таки был достигнут, уж не знаю, нужный мне или обратный, оценивать тоже не было времени, я чуть приблизилась, неуверенно и аккуратно, к замершему напряжённо Рогару, и с нескрываемым страхом во взгляде, вместе со смущением и волнением, спросила тихо-тихо:

– Скажи, ты действительно… что-то ко мне испытываешь? И хватит ли этого чего-то, чтобы не раздавить меня при первой же попытке хоть немного с тобой сблизиться, дабы сделать неизбежное чуть менее скверным для нас обоих? Есть ли хотя бы шанс, что, если я выберу тебя, все не кончится бесконечной враждой и ненавистью?

– Если у меня появится шанс, я сделаю все, чтобы ты никогда не пожалела о своем выборе. – глухо, болезненно и также тихо ответили мне, после чего…

Тут уже и аналитика никакая не была нужна, эксперимент был завершен, а выводы лежали буквально на поверхности. Прикрыв глаза, чтобы скрыть обуревающие меня эмоции, я тут же отстранилась и выдохнула:

– Етижи пассатижи.

– Что… – начал было вопрошать вновь разозлившийся Рогару, но мне его злость была вообще не нужна, поэтому пришлось быстро перехватывать инициативу.

– Что-что… оторванную ногу умертвия через плечо! Вот что! – рыкнула почти отчаянно, – Ты не запугать меня пытался, а вынудить поступить так, как ты считаешь единственно правильным! Уж не знаю, почему именно тебе с самого начала не понравилась мысль, что у Виранди может что-то получится, но, очевидно, потом все зашло куда дальше и стало хуже, отчасти играя тебе на руку, а отчасти вынуждая пойти на почти отчаянный шаг. Ты не оставил мне выбора, но хотел не моего поражения или добровольной сдачи, ты надеялся, что я всеми правдами и неправдами от вас сбегу, вынужденно обещая быть примерной, послушной и больше даже не думать как-то себя калечить! – выводы, сперва немного сумбурные, все-таки начали выстраиваться в логическую цепочку, позволяя хотя бы словам не звучать как что-то, на грани с безумием, – Сперва твои откровения и кровь. Я, может, и не из клыкастых, но сама смогла допетрить, именно излияния должны были как-то повлиять на рациональную мою часть, пробуждая к тебе если не симпатию, то тупое желание. Это возмутило Виранди и это ты пытался использовать, а когда не получилось, данный факт стал камнем преткновения и поводом ко мне присмотреться. Дальше – больше, ваш странный договор, который мог возникнуть только после твоего оглашения своих претензий. Само собой, с постелью не вышло, нас прервали, а поэтому я вроде как осталась в поле зрения советника. Но только ты сам не веришь, что сближаться со мной хорошая идея, отсюда и такая постановка вопроса – либо страшные вампиры, либо благоразумие и свобода. Даже попади я к тебе в руки после такого, и шанса на взаимность уже не было бы, но в таком случае ты хотя бы тешишь себя мыслью, что я жива. Ну а быть монстром и страдать ты уже давно привык, твои слова. Пустота…

– Все сказала? – мрачно поинтересовались рядом.

Это привело меня в чувство, позволяя повернуться обратно, нахмуриться и демонстративно выставить вперед указующий куда-то в небо палец.

– Даже не смей на меня сердиться, ругаться или обижаться. Я сделала ровно тоже самое, что ты сам, с той лишь разницей, что ты дал мне обманчивый повод окунуться в бездонное отчаянье, а я, наоборот, воспользовалась притворным призраком надежды. На самом же деле… етижи пассатижи! Тебя действительно угораздило снова связаться с живой, а все остальное было только умелой игрой в монстра, к которой ты уже давно привык!

– Считаешь, это просто игра? – рядом рыкнули, весьма внушительно и яростно.

– Да само собой! – простонала отчаянно. – Это ведь все объясняет! Ну не мог до одури правильный Виранди заиметь в числе друзей кого-то, вроде твоего искусственно выведенного персонажа. Да и он сам говорил, что не поверил бы в насилие с твой стороны! Ну а что клыкастый весь из себя честный и правильный – тут даже сомневаться глупо, потому как помогал, хотя не должен был, а никакой игры на все мои заскоки банально бы не хватило! И теперь пойди разбери, кто пытался поступить правильнее, не отрицающий своих планов советник или ты, убежденный, что мне лучше держаться от вас обоих подальше, и из-за этого решивший наступить на горло даже своим чувствам! Пустота, ну вот как у меня вообще получилось наткнуться на парочку таких чокнутых и неправильных клыкастых?!

А дальше были только тишина, наполненная скрипом отчаянно вращающихся шестеренок в моей голове и тихим шелестом ветра в кронах деревьев, окаменевший Рогару, напряженный до неприличия и будто бы опасающийся даже дышать, далекий шум неоперенных крыльев, пролетающих мимо…

И аплодисменты, внезапные, тихие, но все равно до безумия неправильные в контексте происходящего. Или все-таки «правильные»?..

– Браво. – голос Виранди, прозвучавший следом, не удивил меня даже самую малость. – Твои способности анализировать и делать выводы, сохраняя трезвость ума даже в критической ситуации, достойны искреннего восхищения.

Вот только восхищения в его словах не было, также как и искренности. Скорей в них звучала холодная решимость и горькое, гулкое разочарование.

– Но позволь мне немного тебя поправить. Лишь пара деталей, ведь ты знаешь нашего общего знакомого куда меньше, чем «посчастливилось» узнать мне. – холода в его голосе становилось все больше и больше, – Рогару не понравилась моя увлеченность не потому что он хотел тебя защитить. Все куда прозаичнее, изначально он опасался за меня, искренне полагая, что ты можешь повторить судьбу Миары. Смертные ведь так хрупки и так безрассудны. – это было сказано до боли знакомой интонацией, словно прямо сейчас Виранди копировал слова своего друга, – Но, как я уже говорил, профессор Нараон, вы умеете заинтересовать и завлечь, особенно отчаявшегося вампира, впервые столкнувшегося с тем, кто не подвластен даже его проклятию. Впрочем, симпатия появилась раньше, еще во время вашего рандеву с гулями и создавшим их некромантом, так как Рогару не стал бы рисковать раскрытием своего секрета ради той, кто ему совершенно безразличен или даже неприятен. Отсутствие же закономерной реакции в момент, когда алкоголь поборол даже приобретённые механизмы защиты, стало лишь точкой невозврата, после которой наш общий знакомый решил во что бы то ни стало обезопасить уже тебя. Полагаю, ваша близость стала бы просто гарантом и… видимо, прощальным подарком, который ты едва ли смогла бы оценить по достоинству. Если я правильно понял постановку вопроса, сейчас Рогару устроит даже моя победа, а вернее, либо она, либо твое абсолютное спасение от нашего назойливого внимания, и второе, тут я склонен согласиться, для него предпочтительнее. А ведь если бы не твои умозаключения, я мог бы никогда не догадаться, что же на самом деле стало причиной… – после это Виранди замолк и спросил почти убийственно холодно, – Ты всерьёз считаешь, что я причиню ей вред?

– Я знаю, что человеку нечего делать в резиденции правящей крови, куда мы с тобой неизбежно вернемся после этого расследования. – даже как-то слишком спокойно, ровно и быстро ответили ему, попутно приходя в движение.

Не прошло и пары секунд, как вампир поднялся на ноги, каким-то неведомым чудом умудряясь удержать меня на руках. Магия эквилибристики, не иначе.

– Никто, даже высшие леди не посмеют посмотреть на мою спутницу свысока или пренебрежительно. – мрачно произнес Виранди. – Но ее маловероятные, редкие визиты в резиденцию не могут стать весомым поводом для беспокойства, не так ли?

– Редкие визиты? – усмехнулся Рогару. – Хочешь предложить ей видеть своего избранника раз в полгода, все остальное время вынуждая томиться в ожидании новой встречи? Люди не только хрупки, их век также крайне быстротечен, не говоря уже о любых, даже самые сильных чувствах. Либо я был прав с самого начала, и она банально отыщет для себя более стабильного и близкого по статусу спутника, либо ты переоцениваешь свою выдержку, и тогда девочка рано или поздно все-таки переедет в резиденцию навсегда. Как ни крути, а факт остается фактом – нам не стоит связываться с живыми, как и им не стоит поддаваться на наши уловки, отточенные и доведенные до совершенства долгими годами нежизни в компании не менее искушенных представительниц нашего вида.

– И я бы даже с тобой согласился, если бы не одно «но». – Виранди шагнул к нам, выходя из тени соседнего дерева, – Однако, так как об этом маленьком нюансе известно только мне и главе… скажи мне, это он велел тебе изъявить желание поучаствовать в этом расследовании?

– Я не считаю его россказни правдой в последней инстанции. – тихо и яростно рыкнул Рогару. – Но его опасения были слишком красноречивы, чтобы остаться неуслышанными.

– Проклятый интриган… – тихо выругался Виранди, на мгновение теряя маску собранности и позволяя увидеть терзающую его ярость.

– Стоит признать, он оказался прав.

– Еще бы! – воскликнул советник, позволяя теперь уже зеленому огоньку промелькнуть в темноте ночи и тут же потухнуть, словно бы вампир каким-то образом умудрился в мгновении ока вернуть себе самоконтроль, – Впрочем, не важно, с этим я разберусь по возвращению в резиденцию. Жаль, данный разговор не состоялся до моего отбытия, иначе наша беседа вышла бы куда состоятельнее и интереснее.

– Не хочешь поделиться со мной? – а вот Рогару явно был иного мнения касательно быстренько задушенной темы, – Тем более раз ты считаешь, что мои действия были порывистыми и неверными.

– Не здесь и не сейчас. – отрезал Виранди. – А может быть и вообще никогда, учитывая твое желание сыграть у меня за спиной, добиваясь своих собственных целей. Как я могу доверять тебе, когда ты не только раскинул целую сеть интриг, но еще и втянул в нее ту, что мне небезразлична?

Чего уж там, подобные слова внезапно показались мне чем-то приятным, особенно учитывая, что остальное воспринималась исключительно напряженно и даже нервозно.

– Я действовал не против тебя. – хмуро отозвался удерживающий меня на руках клыкастый.

– Но и в известность меня поставить не потрудился. – рыкнул Виранди. – Зато очень постарался донести до меня тот факт, что наша дорогая профессор Ниарон является крайне нестабильной и склонной к суициду особой. Может быть и в этом вопросе ты был несколько предвзят?

– Я…

– Нет. – вставила хмуро, впервые за все время напоминая о своем присутствии, – В этом он тебе не соврал.

– Чтож, бесконечно благодарен за хотя бы толику доверия. – по-своему воспользовался моими словами Виранди, делая почти издевательский поклон. – Надеюсь, я буду в силах ее оправдать.

– Ты же прекрасно понимаешь, что я прав! – отчаянно бросил Рогару. – Ты видел сам, к чему привело мое упрямое нежелание признавать реальность, знаешь, как дорого пришлось в итоге заплатить всем нам. Сейчас же на кону не только благонадежность и собранность советника главы правящей крови, который уже давно стал куда влиятельнее даже своего мнимого господина, но еще и ее жизнь. Именно жизнь, Лоуренс, ведь я не глупец и понимаю разницу между этим понятием и болезненным, пустым существованием, держащемся лишь на том, что у тебя забрали право прекратить его досрочно.

– Мне показалось или сейчас в твоих словах прозвучала явная отсылка на события давно минувших ночей? – холодно поинтересовался Виранди, – Не меня ли ты винишь в СВОЕМ, как ты выразился, существовании?

– Я имел в виду лишь то, что сказал, и ничего больше… – стало ему полным тихой злобы ответом.

Ну или почти стало.

– ХВАТИТ! – рявкнула громко, после чего заерзала, потребовала уже адресно, – Отпусти меня немедленно!

Как ни странно, Рогару даже послушался, хотя, кажется, он просто успел немного забыть об изначальной причине моего текущего положения. Чего уж там, я и сама как-то запамятовала о своей ноге, но она тут же напомнила про недавнюю травму самостоятельно, стоило мне оказаться на земле. Вот только падать я теперь не собиралась, а болезненная гримаса, из-за которой вампир тут же рефлекторно попытался вернуть меня назад, осталась лишь гримасой благодаря торопливому шагу назад.

– Кончайте уже горячку пороть! – возмутилась вполне серьёзно. – С ума посходили? Решили поставить крест на дружбе, которой уже сколько? Века три-четыре? И все из-за какой-то вшивой человеческой бабенки, которую вдруг не смогли поделить? Вы взрослые вампиры или детсадовцы в песочнице с одним единственным ведерком?!

– Это наше дело... – мрачно попытался перебить меня Рогару.

– Уверен, в такой грубости нет никакой необхо… – скривился Виранди.

– Молчать! – рыкнула яростно. – Не хотите по-взрослому – будет по-плохому! Катитесь вы оба куда подальше со всеми вашими претензиями, пожеланиями и даже намеками! Мало того, что я за последние три дня обзавелась нервным тиком, сомнительным опытом в испытании всякого разного на собственной шкуре и невероятных размеров геморроем в виде нахрен не нужного мне расследования, детишек на шее и двух припадочных чокнутых вампиров под боком, так теперь еще и сомнительную честь своей собственной персоной вклиниться в чьи-то там тесные отношения хотите на меня повесить?! Ша! Хрена лысого вам, а не козел отпущения! Хотите поссориться, поругаться или даже подраться – валяйте, но без меня! Я умываю руки, ноги и все остальные конечности, отказываюсь от участия в расследовании, забираю студентов и первым же рейсовым автобусом возвращаюсь в родной город. Сами ловите своих чокнутых некромантов-экспериментаторов и их до пустоты секретного учителя-предводителя! – после чего я повернулась к откровенно шокированному, причем нехорошо так шокированному, Виранди, – Какое это там? Четвертое нарушение? Вот и чудно, шли все пачкой в министерство, пускай меня депортирую к такой-то бабушке! – потом к Рогару, скорей мрачному и хмурому, чем шокированному, – Знаешь, я, вообще, повторяться не люблю, а уж тем более считаю ниже своего достоинства повторять аж «чью-то чужую судьбу». Не того ты опасался, клыкастый, совершенно не того. – и после отвернулась от всех разом, махнув на прощание рукой, – Адьос, телепузики. Надеюсь, эта встреча станет для нас последней!

И захромала в сторону отеля, пытаясь как можно меньше нагружать травмированную во славу науки конечность. В конце концов, она заживет, никуда не денется, а вот нервы восстанавливаются значительно так дольше и тяжелее… И не всегда.

Мне дали дойти до калитки, даже позволили немного передохнуть, повиснув на кованном столбике, после чего опять наглым образом сломали мне всю игру!

– Какого?!. – возмутилась, едва земля резко решила уйти из-под ног. – Немедленно поставь меня назад, гад клыкас…

– При всем моем уважении, профессор, сейчас я вынужден поступить так, как считаю нужным. – устало, но все-таки довольно твердо возразил Виранди, оказавшийся тем самым «клыкастым гадом», что теперь временно взялся выполнять роль моего транспортного средства.

– Правая нога, ушиб или растяжение. – мрачно уведомил новоприбывших второй кровопийца, подходя ближе и сдавая меня с потрохами.

– Значит сейчас мы поднимемся в номер и наложим тугую повязку. – вздохнул Виранди. – От дополнительных нагрузок травма может усугубиться, вам ли этого не знать, профессор Ниарон?

– Тоже мне дипломированные целители нашлись! – рыкнула взбешенно. – Да в гробу я видала такое целительство! Отвалите от меня нахрен!

– Это не поможет. – спокойно и лишь капельку недовольно уведомил меня шагающий к отелю Виранди. – Мы все прекрасно поняли твою задумку и решительную попытку уйти только чтобы не становиться причиной нашего с Рогару раздора.

– Думаешь, мне есть до вас дело?! – поинтересовалась горько и насмешливо. – Я что, похожа на ту, кто станет поступать подобным образом, якобы жертвуя своими интересами и прочим?! Это просто…

– У тебя почти получилось сыграть убедительно, но лучше учти на будущее, живому крайне проблематично обмануть высшего вампира даже в мелочах. – поведал мне Рогару, шагая вровень с Виранди.

– Твой пульс тебя выдал. – устало вторил ему голос моего носильщика. – И чересчур повышенное давление, как во время огромного стресса.

– Так может все потому что рядом с вами я всегда в состоянии этого самого треклятого стресса?! – поинтересовалась взбешенно, игнорируя тот факт, что мы уже успели зайти в фойе отеля.

– Лоуренс просто тактично решил не упоминать остальные характерные черты. – ответил на это хмурый Рогару. – Мы прекрасно чувствуем твой запах и мельчайше изменения в последствии выброса тех или иных гормонов. Стресс, страх, возбуждение… боль.

– Будь ты действительно рассержена или разочарована, а не в состоянии болезненной решимости, адреналина было бы больше, а кортизола куда меньше. – ну просто невозможно подробно пояснил Виранди и…

Я сдалась. Против такого, уж извините, банально не попрешь.

– Да ну вас. – только и бросила болезненно, – Мало того, что клыкастые, так еще и неприлично носатые!

В итоге меня в полном молчании донесли до номера вампиров, где благополучно сгрузили на кровать и незамедлительно занялись травмированной ногой. Нет, я, конечно, попыталась отвертеться от такой чести, напоминая, что еще как бы тут и в сознании, но Виранди оказался настойчив, Рогару пригрозил подержать неспокойного пациента во время процедуры, а я только тихо и обреченно выругалась.

– Вот уж не думала, что носатые вампиры еще и тайно любят нюхать чужие грязные носки. – это прозвучало жалко, даже немного наигранно, поэтому тоже не возымело эффекта.

– У нас другое отношение к запахам, а еще свершено иной список вещей, способных смутить или отвратить. – нравоучительно заявил Виранди, все-таки стаскивая злосчастный носок.

– Тем более странно слышать подобное от той, кто не единожды препарировал давно начавшие разлагаться трупы. – ехидно усмехнулся Рогару, усевшийся на соседнюю кровать.

Одно меня радовало во всей этой ситуации – вампиры снова решили вернуться к привычным линиям поведения, вынуждающих одного быть до последней запятой правильным и педантичным, а другого язвительным и резким. Впрочем, на этом радующие или даже вдохновляющие факторы трагично заканчивались.

– Ай! – возмутилась недовольно, едва прощупывающие мою ногу пальцы надавили на больное место.

– Извини, я должен был проверить целостность кости. – тут же ответил хмурый Виранди. – Кажется, Рогару, ты все-таки был несколько поспешен в своих выводах. Как вообще так вышло, что наш уважаемый профессор заработала трещину малой берцовой кости?

– Никак. – мрачно отозвался вновь нахмурившийся Альгери, – Это невозможно, иначе она бы не смогла даже шагу ступить…

– Очевидно, чье-то упрямство способно посоперничать даже с такой сильной болью. – на этот раз укор был обращён именно в мой адрес. – Боюсь, обычной тугой повязкой мы ограничиться не сможем.

– На твои методы она тоже не согласится ни под каким предлогом. – хмыкнули ему в ответ. – Разве что мы все-таки прибегнем к моему варианту, и я подержу ее, пока ты будешь совершать все необходимые манипуляции…

– Что?! – возмутилась почти истерично. – Какие еще, перегоревший транзистор вам в материнскую плату, манипуляции?!

– Судя по ругательствам, последствия такого решения могут стать даже хуже уже случившейся травмы. – мрачно отозвался Виранди. А потом обратился ко мне, – Никаких манипуляций и ничего, что показалось бы тебе возмутительным, не произойдет, обещаю. Но лучше все-таки доехать до ближайшего медицинского учреждения, чтобы наложить гипс…

– Она не отвалилась и даже не сломалась, какой, к пустоте, гипс?! – спросила почти отчаянно. – Дайте мне, я сама все обработаю, а через пару дней буду как новенькая…

– Не будешь. – легко возразил Рогару. – У людей такие травмы проходят лишь спустя несколько недель, на протяжении которых ты не сможешь передвигаться самостоятельно.

– Я даже сейчас могу передвигаться самостоятельно! – возразила тут же, при чем небезосновательно.

– Перефразирую. – скривился вампир, – Никто не даст тебе передвигаться самостоятельно. Так лучше?

– Хуже!.. – стало ему закономерным возмущенным ответом, и ответ оказался бы куда полнее, однако меня вдруг перебил Виранди:

– Прошу, хватит. – в его голосе было столько усталости и горечи, что даже меня проняло, – Рогару, я ценю твою прямолинейность, но сейчас она лишь усложнит ситуацию. Профессор, – его взгляд метнулся ко мне, а учитывая позу, ведь вампир все еще стоял на одном колене перед кроватью и удерживал мою ногу, все это смотрелось вообще дико, – уверен, на эту ночь нам всем хватит стрессов, переживаний и внезапных открытий, а поэтому я наложу повязку, но только при условии, что в случае ухудшения состояния ты непременно оповестишь нас и либо согласишься на мое вмешательство, либо не станешь спорить, послушно отправишься с нами в лечебницу. В противном случае мы отправимся туда прямо сейчас…

– Накладывай. – скривилась недовольно, перебивая усталую речь вампира. – С вами спорить себе дороже.

– Рад, что в конечном итоге ты смогла признать эту прописную истину. – тут же хмыкнули рядом.

– Да катись ты… – отозвалась раздраженно, но вынужденно прикусила язык и даже сжала покрепче зубы, чтобы ненароком не крикнуть от боли.

– Извини, у нас нет обезболивающего или седативного. – искренне виновато оповестил меня мой экзекутор.

– Накладывай, потерплю. – прошипела сквозь стиснутые зубы и упала на кровать, рассматривая необычно мутный из-за болезненных слез потолок.

Спустя минут пять все мои мучения прекратились, перерождаясь лишь в ноющую противную боль, а Виранди поднялся, отложил на прикроватный столик аптечку, аккуратно присел рядом.

– Если не утихнет даже через десять минут, скажи, я поищу что-нибудь обезболивающее на ресепшене или найду круглосуточную аптеку…

– Да все зашибись, уже почти как новенькая. – ответила ему напряженно, упрямо рассматривая разводы на побелке и уговаривая себя хотя бы перестать несанкционированный рефлекторный потоп.

Ответом мне стал усталый, тяжелый вздох.

– Сейчас не тот момент, когда нужно доказывать свою стойкость. Поверь, мы уже успели оценить твою верность принципам и непоколебимость не так давно.

– И даже впечатлились твоей готовностью идти до конца. – мрачно заметил Рогару. – Что, к слову, придется обсудить отдельно…

– Да, ты прав. – устало отозвался Виранди, после чего вновь обратился ко мне, – Пожалуйста, скажи, ты все еще крепка в своем решении и ничто не сможет тебя переубедить? В свою очередь я готов пообещать, что ты не станешь причиной нашей размолвки, а также свидетелем новых ссор, если таковые случатся в будущем. Это изначально не могло стать твоей виной, так как не ты вынудила нас поступить местами вспыльчиво и опрометчиво, однако я полностью понимаю твое нежелание быть причиной чьих-то конфликтов.

– Это ты… – с трудом приподнимаясь и утверждаясь на локтях, поинтересовалась хмуро у напряжённого Виранди. Попыталась поинтересоваться.

– Он имеет в виду твои слова по поводу категоричного отказа нам обоим. – сухо перебил меня Рогару. – Либо ты подтверждаешь их и тогда история на этом заканчивается, либо… либо даешь нам еще один шанс. И я согласен с Лоуренсом, было крайне возмутительно вынуждать тебя ощущать свою причастность к этому конфликту.

– Чокнутые. – оповестила их сухо и упала обратно на лопатки. – Да и какая вообще разница? Вы и в первый раз не сильно-то прислушались к моим словам…

– Отнюдь. – тут же возразил Виранди. – Но наше право просить о втором шансе, также как твое право – нам в нем отказать. Прошу, подумай об этом со всей серьёзностью, ведь третьего шанса никто просить не рискнет, а следующий твой ответ, каким бы он ни был, станет окончательным и решающим.

– Ага, а потом снова начнутся терки, попытки пометить территорию и треклятые заговоры. – простонала почти отчаянно. – Я что, проклятая, во всем этом…

– Сейчас не самое лучшее время для шуток, так как даже они будут восприняты всерьёз. – мрачно перебил меня Рогару. – Учитывая, что мой план провалился и я виноват в твоем решении, мне же первому и высказываться. Я признаю, что пытался нарушить правила и вел себя неискренне в попытке добиться поставленной цели, о чем сейчас сожалею. И пойму, если второй шанс ты согласишься дать лишь Лоуренсу, так как за ним никакой вины нет. Можешь не брать в расчет мои слова, также как и пустые угрозы, тем более что ты сама уже должна была понять – их целью было только вынудить тебя поступить определенным образом и ничего больше…

– Даже в мелочах пытаешься переложить на нее ответственность, подводя к тому, что ты второго шанса не заслуживаешь, Рогару? – недовольно поинтересовался Виранди.

– Лишь стараюсь быть максимально честным, особенно учитывая, что девочка далека от правил и обычаев высшей знати вампиров. – мрачно отозвался Альгери.

– Опять начинаете? – поинтересовалась хмуро.

– Нет. – устало вздохнул Виранди. – Наверное, сейчас мы преследуем общую цель, пытаясь немного неловко показать тебе и степень важности твоего ответа, и все возможные варианты. Итак, ты готова сказать свое слово…

– Плевать. – выпалила мрачно и повернулась, встречаясь с болезненной грустью в глазах Виранди. – Второй шанс? Да хоть десятый, мне не жалко. Главное прекращайте эти глупые споры и нехрен больше даже пытаться водить меня за нос. Откровенно говоря, это не решение, скорей мое нежелание вообще сейчас хоть что-то решать, поэтому замяли, забыли и проехали. А теперь дайте хоть немного отдохнуть, иначе я точно чокнусь со всеми вашими недомолвками и правилами.

Наверное, что-то в моих словах все-таки могло претендовать на странное и несуразное звание «правльное», так как грусть в глазах вампира наконец разбавилась облегчением и далекой радостью, ну а Рогару высказался вслух, видимо, компенсируя невозможность видеть его в моем текущем положении:

– Спасибо за это и… спасибо за попытку поставить нашу дружбу выше своих интересов. Признаться честно, немногие бы на твоем месте так поступили.

– Фигня. – зевнула устало, перебираясь на кровать полностью, – Я же понимаю, что мне сколько? В лучшем случае еще лет тридцать-сорок небо коптить. А вы, хоть и припадочные, оказались весьма неплохими представителями своего вида. Было бы неправильно даже просто с точки зрения науки губить сей чудесный феномен…

– Боюсь, даже высшие вампирши не смогли бы более тонко и виртуозно обозначить наши крайне невысокие шансы. – немного насмешливо, но все-таки и немного горько прокомментировал мой ответ Виранди.

– Девочка, ты вообще понимаешь, о чем идет речь? – а вот Рогару искренне разозлился. – Это не шутка и не сиюминутная блажь, чтобы так демонстративно низводить наши предложения до уровня малозначительного обстоятельства, которое просто жалко оставить без внимания. В твоих руках, без преувеличения…

– Не стоит на нее давить. – мрачно перебил его Виранди.

– Я не давлю, просто пытаюсь объяснить… – возразил тут же Альгери.

– Давишь. – зевнула снова, уже откровенно клюя носом. – Но и хрен с тобой, меня фиг раздавишь. Понимаю я все. Вернее, нихрена не понимаю, но раз вопрос важный, то, наверное, лучше подходить к нему обстоятельно, а не рубить с плеча только потому что я банально задолбалась. В идеале – дождаться, когда помутнение из-за луны не в той фазе пройдет, два высших вампира наконец вспомнят, кто они и кто я, а после сами прекратят этот бардак. И вот в таком случае лучше уж мне не обламывать кого-либо, после нарываясь на закономерное возмущение на почве оскорбления высоких чувств высших.

– «…Луны не в той фазе…»?! – возмутился Рогару.

– Если в этом твой план, то я просто обязан внести ясность и пояснить, мы УЖЕ сделали свой выбор и теперь решать тебе. Этого не изменит никто и ничто, даже положение небесных тел.

– Хреново. – отозвалась устало. – Потому что в таком случае вы, ребята, попали, ибо я ни за что не войду в воду, прежде не изучив дно, поверхность, окрестности и каждого обитателя водоема вплоть до состояния его внутренних органов. А теперь будьте так любезны, дайте мне отдохнуть и в очередной раз прийти в себя, ибо рассвет уже буквально душит…

– Невозможно. – хмуро прокомментировал это Альгери, – В твоем организме уже нет моей крови, а значит и последствия…

– Рассвет или нет, нам в любом случае стоит прислушаться к ее словам и позволить профессору Ниарон отдохнуть. – мрачно перебил его Виранди. – Лучше, чтобы кто-то остался рядом…

Кажется, потом они решали, кто именно станет мне временной сиделкой, хрен пойми зачем, а следом раздался звук открывшейся двери, оповещая об уходе как минимум одного клыкастого. Остальное, в том числе и личность первого дежурного, осталось за скобками, ибо вырубило меня даже как-то неожиданно быстро.

***

– …я до сих пор не уверен, было ли это хорошей идеей. – сквозь дрему до меня донесся тихий и хмурый голос Рогару.

С огромным, просто титаническим трудом я заставила себя лежать неподвижно и даже попыталась дышать чуть реже, имитируя сон.

Тяжелый и какой-то усталый вздох стал ему ответом, после чего Виранди словно бы откинулся на спинку кресла, а может, наоборот, выпрямился, судя по шуршанию ткани. Вообще, сложно однозначно понять, что именно происходит, опираясь только на слух.

– Поверь мне, это было единственно верным решением. – ответили ему. – Однако, признаю, и твои слова заставили меня задуматься о многом. Я уже почти готов пойти против собственных правил, отказываясь от участия профессора в нашем расследовании. Три покушения за два дня – это уже переходит все границы…

– Если ты ее отошлешь, я тоже уеду. – мрачно и сухо отозвался Рогару.

– Видимо, я верно решил сперва обсудить это с тобой. – капельку укоризненно обронил Виранди. – Ты все еще нужен мне тут…

– Я не стану рисковать. – моментально перебили его. Твердо и так, словно спорить с Вандио было сейчас буквально самоубийственно опасно.

– Тогда и этот вариант отпадает. – устало вздохнул Лоуренс. – Ладно, иди Рогару. Тебе не помешает восстановить силы, да и я лучше постараюсь хоть немного подремать пока есть такая возможность.

Звук пружин в подушке кресла, разгибаемых из-за исчезнувшего вдруг веса, новый шелест ткани, шаги… слишком мало шагов, словно вампир успел бы дойти только до прихожей… тишина…

– Если это увлечение для тебя является лишь чем-то… интригующим и интересным, то я бы очень попросил тебя отступиться самостоятельно. – глухой голос Рогару прозвучал примерно там, где я и ожидала, уже ближе к двери, но все еще не так далеко, чтобы его не услышать.

Какое-то время ответом ему была почти гробовая тишина, не нарушаемая даже звуками движений или другими мелкими шорохами. Более того, в какой-то момент мне показалось, что они научились общаться телепатически, вот жеж вздор, или банально оставят эту просьбу без обсуждений, но спустя минуту Виранди все-таки ожил, зашуршал чем-то и тихо произнес:

– Не в моем положении увлекаться всего лишь интересными знакомствами. Тем более, из нас двоих только у меня имеются действительно весомые поводы считать эту кампанию небезнадежной. Но не у тебя, и все равно ты почему-то решил продолжить борьбу. – следом раздался почти напряженный вопрос, – Почему?

– Потому что у меня нет причин не доверять твоим суждениям. А если потом тайное станет явным и окажется, что мое отступление было действительно неразумным, я никогда себе этого не прощу. – сухо ответили ему. – Да и кроме того… иногда мне искренне кажется, что произошедшее много веков назад было лишь подготовкой к происходящему сейчас. Я не был слепцом и видел, что Миара скрывает в глубине души, однако отказывался брать это во внимание, искренне надеясь ее изменить или убедить, что все может быть совершенно иначе. Эта девочка… – голос стал чуть более отчетливым, словно вампир повернулся в мою сторону, – Видят Силы, – болезненный тихий смешок, – она далека от совершенства и частенько доводит меня до состояния слепого бешенства, однако меня не отпускает чувство, что если мы станем причиной ее гибели или же просто позволим судьбе завершить начатое, доламывая ее окончательно, это будет крайне неправильно. Непозволительно. Словно при таком исходе этот мир потеряет что-то крайне ценное… я потеряю что-то крайне ценное. Наверное, шанс все исправить и доказать хотя бы себе, что монстр еще не успел сожрать мою душу полностью и безвозвратно.

– Ты всегда был куда более восприимчив и близок к этому миру, чем почти все мои знакомые. – как-то совсем уж странно и неоднозначно произнес Виранди.

– И сполна из-за этого настрадался. – горько и недовольно бросил Рогару. – Но причина моей просьбы куда глубже. Даже если ты действительно придумаешь способ, как вписать профессоршу в жизнь резиденции, это все равно станет для нее крайне тяжким испытанием. Я же могу уйти и хотя бы попытаться дать ей то, что она заслуживает…

– А с чего ты взял, что я не могу поступить также? – немного напряженно усмехнулся Лоуренс. – Особенно учитывая, что последнее время действия главы все больше и больше меня огорчают. Быть может небольшой перерыв позволит ему понять, как глупо было играть против меня…

– Нет! – тихо, но все-таки рыкнул Альгери. – Если этот мальчишка останется без присмотра, одна Несущая знает, как сильно нам всем это аукнется. У тебя нет никакого права уходить…

– Но ты же ушел. – мрачно перебили его. – В свое время. И я принял твою волю, хоть и не совсем так, как планировал ты. Мне неинтересна власть с ее ограничениями и ценой, но все эти столетия я честно сопровождал каждого из трех глав правящей крови, чтобы мы оба могли спать спокойно и знать, ситуация не обернется катастрофой. Однако, у всего есть предел и мне не хочется до конца своих дней исправлять глупые ошибки очередного вздорного мальчишки или распутывать очередные интриги высшего двора.

– Я всегда считал, что тебе было бы куда легче все-таки принять мои условия, самому сесть на трон. – не менее мрачно заявил Рогару. – Как бы ты ни был против власти, она все равно останется у тебя в руках.

– Если бы я согласился с твои планом, ты уже был бы мертв, а старые традиции, единственное, что ещё может сдержать весь этот хаос, разрушились бы, как карточный домик. – тихо и твердо, даже немного холодно заметил Лоуренс. – Мы обсуждали это однажды, и я не вижу смысла возвращаться к этому снова…

– В таком случае, не забывай, мы оба готовы были отдать многое ради мира и наши роли еще не сыграны до конца. Как минимум, твоя. – упрямо и хмуро заявил Альгери.

– Что же, теперь я должен пойти на жертвы и отмахнуться от своих чувств в угоду покоя высшего дома? – с горькой усмешкой поинтересовался Виранди. – Этого ты от меня просишь? В то время как сам хочешь покинуть нас, чтобы получить шанс исправить старые ошибки и излечить старые раны.

– Я был нужен прежде, но теперь во мне остается все меньше и меньше необходимости… – мрачно попытался ответить Альгери.

– Вздор! – резко перебил его Виранди. – Ты был и остаешься сильнейшим. Кроме того, ты единственный, кого боится вся знать и опасаются главы, прекрасно понимая, твои внезапно вспыхнувшие притязания на трон им не переиграть. Не просто так правящая кровь меняется лишь после смерти предыдущего главы. – и после вампир сказал то, за что мне резко захотелось встать и все-таки попытаться его побить, – А может это и есть тот самый верный выход? Твое возвращение, власть в руках достойного, гарант стабильности и непоколебимости традиций. Выступи против действующего главы, займи трон и тогда я наконец смогу отойти от дел.

– Ты с ума сошел. – рыкнул взбешенный Альгери. – Мое имя уже давно смешали с грязью, сделали все, чтобы уничтожить его хотя бы в глазах неискушенных. Ты хоть представляешь, как это всколыхнет весь мир? Возвращение тирана и преступника на трон вампиров, даже учитывая…

– Вот именно. – твердо перебил его Виранди. – Теперь есть парламент и факт его наличия успокаивает многих. Тем более, вряд ли ты снова совершишь ту же ошибку, что позволил себе в прошлый раз…

– Уже совершаю. – тихо бросил Рогару. – Во всяком случае, такой риск будет существовать еще долго. И я счастлив, что сейчас от моих действий зависит только моя судьба.

– Так если ты допускаешь мысль, что это может быть ошибкой, то почему все равно решил бороться? – болезненно и тихо поинтересовался Лоуренс.

– Потому что на этот раз цена одновременно куда выше и куда ниже. – хмуро припечатал Рогару. – И потому что я просто не имею права отступиться, ведь это будет даже хуже смерти, но лишь для меня.

– Ясно. – устало вздохнул Луренс, после чего встал на ноги и словно бы отошел к окну.

Наверное, я действительно начала неплохо ориентироваться в происходящем, используя только слух, ведь дальше послышался шум задергиваемых штор и в комнате стало значительно темнее. Эх, вот бы раньше так, может я бы поспала подольше… Хотя, несмотря на весьма большой процент недосказанности в их диалоге, послушать его все равно было крайне интересно.

– Вероятно, именно по причине опасений из-за этого риска ты изначально и решил поступить весьма неоднозначно, играя против меня. Я могу понять твои мотивы, но… – тяжелый вздох. – Скажу лишь одно, существует иной риск, который куда значительнее и важнее. И этот риск может в одночасье обесценить все планы на будущее того, кому посчастливится выиграть в этом противостоянии.

– Что… – хмуро начал было спрашивать Рогару и тут, каюсь, я сама капельку напряглась, надеясь, что ему ответят, но… но.

В целом, сложно отвечать, когда даже вопрос задать толком не получается.

– Я не имею ни права, ни желания вдаваться в подробности, особенно учитывая наше текущее положение. В одном профессор права, стоит хотя бы попытаться сохранить нашу дружбу, ведь она прошла и куда более тяжкие испытания, и я искренне постараюсь сделать все от меня зависящее, но не позволю себе забыть, что именно стоит на кону. Ты и сам прекрасно знаешь, дружба ценное и крайне редкое явление в высшем дворе, но если друг может лишь временно прогнать болезненное одиночество, избранница способна одним своим существованием изгнать его полностью.

– Не могу сказать, что знаю это по собственному опыту. – мрачно ответил ему Рогару. – Но по какой-то нелепой причине все-таки продолжаю упрямо в это верить. Я услышал тебя, Лоуренс, и тоже постараюсь впредь вести игру честно, в надежде принять достойно любой исход битвы.

– Вот и славно. – было ему спокойным, даже каким-то слишком спокойным ответом. – А теперь иди, Рогару, нам действительно нужно отдохнуть и многое обдумать. Нам всем.

На мгновение мне показалось, что вампир обращался сейчас не только к своему собрату, однако эти хмурые мысли сперва перебил звук удаляющихся тихих шагов, а после не менее тихо закрывшаяся входная дверь.

Следом в голове возникла разумная мысль: «Если бы клыкастые знали, что я подслушиваю, то фига с два наговорили бы столько всего, а значит…»

Вот как она там возникла, так и растворилась без следа, ведь тишину снова нарушили очередные шаги, закончившиеся непростительно рядом и переродившиеся в шорох ткани и скрип пружин кровати. Моей кровати, ну или вернее койко-места, занимаемого сейчас бедным и уже нихрена не понимающим ученым, ведь теперь к звукам добавилось еще и ощущение чьего-то присутствия, вместе с изменением плоскости матраса, продавленного чужим весом.

Никогда в жизни я еще не пыталась так лихорадочно и быстро вспомнить, какие именно симптомы сопровождают здоровой, крепкий сон, даже успела отчаянно изобразить движение глазных яблок, присущие глубокой фазе…

– Полагаю, ты услышала даже больше, чем стоило, ведь на тебя и так свалилось слишком многое. – удрученно вздохнул вампир. – Но не могу сказать, что я сильно об этом сожалею. Лишь надеюсь, что ты справишься и сейчас, делая верные выводы и не позволяя себе обмануться их излишне поспешными собратьями.

НАС РАСКРЫЛИ! КАРАУЛ! КРАСНЫЙ КОД! КРАСНЫЙ КОД! ОБЪЯВЛЯЕМ ЭКСТРЕННУЮ ЭВАКУАЦИЮ!

Кажется, я даже получила малоприятную возможность ощутить призрачный топот маленьких тараканьих ножек, безумно быстро бегающих в моей черепушке под звуки несуществующей сирены. В реальности же все было куда прозаичнее и трусливее, меня хватило лишь на опасливо приоткрытый правый глаз, просто чтобы проверить, точно ли вампир не злится и не в ярости.

Как ни странно, его голос отражал ровно то же самое, что и выражение лица – утомление, капельку грусти и… ладно, рассеянную улыбку я в голосе заметить не умудрилась.

– Обещаю, что никому и никогда… – произнесла чисто на всякий случай.

– Не стоит. – вздохнул Виранди. – Я знаю, что ты не станешь пересказывать кому-либо наши слова, как минимум, потому что сама прекрасно понимаешь – не все знания одинаково безопасны и не обо всем стоит оповещать непросвещённых.

– Но меня вы все-таки решили просветить. – заметила хмуро, открывая уже оба глаза.

– Потому что теперь это касается и тебя. – стало мне спокойным ответом, – А еще, надо полагать, потому что я до сих пор хочу верить, что в конечном итоге кто-то из нас получит твой положительный ответ.

– Но Рогару-то явно иного мнения… – теперь в моем голосе появились нотки подозрительности.

Пока вампир хмурился, устало вздыхая уже в сотый или тысячный раз, я наконец выбралась из-под одеяла, которым меня укутала чья-то заботливая рука, села повыше, облокачиваясь спиной на изрядно помятую подушку.

– Наш общий знакомый имеет одну крайне неоднозначную черту. Как только он решает, искренне решает встать на защиту кого-либо, его внимание резко меняет свой вектор, упуская из поля зрения объект защиты и принимаясь отмечать даже мельчайшие изменения в обстановке вокруг. Именно благодаря ему одно из двух покушений, случившихся за время твоего сна, закончилось едва начавшись. Но тебе стоит учитывать данный факт еще и потому, что его отстраненность может показаться со стороны явным признаком отсутствия внимания к собеседнику.

– Это сейчас ты ему так помочь пытаешься или наоборот, ослабить позиции конкурента? – поинтересовалась хмуро.

Виранди устало улыбнулся, после чего нагнулся вперед, чтобы собственными руками хотя бы попытаться навести порядок в моей прическе «я упала с сеновала, тормозила головой». Внезапным был жест, откровенно говоря, и пока я решала, возмутиться или попытаться найти в этом что-нибудь приятное, мне ответили:

– Вероятно, первое. Несмотря на наши размолвки, я действительно очень ценю нашу дружбу и хотя бы поэтому всегда буду пытаться сделать противостояние максимально честным. Ты уже слышала, в его прошлом остались призраки, которые прямо сейчас сильно усложняют ему жизнь. Впрочем, стоит признать, некоторые уроки он все-таки вынес, и именно это объясняет его болезненное отношение к некоторым вопросам.

– Как же у вас все сложно. – ответила кисло, все-таки решая не мешать вампиру.

В конце концов, он всегда одет как «с иголочки» и выглядит чуть ли не безупречно, а мне немного порядка хотя бы на голове не повредит, тем более что о порядке внутри уже давно не может быть и речи.

– Взаимоотношения, особенно довольно близкие, всегда являлись сложным и трудным испытанием для любого разумного в этом мире. Как минимум, потому что здесь не существует верного ответа, четкого плана действий или даже мнимых правил. И тем сложнее ситуация, чем более глубокие, неоднозначные или древние личности в нее вовлечены.

– И почему я уже не первый раз улавливаю в твоих словах намек на то, что являюсь куда более «неоднозначной», чем кажется на первый взгляд? – поинтересовалась аккуратно. – Или у меня просто самомнение разыгралось?

– Потому что я позволили этим намекам проскользнуть. – с улыбкой ответил вампир. – А ты была бы не ты, не отметив их наличие. Но пока у меня есть причины не делиться этой информацией даже с тобой, извини.

– Вот так всегда, заинтригуют, заставят ломать голову в попытке разгадать новую загадку, а сами в кусты. – пробурчала недовольно.

– Не стоит. – заверили меня совершенно серьёзно, – Боюсь, ответ на эту загадку из разряда самых скверных – либо ты его знаешь, либо никогда в жизни не догадаешься, о чем же шла речь. Более того, пока эта информация не влияет на твою жизнь напрямую, лучше займись анализом насущных вопросов и проблем.

– Например? – каюсь, сдержать ехидные нотки не получилось, – Начать все-таки кого-то там оценивать, чтобы понять, кому достанется главный приз, а кому дырка от бублика? Серьёзно, это все выглядит настолько искусственно и натянуто, что я скорей пару фундаментальных аксиом моей родной научной сферы опровергну, чем смогу представить, какого это, откопать в себе какие-то чувства и внезапно ответить взаимностью, о который ты так часто говоришь.

– И тем не менее, мы бы оба попросили тебя не слишком затягивать с принятием решения. – хмуро ответил на это Виранди, наконец оставляя в покое мою несчастную голову, – В конечном итоге, даже отсутствие каких-либо чувств уже является приемлемым ответом…

– Вот только без весомой на то причины мне почему-то так отвечать уже не хочется. – отозвалась тихо и уязвленно, даже немного раздраженно. – Это ведь глупо и антинаучно, спорить с фактами. А еще подло и неправильно вынуждать вас ждать, хотя вы, вроде как, искренне уже на что-то решились… Хрен знает, что это все значит и как поступить правильно. Вообще, терпеть не могу необходимость «поступать правильно». Куда проще заочно вписать всех в колонку «козлы безрогие» и просто делать то, что нужно тебе самой. Но вы же, пустоту вам в печень и транзистор бракованный в конденсатор, как на подбор, одного хоть сейчас в палату мер и весов, как эталон правильности и честности, другого, внезапно, вполне можно понять и даже немного посочувствовать, все-таки искренне пытался поступить верно, несмотря на риски и собственные чувства. Чую, не нагрешила я настолько, чтобы судьба сводила меня сразу с двумя бракованными клыкастыми, да и фиг знает, насколько сильно вообще прокосячиться надо было…

– Значит, хотя бы интерес у тебя к нам имеется, а это уже куда больше, чем ничего. – тихо и весело прокомментировал мою сбивчивую речь вампир. – Правда, дальше будет куда сложнее, ведь придется пересилить свой страх, понять и принять свои собственные чувства, давая нам свой ответ. И я вполне могу понять, почему для далекого от принятых у высших правил человека создается иллюзорное ощущение неправильности и наигранности. Думаю, я могу рассказать тебе причины и возможно тогда ты сможешь…

– Валяй. – ответила торопливо, ибо разобраться хоть в чем-то хотелось уже буквально до зубного скрежета. – В смысле, тебя никто за язык не тянул и все такое, но теперь не отвертишься – рассказывай, почему вообще вся эта заварушка случилась.

Вампир улыбнулся как-то укоризненно-весело, качнул головой, все-таки выполнил мое требование:

– Как я уже упоминал, официальных союзов у нас нет, да и правила разнятся от поколения к поколению, но в те времена, когда вампиры еще правили безраздельно в этом мире, многое воспринималось и виделось несколько иначе. Как минимум, в контексте разговора о высших, стоит помнить, в это общество было крайне сложно попасть и куда сложнее выжить в нем. Ты никогда не встретишь рядом с престолом вампиров молодых, излишне порывистых или глупых, потому что там таким просто не место. Если сравнивать, пожалуй, лучше всего подойдет сравнение с ульем шершней или змеиной ямой, с той лишь разницей, что шершни и змеи обычно чураются кусать своих собратьев, уничтожая и пожирая разве что самых слабых и самых неприспособленных. Однако, даже нам не чуждо желание найти спутника, с которым будет хоть капельку легче справляться с превратностями этого мира. Постоянна борьба, вечное напряжение и необходимость просчитывать каждый свой шаг, даже сотни шагов наперед, делает бесконечно ценным ту или того единственного, с кем ты можешь просто быть собой, оставляя за порогом опочивален все тревоги и трудности. Отсюда появилось первое – необходимость не только сделать свой выбор максимально аккуратно, рискуя в любой момент довериться не тому и сильно поплатиться за ошибку, но и доказать, что ты сам также заслуживаешь некоторого уровня доверия. Это стало чем-то настолько же естественным, как дыхание или питание, но вынудило придать необычайно много веса словам, так как лишь они способны поставить точку в вопросе выбора, завершить отчаянные поиски или обречь на новые. – вампир вздохнул, словно пытаясь перевести дыхание после долгого монолога, снова улыбнулся и продолжил, – Однако, думаю, это вполне очевидно, что там, где есть ищущие, всегда будет существовать конкуренция. Станет она честной или сведется к закулисным играм и интригам – зависит от каждого вовлеченного, и не важно, сколько кандидатов и какого они пола. Если выбор нескольких вампирш пал на одного лорда, а он не ответил им категоричным отказом, битва все равно состоится, хоть и будет кратно отличаться от любой другой подобной схватки. То же самое и с…

– Но я-то к клыкастым не отношусь. – заметила хмуро, перебивая Виранди. – Извини, просто это все звучит, хоть и дико, но вполне разумно, однако мы не при дворе вампирской знати, а я, вообще, так, мелкая и незначительная…

– Профессор! – недовольно и хмуро прервал меня Лоуренс. – Пожалуйста, выполните мою просьбу и прекратите искусственно занижать вашу значимость. Во-первых, потому что это с каждым разом злит все больше и, я вынужден извиниться, но мое желание броситься в совершенно другие обсуждения растет с каждой секундой. Во-вторых, не вы ли всю свою жизнь пытались доказать, что мнимое положение вампиров, претендующих на статус выше представителей остальных видов, вопиюще неправильно? И сейчас своими же словами зачем-то лишний раз приводите все к обратному.

– Да потому что глупо отрицать, есть в этом зерно правды. Маленькое, хиленькое, и радикальный расизм – явно не выход, но все-таки вы сильнее, древнее и банально жили на этих землях всегда, а мы тут гости, хоть и уже ставшие почти родными. Тем более, я воевала за равенство в науке, ведь там чхать, насколько ты высокий птах и какие крутые у тебя родственники, все решается уровнем компетенций и навыков. А политика – это политика. Здесь тебе и влияние, и вес в обсуждении разных вопросов, и банальный авторитет, который порой стоит дороже, чем разумность подхода. Увы, но таковы реалии и хрена лысого ты что-то с этим сделаешь. Впрочем, раз стоит и не шатается столько веков, может и не надо ничего делать…

Усталый вздох, ага, очередной, стал мне ответом. Правда, потом ответ все-таки немного развернули для тех, кто по вздохам понимать ключевую мысль не научился:

– Надо и мы делаем, но сейчас речь не об этом. – хмуро выдал Виранди. – Мы отошли от темы и, вполне возможно, что продолжение моего рассказа ответит на часть твоих вопросов, поэтому прошу, прояви немного терпения. – после паузы, во время которой я разве что не извелась, одновременно «проявляя терпение» и сдерживая куда более реальное нетерпение, вампир продолжил, – Мы остановились на том, что противостояние может идти любым возможным путем, однако нельзя не признать, чем менее честно играют претенденты, тем больше последствий их будет ждать в будущем. Кто-то считает, что цель оправдывает средства, кто-то отступается, едва видит тот уровень решимости и целеустремлённости, который не может поддержать сам. Самое разумное в такой ситуации – придерживаться принятого большинством подхода, либо переступая через себя и играя честно, либо бросаясь во все тяжкие со слепой надеждой выиграть во что бы то ни стало. Я не раз становился свидетелем, как гибли далеко не последние лица государства и как бросали тень позора на весь род излишне увлекающиеся особы, чтобы понимать, нечестная игра банально того не стоит. Рогару также имеет за плечами богатый опыт, да и его интриги, невольными участниками которых стали мы оба, скорей что-то, что я бы не так давно назвал невозможным, ведь не в его правилах закрывать глаза на собственные принципы. Но, в конечном итоге, мы лишь придерживаемся давно и стихийно возникшего договора, применимого в данных условиях, просто чтобы избежать последствий необдуманных и поспешных шагов, которые могут задеть не только кого-то из нас, но и тебя. В целом, не имеет значения, чьи именно чувства стали предметом нашего противостояния, это в первую очередь ограничение для нас самих и гарант определенного уровня безопасности для остальных участников случившегося, вот и все.

Мрачно кивнув, я с трудом переварила еще и этот кусок информации, худо-бедно вкраивая его в общую картину. Увы, пробелов и незаполненных участков в ней все еще хватало с головой, но так хотя бы часть происходящего наконец получила свое объяснение. Небольшая такая часть…

– Слушай, но все-таки… – произнесла неуверенно, – Ты не злись, но даже в отрыве от конкретно вас, разве высшие поймут и простят другого высшего, внезапно воспылавшего чувствами к живому? Мне всегда искренне казалось, что мы для вас – кто-то между едой и смутно разумными букашками…

– Я не злюсь, но до сих не понимаю, как ты умудряешься находить неочевидные закономерности, при этом иногда отказываясь подмечать очевидное. – удрученно ответил на это клыкастый. – В какой-то степени лимбическая система и способность к эмпатии у живых развиты куда лучше, чем у условно немертвых, и ты сама должна это прекрасно понимать. С нашей стороны было бы в высшей степени глупо это отрицать или игнорировать. Да, когда речь идет о смертных, все вопросы и тонкости становятся куда сложнее, однако и только пищей вас никто не считает. Разве что глупый молодняк, но лишь из-за скудности опыта и отсутствия понимания – не сила и не срок жизни делают нас достойными или недостойными представителями общества. Любой, способный принимать решение, может как обесчестить свое имя, так и добиться искреннего уважения, совершая те или иные поступки. И любой же вносит свой вклад, хоть немного, но меняет этот мир, склоняя чаши весов в ту или иную сторону. Разница лишь в том, что, как верно заметил Рогару, живые хрупки и век их недолго, а поэтому каждое мгновение рядом с ними обретает особенную ценность, но и накладывает больше ответственности.

– Боюсь, до такого уровня разумности и рациональности я уже банально дожить не успею. – ответила ну крайне уязвленно, так как этими словами вампир умудрился буквально ткнуть меня носом в мою собственную недалекость и предвзятость. Опять.

Виранди ничего не ответил, внезапно решив поступить совершенно иначе. Сперва снова прикоснулся к моей щеке, вынуждая поднять хмурый взгляд от неуверенно перебирающих ткань пододеяльника рук, потом улыбнулся, обезоруживающе и тепло, а после произнес:

– Ты уже до него дожила, просто у тебя не хватает фактов и доказательств, чтобы позволить себе посмотреть на все несколько иначе. И я очень надеюсь, что либо у меня, либо у Рогару получится исправить это досадное упущение, ведь мир действительно не так плох, как тебе кажется. Ты уже и сама знаешь, что он многогранен и сложен, осталось только познакомиться с теми его гранями, которые будут способны тебя приятно удивить, искренне изумить или осчастливить, а искать их в одиночку порой бывает безумно сложно и даже почти невозможно.

– Никогда не думала, что скажу это, – отозвалась хрипло и тихо, – но мне впервые в жизни так хочется просто плюнуть на все и поверить тебе на слово…

– А ты действительно сможешь принять мои слова на веру, не пытаясь даже неосознанно найти им опровержение? – немного лукаво поинтересовался вампир.

– Наверное нет. – скривилась досадливо.

– И от того цель становится еще более важной, хоть и куда более сложной в достижении, а желание найти эти самые доказательства переполняет меня уже очень давно. – улыбнулся вампир. – К сожалению, судьба свела нас не в самый подходящий для этого момент, так как помимо утоления моих собственных желаний я вынужден еще и исполнять свой долг. Впрочем, может это и к лучшему, ведь так у тебя появится время, чтобы все взвесить и принять осознанное решение.

Прикрыв глаза, я упрямо потерла их тыльной стороной ладони, пытаясь не то собраться с мыслями, не то решить, стоит ли озвучивать пришедшую на ум мысль. И все-таки… наверное было бы немного трусливо просто взять и промолчать.

– Ты хоть понимаешь, что буквально не оставляешь мне выбора? Ну какой идиот просто возьмет и отмахнется даже от шанса на счастье, которое я официально призираю и считаю фантастикой, но без глупой надежды на которое легче банально взять и удавиться сразу? Такое чувство, что чувства… – скривилась, – Мда, высокий слог – явно не мое. В общем, кажется, что чувства тут вообще неуместны. Во всяком случае, мои собственные. Ну они всегда по жизни были не в ту кассу, может и теперь будет также, а я из-за них возьму и бездарно профукаю единственный шанс на что-то хорошее в этой беспросветной пустоте…

– Проблема в том, что мало одного стремления сделать кого-то счастливым. – едва мой голос дошел до какого-то сдавленного шепота, вампир решил вмешаться и ответить, – Любой из нас может положить у твоих ног очень многое, вместе с собственной жизнью, но что толку от такого шага, если ты сама не будешь готова это все принять? Имеет место и обратное, без ответных чувств ощущение неправильности и несправедливости рано или поздно погубит любой союз…

– Ты просто не понимаешь. – я перебила его болезненно, но твердо, вновь поднимая метнувшийся куда-то в сторону взгляд на вампира, – Чувства затмевают разум, из-за них мы начинаем совершать ошибки… я начинаю совершать ошибки. Единственное мое рабочие состояние, в котором я могу быть ценной и хоть чем-то полезной – это абсолютное спокойствие, непоколебимость и собранность. Иначе жди беды, а кто я вообще такая, чтобы нести беду рискнувшему в меня втюриться? – и все равно мой взгляд упрямо качнулся в сторону, ибо смотреть на хмурую усталость Виранди не было уже никаких сил, – Наверное, поэтому я всегда искренне считала это глупостью и боялась как огня. Даже сейчас переиграй вы все, заяви, что произошедшее ничего не значит, я не расстроюсь, напротив, обрадуюсь немного, хоть мне и будет крайне неприятно где-то внутри… Но в пустоту, переживу. И не такое переживала.

Наверное, в этот миг я сама побудила дыру в груди, где вообще-то должно находиться сердце, фантомно заныть, ведь одна мысль, что клыкастые банально исчезнут из моей жизни навсегда, уже доставляла дискомфорт. Дело не в гордости или постоянном ожидании подставы, из-за которых нервы разве что еще не сводит от напряжения, просто, когда в тебя так упрямо и настойчиво верят больше, чем ты сам когда-либо верил, это… подкупает. И вынуждает посмотреть на окружающих чуточку иначе, находя уже в них самих что-то ценное и дорогое.

– Все новое страшит и беспокоит, пока не станет обыденным или привычным. – тихо и крайне серьёзно ответили мне. – Главное, с чем позволяют справиться чувства – не правильное исполнение какого-то надуманного долга или справедливый ответ на чужие действия. Основное, в чем их ценность и самая большая опасность – только чувства позволяют нам ограничить собственную свободу настолько, чтобы рядом смог встать кто-то другой. Более того, ты начинаешь желать этого, мечтать, так как никакая свобода не стоит шанса обрести действительно дорогого и бесконечно родного спутника в этой жизни или нежизни. Чувства заставляют нас меняться, делают более податливыми и более гибкими, ведь как бы сильно вы ни подходили друг другу, всегда найдутся поводы для недопонимания и причины для разногласий. Без чувств даже банальный пустяковый спор может закончиться разрывом, с ними же порой заживают даже почти смертельные раны. И это всегда риск, всегда шаг веры, крайне трудное испытание, которое, впрочем, окупается стократно в случае успеха. Иначе же становится уроком, после которого у тебя не будет и шанса остаться прежним. Как бы сильно ты ни старался.

– Знаешь, кажется, ты словно рожден быть как минимум советником какого-нибудь там главы или что-то вроде. – усмехнулась немного болезненно и глухо. – Такое чувство, что у тебя есть ответ ну вообще на все… К слову, не в курсе, почему неживая материя и материя живая вообще никак не могут сосуществовать рядом даже после искусственной пересадки с соблюдением всех правил?

Один из фундаментальных вопросов моей родной сферы науки, будоражащий умы не одного поколения, я накинула просто так, хотя, каюсь, маленькая надежда, что вампир сможет ответь даже на это, у меня почему-то имелась.

– Увы. – усмехнулся Виранди, – Возможно с этим вопросом тебе лучше обратиться к одному крайне компетентному профессору, который по счастливому стечению обстоятельств прямо сейчас входит в группу расследования…

– Не поможет. – скривилась разочарованно. – Она тоже не в курсе, уже интересовалась.

– Значит, для этого ответа еще пока не пришло время. – с улыбкой произнес вампир. – Я знаю далеко не все, а еще также имею скверную привычку ошибаться, как, в сущности, и все мы. Мои слова – лишь воплощение моего личного мнения, продиктованного опытом или долгими размышлениями, не более того.

– Но говорить ты умеешь просто архи убедительно. – заметила тут же.

– А это уже, вероятно, связанно с моим родом деятельности. – улыбка Виранди стала чуточку шире. – Нельзя советовать, когда сам не веришь в свои советы. Также как нельзя уверенно утверждать что-то, что ты не успел порядком обдумать и проанализировать.

– У нас все как-то попроще. – вздохнула удрученно. – Либо есть доказательство и появляется правило, либо сиди со своей гипотезой дальше и даже не думай преподносить ее окружающим, как что-то однозначно верное.

– Однако и в ученом мире существуют теоремы, доказательства которым еще не нашли. Или же я путаю их с парадоксами? – немного лукаво заметил клыкастый.

– Есть и то и другое. – скривилась снова, хоть теперь и недовольно. – Но первое – необходимое допущение, без которого ты вообще фига с два хоть какую-то мало-мальски комплексную теорию построишь, а второе… да признак недостаточности исследований, вот что это. Законы мира не могут меняться, как по взмаху волшебной палочки, а значит закономерность должна быть и как-то объясняться, просто ученые еще до этого не допетрили, вот и все.

– Воистину, твой стиль выражать свои мысли, в котором явно читается след влияния и нашей культуры, и культуры сугубо человеческого мира, крайне занятен и скорей добавляет красок в рассказ, чем усложняет понимание. – как-то задумчиво-заинтересованно заявили мне. – И я бы с радостью спросил тебя еще о многом, тем более что даже слышать звук твоего голоса мне крайне приятно, но боюсь, что наша беседа несколько затянулась. Мне остается только надеяться, что она имеет шанс на продолжение в будущем, и заставлять себя раз за разом возвращаться к разумным, существующим сейчас ограничениям. – после этого вампир, явно заметивший мое смущение, снова улыбнулся, спросил, – Ты выспалась? И, полагаю, если ответ утвердительный, то стоит задуматься о еде, а также что-то мне подсказывает, что ты захочешь принять душ и переодеться. Возможно, и не только это, а я не имею никакого права оставлять тебя одну, учитывая полученную тобой травму…

Поводов недовольно скривиться после возвращения к крайне насущным и донельзя бытовым вопросам у меня было не просто много – буквально до пустоты. И потому что клыкастый прав, надо бы привести себя в порядок, и из-за его усталого тона, который карябал слух всю дорогу, напоминая, что не только людям нужно иногда отдыхать, и потому что, увы, ночной бутерброд давно был переварен и почти полностью поглощен бедным организмом, который ну вообще не устраивает внезапная голодовка. Мда… как ни крути… мда.

– Слушай, давай так, я честно признаюсь, что вопрос с пропитанием сейчас для меня очень так непрост, как минимум, потому что прыгать по лестнице на одной ноге – то еще развлечение, поэтому было бы действительно классно, если бы ты и правда что-то нашел, а я бы пока смогла наведаться в ванную и привести себя в норму. Что скажешь? Потом с чистой совестью можешь отправляться отдыхать и не волноваться, я уж точно пока никуда не денусь… – и не дав вампиру вставить даже слово, поспешно спросила, – А когда мы вообще планируем отсюда сваливать?

– Вечером мы отправимся дальше. – с тяжелым вздохом ответил Виранди. – Пока же…

– А сейчас сколько? – перебила его хмуро, ибо эти вопросы все-таки имели первостепенную важность.

– Четыре часа дня. – я успела только открыть рот, как мне тут же ответили, – У нас есть около трех часов, после чего нужно начинать сборы. И я крайне не одобряю идею оставлять тебя тут одну, учитывая, что тебе в любой момент может понадобиться помощь…

– Если ты будешь куковать под дверью, пока я делаю всякие свои дела, а потом еще и за едой пойдешь – отдохнуть у тебя будет маловато шансов. – заявила кисло.

– Тебе не стоит об этом волноваться. – устало улыбнулся клыкастый. – Вампиры вполне могут обойтись без сна…

– Сколько ты уже не спал? – спросила «в лоб», требовательно и хмуро.

