Безумие Тьмы

Дочь Цветов

Этот мир весь был соткан из пурпурного цвета и его оттенков. Огромная луна настолько низко висела над землей, что казалось, будет достаточно короткой лестницы, для того чтобы подняться на её поверхность, испещренную фиолетовыми трещинами, словно капиллярами. Здесь обитало множество воронов – черных, с лиловыми глазами. И летучих мышей – лиловых, с черными глазами. По скалам струились небольшие аметистовые водопады. Это был Край Скорби.

Старфи и Мята проделали нелегкий путь, чтобы добраться сюда. Они пришли в эти земли с целью освободить королеву Мариэль, которую вороны-тени похитили несколько недель назад. Некоторые воины уже предприняли безуспешные попытки высвободить её, но так и не вернулись в столицу. Старфи являлся одним из лучших бэлато́ров [1] в королевстве, а Мята – прирожденной вердэной[2]. Она была на ты со всеми цветами и травами - даже с ядовитыми. Точнее, особенно с ядовитыми и с теми, что способны усыплять, проникать в разум или контролировать чувства.

Мариэль должна была стать женой короля Опустошённых Земель (несмотря на название, земли этого королевства были даже слишком плодородными). Пара долго готовилась к свадьбе, но прямо во время торжества вороны-тени ворвались в замок и похитили королеву на глазах у всех собравшихся в тронном зале.

Однако гораздо более странным, чем внезапное появление воронов, было дальнейшее поведение короля. Он поник, аппетита не потерял и вызволять даму своего сердца лично не направился, лишь раз в неделю посылал несколько бэлаторов попытаться вызволить любимую из лап воронов. Свои обязанности король теперь исполнял механически и всегда выглядел растерянным.

Мариэль была Дочерью Цветов. Во всяком случае её так называли, хотя никто точно не мог сказать, кем являлись её родители. Она была правительницей Леса Песен, расположенного в противоположной стороне от Опустошённых Земель. В её подчинении находились все бабочки, мотыльки и стрекозы. Она разговаривала на их языке, а также сама могла оборачиваться малиновой бабочкой. Так что Мариэль во всех смыслах была особой хрупкой и нежной. А еще с её лица никогда не сходила медоточивая улыбка.

Старфи не получал официального приказа спасать королеву, но он знал, что жители королевства любят Мариэль за её сердечность и её улыбку. Она должна была являть свою красоту миру, а не пребывать в плену где-то в Краю Скорби. Мята не горела желанием куда-либо идти, но со Старфи она дружила с детства, поэтому не могла отказать ему в помощи.

Их путь пролегал через Долину Сухих Лиц. Край жутких существ с кукольными физиономиями, не способными отразить ни одной эмоции. Край бездушных созданий, у которых двигались лишь глазные яблоки, но не зрачки. Долина существ, которые не открывали рты при разговоре. Но самое неприятное и странное было то, что от их рук и ног вверх тянулись тонкие нити, терявшиеся в вечном тумане долины. Разумеется, никто не желал выяснять, руководит ли кто-то в действительности этими пугающими марионетками или же нити ведут в никуда. Ходили слухи, что если обидишь или разозлишь марионетку, то и сам станешь куклой и останешься в их долине навсегда.

Путники ступили на землю марионеток и медленно двинулись вперед.

- Может, повезет и мы их не встретим? – озираясь, проговорил Старфи.

- И не надейся, - сухо сказала Мята. – Они не упустят возможности поглазеть на чужестранцев.

- У тебя ничего не найдется против них? – спросил бэлатор.

Он наступил на хрустнувшую ветку и недовольно сдвинул брови.

- По-твоему, я сумасшедшая? – фыркнула Мята. – Накликать на себя беду? Разозлить всех марионеток сразу?

- Боишься превратиться в куколку? – ехидно спросил Старфи.

Девушка в ответ лишь неопределенно хмыкнула.

Внезапно воин остановился, закрыв собой подругу. Мята прислушалась. Где-то неподалеку раздался звук – будто деревяшки бились друг об друга. И через мгновение прямо из-под земли перед ними выросли две огромные марионетки. У одной из них рот покосился и никак не закрывался, будто кто-то выбил челюсть кукле-мальчику. Второе существо было бесполым и безволосым.

- Вы кто такие? – поинтересовался бесполый глухим деревянным голосом.

- Обычные странники. Мы идем мимо.

- Зачем?

- Нам просто нужно в другую часть королевства, - нетерпеливо ответил Старфи, и Мята незаметно коснулась его руки, намекая на то, чтобы он остыл.

- Мы вам не верим, - сказал бесполый.

- В последний раз здесь прошла ведьма со своим отрядом, который уничтожил почти всех наших солдат, - вмешался криворотый, но бесполый стукнул его по голове так, что раздался приглушенный звук.

- Почти всех? – оживился Старфи.

- Но не всех, - заметил бесполый. – У нас еще остались воины, - провозгласил он, наверное, горделиво, хотя по монотонному голосу понять это было невозможно.

- Ну, да ладно, - развязно заговорил Старфи, предположив, что марионетки, возможно, могут уступить под натиском наглости, - просто дайте нам пройти.

- Заплатите, - вдруг сказал бесполый.

- Что? Когда это вы начали собирать тут дань? – недовольно поинтересовался бэлатор.

- Только что.

- У нас ничего нет, - Старфи взялся за рукоятку меча.

- Мы возьмем её, - бесполый заглянул за бэлатора, прикрывавшего собой Мяту.

- Вы что, рехнулись? – свирепо спросил Старфи.

- Или она останется здесь живая, или вы оба, но уже мертвые, - произнесло деревянное существо.

Старфи выхватил меч. Мята поймала своего друга за локоть.

- Старфи!

Но он уже ринулся на марионеток. Ему не потребовалось и минуты, чтобы разделаться с ними. Острый Клинок Гнева отрубил каждой кукле голову и рассёк их тела пополам. От ударов клинка в воздухе разлились струйки изумрудного пламени.

- Старфи, - Мята поджала губы, подняла ладони над землей и прислушалась.

Травы подтвердили её опасения.

- Бежим! Скорее! – крикнула она.

Бежать надо было далеко – ведь долина только началась. Старфи мешали доспехи, несмотря на то что они и были легкими, плотно прилегавшими к телу. А тем временем земля под их ногами заходила ходуном. Почва вздымалась, комья грязи и песка летели в разные стороны, и на поверхности образовывались десятки ям, словно толпа кротов поспешила обзавестись норами. И из этих нор полезли марионетки.

Они пытались ухватить путников за ноги. Старфи едва успевал рубить мечом направо и налево. Мята упала, и одна из кукол чуть не утащила её за собой в подземелье. Девушка закричала - бэлатор вовремя отсек марионетке голову.

Мята, не поднимаясь на ноги, вцепилась обеими руками в траву и что-то зашептала. Ямы кукол стали быстро зарастать высокими цветами, причем их корни и стебли прошивали деревянные тела насквозь, пригвождая к земле.

Старфи помог девушке подняться, и они побежали вдоль реки. Но вскоре Мята остановилась, припала к земле и вновь заговорила с травами, после чего прямо за ними выросла колючая живая изгородь, которая должна была на время задержать их деревянных преследователей.

Друзья детства помчались дальше. И когда они оба почти выдохлись, вдруг заметили белого коня.

- Отлично, - обрадовался бэлатор и поспешил к грациозному животному.

Однако стоило Старфи лишь приблизиться к коню, как тот с неистовой силой лягнул воина, а затем расправил золотые крылья и взлетел.

- Черт, да это пегас, - Старфи, без крыльев пролетевший пару метров над землей, теперь лежал, схватившись за бок.

Мята прислушивалась к траве.

- Кажется, они больше не гонятся за нами, - радостно сообщила она, но тут же нахмурилась. – Зачем ты начал размахивать мечом?

- Значит, надо было отдать тебя марионеткам? – буркнул Старфи. – Нет уж, я не против, чтобы у тебя было подвижное лицо, а не застывшая маска.

Мята едва заметно улыбнулась.

До вечера больше никто не пытался на них напасть. С наступлением темноты они остановились, и Старфи соорудил что-то вроде небольшой палатки из веток, а Мята покрыла их домик травой. Было прохладно, но вердэна всё равно легла поодаль от бэлатора (насколько это позволяло их маленькое самодельное жилище). Однако посреди ночи она внезапно прижалась к своему другу и громко задышала на ухо, тем самым вытащив воина из глубокого сна.

- Слышишь? – испуганно прошептала она.

Бэлатор не сразу сообразил, где находится. Он с удивлением взглянул на склонившееся над ним и словно подсвеченное бледностью лицо Мяты, посмотрел по сторонам, не поднимая головы, ничего не увидел и наконец прислушался. Возле их временного жилья топталось, потрескивая сучьями и тяжело дыша, какое-то существо. Старфи замер. Некто продолжал сопеть и будто тереться об их домик. По этим звукам совершенно невозможно было определить, что именно чужак тут делает. Желает ли он им зла? Или же он безобидный? Старфи потянулся к мечу. Мята задержала дыхание. Ночной гость толкнул палатку – та дрогнула, но выстояла. Некто обошел её и настойчиво толкнул или боднул снова. Старфи мысленно уже готовился к бою. И тут существо хрюкнуло.

- Кабан, - облегченно выдохнул воин.

- Чему ты радуешься? А если он огромный?

- Ну, уж с лесной свинкой я точно справлюсь. Да он, наверное, просто желуди ищет.

Кабан ещё разок потёрся об палатку, будто у него что-то чесалось.

- Слышишь? Уже уходит.

Зеленые глаза Мяты поблескивали во тьме. Она все еще крепко сжимала плечо бэлатора. Потом спохватилась и отодвинулась, по-кошачьи свернувшись в клубок.

Продолжили они свой путь на следующее утро настолько рано, что на небе еще переливались жемчужины звезд. Было слишком темно, так что шли они медленно, буквально наощупь. Старфи то и дело враждебно разрезал воздух мечом, и тогда пламя, стекая с острия, на короткое время освещало им дорогу.

Наконец они дошли до Моста Убийц. Почти сразу за ним они должны найти переправу, где можно взять в аренду объезженных пегасов.

- Держись рядом, - приказал Старфи.

Мост был известен своими призраками – душами тех, кто при жизни убивал за вознаграждение. К сожалению, даже после смерти они не желали останавливаться. Призраки убивали всех, кто ступал на мост. Просто-напросто скидывали несчастных в пропасть. Но только в ночное время. Днем можно было переходить безбоязненно. Говорили, что очень редко, но всё же возможно было встретить на мосту Чёрного Пса. Огромный, мускулистый и совершенно гладкий, без шерсти не призрачный, самый настоящий пёс. Из глаз у него идеальными ровными струйками течет золото, а на лбу – огненный овал с руной посередине. Если он появится перед кем-то, это значит, что в скором времени встретивший Чёрного Пса станет убийцей.

Пока они добрались до моста, наступило послеобеденное время, так что Старфи и Мята могли не опасаться призраков-убийц. И хотя ни разу еще не было случая, чтобы кто-то погиб здесь при свете дня, Мята, однако, нервно озиралась.

Всё вокруг: и выложенный булыжником мост, и его ограждения, и будто даже сам воздух – всё было тёмным и загадочно-пугающим. Хотя в воздухе мирно летали птицы, а некоторые даже садились на каменную ограду и радостно пели.

Наконец Мята заметила пегасов и небольшие постройки. До переправы оставалось совсем чуть-чуть. Она, радостно улыбнувшись, побежала вперед, как вдруг в конце моста возник Чёрный Пёс. Девушка вскрикнула и побежала было обратно, но тут же врезалась в Старфи.

- Что с тобой? – он поймал её за плечи.

- Пёс. Чёрный Пёс… - глаза Мяты расширились.

- Там никого нет, - возразил бэлатор.

Мята обернулась. Животное по-прежнему сидело в конце Моста Убийц. Мята смотрела на золото, вытекающее из глаз без зрачков, которое словно растворялось, лишь коснувшись земли, и кожа девушки при виде этого покрылась мурашками.

- Ты его не видишь? – прошептала вердэна.

Старфи немного занервничал. Мята продолжала стоять, вцепившись в его броню, и глядела на пса из легенд через плечо.

- Идём, - тихо сказал Старфи, не отпуская свою спутницу.

Он обнял её за плечи и провел мимо не видимого для него животного. Мята вся как-то притихла и поникла. В полной тишине они дошли до переправы.

- Ну, как ты? – спросил Старфи.

Мята лишь неопределенно покачала головой.

Старик, державший пегасов и заодно торговавший овощами, объявил цену: двести монет за двоих.

- Это шутка? – возмутился воин. – Почему так дорого?

- Оглянитесь вокруг, молодые люди. Что вы видите? – спросил старик, невозмутимо покачиваясь в кресле.

И тут пара наконец обратила внимание на то, что земля кругом была выжжена, деревья стояли обугленные, а из воздуха до сих пор сочился запах гари.

- Что здесь произошло? – осторожно спросила Мята.

- Это всё дело рук ведьмы. Она и её тёмный отряд проходили здесь несколько недель назад. Как восстанавливаться после такого набега – ума не приложу.

- Снова ведьма, - пробормотал Старфи.

- Они забрали лучших пегасов. Некоторых убили. Тут остались самые юные, необъезженные или больные. Некоторые разбежались. В том числе здесь погибли и мои люди, а у меня не хватает сил ухаживать за всеми животными, - старик был подавлен, но продолжал мягко улыбаться. Наверное, он верил в какое-то чудо.

Старфи молча протянул ему мешочек с монетами.

- Благодарю, - кивнул старик.

Он позвал мальчика, который провел путников к ещё совсем молоденьким пегасам.

- Не забудьте: их не нужно привязывать. Как только доберетесь до своей цели, отпустите их, - сказал он.

Бэлатор помог Мяте взобраться в седло. Её пегас был перламутровым и весь искрился на солнце. Старфи же достался чёрный с белыми крыльями.

Летели они молча. Во-первых, вердэна была не в духе из-за встречи с Чёрным Псом. Да и всё равно ветер свистел так, что тяжело было бы поддерживать беседу.

За несколько часов крылатые кони довезли пару до деревни Сильвергласс. До земель воронов-теней оставалось совсем немного, поэтому было необходимо набраться сил, поесть и выспаться, так что Старфи и Мята направились в ближайшую таверну. Пришлось взять самый дешевый номер – один на двоих – и заказать вчерашний ужин. Слишком дорого обошелся им перелет на пегасах. Старфи решил пока не думать, что они будут делать, если на обратный путь им не хватит денег.

Отужинав, пара поднялась в очень тесный, пропахший пылью номер. Старфи уступил Мяте кровать, занимавшую полкомнаты, а сам расположился с плоской подушкой на полу. Внизу раздавались крики и гомон ужинавших жителей деревни.

- Скажи, почему ты решил спасти её? – спросила Мята, лежа в темноте на холодной постели.

- Что? – Старфи уже успел задремать.

- Мариэль. Почему ты так хочешь освободить её?

- Что за странный вопрос. Её похитили – значит, нужно помочь ей, - сказал Старфи, заворочавшись на жестком полу.

- Да, но есть десятки других бэлаторов. И никто из них без приказа не отправился в Край Скорби. Только ты, - возразила Мята.

- Слушай, - девушке показалось, что её друг занервничал. – Королева Мариэль удивительная. Она должна быть на свободе. И потом, она ведь уже вышла замуж за короля, - на этом слове бэлатор запнулся, но продолжил, - и должна стать нашей королевой.

И Мята вдруг поняла, что её друг просто-напросто безнадежно влюблен в Дочь Цветов. Вердэна свернулась в клубочек, и её зеленые глаза наполнились печалью.

- Что ты знаешь о ней? Тебе известно, кто она такая? – спросила девушка, но Старфи уже погрузился в неровный сон.

Утром Мята была молчаливей, чем обычно, но невыспавшийся бэлатор этого не заметил. Оставалось пройти совсем небольшой участок, пролегавший через горы. А там уже в Краю Скорби искать Мариэль. Старфи заботили только поиски королевы, особенно теперь, когда они были почти у цели.

Когда скалы, обозначавшие границу между землями воронов и людей, остались позади, Мята напряглась.

- Здесь нет трав.

А это означало, что теперь девушка из помощницы превращалась в обузу.

- Тебе нужно вернуться в деревню, - сказал Старфи после короткого молчания.

- Я не могу оставить тебя одного, - запротестовала Мята.

- Если здесь ты не можешь обращаться к цветам и травам, ты будешь мне только мешать, - грубо сказал бэлатор и сурово посмотрел на свою подругу детства.

Мята растерялась. Она понимала, что он прав, что толку от неё не будет никакого, но и отпускать Старфи одного она не хотела.

- У меня есть нож, - смело заявила она.

- Что может сделать нож против летающих воронов?

- А что может сделать против них меч? – парировала девушка.

- Клинок Гнева пройдет сквозь их тела, как сквозь масло. Он быстрый. И вообще-то, в нем содержится мощь моих предков, - презрительно процедил Старфи.

- Почему ты злишься на меня? – удивилась Мята. – Я ведь хочу помочь.

- Если б я знал, что твои умения здесь не пригодятся, я бы не взял тебя с собой, - чуть успокоившись, ответил воин, но всё равно это прозвучало грубовато.

- Что-то изменилось, когда мы вошли в Край Скорби, - покачала головой Мята.

- Да, изменились обстоятельства! – рявкнул Старфи.

От его выкрика вердэна попятилась.

- Возвращайся в деревню, - громко повторил воин.

Мята посмотрела ему прямо в глаза, надеясь хотя бы в них увидеть извинения, но ничего там не обнаружила. И тогда она пошла обратно по дороге в Сильвергласс, даже не попрощавшись.

Старфи вздохнул и осторожно двинулся вперед - короткими перебежками от дерева к дереву или от скалы к скале, стараясь не шуметь и не попадаться на глаза воронам. В одном месте он, правда, всё же с ними столкнулся. С десяток черных птиц с огромными клювами слетелись к паре трупов, распластавшихся на дороге. Зрелище было мерзкое, а запах – и того хуже. Старфи не удержался и кашлянул, прикрыв рот рукой, но вороны его услышали.

Дикие птицы с лиловыми глазами устремились к незваному гостю, потревожившему их пир. И бэлатору пришлось отбиваться, пустив в ход Клинок Гнева. Перья в воздухе перемешались с изумрудным пламенем клинка, и десяток теней был довольно быстро повержен. Однако Старфи не вышел из этого поединка полностью невредимым.

Вороны из Края Скорби обладали способностью оборачиваться тенями и незаметно появляться перед своим врагом или за его спиной. Таким образом Старфи пришлось отражать атаки птиц, которые буквально появлялись из воздуха, и он никак не мог предугадать, откуда последует следующий удар.

Броня спасла его, как минимум, от нескольких тяжелых ранений, однако ногу ему всё же повредили. Над правым коленом красовалась относительно небольшая рана с вырванным куском мяса, быстро темневшим от крови. Старфи зарычал и перетянул ногу над ранением веревкой от походного мешка, а саму рану замотал какими-то тряпками, которые мгновенно намокли.

Бэлатор присел за большим камнем, чтобы перевести дух, и его внимание привлекла башня, высотой этажей в пять. Так как больше никаких построек вокруг не наблюдалось, Старфи решил, что это так называемая Чернильная Башня и что именно там воронье должно прятать королеву Мариэль.

Он с трудом поднялся и пошел в сторону темневшего строения. Боль от каждого шага пробегала чуть ли не к самому затылку, но бэлатор только сжал зубы и ускорил шаг. В башне не оказалось дверей – лишь один проём, вырезанный в стене, глядевший на воина словно глаз циклопа – один очень черный глаз. Старфи резанул воздух и вошел внутрь, освещая путь зеленым пламенем клинка.

В башне царила величественная тишина, такая плотная, будто отсюда были высосаны все звуки. Старфи отчетливо слышал, как бьётся его сердце. И вдруг, когда пламя клинка почти потухло, раздался хлопок. В глаза бэлатору брызнул свет, и прямо перед ним появилась королева Мариэль.

Старфи зажмурился, прикрыл глаза рукой, а потом взглянул на королеву.

- Королева…

Правительница Леса Песен была практически нагой, если не считать полупрозрачной накидки, стекающей вниз, к самому полу. Вокруг королевы беспорядочно летали десятки малиновых и вишневых бабочек, глаз Мариэль видно не было – на них тоже сидели бабочки, а еще они были на капюшоне, и расположились по всей длине накидки.

- Я пришел вас спасти, - выдохнул Старфи.

Он не так себе всё представлял. Он полагал, что королева прикована цепями к стене или сидит в какой-нибудь грязной клетке, голодная, беспомощная, а тут… Королева вытащила из-за спины левую руку. В ней оказался кинжал.

- Я знаю, - ласково ответила Мариэль и выставила кинжал в его сторону.

- Что вы делаете? Я же вам не враг, - он отступил и уперся спиной в стену как раз в том месте, где пару минут назад был проход, через который он вошел.

- Зря ты сюда пришел, мой мальчик. Но честно тебе скажу, ты еще более глупый, чем все те, кто уже приходил. У тебя ведь была вердэна. Почему ты не попросил её поговорить со своими драгоценными цветочками еще в деревне?

- Вы что – следили за нами? – Старфи тоже вытянул меч, хотя пока не мог представить, как сражаться с Мариэль.

- Не я – они, - бабочки Мариэль из цветных все разом превратились в иссиня-черных.

- Так вороны вас не похищали? – сдвинул брови Старфи.

- Глупый, конечно, не похищали. Но хоть ты и дурачок, всё же смелый, поэтому могу предложить тебе кое-что перед смертью: я открою тебе секрет, - но бэлатор прервал её.

- Кто сказал, что я собираюсь умирать? – он рубанул мечом, собираясь лишь припугнуть Мариэль, но оставил довольно глубокий порез на руке.

Чёрные бабочки, как по команде, набросились на меч Старфи и поглотили его, а так как воин сжимал рукоятку, то они съели и его пальцы вместе с частью руки вплоть до самого запястья.

Бэлатор истошно завопил даже больше от ужаса, нежели от боли, глядя на обезображенный обрубок правой кисти.

- Ваш король отравлен, мой мальчик. Медленный яд убивает его, поэтому он так растерян. Его мучает затяжная боль, мысли расплываются, и он не знает, как от этого избавиться. Вскоре он умрет, а я как раз закончу здесь работу над порталом. Так как нас успели поженить, теперь я стану королевой Опустошённых Земель. Королевой, которая чудесным образом спаслась и сбежала из Края Скорби, успев пережить здесь страшные мучения. Добрая королева-мученица.

- О Боже, - прошептал бэлатор, но сдаваться в его планы всё равно не входило. – Разве вам мало Леса Песен?

Мариэль странно улыбнулась, посмотрев на свою рану:

- Это не совсем мой лес.

«Она и есть ведьма», - понял бэлатор, но было слишком поздно.

Старфи схватил Мариэль за руку, в которой она сжимала кинжал, и прежде чем она успела сообразить, что происходит, направил кинжал в её сторону. Бабочки расплескались в воздухе. Они взлетели с лица ведьмы, и Старфи увидел небесного цвета глаза королевы.

Мариэль сжала рукоятку своего же кинжала, который торчал у неё из живота. Её верные слуги чёрным роем ринулись на воина, облепили его со всех сторон и поглотили, не оставив в воздухе ровным счетом ничего.

Королева медленно вышла из башни. Ей нужна была кровь юной девушки, с помощью которой она могла бы восстановить свои силы. Хотя Старфи не нанес ей смертельную рану, но от того, что её тела коснулся Клинок Гнева, жизнь могла и оборваться. Деревня совсем близко. Вороны должны успеть принести ей кого-либо. И тут она увидела Мяту, остановившуюся неподалеку.

- Дитя, - позвала Мариэль, пригнувшись к земле; бабочки вернули себе розовый цвет и скрыли глаза королевы. – Помоги мне.

Мята сделала к ней несколько шагов.

- Пожалуйста, - ласково попросила Мариэль, - подойди ближе. Помоги мне встать.

- У тебя нож из живота торчит, - как ни в чем не бывало произнесла Мята. – Если ты встанешь, это вряд ли тебе поможет.

- Иди сюда, грязная девчонка, - прорычала королева.

Бабочки заметались вокруг девушки, но они не могли подвести Мяту к своей повелительнице, ведь от их прикосновения от вердэны не осталось бы и следа.

- Не бойся, я всё же помогу тебе, - и Мята достала из поясной сумки целую охапку трав и цветов.

- Ты не посмеешь, - прошипела Мариэль и выдернула кинжал с намерением вонзить его в девушку.

Но больше она ничего не успела сделать. Мята швырнула в ведьму всю охапку и хлопнула в ладоши. Травы вспыхнули изумрудным огнем. Мариэль завопила. Её бабочки летели прямо на огонь, желая спасти свою повелительницу, и сгорали, едва приблизившись.

- Самозванка, - покачала головой вердэна. – Дочь Цветов не сгорела бы от прикосновения этих трав.

Мята не стала ждать, пока от Мариэль останется лишь пепел, и быстро, но осторожно направилась в сторону деревни, чтобы успеть уйти до прилета воронов. Блеск зеленого пламени, разгоревшегося от её трав, уже успел поведать о том, что Старфи больше нет в живых.

Вердэна с пересохшими губами и влажными от пота волосами металась в бреду на не слишком чистом постельном белье таверны на окраине деревни Сильвергласс. Прямо перед тем, как она кинула в Мариэль охапку трав, та всё же успела швырнуть в девушку свой кинжал. И хотя глубокой раны он не нанес, всё-таки оставил неглубокий порез на плече. А так как кинжал был весь в крови ведьмы, этого хватило, чтобы отрава потекла по жилам Мяты.

Помимо физической боли в мышцах, помимо жара, разливавшегося, словно раскаленное железо, по телу, Мята ощущала непередаваемую тоску. Будто все люди мира внезапно отдали ей все свои несбыточные мечты, горечь потерь и разочарования. И она барахталась в них и захлебывалась, не зная, как от всего этого избавиться. В таком состоянии вердэна не могла приготовить себе противоядие – пока лишь Кошачья Мята, разложенная по маленькой комнате, приглушала боль. Впрочем, трава не могла унять жестокую тоску.

К рассвету температура спала, и девушка заснула беспокойным сном – почти без кошмаров. Ей снились многочисленные дороги и незнакомые люди, какие-то берега с гниющими водорослями, заброшенные города и змеи. Мята шла босиком с окровавленными ногами. Она была ужасно голодна, а чувство жажды настолько сильно терзало её, словно тело высушили изнутри.

Мята очень устала, а пыткам всё не было конца. Остановиться под палящими лучами было невозможно, а ничего, что бы отбрасывало тень, поблизости не оказалось, и Мята с трудом продолжала продвигаться вперед. Вскоре солнце достигло своего пика. Вердэне стало тяжело дышать. В горле першило и саднило. Девушка взглянула на свои руки, ожидая увидеть ожоги, потому что солнце буквально выжигало, однако, к её удивлению, кожа была белоснежной и неповрежденной.

Вдруг прямо с чистого неба на Мяту обрушился ливень. Она моментально промокла насквозь, но продолжила идти по лужам, думая лишь о том, как хорошо в такую погоду находиться дома. Девушка подставила сложенные ладони под дождь и, собрав немного воды, сделала глоток. Но жидкость оказалась невыносимо горькой. Мята закашлялась и хотела выплюнуть воду, но некая невидимая сила заставила её проглотить всё до последней капли.

Девушка замотала головой – ей хотелось позвать на помощь, но слова и звуки застряли в горле, когда она увидела перед собой Чёрного Пса. Золото по-прежнему вытекало из его глазниц. Он молча смотрел на Мяту и не двигался. Вердэна резко побежала прочь. Пёс рванул за ней. Мята закричала и увидела над собой потолок. В углу была натянута паутина. Над девушкой склонялось чье-то лицо в капюшоне. Вердэна пошарила рукой по кровати в надежде найти тяжелый предмет. Лицо отодвинулось.

- Рад, что я успел, - бесстрастным голосом сказал незнакомец.

- Что здесь происходит? – Мята осмотрелась.

Было даже удивительно, что в такой крохотной комнате можно навести такой большой беспорядок. Повсюду валялись травы, склянки и пузырьки: пустые, полные, целые и разбитые. Несколько книг лежали раскрытые, словно птицы, расправившие крылья.

- Кто ты? – Мята опустила ноги с кровати.

- Меня зовут Криан, - он не спешил показывать свое лицо. – Я шаман. У меня было видение, в котором ты убиваешь королеву. Этим поступком ты избавляешь деревню от проклятия Мариэль, но также и навлекаешь на её жителей беду. Теперь вороны явятся сюда. Они станут искать тебя. Будет много смертей, - закончил шаман.

Девушка обнаружила возле кровати разложенные по кругу белые камни, а в центре окружности лежала мертвая летучая мышь, придавленная башней из плоских белых камней и присыпанная синим блестящим порошком. Шаман, заметив брезгливый взгляд вердэны, объяснил:

- Я провел ритуал, чтобы вернуть тебя из страны Мёртвых Снов.

- Можно было и проще сказать: с того света, - Мята стала собирать с пола цветы.

- Яд ведьминской крови не убивает окончательно. Он отравляет твое сознание, - шаман коснулся руки девушки. – Оставь. Нет времени. Ты должна покинуть деревню.

- Мне нужны травы, - Мята выбирала целые цветы и аккуратно складывала их в подол платья.

- Я ведь уже провел ритуал очищения.

- Мне потребуется Дьявольская Вишня, Морская Роса, яблоки и Шоколадная Мята.

