Безликий зверь

Глава I

Каменный свод сомкнулся над головой Корвэна, словно пасть огромного горного великана из древних легенд. Дверь за спиной ведьмака торопливо захлопнули, зазвенела связка ключей, брякнул замок – и убийца чудовищ оказался в абсолютной черноте, такой густой, что простой человек не увидел бы и своей вытянутой руки. Корвэну темнота не сильно помешала. Задержавшись на несколько секунд, чтобы дать глазам адаптироваться, а выпитой Кошке – начать работать, ведьмак двинулся вперёд, вглубь рудника. Он тихо, почти крадучись шёл по главной штольне, что под небольшим углом уходила в самое сердце горного массива. Аккуратно ступая, так, чтобы каблуки сапог с набойками не стучали о каменный пол, Корвэн направился вдоль узкоколейной железной дороги, по которой в обычные дни тягловые лошади в вагонетках поднимали на поверхность добытую руду. Бедных животных, которым уже никогда не суждено увидеть солнечный свет, под покровом одной безлунной ночи вывели на поверхность и увели в другие шахты. Не было тут и ни одного горняка: из-за неизвестного чудища, растерзавшего с месяц назад сразу шестерых рудокопов, крепких мужчин недюжинной силы, добычу остановили, а месторождение запечатали.

Штольня уходила всё глубже и глубже в недра западной оконечности Драконьих гор. Неровный туннель, чьи своды поддерживали деревянные крепи, казалось, никак не хотел кончаться. Корвэн невольно восхитился упорству людей, что тяжёлым трудом, используя лишь только кайло и кувалду, да силу своих мышц, прокладывали себе путь вглубь сплошного горного массива. Двигаться ведьмаку приходилось максимально аккуратно и тихо, потому как любое неосторожное движение, будь то слишком громкий шаг или стук вылетевшего из-под ноги камня, тут же разнесётся по каменной утробе рудника, эхом отозвавшись в самых дальних его уголках. Лишний шум заранее выдаст притаившемуся в шахте монстру присутствие постороннего и позволит тому подготовиться к нападению или, напротив, спрятаться. Предельная сосредоточенность на каждом своём шаге, а также сильно ограниченная дальность видимости, не превышающая и пары-тройки метров, привели к тому, что Корвэн вскоре перестал чётко ориентироваться в пространстве и времени. Поэтому убийца чудовищ и сам не понял, как скоро он добрался до развилки. По ощущениям, прошло никак не менее получаса, когда штольня упёрлась в каменную стену. Справа от главного туннеля, соединявшего внешний мир и месторождение, была небольшая комнатка, используемая шахтёрами для кратковременного отдыха, но на деле же предназначенная для хранения рабочего инструмента: в специальных деревянных нишах крепились кувалды, ломы, топоры, кайла и лопаты. На рельсах неподвижно стояла застопоренная двумя противооткатными башмаками вагонетка для руды, заполненная от силы на четверть. Влево же уходил непроглядно-чёрный туннель штрека. Аккуратно переступив деревянный рукав для откачки воды, ведьмак повернул и двинулся дальше вглубь шахты.

В штреке рельсов проложено не было: добытую руду таскали по старинке, в носилках, и поэтому ориентироваться ведьмаку приходилось по рукаву водоотвода. Этот туннель был куда уже штольни, но именно от него время от времени уходили узкие проходы, ведущие непосредственно к забоям. Согласно схеме рудника, которую Корвэн держал в голове, таких ответвлений было всего семь: четыре рукава уходили влево и три - вправо. Сам же штрек оканчивался огромной пещерой, в полости которой и велась основная добыча руды. Ведьмаку несказанно повезло, что месторождение было относительно молодым, и потому в нём пока ещё было довольно легко ориентироваться. Уже через десяток лет активной разведки рудник превратится в настоящую сеть из десятков штолен, штреков, стволов и шурфов. Если, конечно, Корвэн разберётся с тварью, напавшей на горняков.

Протяжный звук, похожий на глухой утробный стон исполинского чудовища, пронёсся по всему руднику, и лёгкая, но ощутимая вибрация волной прошла по туннелю. Корвэн замер, готовый в любой момент развернуться и броситься бежать к выходу. Обвалы в таких шахтах, к сожалению, не были редкостью, а деревянные арки и крепи, поддерживающие свод штрека, совсем не казались ведьмаку надёжными. Сверху, из-под брёвен, которыми выложили потолок, посыпались мелкие камни, что с грохотом отскакивали от непокрытого пола и скатывались вниз, во тьму. Ведьмаку эти звуки, многократно усиленные эхом, показались нестерпимо громкими.

Спустя несколько секунд всё затихло, и убедившись, что шахта пока ещё не рушится, Корвэн повернул в первое ответвление от штрека и скрылся в рукаве. Здесь было довольно узко: ширины прохода едва хватало, чтобы пронести носилки. Чем дальше уходил ведьмак, тем более спёртым становился воздух: к штольне и штреку были проведены вентиляционные стволы, но здесь их не было. Рукава служили скорее для разведки месторождения, нежели непосредственно для добычи полезных ископаемых, и тратить силы на их расширение, укрепление или подвод свежего воздуха руководство шахты не посчитало целесообразным. И потому проходчики работали в невероятно тяжёлых условиях: в духоте и постоянной опасности обвала породы.

В грубо вырубленных стенах тут и там виднелись ниши, в которых стояли подсвечники с оплавленными огарками. В неровном свете горящих свечей горняки удар за ударом, шаг за шагом, пробивались вглубь горного массива в поисках драгоценной руды. Ковир и Повисс заслуженно считались самыми богатыми на полезные ископаемые королевствами. Здесь, в этом неприветливом и суровом краю, были самые большие запасы железа, серебра и золота во всём Севере. В многочисленных шахтах и рудниках тысячи рабочих добывали свинец и олово, цинк и медь, самоцветы и мрамор. Но была ещё одна руда, которой славилась западная оконечность Драконьих гор: двимеритовая. В последние годы спрос на этот удивительный металл, блокирующий любые магические способности, возрос до небес. Среди богатеев Севера стали невероятно модными предметы интерьера, сделанные из двимерита: посуда и подносы, канделябры, чернильницы и прочая мелочь. В окружении таких предметов хозяин дома был в абсолютной безопасности от направленных в его сторону злонамеренных чар – по крайней мере, так он себя чувствовал. Большим спросом пользовались и разные украшения и обереги из двимерита, в некоторых кругах даже вытеснившие обычные для таких целей золото, серебро и платину.

Именно эта руда залегала и здесь. Старая шахта, в которой изначально собирались добывать каменную соль, за неимением оной давным-давно была признана пустышкой, брошена и запечатана. Антуан де Монтьеж, не самый видный маклер и ростовщик из Вордена, выкупил её практически за бесценок восемь лет назад. Кто знает, чем именно руководствовался этот уже немолодой мужчина, заключая во всех смыслах сомнительную сделку, да только кот в мешке, которого купил Антуан, оказался исключительно породистым. Целые пласты двимеритовой руды были открыты спустя примерно год после возобновления проходческих работ, и Антуан де Монтьеж, что десятилетиями едва сводил концы с концами на сомнительных операциях с недвижимостью, ссудах и займах, чуть ли не в одночасье стал одним из богатейших людей в городе. Деньги потекли к нему рекой. Следом за деньгами пришёл титул. Так что, можно было лишь догадываться, какие убытки понёс владелец рудника за время простоя, но, сдавалось Корвэну, что немалые, ибо Антуан де Монтьеж, человек в Ковире и Повиссе уже небезызвестный, самолично проводил убийцу чудовищ почти до самого месторождения.

Корвэн, двигаясь совершенно бесшумно, словно кошка, добрался до конца рукава и оказался в относительно просторном забое. Внутри не было никого и ничего, лишь брошенные в спешке ручные инструменты. Ведьмак зажмурил один глаз, достал из поясной сумки огниво и зажёг свечу в выдолбленной нише. В её свете Корвэн открыл зажмуренный глаз и осмотрелся внимательнее. Влажные стены, выщербленные кайлами, ломами и молотами, сплошной сеткой покрывали голубоватые прожилки двимеритовой руды. Поэтому ведьмаку приходилось пользоваться огнивом, вместо того, чтобы воспламенить фитиль знаком. И именно поэтому убийца чудовищ чувствовал себя неуютно. В двимеритовой шахте его, как человека, пользующегося хоть и простейшей, но всё-таки магией, мутило и подташнивало. Следов пребывания в забое чудовищ не было: ни отметин от когтей на полу или стенах, ни чешуи, перьев или клоков шерсти – ничего. Задув пламя, Корвэн развернулся и двинулся к штреку. Конечно, можно было горящими свечами отмечать уже проверенные рукава и забои, но ведьмак от этой идеи отказался: он знал, что порой в шахты, особенно – в достаточно глубокие, из земных и горных недр проникает взрывоопасный газ без цвета и запаха, который никак нельзя учуять человеческим обонянием. Рудокопы обычно брали с собой в забой певчих птиц в клетках, чаще всего – канареек. По поведению пернатых спутников горняки понимали, безопасно ли в шахте. У Корвэна канарейки с собой не было.

За следующие несколько часов ведьмак внимательно проверил один за другим все семь рукавов и выработки, которыми оканчивались проходы. Нигде не было ни единого признака облюбовавшего шахту чудовища. Оставалось исследовать главный забой, которым и заканчивался штрек. Пройдя под деревянной аркой, подпирающей свод туннеля, Корвэн оказался в огромной пещере, явно естественного происхождения, и тут же ему в нос ударила трупная вонь давно гниющих тел. Чуткое обоняние ведьмака уловило слабый запах разложения ещё от поворота из штольни в штрек. Гнилостный смрад усиливался при каждом сделанном в сторону главного забоя шаге, и здесь, на входе в пещеру, становился особенно зловонным. Ритмичный стук капель, стекающих с десятков сталактитов, в абсолютной тишине заброшенного рудника казался громче колокольного перезвона. За этой непрерывной дробью Корвэн ожидал услышать шорох скребущихся по каменному полу когтей кикимор, щёлканье жвал сколопендроморфов или суетливую возню накеров – но вновь не услышал ничего. Опыт подсказывал, что пещеру, подобную этой, вполне мог бы облюбовать тролль или кокатрикс. И хотя Корвэн слабо верил в то, что такое крупное чудовище могло незаметно пробраться в штольню, в которой работы не прекращались ни днём, ни ночью, миновать тянущих на поверхность тяжёлые вагонетки лошадей и снующих туда-сюда рабочих, добраться до главного забоя в конце штрека и учинить там расправу над шахтёрами – тем не менее, такая вероятность была. Но ни тролля, ни скофина ведьмак также не обнаружил. Пещера была пуста.

Несколько обескураженный своим открытием, убийца чудовищ поднял с пола брошенный в спешке факел и, спрятавшись за массивным валуном, запалил его и бросил в самый центр выработки. Выждав некоторое время и убедившись, что опасности взрыва нет, ведьмак выбрался из укрытия, поднял с пола факел и неспешно двинулся вперёд. Пещера расширялась во все стороны от входа в штрек. Чтобы попасть внутрь, Корвэну пришлось немного пригнуть голову, но с другой стороны высота пещеры превышала шесть метров. К противоположной от входа стене в два яруса были приставлены строительные леса. Здесь велась основная добыча двимерита, и именно в этом месте ведьмак себя почувствовал особенно некомфортно. Комом к горлу подступила тошнота, лёгкое головокружение заставило на несколько секунд зажмуриться. Убийца чудовищ посветил факелом перед собой, и каменная стена засверкала в ответ сотнями голубоватых бликов. Корвэн присел на корточки, провёл рукой по полу пещеры и набрал в ладонь увесистую горсть крупных осколков двимеритовой руды. Глядя на драгоценную породу, ради которой десятки человек ежедневно рисковали жизнью и здоровьем, ведьмак задумался о том, что произошло в забое месяц назад.

Корвэн всё ещё не слышал ничего, кроме стука падающих капель. Его кожа не ощущала сквозняка, а это значило, что других входов в пещеру не было. Грифон неспешно огляделся. Заметив в дальнем углу забоя, чуть в стороне от лестницы, ведущей на второй уровень лесов, явные следы обвала, ведьмак поднялся на ноги, и, спрятав поднятые с пола двемеритовые осколки в поясную сумку, двинулся туда. Пол здесь круто уходил примерно на метр вниз, и потому именно сюда стекалась вода со всей выработки. В это углубление был опущен конец рукава для откачки, но сейчас механизмы бездействовали, так что воды было до середины голени. Ровная стена пещеры в этом месте делала резкий изгиб, открывая вход в небольшую полость в горном массиве. Именно здесь и лежала груда валунов, что привлекла внимание ведьмака. Здесь же лежали и тела несчастных. По всей видимости, рудокопы во время разработки наткнулись на каверну. Вот только почему осколки стены лежали так странно? Не у самого входа, рухнув после очередного удара кайлом или кувалдой под собственным весом. Камни были раскиданы в разные стороны, некоторые из них лежали в паре-тройке метров от входа в образовавшуюся полость. «Как будто что-то внутри взорвалось. – Заключил про себя ведьмак. – Отсюда кто-то вырвался?»

Трое горняков лежали в воде, с головой накрытые каменным одеялом, почти у самого входа в каверну. Закрепив факел в железном кольце, вбитом в ближайший сталактит, ведьмак принялся разгребать завал. Откидываемые в стороны валуны, падая на каменный пол пещеры, громыхали так, словно прямо над головой ведьмака разразилась нешуточная гроза, и Корвэну стало любопытно, какие чудовищные звон и грохот стояли в забое в разгар добычи руды. Несколько долгих минут убийца чудовищ расчищал груду камней, пока не добрался до трупов шахтёров. Даже беглого осмотра было достаточно, чтобы понять, что мужчины погибли не от лап чудовища. Их головы и грудные клетки были смяты массивными глыбами породы, а на телах не было рваных ран от когтей или зубов. Корвэн не исключал, что мужчины умерли сразу, лишь только чудище вырвалось наружу, забитые насмерть разлетевшимися в разные стороны камнями. Ну, или же – почти сразу. Возможно, несчастные ещё оставались какое-то время живы, попавшие в ловушку и лишённые любой возможности выбраться из-под накрывших их обломков каменной стены. В таком случае, смерть их была страшной и мучительной, в полной темноте, от холода, обезвоживания и удушения под десятками килограммов горной породы. Главное, что отметил про себя Корвэн, так это то, что чудище, кем бы оно ни было, даже не попыталось добраться до лежащих под завалами тел, и это значило одно из двух: либо оно не могло этого сделать, либо заваленные валунами мужчины были монстру не интересны.