Виранди задумался, снова вздохнул:

– Полагаю, около четырех суток.

– Офигел?! – возмутилась и тут же скривилась, – В смысле, пускай клетки твоего мозга и так условно неживые, нехрен манкировать отдыхом. Вообще, что мы будем делать, если лидер нашей кучки-могучки по поиску нехороших некромантов вдруг поедет кукушечкой? Ну уж нет, ложись давай, а я как-нибудь сама тогда справлюсь. Вон, студентиков напрягу или следаков, один фиг весь день отдыхали и бездельничали…

– Профессор Ниарон. – хмуро возразил вампир. Вернее, сперва просто меня окликнул, но, судя по тону, именно чтобы возразить. И, в целом, я не ошиблась в своей оценке, – Мне бесконечно приятно видеть твое беспокойство по поводу моего состояния, но, поверь, это излишне и я прекрасно могу оценить свою потребность в отдыхе, чтобы не позволить усталости как-то помешать расследованию или поставить членов нашей группы под угрозу. В остальном же, мне претит мысль доверять твое здоровье кому-то постороннему, когда я сам в состоянии о нем побеспокоиться. И не спорь, тем более что таков был наш уговор не далее, как сегодня утром. Ты соглашаешься на перевязку и не едешь к целителям, но в свою очередь ведешь себя разумно и оповещаешь в случае ухудшения твоего состояния.

Скривившись, так кисло, как это только было возможно, я недовольно заерзала, вылезая из-под одеяла и свешивая ноги с кровати. Стоит признать, даже небольшое движение ступней уже отзывалось малоприятными ощущениями, поэтому спорить стало резко проблематично. И все равно не возмутиться я не могла:

– Вот все в тебе хорошо, но иногда иметь дело с настолько предусмотрительным и умным клыкастым себе дороже. Против тебя ведь вообще не попрешь! Либо раздавишь аргументами, либо сотрешь в порошок опытом и житейской мудростью.

– Исключительно и только в рамках необходимого. – хмуро заверили меня и добавили устало, – И, поверь, я не пытался тебя уязвить или уж тем более «раздавить».

Махнув на него рукой, поправила съехавшую на бок мятую рубашку, бросила спокойно:

– Не парься. Ученые, хоть и не любят в этом признаваться, просто обязаны уметь принимать свою неправоту или несостоятельность своих доводов с достоинством. Правда потом обычно идет фаза поиска аргументов понадежнее… Но за это время я как раз успею помыться, а дальше будет видно.

Учитывая, что с этими словами я попыталась упрямо подняться на ноги, а вернее, на одну ногу,

Виранди ответил немного глухо, моментально оказываясь рядом и подхватывая меня под руку.

– Зная ваши упрямство и сообразительность, кажется, мне стоит начать готовиться к спору уже сейчас. – стоит отметить, нотки недовольства в его голосе проскользнуть успели.

– Ага, как минимум, потому что допрыгать до ванной-то я в состоянии. – уведомила хмуро. – Ну чего ты в самом деле…

– Будешь упрямиться, я просто донесу тебя до душа. – нагло и совсем уж не высокопарно заявил клыкастый.

– Ага, а спинку потрешь? – поинтересовалась язвительно.

– Только если прежде услышу твое окончательное согласие на мое предложение. – а он даже не растерялся, упрямо отказываясь поддержать шутку.

Впрочем, наверное, у него имелось полное право на такой ответ…

– Доведете, я вообще подстригусь налысо и отправлюсь служить в храм Несущей, принимая обет молчания, ибо разговаривать становится не просто страшно – рискованно!

Виранди вздрогнул, посмотрел на меня крайне хмуро и напряженно, вынуждая нашу процессию остановиться рядом с поворотом, за которым и находилась вожделенная дверь в ванную комнату.

– Это шутка или угроза? – стало мне мрачным ответом.

– Шутка. – оповестила его милостиво. И, как только мы двинулись дальше, задумчиво добавила, – Но, как говорится, в каждой шутке есть доля шутки…

Лоуренс тут же прокомментировал это очередным вздохом и хмуро, тихо произнес:

– Вот уж точно, ты способна испытать на прочность стойкость даже самых терпеливых и выносливых.

– Сам виноват, что со мной связался. – напомнила ехидно, благо на этом разговор можно было и закончить, ибо меня привели к душу и наконец отпустили.

Потом вампир, кажется, попытался устыдить меня укоризненным взглядом, но шиш там плавал, так как я банально отвернулась, принялась стягивать рубашку через голову, чтобы вскоре услышать звук резко закрываемой двери. Все-таки иногда приятно иметь дело с чересчур высокими натурами. Крайне иногда, даже, можно сказать, очень редко, но это же делает подобные моменты буквально приторно сладкими.

После выхода из ванной комнаты меня уже дожидались заказанная в номер еда и сосредоточенный клыкастый, увлекшийся каким-то бумажками. Наверное, зря я рушила упрекнуть его в упорном игнорировании сна, так как в итоге львиная часть бумажек перекочевала ко мне, ибо были связаны они с нашими дорогими студентиками. Ведомости, планы лекций, у которых, оказывается, были даже вполне конкретные темы, а еще… а еще четыре как под копирку написанных реферата! Где-то на фоне Виранди умудрился закончить со своей частью бумажной волокиты, все-таки перебрался на кровать и даже задремал, заложив руки за голову. Не переодеваясь и даже не расправляя кровати, видимо, он честно собирался только немного полежать, в итоге банально проваливаясь в сон. Тревожить его я не планировала, хотя местами это оказалось той еще задачкой, все-таки прыгать бесшумно на одной ноге почти невозможно, а наступать на вторую я сейчас вообще не могла. Но либо вампир все-таки решил дать мне немного свободы, либо так крепко уснул, что даже мой внеплановый поход в туалет его не разбудил. Чему я лично была только рада.

Дальше нас ждали сборы, всеобщая встреча на первом этаже и даже моя небольшая лекция на тему того, как не нужно писать рефераты, если целью не стоит нажить себе крупных проблем. В итоге каждый заслуженно получил свою одну четвертую от отличной оценки, не сумев убедить меня в простой идее: «Мы все выполнили как вы велели и не наша вина, что источник информации у нас был всего один!». Так как получили закономерный ответ: «Источник один, реферат один, вот и оценка одна, хоть и поделена на всех.».

Выезд и даже прощальная передача очередных бумажек представителям местных стражей не отметились в моей памяти ровно ничем интересным. Дальше наш путь лежал куда-то на запад, транспортировкой моей, уже даже как-то предсказуемо и ожидаемо, занялся Рогару, он же в итоге и поделился транспортным средством. Улетать вперед не имело на этот раз никакого смысла, хотя клыкастые все равно решили подняться в воздух и полететь над конницей призраков. «Потому что архонтам тоже надо размяться, а еще так безопаснее и в случае приближения опасности мы заметим ее раньше.» – против таких аргументов мне даже при всем желании высказать было нечего, да и желания как-то не имелось, а поэтому разговор на этом как-то и замялся.

Вообще, Рогару выглядел на редкость хмурым и задумчивым, даже снова язвить и ехидничать не торопился, что меня немного напрягало. Впрочем, недолго, так как на этот раз удалось усесться боком, а это оказалось куда удобнее обычной посадки, и немного подремать в пути, снова нагло пользуясь наличием у меня соседа. Тем более, раз сосед даже не возмущается уже, чего ж не воспользоваться?

Следующая наша стоянка произошла буквально в чистом поле, где вроде как были ранее замечены следы искомого нами некроманта. Прибыли мы туда уже под утро, все уставшие и вымотанные… ну кроме меня. Однако помощник в установке палаток или организации лагеря из меня все равно сейчас был аховый, так что можно было с чистой совестью сидеть и скучать, пока остальные с трудом давились зевками, занимаясь общественно полезными вещами. Потом детишки пошли спать, следователи и Рогару отправились искать те самые следы, что нас сюда привели, а Виранди остался со мной в качестве этакого охранника нашего со студентами покоя. Впрочем, на этот раз даже у него не получилось меня переспорить, поэтому вскоре вампир тоже отправился на боковую, а я клятвенно пообещала разбудить его, если вдруг на нас нападут, начнется конец света, случится пожар, наводнение или мне потребуется срочно уйти до ближайших кустиков. Честно признаться, кривила я в тот момент душой ну очень сильно, намереваясь хотя бы до кустиков допрыгать самостоятельно, но главное, что вампир фишку не просек, пропуская каплю наглой лжи в потоке честного и чистого заливалова.

– Итак, сегодня у вас вместо лекции будет практическое задание. – объявила торжественно, осматривая нестройные ряды моих студиозов.

Студенты, все еще несколько обиженные на историю с рефератом и прекрасно понимающие, что реферат все равно придется сдать, но позже и не мне, энтузиазмом новость не поддержали.

– И чего такие кислые? – поинтересовалась весело.

Учитывая, что отношения у нас пока были на уровне «если не она нас убьет, мы ее убьем», ничего удивительного в том, что ответа я и не ждала, не было. Однако меня решила приятно удивить вампирша, подкидывая не только тему для обсуждения, но еще и идею, чем обосновать практику.

– Разве вы не должны читать нам лекции? И почему мы никак не участвуем в расследовании?

– Отвечаю на первый вопрос. – усмехнулась ехидно. – Вот вы считаете, что я должна вам лекции. Кое кто тоже так считает, о чем и рискнул прямо заявить мне с часик назад. Но вот незадача, я терпеть не могу, когда от меня что-то требуют, а поэтому лекция откладывает на вечер. Тем более, так она будет более предметной и максимально интересной. – сорвав с земли травинку, благо сидела я на стволе поваленного дерева и земля была близко, закусила ее и продолжила, – Ответ на второй вопрос – потому что нос не дорос. Но это ладно, полбеды. Тем более я собираюсь дать вам прекрасную возможность утереть этот самый нос следователям, мне и своим конкурентам, если, конечно, у вас это получится. – и снова на их лицах не появилась и проблеска энтузиазма, но это уже даже не удивляло. – Так вот, формат практики. Вы, неоперившиеся птенцы нетопырей, разобьетесь на пары и отправитесь в местные леса искать что-нибудь интересное. Под категорию интересное подходит: что-то мертвое и восставшее, что-то мертвое, восставшее и снова мертвое, что-то восставшее, не имеющего фазы «мертвое» как вид. Сразу предупреждаю, охотиться на разумные виды запрещено, у нас за это статья и выговор от меня лично, а также с пустыми руками можете назад даже не возвращаться. Те, кто принесет хоть что-то до семи часов вечера – считайте, что практическое задание выполнили. Кто добудет что-то интересное и уникальное – имеет все шансы на автомат за весь выезд разом. Вот и все, детишки. Дерза…

– Ты уверена, что это хорошая идея, отправлять студентов гулять по лесу в одиночестве? – мрачно поинтересовался караулящий меня Рогару.

Ага, сегодня они решили поменяться с Виранди, видимо кому-то надоело ползать по лесам и болотам. Ну или сидеть с чокнутым профессором и студентиками, кто знает.

– Им до выпуска несколько месяцев, если они не смогут пережить пару часов в обычном лесу из зеленой зоны, то я даже не знаю, как они вообще по жизни дальше идти будут. – ответила ему не менее мрачно и вернулась к студентам, натягивая широкую улыбку. – Чего встали, уважаемые? Умертвия сами себя не найдут, а даже если и найдут, вам это в зачет не пойдет. Все, руки в ноги и погнали!

– Как нам делиться? – хмуро поинтересовалась вампирша, ну вообще не воодушевленная перспективой слоняться по лесу весь день.

– Да как хотите. – махнула рукой и отвернулась, поправляя вновь начавшую съезжать повязку. – Хоть митозом, хоть мейозом, главное не принцип – главное результат! И снаряжение не забудьте, вместе с сигнальной ракетой, а то знаю я вас…

Студенты мрачно переглянулись, вздохнули и дружно пошли по своим палаткам. Только вампирша рискнула высказаться, хоть и исключительно себе под нос:

– Знает она нас… Лучше бы узнала, что у нетопырей перьев не бывает!

– Северные ветрокрылы, подвид перепончатокрылых, семейство нетопыриных. – бросила холодно и ровно. – Прежде чем пытаться качать права сначала подтяните матчасть, студентка Лисовски.

На этом все намеки на недовольное бормотание прекратились, а вот удивленно-хмурый взгляд вампирши мне даже понравился. Она искренне верила, что я ее не услышу! Какие же наивные дети нынче пошли…

– Скажи, тебе просто нравится над ними издеваться или в этом твой метод заставить их учиться прилежнее, чтобы как можно реже встречаться на пересдачах со вздорным профессором? – насмешливо поинтересовался Рогару, присаживаясь рядом и сдвигая в сторону мой свитер.

Свитер я прихватила, так как утром в поле было довольно влажно и прохладно, но сейчас солнышко уже успело прогреть воздух, погодка стояла прекрасная, и поэтому я с чистой совестью разделась до майки.

– Либо они меня возненавидят и, ты прав, попытаются отделаться побыстрее, либо поймут, что мне нужно, и тогда у нас получится выстроить диалог. – отозвалась легко и непринужденно, перекидывая ногу через бревно и укладываясь на жесткую, неровную кору.

– И что же тебе от них нужно? – хмыкнул Альгери.

Вообще, даже хорошо, что он наконец вернулся в свое относительно нормальное состояние, а то мне уже начало казаться, что вампир проходит мрачным и угрюмым до самого окончания расследования. Собственно, поэтому, а еще потому что детишки успели забрать вещички и выдвинуться в сторону леса, разделившись по принципу «мальчики направо, девочки налево», я охотно ответила клыкастому:

– Мне нужно, чтобы они перестали мыслить стереотипами. У разумных в этом плане все просто, когда ты сталкиваешься с чем-то непонятным и неожидаемым, случается стресс, а дальше все реагируют в меру привычных защитных механик. Чаще всего либо злость, либо смущение и смятение. Так вот, в их понимании лектор должен читать лекции, отвечать на вопросы и давать знания, однако такая система дальше стен университета не работает. По жизни не будет лектора или профессора, знающего все-все, да и вообще, в целом, нигде не будет. Поэтому главное, что они должны уяснить – полагаться всецело можно только на себя. А вот когда они это поймут, перестанут возводить профессоров до уровня небожителей и начнут вести себя адекватно – возмущаясь там, где нужно, и споря там, где логика хромает – мы обязательно подружимся. Ну или во всяком случае найдем общий язык. Как-то так.

– Значит, в первую очередь ты пытаешь не научить их, а подготовить к суровой взрослой жизни? – кажется, теперь насмешка вампира была даже немного уничижительной.

Но что мне его насмешки? Тут денек хороший, ветерок ласковый, солнышко греет, все при деле и не докучают всякой фигней… ну почти все.

– Толку от меня, как от профессора, если я свою основную функцию не выполняю? – поинтересовалась едко. – Нет, просто вполне можно совместить приятное с полезным, вот и все.

– Ага, а если с ними что-то случится, то тебе даже не придется полночи плутать по лесам и искать студентов, так как из-за травмы ты едва ли сможешь уйти дальше этой поляны. – ехидно заметил клыкастый.

Приоткрыв один глаз, так, чтобы солнце несильно слепило, я посмотрела на Рогару, сидящего чуть дальше моей головы, и поинтересовалась:

– Сколько вы нашли нежити за целую ночь поисков?

– Нисколько. – недовольно ответил мне вампир.

– А какой периметр вы со следователями успели осмотреть?

И следующий, раздраженный ответ:

– Десять километров радиус.

– Они вряд ли уйдут дальше пяти, так что можно не переживать. – заявила нагло, после чего закрыла глаз обратно и зевнула. – Вообще, будет забавно, если детишки найдут что-то, что пропустили вы.

– Едва ли у них есть даже шанс… – скептично отозвался Рогару.

– Шанс есть всегда! – заявила авторитетно. – Ладно, ты как хочешь, а я подремлю чуток. Виранди, конечно, понять можно, он за весь этот балаган отвечает, но подъем в шесть утра – просто свинство.

А ведь подняли только следователей и меня, дети спали почти до девяти! С другой стороны, от них бы во время летучки все равно не было никакого толку, как, впрочем, его не было и от меня, но да не важно.

Увы, если сначала подремать на солнышке еще казалось хорошей идеей, тем более что Рогару решил помолчать и даже не мешал, то вскоре откуда-то прилетела назойливая мошкара и со сном в итоге как-то не сложилось. Нет, я отчаянно пыталась отмахнуться от вредной мелочи, но вслепую юркую заразу было не поймать, а подниматься так не хотелось…

Взмах чужой руки, обдавшей мою щеку ветерком, пролетел стремительно и как-то внезапно, избавляя меня от врага нумер раз.

– Спасибо. – бросила немного удивленно и вновь попыталась расслабиться.

Но не тут-то было!

– Могу я кое о чем тебя спросить? – как-то внезапно напряженно выдал мой сосед, видимо решив воспользоваться моей благодарностью. Ну или я не знаю, чего это он так вдруг.

– Спрашивай. – зевнула лениво, – Если знаю – отвечу, если не знаю – придумаю…

– Почему ты вообще начала изучать неживых и условно неживых? Обычно смертные считают эту науку крайне… неоднозначной и стараются держаться подальше от трупов.

– Интересно было. – ответила лениво. – Тем более, а что еще изучать? Понимаешь, я довольно много времени приводила в мире людей, у бабушки с дедушкой, а бабушка у меня – кандидат математических наук. Дедушка, правда, инженер, от него я, кстати, все эти фразочки и подцепила, но все равно воспитанием детей чаще занимаются именно женщины, вот и бабушка всеми правдами и неправдами прививала мне страсть к науке. Поэтому даже как-то вопроса не стояло, чем заниматься по жизни, а выбор специализации и вовсе свершился, когда мне лет десять было. Просто в научном мире смерти неизученного чуть ли не больше, чем изученного, да и сталкиваться приходится буквально со всеми другими областями опосредованно, математика в расчётах и формулах, физика для объяснения тех или иных явлений, биология живых организмов, куда ж без нее, психология, даже лингвистика… вот ты знал, что в одной деревушке на самом отшибе пару лет назад нашли группку гулей, умудрившихся расширить свой лексикон тремя примитивными словами? Там, конечно, история мутная, все списали на их необычно долгий срок жизни, ведь зачастую гулей уничтожают в первый месяц существования гнезда, но все же.

– И все? Причина только в этом? – как-то одним махом взял и низвел до категории «только» все мои слова клыкастый.

– А тебе мало? – поинтересовалась хмуро, вновь щурясь на солнце и соседа, чтобы выразить еще и взглядом свое недовольство.

– Я могу понять стремление идти по стопам предков, но обычно в таком случае и специализация остается неизменной. – попытался уточнить свой вопрос клыкастый.

– Да ни шиша ты не понимаешь. – отозвалась глухо. – Отношения у нас с бабкой были скорей вынужденными и малоприятными, а позубришь из лета в лето математические талмуды, как любая жажда знаний отпадет нафиг. – после чего я вздохнула, вспомнила старые деньки и на сердце стало даже чуть-чуть теплее, – Мне неинтересно было логарифмы складывать и косинусы в синусы преобразовывать. Зато знания, опережающие программу и иногда даже квалификацию учителей, показали мне главное – в науке нет одного верного решения и нет ответа на все вопросы, но зато до пустоты дилетантов и неучей. Впрочем, второе скорей удручало, но зато первое открывало почти безграничные просторы для творчества. Всегда проще заучить один метод, отчаянно пытаясь применить его во всем, но это ведь так скучно. А еще, зачастую, бесполезно или неоптимально. И я стала учить. Понимая, что порой разные предметы могут пересекаться, с удовольствием находила параллели, выискивала противоречия, применяла подход из одной области в другой и все в таком духе. Поэтому, к слову, оценки у меня всегда были не очень – многих учителей такие вольности злили и раздражали. К выпуску, правда, пришлось научиться давить и настаивать на своем, ведь мне нужен был аттестат с хорошими отметками, но это уже совершенно другая история.

– Впервые вижу живого, который бы так рьяно тянулся к знаниям буквально с ранних лет. – задумчиво уведомили меня.

И вот фиг знает, почему мне вдруг захотелось пооткровенничать, но я горько усмехнулась, вздохнула и ответила то, что его, вероятно, интересовало куда больше моего пути к научной степени:

– Ну а что еще делать девочке, которая никуда не вписывается? Родители вечно заняты работой, чтобы прокормить себя и ребенка, друзей нет, увлечений нет… У меня были книги, у книг была я, а компания безграничного и таинственного мира знаний тоже вполне себе компания.

– Значит тебе было сложно ладить с окружающими? – закономерно поинтересовался Рогару.

– Я была изгоем. – хмыкнула горько. – Никто не любит зубрил, особенно живых зубрил в мире немертвых и условно немертвых.

– Но что-то поменялось. И вряд ли дело лишь в необходимости выбить себе нормальные оценки для поступления в университет.

– Зря ты так считаешь. – ответила тут же, – Это было очень важно, даже жизненно необходимо. Каждый день видя, как домой возвращаются уставшие и истощенные родители, в моей голове билась только одна мысль – я так не хочу. Задумываться о платном зачисление было вообще смешно, таких денег у нас не было, поэтому пришлось себя перебарывать. Правда, в одном ты прав – только лишь цели недостаточно. – я вздохнула, отчаявшись хоть немного подремать, завела руку за голову, посмотрела на спокойный и тихий лес. – Для любого прогресса нужен толчок. Для любой мутации – раздражающий фактор или сбой в системе. Мне лично хватило одного случая, чтобы всерьёз задуматься: «А какого вообще хрена?!». Честно, я уже даже не помню, что именно произошло, то ли меня снова пытались задирать ребята за школой, то ли издевались, в очередной раз отбирая тетрадки и начиная перекидывать их из рук в руки… да и не важно это. Самое главное – день тогда выдался паршивым, гормональная перестройка шла полным ходом, а в семье снова начались стихийные скандалы, и поэтому у меня сорвало стопор. Вместо обычных слез и отчаянья появилась такая ярость, что стало как-то не важно, что я не умею драться, не должна ругаться матом и все в таком духе. Помнится, потом ко мне подошла одна девочка из тех немногих, с кем мы обычно не конфликтовали, и мимоходом заметила, что если бы я всегда вела себя так, то мне было бы куда проще. И в чем-то она была права, этими самыми словами побуждая задуматься, почему кто-то должен молчать и терпеть? Нет, понятно, что есть правила поведения, законы и прочее, но если другие ими пренебрегают или трактуют на свой лад, чем хуже я? После пары драк желающих позадирать заучку стало в разы меньше. После пятого или шестого вызова родителей в школу я начала вести себя аккуратнее и все больше использовала хлесткие фразы, чем кулаки. Вот такая вот скучная и банальная история. – закончив рассказ, я запрокинула голову и поинтересовалась, – Не уснул там еще от скуки?

– Напротив, мне очень интересно. – отозвался клыкастый и задумчиво сощурился, – Значит когда-то ты все-таки была правильной и послушной девочкой?

– И не мечтай. – фыркнула тут же. – Снова я к этому возвращаться не собираюсь. Мне и тут хорошо, язвить, ехидничать и нагло игнорировать правила. Так, в конце концов, куда веселее.

– И ты, конечно же, считаешь себя бунтаркой, которая нахально противопоставляет себя окружающим, демонстративно плюет на правила и, вообще, живет только для себя? – сейчас его вопрос прозвучал не ехидно и даже не насмешливо, скорей как-то… предвкушающе?

– Я никем себя не считаю. – ответила напряженно. – Вообще, на какую пустоту пытаться привести все к заезженным категориям и понятиям?

– Потому что к этому все и приходит в итоге? – хмыкнули рядом. – К тому же я все еще пытаюсь понять, что тобой движет, учитывая, что со студентами ты себя ведешь в одном стиле, с нами общаешься иначе, а следователей и вовсе как будто игнорируешь.

– Глупости, я со всеми веду себя… – ответила хмуро, так как вообще ни разу не была с ним согласна, но договорить фразу мне Рогару не дал.

– Даже сейчас, почему ты вдруг начала откровенничать со мной? Почему отвечаешь развернуто и охотно, хотя обычно пытаешься отделаться лишь парой «хлестких фраз». – вампир наглым образом попытался спародировать мои собственные слова.

Но раз он так хотел получить ответ и пенял на мой внезапный прилив дружелюбия, кто я такая, чтобы не ответить?

– Может, потому что мне просто скучно и все равно заняться нечем? – поинтересовалась язвительно. – Или переобщалась с Виранди, привыкая к тому, что диалог можно вести нормально, а не исключительно ехидным тоном? А может просто забыла, что разговариваю с вредным и напыщенным кровососом, которому угождать себе дороже. Выбирай, что нравится больше.

– Или причина в ином, и мой поступок побудил тебя начать мне доверять. – как бы невзначай заметил Рогару.

– Мечтать не вредно. – ответила тут же, даже не скрывая язвительности в голосе.

Правда, ответить я может и ответила, но вопрос все равно застрял в голове, намекая на небольшой шанс, что вампир действительно прав. И ведь с одной стороны понятно, доверять ему нельзя совершенно, а с другой… как будто у меня есть выбор, честное слово. Я просто вынуждена им доверять в какой-то степени, особенно теперь, когда даже ходить толком не могу, и это данность, с которой придется смириться. Мда, невеселая картинка получается.

Но едва ли это, как верно подметил Рогару, объясняет мою словоохотливость. Может тут что-то еще…

Додумать у меня не получилось, потому что мысли банально перебили холодным и спокойным:

– В любом случае, тебе лучше не обманываться на мой счет. Я все еще остаюсь палачом и бывшим главой правящей крови, чей период правления вошел в историю как темные и мрачные времена.

Удивленно подняв брови шумящему вдали леску, я снова запрокинула голову и поинтересовалась:

– Так в этом все дело? Опять пытаешься выставить себя страшным и ужасным монстром? Не боишься, что Виранди снова начнет упрекать тебя за нечестную игру? А вы, между прочим, обещали…

– Сейчас я максимально честен, так как не притворяюсь, не играю роль и не пытаюсь завоевать твое доверие обманом. – ровно и спокойно ответил вампир. – Пожалуй, это даже куда честнее, чем просто молчать и позволять тебе дальше себя обманывать.

– Ну-ну. – ответила недоверчиво. – Весь из себя большой и страшный, охотно верю…

Еще во время своего высказывания я вновь закрыла глаза, так как их уже начинало неприятно резать из-за яркого солнечного света, но распахнула буквально сразу же, едва этот свет куда-то пропал. Я не слышала его движений, даже не уловила изменений в потоках ветра, просто до этого вампир сидел рядом, а вот уже нависает сверху, уперев одно колено в ствол, а вторую ногу в землю. Руки он расположил вдоль моих плеч, при этом удерживая такую позицию без какого-либо видимого усилия.

– Мне нет смысла притворяться и врать по одной простой причине. – со странной, немного наглой улыбкой заявил Рогару, – Все равно не поможет. Зато право вести себя так, как я привык, даровано мне договором и, вместе с тем, открывает куда больше возможностей. Я не Виранди и не стану делать вид, что ты исключительная, неповторимая и все в таком духе. Не в моих же привычках угождать или уступать. И там, где ты дашь слабину, я обязательно воспользуюсь открывшейся возможностью.

– Это ты сейчас о чем? – поинтересовалась хмуро.

– Например, о той ночи, когда нас беспардонно прервали. – улыбнулся чуть шире вампир. – Ты уже должна была понять, мы крайне трепетно относимся к произнесенным словам и сами стараемся не говорить того, в чем не уверены наверняка. А твои слова буквально позволяют мне пойти дальше, ведь тогда ты была совершенно не против и даже «за».

– А как же договор? – теперь мой голос стал еще и немного хриплым. Шутка ли, не охрипнуть, когда тебе заявляют такое, при этом нависая так неоднозначно. – Тем более Виранди го…

– Даже не вспоминай об этом. – рыкнул Рогару, склоняясь ниже. – Учитывая твою неискушенность в подобных вопросах, я поясню: не стоит упоминать слова конкурента в присутствии мужчины, который претендует на обладание твоим телом. В целом, даже звук его имени из твоих уст уже начинает меня порядком раздражать…

Нахмурившись, я глухо повторила:

– Перетен… – но так и не договорив даже первое слово, возмущенно спросила, – Какого хрена, Рогару? Собрался качать права или приобрел внезапно страсть к насилию? Что за…

– Это не насилие и я полностью в своем праве. – нагло перебили меня. – Тем более, – склонившись еще ниже, вампир демонстративно втянул носом воздух, словно принюхиваясь к моей шее, – Ты можешь возмущаться и злиться, но одно я знаю наверняка – тебя возбуждают мои действия.

– Не смей даже пальцем ко мне прикасаться. – прорычала уже откровенно зло.

– А я разве прикасался? – деланно удивленно поинтересовался клыкастый, отклоняясь назад и вновь выпрямляя руки. – Зато я вполне могу сделать так, чтобы ты начала умолять меня исправить это досадное упущение. Скажите мне, профессор, есть ли у меня хотя бы одна причина поступить иначе?

Нервно сглотнув, я неуверенно заерзала, попыталась оттолкнуться одной единственной здоровой ногой, чтобы самостоятельно выползти из этой неоднозначной и щекотливой ситуации, но не тут-то было…

– Лежать! – скомандовал Рогару и после мрачно добавил, – Не хватало еще, чтобы ты ненароком усугубила травму.

– Тогда отвали нахрен и хватит надо мной так нависать! – заявила почти даже уверенно. Почти, потому что при все желании уверенно я себя не чувствовала. – Хочешь причины? Пожалуйста! Первая – катись в пустоту, вампир плешивый, ибо я банально не собираюсь ничем таким с тобой заниматься. Второе – тебе, конечно, лучше известно, что там позволяет договор, а что нет, но почему-то мне кажется, что Виранди все равно будет крайне недоволен таким поворотом. Третье…

– Пытаешься меня разозлить? – хмуро перебил меня вампир.

– Пытаюсь донести до твоей пустой головы, что твое поведение в высшей степени…

– Что? Неправильно? Возмутительно? Непростительно? – он снова расплылся в улыбке. – Только в твоем понимании, дорогая. Ито, у меня имеются все поводы сомневаться в твоей искренности…

– Хреноводы! – рявкнула раздраженно. – Я против…

– А я и не предлагал тебе ничего, – вновь нагло перебили меня, – чтобы интересоваться твоим мнением. Достаточно твоего согласия ранее и весьма красноречивой реакции сейчас. – после чего Рогару снова наклонился ниже, перешел на странный, крайне странный шепот, от которого сердце вдруг забилось быстрее, а давление, кажется, принялось упрямо расти, – Видишь ли, у каждого закона есть лазейка, а у каждого правила – способ его обойти. Соглашаясь тогда, ты дала мне шанс избавиться от конкурентов в будущем, при чем вполне честно и гарантированно. Но это лишь часть причин, почему твое положение было плачевным с самого начала. Буквально, моя дорогая, ты проиграла, едва начав игру, а все из-за простого и банального закона этого треклятого мира, всех наших миров – женщины созданы, чтобы сдаваться и проигрывать. Разумом ты можешь этого не понимать, упрямо отрицать и даже делать вид, что я неправ, но и это не поможет. Я до сих пор не прикасаюсь к тебе, не делаю ничего, что могло бы быть интерпретировано превратно, а твоё дыхание уже сбилось. Мне даже не нужно напрягаться, чтобы представить, как аппетитно выглядит твоя грудь, обтянутая лишь тонкой тканью и воздымающаяся все выше, чтобы ты могла вдохнуть глубже из-за нехватки воздуха. Сердце бьется уже не просто быстро, безумно быстро, разгоняя кровь по телу и вызывая испарину. Вероятно, тебе сейчас должно быть жарко, даже несмотря на прохладный ветерок, гуляющий по голым рукам и шее. Хотя ощущение прохлады сейчас, наверное, кажется почти обжигающим, так как твоя кожа стала намного чувствительнее. И поверь, эти ощущения станут куда острее и куда приятнее, если переместятся с шеи и плеч на более нежные и интимные части твоего тела. – тихая усмешка, из-за которой чужое прохладное дыхание обдало мочку уха, и совсем уж какое-то довольно-предвкушающее продолжение, – Намно-о-ого приятнее. Настолько, что даже тебе не хватит силы воли возразить или попытаться меня остановить.

А потом Рогару поднялся снова, ловя мой застывший от напряжения, хмурый взгляд и улыбаясь, словно кот, объевшийся свежих сливок.

– Уверен, что не хватит? – спросила напряженно и немного хрипло, отчаянно костеря себя за эту глупую реакцию на простые слова.

– Хочешь поспорить? – усмехнулись сверху. – Впрочем, я не против, ведь спор будет означать, что я, как минимум, попытаюсь, ну а ты сможешь утешить себя мыслью, что это лишь испытание самой себя на прочность. Только не огорчайся слишком сильно, когда оно провалится.

– Твоя наглость и самоуверенность не знает границ. – припечатала крайне, крайне хмуро.

– Не без причин, моя дорогая. – хмыкнул Рогару. – Так что, мне продолжать или ты просто признаешь свое поражение, чтобы мы могли не тратить время на долгие прелюдии? Откровенно говоря, даже держаться эти два дня было невыносимым испытанием, особенно когда на твоей коже то и дело появлялся чужой запах, а ты демонстративно делала вид, что между нами ничего не было.

– Это… – я нахмурилась и заявила почти отчаянно, – Это подло! Вообще, мне просто было хреново, а еще алкоголь затуманил мозги и… и использовать это, тем более сейчас… ты действительно считаешь это «честным»?!

Рогару укоризненно качнул головой, из-за чего прядка коротко подстриженных черных волос скользнула на лоб, а после вздохнул, произнося ну вообще не ответ на мой вопрос.

– Я же говорил, глупо пытаться обмануть себя, представляя меня не тем, кто я есть. – правда потом все-таки был ответ, хоть и совершенно не такой, какой мне бы хотелось услышать, – Честно ли это? Вполне, при чем как в моем понимании, так и в контексте любых договоренностей. Мы ведь не привязываем тебя к этому стволу, чтобы после отыметь без каких-либо прелюдий и приготовлений. Да и меня не интересуют твои муки или причинение тебе боли. Все по обоюдному согласию и, поверь, тебе тоже понравится принимать участие в процессе, так что же именно в этом нечестного? – а после, не давая мне возможность вставить и слово, вампир продолжил, – С другой стороны, а честно ли с твоей стороны сначала приглашать в свою постель, а после не только отказываться следовать своим же словам, но еще и одобрять наличие притязаний на эту же самую постель со стороны другого мужчины? Честно ли заявлять, что виной всему было твое состояние, что на самом деле я подлец, который просто пытался воспользоваться ситуацией? Мы оба были там и скажи мне, разве ты тогда не осознавала свои действия? Разве не в твоем взгляде я видел болезненную решимость и не ты ли податливо изгибалась в моих руках от поцелуев?

Кажется, я покраснела впервые в жизни, не просто вспоминая те события, но еще и зачем-то дорисовывая возможные продолжения, которые, похоже, вполне имели риск случиться сейчас.

И в чем-то, возможно, он…

Да нихрена он не прав! И вообще, момент упущен, поезд ушел, а после войны шашками не машут! Что за бред?! Почему я ему что-то должна?! И почему именно сейчас? Даже в самом лучшем случае это была бы одна ночь, которая просто случилась бы и все. Ни в каком мире это не стало бы оправданием его текущих действий, а учитывая, что ничего такого все-таки не было, оправданий у него не может быть и подавно!

Медленно закипая от тихой ярости, я собралась всю свою волю в кулак и посмотрела в насмешливо ждущие чего-то глаза вампира.

– Хрен с тобой, золотая рыбка, даже спорить я с тобой не буду, потому что толку в этом чуть! – заявила максимально твердо и раздраженно. – Но, прежде чем ты, довольный и до пустоты гордый тем, что смог переиграть меня, что-то предпримешь, давай-ка сначала немного пофантазируем. Так, совсем капельку.

– Ученая и фантазии? – усмехнулся Рогару. – Чтож, охотно послушаю, что же ты такого придумала.

– Вот и слушай. Молча. – бросила недовольно. – Представим на секундочку, что все уже случилось. Тебе дохрена хорошо, мне может быть тоже, но момент закончился, удовольствие осталось в прошлом и что мы тогда имеем? Первое – очевидно, вашим договоренностям с Виранди конец, как и его притязаниям на что-либо, ведь это уже обсуждалось и контекст был именно такой. Второе – поправь меня, если я неправа, но у меня вроде как до сих пор есть и останется после право сказать тебе «да» или послать лесом. Третье – неуставные отношения в процессе расследования, это, на минуточку, вопиющее нарушение правил, с последствием которого столкнемся мы оба. Ну а теперь просуммируем. После завершения этого грязного дела я однозначно и точно тебя пошлю, ибо оно изначально на одну ночь и задумывалось, а что-то большее с мужиком, считающим, что ему все заочно можно, мне даром не надо. Кроме этого, Виранди будет явно разочарован, даже если формально все честно, и рядом уже не найдется чокнутого ученого, зачем-то пытающегося спасти чужие дружеские отношения. Ну и последнее – меня попросят из группы расследования, потому что таковы правила, и я свалю в закат, скорей всего далеко и надолго, ибо прегрешений на моей совести уже накопилось не только на депортацию, но и вполне себе на тюремный срок. Вернее, на штраф, но платить мне один хрен нечем, поэтому я немного сократила. А теперь скажи МНЕ, Рогару, – я приподнялась, упираясь локтями в дерево, – такая история тебя все еще возбуждает? Или главное один раз перепехнуться, а что там потом будет – не имеет значения?

Напряженный вампир, все это время продолжающий занимать несколько неправильную стойку для отжиманий, как минимум, потому что ноги согнуты и снизу посторонние предметы всякие разговаривают, выслушал мою речь с каким-то каменным выражением лица, и, честно говоря, вот это выражение мне безумно понравилось. Как минимум, потому что речь свою я придумывала буквально на ходу и на столь «бурную» реакцию могла только надеяться.

– Чтож, занятно. – спустя минуту выдал клыкастый. – Развернуто, подробно, с весьма интересным финалом. Садись, пять. – а потом хмыкнул, чем тут же оттолкнул меня минут на пять назад, когда внутри жила только хмурая уверенность, что добром это все не кончится, – Может и мне тоже немного пофантазировать? Совсем чуть-чуть. – в глазах вампира промелькнул красный огонек, – Если честно, фантазия – не моя сильная сторона, поэтому я позволю себе наглость взять за основу твою задумку, лишь немного ее изменив. Например, финал, который был бы весьма плачевным и трагичным для маленького бедного профессора. Ты утверждаешь, что произошедшее поставит на твоей жизни крест, однако я предположу, что Виранди, уже не скрывающий к тебе своих чувств, едва ли станет таким образом мстить тебе или мне за твой вынужденный отказ. Куда вероятнее, что ему просто придется закрыть на это глаза, ведь даже с точки зрения логики ты куда ценнее тут, чем в тюремной камере. Что же еще… – он задумчиво отвел взгляд, а после усмехнулся, – Да, та часть, где ты гордо и демонстративно мне отказываешь, ведь я весь из себя плохой и ужасный. – после этого на меня посмотрели почти с жалостью, – Ты действительно в это веришь? Думаешь, твоего упрямства хватит, чтобы отказаться от продолжения, в котором будет еще много таких же сладких и приятных моментов? А их будет много, в этом ты можешь не сомневаться. И вот уже история из трагичной становится почти счастливой, у тебя наконец пропадает необходимость кого-то выбирать, мы оба получаем то, чего хотим, а это расследование станет в твоей жизни последним, как и неприятная необходимость нянчиться со студентами, потому как я не позволю своей спутнице прозябать в мелком управлении или посвящать всю себя неблагодарным юнцам.

Пустота… Драный транзистор в неисправной матплате! Интеграл тебе в глотку и логарифм в печень! Что же делать, что же…

Как мне его переубедить? Чем? Словами? Так он и слушать не станет. Действиями? Ага, не удалось побить одного клыкастого, вдруг сработает с другим, конечно. И это если на секундочку забыть, что я временно одноногая. А если не забывать, то мне ж даже с этой полянки никуда не убраться… Пустота!

– Как много эмоций… – весьма довольно и даже предвкушающее протянул Рогару, – Отчаянье, паника, страх, злость, ярость… Если ты сейчас настолько страстная, то что же будет потом? Не сразу, увы, ведь живые просто не могут без надуманных ограничений, стереотипов и стопоров, но когда и они останутся в прошлом… Пожалуй, да, я ни на секунду не разочарован в своем выборе.

– Да катись ты! – рыкнула отчаянно. – Пошел нахрен, кровосос проклятый! Не будет никаких «после»! И никаких «до» не будет! Повеселились и хватит, а теперь вали умертвий искать, пока я…

– Что? – деланно удивленно усмехнулся Рогару. – Попытаешься мне угрожать?

– Перегоревший конденсатор тебе в схему, вот что! Отвали от меня сейчас же!

И, наверное, это было моей ошибкой, попытаться оттолкнуть его самостоятельно, потому что Рогару легко и спокойно перехватил обе мои руки настолько быстро, что я и сделать-то ничего толком не успела. Буквально, только коснулась его рубашки, и вот запястья уже сжаты вместе, а он продолжает спокойненько опираться на одну руку, словно не видя в этом ничего такого уж затруднительного. Еще и согнул ее в локте, снова склоняясь ниже…

– И заметь, ты первая ко мне прикоснулась. А я ведь даже ничего не делал, более того, и сейчас скорей удерживаю тебя от попыток сбить кожу на руках и ничего более…

– Вали в пустоту нетопырей считать, Рогару! – рыкнула взбешенно прямо ему в лицо.

– Обязательно. – усмехнулся вампир. – Но и туда мы отправимся вместе, дорогая.

А потом меня резким рывком заставили сесть, при этом перехватывая руки и заводя их мне же за спину. Наверное, я бы обязательно возмутилась и даже продолжила ругаться, только вот это внезапно стало проблематично, ведь кто-то нагло, беспардонно и совершенно непростительно… меня поцеловал!

Спустя пару мгновений или целую вечность запястья снова были перехвачены чужой ладонью, тогда как вторая рука обрела свободу, чтобы очутиться на моей щеке и зарыться кончиками пальцев в волосы. Лишь в этот момент Рогару все-таки решил прервать возмутительные действия и немного отстранился, позволяя увидеть уже буквально горящие красным глаза с широкими, почти полностью заполнившими радужку зрачками. Впрочем, это я отметила как-то рефлекторно, да и вообще все отмечала исключительно таким образом, ведь дыхание снова предательски сбилось, сердце уже чуть ли не выпрыгивало из груди, а живот неприятно заныл.

– Маленькая, гордая, самоуверенная профессорша. Сопротивляешься до последнего, хотя и сама уже не понимаешь, зачем. Не хочешь, но упрямо пытаешься меня оттолкнуть. Глупо, не находишь?

– Ты… – нервно сглотнув, я попыталась, отчаянно и болезненно, вернуть себе хотя бы намек на самоконтроль.

– Я. – хмыкнул Рогару. – И ты. И эта полянка, на которой никого нет и не будет еще как минимум несколько часов. И твой голод, который разве что не разрывает тебя на части от желания испытать куда больше. И мои руки, все еще тебя удерживающие, но лишь потому что я до сих пор отдаю дань твоему упрямству. И твой запах, сводящий с ума, мягкая кожа, почти обжигающе горячая, даже несмотря на мои прикосновения, легкий привкус вишни на твоих губах. Не знаю, откуда он, но этот вкус остается с тобой всегда. А еще множество запретов, законов, правил, договоренностей и обещаний, которые сейчас, увы, ничего не стоят. Ты скоро и сама это поймешь.

Нервно сглотнув и медленно падая в какую-то странную, гулкую пропасть, где не работает рассудок и не рождаются мысли, я тихо и хрипло спросила:

– Ты не отступишься, что бы я ни сделала?

– Нет. – также тихо шепнул Рогару. – Ни за что. Разве можно сдаться, отступить и потерять такой прекрасный шанс разделить с тобой это удовольствие?

И пустота меня подери, почему мне одновременно так неприятно это слышать и вместе с тем… и вместе с тем что-то внутри чуть ли не ликует от его ответа?!

Хоть убейте, я едва ли смогла бы вспомнить все то, что произошло дальше, а уж тем более проанализировать или хотя бы пересказать это. В памяти остался только невнятный сумбур, как апофеоз моего профессионального и личного поражения, ибо разум отказал окончательно, оставляя лишь чувства, эмоции и ощущения.

Впрочем, закончилось все как-то неправильно, хоть и весьма, весьма приятно, потому что очнулась я лежа на все том же бревне, отчаянно ловя ртом воздух и слыша звон собственного крика в ушах.

Не сразу, ой как не сразу, но мне удалось осознать, что я все еще одета, правда майка непростительно задрана почти до шеи и шнурок, выполняющий роль ремня, безнадежно развязан. Еще и Рогару, прежде нависающий сверху, куда-то пропал, будто специально не мешая мне купаться в оставленных после себя ощущениях…

Хм, быть может я что-то пропустила?

– Уже пришла в себя? – поинтересовались у меня немного насмешливо где-то сбоку и все еще рядом.

Оперившись на согнутые в локтях руки, я с трудом заставила себя подняться и оглянуться, чтобы рассмотреть наглого вампира, развалившегося на травке и довольно щурящегося яркому солнцу.

– Это… – произнесла хрипло, окончательно потерявшись, что вообще думать по поводу увиденного.

– Это оргазм, профессор. – ехидно оповестили меня. – Такое случается, если провести некоторые конкретные манипуляции над телом живого, условно живого или условно неживого существа. Не пугайтесь, все совершенно нормально и в рамках ожидаемого.

– Ты… – и снова я попыталась что-то произнести, но банально не смогла из-за раздирающей горло сухости.

Как-то резко и безвозвратно исчезла наполняющая тело легкость, да и удовольствие давно сменилось усталостью, позволяя хотя бы мыслить уже относительно здраво.

– Да, я тому виной и причиной. – хмыкнул вампир. – И я же говорил, что тебе понравится.

Мотнув головой и с трудом сглотнув появившийся в горле ком, я все-таки собралась и выдала хоть что-то членораздельное. Опять же, относительно.

– Я, конечно, не эксперт…

– Конечно. – ехидно отозвался Рогару.

– …не эксперт в биологии живых и условно неживых. – продолжила хмуро и чуть более настойчиво, – Но мне почему-то всегда казалось, что интим предполагает несколько иные… манипуляции.

– Зря. – легко ответили мне. – Видов его множество, также как и вариаций. Что же именно тебя смущает конкретно в случившемся?

Он что, изде… хотя, кого я обманываю, он именно что издевается!

– Это все? Ты это собирался сделать?

– А ты уже хочешь большего? – наглый клыкастый не только изобразил пародию на удивление, но еще и улыбнулся шире, наконец переводя на меня взгляд. – Помнится, кто-то утверждал, что после всего она непременно меня возненавидит, пошлет куда подальше… или там было как-то иначе?

– Катись умертвий по весне считать. – бросила хмуро и выпрямилась, садясь уже нормально. – Доволен? Теперь будь добр, ответь на мой вопрос. Вопросы.

– Не имеет значения, что я собирался сделать. Уже не имеет. И главное, что тебе сейчас, вероятно, хочется услышать – да, это все. – затем вампир снова подставил лицо солнечному свету, позволяя ему запутаться в черных как вороное крыло волосах, придавая им немного красноватый оттенок, – Твое согласие, одно единственное, исполнено, больше я ни на что претендовать не собираюсь, да и права на это не имею.

– Но… – отчаянно мотнув головой, я нахмурилась, теряя последнюю нить логики, которую вроде бы успела нащупать прежде. – Почему?!

Что поделаешь, сейчас, когда разум снова пытался худо-бедно работать, это противоречие грызло и нервировало, намекая, что, как бы, закончиться все должно было совсем иначе. И не то чтоб я сильно разочарована, да я вообще не разочарована, но какого…

– Потому что твое упрямство умудрилось заразить даже меня. – внезапно, совершенно внезапно, но вампир решил расщедриться на ответ. – Игра была бы честной в любом случае, однако легкая победа – не то, что доставляет истинное наслаждение. Я обдумал твои слова и решил, что куда интереснее оставить за тобой возможность выбора, не лишая моего конкурента шанса все-таки урвать заветный приз. Договор все еще в силе, ничего непоправимого или непозволительного не произошло, ну а я… будем считать, я всего лишь уравнял шансы и добился справедливости, так как прежде прикасаться к тебе рисковал только Лоуренс.

– И ты серьёзно думаешь, что после всего у тебя есть какие-то шансы?

Рогару бросил на меня насмешливый взгляд, но видимо ему этого показалось мало, потому что потом он еще и рассмеялся, тихо и немного неоднозначно.

– Будем честны, их не было с самого начала, но теперь… Тебе решать, есть они или нет. И если вдруг случится так, что ты посчитаешь возможность испытать также и все остальное достаточно весомым аргументом – славно, твое согласие спокойно сделает это гарантированным.

– Значит, твое предложение – секс. Без каких-то чувств, обещаний и…

– Я не верю в чувства, – снова в его взгляде промелькнула ехидная нотка, – также, как в них не веришь и ты сама. Они быстротечны, ненадежны и нужны лишь тем, кто хочет оправдать свою привязанность чем-то необъясним и якобы неподконтрольным. На деле же все проще и банальнее, а обязательства или уступки нужны лишь тогда, когда двое начинают играть в разумность, придавая всему излишне раздутое значение. Причин искать спутника много, кому-то они нужны, потому что в одиночку они не выживут, другие считают, что так просто правильно, кто-то слепо идет за мечтой, пытаясь найти в избраннике ответы на все вопросы. Но не в нашем случае. И ты, и я проживем без этого. Да, возможно не так ярко и приятно, однако выживать мы научились давно. Даже вопреки всему. И нас с тобой не ведут чужие идеалы или потребности, которые никогда не сможет воплотить в жизнь даже самый всемогущий и всепонимающий избранник. Все одновременно и проще, и сложнее, но в твоих руках выбор, примириться с реальностью и просто получить удовольствие от этой жизни, или же отчаянно попытаться поставить все на кон в угоду призрачной возможности получить еще больше.

И, если честно, эти слова заставили меня очень крепко задуматься. Учитывая, что он и не отрицал акт откровенной манипуляции, думать о том, какой Рогару козел, было даже как-то скучно, но не рассмотреть его высказывания с точки зрения логики я просто не могла.

Увы, если ответы Виранди были неизменно красивыми, витиеватыми и звучали довольно убедительно, оставляя после себя ощущение какой-то нереальности, то Рогару говорил четко и прямо, буквально не оставляя простора для фантазии. А ведь что самое паршивое, и тот и другой подразумевали то же самое, с той лишь разницей, что советник действительно претендовал и предлагал нечто как будто большее, но и я уже давно начала сомневаться, потяну ли и нужно ли стараться, если шансов маловато. Соблазн же просто сказать «да» на прямое, как мои извилины, предложение свербел внутри все сильнее, подсказывая, что мы с этими самыми извилинами от этого не проиграем и даже местами выиграем, ибо не будет ощущения долга, страха не оправдать ожидания или чего-то вроде.

Иными словами, Виранди завуалированно предлагал мне сказку, в которую нужно еще поверить, а Рогару честно предлагал удовольствие. Как будто… как будто мне действительно не нужно было ничего другого. А учитывая, как по телу пробегала приятная дрожь от одного воспоминания о произошедшем, кажется, как минимум одна моя часть была полностью с ним согласна…

Если не считать пары хмурых и коротких фраз, за остальной день мы с клыкастым больше не обмолвились ни словом. Сперва я просто сидела на бревне и думала, отвернувшись от валяющегося в траве вампира и ковыряя палочкой притоптанную землю. Потом он свалил искать дичь, чтобы нам было чем пообедать и поужинать. Следом… а следом за хмурыми размышлениями и тяжелыми думами случился вечер, начинающийся с возвращения первой группки студентов.

Откровенно говоря, им удалось если не удивить своего научного руководителя, то уж точно приятно обрадовать, потому как умертвие мне все-таки притащили, правда не совсем такое, на какое я рассчитывала. Впрочем, учитывая, что юные дарования и уже давно несвежий труп в их руках стали легальной возможностью отбросить опостылившие мысли в сторону и переключиться хоть на что-то, жаловаться в этой ситуации было бы верхом наглости.

– Та-а-к, посмотрим… – протянула задумчиво, с трудом размещаясь на коленях, так, чтобы не потревожить снова травмированную ногу.

Трупик оленихи, судя по внешним признакам некогда совсем молодой и вполне здоровой, лежал сейчас на плотной прорезиненной ткани прямо передо мной. Осмотреть его получше и даже возможно вскрыть хотелось уже нестерпимо, но в голове билась мысль, что добыча эта не моя и студентики заслужили хотя бы небольшую лекцию и порцию новых знаний.

– Что скажете об этом прекрасном образчике… живого, потом немертвого, а после все-таки мертвого?

Парни переглянулись, не совсем понимая, что на это ответить, и снова посмотрели на свою находку.

– Мы нашли ее у небольшой реки в паре километров отсюда. – выдал ничего не понимающий будущий эксперт по ритуалам.

– Судя по всему, животное стало жертвой какого-то немертвого, и энергия смерти подняла ее труп из мертвых… – вторил ему очкарик.

– Жертвой? – поинтересовалась тут же. – Вы уже осмотрели труп?

– Нет. – кажется, ритуальщик еще и едва заметно содрогнулся, считая подобное занятие чем-то в высшей степени омерзительным.

– Мы просто принесли его вам, как вы и велели. – поддакнул любитель сомнительного чтива на ночь.

Задумчиво кивнув, я поняла, что пока лекцию начинать просто не с чего, отправила мальчишек за перчатками и передником, продолжая чисто поверхностный осмотр.

– И в чем же интерес копаться в гнилых внутренностях давно несвежих трупов? – крайне, крайне неодобрительно поинтересовался Рогару, который прежде меня и транспортировал до места полевой лаборатории.

Ну, в целом, логично, что препарировать трупы там, где мы спим и кушаем, не стоит, поэтому расположились мы в итоге на самом краю полянки, да еще и так, чтобы «ветер унес все эти отвратительные запахи в сторону леса». Это если верить вампиру, конечно.

– Ты что, это же так захватывающе невероятно! – ответила язвительно и раздраженно. – Даже лучше секса! Ты только попробуй. Принцип тут примерно тот же, разве что партнер вряд ли испытает… да хоть что-то.

– Мерзость. – хмуро припечатал клыкастый и после, судя по шелесту травы, отошел подальше. Уже оттуда, примерно в метрах пяти от меня, он бросил, – Иногда твои шутки заставляют меня всерьёз задуматься о твоем ментальном здоровье.

– Твоему я уже даже диагноз придумала, и что дальше? – ответила на это чистейшей язвой.

– И какой же? – поинтересовались насмешливо.

– Нарциссизм с почти парадоксальным стремлением к саморазрушению и желание гиперконтроля над окружающими из-за болезненного ощущения неподконтрольности собственной жизни. – ответила тут же. – Конечно, ручаться не возьмусь, психология условно немертвых мне всегда была далека и малоинтересна, но, когда пойдешь проверяться, дай знать, насколько я была близка к верному ответу.

– Чушь и вздор. – припечатал хмурый Рогару, после чего поинтересовался недовольно и уже не у меня, – Чего встали? Профессорша и труп дальше по курсу.

На этом наша короткая перепалка, стихийная и отчаянно бессмысленная, прервалась, а мое раздражение, окрепшее за целый день тяжких дум, наконец снова отошло в сторону, позволяя вернуться к делам. После того, как парни протянули мне пару перчаток и передник, я облачилась в походный костюм исследователя, который был мне уже почти родным, принялась к осмотру и попутному опросу.

– Итак, что мы знаем о трупе? Все, что приходит в голову.

В конце концов, если лекция не клеится, вполне можно устроить им небольшой экскурс в методы аналитики и сбора информации об исследуемом материале.

– Животное. Живое. Было. – хмуро бросил ритуальщик.

– С сего момента нарекаю тебя мастером лаконичных и всеобъемлющих ответов, тянущих максимум на оценку неуд. – припечатала хмуро, отодвигая голову оленя в сторону и рассматривая его длинную, некогда гибкую шею. – Еще предположения?

На этот раз рискнул выступить очкарик, немного неуверенно и моментами срывающимся от волнения голосом:

– Млекопитающее теплокровное животное, судя по внешнему виду, погибшее в довольно молодом возрасте. Причина смерти пока не ясна, причина поднятия также. Явных повреждений пока не обнаружено, тело сохранилось в довольно сносном состоянии, пригодном для дальнейших исследований…

Кажется, он выдавил из себя все, что только мог, после чего замер, наверняка ожидая от меня очередной словесной оплеухи.

– Ну, уже лучше. – отреагировала задумчиво, всматриваясь в тронутые белесой дымкой глаза умертвия. – Какие выводы мы можем из этого сделать?

И снова ответом мне стала могильная тишина. Ну что за беспредел вообще?! Пришлось отвлечься от осмотра и обернуться на этих двух оболтусов, чтобы подтвердить очевидное – найти даже проблеск догадки в их лицах мне было не суждено.

– Что, вообще ничего? – попыталась еще раз, хмуро и капельку отчаянно.

– Но, – нахмурился очкарик, – разве мы не должны делать выводы… после вскрытия?

– Это кому вы так хреново задолжали? – поинтересовалась кисло и отвернулась обратно к трупу. – И чему вас там вообще учат нынче? Есть три категории фактов, которые мы собираем и оцениваем на разных этапах работы с исследовательским материалом. Первое – анализ доступной информации, базирующейся на наблюдениях, аналитике окружающей среды, факторах местности и прочее. – и после, тяжело вздохнув, я решила показать им, что имею в виду, на собственном примере, ибо иначе существовал риск вытаскивать из них правильные ответы всю ночь. А ведь это только подготовительный этап! – Для вас, неучи, это просто труп с хреновым запашком, непонятной историей и сомнительной перспективой окунуться в его внутренний мир. Но на самом деле, если включить мозги и оттолкнуть неуместную брезгливость, мы уже можем сказать о произошедшем довольно многое. Первое – учитывая зону, местность и климат мы заключаем, что животное, очевидно, находилось в своем ареале обитания во время смерти, а значит его сюда не привели и даже не подкинули. Второе – согласно всем законам логики, биологии и выживания, жертвами умертвий становятся обычно больные и старые особи, у нас же на лицо явное несоответствие. И это несоответствие уже прям-таки необходимо разрешить во время дальнейших исследований. Еще один пункт, частично вытекающий из предыдущего – мы уже сейчас можем существенно сузить круг возможных немертвых, которые могли бы стать причиной смерти животного, так как… – тяжелый вздох и ворчливое, – Вообще-то вы мне это должны рассказывать, а не я вам, ну да ладно. В общем, немертвые по природе своей всегда тянутся к жизни, потому что она им нужна, чтобы сохранять свое немертвое состояние и пополнять энергию смерти. Зачастую их тянет либо к естественному при жизни виду жертв, либо к своим сородичам, так как в игру вступают базовые стайные и животные инстинкты. Само собой, это не совсем подходит видам, привыкшим действовать в одиночку, но опять же, сейчас не об этом. Куда важнее – умертвие, ставшее причиной смерти животного, либо тоже является умертвием зверя, при чем либо хищного, либо представителя того же семейства, либо мы имеем дело со старым, порядком ослабшим немертвым, которым руководит уже просто слепой голод и необходимость поддержать свою нежизнь. Второе, между прочим, куда более ожидаемо с точки зрения статистики, и причины тому я расскажу уже как-нибудь не сейчас, поэтому пока предварительно пытаемся подтвердить именно эту теорию. – распрямив плечи, так как всю свою лекцию я провела, склонившись над тушей животного, посмотрела на парней и хмуро велела, – Переворачивайте на другой бок, а я пока продолжу. – парни зашуршали прорезиненной тканью, бросившись, без энтузиазма, но все-таки послушно выполнять мой приказ, – Итак, сужаем точку зрения дальше. Первичный осмотр и анализ. Как уже было сказано ранее, у нас на руках образчик весьма неплохо сохранившегося трупа, со смерти которого прошли уже минимум сутки. Никаких видимых повреждений, даже тех, которые можно было ожидать, ведь умертвие, на секундочку, блуждало по лесу все эти су… – нахмурившись, едва туша наконец легла на второй бок, я задумчиво и мрачно спросила, – Когда вы его нашли, оно еще было умертвием или же…

– Оно уже подохло. – кривясь и отчаянно зажимая себе нос освобожденной от перчатки рукой прогнусавил ритуальщик.

– Вашу ж неисправную матлату! – ругнулась в ответ и нервно махнула рукой, отгоняя всех посторонних подальше.

Моя лекция резко потеряла свою актуальность и была обречена остаться недосказанной, так как сейчас стало вообще не до нее. Второй бок принесенного сюда оленя говорил явно и однозначно, что дела наши куда хуже, а ребята, сами того не ведая, нашли куда больше, чем пустоголовые следователи за двое суток увеселительных прогулок по лесу.

– Так может ответ прост и на самом деле это просто труп, который никогда не поднимался из мертвых? – усмехнулся где-то за моей спиной Рогару.

– Извините, но мы… – возмущенно-смущенно попытался возразить и одновременно защититься очкарик, так как вопрос был откровенной претензией в их адрес.

– Ладно парни, но ты действительно считаешь, я бы не отличила обычный труп от бывшего умертвия? – поинтересовалась недовольно. – Этот олень совершенно точно получил шанс потоптать местную травку после смерти, как минимум, потому что иначе его туша уже была бы изъедена падальщиками и выглядела бы значительно хуже. Он умер, повторно умер, из-за невозможности пополнить ресурс энергии смерти, ведь олени не питаются плотью, у них нет клыков и когтей, чтобы убить дичь, и это явно заметно по характерно впалым глазам, пересохшему небу, из-за которого ротовая полость несколько припухла, а также по начавшим отекать нижним конечностям – там скапливается трупная жидкость из-за долгого неподвижного нахождения в одном положении, ведь он уже не мог даже передвигаться, медленно прощаясь и со второй нежизнью тоже. Даже в этот период никто не рискнул на него напасть или начать жрать, потому что жизнь инстинктивно держится подальше от смерти и, надо полагать, его труп бы гнил еще пару дней, прежде чем привлек бы хоть одного падальщика. Другой вопрос…

Сзади послышались шаги и кто-то присел радом. Понятно, кто, ведь парням бы не хватило ни наглость, ни выдержки вновь приблизиться к трупу.

– Что стало причиной первой смерти? – хмуро спросил напряжённый вампир, растеряв где-то по пути остатки язвительности и ехидства.

– Это еще один вопрос, на который мы обязаны найти ответ во время скрытия. – ответила глухо и тихо. – Зови Виранди и следователей, а потом отправляйся на поиски девочек, так как ты, похоже, был прав – некоторая угроза все-таки, пустоту вам в печень, присутствует.

– Отдаешь мне приказы? – удивленно-недовольно поинтересовался вампир. – Считаешь, ты в праве…

– Считаю, что тебе было бы неплохо заткнуться и, да, выполнить то, что я сказала. – ответила зло и крайне недобро. – Или может ты займешься вскрытием, а я попрыгаю в лес, чтобы попытаться докричаться до первых и отыскать вторых?

Рогару посмотрел на меня мрачно, почти яростно, но пара секунд, мимолётный поединок взглядов и… вампир встал на ноги.

– Очень надеюсь, что ты действительно настолько хороша и сможешь найти ответы в этой груде тухлого мяса. – недовольно объявили мне о капитуляции.

Собственно, ничего больше мне и не требовалось, поэтому ответ получился спокойным и лишь немного напряженным, все-таки ситуация прямо-таки вынуждала:

– А я-то как на это надеюсь…

Следующие два часа пролетели как-то быстро и незаметно, изредка мешая чем-то на фоне и вынуждая меня либо потребовать новые инструменты и перчатки, либо послать очередных заинтересованных в пустоту. Главное, что я еще умудрилась отметить краем сознания, отчаянно выискивая ответы на свои вопросы в недрах мертвой туши – примерно через час на полянку явились следователи, а еще через минут тридцать, когда вечер уже почти начал переходить в ночь, к нам вернулись уставшие и измотанные студентки, принесшие с собой только какие-то невнятные наблюдения и рассказы.

После этого дело пошло в разы быстрее, осмотр закончился в кратчайшие сроки, и я устало распрямилась, тут же усаживаясь на землю и вытягивая безнадежно затекшие ноги. Травма моментально напомнила о себе, вынуждая тихо и зло застонать, а еще быстро стянуть перчатки и вновь поправить повисшую на лодыжке повязку. Ну или не поправить, ибо это уже все равно не имело смысла, однако что-то сделать я все-таки попыталась и за этим чем-то меня застал хмурый Виранди.