- Ты все еще плохо себя чувствуешь? – спросил шаман.

- Нет, просто мне нужен защитный набор, - ответила вердэна.

Физически она ощущала себя даже здоровее, чем прежде. Однако чувство обреченности и вселенской тоски не покинуло её.

- Прошу тебя, поторопись, - попросил Криан из-под капюшона, наблюдая за тем, как Мята собирает вещи.

- Мне нужны травы, - повторила она и вышла из комнаты.

Шаман последовал за ней по улице, словно желая удостовериться в том, что девушка покинет Сильвергласс. Но она присела возле какого-то забора и протянула руку меж прутьев.

- Что ты делаешь? – спросил Криан.

Мята встала и показала ему пучок розмарина.

- Это Морская Роса. Я же сказала, что именно мне сейчас нужно, - твердо произнесла девушка. – В деревне есть какая-нибудь травница или ворожея? Кто-нибудь, у кого я могу достать Дьявольскую Вишню и мяту?

Шаман молчал в своем капюшоне, завернувшись в него, словно в кокон.

- Думай быстрее, - потребовала Мята. – Защита нужна всей деревне. Я полагала, ты и так это понял.

Видно было, что от него ничего не добиться, и девушка достала из сумки жухлые, подсохшие цветы и листья. Она нахмурилась:

- С таким гербарием, конечно, многого не сделать…

Мята направилась к так называемой площади, которая больше походила на загон для свиней. Грязи было чуть не по щиколотку. Чтобы разложить свои ингредиенты по кругу, Мяте пришлось изрядно потоптаться в этом склизком месиве. Люди с подозрением поглядывали в её сторону.

- Вороны! – вдруг испуганно крикнул кто-то в толпе.

Мята встала на колени в центр круга, не глядя на приближавшихся с гор птиц, и стала что-то шептать себе под нос.

- Это она накликала на нас беду! – рявкнул бородатый мужчина. – Взгляните на её зеленые волосы. Она проклята!

Толпа зевак зашелестела, как листва, тронутая ветром. Кто-то бросил в Мяту небольшой ком грязи.

- Оставьте её, – вступился шаман, подняв руку.

- Ты тоже не человек, - произнес кто-то гнусавым голосом. – Он с ней заодно! – это сработало как негласный сигнал, и собравшиеся жители деревни начали швырять в парочку всё, что попадалось им под руку.

- Мята, быстрее, прошу, - шаман призвал силу воздуха, и град летящих объедков и камней завис над землей.

Небо уже потемнело от крыльев воронов, которые то и дело теряли свои черные перья. Девушка вскинула руки: травы поднялись над землей и покрылись изумрудным свечением. Из глаз Мяты тоже пролился зеленый свет. Над деревней возник полупрозрачный, с оттенком бирюзы, защитный покров. Теперь вороны из Края Скорби неистово бились об этот купол, не имея возможности попасть в деревню. Птицы устрашающе кричали, издавая звуки, которые, сливаясь, походили на лязганье стальных зубов.

- Сотканный из мертвых растений, этот щит продержится только несколько часов.

- А что будет потом? – гаркнул толстяк с бородой, заплетенной в косу.

- Они прорвутся.

- Убирайтесь отсюда! Им нужны вы! Пошли прочь из-под щита! – заорали разные голоса из толпы.

Шаман прикрыл девушку своим плащом. Люди стали удивленно роптать, пока кто-то не крикнул: «Нужно уходить!»

- Что произошло? – спросила Мята.

- Иллюзия ветра. Я могу становиться невидимым. Но это ненадолго. Как ты собираешься идти дальше? За деревней вороны Скорби убьют тебя.

- Можешь не переживать, - Мята вынырнула из-под плаща шамана. – За деревней начинаются поля. Я смогу попросить помощи у любых трав.

Криан помолчал.

- Я помогу тебе. Думаю, будут еще видения, пророчества для тебя. Ты должна узнать о своем предназначении. Я ощутил проблески света, но также и тень безумия, - где-то в глубине капюшона светились белые прорези глаз.

- Я видела Чёрного Пса. Думаю, всё и так ясно.

- Увидеть его – это знамение, а не предначертание судьбы, - возразил шаман.

Деревня закончилась. Мята поправила волосы.

- И что это значит?

- Что ты пойдешь своей дорогой, - бесстрастным голосом произнес Криан.

В глазах девушки блеснули злые слезы.

- Я вообще не собиралась никуда идти! Но Старфи так хотел спасти королеву! И я должна была ему помочь. Но не сумела. Потому что поступила, как последняя дура! Я бросила его одного. А надо было всего-то, чтобы он подождал, пока я соберу нужные травы в горах. Я думала, что успею…

Она повернулась к защитному покрову и прикоснулась к нему, наблюдая за тем, как её пальцы медленно проваливаются за пределы щита. Шаман схватил её за руку.

- Вы оба поступили безрассудно, вдвоем отправившись сражаться с королевой. И в тот момент ты просто не придумала, как помочь Старфи. Но, раз ты победила Мариэль, значит, силы у тебя много.

- Но она не поможет мне вернуть Старфи! – крикнула девушка, изо всех сил оттолкнув от себя Криана.

Капюшон слетел, открыв его лицо. Глаза Мяты расширились. Шаман быстро вернул капюшон на место, но вердэна подскочила к нему и заглянула в светящиеся глаза.

- Покажи свое лицо! Покажи! – почти зарычала она.

Шаман сопротивлялся, но Мята всё-таки сорвала ткань с его головы.

Перед ней стоял Старфи. Чужими были лишь светящиеся глаза и волосы, которые из ярко-рыжих превратились в белоснежные.

- Как… - прошептала Мята.

Но он покачал головой.

- Меня зовут Криан. Я пришел из Отражённого Мира.

- Но как ты существуешь без него? – глухо спросила девушка.

- Зеркала хранят множество отражений и воспоминаний. Перед смертью Старфи взглянул в зеркальную поверхность своего Клинка Гнева, и я смог забрать частичку его души. Она и дала мне возможность пройти в этот мир. И вот я здесь, чтобы помочь тебе.

- Так ты не совсем он? – прошептала Мята.

- Нет. Я совсем не он.

Девушка закрыла лицо руками.

- Мята, - он положил руку ей на плечо. – Мы потратили очень много времени. Идем. Нужно укрыться где-то в безопасном месте.

- Но где?

- Я могу призвать ветер, который ненадолго остановит птиц. И сделаю нас невидимыми. Надеюсь, мы найдем что-то.

- Вороны могут меня учуять?

- Скорее, они идут по следу твоей магии, - ответил шаман, взглянув на небо, где кружили вороны.

Мята посмотрела туда же. Тоска едва помещалась в её глазах.

Криан и Мята нашли полузаброшенный городок, в котором даже обнаружилась таверна с комнатами на втором этаже. Девушка обследовала местность перед тем, как зайти внутрь на ночлег, и, пошептавшись с травами, попросила их сбить с толку воронов, летевших за ней следом.

У Мяты оставалось еще немного денег, чтобы заплатить за комнату. Хотя шаман настаивал на том, чтобы к рассвету они уже покинули город.

Вердэна почти сразу уснула, а Криан сел у окна, высматривая в небе нежелательных гостей. Таковые не объявлялись. Очевидно, цветы своим ароматом неплохо сбили их с пути. Однако шамана больше беспокоила темнеющая аура Мяты, которая окутывала её уже, словно грозовая туча.

Криан приблизился к девушке и взял ленту, которую она сняла с шеи и положила у изголовья. От прикосновения к ленте его захлестнуло видение.

Небесный свод пошел трещинами, и на землю посыпались мелкие синевато-белые осколки. Со стороны Леса Песен неслись вибрирующие звуки, силы которых и не выдержали небеса. Собственно, это были не просто звуки, а самое настоящее прекрасное, но при этом разрушительное пение, из которого сочились боль и страдания.

У стен города стояла Мята с отрядом крылатых воинов и контролировала направление звука. Через пару минут песня достигла своей кульминации и небо над городом сломалось: прямо на жителей полетели его огромные куски.

Шаман очнулся. Мята по-прежнему спала, даже не переменив позы.

«Так она и есть Дочь Цветов. Про́клятая королева Леса Песен, когда-то потерявшая бо́льшую часть своего могущества. Люди ошибочно полагают, что раз она имеет дело с цветами и птицами, то зла она никому не желает. Но это совсем не так. Титул королевы Леса Песен уничтожает в душе всё человечное. Мариэль, провозглашенная Дочерью Цветов, превратилась в чудовище. И Мята вернет свою прежнюю сущность, как только попадет домой…»

- Криан.

Шаман обернулся на зов. Он так и стоял посреди комнаты с лентой в руках.

- Что случилось?

- Всё в порядке. Думал, твои вещи помогут вызвать видения, - он вернул ленту на место.

Мята встала с кровати.

- И как?

- Не помогло, - солгал Криан.

Девушка почти прислонилась лбом к оконному стеклу. Лунный свет сделал её лицо светящимся.

- Скажи, ты когда-нибудь разговаривал со Старфи?

- Нет.

Повисло молчание.

- А ты хотела что-то о нем узнать?

Мята украдкой взглянула на Криана.

- Так странно говорить о нем в третьем лице, когда его копия стоит прямо передо мной.

Шаман накинул капюшон.

- Надеюсь, он не сильно страдал, - тихо произнесла вердэна.

- Сложно сказать. Я никогда не ощущал его боли.

Внезапно, пробив огромным клювом оконное стекло, в комнату влетела угольная птица. Мяту порезало осколками, птица лишь потеряла несколько перьев. Ворон, расправив крылья, бросился на девушку.

В закрытом пространстве шаман не мог использовать силу Ветра, так что он схватил стул и попытался ударить изворотливого врага. Ворон взлетел к потолку. Мята уже отползла к кровати и достала из сумки Земляной Дым – растение с розово-фиолетовыми цветами и ужасно неприятным резким запахом. Ворон заорал и защелкал клювом, не зная, куда деться от распространяющегося зловония. Шаман схватил птицу за лапу. Тот злобно забил крыльями и попытался укусить Криана за пальцы. В следующую секунду шаман уже свернул шею птице из Края Скорби.

- Ты в порядке? – он протянул Мяте руку.

- Да.

- Нужно уходить. Что насчет Опустошённых Земель? Там есть маги, которые смогут тебе помочь?

- Я сама могу себе помочь, - огрызнулась Мята, сверкнув глазами.

«Неконтролируемые вспышки гнева…»

Но вслух шаман лишь сказал:

- Я только задал вопрос.

В комнату заглянул хозяин таверны.

- Что тут у вас происходит? – с подозрением в голосе спросил он.

- Старик, уйди, - злобно произнесла Мята.

- Вы что, разбили окно? И сломали стул? Чем вы тут таким занимались, поганцы? Ну-ка, а кто платить будет за мое имущество? – он встал в недовольную позу, уперев руки в бока.

Шаман попытался потянуть время.

- Успокойтесь, утром мы вам заплатим.

- Нет уж, почему утром? Сейчас сломали, сейчас и платите. Откуда вы только такие беретесь? Была у нас уже одна мадам с какими-то дикарями: ничего почти от города не осталось! И вы туда же?

- Старик, уймись, ты действуешь на нервы, - процедила Мята.

- Ишь, какая. Еще и дерзит. Сейчас как возьму метлу и не посмотрю на то, что вы постояльцы. Метлой по хребту, как внуки мои, получите.

Глаза девушки подернулись зеленой пеленой. Она сжала в руке какой-то пучок травы и яростно шагнула к мужчине.

- Мята, нет! – крикнул шаман.

Но было слишком поздно. Мята схватила старика за лицо одной рукой, а другой с нечеловеческой силой затолкала траву прямо в рот хозяина таверны. Тот, не ожидавший подобного натиска, выпучил глаза, попятился и упал. Мята зажала ему рот рукой, чтобы он ничего не выплюнул.

Криан перемахнул через всю комнату, схватил девушку за предплечья и оттащил. Однако лицо старика уже покрылось пурпурной сыпью. Он пытался глотнуть воздуха, но у него не получалось. Он прижал руки к горлу, словно хотел вытолкнуть оттуда смерть, которой его наградила вердэна. Прошло не больше минуты, после чего несчастный перестал двигаться.

Девушка схватила свою поясную сумку и вышла в коридор. До рассвета оставалась еще пара часов.

Дальнейшее путешествие пошло не лучшим образом. Мята буквально с каждой минутой становилась все более вспыльчивой и мрачной. Время от времени по её лицу скользила тень ярости. Криан изначально действительно хотел помочь вердэне, но, узнав, что та родом из Леса Песен, оказался в замешательстве. Пойти против Дочери Цветов он бы не посмел, да у него и не хватило бы сил. Однако внутренний голос подсказывал шаману: чтобы избежать последствий, необходимо убить Мяту.

До полудня они шли без остановок. Но когда солнце оказалось в зените, пришлось подумать о привале. Криан, будучи рожденным в Отраженном Мире, не нуждался в еде и отдыхе, но Мята была обессилена. По дороге она собрала кое-какие коренья и теперь с хрустом поедала их, присев под деревом.

- Мы забрали слишком далеко. Опустошённые Земли где-то в другой стороне, - сказал Криан.

- С чего ты взял, ты ведь не знаешь этот мир, - процедила Мята: во внешних уголках её глаз, словно огромные ресницы, выросли половинки бабочек.

- Ветра нашептали. Или ты забыла, что моя стихия – воздух?

Девушка сжала губы и потянулась одной рукой к земле.

- Кажется, тебя тянет домой, в Лес Песен, - Криан сложил ладони вместе.

- Что значит домой? – она вся как-то сжалась, словно готовясь к прыжку.

Шаман понял, что она уже вот-вот призовет травы на помощь. И Мята действительно сжала в руке пучок травы цвета морской болезни.

К шаману поползли извивающиеся, словно змеи, корни и быстро обвились вокруг его ног.

- Так я прав? Лес Песен?

- Что я там забыла?

- Не делай из меня дурака. Ты при мне запросто убила человека. И я уверен: той же участи желаешь и мне. Только зная о моей силе, хочешь завести меня в Лес Песен, где твое могущество возрастет в разы.

- И зачем мне тебя убивать? – прищурившись, спросила Мята, корни отпустили шамана и исчезли под землей, будто их и не было.

- Тебе не нужна причина, - он покачал головой.

- А ты умен, - у Мяты постепенно менялось всё, вплоть до оттенков голоса, взгляд стал более ожесточенным, редкая улыбка стала хищной.

Шаман всё еще держал ладони сложенными, готовясь призвать Ветра. Мята подошла к нему ближе, аккуратно провела пальцами по его руке.

- Может, ты был бы не против стать моим помощником?

Криан тряхнул головой – капюшон слетел. Мята, увидев копию лица Старфи, отпрянула. Её взгляд потух. Лицо мгновенно покрылось бледностью, словно коркой льда.

Небо уронило несколько скупых слез.

- Прости, - тихо произнесла она. – Я…что-то…

Девушка потеряла равновесие – шаман успел её подхватить.

Мяту изнутри пожирала тоска. Она уже заполнила каждый уголок души и теперь давила на разум.

«Притворяется», - подумал Криан.

- Послушай. Эта боль, это отчаяние…Оно убивает мой разум. Ведьмин яд…Мне трудно с ним бороться. Я скажу тебе. Просто, чтобы ты знал. Я Дочь Цветов. Но однажды мое место заняла ведьма. Не Мариэль. Может быть, это была её мать или сестра – я не знаю. Она думала, что убила меня. Но птицы спасли меня и отнесли в Опустошённые Земли. Честно говоря, я не собиралась возвращаться домой. Никогда…О чем это я? – она прикрыла глаза.

«Это шанс. Убить её, пока она без сил. Спасти людей, чтобы она не уничтожила целые города в будущем», - Криан поддерживал девушку, сидя на коленях, другой рукой он незаметно сделал несколько знаков.

Листва над их головами зашелестела.

- В Лесу Песен живет Изумрудный пересмешник. Он – единственный, кто сможет победить ведьмин яд. Правда, он очищает сознание полностью. Всё до последней капли мысли. Но, по крайней мере, так можно сохранить жизнь. Ты поможешь мне? – по её белкам вновь поползла темно-зеленая пелена.

- Конечно, - тихо ответил Криан.

Он положил девушку на траву и завершил призыв Ветров. Мята часто и неровно дышала. Шаман скрестил пальцы. Из его глаз вырвался белый свет.

- Старфи, - прошептала вердэна.

Внезапный порыв ветра растрепал волосы шамана. Стало холодно. Северный Ветер рвал на части ветви деревьев и кусты, словно голодное животное свою добычу. Отплевываясь листьями, ветер летал зигзагами, пока не приметил для себя наилучший вариант. Он напрягся и повалил дерево с толстым стволом прямо на девушку.

… Криан с опущенной головой сидел на коленях перед Мятой. Только что его посетило видение, одна деталь которого помогла ему осознать: он совершил непоправимую ошибку. Так как шаман был рожден в Отраженном мире, то и видения его посещали отраженные. Поэтому, когда он увидел Мяту под треснутым небосводом, это означало, что не она разрушала город. Силой контролируемой ею Песни она пыталась остановить разрушение.

[1] Клан воинов

[2] Травница и колдунья

Кровавый Ангел

Далеко-далеко за горизонтом, там, где багровое солнце прикасается губами к земле, стоит огромный тёмный замок. Стены его покрыты хитросплетенными костями, верх украшен тремя башнями, в каждой из которых денно и нощно сидит железноворон темнее, чем сама ночь. Массивная, наглухо закрытая дверь, закругленная сверху, удерживает внутри одного-единственного обитателя. Здесь живет младшая дочь бога смерти — Тэсса. Отец заточил её в замке на долгие-долгие годы за то, что она без его ведома убила больше дюжины человек, но настал день, когда девушка всё же смогла снять печать заклятья с дверей и вырваться на свободу.

Тэсса была очень хрупкой и бледной, с серебристыми волосами, аккуратно собранными на затылке и украшенными хрустальной красно-золотой розой. Вместо ножки у розы было острое, как опасная бритва, лезвие размером с карандаш. Для всех, кроме Тэссы, лезвие было невидимым. Винного цвета глаза девушки особенно хорошо выделялись на фоне черного платья, обтягивающего фигуру.

Бывшая пленница вышла за порог замка, вдохнула ночные запахи и улыбнулась. Настроение у неё было приподнятое, чего нельзя сказать о железноворонах — они были весьма недовольны побегом дочери бога смерти, и один из них тут же направился к владыке Омбривиона, для того чтобы сообщить о поступке его непослушной дочери. А Тэсса надела черную маску с золотыми узорами и отправилась в ближайший город. Жажда крови закипала в ней, бурлила и пенилась — как отец не мог этого понять?

И потянулся за ней кровавый след. Путь её был усеян трупами. Она не щадила никого. Мужчины, женщины — неважно. Лишь бы увидеть алый цвет на их шеях. На правой руке она носила железный щиток (он скрывал тыльную сторону ладони) с красным светящимся камнем посередине. В него Тэсса собирала души убитых. Назло отцу. Лишь бы они не попали в его царство мёртвых — в Омбривион. Из щитка при необходимости выдвигались три узких лезвия, которые будто являлись продолжением пальцев.

Девушка свободна владела обеими руками, так что слева на поясе она всегда носила Клинок Бездны с изящной черной рукояткой, украшенной листьями гранатового цвета. По лезвию стекали капли крови, которые исчезали на острие, словно Клинок выпивал их, утоляя свою жажду.

Дочь бога смерти проникала в дома под покровом ночи, обращаясь в антрацитовый силуэт, обрамленный красным свечением. Она была словно тенью самой ночи, которая добавила к своему образу немного алого. Каждый раз Тэсса оставляла после себя бездыханное тело с перерезанным горлом, а то и сразу несколько в одном доме. Все её жертвы были убиты во сне, за что её прозвали Кровавым Ангелом. Люди полагали, что некий дух приходит за жителями и лишает их жизни в бессознательном состоянии, чтобы те не мучились. На самом деле за годы, проведенные взаперти, Тэсса просто возненавидела дневной свет, поэтому и «охотилась» только по ночам.

Она убила девяносто девять человек. А потом встретила Орфея. Увидев его, она растерялась. Юноша был слишком хорош. Хотя черты его лица нельзя была назвать идеальными, у Тэссы при виде него перехватило дыхание. В его глазах она заметила змеиное коварство (впрочем, забегая вперед, стоит сказать, что она увидела лишь то, что хотела видеть). Они встретились как-то вечером в таверне «Лунный хвост». Девушка сидела за столиком с кружкой пива.

— Да что со мной такое, — пробормотала она и отвернулась, после того как встретилась с незнакомцем глазами.

Но когда она вновь решила украдкой взглянуть на Орфея, тот уже сидел прямо перед ней. Тэсса вздрогнула.

— Не возражаешь? — спросил он.

— Я бы предпочла допить свое пиво одна, — отрезала Тэсса.

— Какие у тебя красивые глаза, — девушка при этих словах недовольно хмыкнула. — Изящная вещица, — он кивнул на черную маску, лежавшую на столе. — И давно ты в клубе?

— В клубе? — удивилась Тэсса.

— Не бойся. Я свой, — он достал из внутреннего кармана куртки такую же маску. — Я тоже служу Кровавому Ангелу, — прошептал он, подмигнул и спрятал маску.

— Что-то я не совсем понимаю...

Тэсса еще не знала: оказывается, за то время, что она перемещалась алой тенью из города в город, был организован некий клуб убийц. Его члены поклонялись Кровавому Ангелу. Однажды Тэсса потеряла свою маску, кто-то нашел её и полностью скопировал её. Маска стала символом и опознавательным знаком. Она доказывала принадлежность к клубу. Вот только суть заключалась в том, что никто из членов клуба никогда никого не убивал. Для них это была всего лишь игра, а Тэсса приняла всё за чистую монету. Она была польщена и удивлена — как быстро у неё нашлись последователи. Дочь бога смерти решила больше не отрицать свою «причастность» к клубу, но и не раскрывать всех карт, разумеется.

Орфей закурил.

— Сколько у тебя уже? — спросила Тэсса.

— Чего?

— Сколько человек?

— А-а. Да я только недавно присоединился, — он выпустил удивленную струйку дыма.

Тэсса хитро улыбнулась, полагая, что он просто хочет оставить всё в тайне. Она раздумывала над тем, раскрыть ли ему свой главный секрет?

— А что бы ты сделал, если б встретился с Кровавым Ангелом? — начала она издалека.

— Ну, наверное, я бы не стал с ним связываться.

На лице девушки отразилось разочарование.

— Но почему? Ты же сам сказал, что служишь ему.

— Кем бы он ни был, но он точно псих. Не может никто в здравом уме так резать людей направо и налево, — Орфей откинулся на спинку стула и стал пускать кольца из дыма.

— Но говорят же, что он дух...

— Чушь собачья. Только безумные люди могут быть такими кровожадными. Не духи и не кто бы то ни было еще.

Глаза Тэссы вспыхнули кровавым пламенем. Но в полумраке помещения юноше всего лишь показалось, что зрачки её стали ярче.

— Ты слышала, что этот ангел убил почти полтысячи человек?

— Это не так.

— А ты откуда знаешь? — Орфей скривился в улыбке — она ему совсем не шла. — При этом свете твои глаза просто умопомрачительны. Хотелось бы рассмотреть их поближе, — и он наклонился к Тэссе, но та отстранилась.

Она вскочила и схватила свою маску.

Орфей поймал девушку за запястье, но та грубо оттолкнула его.

— Еще раз прикоснешься ко мне, и я перережу тебе глотку, — прошипела она.

Орфей примирительно поднял руки.

— Страшновато. А ты настоящий волчонок, — его ужасная улыбка так и притягивала Тэссу.

Не глядя на шептавшихся посетителей таверны, девушка вышла и хлопнула дверью.

Прошло несколько дней. Дочь бога смерти не торопилась покидать этот город и пока перестала ходить на ночную «охоту». Она поселилась в маленькой гостинице и целыми днями только и думала об Орфее.

— Хватит, — в конце концов сказала она самой себе.

Она мысленно сбросила с себя чары молодого человека и вышла на улицу. Небо уже потемнело, как пережаренный хлеб. Тэсса надела маску и неспешно вошла в узкий переулок. Долго ей идти не пришлось — позади послышался неприятный мужской голос.

— Эй, милая, тебя проводить?

Тэсса обернулась. Перед ней стояло нечто бесформенное, что, однако, всё же называлось мужчиной. Весил он, наверное, как целый бык. Девушка решила, что он даже не заслуживает смерти от её рук, и пошла дальше. Но незнакомец оказался на редкость приставучим и шустрым. Он догнал Тэссу и схватил её за руку.

— Да куда же ты так спешишь?

Тэсса не спеша подняла другую руку, намереваясь достать невидимое лезвие.

— Ну-ка отойди от неё.

Девушка выглянула из-за докучливого мужчины и увидела Орфея.

— Чего? — очевидно, огромный мужчина хотел сказать что-то еще, но Орфей уже приблизился.

Он сделал какое-то незаметное движение руками, и мужчина тут же упал с закрытыми глазами.

— Ты убил его? — опешив, спросила Тэсса.

Орфей хмыкнул.

— Нет, только усыпил. Идем отсюда.

Они прошли переулок насквозь и вышли на людную улицу прямо напротив бара.

— Зайдём? — предложил Орфей.

Тэсса, помявшись, согласилась. Она снова заказала себе пиво, а Орфей с удовольствием съел какую-то полужидкую гадость, которую ему плеснули в тарелку.

— Ищешь приключений? — наконец нарушил молчание Орфей.

— Да нет. В эти дни как раз не искала.

— Небезопасно ходить так поздно. Особенно учитывая, что у нас в городе живет Кровавый Ангел, — он хмыкнул и достал сигарету.

— Ты сам-то видел его? — Тэсса сидела без маски, крепко вцепившись в кружку, словно та могла её от чего-то защитить.

— Нет. Но я уверен, что он существует, — Орфей выпустил дым из носа.

— Ты думаешь, что это мужчина? — уточнила Тэсса.

— А ты думаешь — нет? — вопросом на вопрос ответил юноша.

— Чем ты вообще занимаешься, раз у тебя есть время следить за мной? — Тэсса резко сменила тему и сделала огромный глоток.

Орфей сбросил пепел и хохотнул.

— Я не следил за тобой.

— Слушай, не может такого быть, чтобы меня просто так тянуло к тебе. У тебя есть какая-то тайна, расскажи мне, — скороговоркой произнесла Тэсса.

— А тебя ко мне тянет?

Тэсса вспыхнула и разозлилась. Ну, почему она ведет себя так глупо? Она могла бы прямо сейчас вонзить в сидящего напротив юношу невидимое лезвие — и дело с концом.

— Давай так. Ты мне расскажешь свой секрет, а я тебе — свой, идёт? — спросила девушка.

— Идёт, но ты первая.

Тэсса глубоко вдохнула и выдохнула, посмотрела на посетителей бара — их было не так много. Затем наклонилась к Орфею и прошептала:

— Это я Кровавый Ангел.

Орфей несколько секунд глядел на неё, забыв о сигарете, зажатой между губ, а потом резко расхохотался.

— Чего? — он не мог остановиться и всё продолжал смеяться.

Тэсса стиснула зубы и расцарапала ногтями стол, сжимая левую руку в кулак. При этом она выпустила три лезвия из щитка.

— Ты смеешь смеяться надо мной? — процедила она.

— Извини. Я не хотел, — но он продолжал широко улыбаться, пытаясь подавить смех. — Но даже несмотря на твои изящные клиночки на руке и повадки волчонка, ты не похожа на убийцу, — он потушил сигарету.

— Твоя очередь, — Тэсса еле сдержалась, чтобы не перевернуть стол и не врезать Орфею пивной кружкой.

— А я демон снов, — он расплылся в ужасной улыбке (кто ему наконец скажет, что ему она не идет?).

— Кто?

— Могу напустить сон на кого угодно и когда угодно. А еще проконтролировать, приснится ли ему ад или рай. Если хочешь знать, — он зашептал и подмигнул ей, — тот болван из переулка сейчас видит кошмары.

Тэсса молчала. Из-за своего заточения в замке она ничего не знала о духах и демонах, кроме того, что они существуют. Но Орфею она не поверила.

— А ты не хочешь пойти куда-нибудь...где не так людно? — предложил он, глядя на неё в упор.

Тэсса задумчиво провела пальцем по пивной кружке. Она всё еще боролась с желанием полоснуть своего собеседника по шее и с желанием прижаться к этой же шее губами.

— Куда, например? — она постаралась проконтролировать свой голос, чтобы он не дрогнул.

— Я могу показать тебе своё любимое место. Идём.

Юноша взял её за руку и повел через поле, раскинувшееся прямо за баром, в угрюмый лес. Будь на её месте другая, она бы уже испугалась утопающих в тумане деревьев, которые тянули свои скрюченные ветки-пальцы к путникам. Но Тэссе лес понравился. Мрак ночи еще не был настолько густым, чтобы ничего нельзя было разглядеть. Девушка остановилась перед деревцами, усыпанными красными цветами.

— Это оно? — спросила Тэсса.

Орфей кивнул и бросил куртку на землю, приглашая девушку сесть возле этих деревьев-подростков.

— Здесь так спокойно и настолько тихо, что можно услышать все свои мысли, — он замолчал.

— Я...

— Тсс, прислушайся.

Они просидели так совсем недолго. Их лица оказались рядом, и Орфей поцеловал ангельскую дочь бога смерти.

Спустя целый час, вдоволь наслушавшись своих мыслей, они решили, что пора идти. Орфей проводил Тэссу до гостиницы. Но возле дверей своего номера она никак не решалась пригласить его внутрь.