Троим оставшимся жертвам, если так можно выразиться, повезло чуть меньше. Что бы за тварь ни напала на рудокопов, она настигла двух мужчин почти мгновенно, не дав им даже опомниться: в момент смерти оба смотрели на открывшуюся в стене полость и даже не успели никак среагировать на возникшую опасность. На сильно разложившихся под водой телах было достаточно трудно увидеть следы нападения монстра, но, вытащив смердящие трупы из затопленной низины и хорошенько приглядевшись, ведьмак заметил глубокие борозды на почерневшем животе у одного горняка, и почти вырванное горло – у второго. Шестой же мужчина, что стоял дальше всех от стены, опомнился от шока, развернулся и бросился к выходу. Он лежал на животе, головой к выходу, почти в центре пещеры. Тварь настигла и его, во время погони ненароком обрушив один из сталагмитов, чей обломанный конец сейчас торчал из-под воды. У несчастного была крест-накрест разодрана спина, один из ударов перебил позвоночник. Из шеи последней жертвы в районе яремной вены был выдран приличный кусок мяса. Сказать что-то более подробное не давала глубокая стадия разложения трупов, но ведьмак хотя бы установил, что тварь была пятипалой. Ни клыков, ни обломков когтей, ни характерного запаха – словом, никаких других примет, указывающих непосредственно на чудовище, устроившее месяц назад бойню в руднике, ведьмак не обнаружил.

Оставив последнее тело, Корвэн заглянул в каверну, откуда вырвалось напавшее на горняков чудище: небольшую естественную камеру не больше метра в ширину и длину и пары метров в высоту. Грифон сразу заметил глубокие следы от когтей, что плотным узором покрывали все стены. Что бы за существо здесь ни было заперто, оно яростно пыталось вырваться наружу. О том, сколько именно неизвестная тварь провела в заточении, можно было лишь гадать, но ведьмаку было очевидно, что достаточно долго: борозды от когтей наслаивались друг на друга и пересекались так часто, что издали каменные стены походили на плетение сатинового холста. При этом, как ни странно, на полу естественной темницы монстра также не было ни одного обломка когтя, что особенно насторожило ведьмака. Насколько же прочными были эти чудовищные лезвия? Как тварь попала в ловушку, Корвэн определил достаточно быстро. Каверна не была цельной: сверху, на самом пологе, когда-то был проход, небольшой круглый лаз, ныне запечатанный огромным валуном – ведьмаку был отчётливо виден стык. Выходило, что какое-то чудовище провалилось или намеренно спряталось в естественной полости в горе, но в результате очередного обвала оказалось в ловушке, и скорее всего – на долгие-долгие годы. «А рудокопы разбудили тебя, сделали стену тоньше, и ты, наконец, смогло выбраться. – Подытожил ведьмак. – Вот только где же ты сейчас? И кто ты?»

Перебрав в голове возможные варианты, Корвэн вновь, ещё тщательнее, чем прежде, изучил каждый закуток рудника в поисках следов. Он ещё раз проверил пещеру, штрек, все семь отходящих от него разведочных рукавов и комнату отдыха, и везде, где побывал, ведьмак зажёг каждую найденную свечу и каждый факел. Но всё было тщетно. Чудовища, кем бы оно ни было, и след простыл. Не было видно ни сложенных в укромном месте запасов пищи, ни помёта, ни обустраиваемого гнезда – тварь не оставила после себя ровным счётом ничего, кроме шести трупов и отметин на стенах каверны в главном забое. Сопоставив все факты, Корвэн лишь пожал плечами и, ступая по шпалам, поднялся к запертому на замок выходу из штольни. В руднике, по крайней мере – сейчас, было безопасно.

Подойдя к окованной листовым железом двери, ведьмак постучал кулаком дважды, затем, выждав паузу, трижды, и ещё раз дважды – условный знак, означавший, что работа выполнена. Спустя минуту замок отперли, и через открывшуюся створку в штольню проник солнечный свет, нестерпимо яркий после непроглядного мрака запечатанного рудника. Как оказалось, Корвэн провёл в шахте всю ночь. Он невольно зажмурился, ослеплённый яркими утренними лучами, и вышел на поверхность. Ведьмака тут же окружили несколько горняков во главе с двумя начальниками смен и главным инженером забоя, замещавшим владельца месторождения в его отсутствие – солидным сухопарым мужчиной лет сорока по имени Ричард.

- Ну? – Главный инженер, видя, что убийца чудовищ ослеплён солнцем, подал ему руку, но ведьмак отказался от помощи. – Всё хорошо? Что там было?

- Внизу безопасно. – Ответил Корвэн уклончиво. – В главном забое тела шестерых мужчин, вы можете наконец поднять их на поверхность и захоронить со всеми почестями. Работы по добыче руды также можно возобновлять.

- А монстр? – Удивился один из начальников смены. – Где башка-то его?

- Я… – Ведьмак помедлил. – Я никого не нашёл.

- Не понял?.. В каком смысле?..

- В руднике никого не было. Я тщательно исследовал его дважды, заглянул в каждый угол. Шахта пуста, там в глубине никого нет.

- Но как же так? – Ричард, казалось, готов был вот-вот свалиться без чувств.

- Я нашёл пристанище чудовища. – Пояснил Корвэн. – В главном забое, что в пещере, в каменном массиве была довольно большая каверна, с небольшим лазом в самом верху. Какое-то существо забралось в эту полость и оказалось в ловушке. Надо полагать, чудище впало в анабиоз, но в тот момент, когда добыча двимерита началась в пещере, оно проснулось, разбуженное грохотом, и принялось ждать. Рудокопы постепенно, удар за ударом, делали одну из стен камеры существа тоньше. Ну, и в какой-то момент монстр вырвался на свободу, убив заодно тех несчастных, что его ненароком вызволили.

- А сейчас-то страховидла где?! – Не унимался главный инженер.

- Где угодно, но не внизу. Там нет никаких следов. Вообще никаких, кроме, разве что, тех, что остались на трупах. Думаю, чудище выбралось на поверхность сразу, лишь только получив свободу.

- Что же, выходит, рудник простаивал целый месяц просто так? – Задал самый закономерный вопрос один из горняков, на что Корвэн утвердительно кивнул в ответ.

- Господин де Монтьеж с меня голову снимет… – Простонал Ричард.

- Не волнуйся, добрый человек, я всё представлю в лучшем виде. Думаю, барон очень обрадуется тому, что работы в руднике уже можно возобновить, а всё остальное я постараюсь устроить как надо.

- Вот спасибо. – За Ричарда ответил один из начальников смены. – А… Вы точно уверены, что там безопасно?

- Я за это ручаюсь. Тем не менее, то, что монстр так внезапно и бесследно пропал, и меня самого поставило в тупик. И потому, я ещё пару дней пробуду в Вордене, в гостевом доме «Бобровый хвост». Если вдруг в забое произойдёт нечто… необычное… вы можете обратиться ко мне, и я вновь спущусь в шахту.

- Мастер, спасибо, конечно, что проверили забой… Но Вы, получается, никого не убили, так ведь? Я понимаю, потрачено время, силы, однако…

- Ты лезешь не в своё дело, Ричард. – Прервал мужчину Корвэн. – Вопрос оплаты моей работы тебя не касается, не так ли?

Тон ведьмака не оставлял главному инженеру никакой возможности для пререканий, и он умолк. Горняки поблагодарили Корвэна, и убийца чудовищ вместе с главным инженером отошли к тракту, к привязанным к коновязи лошадям. Мужчины негромко о чём-то переговорили с глазу на глаз, после чего Корвэн отвязал от жерди гнедую кобылу, лихо запрыгнул в седло и с криком «Но, Искра!» сорвал лошадь с места в галоп, поднимая столбом клубы дорожной пыли.

Глава II

Усадьба де Монтьежей была не старше пяти лет. Вернее сказать, самой усадьбе и главному зданию лет было несказанно больше, но во владение Антуану де Монтьежу всё это имущество перешло относительно недавно, одновременно с приобретением статуса барона королевств Ковир и Повисс. И новый хозяин сразу же принялся перестраивать приобретённую недвижимость на новый лад. Как человек, получивший при жизни дворянский титул, хоть и низший в существующей иерархии, де Монтьеж прекрасно осознавал, что положению своему он обязан не голубой крови и знатному роду, а одной-единственной сделке, выведшей его из грязи в князи. И потому Антуан не собирался вести себя, как типичный ковирский аристократ. Он не устраивал светских раутов и пышных церемоний. Он не гордился величием рода, потому как его и не было вовсе. Нет, Антуан де Монтьеж, став дворянином не по праву рождения, а за заслуги перед короной, осознанно решил действовать наперекор всем сложившимся аристократическим устоям. Он одевался просто, ел в меру, не предавался праздным забавам, слуг имел мало, дела решал лично, не носил парика – в общем, делал всё, чтобы создать в глазах Его Королевского Высочества образ так называемой «новой аристократии». И этот образ королю, как ни странно, был по душе. Люди предприимчивые, живые и действующие. От них королевской казне проку было куда больше, чем от архаичных дворянских домов, тех, что, скрипя зубами, с нескрываемой ненавистью и презрением смотрели на низкородных зазнаек, которых вынуждены были с недавних пор принимать за равных себе.

Собственно, по этой же причине капитальной перестройке подверглась и новообретённая недвижимость Антуана де Монтьежа. Усадьба, выкупленная у одного старого аристократа за долги, сразу же обросла строительными лесами. Новому хозяину не было нужды поддерживать величественный и напыщенный облик веков истории, которые прожило поместье, ибо путь дворянского рода де Монтьежей начался недавно, буквально несколько лет назад. И потому новый хозяин усадьбы решил переделать её под себя. Антуана в первую очередь волновали не вековые фасады и лепнины, а удобство и практичность. И хотя классические черты всё-ещё проглядывали из-за строительных лесов, перестройке подверглись целые секции трёхэтажного главного здания.

Корвэн остановил Искру у самого входа в господский дом, спешился и привязал кобылу за поводья к невысокому заборчику. Тут же распахнулись двустворчатые дубовые двери, и в проёме показался высокий мужчина в дорогом дублете, клетчатых шароварах и начищенных до блеска сапогах. Это был старший лакей, управляющий поместьем и, заодно, самый доверенный помощник Антуана де Монтьежа – Мертон. Он поправил на груди золотую цепочку монокля, манерно заложил правую руку за спину и изобразил приглашающий жест, чуть склонив голову. Утончённые движения Мертона выдавали в нём потомственного дворецкого. Корвэн приветственно кивнул мужчине, поднялся по лестнице и оказался в холле господского дома. Мертон закрыл за ведьмаком дверь.

- Мастер Корвэн, отрадно видеть Вас в целости и сохранности. – Голос лакея был мелодичным и мягким, словно бархат. – Позвольте узнать, с добрыми ли Вы пожаловали к нам новостями?

- Да, Мертон, новости хорошие. Мне нужно увидеться с бароном.

- К сожалению, господин де Монтьеж сейчас страшно занят. Вы можете передать вексель мне, я уполномочен выплатить Вам положенное вознаграждение.

- Дело оказалось несколько необычным. – Ведьмаку было трудно подбирать слова, ибо ситуация, в которой он оказался, была для него в новинку. – Видишь ли, я никого не нашёл в руднике.

- Надо же! – Мертон голосом изобразил удивление, но при этом ни одна черта его лица не изменилась. – Это очень интересно.

- Не могу не согласиться.

Мужчины медленно шли по просторному холлу к мраморной лестнице, ведущей на второй этаж. Лакированный паркет приятным стуком отзывался на каждый шаг ведьмака и дворецкого. И хотя по всему дому шла непрерывная перестройка, здесь было тихо и удивительно чисто. Не было ни пыли, ни грязи, ни сваленных в кучу строительных материалов. Казалось, что холл – единственное, что осталось от той, старой усадьбы, хранившей целые века истории знатного, но угасшего дворянского рода, жившего здесь прежде. Мраморные бюсты, расписанные фарфоровые вазы над жарко растопленным камином, пейзажи и шёлковые гобелены поразили даже видавшего виды ведьмака.

- Вы собираетесь обсудить с господином бароном возврат предоплаты?

- Совершенно верно, Мертон. Точнее, её части. Видишь ли, формально работа выполнена, шахта безопасна, хотя это не моя заслуга. Я лишь в этом убедился.

- Очень похвальное стремление, выставляющее Вас в лучшем свете, мастер Корвэн.

- Тем не менее, мне пришлось немного потратиться при подготовке.

- Разумеется, Ваше время и усилия должны чего-то стоить. Однако, как я уже сказал ранее, господин барон в настоящий момент занят. У него важная встреча.

Внезапно одна из дверей открылась, и в холле оказалась молодая девушка лет семнадцати. Она была невысокой, по грудь ведьмаку, и худенькой, словно хрупкая фарфоровая куколка. Зелёное шёлковое платье, вышитое жемчужными нитями, идеально подходило к огненным кудрям, что непослушной копной спадали до самой поясницы. Огромные глаза девушки, обрамлённые длинными чёрными ресницами, словно два горящих изумруда, буквально пылали и гипнотизировали. Тонкие красные губы ярко выделяясь на алебастровой коже милого точёного личика. Мертон и Корвэн остановились; девушка же тихо ойкнула и замерла, будто бы вид двух мужчин вырвал её из каких-то глубоких мыслей.

- Госпожа Марианна, разрешите представить Вам мастера Корвэна, ведьмака школы Грифона. – Торжественно продекламировал лакей. – Мастер Корвэн, имею честь познакомить Вас с Марианной де Монтьеж, единственной дочерью и младшим ребёнком в семействе господина барона.