– Ну вот… – мрачно прокомментировал увиденное вампир, опускаясь на одно колено у меня в ногах. – Очевидно, мне не стоило доверять вам наложение повязки, так как у вас просто не было шанса затянуть бинты достаточно туго.

Еще утром, прежде чем уйти со следователями в лес, клыкастый предложил свою помощь, а я гордо от нее отказалась, ссылаясь на то, что уже давно не ребенок и бинтами пользоваться умею. Чтож, видимо в чем-то он все-таки был прав…

– Плевать, переживу. – вздохнула устало и посмотрела на хмурого, даже немного раздраженного и злого вампира, – Поможешь допрыгать до костровища? Мне есть, что вам рассказать.

– Уверены? – как-то внезапно сухо поинтересовался клыкастый. – Быть может вам сперва стоит помыть руки и хотя бы снять передник?..

Причиной такого раздражения могло быть лишь одно, досадное и крайне неоднозначное происшествие, имевшее место днем, поэтому я даже ломать голову над другими вариантами не стала. Тем более, какие-то характерные фразочки уже вроде бы мелькали раньше, правда тогда у меня не было никакого морального права отвлекаться и что-то отвечать. Видимо, придется ответить сейчас, ведь если ситуацию не прояснить, это может кратно усложнить жизнь всем, и в первую очередь мне.

– Слушай, у нас расследование или где? – перебила его недовольно. – И нечего так сверлить меня гневным взглядом, очевидно, Рогару тебе нихрена не сказал, но что бы ты ни подумал, о моем желании или нежелании там никто не спрашивал. Хотя меня крайне изумляет, что за всей этой вонью ты умудрился что-то учуять, ну да ладно. Если верить клыкастому, договор не нарушен и, фактически, он меня не отымел. Если тебя это все равно возмущает, оскорбляет и, вообще, вынуждает перевести меня из разряда потенциально интересных кандидатов в разряд низких и недостойных шлюх – твое право. Но давай как-нибудь не тут и не сейчас, хоккей? Потому что у нас треклятое умертвие, поднятое треклятым некромантом, и хрен его знает, чем именно это обернётся для нас в будущем! А сейчас, – я нервно дернула завязки на переднике, сбрасывая окровавленную ткань рядом с тушей животного, – будь добр, засунь свое возмущение подальше и помоги мне хотя бы подняться. Надеюсь, я смогу допрыгать до лагеря сама, умудрившись нигде не запнуться и не сломать себе шею, потому что иначе ваше положение станет еще плачевнее – детишки явно не смогут прийти к тем же выводам, что я, имея дело с уже однажды препарированным трупом.

После этого вампир отмер, бросил на меня хмуро-холодный взгляд, но все-таки встал, подошел сбоку и… ну да, поднять меня решили радикально и полностью. Правда делать что-либо дальше клыкастый не торопился, видимо, дожидаясь прямых указаний на счет следующих шагов.

– Нам в ту сторону… – я тыкнула пальцем в грудь клыкастого, намекая, что лагерь прямо за его спиной.

– Это правда? – сухо спросили в ответ, словно не слыша мои текущие слова и безнадежно забывая все предыдущие. Ну или почти все.

– Что именно? – отозвалась раздраженно. – Что у нас проблемы, что неучи нихрена не найдут в этой груде мяса, или что вы с Рогару уже откровенно меня задол…

– Он принудил тебя к чему-то? – мрачно и холодно перебили меня.

И вот тут моя ярость как-то вздрогнула, замерла, намекая, что злиться сейчас будет, как минимум, нечестно, ибо…

– Нет. – ответила хмуро и куда тише. – Тебе виднее, обманул он меня или нет, но формально – Рогару воспользовался моим согласием, данным до всех этих ваших договоров. А потом заявил, что решил не ломать игру, чтобы все было не слишком просто, и поэтому ограничился только… только доведением меня до состояния невменяемости и оргазма после. Веришь, самой противно и тошно, но давай мы как-нибудь потом обсудим мое грехопадение в пучины блуда и разврата? Просто донеси меня до костра и…

Тяжелый вздох, разорвавший прежде почти идеальную тишину, которая нас окружала, вынудил меня запнуться и поднять хмурый, уязвленный взгляд на вампира. Ну стыдно мне было, что тут скажешь, и этот стыд злил, а еще нервировал и раздражал даже побольше всяких клыкастых. Наверное, в ту секунду я искала в его взгляде намек на недоверие, осуждение или даже призрение, но… но внезапно ничего такого там не было. Только болезненное осознание, вкупе с каким-то странным налетом сожаления.

– Извини, что надавил и вынудил тебя все это рассказать, ведь мне стоило все-таки добиться ответа от Рогару, а не заставлять тебя испытывать стыд и болезненную вину. Он тебя не обманул, договор все еще в силе, а я не собираюсь отступаться лишь из-за возмутительной выходки конкурента, на которую он, увы, действительно имел право. И я вполне могу представить, что произошло на самом деле, а поэтому ни на мгновение не поверю, что ты не пыталась это пресечь. Тебе не о чем переживать, и еще раз извини за мою реакцию, продиктованную поспешными выводами. А еще ты права, сейчас не время и не место это обсуждать. Более того, полагаю, мы больше вообще не вернемся к этому вопросу.

Вот после этого Виранди наконец повернулся, уверенно зашагал в сторону далекого огня костровища, вокруг которого собралась вся остальная группа расследования. Я же всю дорогу в очередной раз испытывала малоприятное ощущение профессиональной деградации, так как мысли мои теперь были далеки от трупа и вертелись вокруг одной царапнувшей слух фразы. «…не поверю, что ты не пыталась это пресечь…». А я ведь действительно пыталась, видят Силы, но почему вампир так в этом уверен? С чего ему вообще верить в мою примерность и сознательность, особенно учитывая, что в обычное время я такие скверные черты вообще не демонстрирую? Может быть это банальное желание верить в придуманный собственноручно образ и на самом деле ответ очевиден? Или… или он считает, что я куда лучше, чем обо мне можно подумать… чем даже я сама о себе думаю… И есть ли у него для этого хоть какие-то причины… И является ли это правдой на самом деле… Да еще и в контексте клыкастого, назвать которого поверхностным, порывистым или недалеким язык не поворачивается.

Наконец мы прибыли в пункт назначения, где меня сгрузили на уже до боли знакомое бревно, чтобы… ну да, разве ж могло быть иначе?

– Я сейчас вернусь, лишь возьму чистые бинты. – устало бросил клыкастый, тут же отправляясь в сторону своей палатки.

Вернулся он действительно почти «сейчас», ну или очень быстро, не позволив собравшимся даже порядком заскучать, а ведь все разговоры с нашим появлением заглохли, предзнаменуя появление довольно напряженной обстановки. Местами она была вполне объяснима – уставшие и даже буквально изнуренные следователи смотрели волком уже не только на окружающих, но и друг на друга, особенно отмечая недовольством студентиков и, внезапно, меня. На вампиров они вообще старались лишний раз не смотреть. Студенты, в свою очередь, тоже выглядели помято и мрачно, но еще и немного напряженно, сбившись в неуверенную стайку недалеко от костра. От них мне тоже досталась целая гамма эмоций, начиная с удивления и раздражения, а заканчивая откровенным опасением. Только Рогару, в своей обычной манере, ехидно усмехался, сперва проводив весьма красноречивым взглядом спину Виранди до палатки, а после хитро и задумчиво разглядывая меня. Он-то первый и заговорил, стоило советнику вернуться с бинтами наперевес.

– Позволь избавить тебя от уже малоприятной необходимости. – это была не просто шпилька, а буквально бревно, брошенное в сторону его собрата легко и почти издевательски.

Как ни странно, в его словах не прозвучало и намека на укор в мою сторону, также как не было никакой конкретики, но Виранди прекрасно понял посыл и ответил мрачным, ледяным тоном:

– Не стоит.

И тут же нарвался на удивленно-ироничный взгляд.

– Ты хорошо обдумал свое решение? Другой шанс я пока предоставлять тебе не планирую.

Стоит ли говорить, что следователей этот безумный диалог заставил порядочно так напрячься, студенты вообще потерялись где-то в кулуарах собственного разума, отчаявшись что-то понять, а я…

– Также как я не планирую давать тебе такую возможность впредь! – рыкнул взбешенный Виранди. – Никогда больше…

– ХВАТИТ! – рявкнула во всю силу своих легких, прерывая эту неуместную драму. – ЗАТКНУЛИСЬ И СЕЛИ! Я ради этого два часа копалась руками в гнили, чтобы сейчас иметь сомнительное удовольствие наблюдать за вашими петушиными боями?! Задрали уже!

Оба вампира тут же посмотрели на меня, при чем Рогару снова расплылся в улыбке, а Виранди похмурился пару секунд, после чего скривился и нервно кивнул.

– Она такая миленькая, когда пытается командовать. – ехидно заявил лорд-командующий, выполняя хотя бы часть требования, а именно лениво и вальяжно усаживаясь на второй ствол, притащенный из леса.

Возможно Виранди и хотел ему что-то ответить, во всяком случае, я заметила очередной зеленый огонек, выдающий бешенство вампира, пока он упрямо шел ко мне, крепко сжимая несчастные бинты в руке, но надо отдать должное советнику, он не просто промолчал, но еще и нашел в себе силы даже не оглянуться. Более того, встал на колени рядом с моей частично перебинтованной конечностью, поднял взгляд и… и в нем уже не было даже намека на ярость!

– Рассказывайте, профессор. Вы правы, мы несколько забылись.

Кажется, после такого офигели все, и я в первую очередь, ведь где это видано, чтобы вампир, да еще и высший, да еще и настолько высший…

– Труп животного, предположительно в возрасте от… – я начала свой рассказ просто чтобы отделаться от ненужных сейчас мыслей и все-таки вернуться к делу.

Несколько раз за время моего доклада слова становились хриплыми и даже перемежались с едва сдерживаемыми болезненными стонами, но, в целом, отвлекаться я себе не позволяла, а повязку все-таки наложили, давая шанс хотя бы заключение высказать ровно и лишь немного устало:

– …Итак, мы можем сделать вывод, что животное не просто умерло неестественной смертью, но еще и не является жертвой нападения каких-либо других умертвий. Его подняли, при чем я совершенно не могу сказать, каким образом, ведь вскрытие упрямо показывает нам, что его… словно бы и не убивали вовсе. Чисто технически такое считает невозможным, но кажется, что сперва тело отравили энергией смерти и только после этого началось закономерное разложение, происходящее с любым живым организмом, в котором жизнь, фактически, иссякла. Что бы это ни было, господа, мы имеем дело с научным прорывом и мне еще предстоит пересмотреть все собранные сведенья, чтобы оценить заключение повторно, но предварительно я могу сказать следующее: некромант, совершивший это, обладает просто невообразимым потенциалом, а если его целью станет нападение на наш лагерь, мне страшно представлять масштаб закономерных потерь и оценивать шансы на победу. Правда, могу сказать, что поднятые таким образом умертвия, судя по всему, почти полностью нежизнеспособны, так как разложение идет куда быстрее, чем в условиях обычного, традиционного поднятия, разве что сперва оно наиболее ярко воздействует на внутренние органы и центральную нервную систему. Иначе говоря – смерть, уже окончательная, в таком случае будет медленной и жертва едва ли сможет что-то с этим сделать, при этом стремительно теряя как возможность пополнить запас энергии смерти естественным путем, так и банально сопротивляться любой угрозе со стороны. И да, – я мрачно усмехнулась, обвела собравшихся немного напряженным и ехидным взглядом, – никто за собой внезапного интереса к живой крови или плоти случайно не замечает? Или может быть к плоти с гнильцой? Первые симптомы поражения нам неизвестны, а мне было бы крайне любопытно получить еще парочку трупов для исследования…

Двое студентов вместе с одним из следователей стремительно побежали в сторону ближайших кустов, видимо, отказавшись стойко «переваривать» представленную картину. Остальные же, а именно двое клыкастых, трое следователей, вампирша-староста и очкарик, сдержались, но выглядели мрачно, хмуро и местами неестественно бледно. Хотя, бледными были все, лишь вампирам такая бледность была вполне присуща и в нормальном состоянии.

То ли чтобы заполнить паузу, то ли в отчаянном желании сменить тему, Виранди потребовал у вампирши повторить, что именно успели найти и поисследовать девушки во время провала практического задания. Как оказалось, немногое, но их крайне заинтересовали следы немертвых животных, которые учуяла представительница клыкастых и попыталась исследовать любительница биологии живых и приближенных к живым видов. Из характерного – они подметили неожиданную хромоту, хотя умертвия хромают лишь в следствии сильных повреждений конечностей, хаотичность поведения и отсутствие крови там, где вроде как должны были столкнуться животное мертвое и животное пока живое.

– Нужно прочесать периметр. – вот к какому выводу пришел Виранди, когда наконец все снова были в сборе, а доклады и отчеты закончились как вид.

– Мы уже прочесывали лес, ничего…

– ЗНАЧИТ МЫ СМОТРЕЛИ НЕДОСТАТОЧНО ВНИМАТЕЛЬНО! – рыкнул разъярённый вампир, впервые на моей памяти переходя на крик. – Расходимся в разные стороны и за работу! Ангари обеспечит вас необходимыми зельями. Рос, остаешься в лагере вместе со студентами и профессором. При любом намеке, подозрении или даже ощущении опасности немедленно подать сигнал тревоги. Все, выполнять!

И вот никто, буквально никто не рискнул даже попытаться возразить мрачному Виранди, потому что сейчас его командный тон ничем не уступал тону Рогару, более того, еще и имел усиленный эффект благодаря фактору неожиданности. Ну правда, кто бы мог подумать, что вечно собранный и рассудительный вампир, который даже на мое вопиющее неуважение ответил послушным согласием, может так приказывать? Чего греха таить, я бы и сама, наверное, ломанулась в лес искать звериную нежить или их создателя, если бы не нога, ставшая причиной очередного болезненного ругательства, едва я рефлекторно перевела на нее часть веса. Спасибо Силам, клыкастые к этому моменту уже успели отойти достаточно далеко и адресной взбучки за наплевательское отношение к собственному здоровью удалось избе…

Зря я подняла взгляд в ту сторону, куда не так давно ушел Виранди, ибо именно это стало причиной, по которой я заметила нехороший зеленый отблеск, прежде чем он отвернулся, а его спина окончательно скрылась за деревьями.

Кажется, взбучка все равно будет, но просто не сейчас…

Уже представляя себе картинки малоприятного будущего, я рефлекторно кивнула головой следователю на его хмурое «Пойду обойду лагерь.», чтобы потом все-таки отвлечься окончательно.

– Профессор. – неуверенно позвал меня четырехглазый студент, делая робкий шаг в сторону занимаемого мной ствола. – Могу я задать во…

– Не можешь, а должен. – перебила его недовольно, отчаянно цепляясь за возможность перевести тему и, одновременно с этим, дух. Шутка ли, даже обсуждение уникального немертвого и вопиющего нарушения известных нам законов было лучше, чем мысли о том, как меня потом будет чихвостить Виранди! – Если что-то непонятно, то нужно либо спросить, либо пойти и самому найти ответ, даже если для этого придется по локти залезть в мертвую тушу. – закончив минутку поучительного момента, я подняла взгляд на студента и бросила, – Спрашивай.

– Вы утверждаете, что животное превратили в умертвие еще при жизни… – неуверенно произнес парнишка и, заметив мой хмурый взгляд, тут же добавил, – Мы и сами наблюдали за вашей работой, а еще я прекрасно помню ваши статьи на тему отличий процессов разложения в мертвых и немертвых телах, а поэтому все никак не могу понять… – и опять он сбился, скривился, выдал окончательно неуверенно и робко, – Как это вообще может быть возможно? Есть же коэффициент природного сопротивления жизни перед смертью, который зависит от здоровья и возраста живого организма…

– Не знаю. – припечатала хмуро, даже немного недовольно, ибо говорить эту фразу не любила никогда. – Мы можем только предполагать, но не более. Науке известны случаи, когда определенные заболевания вызывали тотальное отмирание тканей в изначально здоровом организме, но при этом речь шла именно о заболевании, а не о энергии смерти. И погибшие в результате таких изменений пациенты не могли стать умертвиями по определению – там уже нечего было поднимать из мертвых. Иначе говоря, технически механизмы имеются, другой вопрос, как некромант смог эмитировать симптомы подобных заболеваний, добавляя к этому соответствующие воздействия энергией смерти? Существует непризрачная вероятность, что узнать это мы сможем лишь после поимки этого горе-экспериментатора.

И вот честно, даже не представляя, кто именно стал «творцом» всего этого, даже отчасти восторгаясь его гением, я уже заочно люто ненавидела первооткрывателя, желая ему долгой и мучительной смерти от чего-нибудь похуже, чем его детище. И это было даже не побочным эффектом страха или шока от увиденного, наоборот, результатом моей мыслительной деятельности, кристально ясной и отвратительно неутешительной.

Существую такие открытия, которые позволяют спасать, излечивать или хотя бы контролировать угрозу, которую несет нам мир нежити. Есть те, что дают толчок, объясняют то или иное явление, позволяют посмотреть с другого ракурса или просто шире на уже известные факты. Но иногда, крайне редко, открываются вещи, до которых бы лучше никто и никогда не додумывался, потому что потенциально их опасность не может компенсировать даже сугубо научный опыт. Возможные последствия конкретно этого открытия даже по самым примерным прикидкам оценивались мной в сотни и тысячи убитых, конечно же, если информация станет доступна широкому кругу аудитории. И да, это с учетом непомерно больших энергозатрат, на которые способны буквально единицы. Если же моя оценка оказалась неверна и уровень силы может быть компенсирован каким-либо ритуалом, реагентом или процессом предварительной подготовки жертвы, цифры становятся и того больше.

– Но все-таки… – упрямо и смущенно возразил студент, отвлекая меня от очередного потока хмурых мыслей, – Я понимаю, что однозначно доказать наличие того или иного заболевания невозможно в полевых условиях, однако…

– Оно не было больно. – припечатала мрачно. – Думай головой, парнишка, тут не может быть и речи о болезнях. Я лишь привела пример, который может ХОТЬ ЧТО-ТО перевести из разряда невероятного в разряд возможного, но не более того.

– Вы… – внезапно в нашу беседу решила вклиниться все еще бледная, даже немного зеленая из-за недавних сложностей с желудком студентка, – Вы ведь имеете в виду, что если бы животное было больно, то на нем бы остались следы нападения хищников или падальщиков, верно? Живые не любят энергию смерти, но болезни они ощущать не умеют, а значит природа сама бы не позволила трупу оленя пролежать так долго невредимым.

Отчасти удивленно, отчасти даже удовлетворенно я посмотрела на смутившуюся моментально студентку и кивнула.

– Молодец.

И тут началось то, ради чего я готова была терпеть всех вздорных, самоуверенных юнцов с их заскоками и психами. Они начали спорить, при чем спор этот был именно научным, а не пустым и бесполезным.

– В условиях заражения энергией смерти этот аргумент ничего не доказывает. – хмуро припечатал очкарик, говорить с равным ему было куда легче, – Если заражение произошло во время появления первых симптомов, то у падальщиков просто не было шанса успеть воспользоваться ослабленным состоянием оленя.

– Такие болезни ударяют внезапно, тут ты прав, и могут долгое время ничем себя не проявлять. – моментально парировала студентка, – Но какова вероятность, что некромант не только нашел зараженное животное, но еще и терпеливо дождался нужного состояния, чтобы тогда совершить свой… – она не сразу смогла подобрать нужное слово, – …эксперимент?

– Искусственное заражение еще и болезнью, чтобы спрогнозировать сроки? – сухо поинтересовался парнишка.

– Возбудители этих заболеваний неизвестны науке до сих пор, также как и клиническая картина. – припечатала студентка. – Иными словами, либо у нас два научных прорыва, либо вообще ничего. И даже если предположить, что возбудитель был найден, на изучение картины течения болезни с последующей выработкой четкой системы нужно не одно и даже не несколько испытаний. При чем испытания должны были проводиться на представителях конкретного вида, чтобы исключить вариативность течения болезни в зависимости от физиологических особенностей. Что-то я, пока мы шатались по лесу, не заметила тут научных центров или лабораторий, способных провести такие исследования.

– Некромант мог, сам того не зная, вычислить систему. Или же ему могло банально повезти. – недовольно отозвался очкарик.

– Ага, и тогда это уже третье открытие, связанное с непомерной везучестью одного конкретного индивида. – откровенно язвительно бросила девушка.

– А ну, не отвлекаемся. – шикнула недовольно. – Теорию с болезнью пока откладываем в сторону, какие еще теории у нас имеются?

Детишки задумались, нахмурились, немного попыжились, отчаянно роясь в своих небогатых чемоданах знаний…

– А что если… – задумчиво начал студентик, – Что, если мы все-таки примем как данность, что олень был здоров и цел во время проведения ритуала? В таком случае встает вопрос, как подавить энергию жизни в еще живом организме и заменить ее энергией смерти.

Я рефлекторно скривилась, ибо вот совершенно не хотела ставить вопрос таким боком, переводя все в плоскость эфемерного и малонадежного, но его рассуждения зацепили девчонку и пришлось молча проглотить свое возмущение, послушно прислушаться к новой беседе.

– Никак. – авторитетно заявила студентка. – Энергия жизни – не магия и не что-то, чем мы можем хоть как-то управлять. Она пронизывает живой организм полностью, является движущей силой, запускающей в нем все процессы, и прогнать ее нельзя…

– Но энергию смерти же прогнать можно. – возразил студент. – В этом весь смысл ритуалов упокоения.

– Да, потому что она изначально чужеродна для воскрешённого организма. – заявила девушка. – При этом упокоить представителей условно живых и условно неживых видов ты не сможешь, потому что для них эта энергия является хотя бы отчасти, но базовой.

– Быть может мы просто еще не знаем механизма… – снова попытался возразить ей очкарик, но тут я все-таки вмешалась:

– Поверьте мне, если бы был хотя бы шанс на то, что тех же вампиров можно упокоить, этот механизм бы уже давно нашли. Разумных хлебом не корми, дай найти универсальное оружие против других разумных, так что сил и ресурсов в такие исследования было влито громадное количество. Тайно и скрытно, само собой. И, само собой, в науке не существует такого слова, как «невозможно», однако вероятность, что наш уникум смог переплюнуть труды не одного поколения ученых, крайне мала. Не уходите в дебри, сами потом заблудитесь и все ноги себе переломаете в попытках не поехать кукушечкой.

Студенты бросили на меня немного неуверенные и отчасти смущенные взгляды, окончательно затихли. Ну вот, опять нужно вытягивать их на диалог искусственно…

– Лучше подумайте…

– А может быть и нет никакого некроманта? – внезапно заявила девушка, вынуждая меня снова недовольно скривиться, – Науке же известны случае самопроизвольного поднятия из мертвых, которые до сих пор не нашли разумного объяснения. Может это просто очередной сбой в природе, аномалия или редкий вид мутации…

– Сбой в природе – чушь, аномалия – слово, которым ученые прикрывают свою некомпетентность, а уж на мутациях я собаку съела, могу точно заявить, что в нашем случае мутации присутствуют только характерно посмертные.

– А если посмертные мутации просто замаскировали мутации прижизненные? – тут же поинтересовался очкарик, – Помню, вы писали в одной статье про случай, когда из-за посмертных мутаций следователи не могли обнаружить нарушения в работе пищеварительной системы, которая стала причиной смерти и была делом рук преступника… Образовавшиеся в результате воздействия яда микроопухоли просто разрушались в числе первых, а после ткани грубели, покрываясь кальциевой пленкой, тем самым скрывая даже намек на присутствие прижизненных изменений…

– Было дело. – кивнула хмуро, – Но даже в таком случае у нас скорей связаны руки и банально нет возможности узнать правду, ведь обнаружить прижизненную мутацию я смогла лишь когда столкнулась с достаточно свежим умертвием, которое еще не успело пройти весь цикл изменений после воскрешения. Поэтому над этим ломать голову тоже смысла не…

– Если верить результатам вскрытия… – девушка смутилась, бросила мне виновато, – Извините, профессор, это просто фигура речи…

Но я уже успела не просто осечься, но и крепко задуматься, так что банально махнула на нее рукой.

– Так вот, – чуть увереннее продолжила студентка, – согласно данным из отчета профессора, первое, что больше всего нас интересует – неравномерное и нетипичное распределение уровня разложения разных тканей. Даже в пределах одного типа тканей. Иначе говоря, именно это указывает на превращение живого организма в неживой еще при жизни и это же делает все прижизненные мутации малозначительными, так как ни одна мутация такой реакции не вызывает. Кроме этого, – ее следующие слова буквально вынудили меня замереть и даже задержать дыхание, отгоняя мои собственные мысли куда подальше, – уровень отличий настолько показателен, что у произошедшего может быть только одно единственное объяснение – в организме каким-то непонятным образом единовременно присутствовала и энергия смерти, и энергия жизни, но при этом энергию смерти никто не контролировал, из-за чего она и принялась разрушать своего носителя. Такое количество энергии смерти просто невозможно поместить в живое тело, не вызвав его смерть…

– Если некромант теряет контроль, то умертвие в первую очередь нападает на своего создателя, так как им движет естественный голод. – хмуро отозвался очкарик. – Если ты права, то скоро у нас будет два трупа. Да и вообще, если хотя бы представить, что подобное возможно, ведь это буквально противоречит всем основам…

– Не всем! – припечатала мрачно, обрывая их диалог, так как он все-таки начал меня отвлекать. А после, видимо, чтобы структурировать мысли, быстро заговорила, – Учения Пролиарха Очистителя, полная ахинея с околонаучным содержанием, но именно с него берет свое начало наука некромантии. Один из базисных постулатов, который там описан, гласит, что организм может быть либо жив, либо мертв, либо немертв и других состояний у него быть не может. Тоже чушь, и эту чушь удалось принять очень нескоро, в итоге добавляя в градацию два новых деления – условно живые и условно неживые организмы. Умертвия же, априори, являются представителями однозначно неживых, поэтому мы и оцениваем их с точки зрения привычных нам критериев, но что если… Что если некромант нашел способ создавать не немертвых, а условно немертвых? Организм обычного оленя изначально не предусмотрен для подобного состояния, он на биологическом уровне не способен усвоить и проконтролировать энергию смерти, но зато иная точка зрения позволяет нам иначе же взглянуть на результаты вскрытия. Такая картина нетипична для нежити, зато нечто подобное я наблюдала, когда изучала труп вампира, подвергшегося длительному воздействию граней. Не спрашивайте меня, как так вышло и зачем я вообще его препарировала, это долгая и крайне малоприятная история, но факт остается фактом. За давностью лет и бесполезностью выводов информация успела забыться, а зря. И да, отсюда до граней далеко, очень далеко, однако это уже выводит произошедшее из разряда необъяснимых. Осталось только понять, каким именно ритуалом можно заставить живой организм стать условно немертвым, ведь такие изменения буквально должны затрагивать ту энергию, над которой у нас, как совершенно справедливо было сказано, власти нет. Должен быть механизм, способ конвертации одного типа энергии в другой, и только он сможет объяснить произошедшее. И тогда… – кажется, у меня даже волосы на макушке начали шевелиться от ужаса дальнейшего предположения, однако я не позволила себе трусость промолчать или сделать вид, что ничего не поняла, правда произнесла последнее предложение тихо и немного обреченно, – И тогда можно смело сказать, что это уже не учения некромантов, а подобные воздействия могут считаться потенциально смертельными для любого организма. Вообще любого, ведь тот, кто смог искусственно создать смерть из жизни, вполне вероятно может провернуть и обратное...

После этого повисла настолько гробовая тишина, что я буквально слышала стук своего сердца, набравшего какой-то бешеный ритм и словно бы пытающегося капитулировать из этого дурного тела и, возможно, чокнутого мира. Дети тоже замерли и не почти не дышали, переваривая услышанное, однако даже их присутствие уже воспринималось, как что-то временное и зыбкое, потому что против подобного рода открытий будут беззащитны все и, в первую очередь, именно они.

Все еще пребывая в ступоре и ощущая болезненную пустоту в мыслях, я с удивлением отметила странный запах меда, внезапно появившийся в воздухе. Он показался чем-то мимолетным, как призрак или ведение, проскользнувшее мимо, но объяснений ему у меня не было, а страх проснулся буквально в следующую секунду, намекая, что именно это может быть первым сигналом…

– Быстро, отправляйте сигнал. – припечатала мрачно, наплевав даже на то, что мне могло банально показаться.

Пускай показалось, не важно! Все равно, если моя догадка хотя бы на тридцать процентов верна, нашей группке расследования тут делать нечего и необходимо как можно скорее вернуть всех в лагерь. Просто потому что уровень опасности нельзя оправдать ничем. Потому что тут невинные студенты, которым еще рано умирать. Потому что, если мы все тут погибнем, то кто знает, какие беды принесет это открытие, прежде чем его смогут снова изучить мои коллеги, приходя к тем же выводам и начиная искать способ противодействия. Пусть шлют сюда нормальную группу зачистки, пусть разворачивают полномасштабные исследования и испытания, так у нас будет хоть какой-то шанс, потому что иначе все станет совсем хреново…

Пока студенты искали сигнальную шашку и поджигали фитиль, я порылась в оставшемся у моих ног рюкзаке, который бросил кто-то из следователей. Моей целью было найти хоть какое-то оружие, но скорей для морального успокоения и имитации бурной деятельности, чем в угоду планов на реальное противостояние, ибо противостоять чистой энергии нельзя…

Раздавшийся рев, громкий и какой-то болезненный, заставил кровь застыть в жилах, а сердце пропустить удар. Так кричит раненый зверь, отчаянный, озлобленный и потерявшей надежду на жизнь. И, как бы мне ни хотелось отказаться от этого осознания, трусливо оттолкнуть его прочь, кричали где-то совсем неподалеку.

– В палатку, живо! – рыкнула тихо и яростно замершим от испуга студентам. – Не вылезать оттуда, не шуметь и, вообще, дышать через раз, что бы вы ни услышали! По контуру рассыпьте толченую полынь, чебрец, соль и серу. После выпить по отвару чертополоха, а лучше по два, если есть. И дальше сидеть тихо, вообще неподвижно! Выйти назад можете только под ручку с кем-то из следователей или вампиров. Все. Выполнять!

И мне оставалось только принять на веру, что мои слова смогли долететь до их переполненных паникой сознаний, чтобы после, шипя и крепко сжимая зубы, подняться на ноги. В одной руке у меня был зажат однозарядный мобильный арбалет, во второй склянка с чем-то, отдаленно напоминающим кровь. Хотелось верить, что кровь была «живой» и зрение в потемках меня не обмануло. Впрочем, это ничего бы не изменило, разве что в крайнем случае пришлось бы калечить себя самостоятельно, вот и все.

Шевеление и шуршание в той стороне, где еще не так давно слышался рев, все нарастали, вынуждая меня максимально быстро ковылять к северному краю полянки. Если угроза будет идти лишь с одной стороны, а именно с запада, то я хотя бы попытаюсь отвлечь треклятых созданий долбаного гения от лагеря и тем самым может быть выиграю время студентам, чтобы выжить, и вампирам, чтобы успеть их спасти. Конечно, мой план мог сработать, только если нас вообще еще есть кому спасать, но думать об этом было также чревато, как и бесполезно.

Не дойдя до края поляны метров десять, я откупорила пузырек и позволила запаху металла разлиться в воздухе удушающим и крайне неприятным ароматом. Ветер тут же бросил в мою сторону и запахи от трупа оленя, расположившегося неподалеку, но мой опыт просто не позволил не то что почувствовать дурноту, даже немного скривиться. С упорством маньяка, готового во что бы то ни стало довести свою жертву до нужной кондиции, сперва я разлила несколько капель на траве, а после двинулась к туше, оставляя явный след крови по пути. Остатки, чуть больше половины бутылька, были вылиты уже на самого оленя, и там же я бросила пустую склянку, молясь Силам, чтобы мне повезло и никакая шальная капля не упала мимо на меня саму.

Едва я успела доковылять до ближайшего дерева и спрятаться за ним, как кусты у западного края поляны зашуршали и из них грузно, совершенно не так грациозно, как при жизни, вылетели две темные внушительные туши.

Они не были похожи на обычных умертвий, а также совершенно точно не были живыми, но это не помешало нежити вести себя так, словно никаких изменений в их организмах сейчас не происходило. В первую очередь я заметила характерные движения, словно кошачьи, а это некогда были именно кошачьи, пытались учуять потенциальную добычу и взять след. Учитывая, что я видела при вскрытия оленя, ничего удивительного в этом не было, также как и в их повышенном внимании к месту моего укрытия, ведь они, пустота их пожри, действительно еще были способны что-то учуять.

К слову, в этом и состоял мой план – отвлечь нежить, чтобы выиграть время, попытаться привлечь их к падали запахами обработанной магией крови. Именно магия имитировала в ней жизнь, которая так привлекала нежить, поэтому киски послушно двинулись в сторону приманки, нелепо и грузно переставляя лапы, словно каждое движение давалось им все тяжелее и тяжелее. При этом и траектория была далека от нормальной и в какой-то момент я даже испугалась, стоило одному из бывших животных шатнуться в сторону лагеря. Уже будучи «на мушке» арбалета, кот замер, скривился и шатнулся в противоположенную сторону, чтобы после прибавить темпа и догнать своего собрата. Арбалет был тут же опущен. Еще пока не время выдавать себя.

За всю богатую историю моего знакомства с миром смерти я видела всякое, даже такое, что повергало меня в ужас и панику. Я сталкивалась с необъяснимым, непонятным, почти невозможным, но раз разом упрямо находила ответ, даже если для этого приходилось отдать очень, очень многое. Лишь пять случае в моей практике так и остались без этого самого ответа, при чем последний чуть не стал для меня фатальным. Именно после него я прекратила всяческие выезды и погрузилась в сухую теорию. Правда, мне не удалось найти упокоения даже в ней, а вскоре раздражение и накопленная злость сделали свое грязное дело, вынуждая меня покинуть кафедру вообще. Не могу сказать, что я сильно жалела о своем решении, также как не могу сказать, что меня порой не мучили те нераскрытые дела, выливаясь в бессонницу или что-нибудь столь же малоприятное. Постепенно призраки моих неудач стали просто частью меня, обычной, привычной, хоть и порядком раздражающей… И именно сейчас, наблюдая за действиями эти кошачьих, я почему-то осознанно понимала, что теперь этих призраков станет на одного больше.

Их движения, действия, реакции, случившиеся после того, как кошки добрались до начала «вычерченной» мной тропинки, буквально перечеркнули все, что я наблюдала до этого. Они как будто вновь стали обычными живыми хищниками, без намека на характерную хромоту или спутанность сознания. Но все равно я чувствовала, что они уже скорей мертвы, чем живы, ощущала отвратительный запах едва начавшегося разложения, который почти невозможно спутать с запахом тухлятины, идущем от трупа оленя, знала, что на самом деле они уже почти мертвы и не выглядят «живо», это лишь признаки несовершенства слабого человеческого зрения. И все равно мне стало жутко.

А после один из немертвых склонился и лизнул траву, примерно там, где должна была быть цепочка капель крови. И поднял огромную лобастую башку. Посмотрел перед собой, словно опьянённый и на миг потерявшей связь с реальностью. Посмотрел в пустоту горящими грязно-голубым светом глазами.

Мое сердце пропустило удар. Потом еще один, когда второй хищник двинулся в сторону оленя. Арбалет в руке задрожал, мелко и противно, выдавая уже не панику – ужас, который сковывает и обезоруживает, лишая и шанса на спасение. Я не могла, при всем желании и всех неимоверных усилиях воли, просто не могла даже сдвинуться с места, даже заставить себя поднять этот треклятый арбалет и прицелиться, чтобы хоть чуть-чуть добавить себе шансов…

Потому что их не было.

Вообще.

Абсолютно.

Даже если я попаду, что вряд ли, учитывая дрожь, моя смерть все равно станет лишь вопросом пары минут.

Потому что они МОГУТ двигаться нормально, потому что они не безмозглые трупы, потому что они… они еще частично живы.

И лишь принятие своей судьбы позволило мне хотя бы отмереть, чтобы разжать до боли напряженные пальцы, уронить свое единственное оружие и сделать шаг прочь из укрытия. Мой изначальный план никто не отменял, я надеялась, что монстры ограничатся одной жертвой и будут пожирать ее, пока остальные возвращаются к поляне, и только это мне оставалось сделать. Лишь это, ведь олень не мог заинтересовать их с самого начала, а красноречиво зарычавший на падаль хищник лишь еще раз это подтвердил.

Выйдя на полянку, почти даже не ощущая резкой боли в ноге, потому что сейчас она была просто незначительна и смехотворна, я замерла и посмотрела в глаза начавшего приходить в себя кошака. Его горящий взгляд метнулся ко мне моментально, находя добычу и вынуждая прийти в движение. Медленно, аккуратно, как будто он мог догадываться, что я не сбегу, но все еще рефлекторно готовился к прыжку в случае ошибки. Второй пока был занят исследованием и обнюхиванием туши, не обращал на нас никакого внимания, но все мы знали — это лишь временное явление. Как только прольется по-настоящему живая кровь, олень тут же станет лишь неприятным эпизодом прошлого.

Наверное, прошло секунд десять, может пятнадцать, пока хищник сокращал дистанцию и мягко шагал ко мне, беззвучно и аккуратно приминая мягкую траву. Его немигающий взгляд горел огнем, а грудная клетка не вздымалась, потому что на самом деле ему уже и не нужно было дышать. Ему уже вообще ничего не было нужно, кроме еды…

И внезапно зверь почему-то замер. В метре от меня, не готовясь прыгнуть или сорваться на бег, он просто остановился, после чего вздыбил шерсть на загривке и тихо, утробно зарычал… Рык оборвался также внезапно, как и начался, отмечаясь сухим фактом в моем сознании. Так отмечалось сейчас все, потому что ужас не позволял отвлечься хоть на что-то или родиться хоть каким-то мыслям в моей голове.

А потом… а потом немертвый зверь немного прикрыл глаза. И после до невозможного грациозно перенес весь вес на три лапы, кроме передней, чтобы была выставлена чуть-чуть вперед, и… склонил лобастую башку.

Не прошло и пары секунд, как он снова выпрямился, после чего, я готова поклясться, посмотрел на меня разумно и… преданно? Как будто немертвый мог учуять то, чего уже дано в помине не было. Как будто он признал меня своим сородичем. Как будто оставлял за мной право командовать.

Может быть я бы смогла увидеть что-то еще, если бы у меня было больше времени. Может быть даже рискнула бы подойти, учитывая, что шансов на спасение все равно не было. Может быть… Но все опять поменялось буквально в одно мгновение, сперва разрезая воздух далекими криками, а после заканчиваясь ударом темной быстрой тени, врезавшейся в мой бок.

Второй хищник.

Он уже успел разочароваться в олене и наконец нашел свою настоящую добычу.

***

Я бежала по коротко подстриженной траве площадки и всецело была поглощена лишь одной целью – поскорей добраться до финиша, сорвать заветный обруч и с чистой совестью закончить полосу препятствий. Сердце билось как бешеное, майка промокла и неприятно липла к коже, по вискам тек пот.

Жаркий выдался денек. Очень жаркий. А еще очень душный. Наверное, к вечеру начнется гроза.

– Быстрее, быстрее, шевелим ножками, девочки! – крик тренера неприятно резанул слух.

Ну вот чего ты кричишь? Зачем? Все мы и так бежим так быстро, как только можем, чтобы выполнить задание, получить зачет и забыть про эти треклятые тренировки, как про страшный сон.

И все равно внутри как будто что-то отозвалось на требовательную команду, встрепенулось и ноги зашевелились быстрее… а дыхание сбилось. Проклятье!

– Тридцать секунд! – безэмоционально уведомили нас, намекая, что через этот короткий промежуток времени счастливчики получат заветную подпись в зачетной книжке, а остальные будут обречены на пересдачу.

Тридцать… Я справлюсь! Я должна!

– Двадцать пять! – следующая отсечка по времени произошла даже как-то слишком быстро.

Уже прошло пять секунд? Но…

Так, не отвлекайся, следи за дыханием!

– Двадцать!

Еще один крик и я срываюсь, плюю на все правила, дыхание и сердце, готовое выскочить из груди, вкладываю все оставшиеся силы в последний рывок.

– Десть!

Но… а пятнадцать…

Плевать! Еще чуть-чуть, я успею. Должна успеть.

– Пять!

Осознание приходит внезапно, как будто резкий удар под дых – моя цель не приближается.

– Четыре.

Я… я бегу на месте?!

– Три! Да кто ж так бегает?!

Хороший вопрос… надо поднажать, надо…

– Два! Неучи и бездари! Да вас любой зомби догонит!

Что… за... проклятье…

Перед глазами уже все плывет, силы стремительно кончаются…

– Один! – и тут же сразу, без малейшей паузы, – Ноль! Время вышло! Ты облажалась…

– Нет! – отчаянный крик срывается с губ. – Это нечестно! Неправильно! Я…

– Ты проиграла. – повторяет тихий шепот, словно бы звучащий у меня над ухом. – Сдавайся. Не борись. Сделаешь только хуже.

– Нет! – рык переходит в отчаянный стон, – Это нечестно! Не так! Нет…

А потом прозвучала усмешка, странная и дикая, а еще до безумия знакомая.

– Ты создана, чтобы проигрывать. Ты буквально больше ничего не умеешь. И ты уже давно проиграла самую главную схватку в своей жизни. – и затем кто-то, кого тут быть вообще не могло и кого я даже не видела, шепнул снова, – Так зачем сопротивляться? Зачем этот бег в пустоту, который не приведет тебя ни к чему хорошему? Сдайся, ведь тогда страдания закончатся и жизнь вновь обретет ценность. Смысл. Логику. Цель.

Стоило последнему слову упасть и зазвенеть в ушах, вторя шуму бешено бьющегося сердца, как земля внезапно исчезла из-под ног и я с отчаянным криком полетела в темноту, непроглядную и бездонную.

– Не кричи. – скривились рядом, судя по тону. – Это просто пустота, какой смысл ее бояться? В ней нет ничего, даже света, а поэтому ты никогда не упадешь, не почувствуешь болезненного удара и не станешь жертвой собственной глупости.

– Нет! Я не сдамся! – крикнула в эту самую пустоту срывающимся голосом. – НЕТ!

– Ну и зря. – укоризненно бросил голос.

Все изменилось моментально, замелькали какие-то картинки, вспыхнула какофония звуков, крики, мольбы, визг, стон…

Ночь.

Темный лес, пахнущий хвоей и местами все еще припорошённый нерастаявшем до конца снегом.

По лесу бежит одинокая и темная фигурка в черном знакомом костюме. На лацкане поблескивает серебром нашивка. Знак факультета, на котором я когда-то давно заканчивала магистратуру.

Ей уже тяжело бежать, потому что легкие рвет от боли, а ноги вот-вот начнут подламываться из-за усталости. Но она не остановится, потому что… потому что я не остановилась.

Старое кладбище, очень древнее и давно заброшенное, его сила пугает и подгоняет одновременно, ведь если позволить ритуалу свершиться, произойдет что-то страшное. Пострадают многие. Целый город.

И поэтому у нее нет никакого права сдаться, упасть или повернуть назад. И поэтому она будет упрямо бежать дальше, хотя счет пошел на секунды и здесь не существует никаких неудов, пересдач или выкриков таймера. Либо все, либо ничего.

Мне больно смотреть на ее отчаянные попытки успеть. Больно видеть, как фигурка вылетает на открытую местность с кривыми, полуразрушенными надгробиями и прощальными камнями, немыми истуканами встречающими ее появление. И больно знать, что случится дальше. Безумно больно. Как минимум, потому что успеть ей все-таки суждено, а вот выжить – уже не очень.

Когда девушка добирается до места проведения ритуала я больше не могу сдерживаться и упрямо закрываю глаза. Не хочу на это смотреть. Зачем? Мне ведь и так известен финал.

– Чтобы понять свою ошибку. – внезапно усмехнулись рядом. – Ведь именно она погубила тебя снова.

– Я и так все знаю! – рычу сквозь стиснутые зубы. – Я облажалась! Не заметила отличий! Не обратила внимание…

– Мимо, профессор. – нахально перебили меня. – Все мимо.

Стоило распахнуть глаза от удивления и возмущения, и передо мной встает картина, замершая в вечности. Девушка бросается вперед, сбивает с ног своего собрата, ставшего врагом, и разрушает связующее звено между ритуальным кругом и воскрешателем – маленькую деревянную пластинку. Она ломается легко, от малейшего усилия, впиваясь в ладонь осколками древесины…

Силы, какая же ерунда. И зачем я вообще это помню?

А рука уже ноет от фантомной боли и кажется, стоит опустить взгляд, как по пальцам снова побежит горячая кровь…

Ритуальный круг возмущается и с громким хлопком рвется, исторгая из себя колоссальное количество энергии. Этот урод успел собрать много, очень много, чтобы поднять половину кладбища.

И она бьет, ожидаемо, яростно и в то же время мгновенно, отбрасывая и девушку, и ее врага в разные стороны. Ей «везет» удариться затылком о какую-то плиту и замереть. Ему повезло и того меньше – удар пришелся об угол, разбивая висок и внося в этот хаос еще один всплеск чистейшей энергии смерти.

В итоге все прекращается. Буря, потерявшая своего создателя, успокаивается, уходит обратно в землю, забирая и его душу вместе с собой. Девушка остается лежать без сознания. В ее теле еще есть капля жизни, сохраненная каким-то невообразимым чудом, но все остальное выжжено дотла, настолько, что даже ощутить присутствие кого-то живого или неживого теперь уже почти невозможно. Словно еще одно надгробие самому себе, слишком невзрачное, недолговечное и хрупкое. Слишком…

Но мы все знаем, что ее спасут. И дальше она, хоть и лишившись воли к жизни, попытается что-то понять, запоздало исправить свои ошибки и, ожидаемо, проиграет. Снова.

– Так и не поняла? – поинтересовались рядом тихо и насмешливо. – Давай же, ты ведь ученый, привыкла все анализировать и систематизировать. В чем была ее ошибка? Каждый раз, каждый гребаный раз… В ЧЕМ?!

Другие картинки, порожденные этим криком, испуганно замельтешили вокруг, отрезая меня от старого кладбища. Маленькая квартирка, в которой не горит свет и стоит гробовая тишина – в ней траур, привычный привкус смерти и горе. Другое кладбище и похороны, на этот раз захоронения ждут сразу два гроба, но благо тут нет магии, а поэтому мертвым не суждено еще когда-либо увидеть свет. Палата целителей, хрупкая истощенная фигурка под тонкой простыней, рыдающая рядом навзрыд девушка. Помнится, тогда мы повздорили в последний раз, а я узнала, что всегда была для нее тяжелым бременем, также как и мой отец. Что у нее могла быть и должна была быть другая судьба. И снова темнота, на этот раз с привкусом реактивов и обеззараживающего средства – еще одно мое поражение, из-за которого умер ребенок. Я провела в этой лаборатории почти месяц, ночуя там же, сидя за столом и уронив голову на руки. А потом, внезапно, яркий свет, почти ослепительный, ведь вокруг меня ясный день… и десятки трупов. Даже не знаю, чего мне в тот момент хочется больше, пойти и разбить свою собственную пустую и бесполезную голову о ближайшее дерево или вернуться в прошлое, так как я тоже должна была лежать среди них.

И снова темнота.

И шепот прямо мне на ухо:

– Все еще нет? – после чего искренне разочарованное, – Я ожидал большего…

– Ты плод моего воображения, ты часть меня, так скажи прямо! – я снова пытаюсь бессильно и яростно кричать, но получается только хриплый и отчаянный стон.

– Все просто. – внезапно послушно отвечает чернильная тьма. – Ты пошла против своей природы и поэтому потеряла даже свой внезапный, незаслуженный дар.

Тишина, повисшая после этого, казалась зыбучей, липкой, противной, и она затягивала, как затягивает болотная трясина. Впрочем, видимо это была не тишина, ведь даже вновь прозвучавший голос ее не спугнул, не прогнал и не остановил.

– Ты хотела кого-то спасти? Ха! Собиралась пожертвовать собой, своими интересами, перешагнуть через свою гордость… и в итоге сделала только хуже. Потеряла все, стала никем, оттолкнула от себя даже тех, кто вроде бы должен любить беспричинно и безусловно. Надо было дать тому некроманту поднять кладбище, ведь куда вероятнее, что его сожрали бы его собственные создания. Не нужно было помогать отцу и брать на себя часть его долгов. Тогда он бы просто не смог бы проиграть так много. Ты должна была промолчать, не говорить о том, что бабушке плохо, и тогда хотя бы дедушка был бы жив. Твоя мать никогда бы не обвинила тебя в смерти мужа и не посмела бы сказать те слова, если бы ты не стала жалеть ее чувства. Та девочка, возможно, прожила бы куда дольше, может лет десять или двадцать, если бы не твое упрямое желание найти лекарство и та ее поездка к целителям. Исследовательская группа… будем честны, лишь в тот раз ты поступила верно, хотя до сих пор упрямо ищешь в произошедшем свою вину. Да, ты выжила, а они мертвы, но разве это твоя вина? Разве ты должна отвечать за их глупость и безрассудство? И даже сейчас… – голос приглушился до звука едва слышимого шепота, – ты умрешь, а ради чего? И никто, ни одна живая или неживая душа, не узнает то, что удалось узнать тебе. Так стоило ли разве умирать? Стоило разменивать себя на тех детишек, которых сотни? Тысячи. А будет и того больше. Разве оно…

– ЗАТКНИСЬ! Заткнись, заткнись, заткнись…

Я села на землю, или на пол, или на то, что тут вообще было, и обхватила голову руками, утыкаясь лбом в колени. Меня колотила крупная дрожь и каждое слово болезненным эхом звенело в голове, напоминая, настаивая, утверждая. Закрывать уши было бесполезно, а глаза все равно не могли различить ни намека на чье-то присутствие в кромешной тьме, но мне буквально не оставалось ничего, кроме как попытаться, хотя бы попытаться заглушить этот голос.

– Ты способна на то, что даже вообразить сложно, а вместо этого сидишь тут, рыдаешь и отказываешься слушать неприглядную правду. Какое жалкое зрелище…

– Я НИХРЕНА НЕ МОГУ! – крикнула отчаянно. – НИХРЕНА! Я испортила все, что только могла! Так какого хрена…

– Скажи, – рядом кто-то присел, судя по звуку прозвучавшего следом голоса, – если у тебя появится еще один шанс, что ты сделаешь? Как поступишь?

Этот вопрос показался мне в ту секунду настолько глупым и несуразным, что даже отвечать на него не хотелось.

Какая разница, что я бы сделала, если это все равно невозможно? Все, допрыгалась, добегалась и даже доковыляла. Хватит уже…

– О чем я и говорил, жалкое зрелище. – сухо и почти презрительно заявил голос.

– Ты слишком суров. – и этот внезапный мелодичный шепот врезался в сознание сотней иголочек, словно слышать его было одновременно невозможно приятно и безумно больно.

– Я устал разочаровываться. – недовольно и мрачно отозвался голос. – Каждый раз одно и то же, каждый раз они спотыкаются о глупые привязанности, надуманные идеалы и бесполезные принципы. С каждым поколением все хуже и хуже. Пускай… пускай на этой слабачке все и закончится.

– А ведь началось все с тебя. – лукаво заметил мелодичный голосок.

– Не с меня, а с того выродка… – рыкнули в ответ яростно. – Надо отыскать его дух снова, давненько я его не терзал…

– Оставь. – женский голос вдруг стал хмурым и неодобрительным. – Твоя кровожадность, конечно, заставляет мое естество петь, но сейчас она неуместна. Лучше помоги ей, направь…

– Зачем? – недовольно поинтересовались рядом, словно бы говоривший поднялся на ноги и отвернулся. – Вот ответь мне, зачем? Чтобы она снова стала чьей-то подстилкой? Или опять попыталась бездарно и глупо потратить весь свой потенциал за очередную бредовую идею? Веришь, я ведь даже на мгновение засомневался, решил, что у нее есть потенциал… Но кого я обманываю? Ученый, путающийся в своих собственных мыслях, тонущий в собственных эмоциях, у нее изначально не было и шанса.

С другой стороны, совсем близко, раздался усталый вздох и мелодичный голос повторил:

– Ты слишком суров и требователен.

– Судьба не балует слабых. – стало ей хлестким ответом.

– И мы не балуем. – легко усмехнулась женщина. – Но если бы ты не колебался, все бы уже закончилось.

– Так закончим… – попытался недовольно ответить голос.

– Нет. – твердо перебила его женщина. – Теперь уже мне самой интересно, кто из нас окажется в итоге прав.

– Лишаешь меня права решать? – холодно поинтересовались у нее.

– Скорей уравниваю счет, ведь ты уже один раз вмешался. Теперь моя очередь. – весело поведали ему.

А потом моего плеча легко и невесомо коснулась… сперва мне показалось, что это облачко прохладного тумана или что-то столь же едва ощутимое и прохладное.

– Очнись, дитя. Это твоя последняя жизнь, и, если ты все сделаешь правильно, у тебя будет шанс утереть нос этому заносчивому старику.

– Так вот какого ты обо мне мнения? Заносчивый старик? – ехидно-недовольно поинтересовались рядом.

– Не злись, любовь моя, ты же знаешь, я давно приняла все твои недостатки, так как твои достоинства перекрывают их с головой. – легко ответили ему и дальше снова обратились ко мне, – Очнись и иди дальше. Не забывай, сомнения способны сгубить даже самый непогрешимый разум.

– И наверняка сгубят разум послабее. – усмехнулись тут же.

– Не язви. – недовольно отозвался женский голос. – Есть вещи, в которых она тебе еще и фору даст.

– Ну-ну… – недовольно протянул второй голос, но его уже никто не слушал.

– Очнись. И помни, мое предложение все еще в силе…

– ЧТО?! – взревели рядом, но этот рев вместе с мелодичным шепотом просто утонули бесследно во все той же чернильной тьме, стоило холодному прикосновению покинуть плечо и коснуться моего лба.

– Очнись… – эхом раздался последний отголосок тихого шепота.

И тут же ему вторило почти отчаянное:

– Очнись! Прошу тебя, приди в себя!

Ну а когда так настойчиво просят и даже требуют, как уж тут не подчиниться?

Стоило распахнуть глаза, как яркий свет тут же ударил по ним, вынуждая не только крепко сжать веки, но еще и прикрыть лицо ладонью. Я даже отвернуться попыталась, но мне банально не дали это сделать, так как чьи-то руки в это же мгновение легли на мои щеки и дальше последовало требовательное:

– Ты нас слышишь? Ответь!

– Ты еще погромче покричи, до Несущей докричишься. – скривилась болезненно и все-таки попыталась открыть глаза снова, благо теперь на них упала блаженная тень.

Сперва все было мутным и нечетким, но после получилось даже проморгаться и сквозь пелену слез начал угадываться чем-то крайне взволнованный лик Виранди. Такой типичный, возвышенно-встревоженный, искренне переживающий… в общем, Виранди обыкновенный, одна штука. И да, облегчение он тоже испытал вполне искренне. Вроде бы.

– Слава Силам… – устало выдохнул вампир.

– Глупо славить тех, кто создал это ходячее недоразумение! – тут же яростно рыкнули рядом и что-то, на чем я лежала, вздрогнуло, принимая чужой вес. Передо мной появилось лицо Рогару, – Очнулась? Славно! Потому что теперь я сам тебя прибью, профессорша пустоголовая! Как ты вообще до этого додумалась?! С ума сошла?! Решила геройски пожертвовать собой?! А если бы мы не успели?!

– Рогару… – хмуро окликнул его Виранди.

– Отстань, Лоуренс. – стало ему резким ответом. – Ты и сам прекрасно знаешь, что я прав. – а после его полный праведного гнева взгляд вновь метнулся ко мне, – Довольна? Погеройствовала? Ну так знай, спасло тебя настоящее чудо и на этом твой запас чудес закончился! Также как закончились твои полные беспечной свободой деньки! Ты меня услышала?!

– Рогару, мы уже это обсу… – Виранди начинал медленно закипать.

– Да мне плевать! – рыкнул вампир. – И на договор, и на наши обсуждения, и на треклятые законы! Хватит и того, что я уже чуть не потерял…

– Мы все чуть не потеряли очень многое. – хмуро и твердо перебили его. – Возьми себя в руки и успокойся. Ей сейчас не стоит переживать…

– Успокоюсь по дороге. – мрачно припечатал Рогару. – Мы прямо сейчас вылетаем…

– Нет! – а вот теперь Виранди снова начал говорить совсем как тогда на полянке, – Пойдешь против моего слова, Рогару? Я не позволю лишить ее свободы, также как не позволю забрать силой, потому что она все еще нужна мне…

– Попробуй меня остановить. – с горькой усмешкой ответили ему.

– О, что ты, едва ли у меня хватит сил. – деланно спокойно ответил Лоуренс и… пустота, да даже мне стало не на шутку страшно, – Зато потом я сотру с лица земли твое имение и сделаю так, чтобы ты не имел права даже посмотреть в ее сторону. Ты этого добиваешься? Или забыл, что я далеко не просто обычный высший?

– Пойдешь против правил? – насмешливо спросил Рогару.

– Ну не одному же тебе их нарушать. – ледяным тоном отозвался вампир. – Проваливай из номера и не зли меня, потому что, поздравляю, Альгери Вандио, у вас вновь получилось достичь границы моего терпения!

– Ты ее погубишь. – мрачно заявил Рогару, вставая на ноги и отступая на шаг назад.

На меня бросили полный боли и усталости взгляд. Кажется, в нем была даже капелька отчаянья.

– Мои ошибки зачастую стоят слишком дорого, чтобы повторять их вновь. Я и не повторяю.

После этого раздались тяжелые, почти злые шаги, хлопнула дверь и повисла блаженная тишина…

– Как ты себя чувствуешь? – поинтересовался у меня вампир спустя пару секунд, уже куда тише и все еще немного болезненно.

– Хреново. – оповестила его честно и после твердо заявила, – Надо напиться.

Разговаривать, отвечать на вопросы и, вообще, вести себя примерно я отказывалась ровно до того момента, пока мне не принесли требуемое. Вампир пытался меня переубедить, он ругался и даже почти угрожал, взывая к моему благоразумию, но в итоге вынужден был сдаться, потому что выбор был банален и просто, либо так, либо пытки, либо шиш им, а не информация.

Так и получилось, что я вновь очутилась в каком-то гостиничном номере, сидя прямо на полу и глуша вино прямо из горла, бездумно пялясь в одну точку и умоляя приблизиться тот благостный момент, когда мысли в моей голове обратятся белым, монотонным шумом.

– Прошу, постарайся хотя бы не злоупотреблять… – почти взмолился Виранди, устало падая в кресло где-то дальше и сбоку.

– На минуточку, – отозвалась хмуро, – меня чуть не укокошил полуразумный, полуживой труп какого-то кошака, после чего в меня снова влили треклятую вампирскую кровь, чтобы откачать и залечить раны, а затем я провалялась в отключке целые сутки после почти десяти минут клинической смерти и, вот уж точно, только чудом можно объяснить тот факт, что я вообще пришла в себя и не осталась тупорылым овощем. Считаешь, подохнуть после такого из-за чрезмерной интоксикации алкоголем – недостаточно экзотично и весело?

Все это я уже успела так или иначе подчерпнуть из увещеваний клыкастого, так что сейчас спокойно восстановила картину произошедшего, при этом даже не поведя и бровью. Серьёзно, эти известия меня вообще не беспокоили. Беспокоило все остальное…

И в первую очередь назойливая мысль, что это моя «последняя» жизнь и мне бы стоило прожить ее «правильно». Еще бы хоть один урод догадался хотя бы намекнуть, как это, «правильно»!

А ведь еще непонятно, что это вообще было, причуды умирающего мозга, внезапное откровение, выхлоп больной фантазии или что-то еще. Но так или иначе, один вывод я все-таки сделать успела – не хочу больше умирать. Просто не хочу, потому что просто вот так и потому что не дождутся, гады такие!

– Считаю, что сейчас любые нагрузки на твой организм могут быть чрезмерными. – тем временем недовольно ответил Виранди. – Ты же должна сама понимать, насколько это опасно и безрассудно…

– Вот скажи мне, – я снова сделала глоток вина и упрямо продолжила гипнотизировать пустоту, – на кой хрен мне «здоровое тело» вкупе со «здоровым духом», если я банально поеду кукушечкой? Буду сидеть, пускать слюни, жить в своих розовых фантазиях, но зато до треклятой старости и очень долго. Чего в этом хорошего?

– Почему… – протянул неуверенно вампир и тут же одернул себя, спросил чуть более ровно, – Что угрожает твоему ментальному здоровью?

– Кроме уже перечисленного? – усмехнулась болезненно. – Тогда, например, тот факт, что половина известной мне теории смерти – чушь собачья, а способности некроманта, сотворившего все то, что мы видели, потенциально могут закончиться тотальным звездецом. А еще… вот тебе хоть раз умертвия кланялись? А мне да, прикинь? И я не то что объяснить это не могу, я даже осознать это до сих пор не решаюсь. И вот тебе еще – за время, пока я была в отрубе, мне тут много разных мыслей в голову пришло. Уж хрен знает, за чьим авторством, может начинающаяся шизофрения шалит, может еще что, но разговор у нас состоялся до удивительного неоднозначный. А что самое паршивое – мне теперь сидеть и думать, что из этого было бредом, а что, возможно, имеет толику смысла. – еще один глоток, чтобы смочить горло, а потом я банально продолжаю исторгать из себя сумбурный поток сознания, просто потому что от этого, внезапно, становится чуточку легче, – Даже смешно, понимаешь? Живым положено бояться смерти, так заведено, а я всегда убеждала себя, что в этом нет ничего такого. Даже хорошо, покой, ничего не болит, никому ничего от тебя не надо, никаких разочарований или обид… Но нет же! Там тоже все не слава Силам и в итоге у меня есть только сомнительного качества жизнь, которую хрен знает как жить, или перспектива слушать чужое противное нытье с нотками укора хрен знает сколько. Как ни крути, безвыходная ситуация какая-то выходит. И помимо всего прочего, оказывается, я зря надрывала пупок и кому-то пыталась помочь, потому что мне «судьбой это не велено»! Нет, ты прикинь? Не нужно было помогать, жертвовать собой, идти на какие-то сделки с совестью или принципами, надо было все это время буквально идти по головам и жизнь была бы проще! А я ведь не спорю, может и была бы, но какого хрена?! И нахрена вообще пыжиться, если в этом дрянном мире нет никакой справедливости? Если пытающиеся кого-то защитить дохнут, как мухи, а труса и предателя почуют на лаврах. Это же… это же бред! И на какую пустоту так жить? Ради чего? Ради науки? Чтобы следующее мое открытие уже наверняка дало оружие массового поражения в руки кретинов, дабы раз и навсегда поставить крест на всем нашем мирке? Или жить только для себя? Вон, пойти сдаться Рогару, не вылазить из постели и только в короткие моменты затишья медленно сходить с ума из-за того, что смысла в этом всем нет. А может вернуться к этим умникам, но на этот раз не робеть и не упрямиться, а высказать все им в лицо… Тоже мне гении нашлись, всезнающие и всемогущие!

– Откровенно говоря, извини, но я давно потерял нить твоего повествования… – неуверенно заметил Виранди, стоило мне прерваться ради очередного глотка.

– Вот и я нихрена не понимаю! – воскликнула тут же, кривясь от кислого привкуса во рту. – И ведь понимаешь, что-то в этом есть! Не будь я такой идеалисткой, может не потеряла бы всех, кого пыталась считать близкими. Ну или хотя бы не страдала из-за их поступков и необдуманных слов. Не брала бы на себя больше, чем могу унести, не рвалась бы что-то за кого-то там отдавать. Не осталась бы тогда несчастной калекой…

– Калекой? – удивился вампир.

Мотнув головой, я устало вздохнула и тихо ответила:

– Не важно. Зачем вспоминать о том, чего больше нет? – а потом подняла почти отчаянный взгляд на Виранди и спросила, – Вот что мне делать? Если слушать тебя и совесть, то просто не ныть и продолжать расследование, потому что только так я могу быть полезна. Если прислушаться к телу и Рогару – послать тебя лесом и жить ради своего удовольствия. Послушаться своего подсознания – тогда нужно вообще всех послать лесом и дальше… а хрен знает, что дальше. Или все-таки вернуться на кафедру и попытаться снова затеряться в сухих переплётах и пробирках? Или удавиться нафиг, чтобы наконец со всем этим покончить…

– Ну уж нет! – тут же довольно пылко возразил вампир. – Этого я тебе точно сделать не дам.