— Можно? — спросил он, дотронувшись до щитка с камнем душ.

Она неодобрительно на него посмотрела, но кивнула. Орфей осторожно снял его, после чего Тэсса втащила юношу в комнату.

Даже грязный номер и пожелтевшие простыни не смогли испортить волшебного времени, проведенного вместе с юношей, назвавшим себя демоном снов. Тэсса хотела лишь одного: чтобы эти мгновения, похожие на сладкие сновидения, никогда не заканчивались. Вскоре девушка смущенно натягивала платье и поправляла розу в волосах. Орфей, лежа на кровати, наблюдал за ней.

— Расскажи мне свою настоящую тайну, — попросил он.

Тэсса взглянула на него через плечо.

— Тебе не понравится.

— Да ладно. Что может быть хуже того, что я уже слышал, волчонок? — ухмыльнулся он.

Тэсса повернулась и серьезно посмотрела на него. Она всё еще полагала, что Орфей — обычный человек.

— Не надо, прошу тебя, иначе я... — она запнулась на слове.

— Иначе — что? В тебе проснется Кровавый Ангел?

— Где мой Клинок Бездны? — хрипло спросила она.

— У твоего клинка есть имя?

— Где он? — сверкнула глазами Тэсса и запрыгнула в кровать, мгновенно приставив к горлу Орфея невидимое лезвие.

— Что ты делаешь? — серьезно спросил он.

— Ты потащил меня в лес. Это была твоя идея. Там ты и украл у меня Клинок? Ради этого ты всё затеял?

— Да какой к черту клинок? — Орфей рассердился и оттолкнул девушку.

Тэссе это не понравилось.

— Если б я хотел убить тебя, то сделал бы это еще при нашей первой встрече, — он натянул брюки.

Ей очень хотелось, чтобы сказанное Орфеем было правдой, но все же она ему не поверила. Тэсса с тяжестью на сердце пронаблюдала за ним, пока тот стоял к ней спиной, а когда Орфей повернулся, быстро вскочила на ноги и, лишь на мгновение засмотревшись на очаровательного юношу, всадила ему в шею невидимое лезвие. Демон снов схватился за горло, по его лицу растеклось изумление, и он упал на пол. Некоторое время он еще шевелил губами, и девушке показалось, что Орфей вновь назвал её волчонком.

Тэсса ничего не видящим взглядом долго смотрела на свою сотую жертву. Затем надела щиток, собираясь забрать душу Орфея. Но ничего не произошло.

— Что такое...

Она вгляделась в красный камень.

— У него нет души, — послышался голос прямо у Тэссы за спиной. — Как и у тебя.

Резко развернувшись, она увидела свою старшую сестру.

— Мона? Какого черта тебе здесь надо?

— Знаешь, что ты наделала? Ты убила сына Королевы Снов.

Тэсса взглянула на Орфея и подумала о его тайне — демон снов. Скорее, демонёнок. Он действительно мог в любой момент усыпить её? Но не сделал этого...

— Сам виноват, — бросила она раздраженно, лишь бы сказать хоть что-то.

— Ты что, совсем не соображаешь? Отец запрет тебя за это в темнице Омбривиона.

— Пусть попробует, — Тэсса вернула на место невидимое лезвие, а сестра вдруг возникла прямо перед ней.

— А я ему помогу.

— Ты не умеешь драться, дурочка, — фыркнула Тэсса.

— Мы давно не виделись. Откуда ты знаешь, что я теперь могу, — Мона облизнула губы.

Тэсса попыталась полоснуть сестру по лицу железными когтями, но Мона, отступив, увернулась. После чего тут же бросилась на Тэссу и вонзила небольшой нож ей прямо в глаз. Та взвыла и схватилась за рукоятку, но старшая сестра сбила девушку с ног. Тэсса ударилась головой о кровать и потеряла сознание.

Очнулась она уже в темнице бога смерти. Зловоние, слизь на стенах, мрак и холод. И это её родной дом. Она пошарила возле себя руками в цепях — кругом лишь каменный пол. Ни её невидимого лезвия, ни щитка с камнем душ, разумеется, не было. Левый отсутствующий глаз безостановочно ныл.

Тэсса прислонилась спиной к холодной стене. Наверняка на оковы наложено заклятье, так что ей не выбраться отсюда.

Ворота скрипнули.

— Отец?

Бог смерти навис над дочерью, словно скала. Он был в одном из своих мерзких обличий с головой пса, из пасти которого стекала слюна, а еще оттуда ужасно воняло. Руки и голый торс были покрыты рваными ранами. Он помолчал некоторое время, а затем прохрипел:

— Ты думаешь, это игра?

— Я не... — но бог смерти ударил её по лицу, не дав произнести и слова.

Тэсса хотела было схватиться за пылающую щёку, но цепи не позволили.

— Ты хоть понимаешь, что нарушила баланс? Ты не имела права трогать демона.

— Не я заставила его убивать людей, — она вновь не договорила, когда бог смерти ударил её по другой щеке.

— Он никого не убивал, дура.

— Откуда ты знаешь? — вспылила Тэсса.

— Знаю! Мне уже пришлось поговорить с его матерью! Ты хоть представляешь, что означает это убийство?

— Откуда я могла знать...

Еще одна жирная пощечина.

— Зачем ты задаешь мне вопросы, если не даешь ответить на них? — разозлилась Тэсса.

Оставшийся глаз горел красным пламенем. Она снова дернулась, но проклятые цепи держали её, как собаку на привязи. Бог смерти поднял её за шкирку, как котенка, и поставил на ноги. Тэсса пошатнулась. Цепи натянулись и сдавили запястья.

— Ты не поддаешься воспитанию.

— Можно подумать, ты меня воспитывал! — Тэсса сплюнула, из раненого глаза сочилась кровь со слезами и черт знает, что еще.

— Ты просто копия своей матери, — прорычал бог смерти. — Такая же сумасшедшая.

— И за это ты убил её? — выкрикнула Тэсса.

— Я её не трогал.

— Не лги мне. Я всё видела, я там была! И видела целое море крови.

— От тебя слишком много шума и проблем.

— Не надо было спать с ней, чтобы не было проблем! — крикнула она ему в лицо.

Бог смерти с такой силой ударил её по лицу, что Тэсса отлетела к стене.

— Я не могу убить тебя, но могу обратить тебя в тень навечно, — растягивая слова, произнёс он.

— Нет! — Тэсса стиснула зубы.

— Будучи силуэтом, ты не сможешь больше убивать, — прорычал бог смерти.

— Ты этого не сделаешь. Я и так провела в заточении черт знает, сколько лет. Ты не можешь отнять у меня физическое тело! — цепи лязгнули и еще сильнее впились ей в кожу.

— Не надо было меня злить! — рявкнул он и снова замахнулся, но не ударил.

— Но папа...

Бог смерти схватил её одной рукой за горло и приподнял над землей. Тэсса задыхалась. Цепи резали кожу. Отец Тэссы приблизил собачью пасть к её лицу и буквально за секунды вытянул из дочери физическую оболочку. В воздухе остался лишь антрацитовый силуэт, обрамленный красным свечением. Силуэт немного повисел в воздухе и выскользнул из темницы — никто не стал этому препятствовать.

Когда тень покидала Омбривион, то плакала невидимыми слезами. А потом полетела куда-то, не разбирая дороги. Мимо проносились леса, горы, моря — всё такое пустое. Тэсса останавливалась возле красных цветов и вглядывалась в вишневые облака на закатном небе.

Вскоре силуэт Тэссы отыскал тот самый лес, куда Орфей приводил девушку. Там, в траве, лежал Клинок Бездны. Силуэт взвыл и понесся между деревьями, не зная, что делать и как выплеснуть боль, которая пульсировала в плоском подобии тела. И отныне каждую ночь тень, подсвеченная красным, бесцельно бродила по городу. К свету она больше не питала неприязненных чувств, но только теперь днём Тэссу почти никто не замечал.

С тех пор как она перестала убивать, её клуб постепенно распался. Всё больше незадачливых «убийц» было поймано, хотя каждый из них утверждал, что и пальцем никого не тронул. И это действительно было правдой. Вой её день ото дня (точнее, ночь от ночи) становился всё тоскливее и мрачнее. Жители поговаривали, что Кровавый Ангел страдает от неразделенной любви. Но на самом деле Тэсса ждала своего преемника, которому желала передать Клинок Бездны, что она пока припрятала в своих алых «одеждах».

Наступила зима. Чудесные красные бутоны исчезли. Люди старались не выходить надолго из дома. Алая тень больше не выбиралась в город, а лишь в одиночестве кружила в лесу над своим клинком. Причем с каждым днём Тэссе становилось всё тяжелее двигаться. Силуэт увеличился в размерах и стал как будто ещё темнее. Её вой по ночам стал невыносим, так что жители не могли спать и в ужасе вслушивались в эти завывания, накрывшись одеялами. Но однажды весной всё прекратилось.

Тэсса, переполненная ненавистью к своей семье и жалостью к Орфею, который погиб по ошибке, не желавшая ничего просить у отца, всё же направилась к нему в Омбривион. Бог смерти, чтобы поговорить, вернул ей физическое тело, и оказалось, что Тэсса носила ребенка демона снов.

— Ты даже превзошла свою мать! — прорычал бог смерти.

Несмотря на появившегося вскоре ребенка, отец Тэссы не собирался прощать её и отменять своё наказание. Он отдал малыша на воспитание Моне, а младшую дочь снова обратил в алую тень.

Однако теперь Тэсса не желала покидать Омбривион. Она бродила по его ледяным, окровавленным коридорам, в которых вечно свистел ветер, и наблюдала за тем, как растет её сын.

Много зим минуло с тех пор. Жители города, в котором Тэсса совершила своё сотое убийство, стали забывать о Кровавом Ангеле. История превращалась в городскую легенду, хотя те, чьих родственников и знакомых Тэсса умертвила, не могли с этим согласиться. Впрочем, они бы лучше предпочли забыть происшедшее, как страшный сон.

Но однажды жарким летним днем в поисках прохлады в лес вошел мальчик. Он присел под цветущим кровавым деревом. Вдруг у его ног распласталась тень, которая протянула ему Клинок Бездны. Мальчик взял клинок и протер его. Лезвие блеснуло в его руках и ожило. Глаза мальчика наполнились огнем.

Силуэт быстро скользнул ему под ноги и стал его алой тенью.

Terra Loca

Каждый житель королевства знает, что за хвойным Сонным Лесом, за горными великанами, за пустыней Крика расположился город, название которого никто не понимает. На его массивных древних воротах высечена загадочная надпись — TerraLoca. Хотя все просто называют это место Маленьким Раем. Однако, несмотря на то что эти древние буквы видно в подзорные трубы стражам с самой высокой башни столицы, добраться до Рая — задача весьма непростая.

Пустыня Крика славится своими невидимыми шипами, которые становятся заметными лишь тогда, когда уже пронзают какого-нибудь незадачливого путешественника насквозь. Горные хребты имеют свойство сдвигаться с места, вращаться и заваливать тропинки камнями. А в Сонном лесу можно уснуть навсегда. Однако те, кто всё же добирается до города, получает от него удивительные дары.

Весь город TerraLoca работает на магии: продукты волшебным образом появляются из ниоткуда, каждый обязательно имеет жилье по вкусу, а работать здесь и вовсе нет необходимости. Всякий может в свое удовольствие заниматься чем угодно или же попросту не делать ничего.

Над городом проплывают хрустальные облака, а небо здесь идеально голубого цвета. Погода всегда стоит в меру теплая, а если идет дождь, он словно и не касается людей — его кристальные капли никому не доставляют неудобств. В Маленьком Раю основными цветами являются нежнейший желтый, успокаивающий персиковый, сладковато-розовый и приятный салатовый. Жители могут в качестве питомцев заводить маленьких дракончиков или других удивительных существ вроде котомедвежонка или лунной змеи.

С одной стороны, как уже было сказано, город охраняет пустыня, с другой — его омывает Сияющее Море, в котором вода бирюзово-розоватая и всегда теплая. Здесь нет ни акул, ни ядовитых рыб или водорослей, ни острых камней на дне. Тут даже никогда не штормит. Волны изящными изгибами обнимают берег, укрывая его мягкой пеной.

Парки и личные сады горожан изобилуют сладчайшими фруктами. И даже не нужно прилагать усилия, чтобы, например, почистить какие-нибудь апельсины. Те очищаются сами прямо на глазах, когда это требуется.

В Маленьком Раю есть еще и Верхний Город, парящий прямо в небесах: он весь усеян разноцветными перламутровыми кристаллами, стены домов покрыты кораллами, и всё здесь странным образом выглядит так, будто город находится под водой. Рыбы и медузы плавают по воздуху, а сверху, как мишура, свисают водоросли.

Впрочем, Маленький Рай обладает и своими странностями: на башнях, на стенах некоторых домов красуются механические часы самых разных форм, цветов и размеров. Золотые, серебряные, в виде бабочек, роз, полумесяцев, круглые, квадратные, узорчатые — и абсолютно все нерабочие. Кажется, что время в городе остановилось.

Но самое странное, пожалуй, не это. Каждое новолуние приходит Красная Буря. Это испепеляющая мгла словно горячее самого солнца, неистовая и беспощадная. Она пожирает город, заглатывая его целиком, будто обжора, получивший бесплатный торт. Красная Буря забирает зрение, слух и обоняние, делая жителей на некоторое время беспомощными. Потом буря отступает. И всякий раз происходит одно и то же: без следа пропадают люди. Словно мгла слизывает их своим красным языком, стирает с лица земли. Тел не остается — они просто исчезают.

— Если в этом городе существует такая опасность, почему люди оттуда не уезжают? — дочитав абзац, спросил Орфей у мага, которому король приказал выяснить подробности о TerraLoca. — Острых ощущений не хватает, что ли?

— Возможно, дальше написано, — ответил Золтан, глядя в небо.

— Дальше ничего нет, — возразил Орфей, перелистывая страницы толстой книги. — Всё это подозрительно. И при чем тут вообще мы?

— Это приказ короля. Давай попробуем найти свидетелей, — предложил Золтан. — Тех, кто вернулся оттуда.

— Нам не платят за поиски разных сумасшедших, — поморщился Орфей.

— Нам поручили найти информацию, — напомнил Золтан. — А если мы справимся быстро, то и золота получим больше, — он многозначительно потер друг об друга большой и указательный пальцы.

Орфей захлопнул книгу, бросил её на скамейку и закурил.

— Ну, допустим, — скучающим тоном сказал он. — Вообще, меня больше всего интересует Красная Буря...

— Красная Буря? — вмешался неизвестный старик.

Все трое сидели в безлюдном парке, заваленном осенними листьями. Старик, сгорбившись, расположился на соседней скамейке.

— Вы что-то об этом знаете?

— О TerraLoca? — скрипучим голосом осведомился старик.

— Да, — ответил Золтан.

Внезапно глаза незнакомца помутнели, подернулись пеленой, и он резко побледнел. Золтан бросился к скамейке, вытянув руку вперед: его ладонь окрасилась в темно-зеленый цвет, старик задышал чаще, затем бледность сменилась подобием румянца.

— Зачем это вам? — спросил старик, которого звали Грид Фальц.

— Приказ короля, — лаконично ответил подошедший Орфей. — Он желает знать, представляет ли Маленький Рай угрозу.

— Король? — переспросил Грид.

— Да. И он хочет знать, как туда попасть.

— Попасть туда — дело нехитрое. Гораздо сложнее выбраться оттуда, — покачал головой Фальц и нахмурился.

Маги переглянулись.

— Быть может, раньше всё было по-другому, но в последнее время дальше пустыни никто не проходит, — сказал Орфей.

— Слабаки, — фыркнул старик. — Так вы хотите знать всё об этом месте?

— Да, — твердо сказал Золтан.

— Тогда лучше бы вам увидеть город собственными глазами, иначе вы не поверите в него. А я могу лишь сказать, как переводится его название.

— И как же? — спросил Орфей.

— Безумная Земля, — сурово произнес Фальц.

— Серьезно? Безумная Земля? — переспросил демон снов. — Это с какого языка, вообще?

— TerraLoca находится на границе нескольких измерений. Где-то там — где именно, неизвестно — существуют иные королевства в иных мирах, где живут совсем другие люди, — старик прервался, закашлявшись.

Орфей слушал его с кислым выражением лица, будто объелся лимонов.

— Да ну, — недоверчиво произнес он.

— Почему вы сомневаетесь в моих словах? Я лично вернулся из Маленького Рая. Я там был!

— Ладно, пусть так. Но ведь вы сами сказали, если там оказаться, будет сложно вернуться, — Орфей сложил руки на груди.

— Да, — протянул Грид и задумался.

Повисло густое облако молчания, пока Золтан не вытащил Грида из его воспоминаний вопросом:

— Что там такого загадочного, в этом городе?

— Королева Маб.

Двадцатилетний Грид Фальц, будучи неопытным помощником своего отца — торговца тканями, попал в Маленький Рай. Он, прежде не видавший ничего, кроме темной лавки-магазина, был поражен великолепием города. Маленький Рай искрился и переливался на солнце, брызги воды из фонтанов перламутровыми жемчужинами падали к ногам прохожих и разлетались на тысячи осколков. На улицах можно было встретить сиреневых волков, огромных крабов или прозрачных воронов, спокойно прогуливавшихся рядом с горожанами. Грид с удивлением рассматривал висячие мосты, мозаики на стенах и фантастических форм деревья. Казалось, чудесам тут не будет конца.

Юноша думал о том, что все их шелка из цветов лотоса, ткани с алмазной крошкой, кашемир и даже самая дорогая ткань из паутины не стоит ровным счетом ничего по сравнению с сокровищами Маленького Рая. А краски местных закатов и ночного неба в тысячи раз лучше любого куска материи, привезенного торговцами.

В свой первый же вечер в городе, не успев даже распаковать вещи, Грид влюбился. Он вышел в сад их нового дома, чтобы выпить вина в тени деревьев, и увидел девушку, которая несла в руках большой полумесяц, сиявший белым, почти слепящим светом. Но ослепил Грида не он, а красота незнакомки. Среди её черных, ночных волос поблескивали белесые пряди. Глаза — два кровавых рубина — смотрели с жестокостью и величием, а с такого же цвета губ стекало презрение. Юный торговец был пленен.

Он бросился за девушкой, перепрыгнув через низенький заборчик, но никак не мог придумать, как её окликнуть. Так он прошел за ней пару кварталов. Вдруг незнакомка остановилась и повернулась к Гриду:

— Спасибо, что проводил меня. Если завтра в это же время ты будешь здесь, я приглашу тебя на ужин, — сказав это, она прошла в сад, в котором с веток деревьев стекали тонкие струйки света.

Грид опешил, но всё же смог взять себя в руки и воскликнул:

— Пожалуйста, скажи, как тебя зовут!

— Доме́ника, — ответила девушка через плечо и скрылась в доме.

Старик зашелся таким кашлем, что чуть было не задохнулся. Пока он пытался успокоить хрипящие, посвистывающие звуки, Орфей проворчал:

— И как история влюбленного мальчишки может нам помочь?

— Он же только начал, — ответил Золтан.

— По мне, так лучше бы он уже закончил, — буркнул демон.

На следующий вечер юный Грид, взяв с собой несколько метров приличного шелка, отправился искать Доменику. Найти-то он её нашел, вот только подарок юноши её сильно не впечатлил. И вопреки своему обещанию, она не угостила Грида ужином, оставив незадачливого влюбленного на пороге перед закрытой дверью.

Фальц еще около недели ходил к красавице с подарками, а потом его отец приказал собирать вещи.

— Мы возвращаемся в столицу.

— Но почему, отец? — расстроился Грид.

— Ткань здесь не нужна. Тут вообще никому ничего не нужно. Магия исполняет любые прихоти. Мы только зря подвергали себя опасности, — Фальц-старший перебирал свой товар.

— Почему бы и нам не остаться и не воспользоваться этой любезной магией? — осторожно предложил Грид.

— Я не бездельник, в отличие от тех, кто здесь живет, — рассердился торговец. — Фальцы всегда работали. И заработали на своем деле немалое состояние. Я не планирую разрывать эту цепь. Собирайся! — потребовал он.

Грид молча пошел было в свою комнату, но выскользнул за дверь и помчался к Доменике, которой не оказалось дома. Юноша прождал её почти до полуночи. На этот раз девушка явилась сразу с двумя блестящими полумесяцами.

— Я уезжаю, — это были чуть ли не первые слова Грида за все прошедшие дни.

Девушка молчала.

— Мне очень жаль, что я не смог ничего для тебя сделать.

— Ты настойчив, но ненавязчив, — тихо сказала Доменика. — Довольно мил, но слишком нерешителен. И еще не очень смел. Королева Маб не позволит вам уйти из города, — добавила она уже совсем тихо.

— Кто? Королева? — Грид шагнул к девушке.

— Я служу ей. И я не должна ничего рассказывать, — в уголках её глаз промелькнула тревога, она выронила полумесяцы, и Грид схватил её за руки.

— Тебе угрожает опасность? — спросил он.

— Да нет же, тебе! — всплеснула руками девушка, высвободившись из теплых ладоней Грида, — в её голосе послышалось отчаяние.

— Что это значит? — растерянно пробормотал Фальц-младший.

— Каждое новолуние Королева Маб вызывает Красную Бурю, — со вздохом сказала Доменика, оглядевшись по сторонам. — Эта буря забирает всех бунтарей и усыпляет сознание жителей.

— Но почему?

— Маб — королева снов и фантазий. Ей необходимо, чтобы люди жили в иллюзии, — презрение девушки напрочь исчезло.

— Но мир, рожденный иллюзией, не более, чем обман, — возразил Грид.

— Не для неё, — поникшим голосом произнесла Доменика.

— Идем со мной, — внезапно предложил Грид.

— Нет! Я слишком много тебе рассказала. Уходи из города, слышишь? Сделай для этого всё возможное! — она попятилась и подхватила с земли полумесяцы.

Девушка уже вбежала на крыльцо, но потом вернулась к Гриду с одним из ломтиков луны, который уменьшился на его глазах до размера бабочки.

— Маб питается их силой. Надеюсь, он защитит тебя, — Доменика протянула Гриду этот маленький желтоватый сувенир.

Как только торговец принял подарок из её рук, девушка метнулась к входной двери и исчезла за ней.

— Доменика! — Грид приник к двери, но, сколько он ни стучал и ни заглядывал в окно, девушка не появилась.

— Я больше не видел её, — мрачно сказал старик.

Золтан, заметив, что демон дремлет, а голова его склоняется к груди, ткнул Орфея в плечо. Тот проснулся, тихонько вскрикнув.

— Всё, можно идти домой? — поинтересовался он.

Золтан осуждающе посмотрел в ответ.

— Вы лично видели королеву Маб? — спросил Золтан.

— О, да, — злобно произнес Грид.

— Отец! Мы не можем уехать прямо сейчас. Отец! Нужно помочь...

— А-а, сынок, — торговец тканями вышел Гриду навстречу. — Можешь успокоиться. Мы остаемся.

— Как? — опешил Грид.

— Но ты ведь сам этого хотел, — пожал плечами Фальц-старший и ласково улыбнулся.

— Да, но ты не хотел... А как же семейное дело? Дело предков? — Грид внимательно посмотрел отцу в глаза — они были будто подернуты тонкой пеленой.

— Безусловно, это очень важно, — серьезно произнес торговец. — Но мы ведь можем себе позволить немного отдохнуть? — он похлопал сына по плечу.

Грид с детства знал, что отец не отдыхал ни дня в своей жизни, не считая обеденных перерывов и ночного сна. И уж тем более он никогда не был с ним так ласков.

— Конечно, — покорно ответил Грид.

— Вот и славно, — торговец направился в столовую. — Идем за мной, сынок.

Грид лихорадочно пытался сообразить, что делать: вернуться за Доменикой, связать заколдованного отца и увезти его из города или бежать самому? Вдруг он ощутил за спиной чье-то присутствие. Грид резко обернулся. Перед ним стояла совсем юная дева с длинными золотистыми волосами. На ней был тёмно-пурпурный плащ с капюшоном. На поясе висел длинный сверкающий меч. В руке она держала кубок.

— Рада встрече с тобой, Грид, — сказала она, улыбнувшись.

— Откуда ты меня знаешь? — он отступил на шаг.

— Твой отец рассказал мне, — она кивнула на дверь комнаты, откуда снова вышел торговец, тоже с кубком.

— Сынок, что же ты заставляешь нашу гостью самой выходить к тебе? Я ведь сказал: идем в комнату, — посетовал отец.

— Но я...

— Держи этот мёд, — он протянул Гриду кубок. — Выпьем за знакомство.

Грид не любил перечить отцу и не хотел делать этого даже сейчас, когда торговец явно находился под чарами.

«Не отравит же он меня, в конце-то концов».

— Ну, хорошо, давайте познакомимся, — в этот момент Фальц-старший поднял кубок к самому носу сына.

Грид вдохнул наисладчайший аромат, и у него закружилась голова. Ноги стали ватными, и юноша схватил отца за плечо.

— Хочу тебе представить королеву Маб.

Глаза сына торговца закатились, и ему показалось, что он умирает. Отец подхватил его, а Маб лично влила содержимое кубка Гриду в горло. Он только успел моргнуть, как внезапно очнулся во тьме. Лишь на расстоянии вытянутой руки виднелись прорехи света. Грид приподнялся и убрал с лица паутину и липкие листья. Он лежал под землей, в небольшой яме, прикрытой ветками.

«Надеюсь, это не чье-то гнездо», — тревожно подумал Грид.

Юноша выбрался наружу и осмотрелся в надежде на то, что по близости нет королевы, но заметил кое-что похуже. Приближалась Красная Буря. Пока она была где-то далеко на горизонте, но двигалась очень быстро. Грид завороженно наблюдал за ней. И только когда в нос ударил резкий запах сырости, юный торговец пришел в себя и, постоянно оборачиваясь, побежал прочь.

Грид выскочил из рощи на дорогу. Город уже охватила паника. Странно, что жители, зная о Буре, приходящей каждый месяц, до сих пор не придумали, где и как от нее прятаться. Юноша устремился к морю. В воздухе летали частицы, похожие на красный пепел. Усилились жара и духота, будто кто-то приоткрыл дверцу гигантской печи.

Юный торговец быстро стал задыхаться. Он бежал из последних сил, схватившись за ноющий левый бок. Секунду спустя он упал лицом в песок. Приподнялся, обернулся и вгляделся в слегка размытых людей, которых обволакивало густой пеленой. Раздавались крики. Между Гридом и Бурей оставалось расстояние в каких-то сто метров. Фальц пополз к морю. Он тянул к нему руку так, будто море могло протянуть и свою руку ему в помощь. Но оно не сделало этого. Гриду самостоятельно пришлось встать и зайти в ледяную воду, отчего у него перехватило дыхание. Буря уже облизывала песчаный берег. Грид сделал глубокий вдох и нырнул под воду. По телу побежали тысячи иголок. Юноша отплыл немного вглубь и посмотрел оттуда вверх. Поверхность воды окрасилась в коралловый цвет. Гриду показалось, что Буря, словно живое существо, ищет, ищет именно его.

Он поплыл под водой в противоположную от бури сторону. Туда, где не было красного цвета. И вынырнул на поверхность только тогда, когда понял, что вот-вот задохнется.

Красная Буря уплывала прочь. Фальц еще долго откашливался и отплевывался, но не решался выйти из воды. Лишь когда бесформенная угроза скрылась из виду, Грид, дрожа от холода, вылез на берег.

— Черт, — выдохнул он и перевернулся на спину.

Старик замолчал.

— Что было дальше? — спросил Золтан.

— Дальше я прошел город насквозь. И как мне показалось, его жители изменились. Они выглядели еще более счастливыми, чем прежде, словно кто-то очистил их от шелухи сомнений и тоски. Вообще, мне кажется, что Буря каждый раз стирает часть людских воспоминаний.

— Стоп-стоп. Подождите, — поднял ладонь Орфей. — А что было в промежутке, пока вы находились без сознания?

— Откуда же я могу знать? — Грид приподнял плечи и вновь раскашлялся так, что его лоб покрылся испариной.

— Хорошо, тогда как вы выбрались из Маленького Рая? — спросил Орфей.

— Я ушел.

— Что значит — ушел? Вот так просто? А как же королева Маб? — прищурился Орфей.

— Я больше её не видел.

— Но она никого не выпускает из города просто так, — с протестом в голосе сказал демон.

— Я тоже так думаю, — согласился Грид. — Именно поэтому я ушел так быстро, как только мог. И даже не вернулся за отцом, — сказал он, потупив взгляд.

Золтан ненадолго задумался.

— Расскажите еще раз, что произошло после бури?

— Я ушел из города, прошел через лес, преодолел горы, пустыню — и вот я здесь.

— Не понял... — начал Орфей, но Золтан его перебил.

— Сколько вам лет?

— Столько же, сколько было и около двух недель назад. Мне двадцать.

Демон приподнял одну бровь.

— А чувствуете вы себя тоже на двадцать? — уточнил Золтан.

— Мне кажется, я простыл после купания в ледяной воде. Кашляю много, суставы ноют, дышать тяжело. Но в целом... — Грид задумался.

В этот момент Золтан создал в воздухе зеркало. Старик медленно поднялся, побледнев, и также медленно протянул ладонь к зеркальной поверхности. Но, коснувшись её, резко отдернул руку.

— Что это значит? — спросил он сорвавшимся голосом.

— Думаю, это означает, что вы пробыли в Маленьком Раю лет пятьдесят, — сказал маг.

