Безумие герцога Веномании

Глава 1

— Слышала, этот дьявол похитил принцессу Болении. Говорят, война близится. Король Густав ведёт 20-тысясную армию и ровно через семь дней они будут под воротами города.

Две женщины сидели голова к голове под неверным светом единственной свечи и перешептывались, забыв о пряже.

— Враки все это, — сердито вторила вторая. По голосу можно было понять, что она гораздо старше своей компаньонки, — Наш государь не позволит разразиться войне из-за своего бастарда брата.

— И все же, этот бастард имеет титул герцога. Упокой Бог душу предыдущего короля, который любил это чудовище, — девушка перекрестилась.

Отложенное ранее занятие возобновилось, но руки молоденькой крестьянки дрожали, и то и дело она колола пальцы, окропляя кровью белоснежную шерсть. За это подруга бранила ее.

— Я боюсь. Но не за себя, — прошептала девушка, бросая обеспокоенный взгляд вглубь небольшой комнатушки. Там, скрывшись за несколькими пуховыми одеялами, спала ее дочка. Чудный ангел восьми лет отроду, — А что если он и ее заберёт?

— Брось, не трогает он детей. Ты лучше бы о себе побеспокоилась. Воно какая красавица. Щёчки румяные, коса толстая, а мужа нет. Кто ж тебя, дуреху, защитит?

— Ох, права ты, Аглая, — и женщины снова принялись за прерванную пряжу.

Но Аглая не была права и ребенок, что был краше дриад и нимф, точно заворожённый, отправился к поместью герцога Веномании.

***

Проклятое богом и забытое людьми герцогство, уж как сотню лет стояло на утесе, прорезая своими хищными черными башенками свинцовое небо. Тяжёлые тучи постоянно висели над поместьем, а вороны, предвестники смерти, собирались в стаи и изрекали свои пророчества скрипучим зловещим карканьем. Но это место уже как десять лет было пристанищем безумного герцога.

Сатериазис Веномания сидел на троне в своем небольшом государстве и скучал. Были у него и поданные, исключительно все женщины, с обожанием заглядывающие ему в глаза. Возраст в этом отдельном мире не имел значения. Все любили герцога. И шестидесяти четырехлетняя беззубая старуха, чье время страстей давно утихло и голубоглазый ангел, пришедший пару часов назад, чье время ещё не пришло. Никто никогда не отказывал герцогу, никто никогда не злился на него. Сатериазис мог взять любую женщину и одна только мысль оказаться у него в постели заставляла их стонать.

Мог ли хоть кто-то противостоять герцогу Веномании? Его поместье находилось в непроходимой, защищённой чаще. Даже самой обученной армии будет сложно сохранять строй и не лишиться бойцов под нападками диких зверей, подчиняющихся безумию Веномании. Да и сам он был защищён злой противоестественной силой, позволяющей ему контролировать девушек. Силой, что жаждала разрушить мир.

Многие хотели убить герцога Сатериазиса, но их удерживало то, что их жены и дочери находились в коварных лапах жестокого искусителя. Даже Фритрина, любимая жена Августа III, сводного брата Веномании, находилась в плену желаний. Король всячески скрывал пропажу королевы, дабы не посеять смуту в рядах горожан. Герцог оказался практически в идеальных условиях, находясь среди девушек, истекающих от желания обладать им. Этого всю жизнь желал искуситель.

Их было двое. Всегда вместе, всю жизнь рядом. Херувим и Сатериазис. Сыновья шлюхи и короля. Один урод, другой прекраснее ночи. Их внешние различия не мешали им быть друг для друга всем. Половина жизни на улице, вторая половина — в лучшем дворце столице. В резиденции императора Августа II. Но хоть декорации и поменялись, отношение к братьям оставалось равнодушно-презрительным. Бандиты и попрошайки били их и отбирали еду, когда они были сыновьями шлюхи, сводные братья и придворные насмехались над ними и оставляли раны на душе. Но если Сатериазису повезло больше из-за поразительного сходства с отцом, то уродство Херувима дворец не простил.