– И ты туда же. – скривилась удрученно, отводя взгляд.

– Извини, но да. – горько и твердо ответили мне. – Видят Силы, мне претит мысль хотя бы в мелочах ограничивать твою свободу, но больше умереть или даже подойти к грани между жизнью и смертью у тебя не получился. Никто из нас не позволит этому случится. Снова.

Кажется, вампир искренне винил себя в произошедшем и как минимум поэтому теперь был настолько уверен, даже уперт в своем стремлении.

– Значит вариантов у меня и того меньше. – отозвалась удрученно и после добавила сухо и бесцветно, – Либо откопать в себе что-то живое и способное еще на чувства, согласиться на твое предложение, либо плюнуть на все, пойти с Рогару, потому как отпускать меня, кажется, вы тоже уже не намерены.

Собственно, я уже знала, что Виранди тоже умеет пользоваться переходами вампирской хиромантии, разве что прибегал он к ним куда реже, а поэтому дальнейшее меня испугало лишь за счет своей внезапности. Правда, когда вампир очутился рядом, опускаясь на одно колено, испуг все равно не продержался хоть сколько-нибудь долго и вскоре на клыкастого уже был обращен мой пустой, безжизненный и спокойный взгляд.

– Извини, что так все в итоге вышло. – тихо произнес он. – Я… я действительно надеялся, что у тебя останется и третий вариант. К сожалению, теперь это стало очевидно, Рогару не отступится из-за своих призраков прошлого и болезненной надежды, я же не смогу оставить тебя даже вопреки своим чувства, но из-за долга.

– Какого еще долга? – поинтересовалась мрачно и получила в ответ закономерное:

– Еще не время для этой тайны.

– Как же вы уже задолбали темнить. – вздохнула удрученно и снова сделала глоток вина. – Ну и ладно. Тогда я вообще не буду ничего выбирать, а просто останусь тут, буду глушить вино или что это там вообще, смотреть в пустоту и медленно сходить с ума. Тоже вполне себе неплохой вари…

– Пожалуйста… – чуть-чуть даже разозлено произнес вампир и тут же взял себя в руки, продолжил куда спокойнее, – Прошу, найди в себе силы и услышь меня. Сейчас тебе может казаться, что мир потерял равновесие и ноги больше не ощущают твердой земли, но это не так. Ты устала, утомлена, долгое время пробыла в состоянии стресса, а после чуть не погибла, поэтому тебе сейчас так тяжело. Позволь… если хочешь, я отправлю тебя обратно. Отправлюсь с тобой сам. Это расследование продолжат без нас и, скорей всего, тот, кого мы должны были найти, просто снова уйдет и спрячется, но это будут уже не наши заботы…

– Чисто для справки – у меня нет ПТСР. – уведомила хмуро. – И вообще, что это с тобой? Где донельзя правильный Виранди, который все это заварил? Ты, как бы, все еще советник какой-то там крови и все в этом духе…

– Если придется выбирать между долгом и твоей жизнью, я без раздумий выберу второе. – мрачно уведомили меня. – Пойми, пока ты была мертва, мы все успели многое переосмыслить и о многом задуматься.

– Ага, и ты вдруг решил удариться во все тяжкие, а Рогару завтра признается, что он теперь праведник и, вообще, сваливает в забытый Силами монастырь, чтобы до конца своих дней замаливать грехи, так что ли?

– Нет. – устало улыбнулся вампир, – Но уверен, что и для него произошедшее не пройдет бесследно. Что же касается меня… – Виранди вздохнул, опустился уже на оба колена и посмотрел в мои глаза так, как будто о чем-то очень сильно сожалел, – Я позволил себе то, чего всегда так сильно боялся – я поддался своим идеализму и чистоплотности, в итоге чуть тебя не потеряв. К сожалению, то, что работало прежде исправно и, казалось бы, безукоризненно, теперь внезапно начало вести меня к краю, за которым только бесконечное море отчаянья и одиночества. И только в моих руках остановить это, пока не стало слишком поздно.

– Ты… – протянула неуверенно и осеклась, улавливая почти болезненную просьбу во взгляде Виранди.

– Возможно, я проиграю и эту битву. Возможно, ты останешься в моей жизни лишь далеким призрачным воспоминанием, которое я унесу с собой в могилу. Но как бы там ни было, я начинаю понимать моего друга, лучше попытаться и проиграть, чем придерживаться правил и смотреть, как медленно гаснет твоя жизнь.

– Слушай, это все очень… – мне уже было не просто неловко, мне было до пустоты так неуютно, ибо чутье подсказывало – дальше будет полная…

– Одно слово и все закончится. Расследование, риски, встречи с монстрами, которые могут привести к твоей гибели, это все останется в прошлом. Если захочешь, ты сможешь продолжить исследования или изыскания на любую интересующую тебя тему. Или вообще никогда не вернешься к научной работе. Все, что угодно, чего ты только пожелаешь, перед тобой будут открыты все возможности и в твоих руках будут любые ресурсы, которые тебя понадобятся. Только скажи…

– Стоп! – прервала его мрачно, так как мне уже банально надоело сидеть, нервничать и гадать, что там задумал клыкастый. – Ты опять про это драное согласие?

– Нет! – не менее пылко ответили мне. – С мой стороны было бы вопиющей наглостью просить подобное, особенно учитывая твое состояние.

– Тогда что? – поинтересовалась тут же, едва вампир сделал хотя бы небольшую паузу. – Не обижайся, но это звучит крайне странно и подозрительно. Бесплатный сыр, как всем известно, только в норках дохлых мышек встречается.

– Это… – Виранди вздохнул, устало потер рукой глаза, – Я понимаю твое недоверие, но, поверь, это предложение совершенно ни к чему тебя не обяжет. Мне не составит труда обеспечить твою спокойную, безбедную жизнь…

– Нахрена? – спросила кисло. – А если я тебе завтра скажу свое веское «нет»? Или банально воспользуюсь твоей добротой? Слушай, ну взрослый же вампир, что за глу…

– Ради моего собственного спокойствия. – хмуро перебили меня. – И это довольно маленькая цена, почти несущественная для меня, но так я буду уверен, что ты в порядке и твоя жизнь не похожа на череду потерь, трагедий и несчастий. Однако, все мои старания потеряют любую ценность, если я попытаюсь навязать что-то силой, и поэтому я спрашиваю…

– Нет. – заявила твердо, уверенно и даже отсалютовала клыкастому недопитой бутылкой, – За твое здоровье. – после чего вздохнула, ответила устало и мрачно, – Я, может, чокнулась, но жить за счет других не собираюсь точно. Тем более, попахивает все это примерно тем же, чем угрожал Рогару, разве что клетка возможно будет покомфортабельнее и даже с личной ванной. В пустоту, лучше уж я как-нибудь сама разберусь со своей жизнью.

– Я боялся, что так ты это и воспримешь. – устало вздохнул вампир, после чего встал на ноги и протянул руку, – Пошли. Я покажу тебе кое-что.

Скривившись и сделав еще один глоток, посмотрела на Виранди ну о-о-очень выразительно, интересуясь:

– А может не надо? Мне бы вообще посидеть в одиночестве, подумать о вся…

– Боюсь, это невозможно. – твердо, хмуро, уже без намека на улыбку ответил клыкастый. – В ближайшем будущем мы просто не сможем позволить тебе такой роскоши.

– Дожили. – отозвалась ворчливо. – Посидеть одной и нахомячиться – уже роскошь. А что дальше? Уединение с газеткой в туалете станет за счастье, а душ без соглядатаев мне будет только сниться?

– Все может быть… – туманно ответил Виранди и… да, я снова вспылила.

– Охренел? Нет, не так. ОХРЕНЕЛИ?! – судя по взгляду, никто за собой такого грешка признавать не собирался, но меня это не смутило, – Хрен с вами, я молча выслушала угрозы из разряда: «фиг тебе, а не подохнуть» или «присматривать за тобой теперь будем, как за макакой с пробиркой особо опасного штамма вируса в руках», но это… Это уже перебор!

– Пошли. – твердо и упрямо повторили мне. – И потом, если ты вдруг заметишь за собой такое желание, мы снова вернемся к этому вопросу.

– Хочешь сказать, после прогулки мне все станет понятно и ясно? – поинтересовалась недоверчиво.

– Во всяком случае, мне хочется верить, что ты поймешь природу наших переживаний. – мрачно отозвался Виранди. – Пошли.

– Хрен с тобой. – уведомила сухо и неловко поднялась на ноги, гордо игнорируя всякие протянутые конечности. – Но тогда с тебя еще вино, потому что… да просто потому что!

Не ответил, гад такой, видимо считая, что я не приму его молчание за согласие и не задолбаю потом. Ну и ладно, ему же хуже.

Собственно, после этого нас ожидала недолгая прогулка по кулуарам очередного отеля, совершенно мне незнакомого, но это и неудивительно. Одно только сильно бросалось в глаза – обстановочка тут была ни в пример богаче, чем в предыдущем. А ведь сперва я глупо подумала, что это просто клыкастый решил себя люксом побаловать или что-то вроде. На деле же ковровые дорожки, горящие по стенам светильники с зачарованным реальным огнем, витые лестницы с резными балясинами – все это медленно, но верно начинало походить даже не на отель, на порядочный такой особняк древнючих годов. С другой стороны, кто-то при мне точно упоминал слово «номер», да и вино мне заказали «с доставкой в комнату». Мда, подозрительно.

Впрочем, все вопросы касательного нашего очередного места обитания исчерпали себя довольно быстро, стоило нам спуститься на несколько этажей вниз и выйти в холл, который тоже был довольно типичным именно для отеля, после чего пройти еще метров сто, свернуть, зайти в двойные двери, которые нам открыли… дежурящие у дверей следователи?!

Новая череда вопросов и молчаливых восклицаний начала стремительно образовывать какую-то сумбурную кучу, стоило нам войти внутрь и увидеть натуральную экспозицию «лаборатория на выезде». Вся красота и роскошь была либо убрана, либо напрочь закрыта плотными полупрозрачными шторками из чего-то явно полиэтиленового, а центр занимали несколько операционных столов, куча оборудования и снующие туда-сюда ребята в халатах и масках. Даже не знаю, кто умудрился ограбить соседний научный центр и раскошелился на дорогущие материалы, которые закупались только в мире людей, но догадки не заставили себя ждать, едва присутствующие оглянулись на пришельцев и послушно поклонились.

Это ведь…

Я узнала трех, остальных рассмотреть просто не успела, наконец выхватывая взглядом лицо одного из тел, лежащих на столах. Собственно, как я долетела до этого самого стола, минуя старых коллег и оказываясь буквально над распростертым под яркими лампами телом, тоже осталось где-то за пределами моего понимания.

Поколдовать над ним уже успели, то тут, то там виднелись следы недавнего вскрытия, но куда больше меня интересовало именно лицо, покрытое характерными пятнами, немного вздувшееся и… и все еще живое!

Широко распахнутые глаза того самого бедолаги, что должен был остаться в лагере и охранять нас, бешено вращались в орбитах, прежде следя за окружающими его халатами, а после замершими, остановившимися на мне. Оно и неудивительно, я была ближе всех.

Ему хватило пары секунд, чтобы прийти к каким-то одному умертвию понятным выводам, после чего бывший следователь попытался выгнуться, насколько это позволяли ремни, грузно упал обратно и зашипел, при этом демонстрируя стройные ряды весьма внушительных клыков!

Посмертная мутация костной ткани, почти невозможно…

– Ради всего святого! – рыкнули радом со мной и тут же дернули назад, вставая между мной и умертвием. – Я понимаю, что ты искренне считаешь себя укротителем нежити, но пожалуйста, не подходи к нему. Нам потребовалось много времени и сил чтобы даже поймать его.

– Это невозможно. – заявила мрачно, ничуть не робея от возмущенного взгляда Виранди. – Очевидно, и он стал жертвой того гения-безумца, но мы уже знаем, что обращенные очень быстро…

– Значит твоя теория была неверна. – припечатал вампир и тут же понял, что немного так перегнул палку, шумно выдохнул и попытался отвести меня в сторону, продолжая уже чуть спокойнее, – При всем моем уважении, либо что-то поменялось, либо на него воздействовали как-то иначе, но он куда сильнее и быстрее тех умертвий-животных. И пока твои коллеги его только изучают, а поэтому ответы мы получим нескоро. Ты же понимаешь….

– Он успел нажраться перед тем, как вы его поймали? – перебила хмуро и задумчиво.

– Что… – удивленно начал было Виранди и тут же был снова перебит.

– Кровь, трупы, следы плоти. – перечислила нетерпеливо и спросила снова, – Он успел кого-то сожрать или нет?

– Он напал на студента Акроа, успел впиться в его предплечье, но мы вовремя подоспели на помощь. Со студентом все…

– Да понятно, что с ним все в порядке, иначе он бы лежал рядом. – скривилась недовольно. – Дайте умертвию живой крови. Или просто отойди, я сама…

– Нет! – мрачно перебил меня Виранди, после чего повернулся к ближайшему чудику в халате, – Пускай принесут кровь.

Пустота, ну откуда…

– Они за ней мотаться полчаса будут. – бросила недовольно. – Просто пусти, для подтверждения теории и пары капель хва…

– Нет. – на этот раз тише, но как будто бы еще тверже отрезал клыкастый. – Ты не будешь себя ранить и кровь принесут быстро. Просто наберись терпения.

– Что, в этом отеле не только на ковровых дорожках не экономят, но еще наливают всякого экзотичного? – кажется, намек на привычную, знакомую до боли картину, напоминающую родные лаборатории, подействовал на меня благотворно, иначе как объяснить приступ не менее родной язвительности. – Серьёзно, ну откуда тут…

– Здесь куда сложнее заказать напитки без крови, чем с ней. – хмуро перебил меня Виранди.

– Это что, вампирский отель? – усмехнулась недоверчиво.

– Исключительно. – сухо заверили меня. – Поэтому ты действительно зря беспокоишься.

И пока я пыталась сперва представить себе столь дикое место, а после, вообще, хоть одного клыкастого, кому вдруг понадобится номер в таком вот отельчике, раздался стук в дверь и затем один из ребят в форме вкатил тележку с одиноким бокалом, доверху наполненным заказанной жидкостью.

– Мдам. – выдала сухо, наблюдая за этим безобразием. – Чего только на свете не увидишь.

– Подобных мест крайне мало, но нам пришлось добраться до одного из них, чтобы хотя бы постараться сохранить произошедшее в тайне до момента, когда мы будем готовы обнародовать факты. – прокомментировал это уставший Виранди, после чего снова подошел ближе и буквально оттеснил меня в угол, позволяя халату забрать «угощение».

– Эй! Мне на него так-то посмотреть нужно! – взмутилась тут же.

– Ты подойдешь только если я буду уверен, что это не опасно. – сказал как отрезал клыкастый, продолжая еще и на всякий случай руку держать на моей талии.

Видимо, чтобы не вздумала снова ломиться вперед без его разрешения.

А я ведь рванула бы, ибо слишком уж сильно хотела проверить свою догадку, да и ощущать себя в опасности, хоть убейте, не получалось. Просто мои коллеги, которых я признала, тоже были из числа безнадежных клыкастых, а раз тут целая толпа вампиров, то разве ж они не среагируют быстрее…

Мои хмурые мысли прервал яростный рев и звук ударов тела о металлическую поверхность стола. Собственно, после этого все мое внимание было обращено именно на неживого, уже явно учуявшего, что именно несет ему очередной халат. Сохранившееся обоняние, которым могли похвастаться отнюдь не все виды, было отмечено рефлекторно, также как и необычная прыть явно голодного немертвого, однако все стало куда интереснее, стоило ученому дойти до испытуемого.

Во-первых, умертвие замерло, словно понимая, вырываться и пить одновременно невозможно. Во-вторых, едва край бокала поднесли к его рту, он послушно его открыл и даже закрыл глаза, словно бы ожидая испытать не только удовлетворение голода, но еще и что-то приятное. Ну и напоследок, как вишенка на торте, одна рука его напряглась и попыталась изогнуться, будто умертвие всерьез хотело взять посуду и выпить содержимое самостоятельно.

А после все было почти как тогда с кошаком, лихорадочные движения гортани, ступор и внезапно широко распахнувшиеся глаза, в которых… да, снова горел грязно-голубой свет!

Последней каплей стали странные рычания и шипения, вскоре начавшие подозрительно смахивать на попытку что-то сказать, и ученые резко пришли в движение, отрезая нам возможность видеть хоть что-то.

– Я должна… – ну а что я, не ученый? Мне тоже интересно!

– Нет. – упрямо возразил вампир и тут же легко меня поймал, оттаскивая обратно. – Если там что-то есть, они найдут…

– Да хрена с два! – заявила нахально, бездарно набивая себе цену, лишь бы пустили. – Вообще, я первая…

– Ты туда не пойдешь. – на этот строгий приказ я просто не смогла не оглянуться, а поэтому остальное мне высказали уже прямо в лицо, и не думая хоть немного смягчать тон, – Я привел тебя сюда не для того, чтобы ты продолжила исследования. Особенно учитывая, к чему именно привел твой эксперимент, теперь ты совершенно точно отстранена от расследования.

– Это подло! – возмутилась почти отчаянно.

– Это, – вампир махнул свободной рукой в сторону все еще стенающего и мычащего умертвия, – смертельная опасность, из-за которой ты уже один раз чуть не покинула этот свет. И в данный момент я не столько волнуюсь о восставшем, сколько о его создателе. Ты хоть представляешь, что будет, если…

– Ни… Ниарон! – вот уж не думала, что новорожденный когда-нибудь первым словом выберет мою фамилию, а уж тем более, что им окажется новорожденный немертвый.

Вампир, услышав мое имя, осекся и скривился, ну а я нахмурилась, приготовилась к долгой и упорной лекции на тему, что так нельзя и он неправ.

– Это буквально научный прорыв. Память, способность говорить, осознанность. Я обязана там быть, обязана подойти и принять участие. Может он вспомнит что-то еще? Может что-то скажет?..

Не высказав и пятой части заготовленной речи, я вдруг осеклась, ощущая, как удерживающая меня рука просто исчезает.

– Не подходи ближе, чем на метр, не говори с ним и не смотри в глаза. – хмуро произнес вампир с таким видом, будто прямо сейчас хоронил дорогую и горячо любимую бабушку. – Если что-то произойдёт – не паникуй и постарайся пригнуться, я буду рядом.

Торопливо кивнув и даже кинув в его сторону взгляд с намеком на благодарность, тут же ломанулась обратно, распихивая столпившихся вокруг стола ученых.

Умертвие лихорадочно пыталось что-то рассмотреть, заглядывая под маски окруживших его халатов, но искомого там не находило и от этого злилось, скалясь все более и более грозно. В первое мгновение мне стало даже обидно, ведь это был явный признак деградации, но потом его взгляд снова нашел меня и бывший следователь замер. Нервно сглотнув, словно у него до сих пор функционировали слюнные железы, немертвый вдохнул побольше воздуха и выдал:

– Я… защищать…

И это меня не удивило. Вообще ни капли. Последнее дело следователя, которое он, очевидно, совершить не смог, аукалось ему после смерти, вот о нем и помнил порядком потрепанный мозг. Самые сильные эмоции, последняя память, призрак потерянной жизни. Стандартная картина, если исключить из нее нетипичные для умертвий речь и чувство сожаления.

– Вы понимаете, что он хочет сказать, профессор? – это спросил один из халатов, подходя ко мне ближе, но останавливаясь тоже примерно в метре от застывшего бывшего ученого.

Может это так действовал мрачный Виранди, находящийся буквально за моим плечом?

– Доброй ночи, профессор Трорак. – отозвалась устало. – Да. Полагаю, что да. Яркое проявление синдрома незаконченного дела. Он не рассуждает и не мыслит, просто повторяет последние отпечатавшиеся в памяти слова.

– За… защища-а-ать… – почти простонало умертвие и вновь попыталось вырваться.

– Вам лучше отойти. – хмуро заметил ученый, переводя беспокойный взгляд на исследуемый материал. – На нас он реагирует куда спокойнее.

– Ага. – вздохнула и даже повернулась, чтобы отойти…

– Нет! – взревел бывший следователь. – Н-е-е-т…

Кажется потом снова послышался шум и звук удара, но осознать я это смогла лишь постфактум, ибо не прошло и пары мгновений, как Виранди подхватил меня на руки и буквально вылетел в распахнувшиеся настежь двери. Глухой грохот дерева, створки захлопнулись за его спиной, а тишину коридора разрезал отчаянный, почти болезненный рев.

– Чтож, надеюсь, ты увидела все, что хотела. – мрачно-задумчиво произнес вампир. – И теперь понимаешь, почему о твоем дальнейшем участии не может быть и ре…

– Может и будет! – припечатала хмуро. – И вообще, отпусти меня уже!

Но хрен там плавал, вампир не только решил проигнорировать мои слова, но еще и стремительно зашагал вперед, оставляя позади не только временную лабораторию, но и двух ошарашенных следователей… интересно, они тоже были из клыкастых?

– Ты не понимаешь, – уже в дороге я попыталась вразумить Виранди, – подобное не удавалось еще никому и никогда! Я просто обязана продолжить исследования, найти систему и хотя бы попытаться восстановить ритуал, который привел к таким последствиям! Если этого не сделать…

– Помолчи. – мрачно и вообще как-то не возвышенно бросили мне.

– Не затыкай меня! – возмутилась моментально. – У меня нет никакого морального права оставаться в стороне. И пускай его слова ничего не значат, уже сам факт…

Мы успели подняться назад, судя по количеству пролётов, после чего вампир свернул в темный коридор, сперва поставил меня на ноги, а после как-то весьма угрожающе припер меня к стене и навис сверху.

– Я же попросил! – прорычали почти мне в губы, разрезая темноту уже откровенно горящим из широко раскрытых глаз зеленым светом. Но это было еще полбеды, куда меньше мне понравились удлинившиеся клыки и когти, царапнувшие оголенные плечи. – Забудь и даже не думай ни о чем подобном! Во-первых, потому что твои исследования все равно ничего не дадут – я и так могу сказать тебе, что виновный в произошедшем – уникум с воистину выдающимися способностями и безнадежно больным рассудком! Во-вторых, потому что ты не будешь больше так рисковать! Ты видела его взгляд и, судя по сбивчивым рассказам студентов, смогла догадаться о главном. Скоро догадаются и остальные. Это не его прижизненная воля, профессор, о нет. Это его посмертная воля!

– Тогда я… – попыталась было возразить, хоть поджилки уже начинали откровенно трястись.

– МОЛЧАТЬ! – рыкнул Виранди, а после такого рыка в моем мозгу даже появилась трусливая мыслишка, что можно в целом-то снова рассмотреть вариант об обете молчания, но уже в целях сохранения собственной шкуры. – Я привел тебя туда, чтобы ты осознала масштаб опасности, а не для распаления твоего интереса! Плевать на правила, я дам тебе потом почитать отчеты и даже, если буду уверен в безопасности этого шага, позволю задать пару вопросов тому, кто его поднял, когда мы его наконец поймаем. Но сейчас, и я бы очень попросил тебя прислушаться к моему совету, больше даже не заикайся о своем участии в исследованиях. Ты меня услышала?

Нервно сглотнув и только потому, что пауза недвусмысленно намекала, нужно что-то ответить, произнесла хрипло:

– Я…

– Не стоит повторять подвиг Рогару, выводя меня из себя. – предупредили меня крайне, крайне недобро.

– Я тебя услышала. – в итоге ответила тихо и напряженно.

– Слава Силам. – моментально отреагировал на это клыкастый, вновь подхватывая меня на руки, чтобы продолжить путь.

– Я и сама могу… – напомнила осторожно.

– Пока это единственно, что меня хоть немного успокаивает, так что лучше просто тихо и скромно радоваться твоим вновь обретенным способностям. – мрачно припечатал вампир, уже хотя бы не рыча, но все еще явно пребывая в состоянии, близком к ярости.

И я послушно замолчала, потому как ощущение, что еще немного, и меня сотрут в порошок, было еще слишком живо в памяти. Откровенно говоря, если Рогару меня пугал и напрягал временами, Виранди теперь прочно занял место потенциального личного кошмара, которого не бояться можно только если жизнь не дорога. Хотя, даже если не дорога, лучше тоже побаиваться…

В номер мы вернулись в полнейшем молчании и уже там меня ссадили на кровать, чтобы потом наглым образом схватить со стола оставленную ранее бутылку и залпом выпить не меньше четверти. Правда, следом за этим вампир скривился, посмотрел на посудину с каким-то немым осуждением и даже призрением, вернул ее на стол и взмахнул рукой. С этой самой руки тут же сорвалось маленькое темное облачко, тая уже по пути к полу.

Говорить что-то было страшно, двигаться и того страшнее, но я все-таки рискнула хотя бы подвинуть одну ногу вбок, чтобы не перекрывать ток крови. Увы, при всем моем желании, сделать это абсолютно бесшумно у меня не вышло, и Виранди тут же оглянулся. Уже как-то устало и снова не взбешенно, хотя ответом ему стал мой напряженный взгляд и почти полная неподвижность, даже ногу до конца сдвинуть не решилась.

– Извини. – вздохнул вампир и отошел дальше, упал в кресло. – Извини, что испугал, просто последнее время мне начинает казаться, что буквально весь мир старается выбить меня из равновесия. И, по всей видимости, имеет некоторый успех в этом начинании.

Наверное, виной тому был недавно пережитый страх, а может общая накопившаяся усталость, но почему-то паника все-таки отошла, оставляя после себя неприятное раздражение.

– А за то, что вдруг решил командовать, выбирая, как мне жить, извиниться не хочешь? – поинтересовалась сухо. – Сорвался, понимаю, бывает, но тебе не кажется, что…

Взгляд ярко зеленых глаз, и я осекаюсь. Снова.

– Одна мысль, что ты вернешься к расследованию и, не дайте Силы, столкнешься с результатами экспериментов этого ублю… – он скривился и все-таки исправился, – преступника, доводит меня до исступления. Нет, извиняться за это я не собираюсь, также как и менять свое решение. Если тебя не устраивает причина, связанная с моими искренними опасениями касательного твоей безопасности, то, как минимум, ты не сможешь больше и приблизиться к умертвиям, потому что теперь это дело исключительно и только под юрисдикцией вампиров.

– У нас правовое государство и вампиры – всего лишь его часть… – попыталась напомнить хмуро.

– Наиболее влиятельная его часть. – мрачно поправили меня. – При всем уважении, даже если кто-то попытается упрекнуть нас в злоупотреблении власти, он вряд ли добьется чего-то, кроме очень больших проблем в будущем.

– Это бесчестно и незаконно. – заявила возмущенно.

– Это реалии нашего мира. – припечатал Виранди. – Нравятся они кому-то или нет. Нам пришлось потесниться, позволить живым участвовать в процессе принятия решений и утверждении законов, но мы были и остаемся сильнейшими жителями этого государства. Государства, построенного на крови наших предков. Смертные имеют право голоса, но, не стану отрицать, мы контролируем все сферы жизни мирных жителей, начиная от гражданских структур и министерств и заканчивая торговлей, военными подразделениями и деятельностью ученых. Временами приходится отпустить контроль и позволить смертным почувствовать свободу, иногда это просто недопустимо и тогда случаются казусы. Твой уход с кафедры косвенно можно считать последствием одного из них. Когда я говорил, что отчасти мы несем ответственность за случившиеся, то не врал ни единым словом.

– Это из-за вас пробиться наверх ученым не-вампирам почти нереально? – спросила хмуро, догадываясь, к чему он ведет.

– Было нереально. – скривился Виранди. – Но последствия на самом деле оказались куда глобальнее и нам пришлось спешно все исправлять. Правда, для некоторых было уже слишком поздно.

– Финансирование, гранты, темы для исследований, должности и ставки… – вздохнув, я мотнула головой и выдала недовольно, – Ну вы и свиньи, конечно. Даже в науку свои грязные руки засунули.

– У нас не было выбора. – сухо ответил клыкастый. – И не могу сказать, что я об этом жалею, скорей стоило подойти чуть иначе к стоявшему тогда вопросу. Но главной цели мы все равно добились, хоть и более дорогой ценой.

Мрачно вспомнив все то, что меня возмущало и искренне злило во время моей работы на кафедре, в итоге я банально признала, что все-таки была хоть отчасти права, вампиры – те еще говнюки, после чего притянула колени к груди и села так, обхватывая ноги руками.

– Как я уже сказал, меры были приняты и кризис миновал. Если ты все-таки захочешь вернуться…

– Слушай, а мне вообще можно все это знать? – спросила немного глухо.

– Нет. – устало ответил Виранди, – Но ты и так догадывалась, что что-то идет не так. Да и я уверен, что тебе хватит благоразумия не рассказывать об этому кому-либо. Наверное, немного запоздало, но мне хочется, чтобы ты поняла, все действительно именно так, однако мы не станем доводить ситуацию до катастрофы и продолжим следить…

– Ой, да хватит. – скривилась недовольно. – Это не передо мной тебе нужно распинаться. Вообще, вину можешь чувствовать сколько влезет, но я все равно ушла далеко не только из-за этого, так что успокойся.

После этого нашу беседу ненадолго прервал стук в дверь, и пока вампир ходил открывать, чтобы позволить служащему отеля вкатить очередной столик с двумя бутылками и парой бокалов, я все больше и больше погружалась в свои собственные путанные мысли. Увы, как бы это ни злило клыкастого, в первую очередь они упрямо возвращали меня к умертвию и анализу увиденного, а поэтому, когда мне протянули наполненный чем-то бокал, я сперва искренне удивилась, а после нахмурилась.

– Слушай… – начала было аккуратно, принимая предложенное. – Только не злись…

– Если ты опять начнешь убеждать меня в неправильности моих действий… – откровенно угрожающе ответил вампир и снова был мною перебит.

– Не стану я ни в чем тебя убеждать. И лезть туда, куда ты меня не пускаешь, тоже не буду, понимаю, что все равно бесполезно. Просто, если вдруг идеи закончатся, то закинь моим коллегам намек, что было бы неплохо хотя бы попытаться перехватить контроль над этим умертвием. Помнишь же, как Холан перехватил того гуля? Процесс сложный и малоприятный, но зато если получится…

– Я передам. – устало оборвал мою речь вампир и добавил раздраженно, – Только прошу, давай хотя бы сегодня больше не будем касаться этой темы. Честно говоря, я не уверен, что не сорвусь снова.

Кивнула, даже глоток вина сделала, чтобы продемонстрировать свою готовность молчать и больше не доводить клыкастого до белого каления. И да, это снова было вино, хоть на этот раз красное и не такое кислое. Впрочем, сейчас и Виранди решил не отказывать себе в маленькой слабости, правда его напиток выглядел куда темнее и оставлял едва заметный след на стенках бокала. Очевидно, почему.

Какое-то время мы оба пили молча, погруженные в свои мысли, потом за первым бокалом случился второй, немного натянуто и искусственно завязалась беседа ни о чем, сперва в качестве обсуждении напитков, потом еще про что-то…

Через пару часов отстраненной и пустой болтовни меня начало клонить в сон. Увы, на этот раз опьянение как будто не рискнуло ко мне являться, ограничиваясь только усталость, а поэтому пришлось прерваться, напроситься на душ и все в таком духе. Даже переодеться удалось, так как мои вещи оказались тут же, в номере, а потом я легла спать, оставляя хмурого Виранди в компании новой бутылки вина. Нет, мы еще немного поболтали после моего возвращения, но поддерживать разговор, когда веки уже почти слипаются, трудно, так что мне искренне хотелось верить, что вампир на меня не обиделся, когда в очередной раз я просто не ответила.

На следующий день меня под присмотром Рогару отправили нянчиться со студентиками, которых разместили в другом отеле. И их, и следователей, которые временно были отстранены, чтобы иметь возможность «попрощаться с павшими и пережить траур». Погибших в их рядах было двое, при этом одного, Роса, я имела возможность лицезреть лично в его посмертии, а тролля, любящего подвыпить и явно недолюбливающего умертвий, увы, уже успели отправить обратно в родной город, чтобы после тело передали родственникам.

Впрочем, Холана также в отеле не было, так как его все еще латали медики, а с последним следователем мы не пересеклись. Возможно, Ангари просто тоже сидел у целителей, дожидаясь новостей о изменении в состоянии своего товарища.

– Вы… вы живы! – с такой фразой встретили мое появление студенты, стоило мне ворваться в их номер маленьким хмурым ураганом.

Зато появление ехидного и, в целом, уже привычного Рогару сразу заставило их снизить уровень восторга и удивления.

Но не помешало заявить почти недовольно:

– Они не пускают нас осмотреть пойманное умертвие!

Собственно, после этого заявления мое хмурое «ага», а прежде и чуть менее хмурое «добрый день, студенты», застряли где-то по пути, примерно в горле, встав там неприятным комом.

Я успела только откашляться, как слово взял очкарик, напряженный, но все-таки заметно возбужденный по поводу чего-то. Чего именно – стало ясно почти сразу.

– Скажите, вам удалось его осмотреть? Вы подтвердили теорию? Это действительно…

Бросив мрачный взгляд на вампира, нагло упавшего в единственное не занятое кресло, а на двуместный маленький номер оно было и просто единственным, сухо перебила парнишку:

– Нет, меня тоже к нему не пускают. И, по всей видимости, я все-таки ошиблась.

Что поделаешь, Виранди не был бы советником, если бы не пытался предусмотреть как можно больше разных нюансов. Так, например, мой отказ спроваживаться в места отдаленные и безопасные добровольно решили использовать во благо дела, а именно с целью успокоения детишек. Конечно, также котировался и тот факт, что делать мне сейчас было банально нечего, а у них еще не все лекции читаны, но… но главное все-таки было не в этом и данную мысль вампир донес до меня предельно ясно.

– Как? – вспыхнул тут же студент. – Но ведь мы проводили вскрытие! И те хищники тоже вели себя, согласно предполагаемому ходу течения…

– Да, я проводила вскрытие. – перебила его хмуро, – Но это было лишь ОДНО вскрытие ОДНОГО умертвия, по которому нельзя утверждать что-либо однозначно. Сейчас с немертвым работают мои коллеги и уже имеются все поводы считать, что наши выводы были поспешными.

В этот момент я внутренне кривилась и шипела от ярости, все мое естество ученого только подливало масала в огонь, напоминая, что это неправильно и непрофессионально, а политике не место в науке, но, увы, у меня не было даже шанса что-то им рассказать. Задумчиво-ехидно улыбающийся Рогару являлся тому неживым подтверждением.

– Вообще, детвора, хватит требовать от своего научного руководителя невозможного. – объявила недовольно и отошла к столу, чтобы присесть на его край. – Как видите, я сейчас не в лаборатории и скальпелем не вооружена, потому что вместо этого меня отправили развлекать вас. Думаю, очевидно, что я и без того сейчас злая, так что лучше не сыпьте мне соль на сахар. Вообще, тащите тетради, будете записывать новую лекцию…

Что тут сказать, студенты однозначно не восприняли свою отставку радостно, хотя прежде им это расследование тоже не доставляло особого удовольствия. И я даже могла их понять, ведь едва запахло интересным, как доступ к информации тут же прикрыли, оставляя довольствоваться догадками. Как ни крути, обидно.

Зато лекция сегодня прошла на удивление тихо и спокойно. Во-первых, потому что я решила отойти немного от привычного мне стиля, задавала лишь самый минимум вопросов, ну а во-вторых, детишки все-таки успели немного ко мне привыкнуть и вели себя более смело.

Вообще, в какой-то момент мне даже показалось, что в их взглядах появился намек на уважение и какое-то дикое благоговение, однако, вполне возможно, что причиной тому стала расшалившаяся фантазия. В первую очередь, моя собственная.

– …таким образом, главное, что вы должны вынести из сегодняшней лекции – немертвые пятой и шестой категории, по сути, являются оживленными сгустками энергии и поэтому почти не могут взаимодействовать с миром вещей и живых существ. Нежить же куда более подвержена…

– Профессор. – перебила меня любительница живых и условно неживых, привычно поднимая руку вверх. – А что насчет врожденной резистентности жизни к смерти? Она тоже влияет?

– Именно она и влияет в первую очередь. – кивнула головой, не став также добавлять, что это, в сущности, очевидно и является следствием описанных мною случаев.

– И по этой же причине поднять существо гибридной природы нельзя, только нежить. – встрял очкарик. – Совсем как в нашем…

– Да. – хмуро перебила его, начиная немного злиться. До чего же упертые дети пошли, не мытьем, так катаньем тему сводят к расследованию… – Рада, что вы это понимаете и не позволяете себе таких грубых ошибок, какие позволила себе я.

– Но вы же сами говорили, что только энергией смерти поднять того оленя и довести до того состояния не получилось бы. – внезапно решила высказаться до этого молчаливая вампирша.

Впрочем, она и раньше меня недолюбливала, но странно, что возразить клыкастая решила сейчас и по поводу моих текущих слов, но не по поводу сделанных на основе вскрытия выводах… что было бы, наверное, логичнее.

– Не важно, что я… – попыталась ответить сухо и меня внезапно перебили.

Чтож, за что боролась, на то и напоролась. Это ж не мои студенты, чтобы чуять край, когда лучше не лезть и не выпендриваться.

– Мы все согласились с вашими выводами, потому что они были логичны. – встрял очкарик.

– Более того, я являюсь лучшей студенткой на курсе, и все равно не могу сказать, как иначе добиться такого результата. – мрачно вторила ему староста группы с кафедры практической некромантии. – Но сейчас вы говорите, что мы все ошибались. Как это возможно?

– Уж поверь, твои знания далеко не абсолютны. – скривилась недовольно в ответ на ее излишне самоуверенное утверждение. А после добавила хмуро, – Также как и мои, впрочем.

– Но вы, не постесняюсь этого слова, легенда. – как-то даже вдруг обиженно заявил очкарик. – Кому, как не вам предполагать и строить догадки?

– И если есть вещи, которые настолько странные, нахрена тогда вообще зубрить теорию, которая не работает? – недовольно поинтересовался ритуалист.

– Так работает наука, мы что-то выстраиваем, пока не появляется опровержение и новая теория. – весьма твердо заявила студентка кафедры с уклоном в биологию. – Другой вопрос, что делать, если опровергается что-то фундаментальное…

– Тогда это настоящий прорыв! – выпалил очкарик. – И мы, возможно, находимся прямо у его исто…

– ША, КАРАПУЗИКИ! – рявкнула рассержено, невольно переключаясь на сленг мира людей и вместе с тем сползая со стола, вставая на ноги. – У истоков они находятся… Нос еще не дорос, фундамент науки шатать. Повторяю в последний раз – ученые, дипломированные и дохрена умные, там уровень интеллекта выше нашего суммарного раз в пять, уже занимаются этим вопросом. Вот когда они закончат, наверняка будет опубликовано какое-нибудь исследование или хотя бы статейка, тогда и ознакомитесь.

– Но… но ведь мы рисковали собой! – возмутилась вампирша. – Это просто нечестно!

– А кто сказал, что мир дофига справедлив и честен? – ответила ей мрачным вопросом. – В любом случае, смиритесь, мы за бортом. Да, я вместе с вами. Поэтому дождемся статейки, все-таки вряд ли там на что-то большее накопают, тогда все и узнаем. А теперь хватит витать в облаках, успеете еще подвергнуть сомнению основы основ. Выучитесь сначала, опыта наберитесь, тогда и попробуете снова. Ну а пока, чтобы хоть немного приблизить этот момент – задание «на дом». Напишите каждый по десять главных правил поведения «в поле» во время работы с подобным материалом. И не повторяться! Завтра приду – проверю.

И после этого мне буквально пришлось покинуть крайне недовольных таким поворотом детишек, с затаенной грустью замечая, как тает огонек страсти в их глазах. Видят Силы, я бы ни за что так не поступила, будь у меня другой вариант. Ни за что…

– Молодец. – это произнес Рогару, когда мы наконец вышли из отеля и зашагали в сторону архонта, сиротливо блуждающего по парковке.

– Что, тоже интересно было лекцию послушать? – усмехнулась горько и немного язвительно.

– Да нет, я не об этом. – ожидаемо отозвался вампир. – Скорей о том, как ты виртуозно втоптала их попытки что-то понять прямо в холодную, жесткую грязь.

– Ой, да пошел ты… – ответила уже просто раздраженно.

Вампир усмехнулся, обогнул меня и вскоре схватил своего верного скакуна за уздечку, чтобы позволить мне залезть в седло.

– Что, сложно было переступить через себя и сделать «как надо»? – с усмешкой поинтересовался клыкастый. – Ты ведь всеми правдами и неправдами пыталась научить их мыслить самостоятельно, а тут буквально пришлось их осаждать, безжалостно душа даже намек на любознательность.

Забравшись в седло, я посмотрела на него устало и мрачно, бросила хмуро:

– Да. Доволен? – в конце концов, видимо, если не ответить правду, он не отстанет.

– Нет. – легко поведали мне, весьма проворно перекидывая поводья через гибкую шею нежити и после запрыгивая в седло за моей спиной. Следующее он произнес буквально мне на ухо, – Но теперь ты можешь хотя бы представить, какого было мне, когда я только сел на трон.

Я удивленно оглянулась, рефлекторно хватаясь за луку седла, едва архонт пришел в движение и зашагал в сторону выезда с парковки.

– Что тебя так удивляет? – вновь усмехнулся Рогару. – Думаю, это очевидно, политика пережуёт и выплюнет любого, кто рискнул в нее сунуться.

– Удивляет, что ты мне это рассказываешь. – призналась честно, все-таки отворачиваясь и обращая все свое внимание на дорогу.

– А почему нет? – весело поинтересовались сзади. – Тем более, раз уж между мной и Лоуренсом до сих пор идет борьба за твое согласие, глупо скрывать, что отсутствие политики в моей жизни – явное преимущество перед оппонентом.

– Ты же палач кого-то там. – припомнила тут же.

– Думаю, я вполне могу взять отпуск лет на двадцать-тридцать, если потребуется. – шепнул мне Рогару. – Кроме того, мне уже давно пришлось научиться абстрагироваться и просто принимать это все, как данность. Могу научить и тебя.

– Как? – поинтересовалась недоверчиво и недовольно.

– Как минимум, – усмехнулись сзади, – для начала стоит понять, что далеко, очень далеко не все принципы стоят того, чтобы за них держаться. Как только ты это поймешь, станет в разы проще, ты перестанешь считать себя кем-то в высшей степени возмутительным и… – так как Гром начал стремительно набирать скорость, вампир почти прижался ко мне, вновь склоняясь к уху и переходя на шепот, – …и откроются просто бесконечные просторы для маневра.

Будто в качестве наглядного пособия, этот гад разместил свою пятерню на моем животе, прижимая к себе еще крепче, а второй рукой буквально заставил меня схватить поводья. Не просто так, хотя поняла я это не сразу, ведь мы пошли на взлет, весь мир сузился до страха высоты, привычно вспыхнувшего в груди, а вот уже после…

– Ты переходишь черту. – уведомила хмуро, едва ощутила прикосновение к собственной груди.

– Разве? – удивленно-весело спросили тут же. – А мне казалось, я просто удерживаю тебя, чтобы ты не упала.

– Нет, ты определенно… – попыталась возмутиться и тут же рефлекторно дернулась, едва прохладные пальцы залезли под ткань водолазки и коснулись горячей кожи живота.

– Аккуратней. – укоризненно прокомментировал это вампир.

– Убери свои лапы! – прорычала уже откровенно зло.

– Зачем? – усмехнулись сзади, принимаясь самым наглым образом поглаживать мою грудь. – Чтобы ты упала? Это не в моих интересах.

– Разве на это не нужно моего согласия? – я попыталась воззвать к его рассудку, раз совесть там спала и, кажется, проснуться уже просто не могла по определению.

– Смотря на что. – уклончиво ответил вампир, – А ты, как я вижу, начала понемногу осваиваться в наших порядках и правилах? Похвально. Все равно, либо со мной, либо с Лоуренсом, но тебе придется к ним привыкать. Правда, на этот раз ты немного промахнулась.

– Почему? – спросила напряженно, делая определенное усилие над собой, чтобы не прокомментировать его слова про отсутствие третьего варианта.

– Потому что, – даже как-то охотно ответили мне, – пока мои действия в рамках дозволенного. Согласись сама, ткань водолазки скользкая, и поэтому существует риск, что я просто не смогу тебя удержать. Впрочем, – он снова склонился к шее, обдавая ее потоком теплого ветерка, – мне никогда не нравились твои водолазки. Может лучше вообще от нее избавиться?

– Только попробуй! – рыкнула тут же. – И хотя бы грудь прекращай лапать! Это уже точно не поможет тебе меня удержать.

– Разве что придаст дополнительного стимула не отпускать. – хмыкнули в ответ. – И вообще, учитывая, что этот этап мы уже благополучно прошли, мои прикосновения также нельзя считать вопиющим нарушением. Скорей маленькой шалостью. – он снова перешел на шепот. – Кроме того, было бы в корне неправильно не уделить твоей очаровательной груди должного внимания. Кажется, она прямо-таки создана, чтобы к ней прикасались… гладили ее... ласкали… целовали… кусали…

Нервно сглотнув, я невольно ощутила, как мое тело начинает предательски реагировать на его шепот, недовольно скривилась. От этого и от тихого смеха, раздавшегося тут же.

– Тебе нравится. – не спросил, констатировал Рогару. – И ты прекрасно помнишь, что именно могут обещать эти, в сущности, невинные ласки. Скажи мне, разве тебе не хочется ощутить мои прикосновения снова? Или может даже пойти дальше…

– Нет! – выпалила почти моментально.

И снова смех, тихий, грудной и отчетливо ощущающийся моей спиной, прижатой к клыкастому.

– Какая непокорная. – прокомментировал мою реакцию вампир. – Мне нравится. Впрочем, можно сделать и еще интереснее…

Сперва его рука исчезла с моей груди и это меня даже на мгновение обрадовало, но оказалось, что радость была преждевременной, ведь вскоре под водолазкой было уже две руки, при чем та, что раньше грелась на животе, наглым образом начала забираться выше.

– Может хватит уже?! – возмутилась недовольно.

– Что именно? – ехидно поинтересовался вампир. – Вообще, – пальцы скользнули по лифчику и легко нырнули внутрь, – нет, не хватит. Чтобы хватило нужно что-то посерьезнее банальных прикосновений и прелюдий, не находишь?

Я бы ответила, обязательно ответила, если бы он не добрался до соска, который был сейчас даже каким-то неадекватно чувствительным. Стоит ли говорить, что после такого я весьма неоднозначно заерзала и в итоге сама же за это поплатилась.

– У тебя все равно не получится упасть. – заявили мне, прижимая меня настолько крепко, что казалось, дальше уже просто некуда. А еще… кажется, природа возникновения некоторой твердости в районе моих ягодиц меня сейчас вполне могла бы довести до состояния тихого бешенства… ну или чего похуже, – Ты никуда не денешься от меня, пока мы не долетим до Кристалла, так что просто смирись с этим. – чуть веселее и все еще как-то низко-неоднозначно добавил Рогару.

– Кристалла? – переспросила глухо и, каюсь, немного глупо.

– Так называется отель. – отмахнулся от моего вопроса вампир, после чего заявил весело, – Не отвлекайся. Лучше скажи мне, неужели ты ни разу с того момента не желала хотя бы повторить уже пройдённое? Не вспоминала, не думала, какого было бы пойти дальше…

– Нет. – заявила мрачно и уже как-то не так бойко, как в самом начале.

– Ну значит это еще только впереди. – ни капли не смутившись усмехнулся вампир.

А потом сжал сосок двумя пальцами, не больно, но весьма ощутимо и, видят Силы, разговаривать лично мне стало крайне затруднительно. Но не ему, чтоб его пустота приласкала!

– Ты знала, что довести до оргазма можно даже такими нехитрыми и простыми ласками? – весело спросил Рогару. – Конечно, для этого требуется некоторый опыт, а еще терпение и весьма чувствительная партнёрша… но мы оба знаем, ты можешь быть очень чувствительной.

Откровенно говоря, больше я ему отвечать ничего не стала, во-первых, потому что затруднительно было, во-вторых, из-за недоверия к самой себе, дожили блин, ну а в-третьих – существовал шанс, что он просто заскучает и отстанет. И он даже отстал… когда мы принялись снижаться!

Красная не то от возмущения, не то от возбуждения, я настолько стремительно вылетела с седла и зашагала в сторону отеля, что догнать меня вампир успел лишь у самых дверей.

– Не злись. – легко и весело заявил Рогару, оказываясь рядом и наглым образом обхватываю мою талию своей рукой. – Ты ведь и сама должна понимать, что просто оттягиваешь неизбежное.

– Неужели?! – вспыхнула раздраженно. – И убери свою лапу! Сейчас я падать точно не собираюсь.

– А вдруг? – усмехнулся этот гад. – И сама скажи, какие у тебя есть варианты? Дать свое согласие Лоуренсу? Будем честны, куда вероятнее все закончиться скверно, ведь вы оба будете искать в тебе то, на что ты уже давно сама не способна. Чувства? Это даже смешно. В то время как я могу дать значительно больше, при этом не требуя от тебя невозможного.

– Ну просто находка, а не кавалер. – ответила язвительно. – Но чтоб ты знал…

Я остановилась, вынуждая остановиться и Рогару, прямо посреди полупустого холла. Где-то на фоне остались напряженные вампиры, вновь встречающие наше появление либо почтительными кивками, либо поклонами, само собой, в адрес моего спутника. А еще потерялось в общем настроении почтенное «С возвращением, лорд Вандио», которое обронила склонившаяся за ресепшеном вампирша. Я бы, наверное, вообще не обратила на нее внимание, если бы не странный взгляд, полный интереса, в сторону Рогару, а после почти неприкрытая ненависть и призрение, но уже ко мне.

Но куда важнее был сейчас вампир, нагло улыбающийся в ответ на мою злость, и продолжающий держать свою лапу на моей пояснице. Спасибо хоть не ниже…

– Убери свою пятерню или, видят Силы, я дождусь, когда ты уснешь, и сокращу количество твоих конечностей вдвое. – пригрозила вполне серьёзно. – Посмотрим, как ты будешь дальше ублажать партнёрш без рук.

– Ух. – хмыкнул вампир, – А с учеными себе дороже связываться.

Хмыкнул… но руку не убрал!

– О, ты еще не представляешь, насколько это верный вывод! – зашипела яростно. – Поэтому не доводи…

Наклонившись вперед и, преодолевая мое сопротивление, вампир тихо усмехнулся в мои волосы, шепотом заявил:

– Уже «доводил» и пока все мои конечности при мне. И «доведу» еще моя дорогая. Обязательно. Впрочем, ты и сама все знаешь, а двери моего номера всегда для тебя открыты.

– Да пошел ты! – воскликнула яростно, уже просто отчаявшись хоть как-то до него достучаться.

Впрочем, на этом я не ограничилась, еще и отталкиваясь от его груди, чтобы наконец разорвать ненужные прикосновения и нарастить дистанцию, отшатываясь назад. Наверное, именно его смех стал причиной, почему меня не стали снова ловить, а я же не рискнула испытывать удачу на стойкость, тут же развернулась и…

И столкнулась с непойми кем, чье лицо было наглухо закрыто капюшоном. В следующий миг произошло сразу два события, из-за которых я застыла на месте и нахмурилась, внезапно забывая о нахальных выходках Рогару, своем возмущении и, вообще, обо всем.

Просто этот запах… его нельзя ни с чем спутать. Едва ощутимый, почти незаметный… запах только-только начавшегося разложения. А еще жесткость бумаги, зажатой теперь в моей ладони, которую я рефлекторно сжала после того, как незнакомец сунул в нее эту самую бумажку. И…

Я оглянулась и смех рядом тут же заглох, а после прозвучало напряженное:

– Что… – и совсем уж не веселое, скорей твердое и приказное, – Схватить его!

Я видела, как незнакомец в темном плаще срывается на бег, но у него не было и шанса, все-таки в холле были именно вампиры, быстрые, сильные и до одури ловкие. Его скрутили даже быстрее, чем я успела что-либо обдумать, а потом Рогару буквально силой вынудил меня развернуться, повел к лестнице.

Очнулась я примерно на втором лестничном пролете, а уже подходя к двери в номер вспомнила о записке. Сжала ее сильнее, решая, нужно ли оповещать вампиров о своем внезапном обогащении, посомневалась немного…

– Что случилось? – спросил взволнованный Виранди, стоило нам ввалиться внутрь.

– Пока не знаю. Дальше она на тебе. – вот и все, что выпалил Рогару, спешно нас покидая.

– Профессор… – вампир довольно быстро оказался рядом, заглядывая в мои глаза с толикой волнения и даже напряжения, но выбор уже был сделан, поэтому я упрямо опустила взгляд.

Записка была написана на каком-то клочке бумаги с неровными краями и едва заметной линовкой строк. Написано на нем было следующее:

«Тебе понравился мой подарок? Жаль, эти дремучие и далекие от науки высшие так его тебе и не отдали. Не бойся, я создам для тебя еще много защитников. Кто понравился тебе больше, хищник или жертва?»

А с обратной стороны нашлась небольшая приписка:

«Той единственной, что способна понять мой гений.»

– У него определенно не все дома. – прокомментировала глухо, позволяя вампиру тоже прочесть послание. – И явные проблемы с самооценкой…

– Гнилая кровь. – выругался Виранди, дочитывая до конца и забирая у меня записку.

Я была не против. Даже рада. В конце концов, это же почти улика, а мне, если честно, вряд ли захочется перечитывать ее вновь.

***

Больше меня даже из номера не выпускали, а хмурый и напряженный Рогару вместе с ровно таким же хмурым и напряженным Виранди сменили друг друга раза четыре, чтобы честно и упрямо «не сводить с меня глаз». Правда, даже в их присутствии мне было сложно хотя бы представить себя в безопасности, потому что откровенный интерес того, кто смог поднять из мертвых почти условно немертвого был для меня… да будем честны, он меня просто шокировал и пугал до ужаса. И, кажется, не только меня.

Вечер снова прошел в компании советника и вина, правда на этот раз пил только он, а я же решила гордо отказаться от алкоголя, понимая, что пока вообще не до него. Впрочем, возможно с вином мой сон был бы чуть крепче и даже без сновидений, но что поделаешь, в итоге мне просто не суждено было выспаться, а о моих кошмарах теперь знала, увы, не только я. Стоит признать, таким взволнованным я Виранди еще ни разу не видела, а ведь причина была банальна и проста – старые воспоминания, усугубленные опытом и знаниям, вновь вторглись в сны, вынуждая меня проснуться от собственного крика. Кажется, таким образом я пугала его раза три или четыре за эту ночь, ну а к утру у меня уже самой не хватило силы воли, чтобы заснуть вновь, и пришлось идти в душ, чтобы окончательно проснуться.

Следующий день, ставший закономерным продолжением моего заточения, тоже прошел довольно уныло и безрадостно. К детишкам меня не пустили, еду заказывали в номер и, судя по коробочкам и этикеткам, привозили ее аж из какого-то ресторана. Преимущественно рядом оставался Рогару, так как ему, после организации охраны периметра, заняться внизу было особенно нечем, но радовало одно – пока настроение вообще не располагало к новым поползновениям или приставаниям. Тем более у меня, хотя мне, внезапно, раздобыли пару каких-то книжек, а с ними стало чуть поспокойнее. Ну или просто удалось отвлечься, что тоже было весьма неплохо.

Вечер… вечер начался довольно специфично.

Медленно подбираясь к заключению какого-то спорного романчика в духе старых времен, в первый раз я отвлеклась, когда раздался аккуратный и ровный стук в дверь. Дальше было уже довольно привычное – Рогару отправился открывать, впуская очередного служащего отеля с тележкой, на которой имелось несколько бутылок и еда.

Потом вампир вроде бы пытался что-то у меня спросить, нарвался на недовольное бормотание и снова с тихим смехом погрузился в какое-то свое чтиво, оформленное в папочку для документов. Разговаривать с ним у меня не было ни желания, ни… желания. В целом, да, только его и не хватало для маломальского диалога.

Минут через десять, когда главный герой романа наконец успел добраться до своего смертного одра, попутно раздавая домочадцам и потомкам жизненные советы, наследство и словесные звездюли, ибо накосячить за время повествования успели, пожалуй, все. Разве что любимый нетопырь, верно служащий старику другом и спутником по жизни, был выше всяких похвал, но… но сдох, так что чисто технически тоже в штрафниках. В общем, когда история начала уже окончательно крошиться под гнетом недомолвок, несоответствий и банальных логических вывертов, дверь в комнату распахнулась снова, но на этот раз ведомая рукой уже известного нам клыкастого.

Мрачный и хмурый, а еще какой-то злой Виранди влетел в номер этаким смерчем и, бросив на ехидно улыбающегося Рогару недовольный взгляд, сразу направился к столику, где был сервирован ужин «на любой вкус». И начать этот ужин он явно предпочел с вина.

– Надо полагать, все скверно? – поинтересовался лорд-командующий, убирая в сторону папочку.

– Все еще хуже. – мрачно выдал Виранди. – Ни информации, ни ответов, а пару часов назад умертвие по непонятным причинам встретило свою вторую и уже окончательную смерть. Ученые пытаются понять, как и почему это произошло.

– Эффект Сактовского. – выдала хмуро, не отрываясь от книги. – Если подконтрольное умертвие было создано с какой-то целью и по какой-то причине не может довольно долго эту цель выполнить, разрушения в его организме кратно ускоряются и приводят к повторной смерти.

– Думаешь, твои коллеги просто не смогли до этого догадаться или же они как-то умудрились опровергнуть эту теорию? – как-то странно и неоднозначно поинтересовался клыкастый, ставя початую бутылку обратно на стол.

Пожала плечами, перелистнула страничку, ответила, едва сдерживая зевок:

– Да кто их знает. Может и не догадались. А может ответ проще и на самом деле молодцы, охраняющие периметр, что-то проглядели и подпустили некроманта достаточно близко, чтобы тот отдал приказ о самоликвидации. Так или иначе…

– Невозможно. – хмуро перебил меня Рогару.

– Так или иначе, – повторила с нажимом, бросая в его сторону недовольный взгляд. Очередной, таких сегодня было уже много, – жаль бедолагу. И при жизни следователем нормально пожить не успел, и посмертие до редкости унылое вышло.

В комнате повисла тишина и весела она достаточно долго, чтобы я успела дочитать еще одну страничку, наконец узнавая, что жена главного героя была его троюродной сестрой. При чем герой об этом знал, но его любовь была сильнее запретов семьи, риска получения недееспособного потомства и здравого смысла. Еще и оказалось, что это именно он устроил ее похищение, чтобы потом «героически» искать целых три года, ибо похитители его банально кинули, продавая бедняжку в публичный дом. Ну вот что за чушь?

– Умер не бывший следователь. – сквозь мои размышления о том, как эту фигню вообще допустили до печати, слова Виранди показались далекими и неуверенными. Впрочем, продолжение прозвучало нормально, устало и хмуро, так что может быть я просто была предвзята, – Окончил свои дни тот немертвый, что передал тебе послание.

– Ааа… – протянула понятливо и качнула головой, пролистывая еще одну страничку. Хуже, чем описание крайне скверных диалогов в этой книги могли быть только длиннющие и до ужаса скучные повествования о погоде, интерьере и прочей малоинтересной фигне, – Ну тогда тем более причина в установках. Он свою задачу либо выполнил, либо выполнил частично, а значит срок его функционирования должен был неизменно сократиться. В таком случае Рогару может быть и прав, а их некомпетентность на этот раз ни при чем.

– Считаешь, я ошибся? – нехорошо так, слишком спокойно и ровно поинтересовался лорд-командующий.

– Мы это уже обсуждали. – ответила недовольно. – Частично. И да, раз уж ты официально отвечаешь за защиту и все в таком духе, очевидно, что проникновение умертвия в отель – твой косяк.

– Еще немного и ты просто вынудишь меня продемонстрировать, НАСКОЛЬКО эффективно и неоспоримо я могу кого-либо защищать. – с ноткой угрозы отозвался на это Альгери.

– Доведение всего до крайностей – лишь явный признак того, что в нормальной обстановке ты чувствуешь свою уязвленность или даже беспомощность. – бросила ему лениво, пролистывая и еще одну страничку, на которой чудной автор решил подобно описать положение и состояние канделябров в столовой, где проходил последний ужин героя.

Мрачная и напряженная тишина повисла где-то за пределами попавшего в мои руки переплета, но она меня даже не тронула. Зато заинтересовало другое:

– Что между вами произошло? – недовольно поинтересовался Виранди, а затем… наехал на Рогару! – Чем ты опять вызвал ее недовольство?

– Я бы сказал, в чем именно причина ее недовольства, но только ты разозлишься, а она снова начнет неловко и смущенно огрызаться. – крайне, просто крайне ехидно ответил на это Альгери. – Лучше скажи, Лоуренс, как долго мы еще будем торчать в этом отеле? Очевидно, что ученые нихрена не могут найти, а пока мы ждем, этот щенок может скрыться и замести следы.

– Он не станет сбегать. Не теперь уж точно. – мрачно ответил ему советник. – Кроме того, до сих пор остается вариант, предложенный нашим очаровательным профессором, и я начинаю склоняться к мысли, что он действительно единственно верный. Завтра днем прибудет некромант и они попытаются перехватить управление над умертвием следователя, чтобы после попытаться выйти на след Ви… – Виранди запнулся, произошла короткая заминка, после чего все-таки закончил, – того, кого мы ищем.

Забавно, как открывать разные неприглядные «реалии этого мира», так он моей компании не стесняется, а как банальное имя назвать, которое мне один фиг ничего не даст, так мы замялись. Странные эти вампиры, что тут еще сказать?

Так как последние минут пять я больше слушала, чем вчитывалась в ровные строки печатного текста, пришлось нехотя перевернуть страничку назад и еще раз вернуться к диалогу между главой семейства и его старшеньким, в которого он упрямо верил и в котором почему-то отказывался разочаровываться. А ведь именно из-за доноса старшенького герой отсидел пять лет в тюрьме и все об этом уже в курсе… в общем, странная логика у автора.

– Надо было уже давно прикончить этого выродка. – мрачно выдал Рогару и, судя по звуку, встал с кресла. – Всем стало бы легче.

– Слова истинного палача. – устало и хмуро отозвался на это Виранди.

– Не нужно быть палачом, чтобы рассуждать здраво и не испытывать жалости к тому, кто ее не достоин. – фыркнул Рогару. – От него всегда были одни проблемы, а соответствующее воспитание только усугубило его уверенность в собственной безнаказанности. – после чего разговор принял совершенно неожиданный поворот и теперь уже Альгери наехал на Виранди, – Скажи мне, я ведь верно понял, что его помилуют снова? Могу спорить, вы уже обсуждали этот вопрос и… Сколько раз нужно его поймать на горячем, чтобы у меня наконец появился законный повод раз и навсегда прервать его и без того излишне долгий век?

– Это решать не нам. – твердо и крайне раздраженно ответили ему. – И от права принимать такие решения мы отказались осознанно. Оба.

– Бесхребетный мальчишка. – презрительно выплюнул Рогару, не совсем понятно, в чей именно адрес.

– Как есть. – устало вздохнул Виранди. – Так или иначе… – судя по звуку, он сделал глоток вина, – …все это сейчас не имеет никакого значения. Иди, Рогару, дальше я присмотрю за нашим многоуважаемым профессором.

– Уверен? – усмехнулся вампир. – Может лучше я заберу ее в свой номер, чтобы ты мог отдохнуть? На тебя уже без слез не взглянешь.

Каюсь, любопытство стало во мне сильнее желания добить и навсегда закрыть плохенький роман, тем более что там началось уже совсем что-то бредовое, а поэтому я подняла взгляд, чтобы осмотреть с виду совершенно нормального, обычного Виранди. Нет, определенная потрёпанность в его виде присутствовала, да и усталый, тяжелый взгляд никто не отменял, но, честно говоря, даже сейчас он выглядел лучше, чем я в свои наиболее свежие и бодрые деньки. Хотя, Виранди с немного помятым воротником, да еще и капелькой чего-то подозрительно красного на манжете… может в чем-то Альгери и прав.

– Уверен. – тем не менее хмуро ответили вампиру, а после усталый взгляд качнулся в мою сторону и Виранди тяжело вздохнул, – Прошу, не смотри на меня с такой красноречивой…

– Погоди. – перебила его задумчиво, доходя до немного запоздалой мысли. – Если Рогару предложил забрать меня в ЕГО номер… этот номер твой?

Два взгляда, один уставший и один ехидный, скрестились на мне вновь.