Доменика стояла перед королевой Маб со сложенными за спиной руками, гордо приподняв голову, но потупив глаза. Маб спустилась по небольшой лестнице с подсвеченными ступенями с некоего пьедестала, на котором стояло красное кресло. Приблизившись к девушке, она обошла её кругом и ласково произнесла:

— Ты моя лучшая помощница. Ты ведь знаешь об этом?

— Спасибо, королева.

— Спасибо? — Маб отвела руку назад и ударила Доменику по щеке так, что оставила красный след. — Как ты посмела предать меня?

Доменика сжала губы.

— Отвечай!

— Я не предавала мою королеву. Я лишь хотела, чтобы этот человек ушел из города. Мне не хотелось его больше видеть.

— Какое мне дело до того, кого ты хочешь видеть, а кого — нет? — вспыхнула Маб. — Дура. Хотела спасти его? Да ты понравилась ему лишь из-за симпатичной мордашки, а что он скажет, если увидит тебя настоящую?

Королева толкнула девушку к огромному истинозеркалу, скрывавшемуся в темноте. В отражении рядом с Маб стояла сгорбленная старуха.

— Мне все равно, что он скажет. Я не желаю его видеть.

Маб снова отвесила ей пощечину.

— Я, кажется, уже говорила, что твои желания меня не интересуют.

— Простите.

— А теперь иди к нему.

— Он здесь? — Доменика впервые подняла глаза на королеву.

— Да, я поймала его. Ты будешь с ним ласкова, будешь дарить свою любовь, зная, что всё это с самого начала — сплошное предательство. У него должно быть ощущение счастья. А потом я брошу его в темницу, где он будет пребывать в неведении. Ему будет казаться, что прошло всего несколько минут с его последней встречи со мной, и больше он ничего не будет помнить, кроме того, что его кто-то предал. Так он и сгинет здесь стариком без прошлого, — она вдруг пришла в ярость. — Никто не смеет покидать мой город. Никто! Здесь бывали те, кто хотел вернуться домой, но он и его отец — первые, кому здесь что-то не понравилось! — королева сердито фыркнула и взмахнула подолом платья. — Что стоишь? Пошла прочь.

Доменика вышла, а королева мельком взглянула в другое зеркало, в котором увидела себя с большеглазым, миловидным мальчиком.

— Я пойду с вами, — внезапно заявил Грид.

— Куда? — удивился Орфей.

— В Маленький Рай, — уверенно ответил старик.

— Но мы не собирались туда, — возразил демон. — Мы же не собирались? — с подозрением в голосе уточнил он у мага.

— Нет, но король ведь может заплатить больше...

Орфей не дал ему договорить:

— Получить больше за нашу смерть я не готов.

— Вы не умрете, я помогу вам, — заявил Грид.

— Дедуля, извини, конечно, почему мы вообще должны тебе верить? Ты подозрительно случайно оказался на соседней скамейке. Ты подслушал наш разговор. Влез...

Вместо ответа Грид достал из кармана маленький полумесяц. Орфей взял полумесяц, который оказался ледяным, причем настолько, что рука демона покраснела от острого холода.

— Он стал холодным, как только я пересёк пустыню, — сказал Грид.

— Сила луны. Магия ночи. Королева Снов могущественна, — сказал Орфей несколько изменившимся голосом.

— Даже если вы откажетесь, я все равно пойду, — сказал Фальц и поднялся со скамейки, словно показывая всю серьезность своих намерений.

— Да пожалуйста. Никаких проблем, — гостеприимно развел руки в стороны Орфей.

— Что может один простой человек против королевы иллюзий? — выступил вперед Золтан.

— Она украла у меня молодость! — вскричал Грид. — Мои годы, мою жизнь! — в его глазах блеснули слезы, но он незаметно смахнул их, сдвинул брови и почти зарычал. — Я заставлю её ответить за это.

Грид заковылял прочь. Золтан шагнул за ним, но Орфей схватил его за руку.

— Это не наша проблема. Король нам ничего такого не приказывал.

— Люди нуждаются в помощи. Целый город находится в заложниках у королевы Маб, — возразил Золтан.

— Они там по своей воле, — спокойно сказал Орфей.

— Они пришли туда по своей воле, но уйти никогда не смогут. Им стирают воспоминания. Они — игрушки в руках повелительницы снов. И ты предлагаешь закрыть на это глаза? — нахмурился Золтан.

— Нужна целая армия, чтобы справиться с ней. Об этом необходимо доложить королю, — настаивал Орфей.

— Солдаты бессильны против магии, мне действительно тебе надо это объяснять? — рассердился Золтан.

— Что ж, тогда этих людей не спасти.

— Да ты просто бессердечен, — покачал головой Золтан и бросился за Гридом.

— Какое тебе вообще дело до этого дурацкого города? — крикнул Орфей, не сдвигаясь с места.

Но Золтан не ответил, уже скрывшись из виду.

— Да и черт с тобой, — демон взял в руки небольшой томик, лежавший на скамейке.

Грид и Золтан сделали привал у подножия горы-великана, скрывшись от палящего солнца. Грид раскуривал трубку, Золтан ходил туда-сюда, пиная в разные стороны песок и тем самым поднимая пыль. То и дело он выходил из тени и, прикрыв глаза ладонью, вглядывался в горизонт.

— Ты говорил, он сразу последует за нами, — недовольно пробурчал старик, не вынимая трубку изо рта.

— Уверен, он так и сделал. У него всегда было обостренное чувство справедливости.

— Тогда он уже должен быть здесь. Мне жарко, — пожаловался старик.

— Мой король, я могу лишь вызвать ветер, но не могу поторопить демона, — спокойно, с едва заметной ноткой раздражения ответил Золтан. — Ваша жена правит городом около полувека, и возвела она его ещё до вашего рождения. Думаете, пара дней промедления что-то изменит?

— Во-первых, бывшая жена, — поправил старик. — А во-вторых, я уже не менее стар, чем этот Грид Фальц, в теле которого сейчас нахожусь. Думаешь, мне хочется внезапно рухнуть без сил прямо к ногам Маб? — старик плюнул на землю.

— Мой король, я изначально сказал, что ваш план весьма сложный и запутанный. Выбрать облик якобы сбежавшего из города торговца, чтобы заставить могущественного демона поверить в эту историю, а потом чтобы вы могли застать королеву врасплох...- покачал головой Золтан.

— Я говорил, что видел испуг в её глазах в тот момент, когда речь заходила об этом Гриде. Он не обладал особенной силой, но похоже, что ему было суждено подорвать репутацию Маленького Рая. Может быть, даже разрушить его. Мне кажется, поэтому она и заточила его в темнице. А демон этот действительно силен. Он может нам помочь.

— Да, но у него сложный характер, — стиснул зубы Золтан.

— Это называется ослиный характер. Он единственный в королевстве, кто может перечить королю и не выполнять его приказы.

— Он осмотрителен и рассудителен, — вступился Золтан. — А что до людей в Маленьком Раю — так ли уж им плохо? — с сомнением, тихо сказал он.

— Они живут не своей жизнью! — рявкнул король. — Это всё равно, что рабство.

— Идёмте дальше. Сделаем следующий привал в Сонном Лесу. Орфей нагонит нас.

Но Орфей не появился ни в хвойном лесу, ни в Маленьком Раю, когда псведоГрид и Золтан уже пересекли центральную площадь, на которой располагалась лестница в Верхний Город.

— Без Орфея у Маб нам делать нечего, — сказал Золтан. — Я ведь говорил, что план ненадежный.

— Кто такой Орфей?

Старик и Золтан резко обернулись на голос. Перед ними стояла сама королева Маб.

— Похоже, это нас застали врасплох, — невнятно проговорил Золтан.

— Я тебя помню, — вдруг сказала Маб старику.

Тот внимательно посмотрел на королеву в надежде увидеть испуг в её глазах.

— Ты серьезно думал, что я не узнаю бывшего мужа? Мне для этого даже истинозеркало не требуется.

Старик поджал губы и взглянул на Золтана. Тот вернул королю его настоящее обличие. Бывший супруг королевы выглядел не слишком молодо, но был ещё крепок на вид и даже не был седым.

— Ой, а ты совсем не изменился за десять лет, — рассмеялась Маб. — Говори, зачем пришел?

— Дорогая, ты знаешь, я долго думал и понял, что все ещё люблю тебя...

— Из тебя вышел бы отвратительный актер, — покачала головой королева.

— Ладно. Тогда так. Маб, послушай, тебе не кажется, что твоя территория и так слишком большая? Может быть, ты прекратишь расширяться? — король сложил руки на груди.

— Это мягкая угроза или жёсткая просьба?

— Для начала это вопрос.

— Сразись со мной, и, если ты победишь, я разрушу этот город до основания, — предложила Маб.

— Сразиться? Что на тебя нашло? — король даже отступил на шаг.

— Мне скучно, — протянула она и затопала ногами, как ребенок. — Поиглай со мной, — заканючила она, пытаясь подражать детскому говору.

— Маб, да что с тобой...

Но она вдруг вытащила из ножен свой меч и сделала резкий выпад. Лишь молниеносная реакция Золтана спасла короля. Он вынул меч из воздуха и отразил удар повелительницы снов. Король нахмурился, вырвал оружие из рук мага и атаковал бывшую супругу. Маб двигалась легко и плавно, как птица в полете. Король же «танцевал» с таким трудом, будто был весь увешан тяжёлыми доспехами и вдобавок обременен какой-то дополнительной ношей. Буквально спустя пару минут он стал тяжело дышать, при этом в горле у него хрипело и посвистывало. Маб пнула короля в колено, отчего тот словно надломился и рухнул. Издав воинственный клич, Маб сделала рывок к бывшему мужу, и снесла бы ему голову, если б на её пути не появился Орфей. В руке он держал бело-синий широкий меч, словно сделанный изо льда и снега. Казалось, он должен был рассыпаться под ударом королевы, но послышалось скрежетание металлических звуков, и королева отпрыгнула назад.

— Ты...

Демон воткнул меч в землю и оперся на него.

— Не слишком ли много любопытных вокруг? — поинтересовался он, щелкнул пальцами — и город исчез.

Все четверо оказались стоящими посреди бесформенного тумана. Маб беспомощным взглядом смотрела на Орфея, король кашлял, Золтан приподнял брови. Демон обратился к магу:

— Ты действительно думал, что можешь обвести меня вокруг пальца? Загадочное появление старика в нужное время и в нужном месте, удачно найденная книга, в которую ты магией вшил страницы о Маленьком Рае. Ты думал, что сможешь манипулировать мной, сможешь надавить на жалость, и я приду сюда спасать друга и невинных жителей? А заодно убью королеву? Готовиться надо было получше, — он похлопал Золтана по плечу. — Я не собираюсь убивать родную мать.

У короля волосы буквально встали дыбом от услышанного.

— Мать? То есть ты...

— Это не твой сын, — вмешалась Маб. — Даже не надейся.

Король насупился. Золтан нервно сглотнул.

«Похоже, я выбрал не ту сторону», — немного нервно подумал он.

Орфей подошел к королеве почти вплотную.

— А тебе что, заняться нечем? Архитектором себя возомнила?

— Орфей, я построила этот город для тебя. Я ждала тебя, — её брови изогнулись неправильными дугами, глаза блеснули.

— А я не просил, — сквозь зубы ответил демон снов.

— Смотрю, ты возмужал, теперь ты силен. И полагаешь, что стал могущественнее матери? — горделиво спросила она.

— Полагаю, — нагло ответил он.

— Орфей, всё в прошлом, — она постаралась смягчить тон. — Тяжёлые времена прошли. Я была вынуждена оставить тебя тогда. Со мной ты был в опасности, — она осторожно протянула к нему руку, но демон оттолкнул её.

— Ты могла просто найти меня, а не создавать какой-то бессмысленный город.

— Но ведь это мой подарок тебе, — с отчаянием произнесла Маб.

— Мне не нужны подарки, мне не пять лет! — крикнул Орфей.

Пока они разговаривали, король, прячась в тумане, приблизился к Маб сбоку. А перед этим он аккуратно прошептал Золтану всего одно слово: «медальон». Маг кивнул и подошёл к королеве с другой стороны.

— Орфей! — испуганно крикнула Маб, когда тот отвернулся.

Демон снов решил, что она просто пытается его остановить и не повернулся. Он рассеял туман и, сжав кулаки, пошел по центральной площади прочь. Золтан и король побежали в противоположную сторону. Однако через несколько минут Орфею всё же пришлось остановиться. Он удивленно смотрел на то, как каждый дом, каждый куст и цветок покрывается серыми хлопьями снега. Присмотревшись, он понял, что это пепел. На площади не осталось ни одного молодого жителя. Все резко превратились в стариков и старух. Орфей прикоснулся к фонтану, мимо которого проходил, — кусок мрамора остался в его руке пеплом. Демон бросился назад.

Королева Маб неподвижно лежала на животе, волосы скрывали её лицо. Из спины торчал отравленный магией клинок. Рядом валялся сорванный с шеи медальон в виде двух половинок желтоватой луны. Орфей упал на колени возле тела матери. Затем вытащил нож из её спины. Маб подняла голову.

— И как ты могла когда-то выйти замуж за этого болвана? — мягко спросил Орфей, помогая матери подняться. — Он же просто идиот.

— Мне было скучно, — пожала плечами Маб. — Ну, а твой маг? Неужели он не догадался, что кто-то из нас с тобой поместит всех в сон?

— Что ж, по крайней мере оба увидели то, что хотели.

Бесконечный Сумрак

Земли Бесконечного Сумрака находились в руках Лэйв — королевы Отчаяния. Любой попавший в её владения мгновенно познавал безысходность и словно проваливался в бездну обреченности. Люди, ступившие на эти земли, превращались в бледных, человекоподобных существ, которым из чувств была доступна лишь печаль. С заплаканными красными глазами они блуждали по бесплодным землям этого пропитанного безнадежностью королевства — нелюди, похожие на призраков, которые потеряли потребность в еде, питье и сне. Всё, что им было нужно, — это маленький ломтик счастья, тонкий, как серп новорожденной луны, кусочек радости, едва заметный, как паутина, натянутая меж кустов. Но их мечтам не суждено было сбыться. Так они и бродили по огромной территории выжженных гиблых земель.

Королева Лэйв жила в просторном чёрно-красном замке с витражными окнами. В каждом зале горели тысячи не способных погаснуть свечей, согревавших королеву теплом, недоступным для жителей Бесконечного Сумрака, которым приходилось общаться лишь с холодным ветром. Лэйв жила одна, если не считать десяток-другой слуг: людей с букетами черно-красных роз вместо лица. Некоторые из них носили накидки с капюшонами, которые никогда не снимали.

Также Лэйв держала питомца по имени Рубин. Это было нечто, словно одетое в меховую накидку, скрывавшую большую часть тела. Зато хорошо было видно голову — белый вытянутый череп с пылающими красными глазами. Причем на черепе еще были мохнатые уши. Спереди из-под накидки выглядывали ребра, на которых красовался кулон в виде сердца. У Рубина был длинный костяной хвост, которым он частенько махал, словно настоящий пёс.

Сама же королева Отчаяния была девушкой с мраморно-белой кожей и пепельными волосами, в которые она любила вплетать розы. Её глаза без белков, чернее самой черной души, поблескивали при свете мерцающего пламени тысячи свечей и всегда смотрели так, словно чего-то ждали. Но чего или кого — знала только она. И скорее всего, догадывался Рубин.

Лэйв не могла покидать свой замок, потому что была его частью, так что ей приходилось довольствоваться обществом Рубина. Еще он мог обращаться в черную лису с белым хвостом и в таком виде заманивал новых людей в безнадежные земли. Чаще всего охотников и детей. Но и другие люди тоже нередко следовали за милой лисой, что увлекала их в Бесконечный Сумрак.

Однажды на эти земли ступил про́клятый воин. Вот уже почти год как он носил в себе проклятие, и теперь ни одна живая душа не хотела иметь с ним дел. Король отстранил его от службы, потому как, к чему бы он ни прикоснулся, повсюду воин сеял смерть. Ему пришлось отправиться в длительное странствие в надежде на то, что где-нибудь его все же примут или что он сможет наконец снять свое проклятье. Звали его Трэй Трэвиш.

Воин шел пешком, как и всегда, потому что даже лошади боялись его, брыкались и дико ржали при его приближении. Трэй нес небольшой походный мешок с хлебом, который уже заканчивался, и золотистый меч — самое ценное, что у него осталось.

Мужчина шел по черной земле, оглядываясь по сторонам. Воздух здесь был густой, плотный — дышать было непросто. Трэй медленно продвигался вперед к замку со светящимися окнами. Полупризраки, обитавшие в этом королевстве, тоскливо рассматривали его, находясь в отдалении. Надо сказать, что их охватили довольно странные, забытые чувства при появлении воина.

Трэй беспрепятственно дошел до жилища королевы. На входе его встретили люди-розы. Даже при отсутствии у них лиц было заметно, что они в замешательстве. При них никто и никогда еще не появлялся на пороге дома Лэйв. Растерянные, они всё же провели незнакомца прямо в тронный зал. Трон оказался пуст. Лишь рядом с ним, на ступеньках, сидел какой-то странный пёс (Трэй не сразу разглядел белый продолговатый череп). Воин стоял в ожидании посреди зала, пока наконец на троне из ниоткуда не появилась Лэйв. Она внимательно вгляделась в него и осторожно спросила:

— Кто ты такой?

— Я Трэй Трэвиш из рода воинов Алой Звезды, — надменно ответил он. — Хочу знать, где нахожусь.

— Это Земли Бесконечного Сумрака, а я их правительница, — гордо произнесла королева, встала и грациозной походкой подошла к Трэю.

От нее исходил запах дождливого вечера. Воину он показался знакомым.

— Ты не чувствуешь страха, боли, отчаяния или, может быть, чего-то еще?

— Нет, — спокойно ответил он. — А должен?

Она улыбнулась ему бескровными губами, и Трэй на мгновение поник, словно его опустили в котел с безысходностью, но тут же вытащили оттуда.

— Я чувствую чужую магию, — произнесла Лэйв, приблизив лицо к самой шее воина и сделав глубокий вдох.

Королева снова улыбнулась.

— Тебе больше не придется скитаться, ведь ты нашел свой дом, — Лэйв ласково провела рукой по его щеке, заросшей рыжей щетиной.

Воин отступил на шаг и взялся за рукоять меча.

— Где твои подданные? Где жители? Пока я шел, не увидел ни одного строения.

Королева лишь пожала плечами и вернулась на трон.

— Им не нужны дома.

— Где же они тогда живут? — спросил Трэй.

— В своих грёзах.

Воин не понял, что именно это значит, но ему уже не терпелось уйти, хотя одновременно с этим какая-то сила удерживала его.

— Что ж, очень жаль, но мне пора, — воин все еще не выпускал из рук меч, золотистое лезвие которого скрывалось в ножнах.

— Но как же ужин? — черные глаза королевы распахнулись и стали похожи на два бездонных колодца.

От ужина Трэю не хотелось отказываться. Он молча склонил голову, словно задумавшись, но Лэйв уже щелкнула пальцами — и появился стол с многочисленными блюдами. Рубин замахал хвостом и забегал вокруг стола, будто хотел что-то с него стянуть.

— Ох, — только и смог выдавить из себя воин, который несколько дней подряд питался лишь черствеющим хлебом.

Лэйв гостеприимно взмахнула рукой, приглашая гостя за стол. Тот не мог сопротивляться и быстро стал расправляться с жареным мясом, что стояло к нему ближе всего. Королева с умилением наблюдала за ним с трона.

Трэй наелся до отвала и отодвинулся от стола, лишь когда почувствовал сильнейшую резь в животе.

— Ох, — снова сказал он, только уже с болью в голосе.

«Зря я столько съел», — подумал он, пытаясь отдышаться, так как его внезапно бросило в жар.

— Трэй Трэвиш из рода воинов Алой Звезды, — подчеркивая каждое слово, произнесла королева, — не желаешь ли ты прилечь и отдохнуть?

И снова воин не смог отказаться. С такой сумасшедшей болью он сейчас все равно далеко не уйдет.

Лэйв лично проводила гостя в его комнату. Люди-розы сопровождали их на случай, если Трэю что-то понадобится. Комната, куда привела его королева, была абсолютно пустой, но Лэйв щелкнула пальцами, и в центре возникла огромная кровать с десятком подушек.

— Располагайся, — сказала она и, одарив мужчину ослепительной улыбкой, удалилась.

Слуги-розы еще некоторое время постояли в ожидании приказов, но воин махнул рукой, требуя уйти. Тогда они растворились в воздухе, и от них на полу остались лишь лепестки роз.

Трэй повалился на кровать, которая показалась ему мягче самих облаков. Он даже не мог вспомнить, когда в последний раз спал не на земле. Забыв про боль в животе, воин быстро погрузился в сон.

Тем временем королева в тронном зале прохаживалась вокруг стола. Она в задумчивости вела рукой по скатерти, которая от ее прикосновения на глазах превращалась в пепел.

— Ты уверена, что он не умрет? — спросил Рубин, сидевший на стуле, который совсем недавно занимал Трэй.

Стол, вместо оставшихся после ужина яств (а оставалось их еще немало), был уставлен тарелками с червями, черными гусеницами, дохлыми крысами и жабами.

— Уверена, он будет бороться.

— Как знаешь, — Рубин ткнулся в одно из блюд безносой мордой.

Лэйв взглянула в окно, вытянутое к потолку. Ничего толком не было видно, так как всё скрывалось в непроницаемом красноватом тумане. Запахло чем-то горьким.

В полночь Трэй проснулся от тихого шелеста. Он открыл глаза, но ничего не увидел, потому как его комната до краев была наполнена туманом цвета перезрелой вишни. Воин хотел было приподняться, но что-то ему мешало. И вдруг над ним склонилось бледное лицо королевы. Трэй удивился, но сразу же удивился еще больше, потому что Лэйв поцеловала его. Он почувствовал на губах прогорклый вкус.

Трэй прикоснулся к королеве и понял, что та совершенно нагая. У него перехватило дыхание, а Лэйв тем временем уже раздевала воина. Королева буквально запрыгнула на него, и в этот момент Трэй почувствовал, будто в его тело вонзились тысячи игл, словно он лег на что-то ужасно острое. Воин вскрикнул, когда королева, продолжая ритмично двигаться, вдавила его в кровать. Трэй одновременно испытывал величайшее удовольствие и нестерпимую боль. Он схватил Лэйв за талию, у него резко закружилась голова, и Трэй из рода воинов Алой Звезды потерял сознание.

Когда он очнулся на рассвете, никакого тумана уже не было, а сам Трэй лежал, опутанный вьющимися, словно кудри, стеблями роз. В его тело впивались сотни шипов. Он был буквально пригвожден ими к кровати, на которой уже не было ни подушек, ни мягкого белья — одни сплошные стебли увядающих роз. Трэй зарычал, пытаясь подняться, но шипы держали его мертвой хваткой.

В комнату вошел Рубин. Он приблизился к Трэю и сказал:

— Королева просила проведать тебя. Сама она этого сделать не может, так как сейчас занята с твоей дочерью.

— С кем? — глаза воина округлились.

— Королева ведь не смертная женщина. У нее этот процесс проходит иначе.

— Что вы со мной сделали, больные ублюдки? — прохрипел Трэй и вновь задергался, стараясь освободиться.

— Тише-тише. Королева давно ждала того, кто может беспрепятственно входить в её замок. Она ждала тебя, — Рубин склонил голову.

— Освободи меня! Сейчас же! — крикнул Трэй.

— Извини. Я бы с удовольствием, но Лэйв сама это сделает, когда будет нужно, — Рубин поелозил хвостом по полу.

Обездвиженный воин откинул голову назад, туда, где прежде лежали мягчайшие подушки.

... Однажды Трэя Трэвиш женился, соблазнив девушку, зная, что ту любит его младший брат. Жене он сразу стал изменять, так что в итоге девушка, обливаясь слезами, обратилась к местному магу, и тот, по её просьбе, обратил супругу Трэя в вишневое дерево.

После исчезновения жены Трэй пошел на королевскую службу. Он в совершенстве владел буквально всеми видами холодного оружия, однако сослуживцы скрипели зубами при виде Трэвиша. Впрочем, начальство высоко ценило его, так что вскоре воин из рода Алой Звезды стал получать особые задания, за которые к тому же отлично платили.

Трэй был крайне высокомерным. Он считал себя превосходным во всём, в том числе и во внешности. Если он проходил мимо зеркальной поверхности, то обязательно останавливался на мгновение, чтобы взглянуть на себя. Этот воин всегда ходил с гордо поднятой головой. Никто и никогда не слышал от него ничего, кроме насмешек.

Однако, когда умирал отец их семейства, именно Трэя он позвал к себе первым, чтобы попрощаться, и именно ему завещал Меч Провидения. Брат, не слышавший разговора, утверждал, что Трэй силой заставил отца отдать меч ему. А потом и вовсе стал говорить, что тот взял меч без спроса. Трэй разозлился из-за этой клеветы, между мужчинами завязалась драка, в которой старший брат убил младшего.

И вот таким образом Трэй сам на себя наложил проклятье. Все, кто прежде ненавидел его, теперь его презирали. Люди смотрели на воина, как на прокаженного. Особо озлобленные плевали в его сторону или выливали помои прямо под ноги.

Король отстранил Трэвиша от службы, и тот ушел из столицы, надеясь на то, что в других городах, где его никто не знает, всё будет иначе. Но проклятие тянулось за ним следом. Если он останавливался где-то переночевать, на следующее утро в этом доме кто-то умирал или страшно заболевал. Трэя отовсюду стали гнать камнями и палками. Лишь однажды ему повстречалась девочка, которая не оттолкнула его.

Воин сидел, привалившись к рассохшемуся забору, который окружал заброшенный дом. Трэй уже доедал свой скудный обед, когда к нему подошла еще совсем юная, золотоволосая девушка.

— Чего тебе? — недовольно спросил Трэй.

— Да так. Смешной ты, — внезапно сказала она.

— Это я-то смешной?

— Ну да. Вон, нос черный. И пятна на лбу, — она беззлобно рассмеялась.

Трэй не был в восторге от её замечания.

— Ладно, давай уже иди, куда шла.

— А я тут играю, — ответила она и покружилась на месте.

— Большая слишком, чтоб играть. У меня жена была твоего возраста, — Трэй достал из мешка яблоко.

Пока он его протирал, девушка уселась возле него.

— Да чтоб тебя. Чего привязалась?

— Меня зовут Иво́ри. А тебя? — спросила она, распахнув наивные голубые глаза.

— На кой черт тебе сдалось мое имя? — Трэй старался не смотреть на Ивори, но его глаза всё-таки встретились с её, и из-за взгляда этих нехитрых глаз в душе его что-то шевельнулось — едва-едва.

Он протянул ей яблоко, при этом слегка коснувшись тонких пальцев девушки.

— Спасибо, — она стала вертеть фрукт в руках. — А почему ты сказал, что жена у тебя была? Где она сейчас?

— Не знаю, — честно сказал Трэй. — Она пропала. Давно.

— И ты её не ищешь? — теперь Ивори не смотрела на своего собеседника.

— Я...искал, — солгал Трэй. — Но не нашел.

— Это грустно. Ты любишь её? — яблоко выскользнуло из рук девушки и покатилось в траву.

Трэй так не хотел отвечать на вопрос, что вскочил и ринулся за ускакавшим десертом, словно от него зависела его жизнь.

— Спасибо, — снова сказала Ивори, когда воин протянул ей злосчастное яблоко.

— Мне уже пора, — засобирался Трэй.

— Ладно. Если снова будешь у нас в деревне, мой дом возле таверны. Мой отец её держит.

Трэй Трэвиш молча взял свой мешок, повесил меч на пояс и пошел по тропинке вниз. Но не смог не обернуться. Он увидел Ивори, стоявшую на вершине холма. Её солнечные волосы развевались на ветру. Девушка надкусила кроваво-красное яблоко, а через несколько секунд пошатнулась и упала вперед.

Воин бросился навстречу её хрупкому телу, которое катилось вниз наперегонки с яблоком. Трэй подхватил девушку: её глаза закатились, а в уголках губ собралась пена.

— О, господи! — выкрикнул Трэй и захлебнулся собственным криком.

Ивори еще несколько раз изогнулась в его руках в последних конвульсиях и затихла. Воин молча смотрел на девушку пустым взглядом. Её юбка некрасиво задралась, лицо было перепачкано.

Трэвиш понес девушку в таверну, где, он надеялся, отец Ивори убьет его. Но, сколько ни протягивал Трэй Меч Правосудия, умоляя вонзить его прямо в сердце, отец девушки не согласился. Он лишь процедил сквозь зубы что-то нечленораздельное. И только когда Трэй убрался из деревни, в ушах у него запоздало прозвучало: «Приемная...»

Трэй не знал, что необходимо сделать, чтобы снять проклятье. И даже маги, которых он встречал, отказывались говорить с ним. Они ставили невидимую стену между собой и воином, чтобы его проклятье никак не затронуло их самих.

...Воина из его воспоминаний вырвал хрустальный голос королевы. Он был настолько хрупким, что, казалось, вот-вот разлетится на куски. Лэйв изменилась за ночь: черты лица заострились, черные глаза стали еще чернее, а волосы из пепельных превратились в белоснежные.

— Хорошо ли ты отдохнул?

— А сама как думаешь? — огрызнулся Трэй.

— Я ждала тебя, — не обратив внимания на его грубость, сказала Лэйв.

— Освободи меня, — рявкнул воин.