Ведьмак приложил руку к сердцу и чуть согнулся в почтительном поклоне; девушка же, разведя в стороны полы платья, присела в элегантном реверансе, склонив при этом свою маленькую головку.

- Очень рада знакомству. – Произнесла девушка, и Корвэн поразился глубине её голоса. – Прошу простить мне мою безграмотность, но я не знаю, что это за дивная профессия – ведьмак?

- Убийца чудовищ. – Пояснил Корвэн.

- Ох, как интересно! – Воодушевилась девушка. – Вы, видимо, пришли по поводу монстра, убившего в папенькиной шахте с месяц назад шестерых мужчин?

- Вы совершенно правы, леди.

- Это так захватывает, правда, Мертон? Отважный воин, рискующий своей жизнью в схватке с жуткими чудовищами. – Дворецкий степенно кивнул, соглашаясь с Марианной. – Думаю, Вы хотите что-то обсудить с моим отцом, верно? Он сейчас занят, у него… деловой разговор. Но Вы можете подождать наверху. Если не ошибаюсь, на сегодня другие встречи у папеньки не запланированы, не так ли? Что же, была крайне рада знакомству, мастер Корвэн.

Марианна улыбнулась, поклонилась гостю и скрылась в примыкающем к холлу коридоре, оставив за собой плотный шлейф дорогого парфюма. Двигалась она легко и плавно, словно лесная лань. Ведьмак вдруг понял, что невольно залюбовался девушкой.

- Леди Марианна абсолютно права, других деловых встреч у господина барона на сегодня не назначено, так что Вы можете подождать наверху. – Тихо произнёс дворецкий. – Поднимитесь по лестнице на второй этаж, мастер. Рабочий кабинет по коридору налево, третья дверь. Могу ли я предложить Вам напитки? Имеется изысканное красное вино из Туссента урожая тысяча сто сорок седьмого года.

- Нет, благодарю, Мертон. Я надеюсь, что это не займёт много времени.

К несчастью, ведьмак ошибся. Он поднялся по лестнице, нашёл нужную дверь и устроился напротив, в коридоре, на изящной лакированной лавке. Кабинет был плотно затворён, однако не нужно было обладать обострённым ведьмачьим слухом, чтобы услышать, что разговор внутри ведётся не самый приятный. Двое мужчин, одним из которых был Антуан де Монтьеж, яростно спорили друг с другом на повышенных тонах, явно еле сдерживаясь, чтобы не перейти на открытые оскорбления в адрес друг друга. Решив, что ему совершенно не интересно вслушиваться в предмет спора, Корвэн встал и принялся неспешно расхаживать по коридору, рассматривая висящие на стенах пейзажи и портреты. Он долго изучал масштабное полотно, на котором очень умелым художником-баталистом был написан разгром объединённых войск Редании и Каэдвена во время так называемого Ковирского инцидента в 1064-м году. Событие, давшее королевствам Ковир и Повисс независимость, а потому – особенно чтимое в этих местах. Несколько натюрмортов и вид на Драконьи горы ранней осенью оставили ведьмака равнодушным, а вот у портретов он задержался. Первый, самый помпезный, в полный рост, изображал самого владельца поместья. Антуан де Монтьеж, хоть и считался представителем «новой аристократии», не смог самому себе отказать в удовольствии остаться запечатлённым в веках. На полотне он стоял на скалистом берегу моря с грозным двуручным мечом, упёртым острием в землю, и пристально смотрел куда-то за горизонт. Корвэн сильно сомневался, что новоиспечённый барон вообще умел обращаться с оружием, но портрет ему определённо понравился. Сбоку от него висели два полупарадных портрета поменьше. На них по пояс были изображены одетые в искусные дублеты юноши лет двадцати. Судя по схожим чертам лица, характерному прищуру и форме носа, это были сыновья Антуана, однако лично Корвэн с ними знаком не был и ещё ни разу за оба посещения усадьбы – первое и нынешнее – их вживую не видел.

«Подонок! Негодяй! Подлец!» – Раздался яростный крик, заставивший ведьмака отвлечься от дальнейшего изучения представленной на втором этаже усадьбы картинной галереи. Дверь в рабочий кабинет барона резко распахнулась, будто её выбили ногой, и в коридоре показался немолодой мужчина, явно дворянин, с обвисшим брюшком, едва стягиваемым сатиновой жилеткой. Лицо аристократа было пунцовым от гнева. Он развернулся, достал левой рукой платок из нагрудного кармана, а правой указал на человека, находящегося в кабинете. «Пусть боги покарают тебя, де Монтьеж! – Крикнул визитёр, трясущейся рукой вытирая со лба крупные бусины пота. – Будь проклят ты и твоя скупость! Увидимся в суде, негодяй!» Мужчина с треском захлопнул дверь, на каблуках повернулся и пошёл в сторону выхода, каждый свой шаг сопровождая двумя-тремя отборными ругательствами в адрес нынешнего владельца усадьбы и всех его родственников. Он убрал платочек обратно в карман и мертвой хваткой схватился за эфес наградной шпаги, что висела на поясе в лакированных ножнах, да так, что побелели костяшки пальцев. И хотя мужчина выглядел угрожающе, ведьмак не думал, что обиженный дворянин пустит оружие в ход. Если он и был некогда дуэлянтом, эти времена давным-давно прошли. Дойдя до лестницы, аристократ остановился, чтобы отдышаться, и заметил, наконец, Корвэна. «Не следует иметь никаких дел с этим сучьим хером! – Почти взвизгнул посетитель. – Облапошит даже сильвана! Да и я тоже хорош… С таким дураком связаться – сам в дураках останешься, помяните моё слово, сударь! Ох, помяните!..» Мужчина уже спускался по лестнице, но продолжал отговаривать ведьмака иметь хоть какие-либо связи с де Монтьежем. До самого выхода из усадьбы он поливал барона отборной руганью, затем хлопнула входная дверь – и наступила тишина.

«Просто отлично, чёрт побери. – Задумался Корвэн. – Если уж этот несчастный доведён до ручки, то что же сейчас с бароном? Быть может, и правда стоит просто отдать не потраченную часть залога Мертону, вместе с треклятым векселем?» Вступительная речь, которую про себя уже несколько раз проговорил ведьмак, сразу показалась ему совершенно никудышной. Но уходить ни с чем было как-то глупо. Плюнув на всё, Корвэн подошёл к закрытой двери в кабинет барона и громко постучал. «Ждите, я занят! Вызову!» – Раздался раздражённый голос де Монтьежа из комнаты. Ведьмак выругался себе под нос и вновь сел на лавку.

Просидел он никак не менее четверти часа. Решив, что барон забыл о посетителе, Корвэн вновь постучал в дверь, но получил точно такой же ответ, что и ранее. Отвлёк Грифона торопливый стук каблуков. В коридоре показался Мертон. Увидев убийцу чудовищ, тот быстрым шагом направился к ведьмаку. «Пожалуй, в этот раз я не откажусь от туссентского красного» – Решил про себя Корвэн.

- Мастер ведьмак, – почему-то шёпотом начал старший лакей, – прошу прощения за то, что отвлекаю Вас от… ожидания… но ваша лошадь…

- Что с моей кобылой? – Удивился Корвэн.

- Она внезапно начала вести себя крайне неадекватно, если этот термин применим к ездовому животному. Прошу проследовать за мной.

Корвэн встал и пошёл вслед за Мертоном.

- Учитывая, что Ваше пребывание в усадьбе господина барона не планировалось, как продолжительное, я распорядился не перегонять Вашу кобылу в конюшню, а оставить её привязанной к заборчику у крыльца. – На ходу объяснял дворецкий. – Точно там, где Вы её и соизволили покинуть.

- Ну хорошо, но что с Искрой?

- Ваша лошадь словно взбунтовалась. – Мертон театрально поднял руки к потолку, словно кобыла ведьмака уже уничтожила половину усадьбы. – Она вырвала забор и ускакала в сад, где растут уникальные офирские розы и зерриканские алые гинации! Будет просто неприемлемо, если Искра истопчет кусты господина барона. Это единственное, что он распорядился оставить от старого палисадника.

Ведьмак злобно прошипел что-то про неудачный день, и вместе с Мертоном они вышли из главного здания. На улице уже начало смеркаться, заморосил неприятный холодный дождь вперемешку со снегом, поднялся ветер. Корвэн сразу же заметил выломанный участок забора и глубокие следы от копыт на только недавно остриженном газоне. Вдалеке раздалось жалобное ржание, и Корвэн бросился к источнику звука. Искра выскочила из-за розового куста и поднялась на дыбы. Она словно отбивалась копытами от кого-то невидимого, при этом бешено вращая головой и раскручивая висящий на поводьях обломок заборчика. Двое мужчин, судя по пыли на грубой одежде – каменщиков, пытались подобраться к внезапно разъярившейся кобыле, но все их попытки оказались тщетными. Корвэн жестом приказал им не вмешиваться и аккуратно приблизился к своей лошади. Искра постоянно водила ушами, фыркала и бешено махала хвостом, при этом не переставая подниматься на задние ноги. Ведьмак не раз сетовал, что нынешняя его кобыла далеко не самая умная из своего племени, но такое поведение даже для норовистой Искры было нетипичным. Кто-то или что-то очень сильно напугало животное. Успокоив кобылу знаком, Корвэн приблизился к ней, погладил по шее и морде и отвязал от поводьев кусок забора.

- Что произошло? – Спросил он у стоявших рядом мужчин и подоспевшего Мертона. – Эта лошадь просто так бы не сорвалась с привязи.

- Тем не менее, именно это и произошло. – Заявил старший лакей.

- Что вы видели? К ней никто не приближался?

- Абсолютно. – Заверил один из каменщиков. – Мы вдвоём всё время были неподалёку, сгружали кирпич с телеги.

- С какой телеги? У парадной нет никакой повозки.

- Так она у входа для прислуги, с торца дома, вон. – Второй мужчина показал пальцем, и, проследовав за ним взглядом, Корвэн действительно увидел чуть в стороне от здания наполовину разгруженную повозку.

- Решили мы, значится, передохнуть, как раз дождь заморосил. – Продолжил первый. – Подошли к крыльцу, чтобы в дом войти, водички попить, как тут слышим ржание дикое. В лошадь как злой дух вселился, не иначе. Прыгала-прыгала на месте, да и оторвала от забора кусок, и с ним вместе опрометью кинулась прочь.

- И никого другого рядом с Искрой не было? – Не унимался ведьмак. – Может, кобылу напугали какие-то громкие звуки со стройки?

- Не было никаких громких звуков-то… – Почесал затылок второй строитель. – Токмо окно на втором этаже открылось, скрипуче так, я ещё подумал, мол, надобно енти петли смазать салом, и всё.

- Не стоит переживать из-за забора, мастер ведьмак. – Сказал ободряюще Мертон. – Тем не менее, прошу отвести Вашу кобылу в стойло, во избежание прочих непредвиденных… казусов.

Корвэн кивнул и повёл в поводу уже успокоившуюся Искру к зданию, на которое указал рукой дворецкий. Там он передал лошадь в руки конюху и быстрым шагом направился к главному дому. Решив окончательно покончить со всеми вопросами, ведьмак стремительно пересёк холл, ветром поднялся по лестнице и, оказавшись у кабинета барона, громко постучал в дверь кулаком. Ответа в этот раз не последовало, и Корвэн постучал ещё раз, уже более требовательно. Из кабинета не донеслось ни звука. По всей видимости, Антуан де Монтьеж куда-то вышел, пока ведьмак возился с внезапно взбесившейся Искрой. Поймав себя на мысли, что ещё немного – и он сам выйдет из себя, Корвэн сел на лавку, закрыл глаза, выдохнул и принялся медитировать. Бессонная напряжённая ночь в руднике, последствия от выпитых эликсиров и досадные оплошности, следующие как назло одна за другой, сделали ведьмака раздражительным, но спустя несколько минут Корвэн очистил разум от негативных мыслей, восстановил сердечный ритм и давление. Отругав самого себя за проявленную несдержанность, ведьмак продолжил молча ждать возвращения Антуана де Монтьежа в кабинет.

Прошло никак не меньше четверти часа с возвращения ведьмака, когда его обострённый нюх почуял до боли знакомый железистый запах. Корвэн открыл глаза, огляделся, поднялся на ноги. Убийца чудовищ определённо услышал запах свежей крови. Его он не мог спутать ни с чем иным; принюхавшись, ведьмак установил, что источник находится за дверью в кабинет барона. Чуя недоброе, Корвэн вновь громко постучал, не дождавшись ответа дёрнул ручку, но замок оказался заперт. Петли были снаружи, дверь открывалась из кабинета в коридор, так что высадить её плечом или ногой было бы проблематично. Громко позвав Мертона, Грифон достал нож, вставил лезвие в узкий проём между дверью и косяком, нащупал острием засов и, навалившись всем своим весом, смог провернуть ручку. С хрустом замок поддался, Корвэн ввалился в кабинет барона… И застыл как вкопанный, увидев представшую его глазам картину.

Глава III

Антуан де Монтьеж сидел за своим рабочим столом с перерезанным от уха до уха горлом. Вся комната была в крови. Она залила стол барона и лежащие на столешнице документы, пол под ногами мужчины и левую от входа стену, разлетевшись после единственного, но очень точного удара неизвестного убийцы. Поза Антуана была совершенно неестественной для человека, получившего такую страшную рану: казалось, он так до конца жизни и продолжал работать с бумагами. По крайней мере, в правой руке его всё ещё было зажато перо, а левая держала лежавшую сверху всех документов книгу за корешок. Как будто убийца потратил несколько драгоценных секунд, чтобы сделать с телом какую-то сатирическую инсталляцию, прежде чем сбежать. Но ещё больше, чем поза трупа, Корвэна обеспокоило лицо убитого: оно не выражало боли или ужаса от предстоящей неминуемой смерти, а напротив, имело совершенно нейтральное выражение. Словно Антуан де Монтьеж умер, даже не осознав этого.

Сзади послышались шаги. Мертон попытался спросить у ведьмака, что ему потребовалось, но фраза лакея оборвалась на полуслове. Не было ничего необычного в том, что потомственного дворецкого подвела его выдержка: комната барона сейчас больше походила на забойный цех на ферме, нежели на рабочий кабинет чиновника. Почти тут же из-за спины Мертона раздался женский крик – это была Марианна де Монтьеж. Корвэн тихо выругался. Уж кому не стоило показывать этой ужасной картины, так это юной дочери покойного Антуана.