– Что-то мне подсказывает, ты сейчас не в том состоянии, чтобы выдерживать очередной раунд испытаний твоего терпения нашей непомерно принципиальной и лишь временами догадливой девочки. – вот уж точно, этот клыкастый гад умудрился буквально всех в этой комнате если не задеть, то внушительно так уколоть.

Вот и кто после этого ехидная гадина?!

– Имей в виду, мое предложение все еще в силе. – между тем весело напомнил Рогару.

– Иди уже! – рыкнул на него Виранди, чтобы после хмуро добавить, – Уверен, тебе не составит труда найти развлечение на эту ночь, но одно я могу сказать точно, профессор Ниарон в этом участвовать не станет.

– К ее огромному сожалению. – легко и весело бросил Рогару, приходя в движение и спокойно направляясь к входной двери.

– Ты бы хоть на работе постеснялся, гад клыкастый. – бросила раздраженно, просто чтобы его поддеть.

Да, это было глупо. А еще чревато. Но что поделаешь, у меня имелся пунктик, за который я еще не успела отплатить этому интригану.

– Поэтому наша охрана и страдает, что ее командующий вместо своих обязанностей окучивает… – ворчать я продолжала, даже уже вернувшись к тексту, тихо и недовольно, но и первой строчки мне дочитать не дали.

– Окучивает кого? – весьма так неоднозначно поинтересовался Рогару, выхватывая у меня из рук книжку и наклоняясь настолько низко, что еще немного, и я бы точно ощутила его дыхание на своих губах. – Моя дорогая, здесь уже давно некого «окучивать», а я не стану портить аппетит легкими перекусами. Зато кое кому точно придется заплатить за мою вынужденную голодовку. О да, мне так нравится это выражение на твоем лице. Этакая смесь смущения, недоверия и испуга. Не забудь прихватить его с собой, когда наконец придешь объявлять о своей капитуляции. Тем более, теперь ты знаешь, что при этом лучше надеть. Впрочем, если ты придешь, будучи полностью обнаженной, я тоже не расстроюсь…

– Рогару! – весьма так угрожающе рыкнул Виранди.

Вампир хмыкнул, склонился еще чуть ниже, вызывая во мне волну уже далеко не самых однозначных ощущений, расплылся в улыбке, замер на мгновение… Честно, мне показалось, что меня сейчас поцелуют, но нет, клыкастый лишь хмыкнул снова, легко оттолкнулся руками от кровати и плавно выпрямился, направился наконец на выход.

Наверное, зря я поддалась собственным мыслям, позволяя им все-таки нарисовать картинку возможной «капитуляции», и бросила хмуро-смущенный взгляд в сторону пакета, валяющегося сейчас на втором кресле. Этот пакет принес мне Рогару пару часов назад, заявляя, что дарить подарки вполне входит в рамки договора и что мне совершенно точно не помешает немного обновить гардероб. Внутрь я заглянула из чистого желание подтвердить свои опасения и, да, там был треклятый кружевной комплект нижнего белья, который даже приличная путана надеть постеснялась бы. Впрочем, и неприличная тоже подумала бы дважды…

Немного запоздало я вспомнила, что осталась в номере не одна, посмотрела на замершего неподвижно Виранди, тоже бросившего взгляд в сторону пакета. В руке у него застыл бокал с вином, на лице имелось крайне хмурое выражение откровенного неодобрения и даже капельки злости.

– Вопиющее… вопиющее неуважение. – хмуро припечатал он и сделал очередной глоток, почти полностью осушая бокал. – Тебе, достойной самых изысканных и утонченных подарков, этот варвар решил подарить белье… Иногда я совершенно его не понимаю.

– Гад он, как есть гад. – выдала глубокомысленно и вздохнула, забирая книгу с кровати и сгружая ее на прикроватный столик. Один фиг страницу я запомнить не успела, а дочитывать уже как-то и не хотелось, финал оказался до невозможного предсказуем, – Ты это, ложись, если хочешь, спать. У меня еще вторая книженция имеется…

– Нет. – мотнул головой Виранди, вновь занимаясь нехитрым делом наполнения тары разными багровыми жидкостями. – Мне бесконечно приятно твое беспокойство, но, боюсь, пока мне придется обойтись без сна. Впрочем, я вряд ли вообще смогу сейчас уснуть, зная, что этот щенок не просто позволил себе интерес к твоей персоне, но еще и набрался наглости его продемонстрировать.

– Кстати об этом. – отозвалась хмуро, – Вот скажи мне, я что, проклятая? Чего это ко мне тянуть стало всех, кого не попадя? Может на мне свет клином сошелся, а я и не заметила?

– Глупо отрицать, ты умеешь заинтересовать. – с усталой улыбкой ответил на это Виранди. – Но, боюсь, причина кроется не только в твоих врожденных способностях, но также в том факте, что ты ученый, а этот мальчишка всегда питал особую страсть к тем, кто умнее его. Правда, зачастую все заканчивалось крайне плачевно для рискнувшего доказать свою эрудированность в некоторых вопросах…

– Врожденных способностях? – да, я моментально зацепилась за эту фразу, ибо кое-какой вопрос грыз меня уже давно, – Опять что-то связанное с твоей суперсекретной тайной?

– Отчасти. – не стал спорить вампир. – Наше происхождение не определяет нас, но все-таки играет очень важную роль. Ты же… благодаря своему воспитанию, в тебе кроется много противоречий, которые неискушенный и непросвещённый может воспринять как личный вызов, принимая его за искренний интерес.

– Вот всю жизнь как-то жила спокойно, ничего подобного не замечала, а тут на тебе… – заметила хмуро и аккуратно, надеясь, что внезапно словоохотливый Виранди расскажет еще что-нибудь.

– Скорей ты просто привыкла иначе объяснять интерес подобного рода. – возразили мне. – Как минимум, ты никогда не задумывалась, как же так вышло, что у тебя получилось добиться высшей ученой степени, учитывая, что до тебя почти десять лет никто из смертных такого признания заслужить не мог?

– Что?! – возмутилась вполне искренне. – А ничего, что я, на минуточку, выпустила книгу по мутациям, наконец систематизируя и причесывая все то, что мои предшественники привыкли просто бросать в общую кучу бесформенных фактов и прецедентов? Еще и исследования в области механизмов изменений, происходящих в организмах умертвий в первые часы после воскрешения, тонны научных статей, изучение немертвой органики с подтверждением парочки давно уже подвисших без доказательств теорий…

– Я ни в коем случае не хочу принизить твои заслуги или сказать, что твоя степень была незаслуженной. – с немного виноватой улыбкой перебил меня Виранди. – Но просто чтобы ты представляла масштаб, комиссия, которая утверждала твою степень, на восемьдесят процентов состояла из представителей моего вида и у каждого из них имелось полное право тебе отказать, просто потому что ты не одна из нас. И все же они пошли против рекомендаций правящей крови, рискнули попасть в немилость и все-таки одобрили твою заявку. Боюсь, никакие заслуги не могут стать единственной причиной, объясняющей такой шаг.

– Мда… – выдала хмуро и встала с кровати, шагнула вперед, намереваясь посетить места не столь отдаленные чтобы банально переодеться в ночнушку, – Вот знаешь, скажи мне это кто-то другой – послала бы не задумываясь…

– У меня нет никаких причин тебя обманывать. – тут же отозвался вампир. – Даже более того, мне бы очень хотелось, чтобы ты имела представление о возможных последствиях, вела бы себя максимально аккуратно в обществе других вампиров. Конечно, если тебе не хочется привлечь еще чье-то внимание…

– Нет. – ответила не то ему, не то своим мыслям, после чего мотнула головой и повернулась к Виранди, – Все-таки не сходится. Если бы эта фигня была всегда, то в студенчестве… В общем, все бы закончилось иначе.

– Ты про того низшего, что набрался наглости проявить к тебе интерес? – хмуро и слишком уж прямо спросил вампир, чтобы после недовольно скривиться. – Забудь о нем…

– А ты откуда знаешь про эту историю?! – возмутилась тот же, после чего недовольно поинтересовалась, – Рогару растрепал? Вот уж точно…

– Рогару мне ничего не рассказывал об этом. – устало вздохнул клыкастый. – Я просто навел справки…

– Вот!.. – вспыхнула снова и возмущенно ткнула пальцем в сторону этого наглого гада. – Нехрен копаться в моем прошлом, понятно? Надо будет – сама расскажу. Не надо будет… значит не надо будет!

На это мне ответили очередной усталой и немного виноватой улыбкой, после чего вампир поставил бокал на стол и повернулся обратно. Наверное, причиной тому стал Рогару, доводящий меня до бешенства уже вторые сутки к ряду, поэтому я все-таки не сдержалась:

– Лучше бы за собой присмотрел. Дело важное, ходишь без сна какие сутки, да еще и алкоголем травишься. И вообще…

– Это скорей досадная необходимость, чем мое искренне желание. – тут же отозвался Виранди. – Я не могу позволить себе щепетильность в некоторых вопросах, пока, как ты верно заметила, расследование еще не окончено.

Мотнув головой, решила просто оставить сей факт на его совести, повернулась.

– Скоро приду.

И осеклась, едва клыкастый возник передо мной, как треклятый фокусник, выпрыгивающий из якобы волшебной шляпы.

– Мои слова тебя оскорбили? Обидели? – с весьма такой увесистой толикой горечи поинтересовался клыкастый.

Вот жеж… ну и как тут дальше возмущаться или ворчать?

– Просто не люблю, когда мою жизнь препарируют без спроса. – отозвалась хмуро, но куда как менее воинственно.

Виранди вздохнул, шагнул вперед и уже каким-то привычным жестом коснулся моей щеки, вынуждая вернуть на него рассредоточенный взгляд.

– Извини. Видят Силы, Рогару куда лучше чувствует женщин, хоть и не всегда утруждает себя использовать это умение, а вот мне иногда просто не хватает опыта. Впредь я постараюсь быть осторожнее в своих словах и не стану действовать без твоего ведома в вопросах, касающихся твоего прошлого.

– Спасибо. – буркнула тихо и немного смущенно, ибо такого уж точно не ожидала.

– Не стоит благодарностей. – тут же ответили мне, продолжая немного грустно рассматривать мое лицо, – Ты права, я бы тоже разозлился, если бы кто-то так поступил. Но скажи, что мне еще оставалось, если ты до сих пор дистанцируешься и не рискуешь довериться мне даже в мелочах?

– Не рискую? – усмехнулась почти болезненно, – Да я последнее время только и делаю, что в чем-то кому-то доверяю. Вообще, вон, в номере твоем живу, пьяные бредни вываливать на тебя не стесняюсь… – наверное мне до сих пор было немного неловко за тот вечер, – К слову, извини, я тогда вообще хреново себя контролировала.

– Не извиняйся. – хмуро ответил Виранди. – Ты потерялась и запуталась, а мне бесконечно приятно знать, что в этот момент ты меня не оттолкнула и не прогнала, чтобы пережить все молча…

– Да вас-то оттолкнешь… – заметила хмуро и капельку недовольно.

– И извини, что повел себя глупо после твоего пробуждения. – нагло игнорируя мою ремарку, добавил Виранди. – Мне следовало догадаться, что вести тебя к умертвию – не лучшее решение, но я был слишком устал и зол, чтобы рассуждать здраво. Более того, еще и сорвался после, что было в высшей степени возмутительно. И из-за чего ты вновь от меня отстранилась… очевидно, вполне заслуженно.

– Вот не надо мне тут! – возмутилась искренне, – Не повел бы – я бы вообще от любопытства на составляющие для опытов бы извелась! И вообще, обсуждали же уже, приняли, что все тогда погорячились…

– Но все же я чувствую напряжение, которое не пропадает ни на мгновение в моем обществе. – хмуро ответил на это вампир. – Ты злишься на Рогару, не одобряешь его действия, но… но тебя к нему тянет. А вот меня ты теперь опасаешься.

Ничего себе заявления. И ведь, стоило мне нахмуриться снова, чтобы возразить, как все слова застряли в горле, потому что с одной стороны переубедить его хотелось, хоть и непонятно, зачем, а с другой… а с другой стороны крайне сложно врать, когда на тебя смотрят так болезненно-устало.

– Полагаю, это справедливо. – в итоге тихо и горько обронил Виранди. – Из-за меня в твоей жизни пока были только новые испытания, монстры и смертельные угрозы, тогда как он, в своей дикой и возмутительной манере, все-таки смог привнести в этот ужас хоть что-то приятное. Вероятно, именно поэтому я и злился на него, отчаянно отказываясь понимать, что банально опасаюсь нашего противостояния, ведь неминуемо в нем проиграю.

– Глупости! – все-таки выпалила возмущенно и… и тут же смутилась. Но упрямо продолжила, – Глупости это все. Рогару – козел, которому нужно только одно. И, вообще, ты на голову лучше него во многих вопросах, так что кончай себя накручивать и нести всякую ерунду.

– Но, тем не менее, ты все еще колеблешься, и сейчас, даже сейчас, скорей возмущена и смущена, чем хоть каплю рада моему присутствию. – удрученно заметил вампир. – Быть может он все это время был прав, а я глупо и наивно продолжал верить, что излишняя настойчивость только все испортит?

Вот честно, мне все меньше и меньше нравился его взгляд, медленно переходящий из разряда задумчивых и грустных в разряд решительных и… да, все еще немного грустных. Нужно было что-то делать, как-то его разговорить или отвлечь, и я даже попыталась, сбирая все свое красноречие в метафорический кулак:

– Ты и «наивно»? – улыбнулась немного напряженно. – Ну уж нет. А настойчивость, особенно когда ее не ждут и не просят, действительно нафиг никому не сдалась, поэтому зря ты…

– И все-таки факты упрямо говорят об обратном. – плавно, неестественно плавно для типичного представители человеков обычных и медлительных, Виранди шагнул еще ближе, оказываясь буквально вплотную ко мне.

Рефлекторным жестом я шагнула назад, чем вызвала только еще более острую реакцию и вскоре за моей спиной оказалась тверда и безапелляционная стена, а впереди отрезал все пути к отступлению клыкастый. Он все еще продолжал почти невесомо касаться моей щеки, а еще не сводил с меня напряжённый взгляд, из-за чего наши странные передвижения были похожи на какой-то дикий и неправильный танец, в котором партнершу, кажется, сейчас либо съедят, либо сделают что-то не менее ужасное.

– Слушай, ты просто уста… – попыталась было докричаться до его благоразумия, но фиг там плавал, мне даже договорить не дали.

– Это не усталость, это голод. – и вот с такой неоднозначной фразой, на минуточку, представитель клыкастых склонился к моей шее, где-то в процессе размещая вторю пятерню на моей же талии и тем самым резко сокращая шансы на побег. – Снедающий, доводящий до безумия голод. Я уже давно отвык испытывать его настолько остро.

– Может… – сглотнула нервно, – Может тебе вина еще? И там, кажется, еду тоже приносили…

Тихая усмешка прошлась по шее прохладным ветерком, вызывая табун мурашек. Он, испуганно смекнув, что дело пахнет керосином, тут же умчался в сторону спины и полетел вниз, внезапно концентрируясь на ощущении чужой ладони, лишь немного сжимающей мой бок.

– Боюсь, еда тут не поможет. – ответили мне. – Да, кажется, не поможет уже ничто…

От поцелуя в шею, аккуратного и легкого, я закономерно вздрогнула и замерла, ожидая, что вот сейчас, еще чуть-чуть, и наш вечно собранный, правильный Виранди слетит с катушек, устраивая внеплановый пир со мной в роли главного блюда. Честно, мне было до жути страшно и… и даже немного волнительно!

Треклятый Рогару с его неоднозначными намеками и приставаниями, двое суток я провела как на иголках, по сотню раз на дню перекидываясь из состояния возбуждения в ощущение крайней степени гнева, а поэтому сейчас уже даже как-то терялась, не то снова ощущая прилив крови к разным частям тела, не то опять начиная позорно паниковать.

– М-м-м… – протянул Виранди. – Дикая смесь из страха и робкого, старательно подавляемого желания. Даже не представляю, как Рогару умудрился сдержаться, учитывая, что этот аромат пьянит похлеще любого вина. Воистину, иногда его выдержка восхищает даже меня.

– Нет там ничего восхитительного! – ответила нервно и немного торопливо. – Поиздеваться он хотел, вот и весь рассказ. И я его даже понимаю в чем-то, издевка – штука куда более важная, чем всякие там интимы, но все равно, гад он. Как есть гад.

Наверное, я просто отчаянно цеплялась за любую мелочь, любую тему, которая могла бы отвлечь вампира от других, не самых для меня сейчас желанных мыслей. Однако, это было слабо, даже скорей во вред, ибо Виранди снова усмехнулся, горько и устало, после чего… кажется, он решил проложить дорожку из поцелуев от моей шеи до уха, останавливаясь примерно в районе мочки. И каждое, буквально каждое прикосновение прошибало меня не хуже пресловутой молнии, заставляя нервны выкручиваться в каком-то диком напряжении и ожидании непойми чего.

– Пока я пытался тебя защитить, – тихо шепнули мне на ухо, – кто-то успел приблизиться настолько, что ты уже сама не осознаешь, как подмечаешь ваше сходство. – а потом Виранди все-таки чуть-чуть отстранился, но ровно настолько, чтобы иметь возможность поймать мой потерянный взгляд и шепнуть уже прямо в губы, – Видимо, и правда, правила пишутся для слабых, чтобы более сильные и хитрые могли не отвлекаться на них, добиваясь своей цели. А раз так, в пустоту эти правила и законы, из-за которых я не могу тебя даже поцеловать, когда кто-то позволяет себе куда больше.

– В… – попыталась что-то произнести я и тут же была перебита веселым:

– Останови меня. Оттолкни, если я собираюсь перейти черту, которую ты не готова мне позволить, но теперь у меня просто нет иных вариантов, кроме как попытаться. Хотя бы попытаться.

И прозвучало это чудно, почти как вполне законный шанс наконец остановить происходящий беспредел, только вот… только вот сложно кого-то останавливать, когда ты буквально не можешь произнести ни слова! И если сначала у поцелуя еще имелся странный привкус осторожности и страха, при чем первое было не моим, тогда как вторе – всецело мое, то потом что-то все-таки изменилось и мне уже самой не захотелось его прерывать.

Может стоит сказать спасибо клыкастому гаду, из-за которого я столько эротичных сцен за последние пару суток представила, сколько не представляла за всю жизнь. Может быть, причина была в давно поселившейся внутри симпатии к Виранди, которая, и отрицать это было глупо, росла даже вопреки здравому смыслу. Может и еще что-то стало виной, хрен его знает, но главное, что через несколько минут поцелуй прервался и я уже была далеко не так уверена в своем желании его остановить. Более того, начала подумывать даже согласиться…

– Пьянящая. – прошептал вампир, ловя, казалось бы, каждый мой лихорадочный вздох и задумчиво-восхищенно рассматривая меня вновь загоревшимися зеленым глазами, – Манящая, пленительная, невозможно желанная и бесконечно недоступная. Ты спрашивала, за какие грехи судьба столкнула тебя с нами… Я начинаю задаваться тем же вопросом. – и говоря все это, шепча прямо в губы, вампир не прекращал пальцами одной руки аккуратно блуждать по щеке и виску, словно бы наслаждаясь этим аккуратным прикосновением, и, вместе с тем, недвусмысленно сдвинул другую руку, ныряя под водолазку. – Я не хочу… не могу спрашивать твоего дозволения, потому что твой отказ вынудит меня остановиться и отступить. Но ты все еще можешь меня оттолкнуть, в любую секунду и в любое мгновение. Просто не забывай об этом.

Кажется, я даже кивнула. И после, честно, с чистой совестью, благополучно об этом забыла.

Просто если шея была уже каким-то пройдённым этапом, то вот прикосновение к голому животу резко заставило дыхание сбиться, а сердце пропустить удар. И глупо уже было отрицать, каждая клетка моего организма хотела сейчас куда большего, в дружном порыве наплевав на все, в том числе и на отчаянно бьющийся в агонии рассудок. Вообще, толку от него, если против клыкастых, как показывает практика, не попрешь? Да и желание… уже даже скорей какая-то необходимость просто горела внутри.

Все происходящее чем-то отдаленно напоминало произошедшее на полянке, особенно по началу, но в то же время разительно от него отличалось. Там, где Рогару действовал решительно и бескомпромиссно, Виранди не торопился, доводя до какого-то безумия даже банальными прикосновениями. А ведь кроме них было еще много чего, особенно много поцелуев, которые в какой-то момент начали восприниматься странно, не как легкое касание, а что-то, сродни обжигающему клейму. Вероятно, причина была проста – только природное смущение не позволяло потребовать чего-то большего, а вампир даже не думал ускоряться или усиливать напор, нагло этим пользуясь.

Кажется, в тот момент, когда все наконец свершилось и тянущая боль сменилась ощущением такой правильной в ту секунду завершенности, вторжения, я все-таки попыталась вскрикнуть, но вышел только отчаянный и протяжный стон. Который, впрочем, оборвался внезапно из-за очередного поцелуя, и дальнейшие комментарии, в виде чего-то нечленораздельного и столь же отчаянного, я уже высказывала также чьим-то чужим губам.

Кажется, я даже при всем желании не смогу сказать, сколько в итоге это продлилось, пару мгновений или всю ночь, но, опять же, кажется, из-за излишнего, почти дико утрированного напряжения удовольствие, которое должно было случиться с первым же движением, приходить так просто отказалось. Но, откровенно говоря, жаловаться на это, особенно в том состоянии, я бы не смогла при всем желании, ведь сам процесс оказался куда более приятным, бесконечно волнительным, возбуждающим и важным, чем закономерный итог.

Кажется, когда все наконец закончилась, в первое мгновение я даже пожалела об этом.

Кажется, не только я…

И отдельным, совершенно иным, хоть и не менее важным открытием стало то, как невозможно приятно лежать рядом с кем-то, лениво отмечая аккуратные ласковые прикосновения и продолжая балансировать между до неприличия приятной усталостью, отголосками случившегося и манящей упасть в нее дремой.

Возможно, потом мы успели что-то друг-другу сказать. И я уверена, что эти слова точно остались приятным послевкусием, окончательно прогоняя даже намек на стыд или смущение. Возможно, говорил только он. Так или иначе, вскоре усталость все-таки взяла свое, а я уснула, крепко прижимаясь к вампиру и уже заранее предвкушая самый лучший и приятный из всех снов, которые когда-либо выпадали на мою долю.

***

– Извини, счастье мое, но мне нужно идти… – с этих, невозможно аккуратных и ласковых слов началось мое утро, которое, впрочем, подозрительно смахивало на полдень.

Или мне только кажется? Но по ощущениям мы проспали часов десять, не меньше. А еще, согласно этим же странным ощущениям, сбоящим похлеще бракованного транзистора, мне вообще, вот ни капельки не хотелось открывать глаза и после послушно отпускать кого-то, вполне успешно заменяющего обычную подушку для объятий. Ну да, я сплю с двумя подушками, и даже когда подушка одна, скорей завалюсь на нее боком, чем щекой, и что?

И все-таки… и все-таки так нельзя, а если я поддамся своей минутной слабости, это будет выглядеть жалко и глупо.

– Иди. – в итоге выдохнула чуть слышно, нехотя разжимая руки и отпуская Виранди.

Стоило ему немного отстраниться, как сразу стало прохладно и некомфортно. А еще немного обидно… И до ужаса стыдно.

Нет, вопроса, что именно произошло ночью, даже не стояло, да и я, вроде бы, не торопилась мучаться угрызениями совести, но что-то такое все-таки заставило нахмуриться и отчаянно пошарить по кровати в поисках треклятой второй подушки. Может хоть с ней будет не так одиноко и хреново? А если не открывать глаза, то вполне можно представить, что мне просто приснился сон и я ни в коем разе не спала с донельзя правильным и непозволительно аккуратным вампиром, теперь наверняка выглядя в его глазах, как настоящая шлю…

Легкий, невесомый поцелуй, прилетевший в лоб, заставил меня замереть и нахмуриться сильнее. Показалось?..

– Мне тоже безумно не хочется оставлять тебя, особенно сейчас, когда ты такая сонная, беззащитная и искренне огорченная. – тихо шепнули рядом, окончательно разбивая остатки досады, вкупе с самообладанием, вдребезги.

И только после этого лишний вес исчез с кровати, шурша тканью, а чьи-то шаги наполнили приятную тишину номера. Заснуть снова я уже даже не пыталась, зато наконец вспомнила, что из одежды на мне только мои собственные иллюзорные кандалы, которые я привыкла воображать, оценивая свое заточение в этом треклятом номере, быстренько натянула одеяло до подбородка и даже заерзала, усаживаясь в кровати.

Ничего неприличного я застать не смогла, Виранди успел натянуть как минимум штаны, но даже один вид обнаженного торса тут же спровоцировал несанкционированный прилив крови к щекам. Что поделаешь, видеть всякое, в том числе и обнаженное, мне доводилось частенько, но пока еще никто не мог похвастаться такими симметричными и правильными рельефами. А ведь ничего особенно выдающегося на первый взгляд там не было, просто поджарая фигура с намеком на мышцы, и все равно это почему-то действовало на меня, как кровь на умертвие – вот честно, я разве что слюнку не пускала.

И конечно же, он мой напряженный взгляд заметил, даже прокомментировал легкой и совсем не обидной улыбкой, однако следом раздался внезапный треклятый стук в дверь и все очарование момента исчезло без следа.

Если это Рогару… ой, что же сейчас будет…

К счастью, это был лишь служащий отеля, принесший Виранди какие-то папки. Судя по всему, документы были связаны с текущим делом, потому как больше во взгляде вампира не читалось ничего, кроме хмурости и откровенной задумчивости. В таком состоянии, все еще без рубашки и босиком, он уселся в кресло, чтобы уже там расположиться с присущим клыкастым изяществом, окунуться в чтение.

Эх, вот бы мне уметь также элегантно, вальяжно и одновременно с тем маняще просто банально сидеть… Хотя, в пустоту, раз моя неуклюжесть каким-то чудом умудрилась привлечь аж целого советника. Как говорится, работает – не трогай!

– Проклятье. – спустя пару минут выдал мрачный вампир, захлопывая первую папку и чуть ли не бросая ее на стол.

Вторая так и осталась лежать на его коленях, неприкаянная, подозрительно бардовая и со странным оттиском на покрытой бархатом обложке.

– Что-то случилось? – поинтересовалась тут же, несильно надеясь, что мне ответят.

Но… мне ответили!

– Они ничего не нашли и не знают, как это вообще возможно. – хмуро и кратко резюмировал вампир. – Бесполезные… – кажется, дальше должно было быть ругательство, но его, с присущим клыкастому благородством, проглотили, ограничиваясь только полным призрения взглядом.

– Может… может все-таки спустишь меня с поводка? – кажется, я даже сжалась немного и под одеяло залезла чуть ли не с носом, опасаясь закономерной реакции.

И в первое мгновение он даже разозлился, блеснул зеленым в сощуренных зло глазах, но тут же взгляд его стал на порядок мягче и словно бы немного извиняющимся.

– Извини. – вторил этому взгляду его ответ. – Я не могу так рисковать.

– А рисковать и отпускать этого ублюдка гулять на свободе, творя всякие бесчинства, ты можешь? – это было ударом под дых, мы оба это понимали, но я уже почувствовала слабину и не собиралась отступать.

Только теперь главное не думать, чего в моем стремлении больше, жажды знаний или желания все-таки прогнать нависшую над всеми нами угрозу. Могу спорить, тот странный голос из моего видения-сна-бреда устроил бы только первый вариант, тогда как совесть упрямо намекала на второй…

– С твоей стороны крайне жестоко ставить меня перед таким выбором. – хмуро высказался Виранди спустя минуту размышлений.

– А это не я. – открестилась тут же. – И вообще, найдем этого урода, тогда и сможешь уже адресно высказать все свои претензии. Только сперва его все-таки надо отыскать…

Вампир резко поднялся на ноги, вынуждая меня осечься и снова напрячься. Даже воспоминания о всяких нежностях и весьма льстивых словах не позволяли расслабиться, словно они вместе со мной дружно ожидали, что меня сейчас, как минимум, побьют. И, видимо, именно это ожидание в итоге стало виной, из-за которой на меня посмотрели красноречиво, болезненно и немного тоскливо.

– Дай мне время все взвесить и обдумать. – в итоге относительно спокойно произнес вампир, перекладывая на стол и вторую папку, оставшуюся без внимания.

На секунду показалось, что он словно готовился к чему-то, намеренно освобождал руки и отворачивался, но… Ан нет, не показалось мне.

Не прошло и пары мгновений, как в дверь постучали снова и напряженное «входи» стало моментальным ответом пришельцу.

Звук распахнувшейся двери, шаги, растущее все больше напряжение…

– А я надеялся, что нюх начал меня подводить. – сухие и раздраженные слова Рогару тут же отозвались во мне смесью паники и стыда.

Ну, наверное, стоило догадаться, что рано или поздно он придет… но бракованный конденсатор, мне неплохо было бы хоть душ принять до этого знаменательного момента!

– Едва ли это вообще возможно. – также сухо и напряженно ответил ему Виранди.

Короткий взгляд в мою сторону, из-за чего я наконец сбрасываю смущение и начинаю тихо злиться, чисто на всякий случай, потом долгий и пронзительный взгляд в сторону советника…

– Значит, договоренностям конец. – все также бесцветно не спросил, скорей просто констатировал Рогару.

– Да. – стало ему лаконичным ответом, в котором сложно было уловить хоть что-то.

– Чтож, надеюсь оно того стоило. – кажется, мне отнюдь не почудилась капелька боли в тонне разочарования и раздражения. – И можешь не благодарить, я подготавливал ее не для тебя.

– Я знаю. – снова короткий ответ и холодный, как мои пальцы из-за резко понизившегося давления, тон. – Ты в праве…

– Я знаю свои права! – рыкнул взбешенный Рогару. – И… – опять взгляд в мою сторону, чтобы уже однозначно показать, как низко я пала в глазах клыкастого, – мне нужно все обдумать, прежде чем я приму решение. – скривившись, последнее он произнес почти презрительно, – Радует, что хотя бы посмущаться ради приличия ты не забыла. Браво, потрясающая игра.

А ведь мне было искренне неудобно и стыдно!

– Насколько я понимаю, размышлять ты предпочтешь в одиночестве? – сухо осведомился Виранди.

– Сам с ней нянчись теперь. – холодно бросил клыкастый, – Мне с самого начала было плевать и на это расследования, и на… – беглый взгляд в сторону стола, откровенная насмешка, – Он опять и шагу без тебя ступить не может? Передавай от меня привет и напомни, я с радостью переключусь с бесполезных поисков на охоту. Сейчас у меня как раз подходящее настроение, чтобы разорвать кого-нибудь в клочья.

И вот хоть убейте, я тут же представила, как Рогару в прямом смысле кого-то рвет… кого-то, очень подозрительно напоминающего одного ученого с теперь весьма спорной научной степенью…

– Непременно передам. – мрачно ответил на это Виранди, разворачиваясь и снова падая в кресло.

Казалось, все, на этом их разговор закончится, а Альгери сейчас вылетит из номера, непременно хлопая дверью, но… будем честны, мое «кажется» сходится с реальностью преступно редко. Еще реже, когда речь идет об этих бракованных клыкастых.

– Как ощущения? – ехидно-насмешливо, с затаенным намеком на злость во взгляде, поинтересовался Рогару. – Понравилось нарушать правила? Удивлен, как ты еще не бьешься в истерике, ведь это так на тебя…

– Прекрасно. – сухо перебили его, подхватывая красную папку со стола. – Я утолил твое любопытство? Или ты хочешь еще о чем-то меня спросить? Если нет, то будь добр… выход ты найдешь сам.

– И это все? – удивленно осведомился Рогару, – Неужели произошедшее тянет на такую скупую характеристику? Или реальность позорно проиграла ожиданиям?..

– Хватит! – рявкнул это Виранди, хотя, честно, мне тоже хотелось крикнуть что-то вроде этого. – Я не собираюсь обсуждать произошедшее или делиться с тобой впечатлениями. Приваливай, Рогару, пока я…

– А ведь это именно мне сейчас приемлемо кричать и метать молнии. – ни капли не смутившись заметил вампир. – Стенать, проклинать свою слепоту и тот миг, когда я доверился тебе, сокрушаться по поводу столь неудачного выбора, как оказалось, весьма распущенной особы. Возможно даже вызвать тебя на поединок…

– Славно! – воскликнул Виранди, вновь захлопывая едва раскрытую папку. – Или ты считаешь, что я буду умолять тебя и просить о прощении? Очень недальновидно с твоей стороны. – его голос все больше и больше полнился уже не иллюзорным рыком, – Хочешь поединок – чудно, он состоится. И ты можешь выводить меня из себя дальше, отыгрываясь за все, но не смей оскорблять ее. Иначе… Кому как не тебе знать, что сложнее всего оступиться впервые, а дальше уже куда проще найти и оправдания, и весомый повод.

Рогару ответил на это откровенно недоверчивым взглядом, после чего нахмурился сильнее… и повернулся ко мне! Молча и задумчиво меня изучали пару секунд, словно кто-то удосужился написать все ответы на моем лбу, после чего вампир спросил… не меня, Виранди, но все еще не поворачиваясь обратно:

– Считаешь, я поверю в два столь маловероятных события, что ты осознанно нарушил договор и… – его глаза сощурились до состояния двух щелочек, – Ты давала свое согласие?

Кажется, меня начало мелко потряхивать, во-первых, из-за набивших оскомину согласий и прочей ерунды, во-вторых, потому что нехер обсуждать мою личную жизнь так беспардонно и нагло, в-третьих…

– Да катись ты нахрен! Тоже мне нашелся образчик морали и поборник правил! Единственное, что я бы «дала» от чистого сердца и всей души – это пендаля одному излишне любопытному, вздорному, бесящему одним своим существованием…

– Чтож, сократим – ты все еще неровно ко мне дышишь. – усмехнулся на это Рогару, всего на мгновение отпуская маску холодного неодобрения и недоверия, – Но это не ответ… Впрочем, думаю, я и сам вполне способен догадаться…

– Нет, она его не давала. – мрачно, сухо, очень тихо и очень твердо произнес советник.

Кажется, у меня по спине побежали мурашки от его тона. А может это просто сквозняк?

– Вот даже как… – протянул задумчивый Альгери.

И не понравилась мне его задумчивость до крайности, вот честно.

– Также как и не говорила «нет»! – заявила тут же. – Что вообще за заморочки? Согласия, несогласия… очевидно, раз никто никого не остановил, значит все там были согласны!

Увидеть капельку уничижения вместе с жалостью оказалось крайне внезапно, также как и заметить хмурый взгляд Виранди, словно бы намекающий, что я где-то ошиблась. Серьёзно?! Нет, они сейчас серьёзно?!

– Да все еще интереснее, чем я думал. – наконец выдал откровенно повеселевший Вандио, скрещивая руки на груди, – Оказывается ты, мой в прошлом дорогой друг, решил сразу удариться во все тяжкие. Не ожидал, не ожидал… прими мои искренние соболезнования… и поздравления, за одно. Растешь над собой!

– Убирайся! – нет, Виранди не крикнул, но, кажется, от его тона задрожали даже стекла в окнах.

– О, обязательно. – интересно, а Рогару вообще можно хоть чем-то пронять? – Только сперва позволю себе заметить, пощады не будет.

– На иное я не мог и рассчитывать. – ответили ему тихо, зло и очень холодно.

И… все. Опять мое чутье меня подвело, намекая, что продолжение просто обязано случиться и точку вампиры поставить не успели, однако почему-то Рогару все-таки вышел из комнаты, куда более воодушевленный и радостный, чем несколько минут назад. Впрочем, видимо его ярость перекочевала в советника, потому что на того даже смотреть теперь было страшно.

– Слушай, я уже откровенно нихрена не понимаю… – призналась честно и максимально осторожно, чувствуя себя, словно циркач, засунувший голову в пасть неделю не кормленого льва.

– Все, что тебе стоит знать, – вздохнул устало вампир, медленно возвращая себе хотя бы намек на самообладание, – возможно скоро твои варианты сократятся еще сильнее.

Он явно собирался на этом и закончить, оставляя меня теряться в догадках и хмуро гипнотизируя пустоту перед собой, но хрен там плавал, мне уже надоело гадать, да и Рогару, нужно отдать ему должное, успел порядком взбесить.

Поерзав, я вытащила ноги из одеяльного гнезда, после чего переползла на край кровати, попутно обворачиваясь краем все того же одеяла, словно изрядно переевшая мумия. Стоило опустить ноги, как ступни тут же обожгло холодом, да и по рукам прошелся ощутимый холодок, но моего пыла это ни капли не убавило:

– Объясняй. – заявила твердо и хмуро. – Уж не знаю, что там за кашу мы заварили, но мне очень не нравится твой вид. Чисто для справки – веселый настрой Рогару не нравится еще сильнее.

Болезненно улыбнувшись, Виранди пару секунд задумчиво меня поизучал, после чего вдруг предложил:

– Иди ко мне?

И даже руку вперед протянул, словно готовясь ловить меня на полпути между креслом и кроватью.

– Зачем? – нахмурилась тут же. Потом мотнула головой, скривилась, заявила, – Ты мне от темы не уходи!

– Просто пересядь и я отвечу на все твои вопросы. – упрямо и все еще немного грустно, хоть и с улыбкой повторил вампир.

Вот честно, его за язык никто не тянул, а настолько громкие заявления… да кто я такая, чтобы упускать такой шанс?! И вообще, чего уж теперь выеживаться, если ночью было и всякое похуже? Кроме того, не мне ли самой было так обидно его отпускать недавно?..

– Щас, дай хоть оденусь сначала. – заявила торопливо и поползла в обратную сторону, а вернее туда, где не так давно случалось всеобщее обнажение.

Вот только… Где мои вещи?!

Ни на полу, ни на прикроватном столике не было ровно ничего, что можно было бы надеть или хотя бы натянуть на себя. Ну не телефонным же справочником макушку прикрывать, в конце концов! И если студенческие годы научили меня делать бумажные пилотки, то вот о бумажных лифчиках и тем более трусах там как-то разговора не было.

– Твоя вчерашняя одежда в ванной, а рюкзак у изножья кровати. – донеслось не то веселое, не то задумчивое сзади.

Мдам, кажется, нужно получше следить за своими вещами…

Первая попытка нырнуть в баул, который я спешно собирала перед выездом, окончилась плачевно. Даже вторая и третья… кажется, зря я так долго и упорно манкировала со стиркой. Ну вот и что теперь делать?!

– Могу предложить халат. – словно бы прочитав мои мысли заявил клыкастый. – Или прямо перед тобой есть шкаф, все, что в нем найдешь – твое.

– А там смысл жизни и пара чемоданов золотом имеется? – поинтересовалась хмуро, решая, что же делать и как бы улизнуть в ванную, при этом не потеряв весьма заманчивую возможность добиться ответов на «все вопросы».

– Увы. – вздохнул Виранди. – Только моя одежда.

– Ну вот, а я уж понадеяться успела. – ответила огорченно, перехватывая одеяло поудобнее. – И на вопросы мои ответят, и все, что найду – мое… Нечестно так играть на чувствах бедного, несчастного ученого!

– Все, кроме смысла жизни, я могу предоставить тебе, хоть и придется немного подождать. – внезапно как-то слишком серьёзно ответил вампир, – Его, увы, нельзя передать, купить или даже подарить, но, если и в этом вопросе я могу как-то помочь, просто скажи мне об этом.

Уже намереваясь перехватить одеяло зубами, чтобы нырнуть в шкаф, я задумалась, нахмурилась, бросила немного неуверенно:

– Думаю, хватит и ответов, тем более что вопросов у меня уже накопилось прилично. Одежду… ну верну, наверное, как постираю. А может не верну, но это только если снова случится ЧП и она канет смертию храбрых, как моя любимая майка.

– Не беспокойся об этом. – тут же заверили меня.

Да я и не так чтоб сильно беспокоилась именно об этом, правда говорить уже не могла, все-таки закусывая одеяло, тянущееся за мной шлейфом с самой кровати. Меня куда больше беспокоили другие фразы, оставшиеся по моей же воле без должного внимания… пока. Потом, возможно, вернемся и к ним.

Чтож, сложно сказать, что ассортимент шкафа меня сильно удивил, ведь вампиры, вот гадство, не носят женскую одежду или хотя бы что-то универсально удобное. Одни брюки, штаны, рубашки… И даже ни одного лифчика!

Я позволила себе, каюсь, бросить один хмурый взгляд на пакет с подарочком Рогару, но в итоге недовольно скривилась и решила, что пока не настолько отчаялась, чтобы надевать ЭТО. Спустя еще минуту Виранди был ограблен на наиболее нейтральную и обычную рубашку банального белого цвета, а я нырнула под одеяло, с трудом пытаясь придумать, как бы ее еще и натянуть, застегиваясь исключительно наощупь.

Дальше случился мой поход в ванную комнату под немного насмешливый, но все-таки теплый взгляд клыкастого, где уже удалось натянуть хотя бы трусы и короткие плавательные шорты. Они остались буквально последним неиспользованным ранее предметом моего гардероба, что было, в целом, объяснимо, хоть и немного обидно. Все, сегодня занимаюсь стиркой, без вариантов!

Выходить из ванной, каюсь, было немного страшно. Во-первых, потому что откровенно большая мне рубашка нет-нет, а просвечивала или вовсе съезжала на бок, из-за чего воротник, несколько больше, чем нужно, оголял всякое, да и ходить без штанов было как-то непривычно и неприятно. Вообще, никогда не любила вид своих голых ног… да и глупо это выглядит… а еще ну вообще не привлекательно…

Наверное, если бы не перспектива все узнать, я бы все-таки сдалась и прямо тогда принялась за стирку, но в итоге благоразумие победило стеснение, я выползла обратно в общую комнату номера, уже по пути сгружая одеяло на кровать. Правда, как сгрузила, так и ощутила желание залезть в него снова…

– Ты так мило смущаешься. – это стало точкой невозврата, после чего уже даже я сама начала тихо костерить себя за ненужные сейчас эмоции, наконец отлипла от многострадальной спальной принадлежности. – А еще просто невозможно притягательно выглядишь в моей рубашке. Даже не знал, что она вообще обладает таким свойством… впрочем, может дело и не в ней?

Выслушав все это, уже откровенно пунцовая от смущения, я вернулась к ранее занимаемому краю кровати и аккуратно на него села, попутно уговаривая себя хотя бы разозлиться. Или, вообще, успокоиться… ну хотя бы язву привычную включить!

– Немного не дошла. – лукаво заметил вампир и вновь протянул руку. – Иди ко мне.

В общем, зря я пыталась что-то там из себя выжать, а поэтому пошла вперед, исключительно потому что уже даже сама этого хотела. Да и чем ближе, тем, в теории, хуже обзор… ну, наверное.

Так я и оказалась на коленях у Виранди, с перекинутыми через подлокотник ногами и чьим-то носом, тут же уткнувшимся где-то за моим ухом. Иногда кажется, что эти вампиры хуже собак по части обоняния и страсти к всевозможным запахам…

– Боишься? – поинтересовались аккуратно, когда и спустя минуту моя спина осталась ровной, словно я металлический штырь проглотила.

– Не знаю, как себя вести. – призналась честно и хмуро, после чего наконец решила перейти к главному, – Ты обещал…

– Дай мне буквально минуту. – попросил Виранди, при чем попросил так, что у меня даже желания возмущаться не возникло. А потом еще и решил добить окончательно, вырывая из подобия едва установившегося самоконтроля и снова бросая в краску, – Ты и представить себе не можешь, как я рад хотя бы такой дорогой ценой получить право к тебе прикасаться. Ощущать тебя, твой запах, твое тепло, бархат твоих волос… А еще твое смущение, которое живо даже несмотря на все мои в высшей степени возмутительные действия. Как ты умудряешься быть одновременно такой страстной и такой скованной, при этом не давая мне и шанса заметить тебя в притворстве?

– Я не притворяюсь! – возмутилась… ну пожалуй, на единственное, на что вообще могла, ибо об остальном даже думать без ощущения жара в районе щек было сложно.

Еще немного и на них точно можно будет пожарить яичницу… Пустота, да я в жизни столько не смущалась!

– Я знаю. – выдохнул вампир, после чего чуть отстранился и заглянул в мои глаза. – Просто сядь так, как тебе будет удобнее. Даже… даже если ты все-таки захочешь пересесть. Видеть твое напряжение и представлять, как вскоре твои мышцы начнут неприятно ныть из-за этого, выше моих сил.

Скривилась досадливо, подумала пару секунд… попыталась все-таки сесть чуть удобнее, упираясь поясницей во второй подлокотник. Выходило так себе, но уже лучше, чем прежде.

– Рассказывай. – потребовала хмуро, отчаянно пытаясь отделаться от мысли, где я все-таки сижу и как это все может выглядеть со стороны. – Подробно, с чувством, толком и расстановкой.

Виранди улыбнулся почти ласково, а затем справедливо поинтересовался:

– Что именно больше всего интересует тебя в эту секунд? И я заранее должен извиниться, я постараюсь ответить на все, но, увы, не смогу уделить тебе достаточно много времени, так как, – вздох и взгляд в сторону стола, – мне еще предстоит многое сегодня сделать. Поэтому прошу, давай начнем с наиболее животрепещущих тем.

– Вот всегда знала, что нельзя доверять вампирам и агентствам недвижимости. – заявила почти даже весело, рефлекторно поправляя край рубашки, – Если не обманут, то уж вывернутся и недоскажут точно.

Вампир вдохнул поглубже, явно намереваясь что-то ответить, но шиш, я была быстрее, ибо была готова:

– Для начала самое последнее – что у вас там теперь по договорам и прочее? Какого хрена Рогару свалил такой довольный, а ты был темнее тучи? Опять причуды ваших вампирских правил и прочего?

– Что-то вроде того. – тихо и хмуро ответил Виранди, после чего немного укоризненно и весело добавил, – Было бы глупо ждать, что ты начнешь с чего-то значительно куда более простого. – а после сразу перешел к ответу… ну или почти сразу, – Я уже рассказывал, в общих чертах, откуда появился договор и когда он заключается. Думаю, ты и сама должна понимать, соблазн его нарушить, когда другие искренно верят в необходимость соблюдать правила, довольно велик, и поэтому существуют последствия, которые ждут осмелившегося пойти против договоренностей. Все зависит от уровня проступка, из-за них конкурент может претендовать на встречные поблажки, требовать компенсацию в том или ином виде, при условии, что договор все-таки сохранит силу, или… или вызвать нахала на поединок. Здесь стоит немного отойти в строну и сделать две ремарки, чтобы ты поняла всю картину. Во-первых, нас, как бы нам ни хотелось обратного, крайне мало. По сравнению с теми же людьми, наша численность и вовсе мизерна, а поэтому подобные поединки запрещены законом. Особенно между высшими. Исключения – такие вот договоренности и святая обязанность их чтить. Есть и другие оговорки, но в нашем случае они несущественны. – на этом моменте Виранди замялся, нахмурился, выдохнул и произнес совсем сухо, – Само собой, речь о битве на смерть, ибо такие оскорбления чести и достоинства оценивать ниже просто преступление. Вторая ремарка, – снова небольшая пауза, на этот раз куда менее выраженная, – глупо забывать, кто именно станет моим соперником. Рогару во многом уникальная и выдающаяся личность, но одно его качество является неоспоримым и общепризнанным – пока еще никому не удавалось его победить в схватке один на один. Он сильнейший из ныне живущих, что уже даже само по себе является удивительным фактом. Видишь ли, право на трон, который он все-таки когда-то занимал, зарабатывается лишь в битве, где претендент одерживает верх над действующим главой правящей крови. В лучшем случае меняется только глава, в худшем – меняется сама кровь и такие изменения потом еще долго расходятся, как круги по воде, затрагивая буквально каждого. Однако, сильные высшие появляются на свет не так уж часто и, учитывая этот факт, вероятно, логично, что с возрастом мы становимся слабее, чем и обеспечивается преемственность власти. Само собой, зеленый юнец едва ли сможет тягаться с главой, но старики крайне редко сидят на троне долго. Рогару… пожалуй, будь его воля, он бы до сих пор правил вампирами и, вероятно, этим миром. – я уже успела набрать в грудь побольше воздуха, чтобы ответить на его рассказ, как Виранди торопливо добавил, – Само собой, это лишь право и никто не заставляет кидать вызов. Более того, в случае «помилования» нарушивший договор лишается возможности обелить свое имя и порицается еще сильнее, как не заслуживший даже шанса доказать свою силу и биться уже до конца за избранника или избранницу.

– Эм… – нахмурилась, скривилась, все-таки поняла, что последние слова моего мнения не меняют, – Вот и нахре… – осеклась, решила сначала поинтересоваться, – А что там про мое согласие? Почему Рогару был зол, как тысяча голодных умертвий, а как только упомянули это, стал светиться ярче начищенной серебряшки?

– Потому что это автоматически переводит мой проступок из разряда окупаемых в разряд несмываемых. – устало поведал клыкастый. – Насилие, а там, где нет явного согласия, может присутствовать лишь оно, нельзя ничем оплатить. Впрочем, даже если бы ты согласилась, требовать справедливости он бы не смог, ведь пришлось бы требовать ее от тебя, а не от меня, и поэтому в его власти осталось бы лишь претендовать на компенсацию и, при желании, отказаться от своих претензий. Думаю, ты понимаешь, что деньги и прочие материальные ценности нас мало интересуют, поэтому варианты сужались и того сильнее. В нашем же случае все куда сложнее и проще одновременно – при любом исходе на него не падет и тени сомнительной репутации, так как ты не выступала согласной стороной в произошедшем, и он с чистой совестью может сохранить свои претензии на тебя, при этом наверняка убирая с игровой доски конкурента. У меня еще остается право отказаться, окончательно покрыть себя позором и самому выйти из противостояния, но этим правом я пользоваться не намерен ни при каких условиях.

Секунд тридцать я собиралась с мыслями, силами и чем-то еще, хмурилась, крепко сжимала челюсти и переваривала услышанное, но в итоге только еще больше убедилась в правильности изначальных выводов, спросила возмущенно:

– Ты вообще с катушек слетел? Про остальных не спрашиваю, уже давно поняла, что по вампирскому высшему свету не один штат метальных целителей рыдает горькими слезами, но ты… Ты ведь все это знал! Так какого хрена?!

– Я сильно тебя разозлю, если скажу, что до сих пор считаю игру стоящей свеч и ни капли не сожалею о содеянном? – немного грустно усмехнулся вампир.

– Еще как! – вспыхнула тут же и повернулась, сталкиваясь с улыбающимся, полным горечи взглядом вампира, – Какого хрена ты не спросил тогда? И не объяснил, почему это важно?

– А ты бы согласилась? – справедливо поинтересовались в ответ и…

Да, я немного сникла, кривясь собственным мыслям.

– Кроме того, – предложил клыкастый, – в таком случае тень сомнений пала бы и на тебя, а я не мог позволить этому случиться. И потому что ты понятия не имела о последствиях, и из-за твоей беззащитности перед нами, и даже банально потому что ты не заслуживаешь отвечать за мою несдержанность. – после этого Виранди аккуратно прикоснулся к моему виску, отводя часть волос за ухо, – Ты невозможное и прекрасное создание, которое появилось в моей жизни благодаря огромной удачи и которое я просто не мог запятнать подобной репутацией. Так у тебя все равно остается выбор и, когда я покину состязание, ты все равно сможешь отказать Рогару, если на то будет твоя воля. И тогда перед ним уже встанет вопрос чести, но, так или иначе, он не сможет принудить тебя к чему-либо на законных основаниях. – потом прозвучал донельзя усталый вздох и последнее вампир произнес очень тихо и очень грустно, – Иногда правильного решения нет, счастье мое. И если вставать перед выбором, прожить последние дни ярче, чем все века до этого, или же принять поражение, смириться с уходом единственной, кто заставляет мое сердце биться, то выбор, как по мне, очевиден.

Кажется, еще немного и мои брови имели все шансы наконец встретиться и обменяться рукопожатиями, а голова начала даже немного болеть от беспрецедентно горячей работы мысли, но иначе я в ту секунду просто не могла. Да, Виранди дурак и говорить про его поступок можно долго, но куда важнее теперь разобраться с последствиями, которые мне, уж извините, не нравились вообще…

Ну нечестно это и, в первую очередь, потому что я все-таки была согласна! Так какого хрена из-за одного банального слова все теперь должно закончиться настолько хреново?! Из-за моей же трусости, его умения предсказывать, как минимум, мое поведение и треклятой, треклятой вампирской херне со всеми этими правилами и договорами…

– А если я вот прям сейчас скажу, что согласна, тебе? – спросила моментально, едва более-менее логичный вывод замаячил на горизонте сознания. – Договор сам себя изживет, Рогару сможет пойти умертвий считать со своими притязаниями…

– Увы, сейчас это просто невозможно. – с усталой улыбкой ответили мне. – Не пока мое право на даже участие в этой борьбе стоит под вопросом. Таковы…

– Да нахрен ваши правила! – вспыхнула недовольно и скрестила руки на груди, отворачиваясь от вампира. – Напридумывали херни, а всем теперь страдай! Что вообще за бред?! Еще и это нездоровое педалирование на слова… а если я пошучу? А если задумаюсь и скажу не то, что собиралась? Или если меня банально заставят что-то сказать, то что тогда? Это же… это же бред полный!

– Считается, что наша сила должна быть ограниченна хоть чем-то. Как минимум, жестким ответом не только за наши поступки, но еще и за слова. – вздохнули рядом. – Пойми, поймать «на слове» высшего почти невозможно, также как и вынудить сказать что-либо. Это воспитывается с младенчества, впитывается с кровью матери и становится естественным. Возможно, неправильно примерять наши критерии на других, например, живых, вовлеченных в игры высших, но как поступить иначе еще пока никто не придумал. Тем более, если в твоем случае еще могут быть какие-то допущения и поблажки, то я…

– Слушай. – перебила его торопливо и даже повернулась. – Хрен с вами, чокнутыми на лингвистических заскоках клыкастых, но ведь я наверняка же должна была что-то такое ляпнуть. Ну там в душевном порыве или во время бездумных комментариев… Наверняка же хоть раз что-то вроде «да» прозвучало за ночь!

– Твое весомое и безоговорочно важное «да» должно было прозвучать до всего произошедшего. – мягко улыбнулись мне. – И исключительно в соответствующем контексте. Поверь, не стоит искать лазейки там, где их не нашли десятки и сотни поколений моих сородичей. Это просто…

– А если мы скажем, что все-таки «да» было, но ты его прослушал, поэтому и сделал такие выводы? – спросила отчаянно, снова его перебивая. – Никто даже не докажет ничего! А я… ну накосячила, недостаточно громко высказалась, но высказалась же!

Виранди снова улыбнулся, почти невозможно нежно, словно каждая моя попытка что-то придумать была ему безумно дорога, после чего медленно и однозначно мотнул головой.

– Я бы не смог тебя не услышать. И, в случае обмана, я буду знать…

– А кто заявлял, что правила нарушать сложно только в первый раз и все в таком духе?! – возмутилась моментально.

– Воистину, из тебя вышел бы неплохой политик при должном уровне подготовки и обучения. – видимо, ему самому уже надоело обсуждать одно и тоже, вот вампир и попытался сменить тему. – Пожалуйста, просто прими, счастье мое, что все так, как случилось, и никаких лазеек тут нет. Кроме того, разве это было единственным твоим вопросом? Не забывай, время утекает сквозь пальцы быстрее, чем нам бы того хотелось.

– Да чёто, кажется, сыта я по горло уже ответами… – объявила хмуро и мрачно, отчаянно пытаясь придумать еще хоть что-то.

И пусть Виранди не верит, на любую загадку всегда должен быть ответ! На любую!

– В таком случае, – вздохнул вампир, все-таки вновь протягивая руку и стягивая со стола многострадальную папку, – у тебя есть некоторое время подумать, а я пока все-таки просмотрю бумаги.

Даже не знаю, вел он себя так из-за внезапной рассеянности или просто потому что вдруг решил банально забить на целый пакет правил кучей, но папку распахнули буквально рядом со мной и я была бы не я, если б хотя бы не взглянула в сторону ее содержимого. Там, на плотной черной бумаге с серебряными вензелями по краям, наличествовал какой-то текст, написанный резким, размашистым почерком. Вчитываться я уже не стала, мне хватило и первого слова «прошение» в шапке документа.

Уже отвернувшись обратно в сторону, куда прямо сейчас смотрели согнутые в коленях ноги, уловила капельку лукавый взгляд и упрямо его проигнорировала, продолжая концентрироваться на своих мыслях. Вообще, сам виноват, нечего важными документами светить, а мне, откровенно говоря, и не очень-то интересно.

Мы просидели так минут пять или три перевернутых листка, когда я наконец заерзала неуверенно, ощущая, что что-то нащупала. Правда, делиться находкой с вампиром не торопилась, по разным на то причинам, но обдумать мысль однозначно стоило и хорошенько.

– Что-то не так? – все-таки отвлекся Виранди, немного опуская папку и вновь переводя на меня капельку встревоженный взгляд.

– Все пучком. – отозвалась хмуро и добавила, – Ну, насколько это вообще возможно, учитывая обстоятельства… Ух, как же у вас все… через одно место!

– Все никак не перестанешь об этом думать. – грустно и как-то обреченно обронил клыкастый, после чего чуть более воодушевленно спросил, – Тебя заинтересовали бумаги, хочешь узнать, что в них написано?

– А мне можно? – ответила хмуро вопросом на вопрос, потом еще и добавила, – И стоит ли? Кажется, с вашим братом – чем меньше знаешь, тем крепче и, главное, дальше от вас спишь!

– Тебя смущает факт сна в моих объятьях? – поинтересовался немного потерянно Виранди и…

Пустота, ну как на него вообще сердиться-то?!

– Не то я хотела сказать, так что проехали. – выдавила из себя почти через силу, немного смущенно и глухо. И попыталась перевести тему, – Ладно, рассказывай, что там в бумажках твоих?

А он взял и рассказал. А потом еще и показал, попутно объясняя, что вся эта хиромантия значит! Честно, это оказалось на удивление интересно, хоть и вообще не входило в мой профиль, так что на какое-то время все остальное отошло на второй план, а мне выпала возможность снова послушать витиеватую и красивую лекцию, только уже о вампирской политике.

Совсем огромным удивлением стала еще и просьба сопровождать сегодня советника. Очевидно, из-за временного выбывания Рогару из списка моих тюремщиков, так что выбора у меня особо-то не было и пришлось согласиться. Ну и любопытно было, чего греха таить, а вероятность хотя бы на минутку заглянуть в развернутую на первом этаже лабораторию так вообще грела душу неясным огоньком надежды.

В общем, в чем-то мои ожидания не оправдались от слова совсем, в чем-то, наоборот, оказались слишком скромными, ибо представить себе типичный рабочий день советника мне было довольно сложно. Как оказалось, расследование занимало дайте Силы если десятую часть его расписания, в то время как остальное время посвящалось каким-то встречам, документам, согласованиям и, внезапно, даже одному небольшому собранию. Помнится, именно с ним и оказалось сложнее всего, так как собравшиеся высшие внезапно решили, что какой-то живой девчонке там делать нечего, но Виранди был уже довольно хмур и тверд, доведенный до определенной кондиции другими переговорщиками, и, в итоге, переспорить его банально не смогли. А может и не рискнули. Я бы вот точно не стала лезть с претензиями, когда у него так глазки сверкают и в голосе больше рыка, чем членораздельных слов.

В лабораторию мы, увы, так и не заглянули. Из отеля, к слову, тоже не выходили и конкретно это я объяснить уже не могла. Зато к обеду должен был явиться какой-то там доверенный некромант, которого ждали ученые и Виранди, но… но вместо него явился конверт. Черный, хотя я до сих пор не уверена, что цвет в этом случае играет роль.

Зато прекрасно помню, как помрачнел и без того хмурый советник, как вспороли плотную бумагу выросшие когти и все присутствующие тогда в холле отеля заметно струхнули. Как оказалось позже – объяснение тому нашлось легко, обещанный некромант «внезапно» и совершенно «непонятным» образом был найдет в своем особняке с очевидным излишком стали в организме, а именно в грудной клетке. Кому именно взбрело в голову замутить вампирячий шашлык даже задумываться не пришлось, но самое главное, что теперь это откидывало нас на день или даже два, вынуждая искать и ждать замену, ибо Холан до сих пор был не в состоянии попытаться провести перехват.

Помнится, потом и произошел тот весьма нехороший разговор на повышенных тонах, но что поделаешь, я просто не имела права поступить иначе.

– Нет, об этом не может быть и речи! – в очередной раз рыкнул вампир, меря шагами отельный номер.

– А есть другие варианты? – поинтересовалась почти болезненно. – Абы кому вы не доверяете, секретно все, Холан не в состоянии, ваш некромант вообще уже с предками здоровается, так что остается? Лисовски лучшая на курсе…

– Нет! – припечатал хмурый вампир. – Я не стану вовлекать в это студента и, откровенно говоря, очень удивлен, что именно ты выступила с такой инициативой.

Ну уж нет, хрена с два я куплюсь и перейду на личности, чтобы позволить разговору уйти в сторону!

– Да какая разница, кто пришел? Главное, что студентка тут и уже имеет представление, с чем именно придется иметь дело. Кроме того, она тоже клыкастая, значит вопрос доверия закрывается, а еще…

– Что? – как-то нехорошо и гневно спросил клыкастый.

– А еще я лично буду ей ассистировать. – выдавила из себя через силу. – С ее силой и моими знаниями у нас есть весьма неплохие…

– Я не подпущу тебя к этому умертвию! – твердо перебили меня, словно ставя точку в этом разговоре.

Но… так, кто там не так давно хотел перейти на личности?

– Слушай, Виранди, – обратилась к вампиру хмуро, даже не скрывая своего раздражения, – давай не будем вспоминать, кто у нас нынче лидирует в вопросе безрассудных поступков! Во-первых, не я пошла на форменное самоубийство ради одной единственной ночи с какой-то… – скривилась, – со мной! Во-вторых, других вариантов у тебя нет и просто смирись с этим. В-третьих, мы же будем там не одни! И куча клыкастых, как по мне, достаточный гарант того, что и в худшем случае нас заденет лишь по касательной. Больше всего будет рисковать именно студентка, но я подготовлю ее и объясню, как действовать, чтобы снизить и этот риск…

– Хватит! – перебили меня твердо и взбешенно. – Мне достаточно знать, что риск имеется, и не важно, как он велик!

– Думаешь, оставлять этого чокнутого психа безопаснее проведения ритуала?! – возмутилась тут же.

– Думаю, держать тебя подальше от этого дела безопаснее твоего вмешательства! – заявил Виранди и тут же продолжил, – Кроме того, ты действительно предлагаешь мне согласиться на ритуал, который будут вести неопытная студентка и теоретик? При всем моем уважении, твои знания действительно обширны, и ты не единожды это доказывала, но практический опыт не заменят даже абсолютное знание вопроса в теории! И это…

– Чтоб ты знал, – перебила его тихо и глухо, отводя взгляд, чтобы скрыть мелькнувшую в нем болезненную искорку, – я закончила магистратуру по направлению практической некромантии.

– Ты… – начал было привычно злиться клыкастый и ту же переспросил чуть менее пылко, – Что? Как это возможно?

– А вот так! – заявила недовольно. – Возможно и все…

– На направления, связанные с практической некромантией, не берут без дара… – хмуро попытался то ли вразумить, то ли поймать меня на вранье советник.

Скривилась, вздохнула, подтвердила тихо и бесцветно:

– Не берут, тут ты прав.

– И как же тогда это возможно?! – почти отчаянно вопросил Виранди.

– А вот так! – вспыхнула все-таки и посмотрела на него возмущенно-болезненно, – Хватит считать, что я таким глупым образом пытаюсь тебя обмануть! У меня был дар, понимаешь? Был! Но сплыл! Поэтому, поверь, опыта мне хватает, просто применить его снова я не могу!

Кажется, вампир окончательно смутился и запутался, отчаянно пытаясь это понять или хотя бы представить. Ну а пока длилась напряженная и неприятная пауза, я успела устало подняться с кровати, на которой все это время сидела, сжала ладонью плечо, словно от этого могло стать хоть чуточку легче, шагнула к замершему в нерешительности Виранди.

– Не важно сейчас, как так вышло. – выдохнула устало. – А не веришь – можешь потом мои бумаги на кафедре запросить. В досье же только документы о самой высшей степени вкладывают, вот там ни слова про некромантию и не было.