— Конечно, дорогой. Дай мне совсем немного времени. А пока мне нужна часть твоего проклятия, — она облизала губы и приблизилась к неподвижному мужчине.

В её руках сверкнул небольшой кинжал с перламутровой рукояткой.

— Ты что делаешь... — Трэй задержал дыхание, словно собирался нырнуть в воду.

Королева быстро вонзила кинжал прямо ему в грудь, рядом с сердцем. Трэй попытался удержать рвущийся наружу крик. Но когда Лэйв провернула лезвие внутри него по часовой стрелке, он больше не смог терпеть. Трэй издал болезненный вопль, который прокатился по всей комнате, словно раскат грома. Из глаз королевы побежали струйки темной крови. Трэю хотелось провалиться под землю, лишь бы не чувствовать лезвие у себя в груди. Но ему повезло, что всё это продолжалось не слишком долго. Лэйв вытащила кинжал, и по его лезвию стекло что-то блестяще-чёрное.

— Ну, вот и всё. Теперь твоей дочери не будет равных по силе.

Королева направилась к выходу.

— И что всё это значит? — устало спросил Трэй, тяжело дыша. — Хочешь захватить королевство?

— О, нет-нет. Мне это ни к чему. У меня ведь уже есть свои земли, — королева улыбнулась и прикрыла ладонью лезвие кинжала, направленного вверх, словно она держала зажженную свечу. — Но вот нашей дочери королевство понадобится. И оно должно быть безупречным. Кстати, благодаря твоему проклятью, жители новых земель не будут просто слоняться, как здесь, они будут почти людьми.

— Почти? — переспросил Трэй.

— Да, дорогой, почти. Они не будут обладать разумом в полной мере. Лишь его примитивными функциями. А это значит, что они не будут представлять угрозу. Любая возможность бунта или недовольства с их стороны исключена.

— Ты сама хоть понимаешь, насколько глупо это звучит?

— Нисколько не глупо. Прости, я бы с удовольствием обсудила это с тобой, но мне нужно идти, пока проклятие не выветрилось, — и она вышла, цокая каблуками.

Трэй Трэвиш собрал все свои силы, пытаясь разорвать стебли с шипами, что мешали ему двигаться. От напряжения на шее у него вздулись вены. Но все равно он оставался пленником шипов.

И в этот момент воин взбесился. Его глаза вдруг почернели, в нем проснулись какие-то нечеловеческие силы, которых было достаточно, для того чтобы разорвать мерзкие путы.

Трэй вылез из колючих «веревок» — с рук капала кровь. Ему пришлось бежать отсюда в одних штанах: ни верхней одежды, ни своей обуви он в комнате не обнаружил. Проскользнув по коридору куда-то вбок, воин услышал шаги. Очевидно, это были слуги-розы. Трэй схватил одну из многочисленных свечей, скрылся за первой попавшейся дверью и оказался на лестнице, ведущей вниз. Воин быстро спустился по скользким ступенькам.

Чем дольше он спускался, тем становилось холоднее. К тому же стало тянуть каким-то сладковато-горьким запахом. Трэй видел перед собой ровно столько, сколько освещала свеча. Благо, её тусклый огонек не гас.

Воин попал в какую-то комнату и в надежде на то, что это не тупик, посветил в разные стороны. На полу лежал довольно свежий труп в луже крови. Лицо у него отсутствовало. Неподалеку был разбросан ворох еще не увядших роз. По стенам тянулись подтеки разных цветов. Очевидно, на них была и вода, и кровь, и еще черт знает что.

Трэй увидел железную дверь, которая легко поддалась, когда он её толкнул. Дальше всё повторилось: плохо освещенный свечой коридор, новая комната, забрызганная кровью, в которой на этот раз Трэй обнаружил два изуродованных трупа. И точно так же на полу лежали букеты роз.

— Да что здесь происходит, — пробормотал воин.

Он открыл еще одну дверь, за которой обнаружил лестницу, уводящую наверх. Поднявшись, Трэй оказался в комнате, полной черных цветов. Окно было задернуто тяжелыми шторами, и лишь через тонкую щель пробивался мутный лунный свет. У окна стояла кровать, на которой кто-то сидел.

Трэй осторожно приблизился, не в силах сопротивляться своему любопытству. Свет упал девушке на лицо. Воин отпрянул. Перед ним сидела Ивори, та самая приемная дочь хозяина таверны.

— Ивори, — прошептал Трэй.

— Меня зовут Беатриче, папа, — металлическим голосом произнесла девушка.

— Папа?.. — слово застряло у него в горле.

— Что ты здесь делаешь? — девушка встала. — Мама сказала, что ты придешь только завтра, — и она двинулась в его сторону.

Трэй отступил назад, к двери, но та уже оказалась заперта. Тогда он бросил в девушку свечу, устремился к окну и распахнул шторы. Его ослепил лунный свет. Даже несмотря на то что луна была словно затянута пеленой, она сияла так ярко, что Трэю пришлось зажмуриться. Беатриче схватила его за руку.

В этот момент в комнате появилась Лэйв. Она сложила ладони перед собой — и Трэя отбросило от окна. Он заскользил по полу к ногам королевы.

— Откуда здесь эта девушка? — злобно крикнул Трэй, поднимаясь.

— Это твоя дочь, — спокойно ответила Лэйв.

— Ложь! Её зовут Ивори, и она не моя дочь.

Королева нежно улыбнулась, словно пришла с Трэем на свидание.

— Ах, милый, память до сих пор к тебе не вернулась. Ты не Трэй Трэвиш из рода воинов Алой Звезды. Ты Трэй, король, не знающий пощады. Король Жестокосердия. И много веков назад ты ушел сражаться и завоевывать новые земли. Ты сеешь смерть, где бы ни появился.

— Я был проклят, — выдохнул воин.

— Смерть ты сеял вовсе не из-за этого. Проклятье ты получил от того, что воспользовался человеческим мечом древнего клана воинов, что всегда сражались против нас. Я не знаю, что случилось с тобой в пути, из-за чего ты потерял память. Но Ивори — так звали нашу младшую дочь, которая давно умерла, отравившись магическим яблоком. Ты не мог её видеть. Скорее всего, тебе померещилось её лицо, а перед тобой была какая-то другая девушка.

— Но она была... — Трэй взглянул на Беатриче. — Её копией.

— У всех твоих дочерей были одинаковые лица, — ответила королева.

— У всех? Были?

Трэй попятился к окну, голова пошла кругом.

— Ты лжешь. Ты всё выдумала. Только что выдумала. Иначе ты бы сказала об этом еще вчера за ужином! — воин повысил голос.

— Я надеялась, что в родном замке память сама вернется к тебе.

— Нет! — Трэй упрямо замотал головой. — Нет!

Краем глаза он заметил зеркало и медленно подошел к нему. На него смотрели черные, как сама тьма, глаза без белков. Рана на груди от кинжала Лэйв почти заросла. Трэй коснулся зеркала рукой. На теле не осталось никаких следов от шипов.

Он обернулся на Лэйв, посмотрел на неё долгим, изучающим взглядом, после чего резко бросился прямо в окно. Осколки брызнули в разные стороны. Трэй упал на землю. Он не застонал, а скорее, заскрипел от боли. И тут он заметил полупризраков — жителей Земель Бесконечного Сумрака. Они стояли поодаль, склонившись к самой земле, словно дикие кошки, готовящиеся к прыжку. Воин замер, а как только пошевелился, приподнимаясь, полупризраки с шипением ринулись на него. Они придавили его к земле и с остервенением стали кусать, пытаясь оторвать плоть с костей. Глаза Трэя вспыхнули черным пламенем, он издал зловещий клич и разом отбросил от себя всех нападавших, которых было не меньше десяти. Полупризраки, поскуливая, разбежались.

Трэй встал, и взгляд его упал на ладони, по которым струились тонкие, черные, изогнутые линии. Затем он посмотрел на окно, в котором стояла Лэйв, только что натравившая на мужа полупризраков, чтобы показать ему самому его же силу. За её спиной стояла Беатриче, его дочь. В голове пронеслись сотни воспоминаний о том, как он лично заколдовал эти земли и как отправился покорять другие королевства.

Трэй Беспощадный окинул взглядом свои владения — Земли Бесконечного Сумрака.

Интервью с драконом

В пещере было настолько темно, что казалось, будто воздух окунули в ведро с чернилами. Жирная темнота стекала со стен на пол. Где-то в отдалении раздавался монотонный звук падающих друг за другом капель. По ним можно было отсчитывать время. В планы его, правда, не входило посещение этого места, из которого буквально сочились боль и страдания. Темнота услужливо скрывала покрытые кровью стены и пол — Кора́лисс не слишком аккуратно ел. А эта пещера служила ему столовой.

Одинокий дракон Бури всю жизнь соблюдал строгую диету. Он питался исключительно магами, вместе с плотью и кровью поглощая и их магическую силу. Это привело к тому, что через определенное время Коралисс смог разговаривать на человеческом языке, а продолжительность его жизни значительно увеличилась.

Размера он был среднего, пожалуй, даже маленького (по меркам драконов): примерно пять-шесть метров в высоту. И был он достаточно худой — всё-таки колдуны и маги на дороге не валяются. Хотя, конечно, когда он расправлял свои аметистовые мерцающие крылья, вид у него становился куда более внушительным.

Он жил в гордом одиночестве до тех пор, пока однажды не угодил в ловушку, оставленную людьми. А точнее, он спокойно миновал две, спрятанные на пути к его пещере, но, слишком увлекшись мысленным расхваливанием себя за наблюдательность (глаза-то уже были не такими зоркими), он не заметил третью и попал прямо в стальные сети. Тут же выскочили из засады охотники и усыпили его, обстреляв тело дракона сразу дюжиной дротиков со снотворным.

Очнулся Коралисс в стеклянной клетке. Точнее, таковой она являлась лишь на первый взгляд. Дракон попробовал пробить прочное стекло, но это ему не удалось. Он решил пока не вызывать бурю, а посмотреть, что будет дальше. Люди не убили его сразу, значит, им что-то нужно от него.

«Додумались же до такого. Иллюзия свободы. Как будто с виду тебя ничто и не удерживает», — подумал он, разглядывая стекло.

Целую неделю через специальное небольшое окошко дракону просовывали еду: сырую говядину, свинину и оленину. Но Коралисс ни к чему не притронулся. Ему по-прежнему было любопытно, что предпримут эти люди, ведь они явно не собирались перевязывать ему пасть, чтобы избежать нападения с его стороны. А подкрепившись незадолго перед пленом магом и его силой, дракон теперь мог ничего не есть почти месяц.

Еще по прошествии нескольких дней Коралисса перевели в открытый вольер, а точнее, в огромную клетку, огороженную со всех сторон крепкой решеткой. Её дракон тоже для вида попробовал перегрызть — не вышло. Зато теперь Коралисс мог дышать свежим воздухом, а не тухлым мясом, которое его пленители не убирали, так как боялись заходить к дракону.

«Чего они от меня ждут?» — думал он, рассматривая любопытные, испуганные, осуждающие и изучающие лица людей, которые изо дня в день продолжали таращиться на него. Ему уже становилось скучно, хотелось расправить крылья и пролететь над городом. Коралисс подумал о своем замке, о том, не займут ли его в отсутствие хозяина.

«Хотя какая уже разница...»

Дни шли за днями, а люди так ничего и не предпринимали, лишь продолжая приходить к дракону, рассматривать его и постоянно что-то записывать. Лето было в самом разгаре. Коралисс обливался потом в своей клетке. Наконец ему всё надоело, он придумал кое-какой план. Он присмотрелся к одному щуплому пареньку, который всегда приходил по утрам в одно и то же время. Когда тот явился в очередной раз, дракон сделал вид, что спит, расположившись при этом у самой решетки. И когда парнишка максимально приблизился к клетке, Коралисс открыл глаза и произнес:

— Приведите ко мне мага.

Паренек отпрыгнул от клетки так, что, должно быть, установил мировой рекорд по прыжкам с места. Еще мгновение — и он скрылся из виду.

Очень скоро к дракону наведалась целая делегация людей умного вида. Они начали ожесточенно спорить о том, могут ли, хотя бы в теории, драконы разговаривать. Коралисс послушал их и наконец устало произнес:

— Так, может, вы меня об этом спросите?

Делегация резко замолчала, словно все эти люди были единым целым.

— Ты нас понимаешь? — вперед выступил мужчина с рыжей бородой.

— Да, и могу отвечать. Но я буду говорить только с магом. Вы можете задать мне все свои вопросы через него.

Через день к Коралиссу привели хрупкую девушку. Она была совсем еще юной — почти подростком.

— Я просил найти мага. А это кто? — рассвирепел дракон. — Вы хотите, чтобы я разговаривал с ребенком?

Рыжий мужчина, который привел девушку, подтолкнул её к клетке. Девушка развела руки в стороны, собрав в ладонях сверкающие заряды энергии, а затем Коралисс увидел, как мощная световая волна ударила в сторону и оставила от соседнего строения одну пыль.

— Ну, ладно, — только и сказал Коралисс.

Он присел рядом с решеткой и поманил девушку своей когтистой лапой. Не было похоже, чтобы она боялась его. Скорее, её снедало любопытно.

— Все остальные — пошли прочь! — рявкнул дракон на попрятавшихся тут и там людей.

Работники этого загадочного места бросились врассыпную.

— Ты владеешь заклятьем Памяти? — спросил дракон.

— Я могу создать Сферу Воспоминаний, которая запомнит всё, что ты скажешь, — ответила девушка.

Дракон кивнул.

Тогда девушка остановила взгляд на одной точке и протянула к ней правую руку. Между пальцев у нее разрастался сгусток света, постепенно приобретавший очертания шара, словно сделанного из стекла. Наконец, сферу заполнил золотой дымок. В таком виде девушка и оставила шар, размером с яблоко, висеть в воздухе.

— Ну, что ж. Давай начнем. О чем эти ребята хотят знать?

— Сколько тебе лет? — спросила девушка.

— Я и со счета сбился. За две тысячи, думаю, уже перевалило. Последние двести-триста лет я живу в заброшенном замке, скрытом хвойными деревьями. Это там, возле реки, — неопределенно махнул лапой дракон.

— Почему ты ешь в пещере, а не в своем замке?

— А как, по-твоему, я должен потом убираться? — удивился Коралисс. — Или ты предлагаешь мне жить среди костей и пропитываться трупным запахом?

Девушка скривилась. Она помолчала немного, наколдовала себе стул, а затем спросила:

— Почему ты не улетишь? Почему ты позволяешь этим людям обращаться с собой, как с питомцем? — в её голосе послышались нотки негодования.

— Это тоже они хотят знать? — дракон подошел ближе к решетке.

— Нет, это мой вопрос.

Коралисс долго изучал девушку. Она выдержала его взгляд.

— Понимаешь, все, кого я знал, давно умерли. С нынешними драконами я не общаюсь. Да я и не помню, когда в последний раз их видел. Но я-то в любом случае из другой эпохи — о чем мне с ними говорить? Когда-то у меня были амбиции, я был молод и хотел править миром. Да-да. Именно так. Я долго готовился к этому, копил силу. А спустя много веков, подумал: а дальше-то что? Драконы постепенно вымирают. Другие существа — тоже. Всё меняется. Кем мне править? Только людишками? Разбираться в их распрях, желаниях и обидах? Зачем мне это надо? Короче говоря, я упустил время. Не завел семью, похоронил всех родных. Я устал, девочка. Когда эти глупые охотники меня поймали, я даже обрадовался. Думал, хоть какое-то развлечение. А они меня заперли, но сами боятся. Нет, девочка, ты ошибаешься: не они играют со мной, а я — с ними.

— Ты можешь освободиться? — напряглась девушка.

— Могу, — казалось, что дракон улыбнулся. — Не бойся. Я сделаю это только тогда, когда расскажу свою историю. И тебя я не трону, — он усмехнулся. — Я позвал тебя сюда не для того, чтобы съесть. Хотя я и питаюсь одними магами, — он облизнулся. — Но ты нужна мне для другой цели, девочка.

— Меня зовут Мэйф.

— Очаровательное имя для принцессы, — сказал дракон.

— Я не принцесса, — возразила Мэйф.

— Каждая девочка — принцесса, — в свою очередь возразил Коралисс.

— Ладно, — махнула рукой Мэйф. — Я так понимаю, история будет длинной? Ты ведь не против, если я поем?

— Конечно, на здоровье.

Мэйф наколдовала себе столик с несколькими блюдами, с десертом и графином вина.

— Не многовато ли для такой хрупкой особы? — усмехнулся дракон.

— В самый раз. Давай уже свою историю, — и она принялась за обед.

... Много веков назад Коралисс встретил в лесу девочку. Такую же очаровательную, как Мэйф, только гораздо младше. Она сидела на одиноком пне посреди поляны, и лишь на нее падал единственный солнечный луч, сумевший пробиться сквозь густую листву. Дракону показалось, что она плачет, и он грубо спросил:

— Ты чего тут сопли развесила?

Девочка обернулась. Люди бесконечно боялись Коралисса, и он полагал, что девочка сейчас с криками побежит прочь. Она действительно побежала. Но совсем в другую сторону — прямо к дракону — и, насколько ей это позволяло, обхватила ручонками его аметистовую чешую.

Коралисс опешил и долго смотрел на неё сверху вниз, а девочка всё никак не желала отпускать его.

— Что у тебя стряслось? — наконец спросил он, попытавшись когтистой грубой лапой погладить её по голове.

— Я сбежала из дома, потому что папа бьет меня и маму, — она подняла лицо, и Коралисс увидел синяки и ссадины.

— Это очень плохо, — только и мог сказать он, всегда считавший людей чересчур слабыми и беспомощными, не говоря уже о человеческих детенышах.

— Тебе нельзя здесь оставаться. В лесу полно диких зверей. Тебя кто-нибудь съест.

— А ты меня не съешь? — простодушно спросила девочка.

— Если ты умеешь колдовать — съем, — прямо сказал дракон и клацнул зубами.

Девочка отступила на пару шагов и заявила:

— Все колдуны старые и бородатые. Где ты у меня видишь бороду?

Дракон усмехнулся.

— Ну, хорошо. Значит, тебя я не трону. Но за остальных я не ручаюсь.

С того дня девочка стала часто приходить на эту поляну. И там её всегда ожидал Коралисс. Правда, она почти всегда возвращалась побитой.

Коралисс катал её на своей спине, стараясь взлетать не слишком высоко, чтобы девочка случайно не сорвалась. Он продемонстрировал ей свой замок, а также показал, как он вызывает бурю. Точнее, для нее он создал маленькую копию урагана, чем изрядно её насмешил.

— Я бы хотела забрать его с собой, — сказала девочка, пытаясь удержать в пальцах маленький ураганчик.

— Я могу каждый раз делать для тебя новый.

Так проходило лето. Порой девочка даже оставалась в замке дракона переночевать. Очевидно, её безответственных родителей отсутствие ребенка совсем не волновало. Иногда девочка пыталась накормить своего нового знакомого ягодами, хоть он и всегда отказывался. А потом она пропала. Дракон ждал её несколько недель, а затем, обеспокоенный, полетел в деревню.

Появление Коралисса не на шутку напугало жителей: они решили, что тот прилетел за добычей. Но дракон, никого не трогая, летал над улицами в поисках дома, который ему описывала девочка: белое двухэтажное небольшое строение. Домик с бирюзовой крышей. Коралисс нашел его на краю деревни.

Девочка увидела его в окно и выбежала из дома. Она хромала, одна рука у нее была перевязана, а лицо было буквально усеяно синяками, которые не могли скрыть даже растрепанные волосы.

Родители девочка устремились было за ней, но застыли на пороге при виде Коралисса.

— Вы худшие родители в мире, — проревел он, и из его пасти вырвался мощный поток воздуха, превратившийся в настоящий ураган.

Казалось, именно над этим домом нависла тьма. Внутри драконьего урагана сверкали молнии. Мать девочки едва успела прыгнуть в погреб, который как раз почему-то был открыт. Но отец исчез в круговороте разорванного на куски дома, смешавшись с его обломками.

— Прекрати сейчас же! — пискнула девочка и ударила дракона здоровой рукой — впрочем, Коралисс почувствовал лишь какой-то щелчок.

— Я же пришел освободить тебя, — в недоумении сказал дракон — буря прекратилась, словно её и не было.

— Ты только что убил моего папу! — выкрикнула девочка и снова замахнулась на дракона.

— Но он издевался над тобой. Он тебя избивал — да на тебе живого места нет, — Коралисс протянул к девочке лапу, но она отпрянула.

— Это был мой папа! И ты не имел права так поступать. Ты разрушил наш дом! Убирайся отсюда! — кричала девочка.

В отдалении уже собиралась толпа зевак.

— Но ты могла бы жить в моем замке, — грустно сказал дракон.

— Мне не нужен твой замок, и ты мне не нужен! Убирайся! — злобно повторила девочка.

Коралисс взмыл в небо.

Несколько дней он просидел в подвале своего замка в полной темноте. И чем дольше он так сидел, тем быстрее у него исчезала уверенность в том, что он вообще существует.

Ему были непонятны причины человеческих поступков. В них отсутствовала логика, они были неразумны. Коралисс понял только то, что это была его первая и последняя попытка сблизиться с человеком.

Через какое-то время, когда мрак стал разъедать дракону глаза, он вышел из своего оцепенения и снова полетел в деревню. Как оказалось, он прилетел на похороны девочки. После расправы дракона над её мужем женщина, считая девочку во всём виноватой, избила своего ребенка до полусмерти, и та, не справившись со столь тяжелыми увечьями, спустя время, умерла.

— Ты винишь себя в этом? — спросила Мэйф.

— Теперь, пожалуй, нет, — задумался дракон. — Хотя я не знаю.

В другой раз Коралисс также попался в ловушку охотников, только было это уже очень давно.

Охотники посадили его в тесную, узкую клетку и повезли на ярмарку, предварительно стянув ему пасть металлической цепью. Толпа гуляк с удовольствием глазела на дракона. Многие хохотали, некоторые кидались в него объедками и мусором.

Охотники быстро и неплохо на нем заработали, так что они даже не собирались кормить дракона — ведь для этого пришлось бы развязать ему пасть. Они протаскали его по городу еще несколько дней, но однажды ночью Коралисс обнаружил, что щеколда, на которую запирается его клетка, очень грубо и небрежно сделана, поэтому ручка у нее была довольно острая. Дракон в ту ночь изодрал себе морду в кровь, но всё же сумел высвободиться. От лагеря охотников он не оставил даже щепки.

— Почему они привели ко мне именно тебя? — вдруг спросил дракон.

— Я тут живу неподалеку.

— Только поэтому? — разочарованно протянул Коралисс.

Он словно надеялся на то, что в их встрече был какой-то высший знак.

— Ну, а что ты планируешь делать дальше? — спросила Мэйф. — И зачем мы вообще всё это записываем?

— Покажи мне хоть одну автобиографию дракона или хотя бы его короткое высказывание о себе, — с обидой в голосе произнес Коралисс, и его крылья дрогнули. — На самом деле мне недолго осталось. Я не ел уже очень давно — знаешь ли, маги на пути не попадались. Да и возраст. Так что моих историй не хватит даже на короткий дневник. Но я очень хочу, чтобы после меня хоть что-то осталось. Самое большее, сколько я когда-то выдержал без еды, — три месяца. Видимо, маг калорийный попался. Но в последние дни тогда уже было тяжело и больно. Сил совсем не осталось. У меня даже возникло желание лечь и больше не подниматься. Мне не хотелось спасаться бегством от вечного сна, который преследует каждого из нас. Я шел по песку вдоль моря. Красивые места. Было темно. Я упал, стал вслушиваться в плеск волн и рассматривать звезды. А когда присмотрелся, вдруг понял... — и Коралисс взмахнул своими крыльями. — Это же они: пурпурно-чёрные с мерцающими точками. И тогда я подумал: разве я могу сдаться, разве я имею права быть слабым, пока огромный дракон, мой собрат или, быть может, мой прадед расправил свои крылья над всей землей? И я встал, — добавил Коралисс после молчания. — Вскоре я нашел каких-то отдыхающих и съел их.

Мэйф, не мигая, смотрела на дракона.

— Почему ты ешь только магов?

— Потому что они вкуснее, — ехидно ответил Коралисс.

— Нет, — покачала головой Мэйф. — Почему?

Дракон сложил крылья, словно ему вдруг стало стыдно за них.

— Всего через несколько лет после моего рождения маг Олоферн убил мою мать, чтобы срезать её крылья. А я даже не мог ей помочь.

Мэйф подошла к решетке, протянула руку и коснулась шершавой чешуи дракона Бури.

— Я должна тебе кое-что сказать, — она понизила голос. — Мне очень жаль, но все драконы на земле вымерли. Ты — последний. И люди планируют ставить на тебе эксперименты, чтобы вывести новый вид драконов — послушных, ручных. Чтобы они повиновались человеку.

— Не успеют, — Коралисс будто снова улыбнулся. — Я же говорил...

Мэйф схватилась обеими руками за решетку.

— Ты не понимаешь. Они могут взять твою кровь, чешую, крылья — что угодно. Пусть, когда ты будешь мертв. Может быть, так им будет даже проще. Поэтому тебе нельзя здесь оставаться.

Она в отчаянии смотрела на него своими выразительными глазами. Коралисс шумно выдохнул.

— Я как раз и хотел попросить тебя по окончании нашего разговора испепелить меня своим светом.

— Нет, — Мэйф отпрянула от клетки, словно обожглась. — Я не сделаю этого.

— Но почему? Я ведь тебе никто.

Очевидно, их всё же подслушивали, так как послышались приближающиеся шаги, а из окна на втором этаже высунулся бородатый мужчина и закричал:

— Уберите её от дракона!

Мэйф одним ударом света открыла клетку.

— Выходи, быстрее!

Коралисс, не слишком торопясь, всё же вышел. Однако при всем желании он не смог бы улететь, потому что двор, в котором находилась его клетка, сверху предусмотрительно был обтянут ещё одной металлической сеткой. В теории, Коралисс, конечно, мог вызвать феерическую бурю. Но, во-первых, у него было сейчас не так много сил, а во-вторых, ему этого не хотелось.

Мэйф схватила сферу, направила в сторону появившихся охранников световую волну, которая ослепила и оглушила их на некоторое время, и побежала к двери, через которую обычно входили люди с едой для дракона.

— Я не пройду через дверь, — сказал Коралисс таким тоном, словно считал свой конец неизбежным и предрешенным, а побег — бессмысленным.

— Ты не можешь сдаться. Не имеешь права! — жестко сказала Мэйф прямо ему в морду.

Её глаза превратились в расплавленное золото, по коже побежали блестящие ручейки света, она выкрикнула несколько не известных Коралиссу слов и соединила большие и указательные пальцы в ромб. Ослепительная вспышка света — и дракона отбросило в сторону. Он упал, тряхнул головой, глотнул пыли и закашлялся. Проморгавшись, он заметил Мэйф, лежавшую неподалеку.

— Девочка!.. — он бросился было к ней, как вдруг увидел вместо своих когтистых лап человеческие руки.

Он пошевелил пальцами.

— Это что...

Охранники тем временем успели прийти в себя, но вновь застыли, с удивлением рассматривая странного человека с мерцающей пурпурной кожей. Рыжий бородач издавал какие-то нечленораздельные возгласы, наблюдая за трансформацией последнего дракона, а затем закричал:

— Хватайте их! Что встали? Ну! — сам он боялся спускаться во двор, опасаясь как дракона, так и девушку.

Коралисс подхватил Мэйф, бросился к двери и выбил её плечом. Пока он бежал по коридору, девушка пришла в себя.

— Ну, наконец-то. Ты умеешь телепортироваться? — спросил дракон, поставив Мэйф на ноги.

— Да, правда, силы почти закончились. Далеко не переместимся, — потирая висок, сказала она.

— Всё равно, главное, убраться отсюда, — Коралисс посмотрел по сторонам и прислушался — медлительные охранники всё-таки следовали за ними.

Мэйф еле-еле смогла создать слабенький портал, который вывел их к реке.

— Давай сюда, в рощу, — позвал Коралисс, увлекая её за собой, после того как Мэйф закрыла портал.

Они присели под деревьями. Девушка тяжело дышала.

— И как это понимать? — наконец возмутился дракон, растопырив пальцы на руках.

— Времени на раздумья у меня не было, — она откинула назад волосы и краем глаза взглянула на Коралисса.

— Но я же сказал, что уже готов покинуть этот мир, — закатил глаза дракон.

— Слушай, — устало произнесла Мэйф, — я считаю, что твоя история еще не окончена. Когда меня позвали на роль «переговорщика», я сразу согласилась. Потому что хотела собственными глазами увидеть дракона. Потому что вы удивительные. Но последний дракон на земле не может погибнуть так глупо из-за каких-то человеческих экспериментов. Ты должен сделать свой уход, по крайней мере, величественным и грандиозным.

— Ты так думаешь? — с сомнением в голосе спросил дракон.

— Уверена, — твердо ответила Мэйф.

— Но я теперь даже не дракон.

— Я всё верну, как было. Только дай немного передохнуть, — попросила Мэйф. — А пока — вот тебе штаны, — сказала она и наколдовала ему одежду.

— Но я ведь уже старый, — снова попытался возразить Коралисс, потрогав на себе рубашку.

— По виду и не скажешь, — усмехнулась Мэйф. — На самом деле это неважно. Главное, что ты дракон Бури.

Коралисс отвернулся, потому что почувствовал, как глаза ему застилает пелена. За две тысячи лет Мэйф стала первым человеком, который защитил его, даже не попросив ничего взамен.