И тут ведьмак перехватил взгляд старшего лакея и Марианны. Оба смотрели на нож, который Корвэн всё ещё держал в руке.

- С его помощью я отпер дверь. – Не дожидаясь расспросов, оправдался Корвэн и убрал клинок в ножны.

Мертон лишь сглотнул и неуверенно кивнул в ответ. Марианна же повела себя иначе. Она отпихнула в сторону лакея, зашла в кабинет и ударила своим миниатюрным кулачком в грудь ведьмаку.

- Убийца! – Истошно завопила девушка и разразилась истеричным плачем.

- Думаю, произошло страшное недоразумение! – Быстро проговорил Корвэн и обратился к дворецкому. – Мертон, когда я сюда зашёл, окно было распахнуто. Убийца мог спуститься вниз по строительным лесам. Нужно немедленно перекрыть все выходы из усадьбы, прочесать местность…

- Глядите, как засуетился! – Всхлипывая, прошептала Марианна. Она стёрла с лица слёзы, и Корвэн удивился, насколько сильно ярость исказила прелестные черты девушки. Её белая кожа побагровела, заплаканные глаза пылали ненавистью и прожигали ведьмака, как угли. – Хочешь от себя подозрения отвести?!

- Пока мы тут спорим, настоящий убийца уходит всё дальше и дальше.

- Настоящий убийца стоит сейчас передо мной! – Марианна перешла на отчаянный крик. Всё это время слёзы безостановочным потоком струились по её щекам.

- Я отправлюсь на его поиски.

Корвэн сделал шаг к выходу, но дочь погибшего барона толкнула его обратно, и ведьмак поразился удивительной силе хрупкой с первого взгляда девушки.

- Ты останешься здесь, душегуб, пока не прибудет городская стража. – Злобно, будто взбешённая дикая кошка, прошипела Марианна. Девушка выглядела так, словно готова была в любой момент кинуться на Корвэна, чтобы выдавить ведьмаку глаза. – Мертон, зови сюда других слуг, надо обезоружить этого негодяя.

- Что же, я согласен остаться здесь до прихода стражников. – Согласился Грифон. – Но предупреждаю, что любого, кто попытается меня обезоружить или связать, я лишу обеих рук.

Марианна и Мертон переглянулись. Дворецкий был явно растерян и не мог связно изъясниться. Дочь барона продолжила настаивать на том, что мечи и нож у ведьмака необходимо отобрать, но весь вид Корвэна говорил о том, что сказанное им ранее – не пустые угрозы. В итоге убийцу чудовищ решили запереть в одной из крохотных комнат на верхнем этаже в правом крыле: оно ещё не подверглось масштабной перестройке, и к единственному окну этого помещения ещё не подвели строительные леса. Дождавшись подкрепления в виде двух мужчин-лакеев, вооружившихся ради собственного успокоения тяжёлыми бронзовыми подсвечниками, прихваченными из коридора, Мертон сопроводил Корвэна в его временное узилище. В это же время Марианна де Монтьеж распоряжалась о вызове стражников из города. Усадьба превратилась во встревоженное осиное гнездо. Немногочисленные слуги бегали туда-сюда, не понимая, что им нужно делать. Шутка ли, был убит владелец усадьбы, да не кем-нибудь, а нанятым им же ведьмаком! Слухи разлетелись быстрее, чем следующий за ударом молнии раскат грома по голой степи. Старший лакей пытался как-то справиться с этим хаосом, но у него выходило скверно. Ведьмак же, сидя в запертой каморке для прислуги, лишь с грустью подумал, что в подобной суете даже самый неумелый убийца с лёгкостью сумеет сбежать.

Городская стража прибыла на удивление скоро. Не прошло и четверти часа с момента заключения под замок, как Корвэна вывели из комнаты на третьем этаже и отвели в коридор этажом ниже, где сейчас собрались абсолютно все. Из кабинета Антуана де Монтьежа, вход в который охраняла пара вооружённых шестопёрами воинов в блестящих кирасах и шлемах, вышли двое мужчин. Один из них, тот, что постарше, был ниже своего спутника, но более коренастый, даже – толстоватый, с круглым заросшим многодневной щетиной лицом. Второй, высокий и сухопарый, был гладко выбрит. Под леденистыми глазами его были такие большие чёрные круги, что складывалось впечатление, будто мужчина не спал весь последний месяц. Оба были одеты в длинные тяжёлые кожаные плащи с высокими воротами – одежда в Ковире и Повиссе очень распространённая, учитывая, какая на протяжении всего года в этих королевствах стояла капризная и переменчивая погода. Увидев ведьмака, сопровождаемого двумя стражниками и всё теми же двумя лакеями, по-прежнему вооружёнными подсвечниками, мужчины переглянулись.

- Да всё ясно, как день. – Резко сказал тот, что был ниже ростом. – Убийца чудовищ не сошёлся с нанимателем в вопросе оплаты и в сердцах его укокошил.

Высокий тихо выдохнул.

- Вот именно из-за привычки делать поспешные выводы ты до сих пор ходишь в моих помощниках, Эстель. Хотя служишь куда дольше моего.

Голос мужчины был тихий и спокойный, будто совершенно лишённый каких-либо эмоций. Совершенно непроницаемым оставалось и лицо высокого ковирца. Его спутника замечание товарища явно задело, и коренастый насупился.

- Здесь точно все, кто находились сегодня на территории усадьбы? – Уточнил высокий, обращаясь к Мертону.

- Абсолютно. – Заверил дворецкий. – За исключением нескольких строителей, тех, чья смена закончилась ещё в полдень, и посетителей господина графа.

- Хорошо-о-о. – Протянул мужчина и продолжил уже громче, чтобы всем его было слышно. – Меня зовут Вольтер Гиграм, я старший дознаватель городской стражи Вордена. Сейчас мы вместе с моим коллегой зададим каждому из вас несколько вопросов, дабы разобраться в случившемся.

- Что тут разбираться?! – Закричала Марианна. – Ведьмак убил моего отца!

Все собравшиеся загудели, глядя то на дочь убитого барона, то на Корвэна. Вольтер поднял руки, призывая к тишине.

- Я напоминаю всем собравшимся, что человек признаётся виновным только по решению суда. Искренне соболезную Вашей утрате, леди Марианна, но Вами сейчас движут эмоции, а не рассудок. Мне же, как лицу непредвзятому, для установления истины нужны только факты.

- Только факты? – Несчастная девушка прижала руки к пылающему лицу и в отчаянии затрясла головой. – Когда мы с Мертоном оказались на пороге кабинета моего отца, ведьмак стоял рядом с телом с оголённым ножом в руке!

Старший дознаватель на секунду задумался, а его помощник усмехнулся.

- Нож был в крови? – Спросил Вольтер.

В коридоре сразу стихло. Все посмотрели на Мертона.

- Нет, нож был чист. – Ответил дворецкий.

- Ведьмак мог его вытереть. – Заметил Эстель.

- Разумеется. – Согласился Гиграм. – Уважаемый, у Вас с собой имеется ветошь для протирки оружия?

- Само собой. – Корвэн вытащил из поясной сумки и протянул мужчине чистую льняную тряпочку. Вольтер даже не стал брать её в руки.

- Он вытер нож другой ветошью, и сжёг испачканную тряпку! – Не унималась Марианна.

- Но в кабинете нет камина.

- Значит, выкинул!

- Да, такой вариант возможен. – Согласился Вольтер Гиграм и повернулся к Мертону. – В здании имеется достаточно просторное помещение, чтобы все здесь присутствующие смогли комфортно разместиться?

- На первом этаже есть приёмный зал. – Тут же ответил старший лакей.

- Великолепно. В таком случае, прошу вас всех, кроме ведьмака, пройти туда. Вам запрещено покидать данную комнату без соответствующего разрешения, или, в случае естественной потребности – без сопровождения одного из городских стражников. Вам всё понятно?

Прислуга нервно зароптала, но по итогу все кивнули головами в знак согласия. Группа из десяти человек, включая леди Марианну и Мертона, вместе с двумя конвоирами спустилась вниз, в приёмный зал.

- Мне кажется, мы слишком много времени уделяем очевидному делу. – С издёвкой заметил Эстель, когда топот шагов на первом этаже стих.

- А мне кажется, что с таким подходом ты никогда не вырастешь из помощника дознавателя. – Парировал Вольтер, и голос его опасно повысился. – Займись делом, бога ради! Опроси каждого из собравшихся внизу по очереди. Узнай всё, что сможешь: имя, возраст, род занятий, как долго состоит на службе у покойного, и всё, что делал или делала за последние сутки. Начни с мажордома. У него отдельно выясни имена всех тех, кто сегодня посещал барона, и в каких они с убитым состояли связях. И чтобы всё подробно записал. Выполняй.

Эстель тут же поменялся в лице. Его весёлость разом улетучилась. Он вытянулся, и повернулся было, чтобы спуститься по лестнице, но задержался.

- Вы что, господин старший дознаватель, будете опрашивать ведьмака… один? Это же небезопасно.

- Полагаю, подозреваемый уже давно бы сбежал, имей он такое намерение.

Эстель лишь пожал плечами, взял с собой одного из стражников и пошёл вниз. В коридоре остался Вольтер Гиграм, Корвэн и ещё четверо вооружённых мужчин. Одного из них старший дознаватель отправил в кабинет барона, второго – под самые окна этого кабинета, а третьего – в комнату, в которой до недавних пор держали взаперти ведьмака, и всё с одной целью: найти окровавленную ветошь, которой убийца чудовищ мог бы очистить свой нож. Сам же Вольтер вместе с Корвэном и оставшимся стражником разместились в небольшой комнатке по соседству с той, где было совершено убийство. Дознаватель сел за стол, жестом пригласив ведьмака занять место напротив, зажёг все пять свечей стоявшего на краю стола канделябра, и разложил на столешнице огромную книгу для записей, походную чернильницу, гусиное перо и небольшой нож для его очинки – всё это мужчина достал из кожаного саквояжа, который всё это время держал в руках. Нацепив на нос очки, Вольтер раскрыл книгу на пустой странице, обмакнул перо в чернила, но повременил делать какие-либо записи, о чём-то задумавшись.

- Прошу Вас, – обратился Гиграм к Корвэну, – продемонстрируйте нам и остальное Ваше оружие.

- Только без глупостей, не то череп проломлю. – Добавил стражник, стоявший в проходе прямо позади Грифона.

Корвэн медленно обнажил стальной и серебряный мечи, и положил их на стол перед старшим дознавателем. Туда же ведьмак положил и уже ранее показанный Гиграму нож с вырезанной на ручке кошачьей головой. Вольтер внимательно осмотрел оружие убийцы чудовищ, убедился, что все три лезвия идеально чистые, но вернуть клинки в ножны подозреваемому пока не позволил.

- О-о-очень хорошо. – Протянул дознаватель и поставил в углу страницы дату. – Я должен предупредить Вас, что согласно законам королевств Ковир и Повисс Вы не имеете права врать, лжесвидетельствовать, колдовать или утаивать информацию прочими известными или неизвестными способами с целью ухода от ответственности за содеянное или же ради достижения собственной выгоды. Вы это понимаете?

- Разумеется. – Подтвердил ведьмак.

- Отлично. Тогда приступим. Имя?

- Корвэн из Лода.

- Возраст?

- Девяносто восемь зим.

Вольтер посмотрел на ведьмака из-под очков, пытаясь понять, шутит ли тот, но лицо ведьмака было непроницаемым.

- Ладно, так и запишем. Род занятий?.. – Теперь уже Корвэн посмотрел на дознавателя с недоумением. Тот сделал нужную пометку и пожал плечами. – Прошу прощения, понимаю, глупый вопрос, можете не отвечать. Формалистика, что с неё взять… Значится, в каких отношениях состояли с ныне покойным?

- Он мой наниматель. – Просто ответил Корвэн.

- И как давно Вы его знали?

- Чуть больше недели.

- При каких обстоятельствах познакомились?

- Барон Антуан де Монтьеж имел определённые проблемы с двимеритовой шахтой в часе езды к северу отсюда. Под определёнными я имею в виду те, которые может решить убийца чудовищ вроде меня. Всё произошло волею случая. Мертон заприметил меня в толпе на рыночной площади Вордена, подошёл, в двух словах объяснил ситуацию и пригласил в усадьбу, на личную встречу с бароном. Я согласился, приехал, и, собственно, так мы с Антуаном де Монтьежем и познакомились.

- И значит, до этого Вы его не знали?

- Не имел чести.

- Понятно. И с момента знакомства до сего дня Вы барона не посещали?

- Зачем мне это было делать?

- Ну, скажем, стребовать большую сумму за предстоящую работу.

- Не в моём стиле. – Отрицательно покачал головой Корвэн. – Даже если заказ оказывается сложнее, чем планировалось изначально, я не беру денег свыше оговоренного. Да и к тому же, де Монтьеж, как я понял, сам человеком был деловым и практичным. Он прописал в выделенном мне векселе чёткую сумму: общий гонорар и размер предоплаты. Не думаю, что я смог бы стребовать с него большего, даже если бы захотел.

Тем временем, один за другим в комнату заходили стражники, которых Вольтер Гиграм отправил на поиски улик. Все, как один, говорили, что не нашли никакой ветоши со следами свежей крови. Старший дознаватель лишь кивал в ответ, задумчиво глядя на сделанные своей рукой записи.

- Ладно. – Продолжил он, наконец, когда третий его подчинённый покинул помещение после доклада и отправился на помощь Эстелю. – Продолжим. Как я понимаю, Вы прибыли в усадьбу де Монтьеж, чтобы стребовать с барона причитающееся вознаграждение, так?

- Так, да не так. – Усмехнулся Корвэн.

- Что Вы имеете в виду? – Уточнил старший дознаватель.

- Шахта барона де Монтьежа оказалась пуста. Нет, там действительно было какое-то чудище, убившее с месяц назад шестерых горняков, но к тому моменту, когда я принялся исследовать месторождение, оно уже покинуло рудник.