"Демонический ребенок", так называли младшего брата Сатериазиса. Рожденный со вторым маленьким лицом на правой щеке, он не мог быть принят миром. И словно в насмешку ему дали прекрасно-божественное имя. Их мать обладала восхитительным чувством юмора, что впрочем не помешало этой рыжей проститутке бросить детей сразу после того, как они достигли возраста, позволяющего им самостоятельно воровать. Дефект Херувима отбросы общества, худшие из людей, не замечали. Сила, ловкость рук и красноречие, чтоб разжалобить одну из благочестивых дворянок, вот что было важно. В будущем младший из братьев будет часто вспоминать жизнь на улицах и мечтать вернуться к ней.

Добро, что жило внутри беспомощного Херувима, в стенах дворца не могло не обратиться в жестокость и непримиримость. Особенно, с появлением Гумины Глассред. Несчастный ребенок, что так жаждал тепла и заботы, сразу приметил маркизу, так похожую на мать. Роковая красотка была лакомым кусочком для всех кавалеров, прибывших, в позолоченных каретах и безупречных фраках, на ее дебют. Херувим не удивился такому вниманию. Она была красива и богата, единственная наследница многомиллионного состояния. Идеальный кандидат для того, чтобы украсть парочку сердец. И оттого, еще более недоступна уродливому ангелу.

Но чего не мог предположить Херувим, так это того, что маркиза заприметит длинные фиолетовые волосы, перевязанные лоскутной черной лентой, сияющую военную форму и лицо, его лицо!, но без уродства на правой щеке. Гумина в качестве предмета своего обожания выбрала Сатериазиса, навсегда породив между братьями бездну.

В тот же вечер, юноша, всегда помогавший горничным и прислуге, избрал свою первую, но не последнюю жертву: то был жирный персидский кот сводного брата. Любимого питомца будущего короля так и не нашли, а белоснежный камзол окрасился кровью.

Гумина, Сатериазис и Херувим стали друзьями. Недоуменный ропот прокатился среди дворян. Как два отброса императорской семьи стали приближенными цветка империи? Объяснения этому не было и быть не могло. В то время, как Херувим мялся в присутствии дамы сердца, Сатериазис чувствовал себя прекрасно, заставляя девушку смеяться все заразительнее и звонче.

Сердце юноши было разбито повторно, когда тот увидел ответный блеск в глазах близнеца, обращённых на Гумину. Единственный дорогой человек предал его и расплата ожидала быть жестокой. Но в этот раз жертвой стал самый младший из сыновей императора — Карлос, которому не исполнилось и шести месяцев. По официальной версии младенец задохнулся, перевернувшись на живот, но разорванное когтями горло утверждало обратное.

В то время как императорская резиденция стояла на ушах и искала жестокого убийцу, печальный Херувим, в чьем сердце осталась лишь темнота, решил признаться Гумине в нежных чувствах. Но не успел демонический ребенок сказать и слова, как та обратила внимание на его внешний недостаток, повергнув юношу в шок. Следующим ударом для несчастного ангела стало то, что девушка с мечтательным видом стала делиться тем, что скоро выйдет замуж за человека, которого любит.

Не дав Гумине договорить, Херувим уже вытащил из ножен меч и стал рубить налево и направо прислугу и спешащих к нему навстречу рыцарей. Его целью было добраться до императорской семьи, что презирала его и ненавидела. Все утверждали, что второе лицо — это подарок грязной шлюшьей крови матери, но обладатель метки был полностью уверен, что такой дар достался от отца. И сегодня, падший ангел совершит ответный подарок.

Коридоры неслись друг за другом, но Херувим их не видел. Тут и там виднелись картины улыбающейся императорской семьи, только они четко вырисовывались в искаженном виде на сетчатке глаз. Их парень с безжалостностью дьявола разрубал на две части.