Маскарад

Эта история началась очень давно, в те времена, когда ещё не существовало понятия ночи, а на небесах правил Король-Солнце. Однажды у повелителя небесного покрова родилась дочь Исабель. От отца она унаследовала золотистую кожу, а волосы её были цвета небесного сапфира.

Когда принцессе исполнилось восемнадцать тысяч лет, на свое совершеннолетие она разделила сутки напополам, украсила ночное полотно белоснежной луной и зажгла на нём блестящие звёзды. С тех пор каждую ночь Исабель объезжала свои владения на кентавре по имени Аксель, расчищая небеса от облачной пыли, делая звёзды ярче, а лунный свет чище и мягче.

— Звучит, как дурацкая сказка, — поморщилась Росса, закатив глаза.

— Людям не всегда нужно знать правду, — Исабель закрыла свой дневник, щёлкнула зажигалкой и закурила. — Если я вернусь домой, здесь должно остаться какое-то напоминание обо мне, — она поправила непослушную прядь синих волос.

«А если всё пойдет по плану, меня и так запомнят», — подумала она.

— Зачем?

— Разве это нормально, когда от тебя совсем ничего не остается? — принцесса прищурила глаза от дыма.

— Да какая разница, — лиса Росса встала и потянулась. — Идём лучше в «Лунный хвост».

Исабель тоже поднялась. Росса обратилась в очаровательную рыжеволосую девушку в длинном платье и скептически осмотрела наряд своей подруги.

— Не хочешь переодеться? В прошлый раз ты собрала на себе все взгляды.

— Завидуешь? — улыбнулась Исабель.

— Вовсе нет. Просто ты привлекаешь нездоровое внимание. Что за обувь вообще такая? — лиса наклонилась к ногам принцессы, обутой в кеды, и потянула за шнурки. — А вот это даже неприлично, — она распрямилась и с сомнением посмотрела на короткие шорты Исабель.

— Есть одно измерение, где девушки носят именно такие вещи.

— Очень странно, — Росса неодобрительно покачала головой и расправила складки на своем платье. — В нашем мире так не одеваются даже девицы, что предлагают мужчинам всякие непотребства.

— Мне нет до этого никакого дела, — принцесса выпустила колечко дыма. — Постой, может, и ты хочешь себе что-то подобное?

— Я? Ни в коем случае! — Росса с гордым видом сложила руки на груди.

Исабель внезапно достала из воздуха немалых размеров нежно-бирюзовый клинок и укоротила лисе платье до колена.

— Ты что делаешь? — Росса высоко подняла брови и ошарашенно посмотрела на то, что осталось от подола. — Демон снов не может ходить в таком виде!

— Но никто ведь не знает, что ты демон, — Исабель выбросила окурок.

— Да, но... — лицо Россы было одновременно обескураженным и довольным.

— Идём, пока все не разошлись.

Лиса нашла Исабель несколько недель назад. Та лежала на поляне в Обездвиженном Лесу, и Росса собиралась украсть у девушки её сны. Она вообще была коварным злобным демоненком, любила насылать на людей кошмары, усыплять ни с того ни с сего, мешала их мечты с реальностью. Её истинное обличье — медная лиса с золотыми глазами. Но Росса частенько обращалась в девушку, чтобы найти себе «жертв» и напитаться их снами. Или просто поозорничать.

Росса приблизилась к принцессе и заметила, что полупрозрачная кожа девушки слегка светится. На шее у неё висел кулон в виде янтарной звезды. Лиса в задумчивости обошла незнакомку кругом, задев при этом хвостом. Из кулона тут же брызнул ослепительный свет, его луч ударил в железноворона, сидевшего на ветке дерева, и пронзил его насквозь. Росса отпрыгнула в сторону. Принцесса открыла глаза и дотронулась до звезды рукой.

— Извини, — она села, скрывая кулон ладонью. — Тебя не задело?

Росса сделала вид, что не умеет разговаривать, присела поодаль и прижала уши к голове. Исабель поднялась, кулон наконец перестал отбрасывать яростный свет.

— Я чувствую, что ты демон. Значит, можешь отвечать.

Лиса щёлкнула зубами, после чего сказала:

— Ладно, раз чувствуешь, нет смысла отрицать. Ты кто такая? — заносчиво спросила она.

— Принцесса Звёздного Неба. Исабель.

Лиса, принюхиваясь, подошла ближе.

— И как ты сюда попала, принцесса?

— Я путешествую.

— Одна? — лиса задвигала ушами.

— Да.

— Не боишься? У тебя слишком смазливое личико, слабые ноги и слишком короткое платье.

Девушка глянула вниз.

— Ноги как ноги. Слушай, где тут можно поесть?

— А у тебя есть деньги? — лиса облизнулась.

Исабель задумалась.

— У меня есть серьги из звёздной пыли, — она достала откуда-то из воздуха серебряно-синие украшения.

— Сойдёт. Ты ведь угостишь меня? Я всё-таки тебя спасла, — важно произнесла Росса.

Принцесса приподняла одну бровь, но спорить не стала.

Росса знала все таверны в нескольких городах, находящихся в этой части королевства. Но она ещё никогда не видела такого оглушительного успеха у кого бы то ни было. Мужчины стремились к Исабель, словно мотыльки на свет. Однако никто не мог приблизиться к ней настолько близко, чтобы хотя бы попробовать заговорить. Вокруг нее будто всегда стоял невидимый барьер.

В «Лунном хвосте» Росса специально отсела от принцессы подальше, дабы не остаться в пределах этого самого барьера. Исабель внимательно, но незаметно рассматривала посетителей таверны. Сегодня для принцессы они не представляли из себя ничего особенного. Она взглянула на лису, которая беззаботно щебетала с посетителями.

«Вот безмозглая. Так растрачивать свою силу», — недовольно подумала Исабель.

Она взглянула на входную дверь, словно в надежде, что вот-вот войдет кто-то очень важный. Но дверь скрипнула, и на пороге показался юноша весьма напыщенного вида с грязными длинными волосами. Исабель поморщилась и вдруг заметила, что за её столиком уже сидит какой-то рослый незнакомец. У него были широкие плечи, явно накачанное тело под одеждой, но выглядел он при этом несколько вяло.

— Тебе чего? — с презрением спросила принцесса.

— Исабель, — тихо произнес мужчина.

Девушка вздрогнула.

— Аксель? Это ты? — тот слабо кивнул. — Ты что здесь делаешь? — нахмурилась она.

— Я сбежал.

— Что? — напряглась принцесса.

— Твой отец узнал, что это я помог тебе спуститься на землю, — он пожал плечами. — Я не стал ждать, когда он начнет пытать меня или заключит в темницу, — спокойно ответил кентавр.

— То есть ты теперь...

— Нет, я не человек. Магическая сила у меня есть, — усмехнулся Аксель.

— Да уж, — вздохнула принцесса.

— Ну, а как у тебя обстоят дела?

— С демонами здесь всё совсем плохо, — Исабель понизила голос. — Они развлекаются. Их интересуют только какие-то игры, — прошипела она.

— Сколько их? — спросил кентавр.

— Давай поговорим в другом месте, — принцесса покосилась на лису, которая разговаривала сразу с несколькими посетителями таверны.

Поговорить было решено в Обездвиженном Лесу, который находился поблизости. Люди не слишком часто его посещали: свое название это место получило из-за того, что здесь прежде находили уснувших навсегда жителей города.

— В общем, мне удалось собрать всего около десяти тысяч демонов, среди них ещё пара десятков магов, — сказала Исабель, посмотрев по сторонам.

— Серьезно? И это за семьдесят лет?

— Я вообще-то одна их ищу, без помощников. А ещё бестолковые демоны вечно лезут в неприятности, встревают в стычки с магами и дохнут.

— Десять тысяч, — повторил кентавр. — Да с таким количеством даже к Небесным Вратам не подойти.

— Есть у меня одна идея, — загадочно произнесла Исабель. — И как раз настало время оповестить всех демонов о сборе. Так что, можно сказать, ты вовремя. В общем, через шесть месяцев отец устраивает маскарад в честь парада планет. Народу будет немерено. Мы можем явиться в качестве гостей, приняв облик созвездий, — глаза принцессы вспыхнули золотистым пламенем, и она хищно улыбнулась.

— А если туда придут настоящие созвездия? — поинтересовался Аксель.

— Отцу плевать. Ты думаешь, он будет кого-то разглядывать? Чем больше его будут чествовать, тем он будет довольнее.

— Хорошо. Тогда что нужно сейчас сделать? — спросил кентавр.

— Поймай мне железноворона.

Охота на кобальтовую птицу заняла у Акселя некоторое время. Ворон словно дразнил его, перелетая с дерева на землю и обратно. Кентавр сделал вид, что больше не заинтересован в пернатом, и тот, придвинувшись ближе, попался в огромную руку кентавра из-за своего любопытства.

Принцесса приложила ко лбу железноворона указательный палец — тот странно крякнул, а из его глаз пролился белый свет. Ровно через минуту Исабель убрала руку и приказала кентавру отпустить птицу. Её магический гонец улетел разносить вести демонам о том, что через полгода все они должны собраться в Обездвиженном Лесу.

— А что насчет лисички? — спросил Аксель.

— Она не отличается сообразительностью. Будет только мешать, — сказала Исабель, и они с кентавром пошли обратно к таверне.

Из кустов высунулась озлобленная лисья морда медного цвета.

Через полгода небо над Обездвиженным Лесом окрасилось в густой пурпурный цвет и словно потрескалось от сверкающих бело-синих молний. Сам лес погрузился в зловещий туман, в котором носились размытые темные силуэты.

Исабель поставила с каждой стороны леса по «стражнику», чтобы люди не стали случайными свидетелями происходящего. Глубокой ночью, когда все собрались, принцесса Звездного Неба взобралась на сваленные в необъятную кучу деревья на поляне, предварительно расчищенной от этих самых деревьев кентавром, и обратилась к присутствующим демонам и магам разных рангов и возрастов.

— Я начну сразу с того, что ожидает нас завтра утром. Завтра мы наконец свергнем Короля-Солнце и отдадим этот мир во власть ночи! Лишь звезды, луна и ваши горящие глаза отныне будут освещать всё вокруг. Каждому из вас я дарую свободу перемещения в вашем настоящем обличье. Вы больше не будете скрываться. Вас станут уважать! Для этого нужно лишь попасть на завтрашний большой маскарад, который пройдет на небесных просторах. Свергнем Короля-Солнце! И да пребудет с нами ночь! — вскричала принцесса, и демоны дружно зашипели в ответ.

На коже Исабель проступили черные татуировки в виде витиеватых линий. В сапфировых волосах появились темные пряди. Пальцы на руках удлинились — теперь они заканчивались острыми когтями. Из одежды на ней остались лишь широкие черные ремни, а вокруг нее стал клубиться красноватый туман. Демоны закружились по поляне — кто в виде теней, кто в образе людей. Некоторые выглядели, как зачарованные животные со светящимися глазами или с крыльями, рогатые, большие и маленькие, с пеной у рта и с черной слюной, стекающей из пасти, с желтыми и черными зубами и красными зрачками — кого здесь только не было. Все они рычали, хрипели, орали, шипели, хлопали крыльями и щелкали зубами, создавая такой невообразимый шум, что жители города, высыпавшие на улицу, в ужасе смотрели в сторону взбесившегося леса, не зная, что предпринять. Стражники Исабель были бесполезны. Никто из людей не посмел бы даже приблизиться к этому месту.

Принцесса издала боевой клич, и вся её темная армия взмыла в небо. Один маг вернул Акселю его обличье крылатого кентавра, и принцесса тут же запрыгнула ему на спину. Другие маги уже открывали множественные порталы, для того чтобы добраться до Небесных Врат. К рассвету восставшие были во владениях Короля-Солнце.

Вся эта многотысячная компания надела маски созвездий и небесных духов, так что с первого взгляда понять, что это демоны, было невозможно. Впервые попав на небеса, демоны поначалу стали осматриваться и разглядывать других гостей. Каково же было их удивление, когда они обнаружили, что остальные гости пришли в образах демонов. Таким образом все присутствующие словно рассматривали свои зеркальные отражения.

Исабель же решила явиться без маски. Она прошла через Врата самая последняя. В толпе зашептались, когда её красный туман шлейфом потянулся за своей хозяйкой. Из-за внезапно наступившей тишины с трона поднялся сам Король-Солнце.

— Как ты посмела вернуться? — сразу спросил отец у своей дочери, которая медленно подошла ближе с гордо поднятой головой.

— Извини, отец, но ты уже слишком стар, для того чтобы править. Я пришла занять твое место.

— Неужели? — король сложил руки на груди.

— Жаль тебя расстраивать, но сила сейчас на моей стороне, — нагло произнесла принцесса.

— Твои неполные десять тысяч — ничто, по сравнению с количеством приглашенных мной гостей. Здесь больше ста тысяч духов. А еще тебе не стоило забывать о моей собственной силе, — он щелкнул пальцами, и звезда на груди Исабель резко нагрелась так, что принцессе пришлось сорвать с себя кулон.

— Что за детский сад? — поморщилась Исабель.

В этот момент король запустил в толпу золотой луч света, который вырвался из его скипетра. Приспешники Солнца, явно подготовленные, уже завернулись в Броневые облака.

— Щит! — яростно выкрикнула Исабель, и несколько магов успели среагировать, накрыв защитным заклинанием часть демонов, находившихся ближе к ним. Однако даже один этот удар нанес союзникам принцессы немалый урон. Около тысячи, возможно, даже больше демонов превратились в пепел цвета розовой стали.

В следующую секунду сторонники короля атаковали созвездия, под маской которых скрывались демоны.

— Почему скипетр у него? — в бешенстве спросила Исабель у Акселя. — Его должны были выкрасть заранее!

Из-за трона вышла Росса в человеческом облике.

— Ты... — выдохнула принцесса, сжав кулаки.

— Отступаем! — крикнула Исабель, перед этим запустив красный, полупрозрачный сгусток энергии в Россу, но та увернулась, превратившись в медную лису.

Армия Исабель быстро отступала к Небесным Вратам под натиском звездных духов. Принцесса бросала сгустки энергии один за другим, расшвыривая сразу десятки врагов в разные стороны, пока один из магов не крикнул ей:

— Остановитесь! Они применили обратную магию. Вы убиваете своих!

Как оказалось, её воины сражались уже в своем обличье, хотя они лично не снимали заколдованные маски, а духи короля вернулись к своему прежнему виду.

Король-Солнце с ухмылкой на лице наблюдал за хаосом, в который превратился маскарад. Принцесса развернулась к нему, зарычала, развела руки в стороны, собрала в ладонях всю силу, которая у нее только была, и направила удар в сторону отца. Волной магической энергии с него лишь сбило корону, а по щеке потекла тонкая струйка золотой крови.

Владыка небес сделал глубокий вдох и запустил ответный удар по своей дочери. Исабель бросилась в сторону. Всех, кто оказался на пути света, сразу сожгло заживо. Причем король не стал даже разбираться, где враги, а где его союзники. Более того — этой солнечной волной разнесло в стороны все белоснежные облака, а замок Силы Солнца с гулом затрясся.

Демоны посыпались в портал, открытый одним из старых магов. Однако старика тут же убили, и портал стал закрываться. Другой маг успел удержать его закрытие, и демоны, которых становилось всё меньше, толкая друг друга, стали запрыгивать в магическую дверь.

Исабель хлопнула в ладоши — некоторые созвездия схватились за головы, другие упали на колени, третьи просто застыли на месте. Принцесса пыталась забрать силы у своих подданных, но было утро, и у неё не хватало для этого энергии. К тому же они добровольно уже служили Королю. Через минуту она ослабила хватку, и созвездия вновь атаковали демонов.

Король разозлился.

— Этот балаган мне надоел!

Он ударил светом в третий раз: замок взорвался, и его обломки посыпались вниз. На оставшихся демонов полетели осколки стекла. Принцессу придавило убитым кентавром, который попытался закрыть её собой.

После того как звуки разорванного на куски дворца стихли, а в воздухе стала оседать солнечная пыль, Исабель увидела лицо Королевы-Матери. Это была огромная женщина, настолько огромная, что земной шар помещался в её ладони. Вместо волос у нее на голове росли переплетающиеся ветвями, зеленые деревья. Там, где у человеческих женщин находится шея, было видно корни. Кожа на её лице была зеленоватого оттенка, а всё, что ниже ключиц, — фиолетового. Из огромного глаза катилась огромная слеза, размером с целый водопад. Сквозь её деревья-волосы пробивался солнечный свет.

— Что вы тут устроили? — грустно-серьезно спросила она. — Вы едва не разрушили сразу несколько планет.

— Вита, — произнес король, появившийся у её лица.

— Молчать! Кажется, сила и власть — это не те игрушки, с которыми можно неаккуратно обращаться. А ты... Ты хотел убить нашего ребенка? Я приговариваю вас обоих к изгнанию на землю. Без каких-либо сил, в человеческом теле!

Из-за ослепительной вспышки света принцесса зажмурила глаза.

Исабель очнулась в Обездвиженном Лесу. Она села и осмотрелась. На ней было персикового цвета платье и кеды. На груди висел кулон в виде золотой звезды. На ветке хлопал крыльями железноворон. Рядом с девушкой лежал её дневник. Из кустов, незаметная, выглядывала мордочка лисы.

Глефы Священного Пепла

Вечер начался так же, как и сотни других вечеров. В баре «Последний дракон» потягивали пиво завсегдатаи, причем некоторые уже сидели, уткнувшись лицом в стол, и сопели изо всех сил. Слуги едва успевали подавать жареное мясо с овощами всё прибывавшим посетителям.

Это был шестой день недели, который впоследствии назовут Чёртовой Субботой. Пламя свечей подрагивало от пьяного дыхания бородатых и гладко выбритых мужчин. Женщин было мало.

Скрипнула входная дверь, и в бар просочился маленький черный кот с неестественно зелеными глазами. Он молча залез под дальний стол и свернулся в клубок, поблескивая изумрудинками глаз.

Тут же распахнулись окна, в которые ворвался холодный ветер и забросал присутствовавших какими-то ошметками, огрызками и другим мусором. Мужчины загоготали. Хозяин бара кинулся закрывать окна, но замер возле одного из них, уставившись в небо. Оно приобрело песочный оттенок и покрылось темными разводами, будто кто-то пролил вино на ткань небосвода. Потянуло гнильцой. Мужчина поморщился и закрыл створки.

Когда он обернулся, то заметил у дальнего стола нового посетителя. Это был юноша с темными волосами, которые немного отдавали фиолетовым. Он был в серых штанах и рубашке, какие обычно носили аристократы. Хозяин заведения (звали его Ури) подошел ближе и тогда смог разглядеть его лицо. Оно было совсем еще юным, но при этом черты его были жесткими, словно молодому человеку пришлось уже немало повидать на своем веку. Спереди на глаза спадала пара белесых прядей, будто художник случайно сделал мазок не той краской, когда рисовал портрет. Карамельного цвета глаза даже не пытались скрыть насмешку.

— Что будете пить? — спросил Ури.

— Красное вино, — низким, хриплым голосом ответил незнакомец.

— Бутылку? — уточнил Ури.

— Нет, бочку.

Незнакомец сидел за тем же столом, куда недавно нырнул кот. Когда Ури лично вернулся с кружкой, бутылкой старого вина и тарелкой сыра, юноша взглянул на него с неприязнью.

— Я же сказал — бочку. Или ты оглох? — в его голосе плескалась ярость.

Ури опешил.

— Бочку? Но я думал, вы пошутили, господин, — залепетал мужчина.

— Тебе не надо думать. Ты должен исполнять приказы, олух, — юноша барабанил по столу четырьмя пальцами по очереди и всем своим видом показывал крайнее недовольство.

— Прошу прощения, я всё исправлю.

Через время Ури прикатил в зал бочку на подставке с колесиками. Юноша гладил кота и даже не взглянул на хозяина бара.

— Вот, пожалуйста.

Посетители с любопытством поглядывали в дальний угол.

— Свободен, — махнул рукой незнакомец.

Ури, пятясь, вернулся за стойку.

— Что это за странный тип? — спросил мужчина со шрамом на щеке.

— Черт его знает, — буркнул Ури. — Ненормальный какой-то.

Тем временем темноволосый юноша стал поглощать вино, чуть ли не каждую минуту наполняя кружку содержимым из бочки. Завсегдатаи посмеивались и переглядывались, полагая, что этот, не слишком крупного телосложения молодой человек, захмелев, вот-вот рухнет.

К юноше приблизилась блондинка с длинными волосами в платье, едва прикрывавшем её тело. Однако она не успела и слова сказать, как юноша рявкнул:

— Пошла прочь, — и девица молча и бесшумно удалилась.

Спустя час загадочный посетитель поднялся из-за стола. Вопреки ожиданиям мужчин, он прекрасно держался на ногах. Лишь щеки покрылись едва заметным румянцем. Юноша направился к выходу.

— Эй, любезный! — крикнул Ури. — А плата за вино?

Незнакомец словно и не слышал его слов.

— Подожди-ка, — хозяин бара устремился к нему из-за стойки.

Несколько крупных мужчин поднялись со своих мест и преградили юноше путь. Ури наконец подошел — в зале было столько народу, что протолкнуться было сложно.

— Ты не заплатил, — повторил Ури.

— Вино и женщины — две вещи, за которые я никогда не плачу, — бросил юноша через плечо.

— Да кем ты себя возомнил? — разозлился хозяин бара.

— Возомнил? Ну, нет, я точно знаю, кто я такой.

На поясе у него висел небольшой клинок с черной рукояткой, украшенной листьями гранатового цвета. По ромбовидному лезвию стекали капли крови, исчезавшие на самом острие. Юноша коснулся рукоятки.

— Дайте пройти, — потребовал он.

— Слушай сюда, малец, — начал мужчина со шрамом, но он так и не договорил.

Никто толком не понял, что произошло, но в следующую секунду сразу пятеро завсегдатаев бара уже лежали с перерезанным горлом. Блондинка завопила. Чёрный кот выскочил в окно. Посетители резко замолкли. И в этой тишине кто-то крикнул:

— Хватайте этого ненормального!

По рукам юноши, которые было видно из-за закатанных рукавов, поползли красные, чуть светящиеся, витиеватые линии. Они достигли шеи и остановились на подбородке.

Некоторые, особо смелые, кинулись на незнакомца, попытавшись сбить его с ног. Но тот парировал все удары, поочередно вонзил клинок каждому из нападавших в шею, а затем запрыгнул на стол и, ухмыльнувшись, оглядел зал. Ури заполз за стойку и теперь испуганно выглядывал оттуда.

С потолка спустился чёрный туман с прогорклым запахом. Зловещий незнакомец жутко улыбнулся. Последнее, что увидел Ури, была алая тень, растекшаяся у ног юноши.

Лаэрт прибыл в Запределье с целью отыскать Глефы Священного Пепла, которые бог смерти спрятал здесь, еще когда на этом месте не было города. С их помощью сын демона снов и полубогини хотел подчинить себе Омбривион, царство мёртвых, свергнув самого Руфа, бессмертного и бессменного владыку этих территорий.

Пока, правда, у Лаэрта не было никаких предположений — где именно эти глефы искать. Зато у него был знакомый, который держал в городе небольшой трактир. Изюминкой этого заведения было представление, которое сам хозяин, по имени Рэмэди, устраивал во время приготовления еды.

Раз в день он готовил на большой открытой плите в центре зала, сочетая кулинарное искусство с боевым. Рэмэди подкидывал ножи и жонглировал ими, со свистом рассекал воздух, а затем — и мясо. Поджигал продукты и тушил огонь голыми руками. Иногда он намеренно затягивал свою борьбу с пламенем. Он будто дрался с ним, вонзал в огонь клинок, и посетители начинали нервничать. Некоторые беспокоились о том, как бы не вспыхнул пожар, другие просто сомневались в нормальности повара. Но Рэмэди уверенными движениями завершал схватку, после чего подавал своим гостям готовые блюда. Кто-то считал его колдуном, другие называли мастером, но никто даже не догадывался о том, что Рэмэди в действительности был демоном раздора. Когда Лаэрт был еще подростком, этот демон-повар приютил его на некоторое время у себя, так как мальчик сбежал от своего деда, бога смерти Руфа, из Омбривиона.

Лаэрт без труда нашел приличного вида трактир с вывеской "Дискордия«[1]. Было раннее утро, и зал пустовал. Повар усердно мыл плиту.

— Привет, самурай.

— Я же просил не называть меня так, — ответил Рэмэди, покосившись на вошедшего.

— Да ладно тебе. Всё так же бухтишь, как старый дед. Может, выбить из тебя эту дурь? — расхохотался Лаэрт.

— Я тебе в отцы гожусь, — вздохнул повар, обняв юношу. — Где твои манеры?

— Они у меня когда-то были? — юноша плюхнулся на высокий стул у стойки.

— И то верно, — демон налил Лаэрту вина, но тут же притянул кружку к себе. — Или ты уже пил сегодня?

— Я только недавно проснулся. А вообще, разве это имеет значение?

— Для тебя, видимо, по-прежнему нет, — Рэмэди знал о странной способности Лаэрта вливать в себя алкоголь литрами и не пьянеть.

Юноша сделал глоток.

— Твое вино определенно лучше того пойла, что мне на днях предложили в «Последнем драконе».

— Кстати об этом. Что ты там устроил? — демон продолжил заниматься привычными утренними делами перед открытием трактира.

— Ничего особенного. Просто позволил всем немного вздремнуть, — развязно ответил юноша.

— У некоторых волосы поседели от твоих снов.

— Да и черт с ними, — Лаэрт ударил кружкой о стойку. — Меня волнуют проблемы посерьезнее. Что ты знаешь о Глефах Священного Пепла?

Повар на секунду замер. Из-за стойки вышел черный кот с неестественно зелеными глазами.

— А что?

— Я пришел за ними.

— Думаешь, можно вот так запросто забрать их? — Рэмэди загремел посудой.

— Где они? — глаза Лаэрта вспыхнули рубиновым огнем.

Он встал перед демоном, не давая ему пройти.

— Ты не их владелец, — твердо произнес Рэмэди.

Лаэрт выбил у него из рук ящик с бутылками. Осколки испуганно метнулись в разные стороны. Кот ошарашенно отпрыгнул обратно за стойку.

— Не тебе решать подобные вещи, — металлическим голосом произнес юноша.

Демон намеревался атаковать своего повзрослевшего «сына», но, насколько бы он ни был быстрым, Лаэрт все равно опередил его. Не прошло и секунды, как сын полубогини приставил Клинок Бездны к горлу Рэмэди.

— Не глупи, самурай. Я отрежу тебе голову прежде, чем ты успеешь достать свой меч. Поэтому не надо лишних движений. Просто скажи, где глефы.

Демон покосился на лезвие.

— Лаэрт, ты не понимаешь. Я не имею права говорить о них. Иначе Руф убьет меня.

— А если не скажешь, то тебя убью я, — просто и даже немного весело произнес Лаэрт.

У его ног трепыхалась алая тень.

— Хорошо, — наконец выдохнул Рэмэди. — Прямо под Запредельем расположен отзеркаленный подземный город. В нем никто не живет, кроме заплутавших душ, что не попали в Омбривион. Под королевским замком, внизу, стоит его отражение. Там и находятся глефы. Насколько мне известно, попасть в отраженный город можно только через замок.

— Где конкретно находятся глефы? — Лаэрт встряхнул повара.

— Это мне неизвестно. Я присутствовал при возведении города, но Руф не пригласил меня лично помочь ему спрятать оружие, в котором запечатана треть его силы, — язвительно произнес демон. — Кстати, весьма глупо с его стороны.

— Глупый здесь только ты, — хмыкнул Лаэрт. — Он подстраховался на случай, если однажды его изгонят из Омбривиона на землю как простого смертного. И тогда он не остался бы беспомощным. Это то же самое, что отложить денег на черный день.

— Только идиот может рискнуть попытаться изгнать Руфа из его же дома, — демон начинал злиться, и в его глазах тоже вспыхнуло пламя.

Ему порядком надоел этот разговор. Когда-то он сбежал из царства мертвых на землю. Долгие годы скрывался, опасаясь, как бы бог смерти не нашел и не покарал его. Но тот благополучно забыл о существовании этого демона. Однако он очень быстро вспомнит о нем, как только узнает, что кто-то украл глефы.

— Ты пойдешь со мной, — тоном, не терпящим возражений, произнес Лаэрт.

Глаза демона потухли, словно кто-то изнутри затушил свечу.

— Нет, ни за что, — он отступил, но Лаэрт выставил правую руку вперед.

— Ты пойдешь со мной, или я заставлю тебя мучиться от кошмаров всю твою бессмертную жизнь.

— Силенок не хватит, — хмыкнул Рэмэди.

— Хочешь проверить? — прямо из глаз Лаэрта полился черный туман.

— Черт с тобой, ладно, я пойду, — демон злобно сплюнул.

Несмотря на разницу в возрасте, внук бога смерти был вдвое сильнее.

— Вот так бы сразу, — хитро улыбнулся Лаэрт.

В углу блеснули изумрудины кошачьих глаз.

— Приходи сюда завтра утром. Я подготовлюсь, — сказал демон-повар.

На следующий день, едва забрезжил рассвет, мятежный внук бога смерти явился в «Дискордию». Рэмэди уже стоял у дверей весь в черном, со множеством ремешков на одежде.

— Привет, самурай, — Лаэрт заметил у его ног рогатого чёрного волка. — А это еще кто?

— Ультрамарин. Мой друг, — сухо ответил Рэмэди, наглухо закрывая оконные ставни.

— Он же чёрный. Почему Ультрамарин?