- И как давно это было?

- Буквально накануне. Я всю ночь провёл в двимеритовой шахте, а наутро, не найдя чудовища, отправился на поклон к Антуану де Монтьежу.

- Продолжайте.

- При личной встрече с бароном я собирался рассказать ему, что произошло в его руднике, сообщить, что работы по добыче возобновлены, и оставить за собой ту часть задатка, которую потратил при подготовке к спуску в шахту, а всё остальное – вернуть нанимателю вместе с векселем.

- Как интересно! – Изумился Вольтер. – И кто-то смог бы подтвердить Ваши слова?

- Пожалуй, да. Мертон, дворецкий. Я сообщил ему всё то же самое, когда он меня встретил на пороге господского дома.

- Выходит, теория Эстеля только что разлетелась вдребезги. – Усмехнулся дознаватель, и Корвэн впервые прочёл на его лице какое-то подобие эмоции. До этого момента он лишь в зависимости от ситуации немного менял интонацию.

- Позвольте мне не сильно переживать по этому поводу.

- Ну, разумеется. Итак, к дню сегодняшнему. Вы прибыли в усадьбу, чтобы благородно вернуть барону не заслуженные, по Вашему мнению, деньги. Верно? Верно. Что было дальше?

- Я поднялся наверх, сел на лавку напротив кабинета барона и принялся ждать. Де Монтьеж оказался занят: у него был посетитель.

- И кто это был?

- Откуда мне знать? Спросите дворецкого. Могу лишь сказать, что это был аристократ, невысокий, пожилой, полноватый. Они с покойным Антуаном, полагаю, не были друзьями. Мне довелось частично услышать их разговор: мужчины о чём-то очень эмоционально спорили. Когда посетитель барона вышел из кабинета, то был в ярости. Грозился встретиться с Антуаном в суде и сыпал проклятиями так, словно он портовый грузчик, а не дворянин.

- Этот мужчина угрожал де Монтьежу?

- Кажется, нет, лишь оскорблял барона самыми грязными ругательствами.

- Был ли он вооружён?

- Да. – Ответил Корвэн, и Вольтер Гиграм едва заметно подался вперёд. – У него на поясе висела наградная шпага. Судя по эфесу и ножнам – оружие явно тонкой работы. Но не думаю, что это тот мужчина убил барона. Как никак, когда посетитель ушёл из усадьбы, я постучал в кабинет, и де Монтьеж был ещё жив.

- А этот посетитель… Мог ли он вернуться? Или же Вы всё время находились там, в коридоре?

Корвэн на несколько секунд задумался.

- Теоретически мог. – Ответил он, наконец. – Я отлучался примерно на треть часа, когда внезапно взбесилась моя лошадь. Пока я её ловил, пока загнал в стойло… Но всё равно не думаю, что это был тот аристократ.

- Поделитесь, почему Вы в этом так уверены?

- Когда я вернулся и постучал в дверь, мне не ответили. Я тогда решил, что Антуан де Монтьеж вышел из кабинета, пока мы с Мертоном и двумя батраками успокаивали Искру, так что вновь уселся на лавку и принялся ждать. Как выяснилось позже, барон к этому времени уже был мёртв или смертельно ранен. Дверь была заперта, но окна оказались открыты: они хлопнули от сквозняка, когда я проник-таки в кабинет. Скорее всего, убийца попал в помещение через окно. Это нетрудно для сколько-нибудь подготовленного душегуба: та сторона дома сплошь заставлена строительными лесами. Но вряд ли это смог бы сделать престарелый аристократ с ожирением, даже в состоянии крайнего гнева.

- Что же, это логично. Почему же Мертон и Марианна де Монтьеж застали Вас в кабинете покойного с ножом в руке?

Корвэн ждал этого вопроса. Видимо, старший дознаватель думал, что поставит им в тупик подозреваемого, но ведьмак ответил тут же.

- Ножом я вскрыл дверь в кабинет барона, когда понял, что что-то не так.

- Что Вы имеете в виду под этим своим чутьём? Видения? Интуиция?

- Я услышал запах крови.

- Что, прямо так? – Удивился Вольтер. – Через закрытую дверь?

- Я ведьмак. – Напомнил Корвэн. – Все мои органы чувств куда острее, нежели у обычного человека. Рассказать, что ел на обед стражник за моей спиной?

- Не надо, я поверю на слово. Но почему бы не позвать того же Мертона?

- Я и позвал. Но я не знал наверняка, как скоро он придёт, и потому решил действовать. Поймите же, что, если я услышал запах крови из-за закрытой двери, значит, речь идёт о серьёзной кровопотере. Я достал нож и с его помощью взломал замок, благо, тот оказался не самым надёжным. Пока я осматривал кабинет и продумывал, как действовал убийца – подоспели Мертон и дочь барона. К сожалению, они не прислушались к моим доводам, так что, вероятнее всего, настоящий душегуб сбежал из усадьбы ещё до того, как вы тут появились.

Доцарапав пером последние буквы в записной книге, Вольтер Гиграм несколько секунд подумал, затем встал и пригласил Корвэна проследовать вместе с ним в комнату, где было совершено убийство.

- Надо признать, либо Вы сочинили удивительно складную версию, – начал он, пропустив ведьмака перед собой в коридор, – либо же говорите чистую правду.

- Сообщите, что выбрали, когда определитесь.

- Ну конечно же, это ведь часть моей работы. – Дознаватель кивнул охранявшим вход стражникам, отпер дверь в кабинет де Монтьежа и указал рукой на труп, что всё ещё сидел за столом в той же позе, в какой и нашёл его Корвэн. – Не как у подозреваемого, а как у явного специалиста по таким… вопросам… хотелось бы услышать мнение по поводу ран.

Ведьмак на несколько секунд задумался, структурируя в голове потоки получаемой информации и формулируя их в цельную законченную мысль.

- Один точный удар. – Начал Корвэн. – Случайно такой не исполнить, чувствуется рука профессионала. Нанесён справа налево – это видно по следам крови на стене и по наклону пореза.

- Что-то ещё?

- Количество крови на столе и под ногами де Монтьежа говорит о том, что убит он был именно здесь, тело не перемещали. Очень странной кажется поза Антуана: словно он и не заметил смертельной раны и продолжил корпеть над документами с пером в руке. Но положение телу покойного мог придать убийца, скажем, в насмешку, как бы в назидание за грехи барона. Мол, этот бюрократ и после смерти продолжил шерстить свои бумаги. Меня больше беспокоит лицо убитого. Я видел сотни человеческих останков, и ни у одного трупа не было такой спокойной мины. Каждый перед кончиной чувствует отчаяние, страх, сожаление, гнев. Но де Монтьеж, как будто бы, даже и не понял, что умирает. Убийца мог придать комичное выражение трупу, но поменять черты лица… Это странно.

- Да, – согласился дознаватель, – я также обратил на это внимание.

Гиграм жестом пригласил ведьмака пройти в кабинет, и сам последовал за Корвэном. Грифон буквально затылком чувствовал пристальный взгляд Вольтера, следившего, чтобы обвиняемый не выкинул какой-нибудь фокус. К примеру, не попытался незаметно подобрать случайно оброненную в спешке улику, которую заметил только сейчас, или не сиганул в открытое окно. Но ведьмак лишь медленно приблизился к телу де Монтьежа, встал с другой стороны стола, так, чтобы не наступить в растёкшееся по полу пятно крови, и принялся изучать труп Антуана, скрестив руки на груди.

- Голова держится лишь на коже и мышцах шеи. – Сказал он, наконец. – Трахея, пищевод и прочие ткани порезаны, следовательно, или убийца ударил длинным клинком, идеально рассчитав дистанцию, примерно с того места, где стою я сейчас, или средней длины ножом, но приблизившись вплотную. Если второе – то это значит, что барон знал нападавшего, раз подпустил так близко. А ещё, с большой долей вероятности, что убийца – левша. Края раны ровные, оружие было наточено, как бритва. Сам удар оказался очень мощный: перебит позвоночник. А это значит, что у убийцы крепкая рука. Это явно был сильный мужчина.

- А следы говорят об обратном. – Возразил Вольтер.

Корвэн отвёл взгляд от тела барона и посмотрел на старшего дознавателя. Тот стоял у подоконника и смотрел наружу. Жестом подозвав ведьмака, Гиграм указал убийце чудовищ на строительные леса прямо под окнами кабинета барона. На одной из досок отчётливо виднелся мокрый отпечаток сапога без набоек, который, судя по размеру, мог принадлежать подростку, либо женщине.

- Это не опровергает моего предположения. – Пожал плечами ведьмак. – Я лично знавал нескольких карликов, которые в ладони сгибали подковы.

- Обычно, такие выступают в цирке. Оглядимся внизу?

Спустившись по предложению Вольтера Гиграма под окна кабинета барона, ведьмак и старший дознаватель на истоптанном тяжёлыми сапогами стражников пятаке не без труда различили две тонкие вереницы следов, что приближались к лесам и затем удалялись прочь от главного здания усадьбы.

Глава IV

С убийства барона Антуана де Монтьежа прошло три дня. Корвэн, одетый в одни только кальсоны, лежал на кровати в своём номере гостевого дома «Бобровый хвост» и смотрел на заплесневевшие от сырости деревянные перекрытия потолка. Комната ведьмака располагалась на верхнем, третьем этаже, под самой крышей. Поднявшись с лежанки, Грифон вышел на середину комнаты, прыгнул, зацепился пальцами за несущую балку, подтянулся на ней двадцать раз, скорее от скуки, нежели для поддержания формы, раскачался и, ловко приземлившись у самого окна, выглянул на улицу. За эти три дня Ворден успел переодеться в белое. Узкие хмурые улочки приморского города замело снегом. Как и всегда, в Ковир зима пришла неожиданно и куда раньше, нежели она заглянет в другие, более южные королевства. Яростные порывы солёного ветра, дующего со стороны узкого вытянутого залива, поднимали снежные бураны, заставляя спешащих по делам людей плотнее кутаться в высокие меховые воротники. На проспектах пошире конские копыта, действуя сообща с колёсами телег и карет, перемололи свежевыпавший снег и смешали его с грязью, покрыв мостовые отвратительной серо-бурой кашей. Время от времени проливал дождь, делающий улицы ещё грязнее. По ночам схватывал мороз, и всё, что вечером мокло под тяжёлыми холодными каплями, наутро скрывалось под плотной ледяной коркой. В такие дни горожане могли перемещаться по улицам только лишь опираясь о фасады домов. С каждым днём темнело всё раньше, а рассветало всё позже, что раздражало всех, но особенно – фонарщиков, вынужденных заступать на работу каждый раз в разное время. «Ещё немного, и зима вступит в свои права. – С грустью подумал Корвэн, глядя через мутное стекло на дворового пса, свернувшегося клубком у крыльца двухэтажного кирпичного здания прямо напротив гостевого дома. Богато украшенная карета с грохотом остановилась возле дворняги, заставив несчастное животное в ужасе вскочить и броситься прочь в поисках нового укрытия от непогоды. – А там, не ровен час, и занесёт все горные тропы и перевалы. Если не отправлюсь в дорогу в ближайшие две-три недели – до Каэр Серен не доберусь. Зараза!»

Но прямо сейчас в дорогу Корвэн отправиться никак не мог. Старший дознаватель Вольтер Гиграм чётко дал понять, что ведьмак всё ещё фигурирует в деле об убийстве Антуана де Монтьежа, причём – не как свидетель. И пускай многие улики говорили о его непричастности, Корвэн до сих пор был под подозрением. По крайней мере, пока старший дознаватель не найдёт истинного убийцу барона. «Настоящим приказом, Вы не имеете права покидать территорию города Ворден, пока не установлена будет Ваша вина или, напротив, невиновность» – Так объявил ведьмаку старший дознаватель, когда убийца чудовищ, ответивший на все вопросы Вольтера Гиграма и расписавшийся под своими показаниями, уже в ночи покидал усадьбу де Монтьежей. Портреты Корвэна висели на каждом из трёх пропускных пунктов, через которые можно было бы покинуть город. И, хотя Грифон налегке мог бы под покровом ночи исчезнуть из Вордена, ему это сделать не позволяла его совесть. То, что Корвэна могут принять за сбежавшего убийцу и объявить в розыск сразу в двух королевствах, бросало тень и на самого ведьмака, и на всю его школу, и потому убийца чудовищ смиренно ждал в своём скромном номере в гостиничном доме «Бобровый хвост». По крайней мере, не в тюрьме, как на юге Темерии, в Разване, почти двадцать три года назад – утешал себя Корвэн. Более того, старший дознаватель своими дотошностью и подходом к делу внушал надежду на справедливое следствие. Ведьмак почему-то инстинктивно склонен был верить, что этот человек – профессионал своего дела, и сажать за решётку невиновных не в его правилах.

Противно скрипнула доска. Этот звук Корвэн запомнил: так звучала третья ступенька в лестничном пролёте на его этаж. Спустя несколько секунд со стороны лестницы послышались шаги. Скорее всего, это поднимался хозяин гостевого дома – Димитор. Из-за нежелания нанимать работников он самолично разносил скудный обед по комнатам. Ведьмак бросил взгляд на тумбу у самого входа; на её углу, как и всегда, лежали стопкой два бизанта – плата за обед, предстоящий ужин и постой. Но вскоре Корвэн понял, что поднимается не владелец гостевого дома. Шаги были тише, аккуратнее, а идущий был куда легче Димитора: доски под ним едва скрипели, вместо того, чтобы натужно стонать, словно палуба во время шторма. Почти тут же Корвэн услышал уже знакомый запах дорогого парфюма, с которым он встречался лишь однажды. Смесь персика, лилии и чего-то ярко выделяющегося, терпкого, как будто бы – можжевельника. Ведьмак бросился к стулу, схватил висевшую на его спинке нательную рубаху и принялся одеваться. Как назло, в спешке он попытался пропихнуть голову в рукав. В дверь постучали. «Одну минуту, леди Марианна! – Крикнул Корвэн, как смог разгладил скомканное исподнее бельё и, решив, что всё равно не успеет надеть ничего другого, не заставив при этом свою гостью ждать снаружи слишком долго, выпрямился, пригладил волосы. – Входите!»