– А как же твои собственные слова про энергию и отношение к ней? Я помню, что-такое ты упоминала в разговорах, да и твое пренебрежение иногда проскальзывало…

– Разве что к тем, кто считает, что дар — это все, что им нужно. – ответила недовольно. – И да, я терпеть не могу энергию смерти и все, что с ней связано… ну а потому что как еще мне к ней относиться? Дар проснулся внезапно, ненормально поздно, а потом еще и исчез, будто его никогда и не было. После этого я долго не могла прийти в себя, все искала, в чем именно ошиблась и промахнулась, а мне попадались только предположения и расплывчатые теории, потому что наверняка никто ничего про смерть не знает. Это уже потом мне осточертело копаться в собственном прошлом, раз за разом болезненно препарируя один единственный вечер, вот я и обратилась к теории других областей. Защитила докторскую, потому кандидатскую на первую ступень, ну и после уже получила самую высшую категорию. Только способ вернуть дар все равно не нашелся, также как и ответ, какого хрена он вообще исчез. Но да мне и так уже нормально… почти… главное не вспоминать лишний раз, чего на самом деле я лишилась.

Виранди шагнул ко мне сам, преодолевая оставшийся метр и вынуждая посмотреть в его глаза, чтобы увидеть там море сожаления и вины.

– Прости, что заставил тебя вновь об этом вспомнить. Кажется, это действительно до сих пор тебя ранит…

– Еще бы. – усмехнулась болезненно, наверное, впервые в жизни делясь с кем-то своим маленьким горем, – Это ведь вообще невообразимо, как далеки некроманты от теоретиков. Одно дело знать, оперировать фактами и теориями, а совершенно другое – ощущать ток энергии, поднимать умертвие и буквально осязать, чем именно оно дышит, как функционирует, почему и когда начинает изменяться… Кажется, отними у меня зрение или слух, все было бы не так тяжело, как получить возможность работать с немертвыми напрямую, без каких-либо посредников или ненужных советчиков, а после лишиться ее раз и навсегда. – гулко вздохнув, я мотнула головой и упрямо отвела взгляд, – Но что было, то было. Главное, что сейчас это все-таки может пригодиться, а мне, наверное, уже давно стоило переболеть тот инцидент. Глупо так на чем-то зацикливаться.

– Не глупо. – упрямо возразили мне, – И ты имеешь полное право злиться и скорбеть, потому как это действительно звучит крайне… болезненно.

– По факту еще хуже. – рассмеялась горько и глухо. – Ты, когда с нежитью работаешь, всегда действуешь отчасти вслепую. Это как… как геморрой через ноздри удалять! Сложно и зачастую лишь методом научного «тыка». А потом оказалось, что можно проще, достаточно перевернуть пациента… и вот снова все пациенты, как один, в распашонке и сидя на кушетке, а вернуть все назад ты не в силах, также как и отказаться от своего ремесла, ведь больше ты ничего не знаешь и не умеешь. Впрочем… – еще одна усмешка, – специализацию я себе все равно выбрала из разряда самых спорных и неоднозначных. Наверное, хотелось просто доказать себе, что не для всего нужен дар. Ну и утереть некоторым нос, чего уж там. Мутации вообще никто не любит, слишком хлопотное это дело, а еще грязное и опасное, но мне даже понравилось. Так что, в целом, жалеть мне не о чем… Тем более, – добавила чуть бодрее, – если бы не это, я бы никогда не осмелилась на эту самую категорию претендовать, а так у меня было огромное преимущество, ведь ученых с моим профилем в научных кругах было мало. Знаешь, я даже себя этаким революционером ощутила, когда после той комиссии на вампиров посыпались претензии «почему ей можно, а другим нет». Правда, чувство это играло недолго, обстановка в высших научных кругах оказалась еще хуже, чем в менее «привилегированных», и я ушла… вот и весь рассказ. Зато, наверное, случись все иначе, я бы никогда не попала сюда и не столкнулась бы с парочкой чокнутых и неправильных вампиров, – немного вымученная улыбка у меня получилось, стоило обернуться обратно к Виранди. – Так что нечего меня жалеть и позволять мне самой себя жалеть! А еще нечего спорить. Как видишь, я твой лучший вариант и это можно заявить без какого-либо смущения, как минимум, потому что других вариантов нет!

– Ты… – вампир вздохнул, качнул головой и почти нежно улыбнулся, заявил, – Неподражаема. И воистину уникальна. – правда потом продолжил снова хмуро, – Но извини, я не могу согласиться на твое предложение. Только если я не смогу найти другого некроманта, тогда… тогда я дам свое согласие на этот эксперимент.

– Завтра утром. – уже чувствуя его готовность сдаться заявила твердо.

– Сутки. – моментально попытался возразить вампир.

– Завтра утро. – повторила упрямо и добавила, – Ритуал и так должен был пройти сегодня, а раз некромант мертв, значит этот урод боится, что у нас все получится. Вероятно, его связь с этим умертвием недостаточно сильна. И поэтому нам нельзя рисковать, позволяя ему спрятаться или уничтожить каким-то образом еще и этого немертвого. Откровенно говоря, сейчас каждая минут промедления – это риск, но проводить ритуал уже слишком поздно, солнце скоро сядет.

Виранди вздохнул, тяжело и устало, попытался найти на моем лице хотя бы намек на слабость или готовность уступить, ожидаемо не нашел…

– Ладно, завтра утром. – в итоге согласились со мной. – Тем более, что сейчас мне нужно будет улететь в резиденцию правящей крови и, возможно, у меня получится уладить этот вопрос уже на месте. А пока… – его ладонь снова прикоснулась к моей щеке, а сам вампир приблизился, обдавая губы прохладным дыханием, – пожалуйста, посиди в номере и никуда не уходи, ладно? Рогару, что бы он ни говорил, почувствует угрозу и обязательно защитит, но лучше не рискуй лишний раз, прошу. Самое главное – не покидай стены отеля. Тут никто не посмеет тебя тронуть, так как ты под моей защитой, но за его пределами… – опять тяжелый вздох, – Пожалуйста, не покидай номер.

– Обещаю, что не покину его без очень весомой на то причины. – заявила его совершенно серьёзно и…

И, видимо, слишком поспешно, так как вампир скривился, попросил почти отчаянно:

– Хотя бы, в таком случае, постарайся пересилить свое негодование, сперва обратись к Рогару. Прошу…

– Хоккей. – это я уже могла пообещать легко, тем более что в рамки моего плана такой выход вписывался легко.

Виранди устало кивнул, все еще позволяя бесноваться огоньку волнения в собственных глазах, после чего все-таки склонился чуть ниже и аккуратно, почти невесомо меня поцеловал.

– Я отдам свою нежизнь за шанс на твою благосклонность, но, если оборвется твоя жизнь, терять мне будет уже нечего. Пожалуйста, не забывай об этом.

В тот момент мне уже не верилось в собственные силы и выдержку, поэтому я только молча кивнула и даже закрыла при этом глаза, опасаясь, что голос может дрогнуть, а взгляд выдать ненужную сейчас боль. В конце концов, это он сейчас так думал, а что будет потом… то будет потом.

На этой неоднозначной ноте вампир меня покинул, как-то болезненно-стремительно и поспешно, буквально растворяясь в воздухе и оставляя после себя призрак исчезнувшего вдруг прикосновения. Мне же оставалось только выдохнуть, дать себе пару минут подумать… потом еще пару минут… и еще… Как только «пары минут» начали подозрительно смахивать на что-то вроде часа, терпение дало слабину, злость по отношению к собственной нерешительности вспыхнула внутри, и я приступила к выполнению своего плана. Может быть глупо, отчаянно и заведомо бесполезно, даже губительно, но других планов у меня, увы, просто не было.

Первой сложностью и загвоздкой стал тот факт, что если из номера я вылетела довольно быстро, то вот потом замерла, в нерешительности рассматривая уходящий влево коридор. Номер клыкастого находился в самом тупике, но вот в какой пустоте остановился Альгери меня, само собой, никто просветить не сообразил. В итоге, подумав недолго, я решила пойти ва-банк и направилась в сторону первого этажа и ресепшена, чтобы уже там выведать у администратора важную для меня информацию.

Если первые несколько клыкастых, отметившие мое появление почти откровенным удивлением, просто раздражали, то потом внезапно пошли взгляды позаинтересованнее и реакции поострее. Уж не знаю, с чего вдруг явление обычного человека в клыкастом отеле так их поразило, но, кажется, еще никогда я не злилась на них за их же мнимое превосходство, как сейчас. И ладно бы только взгляды… кажется, один урод даже попытался заговорить, спрашивая, что я тут забыла и может ли он помочь мне найти дорогу… послала я его чисто из принципа, зато совесть моя даже не ёкнула. Она ёкнула потом, когда я, злая и взбешенная, налетела на несчастную администраторшу, требуя от нее информации.

Хотя, учитывая закономерный ответ, это даже хорошо, что по пути меня успели порядком разогреть.

– Извините, я не имею права… – уже раз в пятый попыталась объяснить мне клыкастая, чтобы побудить меня вновь тихо и крайне зло прошипеть:

– А меня это волнует? Я вхожу в состав группы расследования…

– Нас поставили в известность, что вы гостья и спутница советника Виранди. – хмуро попыталась заявить вампирша, якобы ловя меня на вранье…

Ха!

– А что, статус гостьи внезапно снимает с меня всю ответственность и мою треклятую обязанность работать на благо треклятого государства?! – вспыхнула тут же. – Да где ж вы раньше были с такими откровениями?! Я же могла бы уже несколько лет порхать свободная, больше никогда не занимаясь работенкой вроде упокоения сбежавшей нежити или усмирения расшалившихся казенных зомби!

Вампирша опешила, я демонстративно хмыкнула, оперлась руками о стойку и заявила:

– Вы пока подумайте, а еще лучше перепроверьте, действительно ли это так, может быть даже осчастливите меня юридической подоплекой попозже. А пока… МНЕ НУЖЕН НОМЕР ВАНДИО! До тех пор, пока этот кровосос входит в команду расследования вместе со мной и несет повинность в виде поиска драного преступника, любые ваши отказы я могу воспринимать, как препятствие следствию!

И ведь я кривила душой лишь отчасти, так как напрямую к расследованию мой вопрос не относился, зато, могу спорить, внезапная смерть Виранди однозначно скажется на процессе поимки преступника крайне негативным образом. В конце концов, он верил в это дело куда больше любого из нас.

– Я… Извините, я должна… – вампирша смутилась, отпрянула от стойки, потерянно посмотрела куда-то вбок, словно ища внезапной помощи.

В это же время я заметила, как с ее руки срывается уже знакомое мне темное облачко, как администраторша замирает, ее взгляд на мгновение устремляется вдаль за моим плечом…

Вот пока я оглядывалась, с тревогой представляя, как внезапное появление Рогару портит мне весь план, рядом послышались тихие и неуверенные слова, которые у меня не было даже шанса разобрать.

– Что? – переспросила у нее хмуро, оборачиваясь, так как за спиной, к счастью, не было всяких «бывших глав», и заочно готовясь к новому раунду дебатов.

– Номер шестьсот сорок пять. – повторила девушка, глухо и как-то рассеянно, словно все еще пребывая больше там, в мечтах, чем тут.

Наверное, впервые я подумала, а что мне делать, если меня банально обманут, но ответить на этот вопрос оказалось той еще задачкой. Ну а что я сделаю? Да нифига. В крайнем случае, если дела пойдут совсем хреново, остается надеяться на правоту Виранди и внезапную помощь со стороны нашего обиженки. Впрочем, это тоже наверняка запорет мне всю игру…

– Спасибо. – все-таки буркнула напряженно, сомневаясь, что клыкастая вообще обратила на это внимание.

После чего отчалила обратно в сторону лестницы, покидая светлый просторный холл и отправляясь на поиски приключений на свой многострадальный филей. Как ни странно, тот факт, что они случатся, хоть и с непредсказуемом коленкором, уже даже не ставился под сомнение.

До шестого этажа я добралась, уже окончательно запыхавшись и, кажется, пугая внезапных встречных вампиров одним своим видом. Нет, оно и к лучшему, ведь сейчас злость была бы для меня совсем неуместна, а так, они меня не трогают – я их честно и даже с капелькой радости игнорирую, просто чудно.

Правда, какая в этом разница, если уже на последнем этаже вид пустого темного коридора чуть не вынудил меня развернуться и гордо вернуться назад? Вся моя решительность вместе с воинственностью и непоколебимостью начали позорно капитулировать, стоило сделать всего один шаг в сторону нужной мне двери. Я ее еще даже не видела, пока лицезрея числа 620 и 621, но уже заведомо боялась, словно выйти из злосчастного номера мне потом никто не даст…

И ведь страхи были не беспричинными, а тревоги не надуманными, но…

Я должна, а значит я это сделаю. В конце концов, в пустоту всяких там советчиков и личностей, намекающих, что уж последнюю-то жизнь надо прожить правильно. Что они вообще знают о жизни? Нихрена, ровно как и я сама, а значит… а значит хватит трусить и иди уже!

Но стоит признать, идти вперед было сложно даже в компании мысленных ругательств и на бракованных клыкастых, и на саму себя, и на ситуацию в целом. Последние шаги и вовсе дались мне с огромным трудом, а сделать я их смогла, лишь отчаянно отвлекаясь на разглядывание табличек с выбитыми на них номерами.

638, 639, 640…

Уж не знаю, случайно или нет, но Рогару выбрал не просто самый дальний номер на самом последнем этаже, но еще и поселился не в южной части, а в северной, тем самым отдаляясь на максимально возможное расстояние от номера Лоуренса. Конечно, если номер все-таки был его…

Стоило мне миновать табличку с цифрами 644, после чего сделать один единственный шаг, неуверенный, нервный и резкий, занести немного подрагивающий кулак, как… как дверь с нужным мне адресом почти издевательским образом открылась сама! Медленно и неторопливо, словно ее распахнул внезапно влетевший в помещение легкий сквознячок.

И сразу так захотелось банально дать деру, просто развернуться и побежать со всех ног, словно я была маленьким ребенком, шкодившим тем, что стучится в двери соседей и потом сбегает… а тут меня почти застукали, перспективы уже заочно горят следом от ремня на мягком месте, в мыслях крутится заезженное: «дома меня точно прибьют»…

– Ну проходи, – насмешливый голос Рогару раздался из темных недр номера, – раз уж пришла.

Я его не видела, да и вообще ничего не видела в почти абсолютной тьме, нарушаемой лишь скупым светом, пробивающимся сквозь занавески прикрытого окна. Окно располагалось прямо по курсу, где-то далеко и нечетко, ясно давая понять – планировка номера тут другая.

Но нафига мне это понимать? Хотя, а что еще делать? Ну не идти же, в конце…

Шаг вперед, второй, третий, дверь с легким хлопком сама закрывается за моей спиной. Ну чтож, хотя бы администраторша меня не обманула. Впрочем, может лучше и обманула бы…

На какую пустоту я пришла?! Зачем?! Это же настоящее безумие!

– Уверен, что стоит злить советника, играя с его питомцем? – новый голос я не узнавала, но зато сразу, буквально с первых звуков поняла ясно и четко – мне его владелец ну совершенно не понравится.

– А зачем еще нужна нежизнь, если не для риска? – в своем обычном тоне ответил ему Альгери. А потом чуть громче добавил, – Так и будешь там стоять?

Да я бы, наверное, лучше вышла… и не так уж важно, куда, главное подальше отсюда…

– И что вы в ней нашли? – впервые прежде неживая темнота дрогнула, а мои глаза, немного к ней привыкшие, наконец заметили кресло неподалеку от окна и сидящего в нем незнакомца.

Даже по примерным прикидкам, даже со скидкой на хреновую видимость, мне сразу показалось, что он несуразно высок и имеет крайне странное строение тела, словно бы плечи его были куда шире, чем должны быть. Впрочем, все это резко потеряло значимость, когда на меня бросили очередной горящий в темноте взгляд, на этот раз «радующий» разнообразием, темно-бардовый. У Рогару глаза горели чисто красным, а этот цвет я в темноте сперва даже не разобрала.

– Наверное, причиной тому были скука и желание разбавить унылый век хоть каким-то событием. – пренебрежительно отозвался клыкастый. – Не думаю, что тебе это покажется интересным, а вот то факт, что беседу нашу, видимо, придется продолжить позже, огорчает даже меня.

– Да уж, охотно верю. – на этот раз мне показалось, что голос незнакомца стал немного сухим и хриплым. Во всяком случае, такой была прозвучавшая в нем усмешка.

А потом он встал, подтверждая мои выводы по поводу роста, но и только. Как оказалось, в остальном был виноват плотный, немного излишне широкий плащ, скрывающий фигуру этого нового клыкастого. И ладно бы только плащ выглядел странно, но ведь еще и его лицо… лучик скупого света, упавший на него во время подъема, отразился на чем-то гладком и явно металлическом, намекая, что сталь там отнюдь не случайно. И правда, стоило присмотреться, как стало понятно – вся правая часть лица клыкастого была покрыта странной, будто бы располовиненной маской, в то время как вторая часть оставалась ничем не прикрыта и даже выражала что-то между призрением и усталостью.

Хоть убейте, мне стало интересно. Любопытно. Какой смысл скрывать лишь половину? И что такого может прятать этот странный тип?

Ведомая вперед каким-то странным наваждением, я все-таки прошла еще пару метров, почти добираясь до конца прихожей номера, как тут тишину разрезал тихий и снова неприятно хриплый смех.

– Я ведь даже не старался! – возмутился этот клыкастый, чтобы после преодолеть разделяющее нас расстояние и уже вблизи продемонстрировать заинтересовавший меня аксессуар. – Один взгляд, и ее страх исчезает бесследно, а она сама идет прямо в руки. Как… слабо и жалко.

Призрение сквозило уже буквально в каждом слове, при чем сейчас оно было как будто направлено не только на маленькую глупую живую, но еще и на его собеседника… этот тип рискует таким тоном общаться с Рогару? Да кто он такой?!

Очередным поводом задуматься стала насмешка и даже легкое пренебрежение в голосе нашего «лорда-командующего»:

– Вот уж точно, времена твоей былой славы давно прошли, Норверо. Ты даже не видишь.

Что он там не видит и почему Альгери не возмущен таким отношением тоже было интересно, но все еще не так, как причина ношения этой странной…

– Кто ты? – спросила хмуро, отчаявшись рассмотреть что-то из-за темноты и пряди длинных светлых волос, упавшей на правую часть его лица.

Вампир удивился, нахмурился той своей половинкой, что была доступна взгляду, потом недоверчиво сощурился…

– Она… – само собой, отвечать мне он даже не подумал. Это, внезапно, разозлило.

– Я. Спросила. Кто ты? – фиг знает, что на меня в тот миг нашло, но это что-то мне понравилось, ведь ответ все-таки последовал, хоть и несколько неуверенный.

– Я… Норве…

– В пустоту имена. – скривилась недовольно. – Ты ведь вампир, это заметно. Зачем тебе маска? Что ты под ней скрываешь?

У меня имелось две догадки, даже три, но третья оставалась где-то в разделе крайне маловероятных… в итоге, увы, правда оказалась самой что ни на есть банальной.

– Хочешь посмотреть? – придя в себя усмехнулся этот Норверо, протягивая кисть с длинными, тонкими пальцами к лицу.

– Не стоит. – сухо и холодно бросил ему Рогару. – Лучше просто ответь.

И… он ответил!

– Маски могут скрывать личину или шрамы, живая. Как ты могла заметить, свою личность мне скрывать неинтересно.

И если он думал, что на этом опрос закончится, то фига с два!

– Как? На клыкастых все заживает без следа, даже почти смертельные раны! Конечно, если их не добить. Откуда вообще могут взяться шрамы?

Минуту он стоял и словно бы пытался что-то рассмотреть на моем лице, после чего мотнул головой, из-за чего копна распущенных длинных и прямых волос вздрогнула, рассыпалась, словно бы прикрывая часть лица и помогая маске утаить неприглядный вид. Это движение показалось мне таким же нервным, как и рефлекторным, словно клыкастый давно привык так делать.

– Таким было мое наказание. – болезненно усмехнулся Норверо. – И теперь ты, вероятно, безумно хочешь узнать, за что…

Я тут же мотнула головой, и вампир осекся, позволяя меня спросить куда более интересующий меня вопрос:

– Кто?

Ну серьёзно, если у них есть кто-то, способный оставить шрамы даже на своем собрате, то мне лучше бы вообще с ним не сталкиваться…

И словно бы насмешка судьбы, кривая и злобная, из недр номера прозвучало легкое:

– Я.

А после Норверо отозвался болезненно-весело:

– Не дашь мне даже свою собственную историю рассказать?

– Просто немного ускорил неизбежный итог. – не менее насмешливо бросили ему.

– Не помню за тобой страсти к «поспешным итогам». – это уже было куда более болезненно, чем весело.

– Только когда есть весомая причина. – спокойно ответил Рогару, чтобы потом устало добавить, – Ты знаешь, в твоем случае она у меня имелась.

– Знаю. – глухо и хрипло ответил Норверо, после чего снова сфокусировал взгляд на мне, – Даже жаль, что мы вспомнили это именно сейчас…

– Хочешь обзавестись необходимостью прикрывать и вторую часть своего лица? – с откровенной угрозой поинтересовались из пустоты.

И вот кто бы мне объяснил, почему, но я вдруг ощутила, что рядом со мной промелькнул намек на опасность, едва обнажая жадные до добычи клыки и тут же ускользая прочь, словно хищник, испуганный отблеском пламени. Странное ощущение… вероятно, отчасти оно было связано с не менее странной заинтересованностью, промелькнувшей во взгляде Норверо и исчезнувший после озвучивания грозы.

– Ну уж нет. – усмехнулся вампир, делая шаг назад. – Ни одно мимолетное наслаждение не стоит такой цены. – а затем он обратился уже ко мне, – Что бы ни привело тебя сегодня сюда, девочка, лучше подумай дважды. Наш палач славится своим мастерством и не приемлет жалость.

– Лесть тебе не идет, Норверо. – хмыкнул Альгери. – Да и к чему эти слова? Я наказывал тебя не будучи палачом, а сейчас в моем распоряжении лишь высшая мера, увы. Так мало простора для фантазии.

– Не буду лгать, что мне жаль. – насмешливо ответил клыкастый, после чего как-то наиграно поклонился, объявил, – За сим я вас оставлю. – и банально обогнул меня, пошел к двери, чтобы вскоре честно выйти из номера.

Несколько минут было тихо, темно и даже относительно хорошо, учитывая, что я еще не успела вспомнить, зачем именно сюда явилась и, вообще, все еще пыталась понять, каким это образом клыкастый смог оставить шрамы другому клыкастому…

– Иногда мне кажется, что наживать себе проблемы у тебя в крови. – устало объявил Рогару, нарушая блаженную тишину. – Ну и зачем ты явилась? Чтобы спугнуть моего собеседника? Недостаточно было Лоуренса, с которым теперь каждый наш разговор неизменно скатывается к одной теме? Или в этом вся причина – твой любовник сбежал и тебе стало грустно, тоскливо и одиноко?

Видят Силы, в этот момент я радовалась его привычке изъясняться ехидно, ведь благодаря ей можно было разозлиться, не позволяя неуверенности и смущению даже поднять голову. Более того, я набралась решимости, чтобы наконец пройти вперед, завернуть за угол и все-таки взглянуть в лицо моего маленького будущего грехопадения. Или прошлого, потому что впереди только окончательный полет в бездну?

– О, мне даже можно тебя лицезреть. Какая честь! – язвительно произнес Альгери, комментируя мое появление.

Он тоже сидел в кресле, расположенном между стеной и двуспальной кроватью, при чем сидел небрежно и вальяжно, раскинув руки в стороны и всем своим видом как будто показывая откровенное пренебрежение к собеседнику. Одна его нога оказалась закинута на другую, так что босая ступня находилась чуть дальше обтянутого узкими штанами колена, и я могу почти с твердой уверенностью сказать, что ровно также он сидел прежде, даже до моего появления. Довольно открытая поза и… и словно бы немного вызывающая.

– А вот разговора, видимо, я не заслужил. – насмешливо поднял одну бровь клыкастый. – Удивительно, ведь получается, что в твоем понимании…

– Хватит. – перебила его хмуро, так как злиться все-таки не получалось, а смущаться и робеть было просто непозволительно. – Я пришла с конкретной целью.

– С какой же? – моментально поинтересовался Рогару. – Тебя опять нужно от чего-то защитить? Снова решила залезть в самую гущу событий и там благородно подохнуть? Впрочем, было бы странно в таком случае обращаться ко мне…

– Вот уж точно. – обронила сухо. И после, так как вампир все-таки перестал язвить и даже вроде был готов меня выслушать, я… замялась, – Для начала… скажи мне…

Казалось, чем больше из меня выветривается даже намек на злость, тем более путанными становятся мысли и более устрашающими – последствия запланированных слов. Может быть не зря меня пытались предупредить и стоит хоть раз в жизни прислушаться?

– Серьёзно?! – он даже чуть наклонился вперед, словно всматриваясь в меня повнимательнее, после чего снова упал на спинку кресла, усмехнулся, – Никакие мои действия не заставили тебя испугаться, а парочка слов этого любителя сомнительных развлечений вдруг резко побудили изменить свое мнение?! Девочка, где логика?

– В… – так и хотелось выругаться, да погрязнее, но в итоге я все-таки заставила себя произнести хмурое, – Я тебя не боюсь.

– Ну да. – недоверчиво фыркнул вампир. – Ладно, говори уже, чего хотела. Откровенно говоря, сегодня у меня нет никакого желания играть…

– Ваш договор с Виранди потерял силу, верно? – спросила его недовольно, наверное, потому что прекрасно догадывалась, что именно он хотел сказать. И искренне опасалась зацепиться за эти слова, чтобы оправдать свою позорную капитуляцию.

– Верно. – спустя пару секунд задумчиво ответил Рогару. – И что…

– Если… – перебила его торопливо и тут же осеклась, набрала в грудь побольше воздуха, нахмурилась… сказать это оказалось очень непросто, – Если вы вновь окажетесь в равных условиях, это вернет договор? Лишит тебя права…

– Ближе к сути, будь так любезна. – даже при всем желании я сейчас не смогла бы понять, какие именно чувства испытывал вампир, произнося это прямое и спокойное требование. Именно требование – напор в голосе я заметила однозначно.

Вот жеж… ну и как это сказать? Как произнести, да еще и потом ответить за свои слова… Ай, в пустоту! Обратного пути уже нет и не стоит даже задумываться, что всегда есть шансы все переиграть.

– Я предлагаю сделку. – объявила тихо и напряженно, – Ваш договор снова становится действительным, ты не трогаешь Виранди, а я… – да вашу ж неисправную матплату! Какого хрена я так паникую?! – А я открыто и полностью соглашаюсь…

Не смогла. Я просто не смогла это произнести, чувствуя, как чужой внимательный взгляд едва ли не прожигает во мне дыру. Хотя может дело было и не во взгляде, просто мне до сих пор все это казалось сомнительным и низким, словно я буквально собиралась поторговать своим… собой. И пускай цена была велика, все-таки жизнь или нежизнь не чета какой-то там постели и одной единственной ночи, но это все равно не отменяло противного ощущения неправильности, порочности и низости.

Смогу ли я вообще смотреть на себя в зеркало после такого? Хрен его знает…

Но главное уже сказано, а Рогару вряд ли не догадается сам, на какие именно слова мне не хватило духу.

И он, конечно же, догадался. Вот только странно было ожидать от Альгери хотя бы капли снисходительности. Куда там, этот гад демонстративно усмехнулся, сощурился и спросил почти с издевкой:

– На что же ты соглашаешься, наш маленький профессор с весьма скверной привычкой недосказывать свою мысль?

– Ты получишь ровно то же самое, что привело к разрыву договора. – объявила уже даже почти зло. Почти, ведь раздражение на себя саму, смущение и неуверенность были сильнее.

– Вряд ли. – тут же ответили мне сухо и ровно. – Если бы я хотел получить «ровно то же самое», то уже взял бы это сам.

Он опять просто издевается надо мной! И, наверное, даже поделом мне…

– Ладно. – отозвалась хмуро. – Не то же самое. Одна ночь, мое согласие и все в этом духе, взамен на договор. Хватит уходить от темы, просто скажи, ты согласен или мне лучше пойти умертвий по весне посчитать?

– Крайне спорное и малополезное занятие. – хмыкнул Рогару. – Но ладно, сделаем скидку на твою природную скромность и любовь сквернословить. Итак, ты готова отдаться мне, чтобы спасти Лоуренса, я все верно понял?

– Да. – бросила резко и недовольно. – И ты…

– Зачем мне это? – весело перебили меня. – Как ты могла убедиться, далеко не все мои собратья готовы приравнивать живых хотя бы к самым слабым и низшим вампирам, а после смерти нашего дорого советника твоих защитников станет… впрочем, они просто закончатся, и тогда ничто не помешает мне поступить так, как я посчитаю нужным. И поверь, после этого твое согласие, ровно как и несогласие, перестанет иметь хоть какой-то вес.

Этот аргумент, каюсь, я обдумать не успела, а может быть просто боялась мыслить в этом направлении, так как выводы казались мне совершенно неутешительными. Но все-таки, если задуматься…

– Как минимум, ты почему-то ценишь компанию Виранди и явно не так уж жаждешь его смерти. – выдала наконец хмуро-задумчиво. Впрочем, задумчивость резко сменилась просто хмуростью, – Если брать во внимания все ваши слова, он стал советником отчасти из-за тебя, а еще его статус каким-то образом позволяет тебе считать, что все под контролем. Я понятия не имею, что на самом деле у вас там творится, но что-то мне подсказывает, что он куда ценнее любых мимолетных симпатий. А я – именно что она, ведь люди же так хрупки и недолговечны.

Минута тишины, скрип кожи, которой было оббито кресло, демонстративное и насмешливое:

– Ха! Да, в политику тебе лучше не соваться, ведь тебя там сожрут с потрохами. – после чего пришедший в движение Рогару плавно встал на ноги, шагнул вперед и чуть наклонился, продолжил уже будучи почти вплотную, а поэтому куда тише и все еще насмешливо, – Слабо, профессор, очень слабо. И это все, чем вы меня порадуете? Мое отношение к Лоуренсу? Я признаю его заслуги, но кто сказал, что меня НАСТОЛЬКО интересует сохранение его статуса? Да даже если весь высший двор знати рухнет в одночасье, какое мне до этого дело?

– Но ты же сам пытался испугать меня, чтобы точно отбить охоту даже смотреть в сторону Виранди! – возмутилась тут же. – Забыл уже?

– И что? – хмыкнул Рогару. – Тогда велась другая игра и на кону были другие ставки. Сейчас же все стало в разы интереснее, а ты… – вампир склонился к моему уху, – Что мне помешает просто взять и проигнорировать твое несогласие? Как это уже сделал Лоуренс. Как делали многие до меня в отношении таких вот маленьких девочек с излишне завышенным самомнением.

Это у меня завышенное самомнение?! Да какого хре…

Пустота, как же мне хотелось просто взять и послать его. Хотя бы так, отчаянно и напоследок, что бы там ни случилось потом, все-таки выругаться от души, позволяя себе открыто и демонстративно показать, что именно я считаю по поводу некоторых клыкастых.

Но…

Но.

В одном Рогару всегда был прав, это игра. Дикая, несуразная, неправильная игра, в которой моя ругань сейчас будет приравниваться к поражению. И попытка отступления тоже. И даже новые слова, сказанные, чтобы кого-то в чем-то убедить…

Нужно подумать. Нет времени и возможности размышлять долго, нет роскоши все взвесить, значит первое решение мы неминуемо считаем верным. Только бы найти его… только бы…

– Что тебе помешает? – наконец ответила бесцветно, делая шаг назад и тем самым получая возможность посмотреть в глаза вампира. – Очевидно. То же, что и прежде.

Он удивился, едва заметно, но удивился, и это стало знаком, что я двигаюсь в правильном направлении. Во всяком случае, именно так я его восприняла.

– Думаю, будет глупо отрицать твой интерес, также как и ревность, которая не рождается на пустом месте. Возможно, ты давно уже считаешь меня легкой добычей, заочно празднуешь победу, радуясь тому, что очередная живая не смогла перед тобой устоять… Но все это мелочи, не так ли? Ты утверждал, что чувства ничего не значат и единственное, что нам всем нужно – обычный и банальный секс. Однако, – я не сдержалась, позволила себе тихо усмехнуться, – не ты ли отступил, когда решил, что это «слишком легко»? И не ты ли ни разу не пытался к чему-то меня принудить? Один единственный раз, тогда, в отеле, и даже там ты в итоге был вынужден признать, все несколько сложнее и глубже, чем просто желание немного поразвлечься. Знаешь, что я думаю? – вопрос был риторическим, поэтому ответа я и не ждала, – Думаю, ты уже по горло сыт «простым» сексом. Тебе нужно больше, азарт игры и вкус победы, и для этого недостаточно просто сыграть на физике. Хрена с два, ведь иначе меня бы тут давно не было. Также как и тебя, вероятно. Ведь нельзя вызвать чувства в ком-то, кто тебе безразличен. И ты рискнул, поставил на кон все, по пути пытаясь доказать всем, и в первую очередь самому себе, что это ничего не значит. Ничего не значит твой необъяснимый страх за чью-то жизнь, вековая дружба и ценность Виранди, правила, договоренности, последствия… Скажи мне, ты сам в это веришь или просто пытаешься убедить в этом окружающих? – сделав шаг вперед и посмотрев выше, так чтобы мой взгляд уже просто не мог качнутся вбок, оставить без внимания напряженный взгляд Рогару, я добавила тихо и ровно, – Мы оба знаем, ты уже ввязывался в подобное. Ты знаешь, какие есть риски и какова цена. Но все равно рискнул снова. И, ты не прав, мое самомнение далеко от категории «завышенное», но что-то тебя к этому побудило и это что-то не даст пойти против моей воли сейчас.

Все мое существо в тот миг сконцентрировалось на единственном – не дрогнуть и не засомневаться, хотя очень хотелось. Ну не мое это, толкать такие речи и убежденно заявлять о том, во что я даже не верю, однако, раз уж так легли карты и пришлось ввязаться эту глупую игру, то мне просто нельзя проиграть. Пусть это бред, пусть на самом деле все иначе, мне не нужно верить в свои выводы самой, достаточно, чтобы поверил он…

Когда Альгери снова хмыкнул, напряжённо и насмешливо, что-то внутри меня оборвалось. Когда шагнул ближе, еще больше сокращая дистанцию, страх затопил ледяным океаном, предательски выдавая во мне собственную неуверенность. Когда заговорил, тихо и тоже насмешливо…

– Уже куда лучше. Но имей в виду, сейчас у тебя имеется единственная возможность воспользоваться своей догадливостью. И лишь потому что ты права, соблазн куда выше перспектив кратно упростить себе задачу.

А затем Рогару отвернулся, вернулся к креслу и снова в него опустился, принимая всю ту же расслабленно-издевательскую позу.

– Уболтала. Твоя взяла. Я готов принять твое согласие и признать наши с Лоуренсом возможности уравненными.

И мне бы, наверное, радоваться победе, но вот только чувство уже случившегося проигрыша почему-то мешало.

– Итак, твоя очередь. – насмешливо заявили мне.

Я скривилась, все-таки отвела взгляд, крепко сжала зубы, чтобы не выругаться.

– Понятия не имею, как у вас все это происходит…

– Что, память подводит? – усмехнулся клыкастый. – Вроде бы не больше суток прошло. Я уже молчу о том, что ты набралась наглости явиться сюда, красуясь чужим запахом на своей коже.

Пустота! Я же…

– Раздевайся. – вновь насмешливо прервали мои мысли, – Твое согласие, будем считать, я уже получил в качестве исполнения нашей сделки.

Раздеваться… Ну, наверное, это логично… Но почему же меня так ломает и выворачивает наизнанку от одного этого слова?!

Казалось, пальцы отчаянно не хотят находить злосчастную пуговку, чтобы хотя бы начать расстёгивать воротник. Они вообще стали на редкость деревянными, неловкими, пару раз сорвались, мелко подрагивая. Наверное, у меня имелись все шансы провозиться с этим до утра, если бы кто-то не решил вмешаться вновь.

– Ну это совершенно никуда не годится. Дорогая моя, где страсть? Желание заинтересовать партнера? Еще немного и я сам начну тебя жалеть, вновь вспоминая, что это я жестокий и ужасный монстр, буквально вынудивший одного бедного ученого пасть так низко.

– Знаешь, что?! – возмутилась все-таки, безжалостно сжигая в этом возмущение горящий внутри стыд, – Я…

– Увы, не обладаешь умением соблазнить мужчину эротичным моментом, мы в курсе. – сухо перебил меня Рогару, вновь поднимаясь на ноги. – Но инициатива твоя и мне хочется увидеть хотя бы каплю энтузиазма. Иначе чем это лучше насилия?

– Ты первый. – выдала зачем-то и даже сама вскоре поняла, что зря вообще это ляпнула.

Вот только у меня не было и шанса догадаться, что опасения лицезреть голого Рогару были еще цветочками. А вот ягодки…

– Ну раз ты так настаиваешь. – усмехнулся вампир. А потом издевательски раскинул руки в стороны, – Можешь начать с меня. – а после хмуро добавил, – Или ты думала, что я и на этот раз ограничусь лишь заигрываниями? О нет, моя дорогая, и либо ты играешь по правилам, либо не стоило приходить сюда сегодня вовсе. Последний шанс, я позволю тебе эту исключительно женскую слабость и дам лишь им позволительную поблажку – прощу необдуманно брошенные слова. Но в таком случае тебе лучше развернуться и поскорей уйти, ибо терпение мое не безгранично.

Уйти… пустота, да я бы была счастлива просто взять и уйти! Но если я уйду, то тогда он, судя по взгляду, наверняка прибьет Виранди, а потом нарвется на мой отказ, сорвется, и все в итоге все равно…

Упрямо шагнув вперед, я не менее упрямо подняла руки и принялась расстёгивать уже чужую рубашку. Мысли испуганно замерли и ретировались, оставляя после себя неприятный шум, но даже он был лучше, хотя бы не напоминая из раза в раз, до чего я вообще докатилась. Тоже мне, заслуженный ученый.

Понятия не имею, почему, но теперь пуговки поддавались куда охотнее, высвобождаясь из петель и вскоре обнажая ключицу, грудь, торс… Вот на торсе меня и переклинило снова, последние пару пуговиц расстегнулись почти на автомате, а дальше шли ремень или сомнительная перспектива стащить с чужих плеч чужую же одежду.

Какого хрена это так сложно? Какого…

– Я даже кусаться сегодня не стану, так что твоя осторожность вообще ничем не оправдана. – тихо и насмешливо обронил Рогару. – Но зато имею все шансы заскучать и разочароваться в этой кампании…

Новый запал раздражения позволил поднять руки и коснуться его шеи. Первое же прикосновение ладоней к прохладной коже вызвало что-то между волнением и смущением, но останавливаться на достигнутом было нельзя и поэтому ладони как-то сами двинулись дальше, проходясь по плечам, огибая куда более внушительные мышцы, спускаясь ниже, увлекая за собой ткань рубашки. Рогару даже послушно опустил руки, позволяя закончить начатое и вскоре ткань бесформенной кучей упала на пол, а вампир остался по пояс голым.

– Уже лучше. – тихо и без капли смеха шепнули мне. – Но затаенного интереса все еще недостаточно. Не забывай, – он сощурился, прикасаясь к скуле и буквально вынуждая поднять рассредоточенный взгляд, – твое настроение также влияет на качество процесса. Мне неинтересно иметь закомплексованную фанатичку, считающую, что все подобное порочно и мерзко. Да и ты не такая, мы оба это прекрасно знаем. Прекращай уже зацикливаться на ненужных сейчас мыслях. Тебе ведь и самой нравится ко мне прикасаться, так зачем себя ограничивать? Все ужасное уже сделано, твое согласие уже прозвучало, забудь о предрассудках и просто постарайся получить удовольствие. Да и разве твоя «великая» цель тебя не оправдывает? – слово «великая» он сказал с крайне красноречивой интонацией, словно бы намекая, что это ну вообще не так, однако…

Однако данный факт как обозначился в моем сознании, так и был благополучно забыт, ибо какая разница, что он там вообще себе думает?

Но в чем-то, быть может, вампир был прав. Как минимум, мне действительно хотелось прикоснуться. Видят Силы, этот гад успел довести меня до белого каления, намекая и всячески стращая разным, из-за чего фантазия давно уже сама многое дорисовала и теперь у меня имелась вполне непризрачная возможность узнать, насколько она была права. Даже не возможность, почти необходимость… и какая же я хреновая, раз хватаюсь за это оправдание, как за спасательный круг?!

Но этого, как ни странно, хватило. Шагнув вперед, я все-таки позволила себе немного больше, размещая ладони на накаченном торсе, чтобы после медленно и весьма аккуратно увести их выше, дать правой руке скользнуть по шее, запутаться в коротких и немного колючих волосах, встать на цыпочки…

Наверное, не нагнись он в ответ, все это выглядело крайне неоднозначно и нелепо, но Рогару подался навстречу и в итоге буквально позволил себя поцеловать, резко придавая происходящему куда больше красок и эмоций.

Как я ни пыталась, у меня просто не получалось их не сравнивать, но в этом сравнении почему-то не присутствовало никаких качественных оценок. Все просто было… не так. Не хуже и не лучше, по-другому. И там, где Виранди буквально до последнего момента оставлял мне выбор, действуя аккуратно и осторожно, Рогару просто позволял проявить робкую инициативу, словно делая одолжение, чтобы уже после взять все, что ему хочется. И это почему-то работало!

Спустя пару минут, когда поцелуй все-таки прервался, я уже едва могла соображать от нехватки кислорода, смутно припоминая, в какой именно момент меня прижали к себе чужие руки. Но вряд ли стоило ждать, что мне дадут хотя бы отдышаться.

– Ну а теперь, – в его голосе снова появилась тихая насмешка, – не хочется тебя разочаровывать, но вряд ли продолжение случится, пока я в штанах, а ты и вовсе одета. Не забыла еще, с чего все началось?

– Да уж с тобой забудешь. – отозвалась хмуро и отстранилась, благо меня почти сразу отпустили.

А потом снова посмотрела на чужой голый торс, взялась за язычок ремня, зафиксированный петелькой, вытащила его, щелкнула замком… кажется, даже представлять себе продолжение было плохой идеей, однако еще хуже стало, когда рука наткнулась на характерную твердость и щеки затопило огнем. Снова!

Я, ученый, имеющий степень по мутациям и неживым видам, проводивший вскрытие уже столько раз, что даже сосчитать сложно, имеющий прекрасное представление не только о строении организмов, но также и о их разных состояниях…

– Не находишь это немного странным, сначала предлагать себя всецело и полностью, а после стесняться даже банального обнажения?! – поинтересовались у меня недовольно, даже с каким-то укором, и после устало-раздраженно заявили, – Придется мне все-таки вмешаться.

А следом произошло то, что я никак, кроме как варварством, назвать не могу. Сперва Рогару буквально отвел мои руки от своих штанов, что было даже вполне неплохо, а после я отметила когти, ставшие куда длиннее и острее, лишь едва ощутимо скользнувшие по правой руке, и вскоре раздался треск ткани. Таким образом меня лишили необходимости расстёгивать еще и свою рубашку, банально распарывая ее в месте скрепления пуговиц. Но ему, видимо, этого показалось мало, ведь следом уже последовал рывок, буквально располовинивший несчастный предмет одежды и лишивший его всякой возможности что-то прикрыть. А ведь лифчик мне сегодня постирать было некогда…

– Ну и зачем?! – возмутилась и даже попыталась прикрыть хотя бы самые стратегически важные места, ощущая, как неприятных холодок касается живота. – Она же даже не моя была!

– Именно поэтому. – мрачно припечатал Альгери, после чего вновь схватил меня за запястья, отводя руки за спину и наклоняясь ниже, – Просто предупрежу на будущее – являться к мужчине в одежде, пахнущей другим – крайне хреновая затея, моя дорогая. Это буквально выводит из себя.

– У меня просто чистое все закончилось… – ответила даже немного уязвленно и…

Ну, наверное, в чем-то он прав. Это действительно было глупо.

– Ничего, меня вполне устраивает, как ты выглядишь без одежды. – хмыкнул Рогару и после уже его рука скользнула по моей шее, устремилась ниже, обводя контур груди и замирая на талии. Вторая все еще удерживала руки за спиной. – А твои неуместные и нелепые попытки что-то прикрыть начинают злить, поэтому, дорогая моя, давай без глупостей. И, если хочешь, чтобы твои штаны уцелели, то лучше включайся в процесс.

После столь весомого аргумента я даже как-то слишком поспешно стянула с себя эти самые штаны, которые успела натянуть еще до дневного «променада» по делам Виранди. В конце концов, это вампиры тут все сплошь обеспеченные и богатые, а у меня одежды не так много, удобной – и того меньше, поэтому угроза была воспринята мной серьёзно.

С трусами оказалось сложнее, словно именно они отделяли меня от безвозвратного падения в пустоту или окончательного статуса «голая» – непозволительного и возмутительного. К счастью, нашелся повод отвлечься, так как вампир решил снова напомнить о себе и… так, я ляпнула, что это было «к счастью»?

– Ну и теперь, после основательной тренировки, перейдем к закреплению материала. – очередное прикосновение к скуле, очередной насмешливый и уже откровенно голодный взгляд, – Я уверен, сейчас ты точно справишься.

Даже не знаю, как у него получалось в подобные моменты откровенно надо мной издеваться, потому что лично мне даже слово выдавить из себя было крайне трудно. Конечно, я поняла, о чем он. Более того, успела это весьма красноречиво представить…

– Это уже просто абсурдно! – весело заявили мне. – Ты прекрасно представляешь, что будет дальше и как глубоко я скоро буду в тебе, но стесняешься одного вида моего тела? Ты вообще знаешь, что означает быть последовательной?

– Нет. – ответила раздраженно и хмуро.

– Как все запущено. – тут же усмехнулся Рогару. – Но тем важнее наконец прогнать из твоей головы весь этот бред. Здесь я не стану тебе помогать и даже делать какие-либо послабления, в конце концов, это не требование сделать мне минет или ублажить еще каким-нибудь не совсем традиционным способом. Возможно потом… – задумчиво добавил он и вновь посмотрел на меня, усмехнулся, – но, судя по всему, очень нескоро.

И снова внутри вспыхнула злость, родная и такая приятная, с привкусом решительности и раздражения на собственное стеснение. Лишь она позволила мне ответить хотя бы взглядом, что именно я думаю по поводу его намеков, после чего дернуть злосчастный ремень, расстегнуть чужие штаны и…

И снова все споткнулось о необходимость перешагнуть через собственные надуманные ограничения. Ну вот не так меня воспитывали, совершенно не так, и если испытуемый материал воспринимался мной, как должен, а именно сугубо по-научному, то тут о испытаниях не могло быть и речи. Я действительно прекрасно понимала, что должно случится потом, и даже уже начинала это предвкушать, а поэтому первый же взгляд стал причиной нервного закусывания нижней губы. Что уж говорить о перспективе присесть, чтобы стащить с вампира эти самые треклятые штаны…

Но я справилась. Да, безумно нервно, неловко и медлительно, старательно отводя взгляд, все-таки рубикон был преодолен, а клыкастый остался даже еще более раздетым, чем я, ибо рисковать своей психикой, стаскивая еще и трусы отдельно, было бы в высшей степени глупо. При чем дело было даже не в позе, не в крайне неоднозначном виде, не… дело было в самом факте происходящего. И в том, как оно рисовалось в моей голове. А рисовалось оно крайне скверно.

– Пустота… – выдохнул Рогару, стоило мне наконец подняться наверх.

Это странное слово, сказанное со смесью раздражения и нетерпения, оказалось своеобразным предупреждением, которое я конечно же не поняла, испуганно вскрикивая, едва вампир наглым образом схватил меня за талию и сместил в сторону, роняя на кровать.

Уже склоняясь следом, он по пути избавил меня от небогатых остатков нижнего белья, обрекая их примерно на ту же участь, что и рубашку. Спрашивается, за что? Трусы-то были не Виранди!

– Будем считать, за этот экзамен у тебя удовлетворительно. – мрачно объявили мне, нависая сверху. – Крайне посредственно и можно куда лучше, поэтому исправлять оценку ты будешь еще долго…

– Я ученый, а не студентка. – объявила ему хмуро. – Какие, в пустоту, оцен…

– Не заметно. – с усмешкой перебили меня. – Ведешь ты себя именно как студентка, скованная, закомплексованная, неуверенная в себе и крайне стеснительная студентка. Ниарон, скажи, тебе вообще не стыдно? Я ведь никогда не питал страсти к таким вот неопытным и скромным!

– Как же тебя тогда угораздило? – поинтересовалась уязвленно и недовольно.

– Сам не знаю. – выдохнул вампир, склоняясь ниже и обдавая голое плечо горячим дыханием, – Но перерасти это тебе придется. Я не готов каждый раз ощущать себя растлителем малолетних. Не говоря уже о том, что малолетние и сами давно из этого возраста вышли.

Если честно, первые прикосновения, особенно после таких слов, скорей еще больше раздражали, чем возбуждали, и даже появилась шальная мысль все-таки послать его в пустоту, попытаться вывернуться и сбежать, но… я не успела. И, наверное, хорошо, что не успела.

Что бы там ни думал мой мозг, для тела происходящее уже давно начало приобретать соответствующие оттенки, поэтому, когда чужая рука не просто наглым образом раздвинула мои ноги, но еще и прикоснулась к весьма так интимным местам, все резко замерло и вскоре окунулось в море какого странного, приглушенного стона. Одно треклятое прикосновение, скользкое и такое отвратительно плавное, закончившееся проникновением туда, куда вообще-то проникать нельзя, и все. Даже это треклятое «нельзя» вдруг стало несуразным и глупым, ведь кто в своем уме мог придумать такую чушь? Почему нельзя? Кому? Как? И какого хрена, если буквально все говорит о том, что «можно» и даже «нужно»?!

Не прошло и десяти минут, как я уже банально забыла о всех запретах, начала сама выгибаться навстречу этой самой руке, тайно мечтая, чтобы это продлилось достаточно долго, ведь потом напряжение сменится удовольствием и такой приятной усталостью…

– И как у тебя это получается? – поинтересовались рядом, почти над самым ухом, – Ничтожные минуты и вместо махрового смущения почти ничем незамутненная страсть.

Когда рука внезапно пропала с моих губ, ибо прежде кто-то предусмотрительно решил помешать мне стонать в голос, у меня невольно вырвался очередной, но теперь разочарованный стон и пришлось возвращаться в реальность, открывая глаза и даже что-то отвечая. Только вот сначала нужно было вспомнить, на что именно требовался ответ.

– Не знаю. – в итоге произнесла едва слышно. – Это плохо?

– Плохо? – с усмешкой поинтересовался Рогару, но ответа, как я ни ждала, не последовало.

Вместо этого вампир буквально поднял меня, вынуждая сесть, что было несколько сложно, ведь одно его колено до сих пор базировалось между моих ног. Но этого было мало и демонстративное движение явно намекнуло, что мне стоит подняться выше, так что пришлось повозиться, высвобождаясь и вставая на колени перед клыкастым. Теперь мы были примерно в одинаковых позициях, а поэтому он все еще был выше… пока не присел, увлекая меня ближе рукой, частично обхватывающей шею и затылок.

Поза получилась весьма неоднозначной, а еще мне пришлось буквально залезть на его колени, чтобы приблизиться настолько, насколько от меня этого ждали. И все равно даже так смущаться или думать, насколько это все неправильно, уже не получалось. Как будто… как будто я сама стала драным неисправным транзистором, который уже банально не способен работать адекватно и в рамках ожидаемого.

– Я так долго этого желал, даже не понимая, чего именно жду. – тихо произнес он, комментируя свои слова поцелуем в послушно подставленную шею.

Мне было не сложно, даже почему-то приятно отзываться на любые прикосновения, выгибаться или отклоняться, словно малейшего нажатия хватало, чтобы понять, что от меня требуется. А еще мне до неприличия направилось ощущение чужой шеи под подушечками пальцев, нравилось прикасаться к напряженным мышцам под его ребрами, удерживаясь в нужном положении… волнительно и весьма многообещающе прижиматься животом к тому, что еще совсем недавно смущало одним своим видом…

– А теперь? – шепнула едва слышно, когда слова сменились безмолвной чередой поцелуев.

– А теперь мне кажется, что ты и сама знаешь, что мне нужно. – спустя пару секунд хрипло и тихо ответил Альгери. – Или же мне только хочется в это верить?

Улыбнувшись темноте за его плечом, немного безумно и странно, мой больной мозг решил воспринять это по-своему, вынуждая прийти в движение и отстранить вампира от собственной шеи. Миг удивления, даже недоверия, небольшая заминка, почти успевшая зародить в его взгляде намек на разочарование, и новый поцелуй. Будь я проклята, если вообще хоть кого-то и когда-то так целовала, потому что в тот момент не было и намека на нежность. Была страсть, почти обжигающая и утрированная, был напор и ощущение царапнувших губы клыков, но кажется, что даже при всем желании целовать кого-то так жадно у меня бы не вышло. Благо, сейчас желания вообще не имели значения, да и ничто не имело, кроме этого самого поцелуя.

Услышать не то стон, не то рык, доносящийся откуда-то из груди, было для меня сродни музыки. Ощущение сжимающих мою талию рук – лучше любых объятий. Факт прижатия меня к чужой груди так крепко, что еще немного, и мы вполне могли бы стать единым целом, и вовсе сводил с ума. Откуда-то, понятия не имею, откуда, появившаяся вдруг мысль, что прерви нас сейчас, и мы оба буквально погибнем без этой близости, оставалась единственным неоспоримым в этом мире. И если вампиру это было нужно, потому что он просто смертельно устал быть один, даже в компании бесчисленных любовниц, мне… мне просто почему-то это было нужно тоже. Необъяснимо, но от этого не менее остро и не менее реально.

На этот раз я отчетливо запомнила, как слепо блуждали руки, словно бы пытающиеся запомнить каждый сантиметр чужого тела. Запомнила, как болезненно росло желание, требующее наконец пойти дальше. Запомнила небольшую заминку, когда я привстала выше, а чужи руки помогли, придерживая и направляя. Запомнила стон и запомнила, как ему вторил второй стон с примесью рыка.

Это действительно стало каким-то безумием, вынуждающим меня снова и снова подниматься, чтобы после вернуться назад, ровно до момента, когда внутри появляется отдаленный намек на боль, чтобы потом вновь подняться и начать все заново. Вероятно, меня бы не хватило и на несколько минут таких упражнений, но почему-то даже ноющие ноги в тот момент не имели особого значения, да и руки Рогару уже давно обосновались на ягодицах, помогая и даже как будто бы отчасти что-то контролируя. Если в том безумии вообще было возможно хоть что-то контролировать.

В тот миг, когда меня повалили на спину, даже не выходя полностью, я запомнила вспышкой почти праведного возмущения. И даже следующий миг, когда первое же движение, не в пример более резкое и решительное, напрочь это возмущение смыло. Теперь была его очередь и очередь его страсти, но именно она показалась мне наиболее правильной и приятной, ведь в какой-то степени Рогару прав, вся суть этой игры с самого начала была в том, чтобы проиграть. Как минимум, для меня. И это, без преувеличения, был разгромный проигрыш, потому что в тот момент мне уже самой хотелось принадлежать ему полностью и без остатка.

Так все и завершилось, всецело соответствуя процессу, а удовольствие, яркое и почти оглушающее, все-таки имело легкий привкус боли, который, впрочем, скорей дополнял его, чем мешал. Да и исчез он буквально моментально, стоило вампиру выйти и замереть, переваривая свою долю соответствующих ощущений.

А следом была усталость, но какая-то неуверенная и даже близко не такая сильная, как будто мне нужно было отдышаться, сделать перерыв, но не уснуть совсем. Даже как-то… даже как-то странно. И стоило Рогару склониться снова, оказываясь со мной лицом к лицу, смущение так и не вернулось, хотя осознание, что именно происходит и как именно я сейчас под ним лежу, никуда не делось.

– Устала? – тихо и с немного рассеянной улыбкой поинтересовался он, вновь прикасаясь ладонью к горячей коже шеи.

– Немного. – и почему-то не ответить на эту улыбку у меня просто не получилось. – А ты?

В этом была определенная сложность, ведь клыкастых нельзя застать за отдышкой или заметить у них испарину, однако Рогару это не помешало улыбнуться чуть шире, чтобы после признаться:

– Пожалуй, что так. – и после немного лукаво предложить, – Пойдешь со мной в душ?

Уже от одного предложения пережитые ощущения прокатились по телу необъяснимым эхом, чтобы вновь сконцентрироваться где-то внизу живота, что уж говорить про тон и лукавый прищур, от которых все это стало куда сильнее и ощутимее.

Но все-таки основной наплыв страстей прошел, голова худо-бедно пыталась снова начать работать, внезапно выдавая почти ехидное:

– А как же ваши сложности с согласиями и прочим?

Чтобы услышать откровенно насмешливое, хоть и уже куда более мягкое в ответ:

– А кто сказал, что согласие исчерпывает себя с получением оргазма? Одна ночь, хотя даже такая формулировка скорей может запутать, ведь о временных рамках никто не говорит. Ничто не мешает нам продолжить и, в целом, не останавливаться, пока есть силы, желание и нет отвратительно отвлекающих факторов.

Почему-то напоминание про «отвлекающие факторы» всколыхнуло что-то малоприятное в памяти, из-за чего расслабленность сменилась напряжением. Увы, я так и не поняла, что именно, ведь от попытки даже задуматься над этим меня банально отвлекли:

– Так ты со мной?

И ответ, прозвучавший быстрее, чем я о нем задумалась:

– Да.

После чего Рогару сдвинулся, подхватил меня на руки и встал с кровати, спокойно и даже издевательски легко. Вот как после такого верить в его заявление об усталости? Впрочем, какой смысл возмущаться, если в итоге мою уставшую тушку не только доставили до ванной комнаты, но еще и усадили на что-то мягкое, отвлекаясь на полотенца.

Первые пару минут я еще следила за его действиями, ни о чем не думая и просто смакуя непривычные ощущения, все и сразу, но потом мое внимание привлекло странное ощущение, обоняния коснулся едва различимый привкус…

Кажется, я сама была шокирована видом крови, между прочим, впервые в жизни, отняв руку от внутренней стороны бедра. Лишь этот шок не позволил мне уловить тот миг, когда вампир очутился рядом, внезапно становясь на одно колено и перехватывая эту самую руку. Пришлось отвлечься, чтобы увидеть в его взгляде хмурую задумчивость и каплю вины, когда Рогару наконец посмотрел на меня.

– Болит? – ровно, хмуро и без намека на какое-либо веселье спросил он.

– Нет. – ответила тихо и совершенно честно.

Однако такой ответ его ни капли не устроил, даже как будто заставил нахмуриться сильнее.

– Извини, я… – удивительно было слышать от него такие искренние извинения, крайне удивительно и неожиданно, – Это моя вина. Если станет больно или почувствуешь дискомфорт – скажи, я… я что-нибудь придумаю.

– Ну это же не смертельно. – усмехнулась немного напряженно.

Удивление, снова хмурый взгляд, вздох.

– Нет. Просто…

– Ну и плевать тогда. – перебила его устало, пытаясь хотя бы улыбкой немного смягчить свои слова. – Фигня, пройдет.

Но даже после этого его напряжение никуда не делось, хотя спорить со мной не стали, вновь подхватывая на руки и теперь уже направляясь прямо к душевой кабинке. В целом, даже там Рогару отказался меня отпускать, хоть я и просила, продолжал прижимать к своей груди и хрен знает как регулировал подачу воды. Пришлось просто послушно сидеть и не вырываться, ибо это все равно бесполезно, а в контексте стеклянных стенок еще и чревато.

Уже после душа меня снова вернули на небольшой пуфик, тут же укутывая в полотенца с ног до головы. Сам вампир ограничился одним, повязав его на поясе. Ни вытираться, ни разговаривать почему-то никто уже не захотел, а конечной точкой маршрута стало возращение в кровать, где меня еще и в одеяло укутали, словно в кокон.

– Ну и чего это с тобой? – поинтересовалась уже откровенно напряженно, теряясь, как именно воспринимать его внезапные смены настроения. – То весь из себя требовательный и насмешливый, то кутаешь, как ребенка…

Ответили мне не сразу, сперва Рогару лег рядом, потом прижал к себе получившийся сверток и вот тогда, уткнувшись носом в мокрые волосы, мне заявили:

– Еще раз, если станет неприятно или тем более больно – скажи. И… и, вообще, всегда говори, если я вдруг начинаю забываться и тем самым причиняю тебе боль. Хорошо?

– Хорошо. – отозвалась хмуро, просто потому что его вопрос был слишком уж взывающим к ответу, – Но что…

– Извини. – тихо перебили меня. – Я очень постараюсь больше не забывать, насколько ранимой ты можешь быть.

– Ага, и хрупкой… – вспомнила его же крайне спорную характеристику.

– И хрупкой. – тут же тихо повторил Альгери. – Безумно хрупкой.

Но только почему-то на этот раз данная характеристика не показалась мне хоть немного обидной. Наоборот, создалось ощущение, что именно в хрупкости отчасти таится моя ценность… странно так.

– Постарайся уснуть. Ты можешь не бояться, я не стану тебя тревожить и даже могу уйти, если хочешь.

– Да, поспать все-таки не помешает. – отозвалась устало, пряча зевок в край одеяла. Но никакая усталость не помешала бы мне все-таки спросить, – Уйти? Это же твой номер.

– Это неважно. – отозвался Рогару. – Просто скажи, если я мешаю…

Он осекся, когда я начала ворочаться, чтобы вывернуться в своем коконе и посмотреть на бракованного вампира. Долго, красноречиво, весьма задумчиво.

– Что? – он не выдержал первый, нарушая повисшее молчание хмурым и немного напряженным вопросом.

– Да вот смотрю и думаю, ты всегда был бракованным или это я тебя своими внезапным предложениями доломала окончательно? – поинтересовалась немного насмешливо и снова зевнула. – Вот честно, твоя наглость, конечно, бесит, но самобичевание и вовсе выглядит дико.

– Я не… – попытались возразить мне.

Только попытались, ибо я была к этому готова и ответила тут же:

– Да-да, и не думай мне тут сказки рассказывать. Вообще, лучше выпутай меня из этого кокона, а то сама я, походу, не справлюсь, и давай тогда действительно спать, раз на этом сея ночь согласия подошла к концу. Мне, в конце концов, еще завтра контролировать перехват умертвия, студентку страховать, а значит нужно быть в форме…

– Что?! – возмущенно вопросил Рогару, приподнимаясь на локте. – Какое умертвие?

– А у вас их внезапно много стало? – усмехнулась и зевнула одновременно. Ну, попыталась усмехнуться. – Некромант же не приехал, поэтому я…

– Нет! – грозно припечатал Рогару.

– Да. – ответила устало и сонно. – И давай не будем снова, мне Виранди хватило с его упрямым «это слишком рискованно, даже не думай»…

– В пустоту Лоуренса с его словами. – рыкнул уже откровенно разозленный клыкастый. – Я не позволю тебе и дальше в этом участвовать.

– А придется. – каюсь, снова зевнула. – Других вариантов все равно нет…

И вот тут в мой адрес полетел возмущенный вопрос, который я ну совсем не ожидала услышать:

– Это он тебя в этом убедил?

А самое обидное – если сначала ответ казался очевидным, то потом мысли вильнули в какую-то странную сторону, запнулись о парочку противоречий…

– Зачем ему? Он даже не знал, что я когда-то была некромантом.

– Ты была некромантом? – последовало закономерное удивление, на которое мне оставалось только снова скривиться.

Ну что за «повторение – мать учения»?!

– Была и сплыла. Больше не некромант. Но практика за плечами имеется, поэтому мне теперь ассистировать Лисовски. – а потом продолжила почти отчаянно и уже откровенно сонно, – Серьёзно, Рогару, давай лучше…

– Гнилая кровь. – выругался вампир сквозь сжатые зубы и прикоснулся к моему лбу, произнёс почти даже ласково, – Спи и ни о чем не беспокойся. К моменту, как ты проснешься, уже не нужно будет перехватывать никакие умертвия.

Мозг тут же смекнул, что именно имел в виду Альгери, но если для него реакция была приемлемо быстрой, то вот клыкастый за это время успел встать с кровати и даже поднять брошенную на полу одежду.

– Ну и какого хрена? – поинтересовалась почти возмущенно. – Ты вообще в курсе, что того некроманта нашли мертвым у себя дома? Тоже порисковать и погеройствовать захотелось? А как же твои слова о том, что тебе нужно «разрешение на охоту»? Или это тоже ничего не значит?