— Какая тебе разница? — сегодня демон явно был не в духе. — Лучше скажи, как ты собираешься попасть в подземный город?

— Что тут думать? Усыплю всех — и мы пройдем.

— Ты самоуверен. Впрочем, как и всегда, — демон-повар словно переглянулся с молчаливым волком и сел на него верхом. — Садись.

— Ты серьезно?

— До замка пара часов пути пешком. Он же довезет нас за пару взмахов.

— Взмахов?

Волк расправил стальные крылья. Лаэрт тяжело вздохнул: он не любил никаких животных, кроме кошек.

Когда они подлетели к замку, Рэмэди пустил волка вперед на разведку.

— Подождем, пока он вернется и сообщит, что препятствий нет, — сказал демон.

— Зачем ты всё усложняешь? Или ты сомневаешься в моей силе? Да мне ничего не стоит усыпить хоть всё королевство, — надменно произнес Лаэрт.

— Бывают непредвиденные ситуации, — осторожно сказал Рэмэди.

Лаэрт поморщился, но волк уже успел вернуться.

— Вот это скорость.

Троица прошла через заржавевшую калитку, спрятанную в стене под навесом и скрытую от посторонних глаз густой листвой деревьев. Они попали в город и тут же наткнулись на вытянутые пики солдат.

— Что за черт, — их явно здесь ждали.

Солдат было немного, и Лаэрт даже не планировал напрягаться, чтобы разобраться с ними. Он сделал несколько движений руками, но, вопреки его ожиданиям, ничего не произошло. Впервые в жизни он оторопел и на секунду растерялся, не зная, что предпринять. Один из солдат, оказавшийся достаточно близко к нему, ударил Лаэрта мечом по руке, впрочем, несильно. В следующее мгновение юношу посетили две мысли: придется взяться за клинок и самурай — предатель.

Лаэрт левой рукой выхватил Клинок бездны, быстрее молнии промчался между воинами, после чего каждый из них схватился за горло. Воздух наполнился запахом крови.

Расправившись с врагами, Лаэрт повернулся к демону. Тот стоял угрюмый, с потухшим взглядом.

— Зачем? — только и спросил Лаэрт.

— Я не мог поступить иначе, — глухо ответил Рэмэди.

Лаэрт одним прыжком перемахнул через трупы и оказался лицом к лицу со своим давним знакомым. Демон раздора вытащил тяжелый меч с лиловым лезвием и отразил удар Лаэрта. Тот, усмехнувшись, вновь атаковал. Рэмэди был сосредоточен, Лаэрт — даже слишком весел.

Демон отразил еще несколько выпадов, затем контратаковал. Лаэрт уклонялся так, словно у него отсутствовали кости. Он изгибался, буквально складывался пополам и не давал себя ударить. Он пронесся вокруг демона несколько раз, чем сбил того с толку, и вонзил Клинок Бездны прямо в живот Рэмэди. Демон пошатнулся. Он сплюнул лиловую кровь и сказал:

— Ты же знаешь, что меня нельзя убить.

— Не всяким оружием — если быть точнее. Удар моего клинка не смертелен для тебя, это правда. Однако у меня и не было такой цели. Клинок пропитан кровью химер смерти. А это значит, что теперь ты будешь умирать в мучениях каждый день — и вновь воскресать, — Лаэрт зло улыбнулся. — Не ту сторону ты выбрал, самурай.

Он вернул клинок на место, но в этот момент на него бросился рогатый волк.

— Чтоб тебя, псина! — Лаэрт схватил его за рог и отбросил от себя, но слюна этого существа стекла по руке юноши и превратилась в черные цепи, которые самостоятельно обвились вокруг обеих запястий.

— Что за мерзкое животное, — рявкнул Лаэрт.

Демон раздора, который стоял на коленях и держался за бок, прохрипел:

— Он не животное. Ультрамарин — моё оружие.

Невдалеке показались запоздавшие воины. Во главе их выступал сам король. Точнее, это должен был быть король, но вместо него вперед шагнуло существо с человеческим телом и цветами вместо головы.

Предупрежденный демоном, он сделал всё, что смог, отдав магам приказ применить защитное заклинание против умений внука Руфа. Таким образом магия Лаэрта была заблокирована до тех пор, пока королевские маги будут способны сдерживать его силу.

Кожа Лаэрта, как прежде в баре, стала покрываться сетью линий, поползших снизу вверх и остановившихся на подбородке. Алая тень металась у его ног. Лаэрт ничего не смог предпринять — воины схватили его. Вперед вышел «король». Лаэрт смотрел на всех исподлобья.

Повисла звенящая тишина, после чего король с букетом роз вместо головы поднял ладонь. Это означало: «В темницу его».

Лаэрта, подталкивая в спину, повели в замок. По дороге он рассматривал город, стараясь запомнить некоторые достопримечательности и строения, отражения которых он мог бы потом узнать в подземелье.

Не освободив ему рук, Лаэрта втолкнули в узкую комнату-клетку, лязгнули замком и ушли, оставив юношу во тьме наедине со своими мыслями. Как только шаги удалились, юноша хитро улыбнулся. Никто не заметил, как алая тень у его ног поймала Клинок Бездны, который он аккуратно бросил прямо в нее, пока они шли в темницу. Теперь тень вернула клинок Лаэрту. Сын демона снов без труда разрезал магические цепи Рэмэди — словно это был кусок масла. Также легко он расправился с прутьями решетки и вышел в коридор.

Он получил то, что хотел, — беспрепятственно попал в замок. Правда, местонахождение глеф ему по-прежнему было неизвестно. Лаэрт довольно долго шел в темноте — лишь изредка на стенах попадались огарки тлеющих свечей. Алая тень плелась позади. Лаэрт прислушался: в воздухе висел какой-то гул. Затем раздались звуки, похожие на волчий вой.

Юноша задумался: он плохо знал своего деда и тем не менее попытался представить себя на его месте. Куда бы он спрятал часть своей силы? Он стал вспоминать место, где ему довелось провести свое детство. Без матери, без отца, в полном одиночестве. Смрад, запах золы и пепла, скользкие стены и вечный холод (потому как весь огонь в Омбривионе был ледяной). Дед пугал его одним только своим видом. Его незаживающие, вечно открытые рваные раны по всей спине, животу и груди вызывали у мальчика любопытство, граничащее с ужасом: когда бросает в холодный пот и все внутренности разом проваливаются, когда стучит в висках и не знаешь, куда себя деть. Лаэрт вздрогнул, вспомнив Руфа, сжавшего его челюсть своей огромной когтистой рукой за то, что внучок посмел заговорить с одной из теней — обитателей Омбривиона.

Внук бога смерти попал в слабо освещенный коридор, который в конце раздваивался. Лаэрт снова задумался, как вдруг заметил, что его тень будто вытянулась влево. Силуэт настойчиво указывал направление, и юноша последовал её указанию.

Мрак здесь сжирал даже пылинки света, однако алая тень никуда не исчезла. Наоборот — в этой темноте она даже стала ярче. Теперь она двигалась перед Лаэртом, а не позади него. Так они дошли до люка, открыв который сын демона снов обнаружил лестницу. Он долго спускался, а когда наконец его ноги коснулись пола, он почувствовал себя так, будто снова оказался в царстве мертвых. Настойчивый запах гнили, который вызвал приступы тошноты, тонкий звук капель, срывающихся с потолка. Лаэрт последовал дальше за тенью.

Впереди заморгал зеленоватый свет. Юноша с алой тенью увидел точную копию берега реки в Омбривионе. Густой лес вдалеке в снежных шапках и множество огромных валунов, подсвеченных изнутри изумрудным светом. Совсем близко текла река с молочными водами — Тенебрис.

«Неужели дед любит это место, раз полностью воссоздал его здесь?»

— Эй-эй, любезный, а ты чего тут забыл? — за спиной Лаэрта раздался немелодичный, слишком высокий, противный женский голос.

Юноша обернулся и сначала никого не увидел. На земле сидел лишь черный кот с неестественно зелеными глазами.

— Где-то я тебя уже видел.

Кот обернулся девушкой, которая в каждой руке держала по одноручному арбалету. У нее были слишком длинные белые волосы, настолько длинные, что она могла бы завернуться в них, как в одеяло. Уголки губ застыли в ухмылке.

— Кто ты такая? — недовольно спросил Лаэрт.

— Кажется, я первая задала вопрос, — девушка по-детски сложила губы бантиком и склонила голову.

Все её движения были неестественны.

— Ну, да ладно, так и быть, я скажу. Меня зовут Беатриче.

Она протянула было ему руку и будто только сейчас заметила свои арбалеты.

— Упс.

Лаэрту не понравились её кривляния, и он захотел побыстрее избавиться от незваной гостьи. У него оставался лишь один вопрос:

— Ты зачем сюда пришла?

— За тем же, за чем и ты, — она хитро улыбнулась.

«Откуда она знает? Или это блеф?»

— Нет, дорогуша, это не блеф. И да, я слышу чужие мысли, — добавила она после того, как Лаэрт нахмурился. — Ну что, мы всё выяснили? Ах да, тебе ведь интересно, откуда я узнала про глефы. Когда я была маленькой, мой отец рассказывал мне эту историю вместо сказки на ночь. И еще раз я слышала о них уже лично от тебя. В «Дискордии». А откуда про них знаешь ты?

Лаэрт даже физически напрягся, чтобы постараться мысленно не отвечать на этот вопрос. Но он не смог контролировать свое сознание. Услышав в голове юноши имя Руф, Беатриче как будто слегка напряглась.

— Как ты связан с богом смерти? Я слышала твой разговор с Рэмэди. Ты отзывался о боге смерти слишком пренебрежительно. Уж не родственник ли ты ему?

Но Лаэрт не стал отвечать. Он еще не был уверен в том, что маги ослабили свое заклинание, поэтому выхватил Клинок Бездны и ринулся на девушку. Она увернулась от его мощного удара, перекатившись в сторону, и выстрелила. Две стрелы просвистели мимо.

— Кто ты? — выкрикнула Беатриче.

Лаэрт в ответ лишь снова атаковал. Девушка кружилась, словно в танце, попеременно стреляя из арбалетов. Внук Руфа наносил удар за ударом, не останавливаясь ни на секунду, так что скоро не привыкшая к такому бою девушка стала уставать. Она отпрыгнула в сторону, желая выиграть время, чтобы успеть воспользоваться своей магией безумия. Но Лаэрт догнал её, и алая тень накрыла собой девушку, из-за чего той стало трудно дышать.

Правда, почти сразу лицо Беатриче расплылось в глупой ухмылке. Происходящее было для нее какой-то игрой.

— Ответь, кто ты, — потребовала она.

Однако юноша по-прежнему молча нанес сокрушительный удар. Беатриче вновь сумела уклониться, и клинок вошел в один из валунов. От такого удара камень распался на две части. И внутри, в этих двух половинах, Лаэрт увидел осколки глеф.

— Что? — выдохнул он. — Почему они сломаны?

Беатриче, воспользовавшись его замешательством, выстрелила Лаэрту в спину. Он, обозленный, выдернул стрелу и ударил по камню еще раз в надежде найти там и другие части оружия бога смерти. Осколок лезвия с зеленым камнем отскочил в сторону и упал на алую тень. Камень вспыхнул, словно кто-то зажег маленький факел. И пламя растеклось по всей тени, как стелющийся зеленый туман. Лаэрт отступил от своей тени в сторону.

Алый силуэт исчез. Вместо него напротив юноши стояла бледная девушка с серебристыми волосами и винным глазом. Второй отсутствовал. В собранных в пучок волосах виднелась уже немного потрескавшаяся красно-золотая роза.

— По-моему, вас тут слишком много, — с веселой злобой крикнула Беатриче и выпустила очередную стрелу в сторону появившейся девушки.

Та, не поворачивая головы, лишь слегка отклонилась назад.

— Кажется, она доставляет тебе неудобства, — тихо сказала девушка с одним глазом.

Мгновение спустя бывшая алая тень метнулась к Беатриче, и после одного незаметного движения девушка, умевшая слышать мысли, схватилась за горло, из которого хлынула кровь.

— Я думаю, она демон, — глухо произнес Лаэрт.

Девушка повернула голову.

— Мое невидимое лезвие убивает всех, кроме богов.

Лаэрт сжал рукоятку Клинка Бездны.

— А ты неплохо научился с ним обращаться, — она посмотрела вниз, на Беатриче, взгляд зелёных глаз которой уже остановился.

— Ты будешь помогать мне или ты сама по себе? — поинтересовался Лаэрт, подняв оставшийся осколок глефы.

— Конечно, я на твоей стороне, сын.

Лаэрт напрягся.

— Это такая шутка?

— Разумеется, твой дед этого бы тебе не рассказал. Он презирал меня.

— Мой дед? Он тебя знает?

— Руф — мой отец. Я Тэсса, его младшая дочь.

— Никто и никогда не говорил, что у Руфа есть еще одна дочь, кроме Моны, — возразил Лаэрт.

Девушка усмехнулась.

— Откуда же в таком случае взялся ты?

— Моя мать — полубогиня Мона.

Тэсса побледнела, хотя, казалось бы, её кожа и так была белоснежной.

— Кто же тогда, по-твоему, я?

— Не знаю, — рассердился Лаэрт. — Я всегда думал, что ты — вроде моего хранителя. Эдакий кровавый ангел. Ты же защищала меня и помогала настолько, насколько это может делать тень.

Тэсса сначала грустно улыбнулась, будто вспомнила что-то, а затем с опаской взглянула на небо.

— Лаэрт, ты сильно рискуешь. Тебе нужно отступиться от задуманного.

— Я хочу найти глефы. Они должны принадлежать мне! — Лаэрт сжал кулаки.

— Зачем? — Тэсса коснулась его руки. — Разве тебе мало твоей силы?

— Я хочу... — но он не договорил.

Тэсса вдруг метнулась вперед и закрыла его собой от стрелы, выпущенной Рэмэди. Стрела пронзила девушке второй глаз.

— Ты должен был сдохнуть, предатель! — крикнул Лаэрт незаметно появившемуся здесь демону.

— Да, но потом я должен был воскреснуть. Ты ведь сам меня об этом предупредил, — Рэмэди вставил блестящую стрелу в такой же арбалет, как у Беатриче.

Лаэрт, выступив вперед, поймал следующую стрелу и отшвырнул от себя. Третья попала в плечо Тэссе.

— Она не умрет от них, — юноша почти мгновенно оказался возле Рэмэди.

Клинок Бездны вошел тому под ребро.

— У меня есть противоядие от вашего оружия, — прошептал демон. — А у вас от моего — нет.

Лаэрт отпрянул от него и посмотрел на Тэссу. Он понял, что на стрелы наложена черная порча, которая теперь разъедала девушку, прежде бывшую его алой тенью. Юноша еще раз ударил демона. Струйка лиловой крови показалась в уголке его губ, но больше ничего не произошло.

— Ты убил девушку, — он сделал короткую паузу, посмотрев на Беатриче, — а я сделаю то же самое с твоей матерью, — и он выпустил последнюю отравленную стрелу.

Ослепшая Тэсса на слух попыталась определить направление стрелы. Но она ошиблась.

— Нет! — зарычал Лаэрт и ударил демона ногой так, что тот отлетел к дальним валунам.

Юноша упал на колени перед Тэссой и приподнял ей голову. Мать коснулась ладонью щеки сына.

— Жаль, что напоследок я не увижу твоего лица. Но я счастлива, что всё это время была с тобой...

Лаэрт побледнел. Он провел рукой по волосам Тэссы и бережно положил её на землю. Затем встал и сжал в ладони осколок глефы, что он прежде повесил на пояс. Лаэрт издал вопль раненого зверя и изо всех сил ударил лезвием Глефы Священного Пепла о землю, которая тут же пошла трещинами. Воды отраженного Тенебриса колыхнулись. Место, где стоял Лаэрт, разворотило от взрыва, и он провалился во тьму.

[1] Раздор (исп.)

Пророчества

Криан двигался в столицу Опустошённых Земель – в Запределье. Особенно теперь, когда он понял смысл своего видения и осознал, что Мята могла защитить этот город, шаман обязан был предупредить короля о надвигающейся опасности. Хотя сейчас он сильно сомневался в том, найдется ли кто-то, способный остановить разрушение самого неба.

Шаман из Отражённого Мира по-прежнему не нуждался в отдыхе и сне, но вспомнив, как они с Мятой делали привалы, Криан решил ненадолго прилечь в тени раскидистого дерева. Он раздумывал о том, кто мог обладать такой невероятной силой, чтобы разверзнуть небеса, как вдруг услышал хруст ветки. Криан не поменял положения, будто ничего подозрительного не заметил. Однако правой рукой он сжал воздух, готовясь призвать на помощь Ветра.

- Можешь расслабиться. Я не собираюсь нападать.

Но Криан не расслабился. Он сел, прислушиваясь, как перешептываются деревья. И тут он увидел девушку с блестящей кожей. На незваной гостье был полупрозрачный балахон, под которым шаман разглядел лишь корсет и очень короткую юбку. Волосы девушки отливали золотом. Властные янтарные глаза словно подавляли силу воли того, на кого смотрели.

- Откуда ты здесь взялась?

- У нас с тобой общий мир, - приятным голосом произнесла она.

Криан вгляделся в черты её лица.

- Ты что, отражение?

Она улыбнулась.

- Да, только в отличие от тебя, я полное отражение Мариэль. По сути, мы с ней одно целое. В этом мире у меня всего лишь поменялся цвет волос и глаз. И сила тоже немного. Но ты ведь все равно узнаёшь меня, Старфи.

- Меня зовут Криан, - он поднялся и отстранился от протянутой тонкой руки девушки.

- Ах, извини. Просто я уже привыкла к тому имени.

- Значит, ты тоже отразилась в мече Старфи тогда, в Чернильной башне? – шаман запахнул полы плаща, скрывая свои руки.

- Не в мече. В глазах Мяты, - она с солидным видом прохаживалась по поляне, словно это были её владения. – И ты ведь понимаешь, что мы с тобой из разного теста?

- Не пойму, чем ты гордишься: у тебя в роду даже не было королей. Ты ведьма, - усмехнулся Криан, с удовольствием наблюдая за изменившимся лицом Мариэль. – Что ты хочешь от меня?

- Того же, что хочет любая девушка, - она подошла к нему вплотную, её золотые глаза сверкнули так, что шаман едва не ослеп.

Мариэль сняла с него капюшон и выдохнула лишь одно слово:

- Любви.

- И почему именно я? – неуверенно спросил он.

Ведьма сразу отвернулась от него, как от надоевшей игрушки.

- Не льсти себе. Ты мне нужен только потому, что умеешь видеть будущее. А любовь мне нужна другая – всеобщая любовь и признание жителей королевства. Та, другая Мариэль украла у меня всё когда-то.

- Ты всего лишь её тень.

- Можешь ли ты с полной уверенностью утверждать, что это она не была фальшивкой? – но она не дала ему ответить на свой же вопрос. – Я направляюсь в Запределье. И хочу, чтобы мы пришли туда вместе. Ты скажешь королю, что у тебя было видение, в котором я была королевой Опустошённых Земель.

Криан не раздумывал ни секунды:

- Нет.

Для Мариэль это слово будто послужило сигналом. Она тут же соединила пальцы в некую замысловатую, но привычную для неё фигуру – и из воздуха прямо перед ней посыпались сотни прозрачных, немного как бы выпуклых бабочек. Все они полностью состояли из воды. И эта «водная» стая ринулась на шамана. Тот поймал один из воздушных потоков, и часть крылатых созданий разлетелась на капли. Но другая часть накрыла Криана с головой так, что он чуть не захлебнулся.

Затем шаман воспользовался иллюзией Ветра, чтобы стать невидимым. Бабочки заметались в воздухе. Но Криан отвлекся: Мариэль подкралась со спины. Собрав в правую ладонь сгусток энергии цвета восходящего солнца, она выкрикнула слово, которое Криан не смог разобрать, и запястья шамана сжали водные цепи.

Иллюзия Ветра спала. Злорадно улыбаясь, ведьма приблизилась к Криану.

- Придется водить тебя на поводке, как собачку.

Шаман сжал зубы.

- Но собачки ведь ходят на четырех лапах, не так ли? – и Мариэль ударила Криана по колену сзади.

Шаман повалился вперед. Его глаза покраснели от гнева. Он поднял голову, но перед ним никого не было. Видение рассеялось.

Впервые Криан видел такое подробное, а главное, такое недалекое будущее. Мариэль определенно должна была появиться здесь с минуты на минуту. Шаман вскочил и быстро исчез в зарослях леса, чтобы не столкнуться с тенью Мариэль, которая по силе не уступала своему оригиналу.

Близилась ночь, но шаман больше ни разу не остановился. На горизонте уже вырисовывались кирпичные стены Запределья. Хотя вопреки сохранившимся воспоминаниям, что принадлежали Старфи, там явно не хватало шпилей башен, на концах которых всегда горел кровавый свет. Да и самих башен королевского замка не было заметно.

Криан решил, что, возможно, туман мешает разглядеть очертания Запределья, поэтому не придал этому особого значения и продолжил путь. Однако, когда шаман вошел в открытые, никем не охраняемые ворота, он насторожился. По улицам стелился туман цвета бутылочного стекла. Людей почти не было (хотя это вполне объяснялось наступлением ночи). На ступенях одного дома сидел человек, правда, весьма нелицеприятного вида. Пепельная кожа, натянутая на скелет, словно была ему не по размеру. Глаза впали так глубоко, что казалось – их и вовсе нет. Мужчина сидел в забытьи и вяло шевелил губами.

Пару раз взглянув на него, Криан всё же прошел мимо. В воздухе стоял тошнотворный запах: смесь гниения, открытой раны и протухшей рыбы. Предположительно, до замка оставалось не больше часа ходу, однако ни его стен, ни башен шаман так и не увидел. И вскоре он понял почему. На месте королевской обители зиял кратер. Именно он являлся источником гнилого тумана. Сама магия мертвых просачивалась из-под земли.

«Да тут уже и разрушать нечего», - подумал Криан, вспоминая свое видение с разломленными небесами.

Он приподнял ворот плаща, скрывая рот и нос, и заглянул в пасть кратера. Всепоглощающий мрак рвался наружу.

«Нужно найти короля, - подумал шаман. – Если он, конечно, не провалился в эту бездну».

Голубоватый свет луны добавлял городу мрачности. Криан задумался: если сюда придет Мариэль, откажется ли она от своих притязаний на трон? Или она решит восстановить столицу? Но нужно обладать немалой силой, чтобы сделать это. И несмотря на оставшееся великолепие архитектуры и прекрасное расположение, проще будет перенести столицу на новое место.

Как и в своем видении, Криан услышал сухой хруст и обернулся. На небольшом камне с плоским верхом стояла Мариэль.

- Ты, - только и произнес шаман.

Она мило улыбнулся.

- Узнал меня?

- Ты опоздала.

- Ты про небольшой беспорядок вокруг? – она приподняла в удивлении брови, словно отовсюду не веяло смертью, а требовалось лишь вымести пыль из пары углов.

Мариэль сделала те же движения руками, что и в видении шамана, а затем развела их в стороны. Из её ладоней полились бабочки. Их поток хлынул в кратер, превращаясь в огромную волну, которая накрыла бездну, что недавно смотрела на Криана.

Зеленый туман перестал выходить наружу. Яма постепенно заполнялась телами водных бабочек. Мариэль приблизила ладони друг к другу, скрестила пальцы – и из них, кружась, полетели розовые бабочки. Они взмыли в небо, закрыв его собою и превратив в удивительного цвета полотно, которое волновалось и дышало.

Очарованный зрелищем, Криан замер, вглядываясь в крылья летающих насекомых, а потом уставился на колдунью.

«Что она делает? Тратит силы на спасение города?»

Этой самой силы у ведьмы из Отражённого Мира было более, чем достаточно. Ленты из малиновых, терракотовых и вишневых бабочек были будто бесконечными. И они несли с собой жизнь, отдавая её умиравшему Запределью.

Всё это длилось около часа – шаман потерял счет времени, наблюдая за тем, как на его глазах Мариэль совершает чудо, возрождая жизнь. Наконец она обессилела и упала на колени. Часть золотых волос взмокла от пота. Криан подошел к ней и протянул руку. Мариэль сначала обожгла его ставшим люминисцентно-желтым взглядом, а затем протянула свою изящную руку в ответ. Шаман вздрогнул: пальцы и ладони её кровоточили.

Мариэль сжала руку шамана так крепко, насколько сейчас ей это позволяли силы.

- Если ты не пойдешь со мной к королю и не подтвердишь, что именно я вытащила его столицу из ада, мои крошки сожрут тебя живьем, - Криан хотел было высвободить руку, но девушка только сильнее сдавила её.

- Выбор за тобой, - устало добавила она и наконец отпустила его.

Шаман отступил на шаг и приготовился к тому, о чем его предупреждало видение, а точнее, он предположил, что именно сейчас его и пленят. Однако Мариэль лишь опустилась на землю, упершись спиной в камень и приложила ладонь к виску. Криан окончательно запутался, не понимая, что ему делать дальше.

И в этот момент, как бог из машины, появился король - новый правитель Опустошённых Земель (предыдущий умер от отравления ведьминой кровью). Это был король из рода Трэвишей. И звали его Трэй. Никто из Верховного Совета не смог бы сказать, откуда он взялся. Потому как Трэй убил всех советников, как только вошел в замок пару недель назад.

Он прибыл в Запределье с небольшим отрядом воинов, у которых вместо лиц были букеты чёрно-красных роз, а руки покрыты шипами. В момент, когда Лаэрт разрушил замок до основания, король отсутствовал в столице. Он оставил вместо себя немого наместника-розу, который справился бы со своими обязанностями в пустом замке, если бы не приход внука бога смерти. Трэй Трэвиш, будучи уже на полпути к Лесу Песен, на который он имел свои виды, развернулся, заметив зеленый столб дыма, вытянувшийся к небу. И оказался он в Запределье как раз в тот момент, когда колдунья даровала городу надежду и жизненные силы.

- Мариэль, - поприветствовал он её, подняв руку. – А ты как будто изменилась с нашей последней встречи, - он спешился и потрепал коня по холке, затем подошел к девушке и помог ей подняться.

- Твоих рук дело? – уточнил он у неё, имея в виду разрушение.

- Если бы. Но нет, - мягко ответила она. – Хотел прибрать город к рукам?

- Вообще-то, он и так уже был мой, - Трэй задумчиво потер подбородок. – Стоило отлучиться ненадолго – и пожалуйста. Сплошные убытки.

Мариэль приподняла одну бровь.

- Ты теперь король Опустошённых Земель? – недоверчиво спросила она.

- Давно хотел этот лакомый кусочек. Настоящий трофей. Произведение искусство в моей коллекции, - сказал он и театрально развел руки в стороны. – Было, - добавил он.

Трэй пнул горсть мелких камешков.

- Что тут вообще произошло? Зеленый дым… Неужели сам бог смерти заходил ко мне в гости?

Криану не понравился Трэй, но его задачей было лишь предупредить об опасности.

- Ваше Величество, - начал он. – Я шаман. Я специально прибыл в столицу рассказать о своем видении.

Мариэль прищурила глаза и приблизилась к Трэю.

- На Запределье надвигается беда.

- Что может быть еще хуже, - пожал плечами король.

- Само небо надломится над жителями столицы.

- Серьезно? – спросил Трэй таким тоном, словно речь шла о какой-то разбитой бутылке дешевого вина. – Допустим. И что вы, двое, здесь делаете? Хотите поддержать небосвод своими плечами?

- Это еще не всё пророчество, - вмешалась Мариэль. – Нам с тобой суждено править Опустошёнными Землями вместе, - она коснулась его руки, но король отмахнулся, как от назойливой мухи.

- Чушь. У меня уже есть жена и королева. Ты и так это знаешь.

- Пророчества всегда сбываются. Нельзя спорить с судьбой. И шаманы обычно не лгут, - она многозначительно посмотрела на Криана.

- А ты? – Трэй Трэвиш заглянул ей в глаза и внезапно схватил за горло. – Сколько раз лгала мне ты? И ведь я всегда прощал тебя. Ты помнишь?

Колдунья, едва не задохнувшись, призвала остатки слабых бабочек. Король отпустил девушку.

- Если бы я знала, что здесь хозяйничаешь ты, ни за что бы не потратила силы на восстановление города, - процедила Мариэль, потирая шею.

- Разумеется, - усмехнулся Трэй. – Без выгоды ты никогда ничего не делаешь. Ну, а ты, - он повернулся к шаману, собрав в ладонь угрожающий черный сгусток энергии. – На чьей стороне ты?

Криан понимал, что вызывать ветра бессмысленно. По цвету полуночных глаз шаман узнал короля Жестокосердия. Пока он судорожно размышлял, Мариэль вдруг накинула на глаза Трэя шелковые нити и стала быстро заворачивать его голову в кокон, а малиновые бабочки принялись ей помогать. Король бросил несколько чёрных зарядов вслепую, но Мариэль сковала его запястья такой же шелковой нитью.

Отряд воинов, сопровождавший короля, Криану пришлось взять на себя. В борьбе против короля Жестокосердия он предпочел союз с Мариэль. Призвав Северный Ветер, шаман разметал головы воинов – лепестки роз красиво посыпались на землю. Слуги короля сталкивались друг с другом и падали, израненные своими же шипами. Судя по их беспомощности, король явно возил их с собой лишь для вида.

Когда колдунья закончила, лица Трэя совсем не было видно.

- Его голова превратится в мотылька? – спросил шаман.