Дверь отворилась, и на пороге, как и ожидал ведьмак, оказалась дочь покойного барона де Монтьежа. Она была одета в чёрное траурное платье в пол, подбитое горностаевым мехом. Стряхнув в коридоре снег и грязь с изящных лакированных сапожек, девушка вошла в комнату Корвэна, которая сразу показалась ему слишком бедно обставленной для столь роскошной посетительницы. Поставив в угол заснеженный матерчатый зонтик, Марианна сняла с рук чёрные лайковые перчатки, зябко растёрла побелевшие от холода миниатюрные кисти и откинула с лица прозрачную шёлковую вуаль. Она закрыла за собой дверь и, слегка склонившись в элегантном книксене, поприветствовала Корвэна, поправив при этом висящую на плече сумочку всё такого же чёрного цвета. Рыжие непослушные волосы Марианны были уложены в тугую причёску не иначе, как магией, потому как ни один волосок не показался из-под невысокой причудливой шляпки девушки. Ведьмак, стоящий перед дочерью барона в одном лишь нательном белье и босой, чувствовал себя голым, словно слизень, лишившийся раковины.

- Леди Марианна, я прошу прощения за свой вид. – Начал Корвэн. – Признаться, я совершенно не ждал увидеть… Вас.

- Успокойтесь, мастер ведьмак, я росла с двумя старшими братьями, и потому видела мужчин и в менее пристойных обличиях. Удивительно, Вы так сразу определили, что это я там за дверью…

- У Вас очень причудливые и сильные духи, так что не нужно быть ведьмаком, чтобы почувствовать Ваше приближение.

При этом девушка попыталась улыбнуться, но вышло у неё как-то вымученно. Корвэн предложил Марианне стул, и та, поблагодарив мужчину, присела на самый краешек. Сладкий парфюм дочери барона заполнил комнату ведьмака, мгновенно пропитал простыни, сырые стены и потолок, и убийца чудовищ подумал про себя, что запах этот теперь не выветрится и за пару лет – настолько он был сильный.

- Кажется, сегодня день похорон Вашего отца? – После неловкой паузы начал Корвэн, который совершенно не понимал, зачем к нему пришла Марианна и о чём с ней сейчас следует разговаривать. – Вы прибыли с церемонии?

- Вы совершенно правы, Корвэн, моего несчастного отца хоронят сегодня. – Девушка достала из сумочки батистовый платочек и прижала его к своему аккуратному, чуть вздёрнутому носику, видимо, чтобы не расплакаться. – Но я не смогла прийти. Я не могу выдержать этого зрелища… Мне и так безумно тяжело…

- Простите меня, леди Марианна, я не хотел бередить Ваши раны.

- Всё в порядке. Не берите в голову.

- В таком случае, прибыли Ваши братья? Они сейчас распоряжаются погребением?

- Нет, они, к сожалению, ещё не успели приехать. Старший наш брат, Артур, в день гибели отца находился в Норрене на заключении сделки, а Альберт – так ещё дальше, в Понт Ванисе, в университете. Похоронами занимается Мертон. Мы отправили срочные письма, так что, думаю, мои братья вскоре вернутся домой, но вот когда именно – я не знаю. Тяжело получить такое сообщение…

- Само собой. Прошу простить мне моё любопытство.

- Ох, прекратите, мастер. Это я хочу попросить у Вас прощения.

Марианна вновь залезла в свою сумочку и протянула ведьмаку небольшую коробку, перевязанную синей шёлковой лентой.

- Это лепестки роз в сахаре, очень вкусное угощение. – Пояснила девушка. Корвэн в недоумении посмотрел сперва на коробку, затем на Марианну. – Прошу Вас, возьмите. Я хочу извиниться перед Вами за своё поведение. То, что произошло в усадьбе три дня назад… Об этом даже вспоминать страшно… Но я была совершенно несправедлива к Вам. И я чувствую себя виноватой за это.

Корвэн принял коробочку со сладостями из рук девушки и, не распаковывая, положил подарок на стол.

- В этом нет ничего удивительного, леди Марианна…

- Прошу Вас, просто Мэри. Я не в том настроении, чтобы соблюдать церемониал. И давайте в дальнейшем перейдём на «ты».

- Хорошо, как скажешь. Я просто хотел сказать, что в такой стрессовой ситуации люди очень часто поддаются эмоциям, и то, что ты меня заподозрила в убийстве своего отца, было вполне закономерно. Я всё понимаю и не держу на тебя зла.

- Спасибо. – Почти прошептала Марианна. – Это очень важно для меня.

- Тем не менее, сдаётся мне, что Вы… ты прибыла сюда не только лишь с тем, чтобы подарить мне сладости и попросить прощения. Я могу чем-то помочь?

- Да. – Мэри ненадолго замялась. – Я хочу, чтобы ты нашёл убийцу моего отца.

Корвэн нахмурился, словно пытаясь определить, шутит сидящая перед ним девушка или нет. Поняв, что та говорит серьёзно, он лишь покачал головой.

- Леди Ма… Мэри… Думаю, ты не совсем верно поняла специфику моей работы. Я зарабатываю на жизнь, убивая чудовищ за деньги. Я не плотник, не каменщик, и уж тем более – не дознаватель.

- Это вопрос денег? – Оживилась Марианна. – Деньги не проблема. Сколько ты хочешь? Тысячу бизантов? Две тысячи?

- При чём тут деньги? Я говорю о том, что у меня нет опыта работы дознавателем. Я не могу вести следствие, я просто-напросто не знаю, как.

- Ты скромничаешь, Корвэн. – Неодобрительно покачала головой Мэри. – Там, в усадьбе, я сразу поняла, что ты человек живого ума. Ты сразу сообразил, что убийца проник в кабинет отца с помощью строительных лесов, и не веди я себя, как полная дура – мы бы могли в ту же ночь поймать его. Думаю, твоё логическое мышление, знание человеческой психологии и огромный опыт в поиске и выслеживании чудовищ помогут найти того монстра в людском обличии, что лишил жизни моего папеньку.

- Я всё ещё считаю, что этим делом должен заниматься профессионал. Ты не доверяешь Вольтеру Гиграму? Он произвёл на меня впечатление вдумчивого и честного дознавателя, мастера своего дела.

- Я в целом не верю местным стражам правопорядка. – Покачала головой девушка. – У моего отца были слишком могущественные враги, чтобы до них смог добраться простой городской стражник, а честность… честность – это вопрос пары лишних нулей к гонорару. Не бывает людей неподкупных. Быть может, Гиграм и в самом деле достойный мужчина с нерушимыми принципами, и притом один из самых опытных дознавателей Вордена. А может – и нет. Мне нужен свой человек: непредвзятый, беспристрастный, умный и целеустремлённый. Тот, кто не побоится идти до конца из-за страха разрушить свою карьеру и лишиться должности. Человек вне системы. И я сейчас вижу такого прямо перед собой.

Корвэн крепко задумался. Никак не меньше минуты он молча стоял, глядя куда-то сквозь пол. Марианна молчала, с надеждой глядя на ведьмака.

- Неужели ты оставишь несчастную девушку в беде? – Шёпотом спросила она, и её изумрудные глаза вновь налились слезами.

- У тебя есть какие-то идеи, кто мог бы стоять за убийством Антуана? – Наконец, прервал свои мысли Корвэн, и девушка, приняв это за согласие, засияла, словно хрустальная статуэтка под лучами весеннего солнца.

- Разумеется! – Тут же ответила Мэри и, наконец, улыбнулась, словно только и ждала, когда же ведьмак её об этом спросит. Корвэн про себя отметил, что за всю свою долгую жизнь лишь только у ещё одной девушки он видел столь обворожительную и обезоруживающую улыбку. – Я подготовилась, собираясь прийти сюда. Прошу, сядь рядом.

Ведьмак подчинился, устроившись напротив девушки.

- Полагаю, тот джентльмен, с которым я имел честь увидеться в день убийства твоего отца, тоже в этом списке?

- Да. С него я и собиралась начать. Этого мужчину зовут Анджи Маммоза, дворянин. Их с отцом связывает давняя тяжба.

- И какого рода?

- Именно у Маммозы мой папенька купил ту самую шахту, что помогла ему разбогатеть. – Ответила Марианна, и Корвэн понимающе кивнул. – Видишь ли, Анджи продал рудник за бесценок. Он был абсолютно уверен, что в шахте нет ничего полезного, и попросил за неё стоимость одной ездовой лошади.

- А когда в руднике нашли двимерит, Маммоза понял, как он просчитался.

- Верно. – Подтвердила Мэри. – Он не раз приходил к отцу и просил… нет, требовал дать ему денег сверх уплаченной суммы. Папа всегда ему отказывал.

- Разве Маммозе было выгодно убивать Антуана? – Усомнился ведьмак. – Когда он покидал усадьбу, то обещал встретиться с твоим отцом в суде.

- У него бы ничего не вышло. Идти в суд было просто угрозой, пустым сотрясанием воздуха, и Маммоза это прекрасно понимал. Все документы были оформлены верно, сумма, названная самим продавцом, уплачена, а подписи и печати – проставлены. Сделка была оформлена по всем правилам и в соответствии со всеми законами королевств Ковир и Повисс. Как бы грозно Анджи ни топал ногами и ругал моего отца, суд никогда бы не встал на его сторону.

- Что же, в таком случае он и вправду мог нанять убийцу, чтобы избавиться от де Монтьежа просто из неприязни. Может, ты подозреваешь кого-то ещё?

- Эх, ведьмак, к несчастью, если бы я начала переписывать всех недоброжелателей и недругов моего отца, то мне бы не хватило ни чернил, ни перьев, ни бумаги. Но из самых явных… Герцог Бескарт.

Корвэн присвистнул.

- Твой отец не мог найти противников не такого высокого полёта?

- Если бы он мог выбирать. – Невесело усмехнулась девушка.

- Чем Антуан не угодил герцогу?

- Константин Бескарт – глава двимеритовой гильдии. Эта организация занимается вопросами добычи, обработки и продажи руды, и вообще всем, что так или иначе связано с этим металлом, даже выплавкой всяких безделушек. Вступают в неё добровольно-принудительно. Каждая шахта по добыче двимерита в Ковире и Повиссе подконтрольна гильдии.

- Кроме рудника Антуана, я полагаю?

- Верно, Корвэн. Мой отец наотрез отказался вступать в гильдию. Он открыто заявил, что никто не может указывать ему, как он должен распоряжаться своей собственной шахтой. Видишь ли, он очень… болезненно реагировал, когда его пытались как-то удержать в рамках. Если ограничение не предписано законом, или не установлено особым эдиктом короля, он его не признавал. И даже напротив, часто намеренно действовал наперекор, просто из принципа. Такой уж был у него характер, что поделать.

- Выходит, Антуан перешёл дорогу сразу всей гильдии?

- Да. Но больше всех его презирал Бескарт.

- Всё дело в попранном себялюбии?

- Не только. Отцовская шахта в последние месяцы давала много руды, куда больше, чем оговаривалось в уставе гильдии. Более того, папа не брезговал занижать цены на добытое сырьё, чтобы заключать выгодные сделки, а в гильдии, как известно, совершенно неприемлем демпинг. Ну, и закончим тем, что Константин Бескарт – потомственный дворянин из очень древнего рода, и он с нескрываемым презрением относился к моему отцу, который свой титул буквально купил.

Корвэн на несколько секунд задумался. Всё это время Марианна пристально смотрела на ведьмака своими большими изумрудными глазами, и дышала тихо-тихо, словно боялась сбить ход мысли собеседника.

- В этом тоже есть логика. – Наконец, согласился убийца чудовищ. – Гибель старшего де Монтьежа означает, что все дела и активы барона, в том числе и шахта, переходят его детям. Бескарт мог рассчитывать на то, что новые владельцы рудника будут более сговорчивыми и добровольно вступят в гильдию… Или же, что ты и твои братья окажетесь не столь опытны в ведении дел, как ваш отец, что рано или поздно приведёт к аналогичному финалу. Возможно, в ближайшее время герцог свяжется с вами, чтобы предложить какие-то выгодные условия?

- Я не удивлюсь этому.

- Что же, с этим всё ясно. Хотя, если с Маммозой мне более-менее понятно, как следует действовать, то вот как подступиться к Бескарту?.. Ладно, это уже мои проблемы. Имеется кто-то ещё, кого особо следует выделить в бесконечном списке врагов Антуана де Монтьежа?

- Да, есть ещё один… Как ни странно, я подозреваю лучшего друга отца, Визария Морробеля.

- А это ещё почему? – Удивился ведьмак.

- Визарий вместе с моим отцом начинали с самых низов. Они часто поддерживали друг друга в трудные времена, которых было немало. Морробель, как и мой папа, был поначалу маклером, занимался недвижимостью, кое-как зарабатывал на ссудах и займах. Дела у него в целом шли несколько лучше, чем у отца, и Визарий часто выручал своего друга деньгами. Но когда отец купил шахту, и она начала приносить прибыль, старые приятели поменялись местами. Помня о доброте Морробеля, папа давал Визарию деньги на особых условиях.

- На каких же?

- В рассрочку, без процентов. И суммы были немалыми.

- Визарий возвращал их?

- Разумеется. Раньше или позже, но Морробель отдавал всё до последнего бизанта.

- Тогда почему же ты его подозреваешь?

- В последний раз Визарий Морробель взял у отца очень крупную сумму. Действительно крупную, куда большую, чем когда-либо занимал прежде. Деньги нужны были ему для открытия своего дела в городе. И, кажется, дело это не выгорело. По крайней мере, такие слухи ходили по Вордену; дошли они и до моего папы.

- Всё ещё не понимаю. – Корвэн скрестил руки на груди и откинулся на спинке стула. – Разве смерть ростовщика освобождает от обязательств? Морробель всё так же должен деньги семейству де Монтьежей – тебе, твоим братьям.

- Да, при наличии договора займа. Но такой бумаги нет. Говорю же, у Морробеля были свои условия, отличные от других. Отец в крайнем случае делал пометки в своём журнале.

- А вот теперь, кажется, понимаю. Суд не примет их как доказательство того, что Визарий должен вашей семье.