– В пустоту. – отозвался Рогару, натягивая на себя штаны. – Я не оставлю и мокрого места от этого юнца, что следовало сделать уже давно. – потом на меня посмотрели ну очень решительно и неодобрительно, – А ты не думай даже приближаться к умертвию, что бы ни случилось. И что бы ни сказал Лоуренс. Это не твое расследование и не тебе снова рисковать своей шеей, чтобы исполнить блажь главы правящей крови.

– Вообще-то мое. – напомнила хмуро. – Я все еще вхожу…

– Уже нет. – припечатал вампир. – Просто забудь об этом.

А потом он еще и рубашку подхватил с пола, будто бы собираясь после этого с чистой совестью меня оставить, отправляясь на крайне рисковое дело в одиночку.

– Альгери! – позвала его, громко и крайне раздраженно.

Он замялся, замер, сжимая в руке ткань, после чего все-таки обернулся и ответил на мой хмурый взгляд не капли не меньшей долей хмурости.

– Если ты делаешь это ради меня, то не надо…

– Неужели? – болезненно усмехнулся вампир. – А что же тогда «надо»? Надо молча смотреть, как твоей жизнью в очередной раз рискуют, да еще и из-за крайне сомнительных целей? Также молча одобрять твое участие во всем этом фарсе, позволяя снова использовать тебя, играя на гордости ученого и манипулируя твоим долгом? Неужели ты до сих пор наивно веришь, что сможешь сама выстоять против интересов высшего двора? И да, моя дорогая, тебе крайне не повезло попасть в их поле зрения, но это еще не приговор. Приговором будет – оставить все как есть.

Что тут сказать, у Рогару всегда лучше всего получались две вещи – возбуждать меня и выводить из себя.

– Ты действительно думаешь, что какая-то мелкая ученая могла попасть аж в «поле зрения высшего двора»? Сам-то понимаешь, как смешно это звучит? И вообще, кто сказал, что мне нужна чья-то защита? Да и от чего? От Виранди?! Того самого, который…

Рыкнув, яростно и глухо, Рогару буквально переместился ко мне, оказываясь чуть ли не вплотную к мему высунутому из-под одеяла носу.

– Иногда твоя наивность меня просто шокирует. – заявил клыкастый, чтобы тут же добавить, – Скажи мне, ученый с кучей степеней, а как ты думаешь, что вообще привело тебя сюда? Только сперва удосужься подумать хотя бы на пару пунктов дальше. О да, наш невероятно благородный и правильный Лоуренс совсем обезумел от чувств, позволил себе нарушить правила… – горькая усмешка коснулась губ Рогару, – Ниарон, ему уже больше шести веков. Он высший, один из самых влиятельных высших, и ты считаешь, что такие высшие могут позволить себе спонтанные и глупые поступки? Уж точно, в это могут поверить лишь далекие от нас живые. – а после совсем яростное, – Лежи и не смей вставать, пока не обдумаешь это со всех сторон, ибо я надеюсь, что хотя бы с чужой помощью ты наконец начнешь избавляться от этой наивной слепоты. Зачем тебе рассказали о последствиях? Зачем Лоуренс убедил тебя, что я непременно вызову его на поединок? Как думаешь, стал бы он рисковать своей нежизнью даже ради самой незабываемой и чудесной ночи в этой самой нежизни? Вероятность навсегда обесчестить свое имя против банального секса… Кажется, только ты одна не понимала, что в итоге все приведет именно к этому, а именно, к твоему присутствию в моей постели. Разница лишь в том, – он скривился, – что Лоуренс до сих пор считает, я поставлю спокойствие двора выше своих интересов, ибо знаю, чем может обернуться хаос. Но что поделаешь, все мы иногда ошибаемся.

И вот уже после этого, воспользовавшись тем, что я упорно молчала, переваривая его слова, Рогару оттолкнулся от кровати, развернулся и… и просто исчез.

Сказать, что я думала об этом еще долго – буквально скромно промолчать, ибо сон пришел лишь с рассветом и как-то резко, ультимативно, даже против моего желания.

***

Разбудил меня звук открывшейся двери. Вернее, сперва в нее, кажется, постучали, но даже если и так, очнулась я именно в момент, когда дверная ручка щелкнула и прогнулась, вынуждая блокирующий механизм спрятать язычок.

Из-за крайне неудобной позы, а уснула я, привалившись виском к стене над изголовьем кровати, все тело ныло и требовало немедленно что-то сделать, чтобы кровь наконец поступила куда надо. Голова неприятно болела, так как, очевидно, проспала я не больше пары часов, во рту оказалось отвратительно сухо, живот… ну чтож, неприятно, однако ничего такого, чего нельзя было потерпеть.

В общем, мне оставалось только заёрзать и получше натянуть на себя одеяло, свободной рукой растирая слипшиеся глаза, ибо на большее я пока была неспособна, а меньшее не позволяло наличие внезапного гостя.

Правда, тут и я сама гость… но какая разница, если хозяин свинтил и это, судя по всему, не он? Ну просто сомнительно, что Рогару успел бы…

Стоп. Рогару отправился искать этого чокнутого некроманта. Один. Несколько часов назад.

Как же меня вообще угораздило уснуть?!

Когда Виранди вышел из-за угла, резко понижая своим присутствием хотя бы ту часть напряжения, что волновалась касательно личности пришельца, первое, что ему удалось увидеть – мою взъерошенную, все еще укутанную одеялом тушку, во взгляде которой читались раздражение, злость и ярость. Кажется, от этого он и опешил… потом нахмурился… скрести руки на груди.

– Ты весьма экзотично восприняла мою просьбу «не выходить из номера», не находишь?

– Да какая уже разница?! – возмутилась вполне искренне. – В пустоту номера и прочее, ты нашел некроманта?

Я бы сейчас с превеликим удовольствием еще и вылезла бы из кровати, чтобы спешно одеться, привести себя хотя бы в относительный порядок, но почему-то первый же порыв заглох, едва уже чужой взгляд упал на кучки бесформенно валяющейся ткани. Красноречиво так валяющиеся, почти демонстративно…

– Полагаю, даже при всем желании я не смогу обмануться, касательно произошедшего этой ночью. – сухо и бесцветно произнес вампир, продолжая старательно сдерживать свои эмоции. Ну либо он совершенно честно ничего по этому поводу не ощущал, пустота его знает. – И теперь я даже рад, что задержался, так как вернуться и застать вас было бы…

– Может хватит? – поинтересовалась хмуро. – В пустоту все, потом расскажешь, как ты разочарован и искренне меня осуждаешь. Рогару отправился…

– Вероятно, он отправился искать Шормана. – устало вздохнул Виранди. – Во всяком случае, лишь это объясняет его внезапное отсутствие… теперь.

– Шорман-херорман… – передразнила его глупо и немного зло, – Плевать! Он пошел искать этого чокнутого эксперементатора-недочку! Один! Скажи, ты привел кого-то или мы все-таки перехватываем умертвие с Лисовски? Отвечай!

– И после произошедшего ты еще имеешь наглость что-то от меня… – он запнулся, также как запнулась спущенная с поводка ярость, медленно набирающая обороты, после чего произошли без преувеличения глобальные перемены и последнее вампир произнес глухо, даже болезненно, – Ответь мне, почему? И… почему я чувствую едва заметный привкус твоей крови в воздухе?

Вот жеж… нет, их нюх, это что-то слишком выдающееся! Я бы даже сказала – чересчур!

– Что почему? – вспыхнула тут же, – Почему я тут и переспала с Рогару? Да просто скучно стало, тебя не было, вот и решила, чего бы не попробовать? Один хрен рано или поздно к этому бы все пришло, а так хоть относительно по доброй воле…

– Ты была согласна?.. – начало неуверенного, глухого вопроса.

– Да. – моментально последовавший твердый ответ. – Но это сейчас вообще не имеет никакого значения!

– Он ранил тебя? – упрямо вопросил Виранди. – Укус…

– ЧТО?! – возмущение перешло на новый уровень, вместе с повышенным тоном, – НЕТ! И ХВАТИТ УЖЕ!..

А потом он как-то легко и буднично сорвал одеяло, будто мог бы также легко и разорвать его на части, если бы не было дел поважнее. Спасибо моему вчерашнему состоянию, избавиться от полотенец никто тогда не додумался, и хотя махровая ткань успела местами отпечататься на коже, она хотя бы была, ибо одеяло теперь валялось где-то на полу. Частично.

Лихорадочно и нервно прикрыв все стратегически важные места, я банально отвлеклась и пропустила момент, когда этот клыкастый приблизился еще сильнее, жадно втягивая воздух носом в районе ключицы. Потом еще и еще…

– А ну прекращай! – рыкнула яростно и даже попыталась его оттолкнуть.

Ага, размечталась.

Виранди даже не дрогнул, но хотя бы сам пришел в сознание, немного отстраняясь и демонстрируя ну крайне задумчивый и хмурый взгляд.

– Он потерял контроль… вот уж точно….

– ДА ХВАТИТ УЖЕ! – рявкнула во всю силу своих легких. – Хватит! У нас там расследование, чокнутый некромант, не менее чокнутый клыкастый, считающий себя непобедимым и все такое… Ты привел некроманта или нет?!

– Нет. – стало мне хоть каким-то ответом, после чего советник выпрямился, бросил на меня крайне неоднозначный и хмурый взгляд, посмотрел в сторону… – Ты… ты пришла к нему из-за меня? Чтобы восстановить договор между нами?

Достал. Вот честно, достал и сказать тут больше нечего.

Завозившись, благо одеяльного кокона вокруг больше не было, я подползла к краю кровати, подхватила штаны с пола и начала нервно их натягивать, попутно отчаянно прикрываясь полотенчиком.

– Я уже сказала, зачем пришла. – заявила хмуро уже в процессе. – И получила то, что хотела. Поверь мне, тебя это вообще уже волновать не должно…

– Почему? – напряженный вопрос и тут же, – Ты намерена дать ему свое согласие? Или искренне считаешь, что теперь я…

– По кочану! – рыкнула зло. – И по кочерыжке! Хрена с два хоть кто-то из вас услышит от меня даже намек, даже отдаленно похожее на слово «да» выражение.

– Ты… – совсем глухо и напряженно обронил Виранди.

– Именно так! – возвестила его, затыкая край полотенца под мышкой и поднимаясь на ноги. – Вы оба, припадочные и больные на всю голову кровососы, можете катиться…

– Нет. – рык, темный туман, рывок и, кажется, меня переместили прямо к стене, чтобы позже к ней же и прижать. – Не смей это произносить!

– А то что? – поинтересовалась хмуро и ни капли не испуганно. Ну, хотелось «не испуганно», все-таки внезапный перформанс вынудил сердце позорно пропустить удар, – Задрали вы меня уже! Оба! И вообще, да, я пришла сюда, что восстановить действие этого гребанного договора. Вот только все остальные побочные эффекты… побочны! А главное, что теперь у меня есть легальная, абсолютно четкая и вами неоспоримая возможность ответить вам…

– Забыла, что такого варианта у тебя больше нет? – ну очень взбешенно и даже яростно поинтересовался Виранди, в эту секунду чем-то отдаленно смахивая на своего друга.

Наверное, прямолинейностью и напором, все-таки это было в духе Рогару.

– Что? Потеряли? – ахнула притворно. – Ну ничего, тетя-ученый все нашла, отряхнула от пыли и вернула в контекст!

– И это крайне, крайне неразумно с твоей стороны, пытаться отказать двум высшим вампирам сразу, не находишь? – тихо и яростно спросили меня.

– Нет, не нахожу. – стало ему логичным ответом. – Потому что… – усталый вздох, – Хрен знает, действительно ли я сыграла по твоей задумке, отправляясь сюда, или может ты был искренен в своем удивлении, но это, если честно, уже и значения-то никакого не имеет. Главное – я наконец признала, что оставаться во всей этой истории для меня крайне хреновая затея. Это… это словно игра в кошки-мышки, где ты несчастная полевка, а по твою душу решили порезвиться два тигра! В пустоту такие игры! И вообще, а кто-то думал иначе? Что я тут со всеми пересплю и резко воспылаю к кому-то страстью, осознавая, что вот с ним-то мне точно хочется прожить остатки своего короткого века?! Да я после всех ваших номеров и выходок ощущаю себя как грязная, дешевая…

– Не смей этого произносить. – тихо рыкнул Виранди, а в его глазах снова блеснул неестественный огонек.

– А что, не так? – усмехнулась болезненно. – Трахаюсь со всеми подряд, воображаю, что это даже для достижения каких-то там целей… Чушь! И я больше не собираюсь в этом участвовать! Очень надеюсь, что во мне еще осталась хотя бы капелька самоуважения и гордости, ибо даже этот факт уже находится под большим вопросом, но искать их я буду подальше от вас и в одиночестве! – заявив это, попыталась снова оттолкнуть клыкастого, чтобы отправиться на поиски чего-то, вроде рубашки или футболки, – А теперь будь так добр, отвали и скажи кому-нибудь привезти сюда Лисовски. Я закончу это драное дело, попрощаюсь с вами и треклятым управлением, а потом… а потом буду думать, что потом!

Едва чужая рука до неприличия легко перехватила мои запястья, опуская их вниз, злость вспыхнула внутри еще сильнее. Стоило Виранди шагнуть вперед, зажимая меня между стеной и, собственно, собой, возмущение дрогнуло и сменилось неприятным, гулким разочарованием. Как только в его взгляде промелькнуло бешенство, стало и вовсе уныло, почти даже обидно.

– Ну хоть притворяться никто теперь не будет… – выдохнула удрученно и глухо.

Откровенно говоря, в тот момент я снова признавала свое поражение, но теперь в отношении очевидного физического преимущества и силы противника. Ну а что я сделаю, чтобы его остановить? Никакие слова тут уже не помогут, взывать к совести или благоразумию вообще смешно…

– Притворяться? – тихо и как-то неоднозначно переспросил Виранди. – Ты считаешь, что все это было притворством?!

Забираю свои слова про неоднозначность – он просто был взбешен.

– Да чхать, что я там считаю. – отозвалась болезненно. – Давай только побыстрее, ладно? Что бы ты там ни задумал, у меня еще есть дела…

– Можешь о них забыть! – рыкнул вампир. – У тебя теперь есть лишь одно дело – молчать и думать. Думать хорошенько, счастье мое, потому что…

– Да я только этим и занимаюсь! – бросила отчаянно. – Думаю, прикидываю, охреневаю, снова думаю и пытаюсь что-то понять… Достало! – а потом меня хватило даже на взгляд в глаза, и в этот миг зеленые огоньки почему-то уже не пугали и не вызывали внутри вполне естественного напряжения, – Убери от меня свои лапы и дай мне закончить это дело! А потом уже сами решите, кому достанется строптивый приз, раз все разом лишились возможности участвовать в гонке! Хоть пополам меня поделите, мне уже будет плевать!

Не иначе как чудо помогло мне, а может быть и не чудо, но из-за чего-то клыкастый застыл, потом дернулся и наконец отстранился, отпуская мои несчастные конечности.

Недолго думая, я тут же отошла в сторону, осмотрелась в поисках чего-то, вроде шкафа, быстро проверила пару дверец, словно бы вмурованных в стену... Чтож, на этот раз Рогару пришлось пожертвовать рубашкой в фонд бедности, обездоленности и попустительского отношения к стирке. Впрочем, око за око, рубашка за рубашку!

– Итак, ты отправишь кого-нибудь за Лисовски или мне самой к ним отправиться? – поинтересовалась мрачно, наконец застегивая последнюю пуговку.

– Нет! – как-то яростно и глухо рыкнул Виранди, после чего продолжил… да тоже яростно и глухо, но хотя бы тихо, – Я отправлю за ней.

– Вот и чудно. – ответила бесцветно. – Я подожду вас рядом с умертвием.

А после этого мне даже удалось относительно спокойно и бодро добраться до ванной, умыться, отмечая свой изрядно измождённый вид и вновь появившиеся синяки под глазами, расчесаться и даже собрать волосы в тугой хвост. Чего уж там, я и из номера смогла выйти без каки-либо помех, закрывая дверь и тут же уверенно направляясь в сторону лестницы… чтобы услышать едва различимые шаги сзади! Оборачиваться почему-то было страшно, благо на винтовой лестнице мне удалось немного расширить угол обзора, отмечая, как торопливо и нервно спускается вслед за мной Виранди. Он был молчалив, хмур и одним своим видом мог заставить кровь леденеть в жилах, как бы намекая, что от клыкастого сейчас ждать стоит только тотального звездеца, но… но были бы у меня еще силы пугаться…

В итоге до стихийно организованной лаборатории я добралась быстро и без каких-либо проблем, нам даже на пути никто не встретился. Возможно, причина в том, что приличные клыкастые в такую рань предпочитают отдыхать в своих номерах, а может и их тоже уберег от столкновения с концентрированной яростью почти стихийный ужас, который я мимоходом отметила на лицах служащих отеля. Фиг его знает. Да и какая разница?

Главное, что никто, вплоть до мрачных следователей, не рискнул меня остановить, и я наконец ворвалась в уже знакомую мне залу, переделанную под разные специфичные исследования неживой материи.

Откровенно говоря, здесь было уже не так чисто и симпатично, как в первый мой визит, а из двух столов не пустовал теперь лишь один, на котором и нашелся стянутый по ногам и рукам ремешками бывший следователь. Первые пару минут он лежал неподвижно, тихо, как лежат только трупы, поэтому даже закралась шальная и пугающая мыслишка – мы ждали слишком долго и упустили последний шанс… Стоило подойти ближе, как от нее не осталось и следа, а впалые, блеклые глаза распахнулись, демонстрируя, что умертвие еще с нами. На этом оно не ограничилось, еще и пытаясь болезненно, бессильно повернуть голову, оголяя весьма внушительные резцы.

Выглядел он… да хреново. Белая, как простыня, кожа, тонкая и словно бы высохшая, впалые щеки, почти неоспоримая дистрофия мышц, но при этом он совершенно не походил на умертвие, скорей… скорей на изможденного очень долгим голодом клыкастого! Уже буквально на последнем издыхании, немощного и слабого, почти что труп.

И я разозлилась. Как минимум, потому что это было в высшей степени глупо – держать его в таком состоянии! Неужели они не поняли, что причиной таких изменений стала все еще таящаяся в этом теле искра жизни? Неужели не смогли прийти к логичным выводам? А если пришли, то какого хрена его довели до такого состояния?! Он же не переживет ритуал! Да даже если и переживет, как он приведет нас…

– Либо твои ученые хотели совершить диверсию и угробить его окончательно, либо я была даже слишком хорошего мнения о своих бывших коллегах! – прошипела сквозь стиснутые зубы, оглядываясь в поисках хоть чего-нибудь…

Шприц в стерильном лотке нашелся довольно быстро, он купался в дезинфицирующем растворе и словно бы намекал, что ничего лучше мне тут все равно не найти.

– Что ты собираешься сделать? – спросил Виранди, напряженно и глухо, наблюдая за моими нехитрыми манипуляциями.

Не ответила, просто потому что и без того было очевидно, ну и… и потому что не хотелось мне с ним разговаривать. Лучше бы наконец вспомнил, что обещал привести Лисовски, вот честно!

В число моих недостатков никогда не входила боязнь иголок, но, откровенно говоря, брать свою собственную кровь без посторонней помощи оказалось тем еще приключением. Особенно когда Виранди обозначился рядом, попытался меня остановить, перехватывая правую руку с грозным оружием, крепко зажатым в ладони.

– Отвали. – бросила раздраженно и твердо. – От меня не убудет, а ваша искусственная гадость ему сейчас едва ли поможет.

– Твоя кровь слишком ценна, чтобы… – попытались внезапно меня вразумить.

И нарвались на возмущённо:

– Чтобы что?! Волнуешься, что вам не достанется?! Я сказала, отвали нахрен! Иди лучше приведи мне некромантку!

И снова странности, меня все-таки отпустили, но ни раздумывать над ними, ни оглядываться я не стала, продолжая свое грязное дело. Наверное, стоило еще и продезинфицировать кожу на сгибе локтя, однако это казалось слишком мелким и незначительным, чтобы даже ненадолго меня поколебать. В итоге игла закономерно впилась в кожу, первый же намек на кровь тут же отметило умертвие и уже под его не то стон, не то рык я попыталась вытащить поршень, набирая хотя бы немного крови в шприц. Крайне непростая задачка, скажу я вам, особенно когда опыта в подобных вопросах крайне немного, но в итоге у меня даже что-то получилось, а четыре кубика свежей кровушки все-таки остались плескаться в прозрачном цилиндре с делениями и циферками.

Дальше все было довольно просто, отцепить иглу, бросая ее обратно в раствор, вернуться к столу, поднести шприц к иссушенным губам…

Кажется, на этот раз его глаза загорелись еще даже до первой капли, упавшей с кончика шприца. Необъяснимо и странно, однако наблюдать за дальнейшими изменениями именно глаз мне не посчастливилось, ведь сразу после этой первой капли умертвие выгнулось, закрывая эти самые глаза и издавая нечленораздельный стон. Пришлось подождать немного, позволяя ему вернуться в горизонтальное положение, попробовать снова, на это раз действуя решительнее и быстрее. Одним махом я выдавила все содержимое шприца, после чего торопливо отошла на несколько шагов назад, ожидая, как водится, самого плохого…

И этого, внезапно, не случилось. В смысле, он не ожил, не начал вырываться или рычать снова, он… он вообще ничего не делал! Был только болезненный глоток, спазмом прошедшийся по горлу, хриплый и напряженный выдох, а после тишина.

Я… я его добила? Пустота, если так…

Изменения, произошедшие после, меня буквально шокировали. Прямо на глазах умертвие, которое куда больше походило на труп, чем на нашего бывшего следователя, принялось стремительно восстанавливаться, приобретая сначала куда более отчетливый рельеф мышц и избавляясь от болезненной дистрофии, потом изменения коснулись кожи, делая ее более гладкой, эластичной и как будто менее бледной, ну и напоследок… Вероятно, виной тому была почти гробовая тишина, потому что я вдруг уловила далекий, едва ощутимый намек на сердцебиение, которого у мертвого не может быть априори!

Кажется, после такого свою важность потеряло вообще все, даже какие-то там расследования, и минут на тридцать я выпала из реальности, ощупывая, исследуя и изучая творение чокнутого некроманта. Благо, само творение не спешило как-то реагировать на мои манипуляции, словно бы прибывало в отключке, а поэтому помешать мне не мог буквально никто.

Никто, кроме голосов на фоне, в котором я случайно уловила знакомые нотки…

– Лисовски! – позвала студентку, вытирая руки о кусок чистой ткани и отходя от умертвия. – Какой у тебя уровень дара?

Некроманты бывают разными по силе, многие копят ее годами, кому-то везет получить сразу внушительный дар, но, так или иначе, вопрос был важным, ведь от ответа на него зависело очень многое. А еще я искренне опасалась услышать неутешительный вердикт, ведь вампирам, в сущности, некромантия не присуща, а это значит, что ее сил может просто не хватить…

– Между третьим и вторым. – немного нервно откликнулась девушка, вынуждая меня оглянуться и бросить в ее сторону удивленный взгляд.

Вот уж точно, неожиданно. Правда, это также означает, что как вампир она совсем, совсем слабенькая… Но да это сейчас не имеет никакого значения!

К слову, мне также удалось заметить и пополнение в наших рядах – а именно следователя Ангари и Холана, перебинтованного, загипсованного и на костылях. Даже больного с койки подняли, уроды…

– Топай ко мне и слушай внимательно. – велела строго, вновь оборачиваясь к умертвию. – Могу сказать сразу, ничего подобного делать тебе прежде не доводилось, да и вряд ли доведется вновь. Никакая теория и никакой известный нам ритуал не позволят тебе провести перехват конкретно этого умертвия, но это не значит, что шансов у нас нет. Для начала сконцентрируемся на самых важных отличиях…

Пожалуй, никогда еще мои лекции не были такими концентрированными, сухими и строгими. Я буквально выстраивала всю картинку с нуля, по ходу пьесы разрабатывая схему ритуала и объясняя подробности, что конкретно, когда и как нужно будет сделать вампирше. А она слушала, тихо и внимательно, лишь в самом начале рискнув перебить меня и робко заявить, что это невозможно… Нарвалась на хлесткий ответ, замолчала и дальше, спасибо Силам, спрашивала только по существу.

Спустя час план был готов. Спустя еще полчаса крайне напряженных дебатов он был также скорректирован, чтобы еще немного снизить уровень риска, за что отдельное спасибо Холану. Примерно в одиннадцать утра мы наконец решили приступить к реализации этого самого плана.

В комнате было тихо и свет, приглушенный почти на максимум, позволял лишь едва различить происходящее рядом. Увы, несмотря на технический прогресс, частично честно подсмотренный у живых соседей, ничего лучше старых-добрых свеч для ритуалов пока мы придумать не смогли, хотя и очень старались. Уж не знаю, в чем дело, но старый добрый ток как будто что-то искажал или мешал, приводя либо к непредвиденным последствиям, либо, что случалось куда чаще, сводил на нет любые попытки что-то сделать. Казалось, сами фундаментальные силы всех наших миров, а именно смерть и жизнь, просто отступали в присутствии чего-то механически сложного, бездушного и искусственного. Почему – еще одна загадка современной науки.

Как итог – основным источником света являлись свечи, расставленные по полу, и они же лучше прочего реагировали на малейшие изменения энергетического фона, колеблясь или потухая вовсе. Некромантам, как, например, самой студентке, такие ухищрения были без надобности, а вот мне, лишенной возможности ощущать хоть что-то самостоятельно, приходилось как-то выкручиваться.

Помимо свечей и очерченного мелом круга, на который будет ориентироваться студентка, в ритуале также были задействованы кое-какие сборы, несколько накопителей энергии и жертва, призванная стать источником дестабилизации потоков энергии смерти. В качестве оной по приказу Виранди нам доставили какую-то задрипанную курицу, которой пришлось вколоть успокоительное, дабы не слушать постоянное возмущенное кудахтанье. Откровенно говоря, чаще всего хватало и усилий некромантов, но сейчас ситуация требовала максимальной осторожности и силы Лисовски решили поберечь.

Помимо всего прочего у девушки в руках имелся сбор курительных травок и небольшой камушек, заведомо пропитанный нужной энергией. Здесь мне пришлось всецело довериться ей и Холану, а также настоять, чтобы никакие легко разрушимые материалы в процессе ритуала не использовались, так как опыт подсказывал – это может обернуться крайне печальными последствиями для некроманта. Впрочем, не только для него.

– Готова? – спросила твердо, перехватывая крайне взволнованный взгляд вампирши.

Она не ответила, только нервно кивнула, покрепче сжимая в руке пучок трав.

– Тогда еще раз, пятнадцатая песня, восходящие интонации на каждом четном блоке, концентрация на центральный, ключевой поток. Если начнут возмущаться остальные – не обращай внимания, как минимум, пока не заметишь первые признаки появления спаек, тогда переходим…

– Запасной план, попытка отрубить умертвие от создателя, после чего снова попытка перехвата. – тихо перебила меня Лисовски. – Я помню, профессор.

Мне оставалось только скривиться, в очередной раз сетуя на то, что приходится задействовать студентов, кивнуть в ответ и наконец отойти еще на пару метров назад.

В крайнем случае у нас был еще один запасной вариант. И запасной-запасной вариант, если просто запасной не сработает. И даже запасной-запасной-запасной… правда, этот последний имелся только у меня и знать о нем никому не следовало.

Для неискушенных и непросвещённых свидетелей все происходящее, наверное, выглядело глупо. Стоит девчонка, перед ней лежит умертвие, вокруг горят свечи и… и ничего не происходит. Все, что она сделала, это разместила камень на лбу нежити, после чего встала у изголовья и замерла, подготавливаясь к первой попытке. Отследить момент перехода почти невозможно, внешне это никак не проявляется, но по опыту я знала, что энергии – материя хрупкая, крайне привередливая и капризная, а поэтому в таком состоянии можно простоять и час, и даже парочку, выжидая нужный момент, когда эта самая энергия наконец уляжется и стабилизируется. Потом будет «пение», как благозвучно называли его некроманты, а на самом же желе просто едва слышимое зачитывание определенных текстов, созданных, чтобы помочь сконцентрировать уже свою собственную энергию. Если повезет, получится справиться со второго или третьего раза, не повезет – повторять заученное придется долго, понемногу подбирая нужные интонации и подстраиваясь под фон конкретного умертвия. Иногда, безумно редко, случалось так, что энергия как будто сама отзывалась с первого же звука, и тогда ритуал занимал всего минут десять, но что-то мне подсказывало, это не наш случай.

Когда девушка принялась читать пятнадцатую песню, я рефлекторно стала повторять за ней, беззвучно вторя ее словам. Если она ошибется, собьется или неправильно произнесёт хотя бы одно слово, последствия, от дестабилизированного вновь фона до стихийного удара по умертвию или некроманту, не заставят себя долго ждать, но пока студентка выговаривала все правильно, и я оставалась относительно спокойна. Вообще, кажется, что это несложно – тихо бубнить заученный текст, но попробуй повторить одно и то же раз двадцать, запоминая прошлые неудачные попытки и интонации, и вероятность ошибки возрастает кратно. Обычно это и было причиной львиной доли травм на рабочем месте некроманта – такие вот промашки из-за банальной усталости и утомления.

Изредка, когда вампирша выбирала совершенно не подходящую интонацию, свечи вспыхивали или начинали тревожно вздрагивать, но, кроме этого, никаких видимых реакций не происходило, а сама девушка в такие моменты послушно дочитывала блок, делала паузу и упрямо начинала сначала. Первые слова, уже опробованные тональности, сжимаемый в руке сноп трав…

Через час у стен начались первые шевеления – уставшие ждать и смотреть на происходящее клыкастые принялись переминаться с ноги на ногу. Это решилось просто, стоило мне посмотреть с откровенной просьбой на Виранди, чтобы после советник передал мое послание, также молча, но уже с ноткой откровенной же угрозы. Нельзя допустить, чтобы какая-нибудь мелочь отвлекла вампиршу. Ладно опытные некроманты – этих ребят не отвлечет от ритуала даже конец света, но в опыте Лисовски никто из нас уверен не был.

Еще через час, каюсь, даже у меня начали закрадываться подозрения, что она банально не справится. Девушка, на проверку оказавшаяся куда более живой, чем условно немертвой, выглядела утомленной и руки ее уже немного подрагивали из-за долгого нахождения в напряжении, но хмурые брови явно указывали на ее готовность идти до конца, ровно как и упрямые повторения одного и того же текста. Вот только я и, вероятно, Холан, слышали, что последние минут пятнадцать она раз за разом застревала на первом блоке, от чего-то не способная произнести его правильно и пойти дальше.

Я заставила себя дать ей еще полчаса, прежде чем объявить эксперимент неудачным. Отсчитывала секунды и минуты в уме, продолжая настойчиво повторять текст вместе с девушкой и выискивать мельчайшие детали, из-за которых ничего не получалось.

Быть может нам просто нужен некромант посильнее, и тогда стоит сразу указать на явные ошибки или неоднозначные моменты, чтобы следующий эксперимент прошел продуктивнее.

Или может мы все-таки выбрали не ту песню?

Или я напутала с составом за давностью лет? Все-таки в чем-то Виранди прав, практики у меня не было уже давно.

Но ведь ни Холан, ни Лисовски меня не поправили… Побоялись поправлять? Понадеялись на мои опыт и знания?

С другой стороны, энергия отзывалась, значит изначально тактика была выбрана правильно.

Все-таки не те составы? Излишне большая концентрация смерти в вампирше, все-таки она, хоть и слабая, все еще условно немертвая, а некроманты обычно были из числа живых и условно живых…

Может попросить Виранди поставить на ноги нашего следователя? Он тут, все видит, а значит сможет быстро сориентироваться. Вопрос только, как много времени потребуется клыкастому, чтобы его хиромантия сработала?

Хотя, учитывая брошенные мимоходом фразы, хрена с два советник будет рисковать и «поднимать на ноги» кого-то еще. Тем более ради Рогару, одно имя которого теперь доводило вампира до бешенства. Откровенно говоря, если все это игра и Альгери был прав, лучше актеров я пока не встречала…

Нет, не важно, не сейчас. В пустоту клыкастых. Мы что-то упускаем. Надо подумать…

Опять первый блок, опять срыв, парочка потухших свеч. Плохо, нужно сворачиваться, иначе студентка доведет себя до истощения. Еще три попытки и тогда точно…

Еще две…

Уже заведомо готовясь мысленно поставить новую палочку, сокращая количество попыток до одной, я внезапно уловила слова второго блока, а после куда внимательнее посмотрела на вампиршу, будто бы ставшую еще более решительной.

Нащупала? Поняла систему?

Впервые песня была дочитана до конца и ни одна из оставшихся свечей не дрогнула, обозначая однозначный прогресс. Может быть для надежности, или потому что девушка еще была не совсем уверена в своих силах, она упрямо повторила песню еще дважды, но и тогда энергия осталась в состоянии покоя. Получилось, первый этап пройден, теперь второй…

Что тут скажешь, имелись определенные преимущества в том, чтобы быть родней клыкастым. Мне или Холану потребовалось бы подручное средство, а вот Лисовски ограничилась только своими силами, ломая шею курице и разрывая кожу, чтобы кровь могла спокойно потечь вниз на пол. В медленно натекающую лужу отправился и сам трупик прожившей явно долгую жизнь курицы, чья смерть теперь вызывала контролируемые и нужные некромантке возмущения энергии. Сейчас был буквально самый важный момент, ведь ей предстояло ощутить потоки, найти основной и после попытаться перехватить управление, помогая себе дымом трав, чей запах стихийно ослаблял энергию смерти.

Но что-то конечно же пошло не так. Не знаю, как остальные, а я даже не удивилась, ловя каждое движение, каждое малейшее изменение в происходящей рядом картинке и отмечая, что еще одна свеча начала словно бы тухнуть от нехватки кислорода, после чего погасла и зачадила струйкой дыма. Это, конечно же, еще не разрыв, но уже намек на то, что девушка оступилась, и теперь либо в ход пойдет план «б», либо ритуал будет прерван. Судя по тому, что новых стихов не последовало, значит все-таки второй вариант…

Однако почему она медлит? И почему не выходит из транса, отпуская потоки?

Их нельзя так долго держать! Смерть отравляет все то, что в нас есть от жизни, и, если перестараться, вполне можно даже погибнуть! Она должна остановиться! Обязана! Таков протокол!

Но и помешать мы ей не можем… слишком рискованно, слишком…

Вспышка, но не световая, а где-то на уровне ощущений.

Все-таки даже бездарности, как я, способны ощутить излишне сильные эманации смерти. Для кого-то она похожа на ледяное прикосновение, кому-то чудится странный ветерок, один мой знакомый и вовсе описывал это, как будто бы его кожу начинают покалывать тысячи ледяных иголочек. А у меня была вспышка. И что самое странное, она всегда ощущалась не холодной, а теплой, даже горячей, если энергии было много. Помнится, сначала мне даже никто не верил…

Потом еще одна, заставляющая замереть все, в том числе и путанные мысли. И еще, и еще…

На пятой вспыхнули свечи. На седьмой загорелся и начал тлеть пучок трав.

Она настолько сильна, что может управлять энергией выбросов? Но это же невозможно! Однако как тогда объяснить огонь, который по природе своей чужд смерти? По карте сил смерть куда ближе к тьме, воздуху и льду, чем к огню, отсюда и соответствующие ощущения!

Я кристально помню тот миг, когда глаза умертвия распахнулись, горя уже не грязно-голубым, а каким-то отчетливо белым огнем. Холодным, чуть-чуть голубоватым, но больше все-таки белым. Он смотрел в потолок секунд пять, после чего, будто бы осознавая, что именно происходит, попытался запрокинуть голову, скривился и… и повернулся к нашей группке. На лице его было выражение грусти и вины.

– Харгида! – выкрикнула вампирша. – Андиро агиролли ровенто!

Что?! Стих отказа?! Как… почему?!

Наверное, я еще никогда не соображала настолько быстро, прокручивая все известные мне факты и догадки в голове, чтобы понять, как ритуал, которые изначально вообще не подразумевает взаимной привязки, мог побудить девушку пойти в отказ. Это буквально противоречит здравому смыслу, бесполезно и…

Осознание ослепило меня на мгновение, после чего раздались тихие и грустные слова:

– Я… приду. Немного занят. Подожди немного, еще чуть-чуть…

Яростный рык, зарожденный в груди, не смогли остановить даже крепко стиснутые зубы. Без промедлений я бросилась вперед, прекрасно осознавая, чем рискую, но такова была цена за мою собственную глупость.

– Отведите ее прочь! Уведите! Три километра, лучше пять! Как можно скорее! – крик, кажется мой, наполнил прежде почти идеальную тишину, вторя моим же торопливым шагам.

Вампиршу уводили силой, я помню ее сопротивление и отчаянные крики, но куда одной низший тягаться с парочкой вполне себе обычных клыкастых? Хотя может даже и не обычных, мало ли кого там привлек к делу Виранди. Главное, что двери вскоре хлопнули где-то вдалеке и теперь мне предстояло хотя бы попытаться все исправить… Но не тут-то было.

– Что ты делаешь?! – рыкнули у меня за спиной, схватив за плечи и тем самым мешая дойти до рассматривающего меня с каким-то отстранённым интересом умертвия.

– Завершаю начатое! – рыкнула в ответ. – Отпусти!

– Ты к нему не подойдешь! – не менее яростно бросили мне, принимаясь оттаскивать назад.

Он бы может даже оттащил, тем более что я не вампирша, мне с клыкастыми по силам не тягаться, но нас заставил остановиться ледяной и спокойный тон:

– Ты умрешь в числе первых, советник. Видит Несущая, ты уже слишком давно путаешься под ногами и мешаешь. – а затем почти ласковое, – Подожди немного и я приду, освобожу тебя.

– Да мне не потом, мне сейчас надо! – объявила раздраженно и дернулась, каким-то чудом вырываясь из рук Виранди, – Лоуренс, будь лапочкой, подожди…

– Нет! – тут же отозвался клыкастый и появился прямо передо мной. – Тебе тоже нужно уйти. Немедленно! Мы уничтожим умертвие…

– Не бойся, я подарю тебе еще много таких подарков. – возвестили из-за его плеча. – Пускай убивают, следователь все равно был слишком слабым. А вот бывший глава… честно, я думал оставить его себе, но иногда готов делиться с тобой. Что скажешь? Только не грусти и не огорчайся из-за слов этого невежды.

Виранди выслушал это вместе со мной, не выражая и намека на какие-либо эмоции, однако стоило умертвию замолчать, как взгляд вампира тут же метнулся ко мне.

– Как? Разве это возможно? Он говорит…

– Да, он говорит со мной. – ответила глухо. – И, как видишь, возможно. Поэтому будь добр, отойди и не отсвечивай. У меня тут важный звонок, а этот труп мне все равно ничего не сделает.

«Наверное.» – осталось недосказанным дополнением, но если бы я была абсолютно честна, клыкастый бы точно выволок меня вон.

А так мне даже дали обогнуть хмурого и застывшего от шока вампира, все-таки подойти к столу и посмотреть на творение рук нашего уникального и в какой-то степени даже гениального преступника. Увы, гений он свой решил эксплуатировать весьма сомнительным образом, но что поделаешь, такова жизнь.

– Рогару еще жив? – первый вопрос вышел несколько напряженным. Очень напряженным.

– Как могут быть живы такие, как мы? – усмехнулось умертвие.

– Нежив? – поправилась раздраженно.

– Пока да… – лениво ответил мне бывший следователь. – А что? Он тебе зачем-то нужен?

– Да, хотела его сама придушить, а так вот… – глупый бред, но нужно было как-то задержать его, придумать хоть одну причину повременить с убийством Альгери.

– Тогда не волнуйся, я просто исполню твое желание и сам сделаю все самое сложное. – умертвие расплылось в улыбе, широкой и такой искренне довольной…

– Нет! – выпалила и принялась снова лихорадочно думать… – Он… он мне должен! И это только мое право убить его! Тем более, я еще многое ему хотела сказать перед смертью!

– Скажи мне, я передам. – тут же предложил немертвый. – Ну а что до прав, не волнуйся, мой лунный цветок, ноша спутников разделять все права и обязанности своих пар.

– Пар?! – кажется, у меня дернулось веко.

– Конечно. – ухмыльнулось умертвие. – Нас ведь таких больше нет, только ты и я. И да, я теперь знаю твой маленький секрет. Ощутил это еще когда ты изучала мой подарочек твоим детишкам, чтобы вы не скучали без дела. Кстати, тебе понравилось? Пришлось несколько сократить ритуал, поэтому картинка вышла смазанной… но ты ведь все равно догадалась, не так ли?

– Что ты научился поднимать условно немертвых? – переспросила глухо.

– Я их не поднимаю! – возвестили меня почти торжественно. – Я их создаю! Когда-то давно живые считали, что вампиры способны создавать себе подобных. За многие века эти легенды стали мифами и глупыми сказками… на самом же деле проблема не в легендах, а в этих бесполезных слабаках, утративших свою силу. Но мы… мы с тобой можем повелевать смертью!

Повелевать… нехорошее воспоминание царапнуло слух, но тут же было отложено в сторону, ибо сейчас не до сраной херомантии и моих галлюцинаций.

– Почему… что в нас особенного? – спросила хмуро, искренне надеясь, что он ответит и на это.

Вдруг, просто вдруг?

– Ты не знаешь? – вполне искренне удивилось умертвие. На мгновение моя хмурость дрогнула от испуга, что сейчас меня разоблачат и все обернется прахом, Рогару погибнет, а мы потеряем единственный след… Но едва умертвие расплылось в улыбке, предвкушающей и широкой, мое смятение тут же отступило, – Как много открытий тебе еще предстоит сделать, мой лунный цветок. Эти идиоты не понимают, да и никогда не поймут, почему их к тебе тянет. Но ты скоро узнаешь… Только дождись меня…

– Обязательно. – выдала хмуро и решила, что с этим надо кончать. – Чтож, раз это был подарок мне, то, надеюсь, ты не против, если я его заберу? И учти, Рогару нужен мне живым! В смысле, немертвым!

– Что? Подожди, я… – попыталось что-то там еще произнести умертвие, но было уже поздно.

Вообще сложно говорить, когда у тебя во рту чье-то запястье.

– Жри! – приказала зло. – Давай, впивайся и жри, ты теперь мой!

Топорный и крайне ненадежный метод из тех областей науки, которые некоторые вполне справедливо называют шарлатанскими, но я обязана была попробовать. Должна была хотя бы попытаться.

Что тут сказать, когда кто-то впивается в твою руку зубами, это больно. Звездец как больно. И пускай у этого кого-то клыки, все равно такие повреждения неминуемо вызывают стон боли, а то и крик, вместе с застилающими взор рефлекторными слезами. Где-то на фоне попытался подлететь и остановить меня Виранди, но почему-то мое болезненное и отчаянное «Нет!» его остановило. Ровно там же, на фоне, что-то говорили и передвигались остальные, внезапно оживая и отделяясь от стен. Кажется, еще кричал о чем-то Холан. Так или иначе, я их не слышала, ибо вскоре от боли стало дурно, а потом в игру включилась кровопотеря.

Умртвие жадно лакало кровь, впиваясь в мою конечность и пользуясь тем, что ее никто не пытается отнять. Впервые за долгое, очень долгое время, мне даже почудилось, что я вновь могу его ощутить, уловить ток энергии, заставляющей мертвое тело двигаться, почувствовать странные призраки ремешков, будто бы сковывающих и мои конечности тоже.

Это было дико, странно и необъяснимо, но ровно до той секунды, когда до меня дошло отвратительное – умертвие становится сильнее, но связь между нами не устанавливается. Никакая, вообще, будто он умел каким-то образом сопротивляться естественным процессам и законы нашего мироздания ему уже были не писаны…

Вот тогда меня накрыла паника. Чистейшая, захлестывающая с головой, затмевающая разум. Именно из-за нее не получалось больше обратиться к своим знаниям, проанализировать происходящее, сделать выводы… да вообще ничего не получалось! Зато затухающее сознание, внезапно, оказалось щедро на мутные и неясные образы.

Эти образы, словно калейдоскоп событий, отматывали мою жизнь назад, показывая наиболее яркие и значимые моменты. Ночи, разговоры, мое пробуждение, нападение немертвого хищника, глаза, горящие грязно-голубым, вскрытие, разговоры, весьма откровенные разговоры…

А потом я снова вспомнила про смерть, про возможность повелевать ею и странный несуразный сон, который до сих пор ощущался мной именно сном. Может… может это было на самом деле? И это мой последний шанс?

Несущая…

Несущая, я…

Несущая Смерть, я знаю, из меня хреновая смертная, но прошу, услышь…

– А я уже думала, ты меня не позовешь. – перебил меня мелодичный голос и разум наконец принял тот факт, что все вокруг просто остановилось.

Не кончилась, но именно замерла боль, разрывающая сухожилия и жилы, замер без движения немертвый, продолжающий всаживать зубы в живую плоть, замерла дурная ученая, крепко сжимающая челюсть и захлебнувшаяся невысказанным сдавленным ругательством. На фоне замер Виранди, в глазах его пылала боль и ярость. Холан, смотрящий на происходящее с откровенным шоком. Ангари, на его лице застыли ужас и отвращение. Вампиры, чего-то явно опасающиеся и крайне чем-то возмущенные. Кажется, застыло даже само время…

– Время идет, там, в мире смертных. А мы сейчас несколько в ином измерении. – милостиво оповестили меня, после чего я даже смогла повернуться, увидеть наконец свою собеседницу.

Она выглядела буднично, совсем обычно, не как велика Сила или что-то вроде. Просто женщина неопределенного возраста, но точно не старая, с распущенными седыми волосами и белым простым одеянием. Если честно, обычно ее представляли совершенно иначе, как скрюченную и умудрённую опытом старуху с деревянным посохом и в черном длинном платье…

– Смертные всегда были горазды на выдумки. – с улыбкой отреагировала на мои мысли Несущая. Или же дело в том, что я незаметно для себя их озвучила? – Я вижу твою сущность, вижу отчетливо и ясно, ведь ты уже не единожды становилась куда ближе ко мне, чем к Хранительнице жизни. – а вот и еще одно пояснение.

– Но… – мой собственный голос прозвучал странно и отдаленно, из-за чего я сперва осеклась, однако потом упрямо продолжила, – Но разве это возможно? И… извини, но ты действительно Несущая Смерть?

– Ты позвала меня, а теперь сомневаешься? – с легким насмешливым укором спросила женщина. – Или же ты звала кого-то еще?

Мотнула головой, нервно сглотнула, ответила зачем-то вслух:

– Нет.

– Чтож, хоть с этим мы определились. Итак, насколько я поняла, ты готова принять мое предложение? И, дитя, как бы мне ни было интересно с тобой общаться, увы, в наш разговор могут вмешаться, поэтому давай отложим все твои вопросы на потом? Поверь мне, у тебя еще однозначно будет возможность мне их задать.

Да уж, что-что, а со встречей с Несущей спорить сложно, все там будем рано или поздно…

Сила усмехнулась, укоризненно качнула головой, улыбнулась мне тепло и приветливо:

– Какая ты забавная. И такая живая, даже несмотря на родство со мной. К слову, ты уверена, что хочешь лишиться толики этой жизни?

– Я… – нахмурилась, задумалась, мотнула головой, – Если это поможет, то да.

– Как скажешь. – легко отозвалась Сила. – В таком случае нам лучше поторапливаться, ведь он явно разозлится, когда узна…

И тут раздался второй, уже прекрасно знакомый мне голос, в прошлую нашу встречу пытавшийся доказать мне, что я мелкая и слабая.

– Узнаю что, любовь моя?

Следом воздух за Несущей вздрогнул, начал клубиться, словно неизвестно откуда взявшийся туман, чтобы после сформироваться в силуэт. Довольно высокий и широкоплечий, он оставался лишь силуэтом секунд десять, наконец формируясь в кого-то, отдаленно напоминающего духа…

– Он и есть дух, моя дорогая. – тут же оповестила меня Сила, после чего повернулась к пришельцу, – Я думала, что ты отправился искать других полукровок, разве нет? Или ты уже вернулся?

Вероятно, мало кому удавалось увидеть саму Силу, с трудом скрывающую свою неуверенность и смущение. Это выглядело, как если бы кавалер застал даму сердца за чем-то крайне сомнительным, и та бы попыталась вывернуться, лихорадочно придумывая себе оправдание.

– Ты не поверишь, но таких выродков оказалось крайне мало… – недовольно оповестили Несущую, ступая вперед и как будто бы нервно сбрасывая с себя что-то… во всяком случае, так это выглядело. – Где…

Он хотел что-то спросить, но замолчал, едва цепкий взгляд, обрамленный кустистыми бровями, метнулся ко мне и впившемуся в мое запястье умертвию.

– Ну конечно, как я мог не догадаться сам? – дух скривился, словно глотнул чего-то очень кислого. – Ты еще долго будешь припоминать мне этот позор моей крови, да, свет очей моих?

– Девочка позвала меня, и я пришла. – как-то недовольно отозвалась Сила.

– Девочка дохнет в очередной раз из-за своей глупости, вот и все. – презрительно припечатал дух. – И зачем нужно было к ней мотаться? Сама бы скоро попала к тебе.

– Я обещала прийти. – с нажимом напомнила женщина.

– Как же, помню. – недовольно ответили ей и снова посмотрели в мою сторону, – Что, все-таки не справилась сама? Решила попросить помощи?

Ну и что мне было на это ответить? И, вообще, нужно ли было что-то отвечать? Судя по его же словам, я была кем-то вроде его потомка, однако потомка хреновенького и постыдного, так что никакие узы родства меня в тот момент даже не волновали. Ну а без них он становился просто сварливым духом, таким же, как и многие другие…

– Знаешь, какие духи обычно противнее всего? – поинтересовалась недовольно и тут же сама ответила на свой вопрос, – Те, кто при жизни нифига из себя не представлял. Их просто хлебом не корми, дай к живым прицепиться. Вроде бы не мешают, воздействовать на материальный мир не могут, а надоедают до крайности. – после этих слов мои глаза подозрительно сощурились, – Что, до смерти был пустым местом? А теперь еще и ждешь, что потомки смогут добиться хоть чего-то, чтобы потом оправдать свое существование? Ну так чтоб ты знал, ни мои ошибки, ни мои победы к тебе не имеют вообще никакого отношения. Ты как был, так и останешься просто еще одним усопшим с бездарно профуканной жизнью.

В реальности такое буквально невозможно, зато в этом… измерении, как его обозвала Несущая, похоже, правили бал другие законы, ибо дух смог не только изменить свою оболочку, но и буквально за пару секунд перестал быть похожим на человека, принимая… боевую форму вампира? Удлинившиеся клыки и когти, заострившиеся черты лица, кожа, ставшая на порядок грубее и крепче, вспыхнувшие огнями глаза, костяные зубцы, вспоровшие руки и спину, хотя о существовании последних я могла лишь догадываться. Отчетливо проступившие жгуты мышц, оплетенные ставшими черными венами. Выглядело это внушительно, правда… правда не для меня.

– И что? – поинтересовалась кисло. – И вообще, учи матчасть, я твоим потомком быть не могу, ибо человек!

– Я буду рвать твой дух на части так долго, что ты забудешь, как просить о пощаде. – утробно, с рыком пригрозили мне. – Я погружу тебя в самый страшный из твоих кошмаров, заставлю пережить все самые болезненные моменты, превращу твое посмертие в нескончаемую пытку…

Его излияния прервал мой крайне демонстративный зевок.

– А? Что? Я тебя перебила? – поинтересовалась наигранно удивленно. – Ой, извини. Кажется, ты действительно способен заставить меня мучаться… от вечной скуки. Серьёзно, сейчас такими угрозами даже ребенка уже не напугаешь.

– Ты пожалеешь… – все-таки упрямо продолжил рычать этот полупрозрачный ужас.

И, вероятно, распинался бы он еще долго, если бы не звонкий мелодичный смех, прервавший очередную череду угроз.

– Любовь моя. – усмехнулась Несущая, утирая несуществующие слезы, – Давно я не видела в тебе столько страсти. Мне уже начинать ревновать?

И вот тут случилось внезапное, шипастый и клыкастый демон скривился, бросил недовольный взгляд на Несущую, после чего в одно мгновение вернул себе прежний облик.

– Да ну вас в пустоту. – было нам раздраженным ответом. – Нет, ты вообще слышала, как она с предком разговаривает?! Да за такое в наше время пороли и пороли долго! Скучно ей видите ли…

– Не обижайся. – все еще тихо посмеиваясь бросила ему Несущая. – В этом сила и слабость новых поколений – они не чтут стариков, проходя тот же путь и заново обучаясь тем же урокам. Ты и сам когда-то был таким.

– Не был. – упрямо возразили ей.

– Был, был. – весело отозвалась Сила. – Уж я-то видела.

После такого дух нервно дернулся, отвернулся и посмотрел на столпивших у стены неподвижных вампиров.

– Жалкое зрелище. – поведали нам, словно бы кто-то тут горел услышать его весомую оценку.

– Они столкнулись с тем, чего не могут понять. Глупо их за это винить. – укоризненно заметила Несущая.

– Да я не про этот сброд. – отозвался недовольно дух, – Я про… и что мой потомок мог найти в этом мелком советнике? Малодушный, трусливый, нерешительный…

– Скорей аккуратный, методичны и прекрасно осознающий последствия. – нравоучительно поправила его Сила. – Ни капли не жалею, что свела…

– Что?! – возмутился дух, резко поворачиваясь назад.

Чего уж там, и я сама посмотрела на внезапно лукаво улыбнувшуюся Силу, робко позволяя себе догадку, о чем именно она только что-то чуть не проговорилась.

– Ай, чему я удивляюсь? – в итоге недовольно скривился дух и бросил полный недовольства взгляд на женщину, – Любишь ты плести интриги.

– Лишь чуть-чуть и лишь в своих мирах. – весомо заметила та. – Кроме того, разве я кому-то навредила? Да, им непросто и пройдет какое-то время, прежде чем они научаться общаться друг с другом, но в итоге все только выиграют…

– Пока этот мальчишка не займет свое место, прекращая бегать от ответственности, я их союз не одобрю. – припечатал недовольный дух.

Судя по немного насмешливому взгляду, даже Несущая прекрасно понимала, что чье-то там одобрение никто ждать не станет.

– Да, я помню, тебе больше нравится тот, второй. – внезапно недовольно заявила Несущая. – Грубиян каких поискать…

– Он воин. – твердо заявил… ну вот какой он мне предок? – И хотя мне претит мысль, что мой прямой потомок перед кем-то преклоняется, уж лучше второй, чем этот. Все не так стыдно.

– Ты и стыд? – усмехнулась Несущая. – Вот уж точно два совершенно несовместимых понятия. Но, впрочем, не нам вершить судьбы смертных, так что не будем отвлекаться от главного. – и вот после этого она наконец повернулась ко мне, даже сделала шаг, сокращая дистанцию между нами, – Дитя мое, признаться честно, я давно ждала, когда твоя сила пробудится сама, но пока она лишь изредка вмешивалась, остальное время просто пребывая в дреме. Откровенно говоря, я не дам тебе ничего нового, лишь помогу пробудиться наследию, живущему в твоей крови. Но так как нести я могу лишь смерть, то и последствием такого шага станет именно она. Твоя живая натура просто не сможет остаться прежней после моего прикосновения. Ты понимаешь?

– Честно? Нет. – ответила хмуро.

Сила улыбнулась, сделала еще два шага и подняла руку, прикоснулась к моей щеке.

– Я рада, что ты искренна со мной. Но объяснить подробнее я не в силах, а поэтому мне остается только спросить. Ты точно согласна?

– Я же… – скривилась, ответила прямо, – Да, я согласна.

– Значит, быть посему. – весело оповестили меня и после произошло внезапное.

Ну просто поцелуи и так до недавнего времени существовали в моей жизни лишь в виде образов и картинок расшалившейся фантазии, а тут к моим губам, вообще, склонилась аж сама Сила. Само собой, ничего неприличного или интимного, лишь легкое прикосновение, но даже этого хватило, чтобы вся моя сущность содрогнулась, напряглась, а после выгнулась, разрывая этот мимолетный контакт.

Боли, как таковой, не было, зато был почти панический ужас и непонятно откуда взявшееся осознание, что я умираю. Обычно в такой ситуации ты уже едва ли можешь двигаться и соображать, но здесь и сейчас меня ничто не ограничивало, а поэтому комнату наполнил далекий и глухой крик, после чего мне очень захотелось согнуться, сжаться и спрятаться, забираясь куда-нибудь подальше от смертельной опасности.

А еще я помню жар. Сперва он казался далеким теплом, охватывающим тело, потом стал расти, усиливаться, перерождаться во что-то едва выносимое. Словно меня бросили в кипящую воду. Или огонь. Или раскаленную лаву. Но даже тогда не было больно, только страх стал каким-то удушающим и всеобъемлющим.

Отступило все также внезапно, как и началось. Словно бы добравшись до пика, до неизвестного мне предела, температура вдруг принялась падать, забирая с собой и панический страх смерти. Наконец остался только едва ощутимый огонек, тлеющий внутри и странным образом согревающий, а как только погас и он, в мой мир вернулась какофония звуков.

Сперва только они, оглушающие и громкие, словно бы я снова хлебнула крови клыкастых. Потом запахи, резкие, яркие, необычайно отчетливые, остающиеся призраком привкуса на языке. Ощущения, обострившиеся до предела, чьи-то клыки в моей руке, лихорадочные глотки под ней. Образы… открывать глаза было немного страшно, но этот страх казался плевым и мелким по сравнению с пережитым недавно, а поэтому я даже не мешкала. И поплатилась, щурясь от излишне яркого света, словно бы глаза стали до невозможности чувствительными.

Но все это меркло и блекло на фоне того, что я вновь могла ощущать энергию смерти вокруг себя. Ее потоки, болезненные возмущения, попытки сбросить с себя ненужный и недопустимый контроль, чтобы дальше течь так, как ей хочется. Последствия ритуала, сейчас они казались мне столь же ясными, каким ясным было пламя свечи или яркий зеленый свет в глазах Виранди. Удивленно расширенных, к слову, глазах…

Минутку задумчивости прервал характерный хлюпающий звук, и я наконец отдернула руку, приказывая строго:

– Хватит!

И умертвие послушно замерло, смотря на меня полными преданности глазами. Впрочем, и не увмертвие вовсе… но, кажется, название ему еще придется придумать.

– Это… невозможно… – тихо обронил советник, на грани слышимости, но почему-то его слова я разобрала без каких-либо проблем.

– Повторяешься. – усмехнулась тихо и капельку укоризненно, ощущая, как эйфория от переполняющей меня силы стремительно сменяется усталостью.

Что поделаешь, сила, конечно, была, но не физическая, физически я была разбита и потеряла дохрена крови. К слову о ней…

– Ты сыт и теперь подчиняешься только мне. – мой взгляд вернулся к бывшему следователю, чей подбородок был измазан алым, – И ты выполнишь мою волю, приведешь этих вампиров к своему создателю. Понял?

Пожалуй, впервые подчиненная нежить прямо ответила на прямой вопрос, что почему-то ощущалось диким, удивительным и правильным одновременно.

– Да, госпожа.

Кажется, после этого в комнате снова повисла тишина, напряженная и какая-то испуганная. Пришлось самой повозиться с ремешками, чтобы наконец отцепить уже моего немертвого от стола, после чего тот неловко согнулся, сел и даже попытался спрыгнуть. Ноги держали его плохо, первые шаги показались мне косолапыми и неровными, однако вскоре бывший следователь выпрямился, встал куда увереннее и вновь посмотрел на меня.

– Виранди, кто… – не оглядываясь позвала советника, чтобы тут же услышать ответ.

– Хьюго, Риншаро, Арго, вы идете вперед, дайте знак своим. – и после вампир добавил, возможно отчасти для меня, – Следуете за этим немертвым.

– Что нам делать, если мы все-таки доберемся до цели? – тут же последовал довольно ровный и бесцветный вопрос.

– Взять живым. – ответил ему хмурый Виранди. – По возможности… я не огорчусь, если такой возможности у вас не будет. И действуйте аккуратно…

– Если бы он действительно мог поднять вампира, то давно бы уже это сделал. – заметила на всякий случай. – Но осторожность, конечно, не повредит. – и после снова обратилась к немертвому, – Иди. Помоги им, если потребуется помощь. Как только выполнишь приказ, возвращайся ко мне.

Немертвый выслушал меня внимательно, после чего поклонился и отправился куда-то туда, откуда не так давно звучал бесцветный вопрос. Стоило ему пропасть из поля моего зрения, а мне самой облокотиться на теперь уже опустевший стол, как рядом тут же появился Виранди.

– Ты… как ты себя чувствуешь? Что произошло?

– Хреново. – ответила с немного натянутой улыбкой. – А с такими вопросами тебе и вовсе лучше к Несущей обратиться.

Кажется, мой ответ сочли шуткой. Ну и ладно.

– Пошли, тебе нужен отдых… – с этими словами вампир попытался подхватить меня под руку, и я даже не сопротивлялась, послушно позволяя увлечь себя в сторону выхода.

Впрочем, высказаться все равно пришлось:

– Боюсь, мне сейчас не столько нужен отдых, сколько самая безопасная и неприступная крепость. Кажется, очень скоро уже я сама стану вашим новым разыскиваемым.

– Нет. – уверенно заявил мне советник и после вздохнул, – Но в одном ты права, опасность теперь будет ходить за тобой по пятам. И раз уж ты сама это понимаешь, надеюсь, ты не будешь против немного у меня погостить?

– Да плевать. – отозвалась устало и тихо. – Главное, чтоб меня никто не трогал хотя бы сутки. Ну и имей в виду, если твой дом внезапно начнут штурмовать, я за порчу твоего имущества ответственность нести отказываюсь.

– Не посмеют... – с немного напряженной усмешкой заявил Виранди, после чего был вынужден прерваться, буквально подхватывая меня на руки.

Что поделаешь, ноги слушались плохо, а в голове стоял противный туман из-за слабости, вот я и споткнулась на ровном месте. Зато потом, уже будучи на чужих руках, мне наконец удалось прикрыть глаза, устало уронить голову на плечо вампира и почти моментально вырубиться.

Эпилог

Две вампирши суетились вокруг меня уже третий час, зачем-то пытаясь раскрасить и нарядить то, что от природы не было способно выглядеть красиво. Ага, меня.

– Умоляю вас, не вертитесь. – отчаянно простонала одна из них, едва ее ловкие пальчики чуть не выдернули у меня из головы очередную прядку волос.

Вторая в этот момент колдовала над платьем, спешно ушивая его в одном месте и распарывая в другом. Кажется, еще в самом начале они жаловались, что наряд пришлось готовить впопыхах, всего за три дня до торжества. Откровенно говоря, я их совершенно не понимала, ибо вопрос покупки одежды занимал у меня в худшем случае час, после которого желание обновлять гардероб отпадало минимум на полгода. А то и на год. Ну что поделаешь, не мое это, крутиться перед зеркалом и переменять тонны разных фасонов. Что налезло, то подошло, а если я в этом еще и умудряюсь выглядеть хотя бы не убого, то день определенно можно считать необычайно удачным.

Но, увы, все мои попытки донести свою философию до представительниц клыкастых оказались тщетны, слова о магазинах готовой одежды вызывали у них глупые улыбки, словно что-то абсурдное, ну а намеки, что без макияжа даже можно жить, и вовсе вводили в состояние стихийного ужаса. С другой стороны, я бы никогда не подумала, что эти крали вообще пользуются косметикой, а поди ж ты.

И да, с момента моего благополучного пробуждения после весьма веселенького ритуала и общения с Силой прошло три дня. Еще плюс сутки на мой незапланированный отпуск, итого получаем непростительно мало времени, разделяющего жизнь до и после… чего-то.

Это что-то было со мной до сих пор, тлея робким огоньком внутри, но в остальном все вернулось в норму, если это слово вообще тут применимо. Отдельно радовал тот факт, что силы некроманта никуда не пропали и не исчезли, хотя с их возвращением остро вставал вопрос, что делать дальше. И с ними, и с моим окончившимся сроком отработки, так как расследование все-таки завершилось, и с необходимостью вроде бы вернуться на кафедру, хотя Виранди на этом пока не настаивал, и… пустота, да, и с клыкастыми что-то нужно было придумать тоже. Первый, он же советник, отказался принимать мой отказ, как бы глупо это ни звучало, ссылаясь на состояние стресса и нервный срыв, которого у меня вообще-то не было. Второй… куда-то пропал и лишь со слов советника я знала, что Рогару жив и здоров. Ну или нежив, тут как посмотреть.