Но юноше так и не удалось добраться до заветных покоев, путь ему преградило зеркало. Отражение его самого. Точная копия его, но только благородная и красивая. Это был Сатериазис с мечом наперевес:

— Что ты делаешь, дурак?!

— Уйди с дороги. К нам относились как к помойным крысам, но ты всегда лишь опускал глаза в пол и не мог ничего ответить. Я собираюсь отплатить им за это!

— Зато твои глаза пылали дьявольским огнем, а на лице отображался волчий оскал. Пока не поздно, опусти меч. Ты отделаешься тюрьмой за убийство стражников. Но не будешь казнён за попытку навредить императорской семье!

Херувим, ошеломлённый, сделал шаг назад и покачнулся.

— Ты такой же… такой же, как они!

С криком ярости и боли, брат занёс клинок над братом. Но Сатериазис, превосходивший младшего по силе, смог отразить смертельный удар. Началась пляска мечей. При столкновении смертоносного оружия слышался опасный лязг и сыпались искры. Ни один не хотел отдавать превосходство. Животная ярость наполнила помещение. Херувим сделал ложный выпад вбок с намерением ударить сверху, но Сатериазис, всю жизнь сражавшийся с ним, знал обо всех обманках брата. Получившие титул лучших мечников империи (только так братья могли завоевать хоть какое-то подобие уважения), по силе они не были равны. И клинок пронзил порочное сердце. Проклятое дитя умерло.

Сатериазис, получивший от императора за этот поступок титул герцога Веномании, никогда не оправился от удара и повредился рассудком. Его сослали в поместье Асмодина, резиденцию новоявленного герцога. После смерти прошлого правителя о пятне на репутации императорской семьи решили забыть. А Сатериазис терял остатки человеческого, пока к нему не явилась тень.

Она пришла на закате, когда тьма наиболее видна в человеческих сердцах. Она клубилась и дрожала, пробуждая потаённые желания и чувство близкого экстаза. Вечно пьяный, лишенный смысла, Сатериазис протянул дрожащую руку и тьма ответила теплом. Слабая улыбка коснулась заросшего щетиной лица спившегося герцога.

— Одно слово и ты приобретешь могущество, сделавшее тебя богом, — затрещала тень сотней голосов, слившихся в агонии. — Скажи: «Служи» и навек я стану твоим.

— Служи, — пробормотал герцог, наполнив помещение перегаром и отключился.

Проснулся Сатериазис на рассвете, чувствуя невероятную бодрость в теле и прилив сил. Давно не стиранный камзол сиял новизной, помещения, что прежде не убирались по причине побега слуг, блестели и приветствовали хозяина. А сам герцог, впервые посмотревший на себя в зеркало за много лет, не увидел последствий беспробудного пьянства и перестал замечать притаившуюся поодаль тень Херувима, из-за чего все зеркала в поместье были разбиты.

События прошлой ночи стерлись из памяти мужчины, но тьма быстро напомнила о себе, выйдя из тени стола. Внешне тень напоминала высокого худого человека с огненно-дьявольскими глазами. Это был взгляд Херувима. Сатериазис отшатнулся от этого вида. Демонические глаза смотрели на него с ненавистью и обличали в предательстве. Так смотрел брат перед своей кончиной. Герцог одновременно оплакивал родную кровь и ненавидел Херувима за его поступок.

Физически умер младший брат, но Веномания был мертв внутри. И сейчас, глядя на тень, мужчина вспоминал своих собственных демонов, которые появились тогда, когда одно из сердец, бившихся ранее в унисон, оказалось разрушено. Разбито вдребезги им же, Сатериазисом.

— Вижу ты ошеломлен, — с каждым словом тень все больше приобретала человеческий облик, пока не стала лысеющим мужчиной с небольшим пузиком. Но глаза, глаза остались те же. В них читалась жажда крови и не присущее человеческой расе безумие. — Меня зовут Жиль де Рэ, а так же я известен как демон Похоти. Приятно познакомиться, будущий четвертый грех.