- Именно так, ведьмак.

Марианна встала, неспешно пересекла комнату и встала у окна. Она молча смотрела на улицу, заложив руки за спину. Корвэн сидел на стуле и думал.

- Что же, список вышел приличный. – Сказал убийца чудовищ. – Ты озвучивала его при разговоре с Вольтером? Дознаватель в курсе твоих подозрений?

- Нет. – Ответила девушка, не поворачиваясь к собеседнику. – Я уже сказала, что не доверяю городской страже.

- Дело ты мне поручаешь не из лёгких, надо признать.

- Разумеется, я понимаю. Говорю же, деньги не проблема. Назови любую сумму, какую посчитаешь нужным.

Вдруг Марианна тихо охнула, всё так же продолжая глядеть в окно. Ведьмак поднялся и аккуратно подошёл к девушке со спины.

- Ты вспомнила кого-то ещё? – Спросил Корвэн.

- Нет, отнюдь. – Ответила Мэри. – Просто у моей кареты вновь ошивается этот негодяй.

- Кто? Ты в опасности? Он угрожал тебе? Если надо, то…

- Ох нет, Корвэн, прошу, умерь свой пыл. Это Эдуард, он совершенно безопасен.

Ведьмак заглянул за плечо Марианны и увидел, как одетый в шерстяное пальто мужчина с высоким убором на голове и вычурным шарфом о чём-то яростно спорит с заметённым снегом извозчиком, сидящим на облучке богато украшенных дрожек, выкрашенных в чёрный цвет и запряжённых парой породистых рысаков. Возница яро жестикулировал руками, время от времени замахиваясь кнутом на стоящего перед ним мужчину.

- Это Эдуард Рацкевич. – Прошептала Марианна. – Очень странный малый, влюбившийся в меня с одного только взгляда.

- Вы с ним знакомы? – Спросил Корвэн.

- Лишь вскользь. – Ответила Мэри. – Он посетил усадьбу моего отца с месяц назад по какому-то деловому вопросу. Увидел меня и влюбился, так-то! Четырежды за четыре недели просил у папеньки моей руки. Тот ему наотрез отказал, да и я тоже. Тем не менее, он не перестаёт меня преследовать. Даже в такой день.

- В королевствах Ковир и Повисс брак не может состояться без благословения родителей, так? – Уточнил ведьмак.

- Верно, насколько мне известно.

- А при гибели родителей, жених в праве…

Марианна покачала головой, тем самым подтвердив догадку Корвэна.

- Проводить тебя до кареты? – Предложил он.

- Не стоит. Просто скажи, согласен ли ты выручить попавшую в беду девушку.

- Конечно же согласен. Начну своё расследование завтра утром. – Не задумываясь ответил ведьмак.

- Спасибо. – Едва слышно прошептала Мэри. – Спасибо тебе за всё. И ещё раз прошу, прости меня за тот вечер в усадьбе. Подумай о цене. И приезжай, Корвэн, ты будешь желанным гостем в моём доме в любое время дня и ночи.

«Ваша усадьба находится за городом, так что добраться до неё мне будет… проблематично. Ведь я под подпиской о невыезде» – Подумал про себя Корвэн, но, не сказав ни слова, лишь кивнул и улыбнулся своей новой нанимательнице.

- Я надеюсь увидеть тебя в ближайшем будущем. Скажем, послезавтра? Тебя устроит? И прошу тебя, хорошенько подумай о цене. Не скромничай.

С этими словами Марианна отвернулась от окна, подошла вплотную к ведьмаку, встала на цыпочки и прильнула губами к его небритой щеке. Затем девушка спешно направилась к выходу и, замерев у самого порога, всё так же элегантно поклонилась Корвэну, после чего надела перчатки, взяла в руки зонтик и скрылась за громко хлопнувшей дверью. Слушая удаляющиеся скрипящие на старой лестнице шаги дочери покойного барона де Монтьежа, убийца чудовищ вдруг задумался о том, что губы девушки были холодны, как лёд. Поднеся руку к стыку между стеклом и оконной рамой, Корвэн с досадой покачал головой. «Какие же здесь сквозняки. – Пожурил самого себя Грифон. – Это я, ведьмак, к ним привык и уже почти не замечаю. Любой другой постоялец на моём месте давно бы слёг с воспалением лёгких. И вправду, как же тут холодно… Бедная Мэри, она даже не сумела отогреться»

Глава V

Корвэн, до полуночи размышлявший над тем, с чего же стоит начать расследование убийства барона, в конечном счёте пришёл к выводу, что самый очевидный подозреваемый, Анджи Маммоза, на деле является наименее вероятным кандидатом на роль заказчика. Главным мотивом для большинства преступлений в этом несовершенном мире всё-таки являлись деньги, а в конфликте между Антуаном де Монтьежем и двимеритовой гильдией речь шла о деньгах немалых. И потому, определив для себя наиболее заинтересованную в гибели барона сторону, Корвэн решил с первыми лучами солнца отправиться на встречу с герцогом. Вернее, постараться эту встречу каким-либо образом организовать, ибо ведьмаку слабо верилось в то, что он сможет подступиться к столь влиятельной особе без каких-либо затруднений.

Убийца чудовищ поднялся со своей скрипучей лежанки, надел выстиранное накануне нательное бельё и на несколько секунд задумался над тем, в каком виде ему стоит идти. Легенда, проработанная Корвэном, требовала презентабельного вида: ведьмак собирался предстать перед гильдией в роли претендента на вступление в её ряды. В качестве доказательства серьёзности своих намерений вполне подошла бы та горсть чистой двимеритовой руды, которую Грифон подобрал в руднике де Монтьежа. Сделал он тогда это скорее бессознательно, впрок, нежели с какой-то конкретной целью, но сейчас многолетняя привычка убийцы чудовищ пополнять свои припасы при любом удобном случае вполне могла сыграть ему на руку. Корвэн выглянул в изукрашенное ледяными узорами окно. Утро стояло морозное, ясное, ветреное. Было бы неплохо взять в аренду шубу, благо, в городе такие услуги не были в новинку и предоставлялись повсеместно.

Внимание ведьмака привлекли двое идущих под его окном мужчин в грубых шерстяных плащах в пол. Их лица были скрыты глубокими капюшонами, заметёнными снегом. Всё плотнее кутаясь от пронизывающего ледяного ветра, незнакомцы время от времени ненароком оголяли рукоятки висящего на поясах оружия: то ли дубинок, то ли топориков. Это помогло принять решение. Ворден не был самым безопасным городом на Севере, а гибкие законы королевств Ковир и Повисс позволяли носить с собой оружие. Так что, взвесив все «за» и «против», ведьмак облачился в свой видавший виды, но всё такой же надёжный и искусно выполненный доспех. Благо, за три дня бездействия Корвэн наполировал выщербленные во множестве битв пластины брони настолько хорошо, насколько это было вообще возможно. Разместив мечи на поясе, чтобы не привлекать лишнего внимания, ведьмак накинул на плечи дорожный плащ из шерсти, натянул на голову капюшон и, чуть скорректировав выстроенную ранее легенду, отправился искать встречи с герцогом.

Здание двимеритовой гильдии располагалось неподалёку от порта Вордена. Это было окружённое забором вытянутое двухэтажное здание из белого известнякового кирпича с красной черепичной двускатной крышей, тяжёлыми дубовыми дверьми и неприветливыми железными решётками на окнах. У главного входа собралась толпа посетителей, которых можно было условно разделить на две группы: «душегрейки» и «щёголи». Первые, закутанные в шубы и меховые шапки так плотно, что торчали лишь покрасневшие от мороза носы, степенно курили трубки и о чём-то тихо перешёптывались. Вторых было значительно меньше, зато шума они создавали несравненно больше. «Щёголи», одетые в богато украшенные элегантные кафтаны, которые, однако, совершенно не подходили установившейся погоде, нарочито громко спорили, шутили и смеялись, явно стараясь максимально привлечь к себе внимание «душегреек». Вероятно, столь вызывающее поведение должно было как-то поспособствовать заключению далеко идущих партнёрских соглашений и выгодных сделок между первыми и вторыми. Тем не менее, Корвэн не сдержал улыбки, подумав о том, насколько поведение сих досточтимых мужей Вордена походило на брачные игры птиц, в которых яркие распушившиеся самцы танцуют перед привередливыми самками в надежде привлечь внимание последних.

Со стороны порта послышался удар колокола, и двери гильдии тут же распахнулись. «Душегрейки» неспешно засеменили в сторону прохода; «щёголи» вежливо пропустили их вперёд себя, однако на их лицах читалось такое облегчение, что Корвэн невольно улыбнулся ещё раз. Ведьмак зашёл в здание одним из последних. Он настолько разительно отличался и от первых, и от вторых, что придверник на несколько секунд замешкался.

- Господин? – Уточнил мужчина робким тихим голоском. – Вы точно пришли туда, куда надо?

- Если это двимеритовая гильдия Вордена – то да, определённо.

- Что же, тогда прошу, вот только…

Слуга показал на рукояти мечей, торчащих из-под плаща странного посетителя. К придвернику с двух сторон подошли стражники, дабы придать мужчине весомости. Корвэн понимающе кивнул и разоружился, сдав свои мечи под расписку. Он ожидал, что дело обернётся именно таким образом, и потому больше ничего с собой не брал. Между тем, «душегрейки» рассосались по всему зданию и скрылись в кабинетах. «Щёголи» же выстроились в длинную очередь к заваленному бумагами столу в центре просторного холла. Ведьмак встал в самый конец этой цепочки, надеясь, что дело пойдёт быстро.

Пожалуй, Корвэн ещё никогда так не ошибался в своей жизни. За целый час очередь не сократилась и на треть. Сидящая за письменным столом сухопарая женщина с замысловатой причёской и толстыми роговыми очками на носу внимательно слушала каждого подходящего к ней франта, делала записи, потом что-то долго выискивала в непомерно толстой книге и указывала посетителю, в какой кабинет тому нужно следовать. Она постоянно куда-то отходила, затем возвращалась с дымящейся фарфоровой чашкой, вновь уходила, подолгу говорила с другими проходящими мимо её стола женщинами. Не выдержав, ведьмак вышел из очереди и направился к нерасторопной чиновнице, но та, увидев такую непозволительную наглость со стороны простого посетителя, лишь сказала, что, если Корвэн не вернётся назад на своё место – она его вообще сегодня не примет.

Наконец, спустя ещё почти час ожидания, Грифон таки добрался до своей цели.

- А, это Вы. – Презрительно протянула чиновница. – Научились терпению, как я вижу. Ну-с, какова цель визита?

- Вступление в гильдию. – Коротко ответил Корвэн.

- Вы не похожи на кандидата. Больше на бандита. Хи-хи. Между нами.

- Я – странствующий рыцарь, представляющий интересы некой баронессы.

- Какой?

- Она пожелала остаться инкогнито.

- Вам в любом случае придётся раскрыть её имя. Таковы правила. Как мы можем принять в гильдию безымянного члена? Где это видано?

И чиновница вновь прыснула неприятным тихим смехом.

- Разумеется. Но, разве я обязан раскрывать свою нанимательницу… Вам? Мне на миг показалось, что Вы всего лишь с умным видом записываете имена посетителей и подсказываете, кому в какой кабинет идти.

Женщина тут же умолкла, её верхняя губа дрогнула от злости. Сдвинув очки на нос, чиновница уничтожила ведьмака презрительным взглядом.

- Имя? – Резко спросила она вмиг погрубевшим голосом.

- Маркус Рюль из Кастельдаччи.

Сделав запись в учётном журнале, женщина принялась вновь листать свою справочную книгу, нарочито медленно водя по её строкам указательным пальцем с неровно остриженным ногтем.

- Боги, неужели Вы ещё не выучили, в какой кабинет кого следует направлять?

Чиновница стала совсем пунцовой.

- Четырнадцатый. – Процедила она сквозь зубы.

- Где это?

- Этажом выше. Может, карту нарисовать? Или за ручку провести?

Грифон комично поклонился женщине, поблагодарил её за помощь и направился к лестнице, ведущей наверх. Услышав за спиной истеричное «у меня перерыв!» и хлопок резко закрываемой книги, Корвэн лишь покачал головой, жалея те добрые две дюжины посетителей, что заняли место за ведьмаком.

У нужной двери его, конечно же, вновь ожидала очередь. Почти все «щёголи», что стояли перед Корвэном этажом ниже, оказались здесь. Хотя, надо признать, в четырнадцатом кабинете работал чиновник куда более расторопный, нежели женщина за приёмным столом. Посетители заходили и выходили, не проведя внутри и десяти минут. Наконец, пришёл черёд ведьмака, и он, постучав ради приличия, нырнул в кабинет.

Корвэн в жизни не видел столько квитанций. Они занимали почти все горизонтальные поверхности: бумаги лежали на столе, под столом, в ящиках, на полках, в шкафу и на подоконнике. Почти погребённый желтоватыми листками, за столом скрипел пером старичок с длинной бородой и крючковатым носом. Не поднимая головы и не отрываясь от письма, он протянул к Корвэну левую руку, словно хотел что-то взять у ведьмака. Но спустя несколько секунд, поняв, что посетитель всё ещё стоит на месте и молчит, чиновник поднял-таки на него взгляд своих мутных серых глаз.

- Ну, сударь, долго ждать?

Корвэн словно опомнился.

- Я пришёл, чтобы…

- Да знаю я, зачем Вы пришли. Не Вы первый, не Вы последний. Все к старому Озлаву в четырнадцатый с тем и приходят. Давайте сюда.

- Дать… что?

- Молодой человек, Вы издеваетесь? Не тратьте моё и своё время.

- Я, честное слово, не понимаю, что Вы от меня требуете.

- В первый раз что ли? Как дети, ей богу, прости Мелитэле… Квитанцию давайте, сударь, квитанцию! И заполненный отчёт.

- Квитанция? Отчёт?

Старик, поняв, сколь недалёкий посетитель к нему пришёл, отложил перо в сторону, громко протяжно выдохнул и протёр уставшие глаза пальцами.