- Довольно странное предположение, - она погладила пальцами свежий кокон. – Это магия перерождения. Но если проще – всего лишь забвение. Очнувшись через какое-то время, он не будет помнить своего прошлого. Я дарую ему новую жизнь. И даже сделаю ему подарок: не заставлю бродить безродным после его короткого сна.

Мариэль приложила ладони к щиту Трэя - и на нем появился герб.

- Отныне он воин из клана Алой звезды, - она хитро посмотрела на Криана. – А ты? Что теперь будешь делать?

Криан по-прежнему колебался. Все кругом задавали ему вопросы, на которые он не знал ответов.

…Привычный порядок в Омбривионе был нарушен. Часть теней высвободилась из своих клеток и камер, когда сверху на них обрушился замок из Запределья. Теперь здесь шел дождь цвета водяного трилистника.

Руф, хлюпая босыми ногами по образовавшимся грязевым лужам, выпуская пар из носа, задумчиво расшвыривал обломки в разные стороны.

- Что-то потерял? – раздался голос Лаэрта.

Бог смерти повернул к нему четырехглазое лицо. Все глаза были ромбовидной формы с огромными зрачками. Под нижними глазами чернели разводы, словно Руф размазал краску по лицу. В носу было стальное кольцо, а подбородок пересекала линия с засохшей кровью.

- Наглый, бесцеремонный, глупый выродок, - прогремел Руф, медленно произнося каждое слово. – Ты такой же, как твоя мать.

- Неужели ты считаешь Мону такой плохой дочерью? – язвительно спросил Лаэрт. – Или же речь всё-таки о какой-то другой моей матери? – он повертел в руках осколок глефы.

Руф скрипнул зубами и не стал отвечать на вопрос.

- В твоих руках даже не половина, а какой-то жалкий обрубок. С ним твоя сила не возрастет, - владыка Омбривиона величественно сложил руки на груди.

- Это всегда можно проверить.

По стенам сверху вниз пополз черный туман снов. Руф лишь усмехнулся.

- Какой же ты самодовольный. Однако это не делает тебя сильнее. Если б ты не ушел тогда, то узнал, что у тебя есть тетка, тоже демон снов. Да только она такая могущественная, что способна контролировать сознание богов. Я уже молчу про королеву Маб. А ты умеешь показывать лишь жалкие фокусы, - он взмахнул рукой, и туман исчез.

- И как же я должен был об этом узнать? Если ты не рассказал мне даже правду о моей матери, - рассвирепел Лаэрт.

- К чему знать неудобную правду?

- Неудобную? – лицо Лаэрта побелело от злобы.

Но он ничего больше не предпринял, так как через секунду его пригвоздило к стене.

- Ты настолько же ничтожен, как и туп, - Руф вырвал из руки внука кусок глефы, который тот все время держал. – Ты заслужил заточение под печатью моего проклятья.

- И что будет потом? Однажды оно приведет к моей смерти? Проклятье убьет меня так же, как и твою дочь?

Руф на секунду замер.

- Что это значит?

- Конечно, зачем думать о том, где твоя дочь или внук. Мы же для тебя ничтожества.

Бог смерти прищурил два глаза, а два нижних – наоборот, распахнул.

- Как это случилось?

- Да пошел ты, - сплюнул Лаэрт.

Руф вскипел. Еще мгновение – и он раздавил бы голову своего внука. Но сначала бог смерти начал перевоплощение в другую форму. Высокомерие Лаэрта забилось о стенки его души. По рукам поползли красные линии. Лаэрту показалось, что его глаза пронзила молния. Он опустил веки. В ушах засвистел ветер. Полубог-полудемон внезапно «отклеился» от стены и упал на пол. Он стоял на коленях. Руки его погрузились в теплую, слегка густую жидкость. Лаэрт приоткрыл один глаз: повсюду была кровь.

Ломаные линии на его теле стали нагреваться, пока не загорелись чёрно-красным пламенем, из-за чего рубашка почти сразу сгорела. Лаэрт ощущал себя вулканом: по рукам, от пальцев к шее словно текли ручьи раскаленной лавы. Полубог издал душераздирающий рёв, поднялся на скользящих в крови ногах и открыл глаза. Белки стали красными, и теперь светились. Зрачки исчезли вовсе. Из его глаз вырывались чёрные разряды маленьких молний.

Руф обернулся огромным чёрным псом с глазами, из которых ровными струйками текло золото, а на лбу красовался огненный овал с руной посередине, но едва он сделал это, как его тут же сбила с ног ударная волна сна, и чёрный пёс повалился на землю.

Внук бога смерти посмотрел на свои руки. Линии на его теле больше не горели, они превратились в обугленные борозды, от которых исходил пар. Снова пошел зеленый дождь. Тьма рассеялась: напротив Лаэрта стоял Руф в обличье Чёрного Пса и глядел на него немигающими глазами. Оковы сна были против него недейственным оружием.

Всё тело Лаэрта выше пояса было покрыто всё теми же чёрными бороздами. Он прикрыл веки и потрогал их пальцами – глаза горели изнутри. Расплавленное золото из глаз пса, которое прежде растворялось в воздухе, не достигая земли, теперь хлынуло мощными потоками и стало пожирать пол Омбривиона. Лаэрт соединил указательный и средний пальцы – Пёс замотал головой и как будто улыбнулся. Через несколько секунд Руф вернул себе прежний облик с двумя парами глаз.

- Ты открыл в себе новые силы, - усмехнулся он. – Но, похоже, еще не научился ими пользоваться.

- Не переживай, я научусь.

- Думаешь, у тебя есть время? Знаешь ли ты, болван, что я пользуюсь магией мёртвых? А она неиссякаема. В моем распоряжении столько подданных, сколько ни снилось ни одному королю.

- Кажется, я понял, откуда у меня столько гордыни, - Лаэрт за спиной сложил пальцы обеих рук решеткой.

- Не смей прятать от меня свою магию! Или ты трус? – взревел бог смерти.

- Говорят, раньше ты был справедлив. Но как-то слабо верится в то, что ты мог так относиться к чужим людям, если ты не проявляешь и капли справедливости по отношению, например, ко мне или к моей матери, - Лаэрт демонстративно вытянул руки вперед и несколько раз поменял фигуры из пальцев.

Владыку Омбривиона окутал чёрный туман, в котором материализовались цепи из красной стали и сковали руки богу смерти. Тот сделал глубокий вдох. Спокойно посмотрел на Лаэрта, а затем закрыл глаза. В следующую мгновение Лаэрту показалось, что Руфа разорвал на куски его собственный свет. Он вырвался из тела владыки царства мёртвых и ударил вверх.

Мариэль схватила Криана за плечо – земля под ними заходила ходуном. Из кратера, куда совсем недавно колдунья запустила своих бабочек, прорвался широкий столб изумрудного света, который достиг самого небосклона и разорвал его. Небесный свод пошел трещинами, и на землю посыпались мелкие синевато-белые осколки.

- Нет! – вырвалось у Криана.

«Только не это. Моё видение…»

- Что там делает бог смерти, черт возьми? – вспылила Мариэль и выпустила малиновых бабочек, которые попытались поглотить свет, но их было слишком мало, так что свет мгновенно сжег их.

Это была чистая магия мёртвых, которую, кажется, никому не под силу было остановить. Кроме самого Руфа.

Нарисованные

Если бы Оливер обладал богатой фантазией и был человеком мечтательным, позволительно было бы сказать, что он укротил саму природу и теперь, как отшельник, жил в собственных домашних джунглях. Но, так как он в действительности являлся реалистом, а еще, стоит добавить, человеком весьма занудным, уместно ограничиться более простым и менее пафосным описанием его жилья, да и жизни в целом.

Оливер жил в двухкомнатной квартире, сплошь уставленной всевозможными живыми растениями. Кадки с землей стояли вдоль стен, средних размеров горшки расположились на столах, шкафах и тумбах. Всё, что помельче, висело на гвоздиках и едва помещалось на специальных стеллажах. Одним словом, в его жилище можно было найти все оттенки зеленого (кстати, среди растений встречались даже весьма необычные экземпляры).

Он заступил на должность сразу после окончания института и уже второй год работал школьным учителем физики. Оливер считал, что с помощью науки в жизни можно объяснить абсолютно всё, если же нельзя, то и говорить о таком явлении незачем. Так что магия, эльфы и единороги — это полная чушь, на книги и фильмы о них не стоит тратить свое драгоценное время.

Этот преподаватель ненавидел фантазеров, признавал лишь четкие планы для достижения тех или иных целей. А сочинение сказок и придумывание миров, которых на само деле не существует, — это не считал делом, которым должны заниматься взрослые люди. Случайностей, по его мнению, не бывает, существует только закономерность.

И вот однажды утром, когда он перед выходом на работу допивал свой кофе, в окно постучали. Да, именно в окно, а не в дверь. Оливер предположил, что это просто ветер или птица клюет что-то на подоконнике. Однако настойчивый стук повторился. Раз-два. Три-четыре. И снова. Раз-два. Три-четыре. Таким образом Оливер случайно задержался дома.

Он подошел к окну в гостиной и увидел странного черного ворона, у которого явственно был виден скелет, словно птицу просвечивали через рентген. Учитель уставился на пернатое существо: в довершении всего оно было плоским, словно нарисованным, хотя и не настолько плоским, как, например, тень.

Преподаватель молча изучал крылатого незнакомца, своей плоскостью ломавшего все законы физики. Ворон снова постучал, словно просил, чтобы его впустили. Оливер, будто загипнотизированный, приоткрыл створку, желая убедиться в реальности птицы, и ворон тут же проскользнул внутрь. Он взгромоздился на один из стеллажей, едва не обрушив его. Оливер наконец немного пришел в себя.

— Какого черта тебе здесь нужно? — он замахал руками, пытаясь отогнать птицу обратно к окну, но наглый ворон лишь недовольно каркнул и стал описывать круги под потолком.

— Чтоб тебя, — разозлился Оливер.

Не оставалось никаких сомнений: этот черный ворон был двухмерным, что выходило за пределы научных объяснений.

— Это что, магия? — скривился Оливер.

Но ему некогда было изучать птицу. Он уже жалел, что открыл окно. Так он может опоздать на работу, что не входило в его планы.

Пока учитель ходил за шваброй, которой собирался спугнуть незваного гостя, раздался звонок в дверь.

— Да что сегодня за день такой, — пробормотал он и вышел в прихожую.

За дверью стояли двое: черноволосая девочка лет пятнадцати в синем платье и с белым передником, заляпанным кровью, и мальчик примерно такого же возраста, с огромными круглыми глазами, в желтой футболке без рисунков и в синих штанах. Девочка вроде бы была трехмерной, хоть и не похожей на обычного человеческого подростка, а мальчик, как и ворон, был совершенно плоским.

— Господи... — впервые в жизни употребил физик это слово. — Вы кто такие?

— Оливер Райли? — спросил мальчик.

— Да, это я.

Девочка тут же вытащила из-за спины окровавленный нож, а мальчик достал какой-то игрушечный бластер. Оливера охватило смятение. Ребятишки, угрожая учителю, молча заставили его пройти в глубь квартиры. Девочка закрыла дверь на засов.

— Садись, — приказала она Оливеру, кивнув на стул.

— А я, кстати, выиграл, — расправив крылья, вдруг сказал ворон, когда девочка стала привязывать опешившего хозяина квартиры к стулу.

— Да ла-адно, — протянул мальчик в желтом. — Алиса, ты же говорила, что он не впустит Диаваля.

— Я лишь предположила, — ответила Алиса, уже обматывая длинной плоской веревкой ноги Оливера.

— Ты настаивала, чтобы я поспорил, и сказала, что «ворона точно не впустит», — обиженно проговорил мальчик, явно передразнивая Алису.

— Своей головой надо думать, — только и сказала девочка. — А вообще, какая разница. Никто из вас ничего не поставил, так что никто и не выиграл.

Когда она полностью обездвижила Оливера, вся троица собралась вокруг пленника, как вокруг ёлки.

Учителю показалось, что они изучают его так, словно он — их будущий обед.

— Что вам от меня нужно? — наконец осторожно спросил он.

— Вопросы здесь задаем мы, — гаркнул ворон прямо ему в лицо, а потом присел на спинку кресла и радостно спросил своих «сообщников»:

— Круто было? А? Круто я сказал?

— Нет, — бесстрастно ответил мальчик. — Ты вообще выглядишь некруто со своим скелетом. Почему он такой заметный?

— Я неудачно прошел через портал, ясно тебе? — ворон щелкнул клювом. — Я же не обсуждаю твою никчемную футболку.

— Ну-ка оба замолчали! — прикрикнула Алиса и обратилась к учителю. — Ты, наверное, уже понял, что мы не отсюда. Так вот. Мы решили взять выходные и посмотреть ваш мир, но нам нужен проводник. У нас, кстати, есть твой бумажник, но мы отдадим его тебе, только если ты покажешь нам город.

— Покажу город? — изумился Оливер. — То есть вам нужен личный экскурсовод? — уточнил он.

— И водитель, — добавил Диаваль.

— Зачем тогда вы привязали меня к стулу? — поинтересовался Оливер.

Троица молча переглянулась, а потом Диаваль прохрипел:

— Я же говорил, что сначала надо задать вопросы. Теперь мы выглядим, как идиоты.

— Тихо, — Алиса подошла к учителю ближе. — То есть ты согласен?

— Вообще-то, нет. Но вряд ли я могу не согласиться с тем, кто машет у меня перед лицом окровавленным ножом.

— Правильно мыслишь, — кивнула Алиса.

— Да, но при этом я должен заметить, что капли крови на лезвии явно ненастоящие. Особенно хорошо я это понимаю теперь, когда рассмотрел вас поближе. Этот нож — всё равно что вырезанный из картона. Исходя из этого, думаю, что вы не сможете меня им даже поцарапать, — довольно проговорил Оливер. — Ну, а последний и самый очевидный довод: вы просто не существуете. Возможно, я еще сплю. Или я переутомился за эту неделю на работе, так что теперь у меня галлюцинации. Или в кофе было что-то странное, — он поднял глаза к потолку, словно вспоминая что-то. — В любом случае, так как этих веревок на моих ногах сейчас нет, я просто встану, — и Оливер действительно поднялся, правда, вместе со стулом, но опутывающие его веревки никуда не исчезли, и учитель, потеряв равновесие, рухнул на пол.

— А я уже хотела вонзить нож ему в ногу, чтобы развеять его сомнения, — хладнокровно произнесла Алиса, глядя на Оливера сверху вниз.

— Какого черта, — пробормотал он, уткнувшись лицом в ковер.

Морти и Алиса подняли незадачливого учителя, который только что наглядно продемонстрировал им один из законов физики.

— Я, пожалуй, всё-таки закончу свою мысль: итак, если ты не согласишься... — но Морти перебил Алису.

— Мы убьем тебя! — пискнул мальчик в желтом, помахав бластером.

— Но вы плоские, — возразил Оливер.

— Я не плоская! — рассердилась Алиса. — И будь уверен, мой нож тоже способен отставить в тебе далеко не нарисованные дырки! — грозно заявила она. — Может, всё же тебе показать?

Оливер отчаянно замахал головой. Потом он молча и внимательно осмотрел своих гостей. По сути, ему угрожали дети, но у них было оружие. Хотя выглядело оно так, словно Оливер разглядывал картинки в детской книжке. Он не мог найти всему этому объяснений. И ему это не нравилось.

— Ладно, — Оливер решил попробовать потянуть время. — В принципе, я был бы не против, но мне ведь нужно на работу. Ученики ждут.

— Подождут. И потом, ты им всё равно не нравишься, — заявил ворон, перепрыгивая с полки на полку и задевая хвостом все растения подряд.

— Что? Да среди моих учеников нет ни одного, у кого оценка была бы ниже твердой четверки, — он даже дернулся на стуле. — Осторожнее! — Оливер боялся, как бы ворон чего не уронил.

— Они всё списывают, — сказал Диаваль.

— Дети любят мой предмет! — Оливер действительно полагал, что раз он боготворит физику, то и все вокруг её любят.

— Они ненавидят и тебя, и твой предмет, кстати, за то, что именно ты его преподаешь. Они считают тебя скучным. Я уже не раз бывал в вашем школьном дворе и всё слышал, — сказал ворон.

Оливер промолчал. И как он мог настолько слепо верить в своих учеников? Он так расстроился, что даже забыл о том, что его взяли в плен какие-то мультяшные персонажи.

— Не переживай. Все любят приключения, и никто не любит школьные предметы, — мальчик в желтом похлопал Оливера по плечу.

— Морти, не надо его утешать, мы вообще-то связали его, — сказала Алиса.

— А теперь надо развязать, — недовольно ответил Морти. — Или, по-твоему, он со стулом вместе пойдет? Ах да, он ведь уже попробовал, и у него ничего не вышло.

— Иногда ты просто невыносим, — поморщилась Алиса.

Потом она тяжело вздохнула, подошла к Оливеру и еще раз показала ему нож.

— Я освобожу тебя, но, если ты хотя бы попытаешься что-нибудь выкинуть, ты знаешь, что будет, — сказала девочка.

Оливер кивнул.

Минут через десять Алиса уже сидела в машине рядом с водителем. Ворон устроился прямо на плече Оливера, а Морти радостно разглядывал город, пересаживаясь на заднем сидении то к одному, то к другому окну.

Для жителей город, разумеется, не являлся чем-то невероятным. Это был даже не мегаполис. Здесь нельзя было найти домов выше пятиэтажек, но несмотря на это, все постройки казались маленьким пришельцам из другого мира гигантами. Они рассматривали неработающие фонтаны, памятники забытым королям, о которых не позабыли разве что голуби. Глазели на вывески дешевых ресторанов, немытые витрины магазинов, на пушистых собачек и наглых велосипедистов — и город казался им прекрасным.

— Почему ты отличаешься от остальных? — спросил Оливер, искоса взглянув на Алису.

— Они из мультфильмов, а я — из компьютерной игры.

— И как вы тогда все встретились? — учитель посмотрел на нож, который девочка положила прямо себе на колени.

— Мы точно не знаем, — ответил ворон, прогудев Оливеру в самое ухо, — но каждый из нас нашел в своем мире портал сюда. Он всегда ведет в одно и то же место, никуда не девается, и обратно мы тоже возвращаемся через него.

— Но на всякий случай мы решили больше никому о нём не говорить, — добавила Алиса.

— Но мне же сказали.

— Мы наблюдали за тобой, — сказал Морти. — Ты такой зануда, что, даже если кому-то и расскажешь о портале, тебе никто не поверит. А точнее, тебя и слушать-то никто не станет. Все привыкли, что ты говоришь только скучные вещи.

— Это неправда! Я не зануда, — Оливер плотно сжал губы.

— И кстати, мы не просто нашли твой бумажник, а украли его, — сказала Алиса.

— Это я сделал, — похвастался Диаваль.

— Мы подготовились. И знаем тебя, — закончила Алиса.

— И за что мне всё это, — тихо выругался Оливер.

Они остановились на светофоре, и учитель заметил, как вся троица уставилась на кафе у дороги. Даже из машины было видно, какие огромные разноцветные шарики мороженого — настоящие башни в рожках — поедали посетители заведения. Оливер припарковался за поворотом и вышел из машины.

— Эй, мы так не договаривались. Куда ты собрался? — Алиса высунулась в окно.

— Просто ждите.

Учитель зашел в кафе. Морти заёрзал.

— Как думаете, он пошел звать на помощь? — спросил он.

— Он не запер двери. Так что — вряд ли, — сказала Алиса, пытаясь разглядеть, что там делает Оливер.

Вскоре он вернулся и раздал каждому по рожку. Точнее, Диавалю достался контейнер с мороженым без вафельки. Оливер завел машину. Нарисованные дети и ворон молча смотрели на десерт.

— Чего уставились? Или вы не можете его есть?

— Можем, — глаза Морти, казалось, стали еще больше — похоже, он был счастливее всех.

Диаваль с контейнером переместился на заднее сидение. Алиса ела мороженое прямо с ножа.

— Ты быть хоть протерла его, — скривился Оливер.

— Кровь нарисованная, — ответила Алиса.

— Да неужели? — иронично уточнил Оливер.

И тут ему пришла в голову мысль.

— Я, кажется, придумал, куда мы можем сходить. Тут неподалеку есть детская комната развлечений. Всякие горки, лестницы, батуты. Вам должно понравиться.

— Мы не похожи на детей, — заметил Морти.

— Особенно он, — Алиса посмотрела на ворона, у которого весь клюв был перепачкан мороженым. — Хотя...

— Я могу арендовать всю комнату на пару часов только для вас. Никто не будет на вас глазеть, — сказал Оливер.

Троица в очередной раз переглянулась.

— Можно попробовать, — наконец сказала Алиса. — Но ты пойдешь туда с нами.

Оливер развернул машину. Правда, сначала пришлось зайти в магазин и купить Алисе кое-что из одежды. С сильной натяжкой, но её еще можно было принять за настоящего ребенка.

— Морти, ты сможешь сложиться? — спросил Оливер, когда они приехали на место.

— Что ты имеешь в виду?

— Я бы пронес тебя с Диавалем в рюкзаке.

— Отлично. А почему не в кармане? Меня ведь можно уменьшить до размера зажигалки, — сердито сказал Морти, сложив руки на груди. — Да мы с ней почти одного роста. Можем сойти за брата и сестру.

— Нет, — покачала головой Алиса.

— Мне даже не нужна другая одежда. Моя не заляпана кровью, — Морти медленно протянул слово «заляпана».

— Морти, ты нарисованный, — сказала Алиса, погладив новый спортивный костюм.

— Да-а, как же! — запротестовал он. — А у тебя не волосы, а одна сплошная линия.

— Я надену капюшон. И вообще, заткнись! — она выставила вперед нож, уже готовая лезть на заднее сидение.

— Эй, хватит, — вмешался Оливер. — Я понимаю, что вы из разных...сказок...или миров...Неужели это я говорю, — пробормоталонсамсебе. —Нодавайте не будем портить друг другу настроение. Морти, Диаваль, извините, но попасть внутрь вы сможете только в моем рюкзаке. Или мы возвращаемся домой.

— Ладно, — помолчав, недовольно буркнул Морти.

Диаваль особо не возражал.

На входе всё прошло успешно. Алису особо никто не разглядывал, и все вчетвером попали в комнату, где Морти тут же выпрыгнул из рюкзака. Казалось бы, он повидал различных миров больше, чем все присутствующие, вместе взятые, но он радовался этой комнате больше всех. В отличие от разноцветных нарисованных планет здесь всё было настоящее — круглое, квадратное, мягкое и твердое. Здесь были запахи и ощущения. Батут был упругим и гладким, веревочные лестницы — немного шершавыми, а бассейн с шариками... Морти нырнул в него с головой и радостно рассмеялся. Алисаизучала игровые автоматы. А Диаваль катался на огромном прыгучем шаре.

Оливер присел на мягкий пуф. За последние пару часов он так и не успел проанализировать происходящее. Ясно было лишь одно: он не спит. Хотя почему это ясно? Где доказательства? Или доказательство лишь в том, что странная троица съела мороженое и не подавилась? Да может, на самом деле это просто ночной кошмар. Или же Оливер сошел с ума.

— Помогите! — вдруг пискнул Морти.

Учитель бросился на зов.

— Я не могу двигаться! — в его круглых глазах, с точками вместо зрачков, колыхнулся ужас.

Шарики, в которых барахтался Морти, стали вдруг действовать по принципу зыбучих песков. Они куда-то затягивали мальчика. Оливер подбежал к бассейну, но застрявший находился слишком далеко от него, а учитель не был уверен в том, что шары не поглотят и его, если он нырнет в них. К тому же всё осложнялось тем, что сам бассейн почти со всех сторон был огорожен сеткой, а над ним нависал потолок, являвшийся полом для второго этажа многоуровневой башни.

Быстро подошедшая Алиса разрезала сетку в месте, откуда проще было добраться до Морти. Оливер протянул ему руку.

— Давай!

Морти тянулся изо всех сил, но никак не мог достать. Он уже наполовину был закопан в шары. Ворон попробовал вытянуть его вверх, вцепившись лапами в футболку, но для Диаваля Морти оказался чересчур тяжелым. Оливер повалился животом на надувной край бассейна, закинув на него одну ногу, а второй при этом уперся в пол. Левой рукой крепко вцепился в сетку, а правую опять протянул Морти. И наконец с величайшим трудом всё же смог дотронуться до пальцев мальчика.

— Держу, — радостно крикнул учитель.

Однако в тот миг случилось то, чего Оливер никак не ожидал. Он потянул Морти на себя, но рука мальчика по самый локоть вдруг оторвалась с таким звуком, будто порвался лист бумаги. Морти отбросило от Оливера, и вот уже его голова скрылась под многочисленными шариками. Оливер, потерявший равновесие, чуть было не упал в бассейн. Алиса успела схватить его за рубашку. Правда, учитель весил слишком много для девочки из компьютерной игры, и она чуть было сама не столкнула его в этот зловещий бассейн.

— Диаваль! — закричала она.

Ворон вцепился когтями в Оливера. Дальше всё произошло стремительно. И вот учитель уже лежал на полу, продолжая сжимать в руке частичку нарисованного мальчика. Он сел и в ужасе отбросил руку Морти в бассейн.

— Это что сейчас было? — он округлил глаза не хуже Морти.

Алиса замотала головой из стороны в сторону. Диаваль оставался довольно хладнокровным.

— Будем надеяться, что это был всего лишь тайный портал, — сказал он. — И Морти сейчас просто провалился в другой мир.

— А что, если нет? — поинтересовался Оливер.

— Значит, ему не повезло, — ответил ворон.

— Но как нам узнать? — Оливер поднялся.

— Хочешь проверить лично? — поинтересовался Диаваль.

Учителю ничего не хотелось проверять, он желал лишь попасть домой.

— Мне нужно полить цветы, — внезапно проговорил он.

— То есть мы бросим Морти? — спросила Алиса.

— Возможно, он уже погиб, — сухо ответил Оливер.

— Оу, — только и смогла прокомментировать девочка.

Дверь в комнату приоткрылась, и в нее просунулась женская голова.

— У вас всё в порядке? Я слышала шум. И на камерах...Было что-то непонятное. Чтоувастутпроисходит?

— Всё хорошо! Не беспокойтесь. Мы просто играем! — Оливер зачем-то помахал ей рукой, — и недоверчивая голова исчезла за дверью.

— Слушайте, я сам не верю в то, что именно я это говорю, но всё же, — учитель соединил ладони. — Похоже, что наш мир агрессивно настроен по отношению к вам. Возможно, вы слишком долго здесь находитесь. И нарушился какой-то баланс...Я не знаю, это уже совсем не физика. Я даже не понимаю, как всё устроено и что происходит сейчас, например, в игре, из которой ты, Алиса, ушла. Тысячи игроков теперь не могут играть? Или как?

— На самом деле мы — что-то вроде актеров. Всё, что происходит на экране, уже останется в записи навсегда. А мы просто живем своей жизнью дальше. К сожалению, достаточно скучной и монотонной, — пожала плечами Алиса.

— То есть хочешь сказать, что если с ним, — Оливер осторожно кивнул на бассейн, словно оттуда на него могло выпрыгнуть чудовище, — захотят сделать продолжение мультфильма...

— Сериала, — уточнила Алиса.

— Сериала. То ничего не выйдет?

— Наверное. Или просто нарисуют ему двойника. Я тоже не знаю.

Она вздохнула.

— Давайте лучше уйдём отсюда.

Учитель спрятал Диаваля во внутреннем кармане куртки, и они вышли на парковку.

Оливер порядком устал за этот день, который, казалось, длился бесконечно. Поэтому он сразу направился в сторону дома. Ехать было недалеко, и всю дорогу Диаваль в кармане молчал.

А когда они зашли в квартиру учителя, тот вытащил из-под куртки плоского и уже обездвиженного ворона.

— Диаваль? — позвала Алиса.

Повисла звенящая тишина.

— Кажется, он не дышит, — Оливер потрогал перья — по ощущениям, словно гладил бумагу.

— Но как? Ты что, задушил его? — разозлилась Алиса.

Она вдруг выхватила нож, с которым, похоже, никогда не расставалась.

— Ты всё подстроил, — уверенно сказала она.

— Что? Нет! — Оливер, не зная, что делать с Диавалем, положил его на стол.

— Ты специально повел нас в ту комнату. Ты убил Морти! — закричала девочка.

— Я был далеко от бассейна, — вспылил Оливер. — Почему сразу я во всём виноват?

— А кто? Уж явно не Диаваль!

Алиса по-прежнему угрожала Оливеру ножом, и вдруг её глаза расширились. — Ты засомневался в нас, — тихо сказала она и опустила нож. — Но почему?

— Какое это вообще имеет отношение...

— Ты же видел, что мы реальны, — Оливеру показалось, что её глаза наполнились слезами. — Всё ведь было хорошо.

— Знаешь, я уже совсем ничего не понимаю, — сказал Оливер. — С меня хватит! Этот день — худшее, что могло случиться в моей жизни, — он взял пульверизатор и стал заботливо опрыскивать свои растения, хоть рука у него немного дрожала.

Когда Оливер отвернулся к растениям, он подумал о том, как когда-то в далеком детстве вырезал из картона трех персонажей из своих любимых сказок. Они жили на его письменном столе, и Оливер никогда не сомневался в их реальности. Конечно, они были совсем не похожи на Алису, Морти и Диаваля, но...

Оливер услышал щелчок входной двери и обернулся. Алиса уже ушла, забрав с собой неподвижного Диаваля. На столе остался только нож с нарисованными пятнами крови, будто кто-то вырезал картинку из бумаги и раскрасил её.

[1] Бонус: рассказ, действие которого происходит в наши дни