Сатериазис, всю жизнь наблюдавший за странным поведением брата, уже ничему не удивлялся. И демон, который пришел к нему в его самый страшный час, был для герцога вполне естественным собеседником. Но одно казалось ему странным:

— Почему я? — задавая этот вопрос, герцог Асмодина вспомнил Херувима. Тот бы точно подошел на роль сосуда для демона.

Будто прочтя мысли Сатериазиса, Жиль де Рэ ответил:

— Ты точная копия своего брата. Зеркально отраженные половины. Не только внешность, но и демоническая суть была в вас идентична. А собственноручно убив брата, ты впитал в себя всю его черную злобу, — демон глубоко втянул носом и хищно облизал губы, будто почуяв в воздухе распыленные частички той самой злобы.

— Что я должен делать? — Сатериазису больше не было терять, по какой-то неведомой ему самому причине в нем бурлила кровь от желания обладать противоестественной силы.

— Ничего сложного, — демон достал из-под полы плаща катану, — Всего лишь убей себя. Проткни сердце. Ты получишь мои способности.

Герцог не медлил и секунды, он нетерпеливо выхватил из рук мужчины оружие, кинул ножны на пол и с резким чваканьем вонзил в сердце. Проткнув катаной грудь, он заключил контракт с демоном и наполнился его магией, изменившей цвет крови на фиолетовый. Обладая демонической мощью, мужчина узнал о его способности влюблять девушек взглядом, манипулировать их памятью и превращаться в демоническую форму.

Свои способности герцог тут же опробовал, превратившись в демона. Внешне его облик не особо изменился, лишь за спиной появились красные пульсирующие крылья. Невиданная доселе мощь наполнила нутро мужчины. Это было могущество, недоступное богам. Сила мгновенно опьянила Сатериазиса. Ему не терпелось узнать насколько он влиятелен.

Близлежащая деревня находилась в низине утеса. Если ехать на карете, то до нее день пути, но герцог, скрытый тьмой ночи, преодолел это расстояние за полчаса. Сатериазис считал себя сильнейшем существом на свете. Осталось только опробовать остальные способности.

Деревня казалось вымершей. Ни разговоров, ни людей, даже в окне не блеснет тусклый свет свечи. По ночам крестьяне предпочитали спать. Мужчина хищно осмотрелся, все его чувства были обострены. Вдохнул носом прохладный пьянящий воздух. В нем витали частички пота, недавней бурной жизни, чувствовались здесь и слезы разбитого сердца. Кто-то не спал. Это была швея Лукана Окто, потерявшая жениха. Девушка стала первой любовницей безумного герцога.

Тот ворвался в ее бедную хижину, изумрудные глаза швеи расширились от страха и она уже готова была закричать. Мужчина взял ее за подбородок и потребовал, чтобы она посмотрела ему в глаза. Затем он призвал свои силы и промыл ей мозги, заставив девушку влюбиться в него. Сатериазис мягко обхватил широкими ладонями такое маленькое личико Луканы. Он внимательно изучал черты первой возлюбленной. С нежностью отметил, что ее губы похожи на губы его матери. Он поцеловал девушку и полетел с ней в поместье.

Герцог не был осторожен, соблазняя девушек. Но пока что уличить его ни в чем не могли. Исчезновения девушек не связывали между собой, а герцогство Асмодина никому не приходило в голову обыскивать. В народе Сатериазиса окрестили безумным герцогом и старались держаться от всего, что с ним связано, подальше.

Но Веномания, что всю жизнь жаждал любви, сначала от матери, а потом от непостоянного дворянского общества, не был удовлетворен. Его окружали десяток женщин, которых он мог взять в любой момент. Вот только Гумины среди них не было. Маркиз Глассред периодически навещал его поместье, единственный его гость, справлялся о самочувствии герцога. Пришло время нанести ответный визит.