Да, некроманта нашли. Его даже почти взяли живьем, однако, увы, Альгери выступил несколько против такого расклада, решил довести начатое до конца, из-за чего теперь был немножко так в опале у вампирского правительства. Впрочем, если верить все тому же Виранди, ничего страшного из-за этого не случится, клыкастый был в своем праве, поэтому со временем все утихнет. А Рогару вообще не впервой уходить в тень, пережидая смуту, ибо играть на грани дозволенного этот гад умел и любил.

Собственно, двое суток из этих четырех я провела в доме Виранди, коим оказалось небольшое поместье где-то на юге нашей необъятной. Потом, увы, пришлось выбирать, остаться куковать там в одиночестве или отправиться с клыкастым и я, само собой выбрала… нет, конечно же не «отправиться». Однако вампир оказался настойчив, убедителен и активно намекал, что рано или поздно мне все равно придется выйти в свет, особенно учитывая, что именно я умудрилась провернуть. Да, опасность никто не отменял, однако советник был уверен, что в такой ситуации наименее рискованно оставаться у всех на виду, показывая тем самым свою добрую волю и готовность к сотрудничеству, а поэтому пришлось сдаться.

К слову, в моем присутствии Виранди вел себя странно, осторожно и почти как в самом начале нашего знакомства. С одной стороны это настораживало и даже немного бесило, а с другой было как-то внезапно легче, учитывая, что никаких поползновений ко мне теперь никто не предпринимал. Вся эта история с пылкими ночами до сих пор вызывала двоякие чувства, порой доводя до отвратительной бессонницы, так что пока мне и без того хватало поводов подумать.

В общем, так я и попала все-таки в резиденцию аж самой правящей крови клыкастых. Признаюсь честно, ехать туда было страшно и волнительно, а еще казалось, что это место непременно должно напоминать склеп или что-то вроде… не напоминало. Вот вообще. Просто довольно старое здание, порядочно отреставрированное, но еще сохраняющее шарм давно ушедших эпох, огромное и весьма своеобразное. Согласно информации, которую мне поведали во время небольшой экскурсии, этой резиденции уже почти восемь веков, жилых комнат в ней больше двух сотен, а нежилых, вроде столовых, залов или гостиных, почти полторы сотни. Обитают тут как представители правящей крови, так и особо приближенные к главе, а именно почти все высшие и частично не высшие. Как честно признался Виранди, он и сам давно живет тут, ибо мотаться каждый раз туда-обратно долго, да и советник главе может понадобиться в любое время дня и ночи. Кажется, тем самым он намекал, что и я рискую осесть тут на какое-то время… хоть убейте, этот намек я очень постаралась оставить без внимания.

Однако червячок сомнений грыз и не давал покоя, подсказывая, что и возвращаться в свою маленькую коморку мне почему-то не хочется. Дело даже не в роскоши или слугах, вернее, вообще не в них, однако казалось, что стоит мне вернуться назад, как все произошедшее станет просто историей, а впереди меня будут ждать суровые серые будни. Безрадостные, бесперспективные… ровно такие, какими я их оставляла, отправляясь в это расследование. И это удручало.

С другой стороны, у меня теперь снова был дар и возможность вернуться к практике некроманта.

А еще с другой висела невыполненным делом необходимость что-то ответить клыкастым.

Плюс ко всему, я искренне опасалась, что моя сила испугает вампиров, побудит их от греха подальше прибить меня раз и навсегда. И в чем-то я бы даже их понимала.

В общем, как ни крути, все было непросто.

Ах да, совсем забыла, было ведь еще…

Едва мои мысли, зачем-то принявшиеся рефлексировать над событиями последних дней, качнулись в сторону одной ма-а-аленькой детали, как эта деталь постучала в дверь, будто ведомая сюда каким-то необъяснимым наитием.

Впрочем, глупости это, не было там никакого наития, просто он вернулся, так как Виранди его ко мне послал.

– Входи. – крикнула устало, чтобы после пронаблюдать за тем, как немертвый послушно отворяет дверь и присоединяется к нашей группке отчаявшихся сделать меня хотя бы симпатичной, замирает в приветственном поклоне.

Стоило немертвому войти, как вампирши тут же синхронно напряглись, замерли и после будто бы задвигались быстрее, спешно завершая все то, что успели начать за эти несколько часов. Не они первые, к слову, ведь присутствие Роса порядком нервировало всех клыкастых, и не без причины. Просто они ощущали в нем собрата, слабого, хилого, но все-таки кого-то близкого по духу, и поэтому их почти инстинктивно злила моя неоспоримая и безграничная власть над его волей.

Сперва мы с Виранди, при чем преимущественно советник, пытались что-то объяснить, но после плюнули на это гиблое дело, особенно когда по резиденции поползли слухи весьма и весьма сомнительного содержания. Кажется, только ленивый не придумал свою версию, выставляя меня то каким-то миссией, то настоящим бичом вампирского общества. Спасало одно – пойти против воли советника значило пойти против воли главы, а на это пока не решался никто, вот меня и не трогали. Но некоторые хотели, это я знала почти наверняка.

– Госпожа, лорд велел передать, что закончил с делами и вскоре направится к вам. – между тем оповестил меня немертвый, замирая в нелепом поклоне.

– Ну велел, так велел. – вздохнула в ответ. – Значит ты пока можешь быть свободен. Посидишь тут?

– Ваша воля – закон для меня. – уже даже привычно отозвался тот, упрямо игнорируя мои просьбы хотя бы общаться нормально.

Вот и какого хрена мы тут про законы распинаемся, если на самом деле игнорируем даже банальные просьбы, а?

Впрочем, я уже успела немного смириться с его странностями, также как и с необходимостью хотя бы раз в сутки подкармливать этого немертвого своей собственной кровушкой. Радует, что пары капель, разбавленных в чем-нибудь более традиционном для клыкастых, вполне хватало. В конце концов, запястье у меня до сих пор был туго забинтовано и швы снимать там только через пару дней.

– Все, теперь нужно облачить вас в платье. – оповестила меня вампирша, отвлекая от очередной порции рассеянных мыслей.

Еще минут двадцать пришлось провести стоя, позволяя клыкастым обрядить меня в нечто темно-синего цвета, по недоразумение обозванное платьем. Честно, я даже в зеркало не смотрелась, ибо было немного страшно, а уже после напяливания туфель и вовсе загрустила, ибо на таких ходулях мне была лишь одна дорога – к свернутой ненароком шеи.

Может в этом и заключался их коварный план? В пустоту, пока Виранди не придет, даже с дивана вставать не буду.

После завершения всех приготовлений клыкастые нас оставили, желая чудесного торжества и долгой, ясной ночи. Здесь, вообще, куда больше уважали именно темное время суток, что я лично одобряла всецело и полностью, но на этом, кажется, поводы для одобрения и заканчивались. Даже сей факт уже не грел так сильно, когда стало известно, что торжество начнется в полночь и продлится почти до рассвета. Сразу так домой или хотя бы на родную кафедру захотелось…

Спустя минут десять после ухода вампирш наконец объявился Виранди. Он тоже успел переодеться и теперь красовался с иголочки новым костюмом, черным с темно-бардовыми вставками на манжетах и воротнике. В целом, довольно традиционно, если не считать широкий пояс и крайне непривычный крой черной рубашки, но видимо в них крылся какой-то тайный смысл. А может быть и нет, кто этих вампиров разберет.

– Профессор, вы выглядите превосходно. – буквально с порога объявили мне, прибавляя к комплименту еще и широкую, искреннюю улыбку.

– Ага, как же. – с весомой долей сомнения ответила ему и удрученно вздохнула, – Слушай, а может ну его? Вот что мне делать на вашем торжестве? Я ведь не клыкастая, никаким боком к вам не отношусь…

И главное не вспоминать, что некоторые имеют кардинально противоположенное мнение на этот счет, с какого-то фига искренне считая свою кровожадную особу моим предком.

– Теперь относишься. – заметил Виранди, подходя ближе и присаживаясь рядом. – Я понимаю твои опасения и волнения, но поверь мне, от этого выхода будет куда больше пользы, чем вреда. Кроме того, я смогу еще раз подчеркнуть, что ты под моей защитой и всецело владеешь моим доверием. Рано или поздно волнение утихнет, им просто нужно смириться с твоим существованием и твоей силой, а также понять, ты не желаешь им зла…

– Ты сам-то в это веришь? – перебила его с тихой, напряженно насмешкой.

Вампир вздохнул, поправил рубашку, повернулся ко мне.

– В то, что твоя репутация от выхода только улучшится – да. Также как и в необходимость напомнить, чьей гостьей ты являешься. Пойми, мнением большинства непросто манипулировать, но в этом нет ничего невозможного.

– Да, думаю, если в этом вопросе кому-то верить, то только тебе… – протянула хмуро и задумчиво, чтобы наконец собраться с мыслями и спросить упрямо крутящийся весь день на языке вопрос, – Скажи мне, Виранди…

– Если ты продолжить звать меня по имени рода, особенно в присутствии посторонних, это лишь все усложнит. – упрямо и недовольно напомнили мне.

– Лоуренс. – поправилась нехотя. – Вот скажи, а ты… ты знал, что я пойду к Рогару после известий о его праве тебя укокошить?

Повисла напряженная тишина, в процессе которой вампир вздохнул, отвел взгляд, устало потер рукой лоб, подумал немного и наконец все-таки ответил:

– Я предполагал подобный исход, но искренне надеялся, что ты оценишь мою нежизнь ниже необходимость пренебрегать своими принципами.

Ну нифига ж себе заявление.

– Это я настолько, по-твоему, бесчувственная? Или, вообще, глупо-принципиальная?

– Скорей мне сложно было позволить себе мысль, что ты находишь наше общество хоть сколько-нибудь важным. – ответил хмурый вампир и после…

Ну это уже вообще перебор!

Виранди сполз с дивана, встал на одно колено и аккуратно подхватил мою руку, ту, что была относительно здорова, чтобы затем произнести, глядя в глаза:

– Есть вещи, которые для меня навсегда останутся куда более существенными, чем чья-либо жизнь или нежизнь. И, честно говоря, я уже не единожды проклял себя за то, что, желая того или нет, вынудил тебя пойти на этот поступок. Это было неправильно и бесчестно с моей стороны, но, боюсь, никакие извинения этого уже не исправят. Однако теперь ты можешь быть уверена, я перед тобой в долгу и этот долг всегда будет для меня весомее любого другого. Твоя жизнь и прежде была крайне ценна, буквально бесценна, но теперь все стало и того сложнее. Скажи, ты… – он сделал небольшую паузу, за время которой у меня имелся весьма непризрачный шанс помереть от нехватки кислорода, ибо дыхание я зачем-то задержала, балансируя между шоком и злостью, – Скажи, ты согласна принять мою присягу на верность и позволишь ли сопровождать тебя всюду, где тебе потребуется моя помощь?

Эм… ну…

Одно радует, ничего заезженного и заведомого возмутительного он все-таки не сказал.

С другой стороны, слова его все равно прозвучали дико и до пустоты неправильно.

Да вообще, какого хрена?!

– Ты головой не ударялся? – поинтересовалась хмуро и капельку озабоченно. – Серьёзно, Виранди, ты меня пугаешь…

– Извини. – моментально ответил на это клыкастый. – И нет, я прекрасно отдаю себе отчет в своих действия, а также могу заверить тебя, что этот шаг является взвешенным и обдуманным.

Ну все, сам напросился.

– Присяга?! – возмутилась уже открыто. – Какая, в пустоту, присяга?! А ничего, что ты как бы советник местного царька клыкастых? И я вообще так-то не из ваших!

– Тебя смущает мое положение? Если таково твое желание, я отрекусь от своего текущего статуса и покину резиденцию. Правда, я бы позволил себе заметить, что это будет крайне недальновидно с твоей стороны, требовать подобного…

– А если наши интересы разъедутся? – поинтересовалась хмуро. – Ну вот приспичит мне завтра, не знаю, всю эту несчастную резиденцию по камушку разобрать, что тогда? Уверена, ваш главнюк будет крайне разочарован узнать, что его дом кто-то наглым образом разрушил.

– Тебя действительно интересует данная перспектива? – хмуро поинтересовался вампир и после тихо добавил. – Да, в таком случае я встану на твою сторону, потому что твоя воля будет для меня более весомой.

– Ну охренеть не встать. – ответила на это ошарашенно. И запоздало добавила, – Нет, мне плевать на обители ваших кровавых главгадов. Но такое… слушай, а тебя за такие слова самого не распнут на заборе, чтобы другим неповадно было? Вот честно, звучит очень хреново…

– У него нет такого права, так как он сам отменил принесение присяги, едва сел на трон. – ошарашили меня небольшой исторической и юридической справкой. – Кроме того, я буду верен тебе во всем, но не стану играть против высших вампиров и, вероятно, тебе стоит это знать. Даже если твоя воля приведет меня к факту, что теперь мои сородичи являются для меня врагами, даже в таком случае противостояние будет открытым и честным.

– Слушай, ты какой-то неправильный политик. – призналась честно в своих выводах.

– Я лишь не перехожу черту, после которой неявное вмешательство становится открытой угрозой. – туманно отозвался Виранди. – Зачастую подданным не хочется знать нюансов, им нужны лишь спокойствие и стабильность, и в рамках этих нужд я действую уверенно, даже если проходится действовать тайно.

– Ладно, видимо, это я хреновый политик и нифига в этом не смыслю. – призналась нехотя, – В любом случае, это все…

– Тебе достаточно просто ответить «да» или «нет». – устало перебил меня клыкастый. – Твой ответ не повлечет за собой никаких неисправимых последствий, а в твоих руках останется право воспользоваться присягой или нет. Также как этот ответ не отменит и не повлияет на все еще актуальное предложение стать моей избранницей официально. Ну или объявить меня своим избранником.

Я честно попыталась все это осмыслить, поняла, что привкус шока все еще никуда не пропал, отчаялась и в итоге выдала ну очень глубокомысленно:

– Мда…

– Скажи мне, что именно заставляет тебя колебаться? – немного хмуро поинтересовался вампир.

– Последствия. – ответ дался мне легко, благо до этого я все-таки додуматься уже успела, – Я их не понимаю и не могу представить, поэтому и не знаю, что вообще тебе ответить.

– Это просто присяга. – как-то даже слишком легко отозвался клыкастый, будто мы сейчас погоду обсуждали, – Некогда ее приносили все главы домов и приближенные главе правящей крови. Те времена, конечно, прошли, но традиции еще живы в наших умах и сердцах, вот и все. Кроме того, я больше никак не могу отплатить тебе за твой поступок и одновременно с этим показать, насколько велика моя верность. Возможно, это тебя немного успокоит, а также избавит от сомнений в будущем, но присяга позволит потребовать от меня честный ответ на любой вопрос, также как не даст мне даже в мелочах что-то от тебя скрыть или утаить, добиваясь неявных для тебя целей. Вот и все последствия, пожалуй.

– А я… – нахмурилась, попыталась сформулировать мысль, – В смысле, что требуется от меня? Ваша херомантия ведь просто не может быть не обоюдной.

На это мне ответили улыбкой, усталой и теплой, даже совсем необидной.

– Ты довольно быстро привыкаешь к нашим порядкам. Но на этот раз твои опасения напрасны. Будь ты главой, от тебя бы требовалось в ответ блюсти интересы верноподданных и защищать их покой, но ты не глава, поэтому требовать хоть чего-то я не в праве. Еще некогда существовало мнение, что присяга имеет и неосязаемую силу, оковывая и того, кто ее дает, и принимающего, но это лишь миф. Пожалуй, больше мне вообще нечего сказать об этом давно забытом ритуале.

– Как тут недавно оказалось, не все мифы имеют однозначно выдуманную природу. – заметила настороженно.

– Не все. – тут же согласились со мной, – Но в этот я лично верю меньше всего.

И хотя внутри меня до сих пор жило странное ощущение, заставляющее хорошенько подумать, точно ли все так прозрачно и просто, существовали аргументы, однозначно вынуждающие просто банально согласиться с ним. В конце концов, это же Виранди, а кому, как не советнику главы о таком знать? Да и веков ему уже сколько, разное повидал, о разном успел поразмышлять…

– Чтож, ладно. – в итоге ответила напряженно и все еще нерешительно. – Если, конечно, ты уверен…

– Уверен. – тут же заверили меня.

– Ну раз уверен, кто я такая, чтобы спорить. – вздохнула устало. – Вот тебе мое весомое «да», раз ты сам сказал, что его хватит. К слову, может за одно отметим это знаменательное событие, отправимся куда-нибудь? Ну там в бар какой-нибудь… и в пустоту все эти торжества…

Виранди на это только улыбнулся шире, после чего встал на ноги и галантно поклонился.

– Уверяю вас, профессор, на торжестве будет прекрасный выбор напитков. – а потом меня весьма наглым образом спросили, – Вы позволите сопровождать вас этой ночью?

– Вот напитки будут, а пить их все равно низя, ибо мало ли что там понамешано. Да и в компании клыкастых я пить уже давно зареклась. – вздохнула удрученно, аккуратно вставая на ноги. – Пошли, сопроводитель. Один хрен без сопровождения и поддержки я далеко не уйду, так что либо ты, либо не светят мне никакие торжества.

– Я всецело в вашем распоряжении. – весело уведомили меня, распрямляясь и предлагая «локоть помощи».

Правда, стоило его принять, как клыкастый тут же нахмурился, вздохнул, произнес:

– Ах да, чуть не забыл.

После этого он, аки волшебник-фокусник, вытаскивающий из шляпы кролика, вытащил прямо из воздуха темно синюю бархатную маску, словно бы созданную из кружев и тонких плотных полосок ткани.

– Торжество планируется проводить в формате балла-маскарада, поэтому тебе пригодится маска.

– А тебе? – поинтересовалась тут же, отвлекаясь от рассматривания чуда аксессуарной промышленности.

Вампир улыбнулся немного хитро, после чего щелкнул пальцами и его лицо тоже скрыла маска, черная, куда более плотная и тоже бархатная. По бархату, словно оттиск, шел какой-то узор, придающий ей немного торжественный вид.

– Масками высших служит их тьма, которой они должны управлять в совершенстве. Но гости резиденции и остальные вампиры вполне могут использовать обычные маски.

– Вот уж спасибо, подумали о нас, слабеньких. – хмыкнула и все-таки натянула на себя выданное мне дополнение к наряду.

Мысли конечно тут же качнулись в сторону того, что макияж теперь вообще теряет какую-либо ценность и я, видимо, зря страдала почти час, пока меня красили, но да и ладно. В целом, не так уж это и важно, а заняться мне все равно было нечем.

После завершения приготовлений я вновь схватилась за предложенную мне руку и мы выдвинулись в путь, оставляя бедное умертвие куковать в комнате в гордом одиночестве. Рос, впрочем, и не жаловался. А вот я бы пожаловалась! Вообще, видят Силы, я бы с превеликим удовольствием поменялась с ним местам, но, увы, на его плечи и талию это платье точно не налезет. Да и Виранди вряд ли обрадуется такой подмене.

Что я могу сказать… это выглядело красиво. Вот именно что красиво, словно я попала не на торжество, а на показ мод или выставку совершенных кукол какого-то гения. Буквально все без исключения выглядели так, будто их можно было прямо сейчас шлепать на обложки модных журналов или чего-то подобного из мира людей. Поражающие воображение наряды на непременно стройных, изящных, грациозных гостях то и дело вынуждали меня разве что рот не раззявить от удивления. Каждая вампирша в ту ночь казалась не просто леди, очаровательным цветком с каким-то своим характером, передаваемым во всем, от стилистики маски до пышного платья или приталенного котельного туалета. Их кавалеры, впрочем, тоже не отставали, хоть и приходилось всматриваться внимательнее, чтобы отметить тот или иной элемент одежды, какую-нибудь специфичную особенность маски, а также грацию, благодаря которой вампир мог двигаться, идти или даже стоять и одним своим видом выражать свое настроение. Тихие голоса, почти неразличимые за фоном какой-то мелодии, вообще казались излишними, ведь зачем что-то говорить, если жесты и костюм сами вам обо всем расскажут?

Но, впрочем, могу спорить, мне это только показалось из-за неопытности. Вероятно та особа, наряженная в бело-желтое облачко тканей и наполняющая пространство хрустальным смехом, на проверку даже близко не такая легкая и светлая, также как вон та леди, от одного вида которой по рукам бегут мурашки, ведь вся ее поза говорит «не подходи – убьет», на самом деле может оказаться даже близко не такой отталкивающей или неприятной.

Хотя, не, для меня лично тут все будут «отталкивающими и неприятными», ведь я просто человек, а они… клыкастые, ага.

Так как всю дорогу я шла под ручку с Виранди, тоже обратившегося в одного из гостей со всеми вытекающими последствиями, мне удавалось немного задавить чувство тревоги и обиды за собственную неуклюжесть, но лишь немного. Ну не умею я также изящно протягивать ручку для галантного поцелуя, якобы невзначай поправлять шальной локон или задумчиво поворачиваться, при этом выгодно демонстрируя… ну пусть будет бюст, хотя, что-то мне подсказывает, филей при этом тоже выглядел весьма и весьма…

Ну и в пустоту! Не могу, значит не надо, а раз не надо, значит нечего из-за этого хоть сколько-нибудь париться. Вообще, мне же лучше! От неловких и жалких угрозы не ощущают!

– Просто расслабься и попытайся получить удовольствие от этой прекрасной ночи. – шепнули мне, видимо, уже просто устав ощущать рядом оловянного солдатика вместо спутницы. – Поверь мне, ты на их фоне выглядишь куда более живой и притягательной.

– Будь все так, ваши мужики искали бы себе в пару не клыкастую, а живую. – отозвалась хмуро и максимально тихо. – Однако нас некоторые ваши призирают, а вот вампирш чуть ли не боготворят. В общем, жизнь – сомнительный бонус.

– Лишь для тех, кто бесконечно от нее далек. – весело отозвался Виранди.

В этот момент я умудрилась перехватить мимолетный взгляд, что было сродни чуду, ибо исчез он моментально, вновь обращая полные затаенного желания глаза к собеседнику. Кажется, конкретно та особо умудрилась нас подслушать… а еще, кажется, ей бы сейчас было ну очень радостно чуть подсократить фонд ученых умов нашего мира. Мдям…

– Хочешь что-нибудь выпить? – предложил клыкастый, вырывая меня из состояния хмурой задумчивости. Потом еще и склонился ниже, шепнул, – Не забывай, нам нужно показать тебя в лучшем свете. Твой вид, как будто ты сейчас на кого-нибудь набросишься, этому совершенно не способствует.

– Скорей я брошусь бежать, ибо перед этим набросятся на меня. – отозвалась глухо, после чего мотнула головой. – Давай куда-нибудь отойдем? А напитки в пустоту. Не хватало еще потерять бдительность и нарваться на неприятности.

– Тебе не о чем беспокоиться в моей компании. – весьма уверенно заметил Виранди, после чего все-таки повел меня в сторону, уводя подальше от центра залы.

К слову, о центре…

– А на балах разве не принято… ну, там, танцевать? – поинтересовалась напряженно, просто чтобы сменить тему.

– Это детская забава. – немного пренебрежительно ответил клыкастый. – Наш танец начинается с первым шагом в зал и заканчивается лишь с рассветом, но крайне скучно и неинтересно заключать его в заученные и давно опостылившие движения. Кроме того, тот танец, о которым ты говоришь – лишь обещание, намек и возможность на миг сблизиться с партнершей или партнером, однако эти намеки теряют свою ценность, если есть шанс добиться близости настоящей. Многие приходят сюда именно за этим, продемонстрировать себя, найти нового кавалера или просто показать, как сильно ошибся прошлый, отказавшийся от своей спутницы или пренебрегнувший ее вниманием. Во всяком случае, таковы интересы леди, лорды же используют торжества, чтобы налаживать связи, обсуждать дела в наиболее неформальной и спокойной обстановке, а также заключать сделки.

– Все у вас… не как у людей. – в итоге выдала недовольно и хмуро.

Виранди усмехнулся.

– Это уж точно. – а потом поинтересовался, – Уверена, что не хочешь вина?

– Абсолютно! – заявила моментально и повернулась, так как мы наконец дошли до стеночки, замерла, облокачиваясь спиной на стену.

Так было хотя бы относительно стабильно и можно было не держаться за кого-то, чтобы не упасть. Да и спина, которую я всю дорогу пыталась держать прямо, уже начинала немного ныть с непривычки.

– Точно ли ты хочешь показать свое пренебрежение, счастье мое? – тихо поинтересовался клыкастый, не торопясь тоже поворачиваться к гостям.

– Нет, я пытаюсь показать, что я маленькая, слабенькая и уже заочно задолбавшаяся, ибо лопатки уже ноют. – отозвалась устало. – Если знаешь, как это лучше сделать…

– Никогда не говори о слабости и тем более не пытайся ее продемонстрировать. – строго заявили мне. – Подобное могут позволить себе лишь сильнейшие, но и те крайне редко прибегают к таким уловкам.

– Да у вас не просто все сложно, а еще сложнее! – выдала почти насмешливо. После чего все-таки попыталась отлипнуть от стены, повела плечами, поинтересовалась у глаз, смотрящих на меня из-под маски, – Вот скажи мне, нахрена вы все так усложняете? Какие-то демонстрации, вечные игры, придирки к словам… Неужели нельзя просто вести себя нормально? Спокойно, в меру участливо, в меру отстраненно… нормально!

– Можно. – и в этот миг я была почему-то искренне рада, что его маска не скрывает его же улыбки, заканчиваясь чуть ниже скул. Ну просто улыбка снова стала теплой и нежной, а пропускать такую очень обидно. – Даже нужно, учитывая, что ты не хочешь ввязываться в игры. Поверь, такая позиция абсолютно нормальна и принимается без спора, если вампиру удается донести ее до окружающих.

– Вампиру. – тут же подметила сказанное им же слово. – Но не живому. Дай угадаю, плевать там все хотели на конкретно мою позицию и, если ты вдруг отойдешь и отвлечешься, кто-нибудь наверняка попытается что-нибудь выкинуть, да? Это ведь может быть так весело, поиграть со слабеньким человечком, вынудить его что-нибудь сделать или оступиться, за одно утирая нос аж самому советнику, не так ли?

Виранди вздохнул, его улыбка пропала без следа, а во взгляде появилась сталь.

– Такое искушение может тронуть наиболее отчаянных и самоуверенных, но вряд ли кто-то рискнет меня разозлить. Просто… впрочем, ты права, тебе действительно лучше оставаться рядом со мной. Может быть даже стоит… – он шагнул ближе, коснулся бархата маски и края, где начинается уже моя щека, шепнул едва слышно, – Поцелуй меня?

Либо весь разговор оставил после себя соответствующий осадочек, либо я действительно начала худо-бедно что-то понимать, но хоть убейте, его просьба сейчас выглядела именно как попытка что-то кому-то продемонстрировать и имела мало общего со внезапно вспыхнувшей страстью.

Ну и раз мы вроде как решили, что советнику в этом доверять можно, да и присяги там всякие тоже теперь имеются, мне оставалось только нервно закусить губу, послушно податься вперед, молчаливо отвечая на напряженный взгляд Виранди хмуростью и не меньшим напряжением.

– Вот даже как! – воскликнули рядом, едва между нами осталось не больше пары сантиметров. – Ночь только началась, а кто-то уже решил поторопить события, лишая леди возможности рассмотреть все варианты?

Наверное, в этом мире было не так уж много личностей, способных вот так, нагло и беспардонно, отвлечь аж самого советника от всяких там поцелуев. Самое отвратительное, я не знала, кто перед нами, ибо голос звучал незнакомо, комплекция была довольно стандартной, а рост… ну не настолько я хороша, чтобы узнавать кого-то по росту. Впрочем, я даже не сильно-то пыталась, уже заочно смирившись с мыслью, что это просто очередной неизвестный мне клыкастый.

Однако… однако.

– Решил все-таки посетить бал? Вот уж не думал, что глава отправит тебе приглашение. – в голосе советника проскользнула нотка недовольства и хмурости.

К слову, наверное, не только в голосе, ведь мы оба теперь смотрели на пришельца, хотя Виранди для этого пришлось еще и повернуться.

– Мое положение избавляет меня от необходимости обращать внимание на такие мелочи. – тут же насмешливо ответили ему.

Хм, ну значит этот тип точно не глава, однако явно кто-то весьма непростой. Впрочем, он и выглядел несколько иначе, чем остальные, двигался более резко и уверенно, костюм его даже мне показался каким-то особенно невыразительным, ибо никаких отличительных нюансов в нем не присутствовало, а также маска… выполненная будто бы из черной стали, она скрывала щеку и лоб с одной стороны, тогда как вторая половина лица оставалась закрыта почти полностью. На ней не было никаких узоров или орнаментов, словно этому персонажу претила мысль наряжаться даже в мелочах.

– Я бы на твоем месте был аккуратнее и осмотрительнее. – хмуро заметил советник. – Глава все еще не простил тебе произошедшего.

– Это его проблемы и его трудности. – легкомысленно отмахнулся от слов Виранди незнакомец. – Да и кому вообще интересно, что там думает глава? Ну разве что кроме его советника. – очередная, почти издевательская усмешка, – Уверен, леди в твоей компании уже успела порядком заскучать, ведь ты чуть ли не живешь работой. Поэтому лучше позволь мне скрасить ее ночь, если, конечно, она будет не против…

– Я про… – попыталась заявить поспешно, но меня, внезапно, перебил Виранди.

– Ненадолго и без глупостей. В целом, даже хорошо, что ты прибыл, ведь мне и самому необходимо решить несколько вопросов, пока торжество не закончилось. – после этого клыкастый повернулся, его взгляд стал чуть теплее, а на губах заиграла виноватая улыбка. – Счастье мое, конкретно сейчас тебе совершенно нечего опасаться. Подождешь меня в компании этого грубияна немного? Я вернусь сразу, как только закончу с делами, и дальше, если на то будет твое желание, не отойду от тебя ни на шаг.

Вот жеж… а как же заверения, что мне лучше держаться рядом?! И вообще, он действительно настолько сильно доверяет этому типу? И кто это вообще?

– Ладно. – в итоге выдала напряженно, почему-то решая, что спор или даже ссора сейчас будут ну вообще лишними.

Даже не знаю, откуда во мне взялось столько благоразумия? Может оно заразно?

Виноватая улыбка сменилась благодарной, после чего Виранди немного демонстративно сделал шаг назад, склонился в каком-то подобии поклона и спешно ретировался, исчезая в толпе. Кажется, стоило ему отойти на пару метров, как рядом тут же возникли первые клыкастые, от чего-то желающие завладеть его вниманием, но вскоре одни гости закрыли других и проследить, что же там было дальше, мне банально не удалось.

А жаль, ведь это было куда интереснее и даже безопаснее, чем…

– Этот вампир настолько сильно властен над твоим сердцем, что даже мимолетная разлука кажется тебе кошмарным испытанием? – все еще насмешливо поинтересовались рядом, разве что теперь к насмешке добавилась нотка холода.

– Слушай, я понятия не имею, кто ты и чего тебе от меня нужно. – ответила мрачно, решив, что лучше сразу расставить все пробирки по полочкам, – Но будем честны, ты знаешь, что я не леди, а я знаю, что ничего хорошего мне от тебя ждать не стоит.

– Предлагаешь покинуть тебя и оставить в одиночестве? – тут же поинтересовались немного лукаво.

И вот… пустота! Нет, в одиночестве мне оставаться нельзя, а раз Вирани этому типу доверяет, значит нужно что-то срочно придумать…

Угроза? Ха, нашла кому угрожать.

Убеждение? В чем? Что ему самому невыгодно уходить? А у меня есть для этого хоть один аргумент?

Попытаться подыграть? Силы, да какие нахрен игры?! Кого я обманываю, я ученый, а не клыкастая леди, привыкшая к такому с детства!

– Я… – в итоге выдавила неуверенно, ибо пауза начала банальна затягиваться.

– Вспыльчива и склонна к поспешным выводам. – усмехнулась маска. – А еще так наивна, выражая свое открытое враждебное настроение даже по отношению к тем, кто вызвался поберечь твой покой. Не этого я ожидал от известного ученого…

– Так ты еще и знаешь, кто я? – возмутилась тут же.

Ответом на это стал тихий и грудной смех.

– Слухи о том, кто именно завладел интересом одного из самых желанных кавалеров двора, расходятся быстро. Впрочем, также как и удивление, с чего вдруг его пленила какая-то обычная, невзрачная живая. Ну и стоит отметить, – клыкастый развел руками, – людей на таких торжествах встретить крайне, крайне трудно. Даже те из нас, кто избрал в спутники живого, стараются не демонстрировать их на публике и, вообще, предпочитают держать свою страсть подальше от высшего двора.

– Боятся насмешек и порицания? – поинтересовалась недовольно.

– Скорей опасаются за их безопасность. – весело поведали мне. – И, к слову, решение привести тебя сюда видится мне крайне спорным. Впрочем, может это ты настояла…

– Нет! – выпалила даже слишком поспешно и тут же скривилась, – Нужны мне ваши балы, как собаке пятая нога…

– Чтож, значит у советника имелись весомые поводы пойти на такой рискованный шаг. – уже откровенно задумчиво протянули рядом.

И фиг знает, почему, но меня это разозлило.

– Значит, если советник, то весомые поводы, а если я, то глупость и блажь?! – возмутилась моментально. – Тебе не кажется это несколько нечестным и сексистким? Или расистским, тут уж сам выбирай.

– А какая из категорий учитывает тот факт, что ты неопытная человеческая женщина, прожившая существенно меньше полувека, а он искушенный и даже утомленный политикой вампир, которому уже несколько веков? – вопросили меня насмешливо и даже немного снисходительно, вынуждая буквально проглотить остатки собственного возмущения.

Чтож, в чем-то он прав. Хотя, все равно неприятно и обидно, что меня заочно считают глупой и недальновидной. С другой же стороны… ну да, глупая и недальновидная. Иначе не ввязалась бы в это все, делая свою жизнь настолько сложной, что без скальпеля и исследовательской группы уже не разобраться.

Отвечать что-либо я не стала, да и ответить мне было нечего, поэтому я просто отвернулась от собеседника и посмотрела в зал, тут же ловя еще парочку крайне неоднозначных взглядов. Самое дикое, один из них принадлежал какому-то молодому вампиру, но выражал ровно то же самое, что и остальные – призрение, недовольство и каплю ненависти.

Мда, попала, блин, на бал клыкастых… вот и надо оно мне было?!

Когда легкий ветерок чужого дыхание коснулся оголенного плеча, а рядом раздался шепот, я закономерно вздрогнула и напряглась.

– Хочешь знать, почему именно ты заочно попала в немилость высшего двора? Во всяком случае, некоторой его части. – с легкой насмешкой поинтересовался этот тип.

– Да что тут узнавать, просто им претит видеть в своих рядах какую-то мелкую живую, вот и…

– Чушь. – весело перебили меня, отклоняясь назад. – Живые их в лучшем случае заинтересовали бы, в худшем – не вызвали бы и толики интереса. Но ты определенно заметила неприязнь, не так ли?

– Ладно. – отозвалась напряженно и даже повернулась к вампиру, – И чем же я так провинилась? Или может быть не угодила им?

– Тем, что угодила кое-кому другому. – уголок рта, тот единственный, что был доступен взгляду, изогнулся в усмешке. – Ты даже представить себе не можешь, сколько леди гонялись за советником Виранди, надеясь хотя бы на каплю благосклонности. Воистину, за эти века он научился осаждать их настолько виртуозно и элегантно, что порой они оставались ему даже благодарны, а их интерес от этого только возрастал.

Я успела открыть рот, чтобы поинтересоваться, и какого же хрена они тогда ненавидят меня, а не самого советника, однако мне не дали вставить и слова.

– Но это ведь далеко не весь список твоих побед. Альгери – спорная личность, порой даже возмутительная, но трудно отрицать, определенную популярность он взыскал давно и прочно. Попасть в его постель значительно проще, чем вызвать интерес советника, как минимум, потому что возможно, но даже так многие вампирши упрямо пытаются добиться его расположения, хоть и знают, что их максимум – одна или пара ночей. Впрочем, даже те, кто там уже побывал, свершено точно не отказались бы повторить сей опыт. Но они уже давно стали ему неинтересны, также как и большинство других, однако… однако интерес почему-то вызывала какая-то человечка. Воистину, такого оскорбления они еще никогда не получали.

– Так значит моя вина в том, что эти двое проявили ко мне интерес? – поинтересовалась возмущенно. – Это что вообще за изврат логики?!

Вампир тихо рассмеялся, качнул головой, ответил:

– Не совсем так. Больше всего их возмущает тот факт, что ты до сих пор не даешь им своего ответа. Как минимум один из них из-за этого становится недоступен для притязаний со стороны других леди, а второй… ну, скажем так, твое пренебрежение выглядит возмутительным в любом случае.

– Да я бы может и дала, если бы меня вообще слушали. – отозвалась уязвленно и отвернулась вновь, ведь одно дело слышать откровенные сплетни, а совершенно другое – обсуждать конкретно мое в них участие.

Вообще, ему-то какая разница? Или у этого странного типчика тоже планы на кого-то из клыкастых имеются?

И вот зря я повернулась, очень зря, ведь очередная порция мимолетных взглядов тут же обожгла чужой яростью, а внутри стало паршиво и уныло. Не бал, а какой-то клубок ядовитых змей, где тебя хотят не то уничтожить, не то сожрать, не то вы…

– И какой бы ответ получили воистину не последние представители высшей аристократии вампиров? – тихо и все еще насмешливо поинтересовался клыкастый.

– От любопытства кошка сдохла. – ответила ему недовольно. – Вот это уж точно тебя не кас…

– Уверена? – весело перебили меня. – Но даже если и так… вдруг я тоже захочу поучаствовать в битве? Откровенно говоря, такой интерес заставляет, как минимум, задуматься и попытаться понять, что же такого в тебе их пленило.

– Узнаешь – дай знать, ибо мне и самой интересно. – ответила тут же. – Вот только даже не думай, второй раз я на эту фигню не поведусь, а претендентов на мою голову и так уже перебор.

– Всего двое. – легко бросил клыкастый. – Иногда число конкурентов может достигать несколько десятков.

– Кажется, что в таком случае мы имеем дело с особой, которая просто не умеет отказывать. – ответила кисло. – Жалкое зрелище, если честно.

– Или с самоуверенной леди, наслаждающейся видом битвы за право быть ее избранником. – весело возразили мне. – Ведь та, кто просто не может отказать, вряд ли взыщет такую популярность.

– Да плевать, если честно. – выдала в итоге хмуро, представив себе такую картинку. При чем в прямом смысле, ибо стервозная красотка-вампирша в моем воображении буквально заливалась каким-то диким и страшным хохотом, наблюдая за кровавой бойней у ее ног… – Вообще, пусть те, кто в это вляпываются, сами все и анализируют. Мне своих проблем хватает.

– Считаешь проявленный интерес проблемой? – тут же поинтересовались рядом.

– Считаю, это тоже не твое дело. – ответила мрачно.

Вампир усмехнулся, пришел в движение и, так как мы все еще тусили у стеночки, обошел меня, чтобы встать лицом к лицу.

– Но все-таки. Кто же именно имеет больше шансов на твою благосклонность? Советник, чьи речи можно слушать часами, или коварный палач, чье мастерство признано даже самыми искушенными и опытными вампиршами?

– Честно? – поинтересовалась хмуро. – Вот прям положа руку на сердце?

– Конечно. Если это возможно. – с усмешкой ответили мне.

Выдержав небольшую паузу, я усмехнулась, скрестила руки на груди и заявила почти нахально:

– Никто! Вообще, начинаю искренне считать, что с вампирами связываться себе дороже. Впрочем, я и раньше так считала, но теперь убеждена в этом почти наверняка.

– Значит, ты действительно планировала отказать им обоим? – немного удивленно и все еще весело поинтересовался клыкастый, после чего нагнулся и шепнул, – И, видимо, позволила себе забыть, что такого варианта у тебя уже просто нет. Особенно учитывая, что ваши взаимоотношения ушли далеко за пределы простого интереса, а если ты после этих страстных ночей откажешь обоим, то твоя репутация станет крайне, крайне скверной.

Я думала, что я до этого была напряжена? Ха. Вот теперь я однозначно напряглась, ощущая, как буквально все мои мышцы в едином порыве отчаянно пытаются все-таки откопать далекое родство с гаргульями и обратиться в камень. Увы, у них мало что получалось, разве что слова из-за этого застряли в горле, а дыхание сбилось, выдавая не то грядущее бешенство, не то панику.

Но, самое главное, откуда он вообще…

Понятия не имею, в какой момент все изменилось, но стоило мне поднять полный мрачного напряжения взгляд, как стало кристально ясно и «откуда», и «зачем», и даже почему Виранди так легко согласился меня тут оставить.

– Ро… Рогару? – спросила хрипло, напрочь забывая обо всем, что мы только что обсуждали.

Просто теперь мне все-таки удалось отметить знакомые черты, которые прежде словно бы терялись и скрывались маской, хотя это невозможно даже чисто технически, ибо маска скрывала далеко не все и никуда не делась. Кроме того, знакомым показался размах плеч, резкость и уверенность в движениях, насмешливые нотки… насмешливые нотки в совершенно незнакомом голосе! Как так?!

– А какой толк от бала маскарада, если все прекрасно знают, кто именно является их собеседником? – весело поинтересовался клыкастый, замечая мой немой вопрос. – Конечно, некоторых не скроют никакие чары, а иные просто демонстративно отказываются скрывать личину, но стоит приоткрыть завесу или догадаться, как вся магия тут же отступает. Откровенно говоря, мне даже немного жаль, что ты не узнала меня раньше.

И вот когда последние вопросы все-таки получили ответы, а я наконец услышала знакомый голос, как подтверждение личности своего собеседника…

Каюсь, я ничего не смогла с собой поделать, шагая вперед и банально обнимая этого клыкастого гада.

– Пустота, как же ты бесишь! – выдала немного непоследовательно и после добавила едва слышно, – Рада, что ты в порядке. Если честно, когда поднявший Роса некромант сказал, что уничтожит тебя, я не на шутку испугалась.

Тихая усмешка опалила мое плечо снова, после чего Альгери заявил весело и легко:

– Нос не дорос меня убивать. Без вашего вмешательства мне бы просто потребовалось немного больше времени.

Его браваду я тут же списала… ну да, на браваду, ни капли не умаляя своего прошлого волнения. Ну а что еще он мог сказать? Спасибо, что вытащили из пустоты? Ха, кто угодно, но точно не Альгери.

Вот только, когда я попыталась разжать объятья и отстраниться, оказалось, что обнимали там уже и меня саму, аккуратно сжимая талию, а отпускать пока почему-то ну вообще не планировали.

– Слушай, отпусти, а? – поинтересовалась тихо и хмуро. – Нечего давать повод вашим леди беситься еще сильнее.

– Да? – поинтересовались рядом. – А мне нравится. И нравится, как ты на это реагируешь. Знаешь, что мы точно не позволим тебя обидеть, но все равно стесняешься и смущаешься.

Вот жеж… гад клыкастый!

– И ничего я не знаю. – возмутилась чисто из принципа, – А женская мстя – она такая коварная бывает, что ни один защитник не спасет! Отпускай, кому говорю!

Рогару тихо рассмеялся, качнул головой и все-таки отстранился… при этом продолжая наглым образом лапать мою талию! Хотя нет, одна рука все-таки исчезла, чтобы очутиться где-то в районе щеки и скользнуть по бархату маски.

– Коварство – это у вас в крови. К слову, ты же знаешь, что выглядишь сегодня превосходно?

– Не знаю. – ответила хмуро и… ну да, тоже немного из принципа. – Вообще, куда мне до ваших клыкастых ледь с их изяществом, кукольной внешностью и намеками разной степени тяжести в каждом жесте?

– Это лишь навык и игра. – как маленькой пояснил Рогару. – Искренность зачастую стоит куда дороже, ведь позволить ее себе могут лишь сильнейшие и самые отчаянные.

– Значит, я отчаянная? – закономерно поинтересовалась в ответ.

– Ну либо очень большого мнения о своей силе. – ехидно ответил клыкастый, после чего задумчиво сощурился, – И в этой шутке, как говорила одна моя знакомая, также имеется доля шутки, ведь твоя сила действительно стала чем-то весьма неоднозначным. Это правда, что к тебе вернулся дар некроманта? Что ты перехватила управление над поднятым условно немертвым?

– Правда. – скривилась досадливо. – Нужно же было как-то найти его создателя, который искренне собирался тебя укокошить.

– Значит, теперь тебе обязан не только Лоуренс, но и я. – как-то даже слишком легко усмехнулся клыкастый.

А вот я нахмурилась, ибо под таким углом ну вообще это не рассматривала, поинтересовалась напряженно:

– Ты же говорил, что сам бы со всем справился. Или обманул?

– Это не имеет значения. – спокойно отозвался Рогару. – И мы уже никогда не узнаем этого наверняка. Зато тот факт, что ты подвергла себя опасности, бросая вызов некроманту и побеждая, чтобы после получить шанс прийти на помощь, отрицать глупо. Кроме того, при любом раскладе тебе было куда выгоднее оставить свою силу в тайне, но ты же поступила совершенно иначе. Осознанно или нет – это уже тоже не так важно.

Переварив все его слова и досадливо скривившись, я лишь пожала плечами, отводя взгляд в сторону.

– Было и было. Проехали.

– Не разбрасывайся должниками, ведь ты никогда не узнаешь, понадобится ли тебе возвращение этого долга в будущем. – нравоучительно поведал клыкастый.

И вот видимо его попытка чему-то меня научить вызвала стихийное возмущение, благодаря которому заржавевшие напрочь шестеренки в голове все-таки задвигались, напоминая о другом эпизоде прошлого.

– Вообще-то мы квиты. – в итоге заявила вполне уверенно. – Вы вытащили меня, я попыталась помочь вам…

– Если ты про нападение умертвий и твой отчаянный план… – с капелькой затаенной угрозы припомнил Рогару, чтобы после вздохнуть и продолжить немного устало, – Этот счет мы закрыли тогда же. Лоуренс отвечал за вашу безопасность, также как и я, поэтому твое спасение стало тем единственным, чем мы могли отплатить за твое самопожертвование. Как бы сильно я ни злился по данному поводу, одно остается неоспоримым – ты исправила нашу ошибку и только благодаря тебе все детишки в итоге уцелели.

После этого у меня банально иссякли аргументы, а еще стало неуютно и неудобно. В конце концов, и так все было непросто, а тут еще и долги какие-то…

– Ты так мило смущаешься. – наглым образом вырывал меня из размышлений клыкастый. – Настолько, что мне становится искренне жаль, что я не потребовал у тебя хотя бы пару ночей за якобы спасение нашего дражайшего советника.

– Да ну тебя. – выдала хмуро и недовольно. – Вообще, я до сих пор не решила, был тот поступок верным или нет, так что лучше не дави на больную мозоль.

– Все еще считаешь, что он был искренен и собирался расстаться с нежизнью? – насмешливо поинтересовался Рогару.

– Не знаю. – заявила упрямо. – Да и не важно это… наверное…

– Ну да. – хмыкнул клыкастый, после чего лукаво поинтересовался, – Впрочем, ты все равно ни в чем не проиграла. Даже более того, получила то, о чем многие тут могут только мечтать.

– Слушай, твое самомнение – это уже слишком. – мрачно заявила в ответ. – Может тебе все-таки у целителей провериться? Нарциссические расстройства, они такие, бесследно не проходят.

– Так вы еще и диагноз мне успели поставить, доктор? – усмехнулся этот клыкастый гад.

– Нехрен принижать мою степень, у меня первая категория, а не докторская. – ответила недовольно. – И вообще, другая специализация, поэтому ни на чем не настаиваю, однако крайне рекомендую…

Рогару тут же склонился ниже, чтобы шепнуть едва слышно:

– Уже за одну такую рекомендацию я вполне могу обвинить тебя в оскорблении моего имени, потребовать компенсации. И на этот раз не в моих интересах мелочиться.

Вот хоть убейте, угроза прозвучала внушительно, хотя я до сих пор не могла понять, с каких вообще пор согласна участвовать в этой дикой чехарде с правилами, порядками и заскоками клыкастых. Наверное, просто за последнее время выработалась стойкая привычка, что увильнуть или нагло проигнорировать их не получится, вот и все объяснение…

– Позволю себе напомнить, моя спутница была в куда более радостном расположении духа, когда я оставлял вас полчаса назад. Кажется, твоя слава одного из самых желанных кавалеров двора несколько преувеличена. – откровенно насмешливо и даже капельку возмущенно ворвался в происходящее Виранди, вынуждая Рогару отлипнуть от меня и даже сделать шаг назад.

– Едва ли. – тем не менее лениво бросили ему, продолжая смотреть, почему-то, на меня, – Да и едва ли у нашего дорогого профессора имеются причины жаловаться, не так ли, моя дорогая?

– Вот… – возмущенно надувшись, я ткнула пальцем в сторону Рогару, чем вызвала его искренний и демонстративный смех. – Иди нафиг, понял? Не твоя я. И ничья. Своя собственная!

– А злится она еще милее, чем смущается. – нагло бросил Виранди Альгери.

– Но даже беря это во внимание я бы попросил не возмущать нашего очаровательного профессора. – недовольно и хмуро отозвался на это советник. А потом тоже обратился ко мне, – Если хочешь избавиться от общества этого наглого типа хотя бы на эту ночь, просто скажи прямо. Он не посмеет поспорить или пойти против твоего желания приятно провести время.

– Приятно провести время? – тут же ехидно поинтересовался Рогару, бросая в сторону Виранди уничижительный взгляд, – Для этого ты выбрал крайне скверное место. Ее бы не приняли ко двору раньше, а теперь, учитывая недавние происшествия, к старательно скрываемой ненависти теперь добавились искренние опасения. В такой обстановке при всем желании провести время хорошо не получится. – ну а затем клыкастый сделал ход конем, вновь обращаясь ко мне, – Хочешь сбежать отсюда и больше никогда не возвращаться в это Силами забытое место? Одно слово, и даже советник главы не сможет нас остановить.

Вот жеж… знает, чем подкупить, гад такой! Ну и что теперь делать? Да и если верить Виранди, это в моих же интересах остаться, показать, что я ни капли не представляю угрозы…

Пока я мысленно прикидывала и взвешивала варианты, а клыкастые обменивались очередной порцией колкостей, словно бы находя в этом даже какое-то дикое и странное развлечение, вокруг нас не прекращала кипеть нежизнь и, в итоге, именно она все-таки поставила точку и в моих попытках что-то сообразить, и в их словесной дуэли.

– Лорды и леди! – возвестил чей-то громкий, неплохо поставленный голос, – Мои дорогие гости! Я рад видеть вас этой ночью в своем доме и искренне надеюсь, этот бал останется в вашей памяти приятным послевкусием и плодотворными последствиями. Тем не менее, думаю, ни для кого не секрет, что причина торжества была несколько омрачена горем, коснувшимся представителей моей линии крови. Не так давно мы потеряли одного из своих и до сих пор скорбим, но в то же время наша скорбь не должна стать поводом для уныния или печали остальных. Время продолжает свой бег, нежизнь все еще тлеет в наших сердцах, а поэтому я поднимаю этот бокал и прошу Силы благословить каждого на долгие века и великие свершения!

Все гости, замершие и послушно вслушивающиеся в каждое слово, синхронно подняли свои фужеры в сторону кого-то, кого я, кончено же, не видела. Их лица были обращены куда-то направо и вдаль, да и не только их, ведь Виранди с Рогару тоже оглянулись, при этом не скрывая охватившего их напряжения. Думаю, было несложно догадаться, кто именно решил взять слово, а также понять, почему напрягся, как минимум, Альгери.

– Но это далеко не все, с чем я пришел к вам в эту прекрасную, волшебную ночь. – стоило всем дружно выпить, как оратор тут же продолжил вещать, – Мой дом последнее время полнится слухами, и я сам, не стану скрывать, крайне заинтригован некоторыми событиями недавнего прошлого. Однако, мои дорогие, я с прискорбием сознаюсь, что и сам знаю едва ли больше вашего. К счастью, сегодня здесь присутствует особа, способная сама ответить на наши невысказанные вопросы и опасения…

– Гнилая кровь. – едва слышно выругался Рогару.

– Я же говорил ему не делать этого. – сквозь зубы прошипел Виранди.

Все это, вместе с внезапно оборвавшейся речью, потонуло уже даже не в предчувствии, в ожидании скорого тотального звездеца, которое поселилось где-то внутри. Мне очень хотелось, отчаянно и болезненно, получить доказательства, что речь шла вообще не обо мне, а клыкастые отреагировали так остро по каким-то своим вампирским причинам. Я даже начала трусливо раскручивать эту мысль, напоминая себе, что аж целому главе треклятой правящей крови не должно быть дела до какой-то человеческой девчонки, что все мои поступки просто не могли вызвать НАСТОЛЬКО горячего интереса, а маленький ученый и вовсе скорей потеряется во всей этой катавасии, чем получи хотя бы шанс на минутку сомнительной славы…

Увы, мои опасения оправдались, также как и смутная догадка, что речь оборвалась так внезапно отнюдь не без причин.

– Неужели эта особа решила проявить скромность и настойчиво хочет попытаться сохранить инкогнито? – спустя пару минут всеобщего молчания поинтересовался глава. – Или нам стоит трактовать ее ответ однозначно, как демонстративный вызов и нежелание ответить на приглашение хозяина дома выйти на свет?

Первым на меня оглянулся Виранди, демонстрируя такую палитру чувств, что сперва я даже немного растерялась. В его взгляде было многое, от хмурой необходимости подчиниться, до болезненной вины и сочувствия. Потом начали поворачиваться другие клыкастые, ко всему прочему еще и расходясь чуть в стороны, чтобы освободить проход прямо до… ну да, трона. И очередного клыкастого. А кто-то ожидал иного?

Только Альгери продолжал стоять неподвижно, а его напряженные плечи уже почти напоминали мраморное изваяние, которое просто не способно дернуться, расслабиться или хоть немного сдвинуться.

Мои нервы сдали первыми, хотя, будем честны, продержались они даже на мой взгляд непростительно мало. В итоге пришлось шагнуть вперед, чтобы напряженные лица клыкастых вокруг перестали прожигать во мне метафорическую дыру, однако в этот же миг рука Рогару взлетела вверх, остановилась примерно в районе моего живота, словно бы приказывая оставаться на месте.

– Это просто приглашение. – едва слышно рыкнул Виранди. – Ты уверен, что хочешь открыто бросить вызов?

Рука клыкастого дрогнула, напряглась еще сильнее и… опустилась.

– Она под моей защитой, поэтому любое неоднозначное слово или намек я буду воспринимать как открытое неуважение в свой адрес. – громко, демонстративно и весьма твердо объявил Альгери.

Так как я просто не могла на него не оглянуться, то заметила внезапно исчезновение маски, которое, видимо, должно было также что-то означать. Интересно, что…

– Помнится, нечто подобное мне уже высказал мой собственный советник. – немного насмешливо объявил глава. – Думаешь, его защиты недостаточно? Или считаешь, что он не имеет права на такие слова?

Пустота, кажется, если я позволю себе и дальше трусливо медлить, дело повернется круто и все посрутся даже без моего участия. Нет, с одной стороны, это неплохо, ведь меня может быть даже не сильно заденет, но пустоту вам в печень, я не для этого надрывала пупок и пыталась балансировать на грани, выдумывая, как бы не позволить этим двум сцепиться, чтобы потом позволять какому-то напыщенному хмырю банально обратить в прах все мои местами спорные достижения!

Вот с этой мыслью я все-таки расправила плечи, вдохнула поглубже и зашагала вперед, молясь всем Силам сразу, чтобы предательская дрожь не стала причиной моего позорного падения. Не иначе как чудом мне удалось пройти весь этот путь, нигде по пути не подвернув ногу и не свернув себе шею, хотя стоило подойти к трону, как это достижение сразу стало очень сомнительным. В конце концов, шею свернуть быстро, а тут меня, кажется, будут убивать медленно и мучительно, искренне наслаждаясь процессом.

– И вот наконец я имею удовольствие лицезреть ту, из-за которой оборвалась жизнь моего племянника. – первые слова главы ударили наотмашь, сразу давая понять, мне тут ну вообще не рады.

А ведь, главное, разве я виновата? И разве этот долговязый, тощий клыкастый вообще имеет право меня в чем-то обвинять? Я его племянничка вообще не трогала, а уж тем более не заставляла творить всю ту дичь, убивать невиновных и делать бракованных умертвий из приличных следователей.

Стоит отдать должное, глава вампиров выглядел внушительно и вызывал почти инстинктивную тревогу. Нет, Виранди до сих пор казался мне куда более умным и от этого опасным типом, а Рогару и вовсе мог похвастаться намного более выраженной мускулатурой, однако что-то такое в нем было… Что-то хищное, от природы безжалостное и демонстративно пренебрежительное. Оно отражалось во всем, от задумчиво-ленивого взгляда, до демонстративно небрежной позы, однако если Альгери в том же состоянии выглядел просто опасно, этот словно бы обещал крупные неприятности каждому, кто хотя бы посмотрит в его сторону непочтительно.

– Что же ты молчишь, живая? Тебе оказали высокую честь, приглашая на этот бал, вот уже несколько дней ты являешься гостьей в моем доме, но при этом продолжаешь упорно и демонстративно игнорировать даже банальные жесты вежливости. Что это, проявление твоего невежества или неуважения лично ко мне?

Могу спорить, он намекал на то, что я нагло его рассматриваю и не тороплюсь кланяться. Может даже в моем положении нужно было сделать что-нибудь еще более возмутительное, вроде преклонения колена, но… да пустота, будем честны, одно то, что я еще стою и не упала – уже огромное чудо! Какие нахрен поклоны, реверансы и прочая чушь?

И вообще, это вампирам он глава, а мне никто, хрен с горы. Да и сугубо по моим личным ощущениями, Виранди и Альгери куда больше имели права требовать нечто подобное.

Но нужно что-то ответить… наверное…

– Я выражаю свою благодарность за это приглашение и… – голос стал хриплым из-за нервов и тревоги, – И позвольте мне поинтересоваться, чем именно вызвана ваша просьба «выйти на свет»?

Глава вампиров отреагировал на мои слова демонстративно поднятой бровью, после чего посмотрел куда-то мне за спину… вероятно, либо на своего советника, либо на палача.

– Весьма занятно. И крайне недальновидно. – это бросили куда-то туда же, вдаль, после чего вампир снова посмотрел на меня, уже не скрывая пренебрежения или уничижения. – Раз твои спутники не удосужились объяснить тебе правила, я возьму на себя эти хлопоты. Прямо сейчас твой прямой взгляд и смелость спрашивать о чем-либо говорят мне лишь об одном – ты считаешь себя равной мне. И я бы даже принял во внимание твое происхождение, если бы не один маленький нюанс, – он чуть наклонился, заявляя тихо и грозно, – твое существование все больше мешает мне и все больше волнует моих верноподданных. На твоем месте было бы разумно приложить все усилия, чтобы затеряться в толпе, не напоминать о себе больше никогда, молясь, чтобы твой век оказался короток, но нет. Ты пришла сюда, рискнула выказать свое пренебрежение и теперь требуешь от меня ответа. Такая глупость просто не имеет права на жизнь…

– Глава… – мрачно позвал клыкастого Рогару, при чем в этом слове было столько невысказанной злости, что, кажется, никто никого там именно что «главой» не считал…

– С тобой мы еще поговорим, палач. – пренебрежительно и недовольно отозвался на это главнюк клыкастых, – И твой час пробьет несколько позже.

– Глава, позволь мне взять слово. – а вот это уже произнес Виранди, и хотя в его тоне было значительно меньше открытой агрессии, охотного подчинения там тоже не слышалось.

– Советник, в чьих интересах я теперь вынужден сомневаться? – усмехнулся этот самый глава. – Ты утратил право…

– Тебе решать, оставлять за мной мой текущий пост или нет, но пока я остаюсь твоим советником и должен заявить, что обладаю крайне важной информацией. – мрачно и твердо перебили главного клыкастого.

На это самый напыщенный из вампиров усмехнулся, откинулся на спинку трона и демонстративно махнул рукой.

– Оставь, Лоуренс. Мы оба знаем, что на самом деле тут происходит.

– Учитывая твои слова, нет. – почти вопиюще нагло возразил ему Виранди. – Как минимум, ты не имеешь права требовать ее смерти.

Насмешливый взгляд, продолжающий почему-то меня изучать, метнулся в сторону «наглеца». Глава вампиров ничего не произнес, но, видимо, одного взгляда оказалось достаточно, чтобы Виранди пояснил:

– Она прямой потомок ошибочно считающейся потерянной крови Антори. И в то же время она является полукровкой, что уже само по себе означает ее принадлежность как к миру живых, так и к нашему. По нашим законом глава правящей семьи может требовать казни вампира, только если его преступления заслуживают такого приговора. Сея особа не совершала таких преступлений, а также не обязана признавать твою власть, если желает остаться на стороне живых, и поэтому ты прямо сейчас собираешься совершить преступление. Как советник я не могу тебя остановить, но прошу задуматься и взвесить свое решение.

Раздражение и пренебрежение – вот чем преисполнился взгляд вновь повернувшегося ко мне главы. Я была ему, как заноза в любимой пятке, как нечто мелкое и незначительное, с чем вроде бы нужно считаться, но не хочется, как… как надоедливое насекомое, которое до зубного скрежета хочется просто взять и раздавить.

Но он почему-то медлил. А я от этого все больше погружалась в пучину липкого и отвратительного отчаянья.

Когда глава встал на ноги, я инстинктивно вздрогнула и рефлекторно сделала шаг назад. Когда на его губах расплылась улыбка, больше напоминающее преддверие оскала, что-то внутри оборвалось и ухнуло в пустоту. Когда он сделал первый шаг, чтобы спуститься с постамента и подойти ближе, в голове отчетливо нарисовалась картинка моего будущего надгробия. После второго шага она сменилась видами бескрайнего леса, ибо какое, в пустоту, надгробие? Будем честны, от меня и мокрого места не оставят.

Наверное, это было глупо и отчаянно, но почему-то страх испарился, стоило вампиру дойти и остановиться примерно в полуметре от меня. Вместо страха внутри вспыхнуло возмущение, даже злость, ибо какого хрена вообще происходит?! Какое он имеет право угрожать мне, обычной гражданке нашей страны? Вампиры уже не правят, правит парламент и законодательство, так что он может пойти и умертвий по весне посчитать со своим недовольством! Может я и не клыкастая… почти… отчасти… не важно! Я определенно ничем не хуже и не должна трястись от ужаса только потому что какому-то хмырю этого захотелось!

В ответ на невысказанную злость, которую я уже даже не скрывала, на меня посмотрели уничижительно-насмешливо, а после даже пренебрежительно. Вот только и это меня больше не трогало и в итоге небольшой безмолвной схватки вампир все-таки уступил, сменяя пренебрежение искренним изумлением.

– Так значит ты все-таки бросаешь мне вызов. – с улыбкой, какой-то предвкушающей и коварной, обронил он.

Конечно же, это не было вопросом, но возразить в тот миг казалось жизненно важно, однако… однако я не успела, потому что потом прозвучали торжественные и громкие слова:

– Вот мой вердикт и моя воля! Хелин Ниарон-Антори, потомок союза между миром немертвых и миром живых, я признаю за тобой право возродить семью Антори и тем самым позволяю тебе стать одной из нас уже официально, без возможности как-либо оспорить твой статус. Учитывая сей факт, а также твою живую сущность, которая скрывала от нас всех твою истинную силу и происхождение, я аннулирую любые договоры и связи, что прежде имели место между тобой и моими поданными. Также у меня нет права оставить факт твоего существования без внимания, тем самым подвергая опасности представителей своего вида, доверивших мне свою нежизнь. Именно поэтому я предоставляю тебе выбор. Либо ты отрекаешься от своей связи с миром живых, становишься одной из нас окончательно, либо мне придется признать опасность твоего существования и, как уже успел заметить мой советник, пойти на преступление. Думаю, достаточным доказательством твоей доброй воли и нежелания как-либо навредить вампирам станет наш долгий и крепкий союз. – после этого его улыбка все-таки переросла в оскал, хищный и коварный, – Просто чтобы ты понимала, это предложение не имеет ничего общего с тем, что предлагали тебе мои палач или советник. Да и кому еще быть подходящей партией внезапно объявившей о своей силе Принцессе смерти, как не действующему главе? Подумай хорошенько и взвесь трижды свое решение, прежде чем озвучить его. Оно станет окончательным и в любом случае отразится на твоей дальнейшей судьбе.

Одна единственная мысль в тот момент царила в моей голове, и, хочется верить, я умудрилась ее не озвучить. Короткая до невозможности, состоящая всего из одного, емкого и крайне нецензурного слова.

«Пи…».

Конец первой книги