Приняв демонический облик, мужчина быстро достиг изящного белоснежного замка маркиза. Он полностью соответствовал легкомысленному и нежному настроению Гумины. Отец души не чаял в своей дочери. По причине скорой смерти эту заботу придется взять на себя ему, подумал Сатериазис и обнажил смертельно-опасную катану. Никто не ушел от клинка герцога. Жизнь из обитателей поместья угасала так же легко, как и самая дешевая восковая свеча. В воздухе чувствовался вкус металла. Кровью было покрыто все.

Гумина пряталась в своей комнате в платяном шкафу. Девушка надеялась, что так ее не найдут. Но на ее несчастье, Сатериазис обладал нечеловечискими силами. Мужчина был нежен. Шепотом позвал возлюбленную и протянул дрожащей маркизе руку. Обманутая его добродушием, Гумина вложила свою холодную и потную ладошку в его и тут же оказалась околдована.

Герцогу не терпелось вернуться обратно в поместье. Он обнял маркизу, смотревшую на него теперь с обожанием и чуть не плачущую от счастья из-за его прикосновений, и переместился в свои покои. Мужчина поднял девушку на руки и донес до кровати. Сатериазис был осторожен с той, которую любил почти всю жизнь.

Вся одежда снята и уже никак не вырваться из этого безумия. Кровь смешивается с потом и пурпурным ручейком стекает с оголенных бедер Гумины. Герцог проводит по ним языком и чувствует соленовато-металлический привкус, растворенный в сладострастном желании. Темное желание и страсть, что рождаются из греха, уже не остановить. Иллюзии опутали мужчину и не стать ему прежним уже никогда. Сея вокруг разврат, он бросает богу вызов. Эту ночь он долго ждал.

День за днем, со всей страны, девушки уходят, пропадая бесследно. Кто-то жены лишился, а кто-то дочери. Но выход не найти, увы.

А ночью же герцог предавался греху, все больше и больше погружаясь в безумие. Его желания перестали напоминать человеческие, аппетит было не укротить. Такими темпами страна грозилась лишиться всех девушек.

Сатериазис стоит рядом с девушкой и сжигает картины с изображением Херувима. Он не помнит как они здесь оказались, ведь его никогда не рисовали. Но сейчас это неважно. Он предает огню старые портреты, чтобы забыть все прежние обиды. Хочет забыть как издевались и смеялись над ним все. Мужчина прижимает к себе Гумину и целует ее. Но не чувствует себя счастливым. Оттого греховное желание разгорается в нем сильнее.

Вот еще одна красавица стоит у дверей герцога.

- Хочешь, обниму тебя, и в танце мы забудем все печали? - улыбается герцог и протягивает руку.

Девушка смущенно подходит. Вдруг, внезапно, на груди алый цветок расцветает и мужчина чувствует немыслимую боль.

Юноша, который искал потерянную возлюбленную, узнал, что сердце ее похитил дьявол. Он прикинулся девушкой и предстал перед ним. И горя ревностью, вонзил ему в грудь клинок.

Огнем горит рана от ядовитого кинжала, Сатериазис упал там же, где и стоял. Кровь смешивается с потом и пурпурным ручейком стекает.

Заклинание рассеянно, демон Похоти отказался от своего сосуда. С уходом искусителя все воспоминания Сатериазиса вернулись. А если быть точнее, Херувима. Демонический ребенок никогда не умирал, а брата-близнеца никогда не существовало. Мужчина сам его придумал свою идеальную версию, чтоб окончательно не сойти с ума.

С потерей сил Херувима, все девушки пришли в себя и выбегали из поместья. Последней уходила Гумина. Лишь она на пороге на мгновенье повернулась к нему.

- Стой!

Она так и не узнала, что всю жизнь он любил лишь ее. Но и Херувим не ведал, что маркиза испытывала к нему те же чувства.