- Отчёт установленной формы 141-18 об объёме добытой в прошлом месяце двемиритовой руды и о массе полученного из руды чистого металла. И квитанция на оплату ежемесячного взноса в гильдию. У неё литера «К» в правом верхнем углу. Только не говорите, что не заполнили их.

- Подождите. Это какая-то ошибка. Я ещё не состою в гильдии, я здесь как раз для того, чтобы вступить в неё.

- Эм-м-м… Но почему тогда Вы пришли конкретно в четырнадцатый?

- Меня сюда направила женщина с первого этажа. Та, что сидит за столом в холле.

Старичок вдруг сухо рассмеялся, после чего зашёлся протяжным кашлем.

- Видать, разозлили Вы чем-то Лизу. Вам не сюда, а в двадцать первый, на этом же этаже, но в противоположном крыле. Ай да Лизавета, ай да шутница.

Корвэн закрыл глаза, сделал глубокий вдох, досчитал до десяти, выдохнул и, сопровождаемый неудержимым чиновьичьим смехом, вышел из кабинета.

У двадцать первого кабинета ведьмака, само собой, вновь подстерегала вереница страждущих, хоть и не такая большая, как перед четырнадцатым или в холле на первом этаже. Оказавшись в компании пяти франтов в дублетах и широкополых шляпах с перьями, Корвэн занял крайнее место на лавке и, откинувшись на спинку, закрыл глаза. Ведьмак определённо привлёк к себе внимание.

- Кто это? – Едва слышно спросил один из «щёголей» у своего соседа.

- Какой-то приблуда. – Ответил тот шёпотом.

- Судя по виду – это бездомный. – Презрительно процедил третий, находившийся ближе всех к заветной двери. – Наверно, зашёл погреться. Странно, что его не вышвырнули отсюда пинком. Как это унизительно, находиться в одной очереди с бродягой…

- О нет! – Произнёс четвёртый, и через полуприкрытые глаза Корвэн увидел, как мужчина приложил палец к губам, призывая к тишине. – У него доспех под плащом. Это наёмный убийца на службе гильдии. Я слышал про таких.

- Где? – С нескрываемым любопытством поинтересовался первый.

- Да люди говорят. – Последовал многозначительный ответ.

Пятый мужчина молчал, лишь переводил взгляд с одного посетителя кабинета двадцать один на другого.

- Так и есть. – Едва слышно, но от того не менее грозно произнёс ведьмак, и все пятеро, как по команде, уставились на Корвэна. – Так что советую дать мне пройти первым. Мне надо отчитаться о выполненном задании… вы понимаете?

С этими словами Грифон встал и, не встречая никакого сопротивления, подошёл к двери. Оттуда как раз вышел посетитель. «Надеюсь, никому не нужно объяснять, что меня здесь никогда не было?» – уточнил Корвэн, и, когда «щёголи» испуганно кивнули, зашёл в кабинет.

Комната была небольшой, плотно обставленной мебелью. За письменным столом сидел полноватый мужчина в рубашке и зелёной сатиновой жилетке. Он окинул Корвэна пристальным взглядом снизу-вверх и указал на стул.

- Здравствуйте. – Поздоровался ведьмак и расположился напротив чиновника.

- И Вам доброго дня. – Пропищал тот в ответ противным тонким голоском и, макнув перо в чернильницу, приготовился записывать. – Какова цель Вашего визита, сударь?

- Я представляю интересы досточтимой баронессы, желающей вступить в двимеритовую гильдию.

- Имеется подтверждение наличия нужных полезных ископаемых?

Ведьмак молча достал из поясной сумки кусок руды, самый увесистый из тех, что были подобраны Грифоном в шахте де Монтьежа, и положил его на стол перед мужчиной. Тот кивнул, и Корвэн убрал драгоценную породу обратно. При этом на столешнице и бумаге осталась крошка характерного сине-чёрного цвета. Чиновник аккуратно стряхнул её и, приготовившись записывать, посмотрел на посетителя.

- Хорошо, давайте Вашу форму.

Ведьмак несколько секунд молча изучал бюрократа.

- Что-то не так? – Спросил служащий.

- Какую форму? – Уточнил ведьмак. – У меня нет никакой формы.

- Ну-у-у, сударь. – Рассмеялся чиновник, отложил перо в сторону и скрестил руки на груди. Округлое лицо его приобрело снисходительное и слегка надменное выражение. – Как же без этого? Для вступления в гильдию нужно заполнить форму 4-А-1, таков порядок. Без порядка никак, вот так-то. А раз Вы представляете другую сторону, то нужна ещё и заполненная форма доверенности 16-Д. Да-да.

- Хорошо, давайте их сюда.

- Э нет, уважаемый, Вы тут не один-единственный посетитель. Имейте же совесть. Возьмите нужные формы на первом этаже, в кабинете 2-А, спокойно заполните их и возвращайтесь. Вот-вот, да, такой порядок, без порядка никак, понимаете, да?

Корвэн встал, закрыл глаза, глубоко вдохнул, досчитал до пятнадцати, выдохнул и, не сказав ни слова, покинул кабинет. Пятеро франтов, ожидавших своей очереди, многозначительно проводили ведьмака взглядом и кивнули друг другу, мол, всё понятно, а что именно понятно – никто и не знал толком.

Кабинет 2-А, скорее, представлял из себя просторный зал, нежели крохотную комнатку чиновника. Народу здесь было столько, что, спустившись на первый этаж, Корвэн едва пересилил себя, чтобы тут же не покинуть здание гильдии. Благо, в противоположной от входа стене было сразу четыре окна, через которые посетителям выдавались нужные заявки, формы и расчётные листы. Те, кто получал заветные документы, отходили от окон и занимали стоячее место за одним из десяти круглых высоких столов с чернильницами, закреплёнными по центру столешниц. За каждым таким столом стояло не менее шести человек. Они сосредоточенно сопели и скрипели перьями, время от времени подглядывая в заполняемые документы соседа.

За исключением того, что окно, в очереди к которому стоял ведьмак, закрылось на перерыв тогда, когда перед Корвэном оставалось всего четыре человека, убийца чудовищ без особых проблем получил так необходимые ему бумаги. Форму 4-А-1 Грифон, хоть и не без трудностей, но заполнил. С доверенностью всё оказалось несколько сложнее. Корвэн не хотел нигде светить имя своей настоящей нанимательницы. Задумавшись, ведьмак не обратил внимания на то, что смотрит на своего соседа по столу. Тот это заметил и слегка занервничал.

- Сударь, Вы что-то хотите мне сказать? – Уточнил он, вырвав Корвэна из раздумий.

- Что, простите?

- Вы так пристально меня разглядываете. Что-то не так? У меня что-то с лицом?

- Хм… Прошу прощения. Вы мне так напоминаете… Скажите, а мы не встречались недавно на балу у баронессы?..

- Ох, у досточтимой Анны Мелорун? – Мужчина тут же принял благодушный вид и рассмеялся. – Видят боги, провалиться мне под землю, если её приёмы не славятся на весь Ворден, а то – и на весь Ковир! Удивительное зрелище эти празднества… Изысканные вина, сорок разных десертов со всех концов континента, музыка до зари, и эти алхимические разноцветные всполохи в небе… Увы, Вы обознались. Как жаль, что я не смог посетить это прекрасное и удивительное событие. А Вы, значит, были там?

- Нет. – Кратко ответил ведьмак, чем поставил говорившего в тупик.

Корвэн вписал имя баронессы Анны Мелорун в доверенность 16-Д и бегом отправился обратно к двадцать первому кабинету. Перед дверью столпились пятеро франтов, но уже не тех, кого ведьмак видел прежде. Убийца чудовищ попытался пройти мимо них, но это вызвало целый шквал возмущений.

- Мне только спросить. – Попытался сгладить нарастающий конфликт Корвэн.

- Нам всем тут только спросить. – Возразил один из мужчин.

- Но я тут уже был сегодня.

- Мы все тут уже были.

Корвэн, решивший повторно не прибегать к легенде об убийце на службе гильдии, закрыл глаза, глубоко вдохнул, досчитал до двадцати, шумно выдохнул и сел на лавку. Ему казалось, что ещё никогда в жизни он не тратил столько времени впустую. Между тем световой день закончился, и прислуга принялась сновать туда-сюда, ныряя из кабинета в кабинет, чтобы зажечь свечи и масляные лампы. За окном, расположенным в конце коридора, уже было черно. Поздней осенью в Ковире и Повиссе день сменялся ночью столь же стремительно, как хорошая погода – ненастьем. Грифон не знал, до какого часа работает двимеритовая гильдия, но, когда лакей длинной лучиной запалил фитиль закреплённой напротив убийцы чудовищ лампы, Корвэн не без оснований начал нервничать, что может сегодня не успеть. Так что, зайдя, наконец, в двадцать первый, ведьмак почти подскочил к столу чиновника и без слов вручил документы мужчине прямо в руки, не дав тому и опомниться. Служащий гильдии бегло пробежался глазами по бумагам.

- Эх, как жа-а-аль. – Протянул он.

- Что опять? – Ведьмак даже не пытался скрыть раздражения в своём голосе.

- Вам дали старую форму 4-А-1. Эта уже больше года не актуальна. Что же, бывает. Но надо бы поменять.

- Вы издеваетесь?! – Начал выходить из себя Корвэн.

- Молодой человек, прошу, больше самообладания. Вы находитесь в почтенной организации со своими устоями, принципами и правилами. Я очень бы хотел Вам помочь, но не могу принять недействительные документы. Таков порядок. Без порядка никак, вот так-то.

Досчитав до двадцати пяти, ведьмак выскочил из кабинета, словно ошпаренный из бани. Всё внутри Грифона пылало и жаждало конфликта. Подавляя желание наброситься на первого встречного чиновника с кулаками, Корвэн бегом спустился вниз, под недовольный ропот толпы обошёл сбоку ничуть не уменьшившуюся очередь, оттолкнул стоящего у окна молодого мужчину и схватил за грудки рубахи парня лет семнадцати, того самого, что совсем недавно выдал ведьмаку просроченные документы. Потянув на себя, Корвэн чуть не наполовину вытащил несчастного из проёма в стене. Служащий буквально повис на руке ведьмака. Широко распахнутыми от ужаса глазами он смотрел на разгневанного посетителя и обеими руками схватился за предплечье Корвэна. Все в зале как-то сразу затихли.

- Ч-ч-что-то не так? – Заикаясь, спросил парень.

- Ты, негодяй, дал мне старую форму. – Ведьмак отпустил служащего, который тут же ввалился обратно в окно, и положил перед ошалевшим молодым чиновником смятую бумажку. – Если сию же минуту…

Договаривать убийце чудовищ не пришлось. Парень кивнул, взглянул на лежащий перед ним документ, нырнул под стойку и положил перед ведьмаком чистенький бланк. Корвэн смерил служащего недобрым взглядом, молча забрал старую и новую формы и направился к ближайшему столу. Все те, кто стоял за ним, заполняя свои документы, при приближении разъярённого мужчины разумно решили разместиться за соседними столиками, и ведьмак переписывал данные с одной формы на другую в гордом одиночестве. Параллельно он пытался найти отличия между прошлогодним и новым бланком, но как ни пытался, кроме того, что «4-А-1» перекочевало из правого верхнего угла в левый верхний, никакой существенной разницы не обнаружил. Разобравшись, наконец, с анкетой, Корвэн так же молниеносно покинул кабинет 2-А, как и ворвался в него.

Но, вновь добравшись до двадцать первого, ведьмак едва сдержал проклятия, чуть было не вырвавшиеся из его рта. Чиновник, уже одетый в тёплую бобровую шубу, с шапкой на голове, стоял в коридоре и запирал дверь своего кабинета на ключ. Увидев Корвэна, он покачал головой. «Эх, голубчик. – Сказал мужчина и горестно покачал головой. – Очень жаль, не успели Вы сегодня. Ну ничего, завтра будет ещё день» Убийца чудовищ глубоко вдохнул, закрыл глаза, и, чтобы успокоиться, принялся считать до тридцати. На цифре восемь он сорвался, схватил проходящего мимо чиновника за грудки, несколько раз тряхнул его так, что дорогая шуба протяжно затрещала, и впечатал мужчину спиной в стену.

- Ты, чёртов бюрократ! – Корвэн ревел мгновенно побелевшему мужчине в лицо, словно разъярённый медведь, не переставая при этом время от времени встряхивать обмякшее от страха тело. – Быть может, до тебя не дошло, что я представляю интересы богатой баронессы, желающей вступить в вашу проклятую гильдию? То есть, если ты не понял, она хочет принести вам, замшелым бумагомаракам, деньги! Её шахта даёт четыреста полных вагонеток двимерита за один лунный цикл, – ведьмак, к слову, не знал, сколько руды добывается в месяц на крупном месторождении, но решил, что названная им цифра достаточно весомая, – а если поддать батракам кнута – и все шестьсот, и мне в пору говорить с господином герцогом Бескартом, а не с тобой, тупым ослом, посылающим меня туда-сюда переподписывать бумажки по несколько раз. Если ты не развернёшься, не отопрёшь свой кабинет, не примешь мои документы и не назначишь мне встречу с главой двимеритовой гильдии, то помяни моё слово, проклятый буквоед, не пройдёт и месяца, как ты вылетишь отсюда ко всем чертям, чтобы чистить пристань Вордена от птичьего дерьма, гнилой рыбы и плевков матросни!

Речь Корвэну определённо удалась. Ведьмак отпустил чиновника, кивком головы показал на кабинет двадцать один, и обливающийся потом бюрократ трясущимися руками принялся пихать ключ в замочную скважину. Когда дверь поддалась, служащий вежливо пригласил своего посетителя внутрь, словно сцены, произошедшей буквально минуту назад, и не было вовсе. Карманным огнивом зажгли потушенные свечи. Корвэн сел на своё место, чиновник – на своё.

- Ну, сударь, давайте вашу заявку и форму доверенности. – Услужливо пролепетал мужчина, чьё лицо сейчас не источало ничего, кроме поддельного добродушия.

Корвэн молча протянул бюрократу два листка и, скрестив руки на груди, принялся ждать. Чиновник пробежался по документам, несколько раз кивнул и достал из выдвижного ящика стола книгу учёта. Увидев это, ведьмак тихонько выдохнул.

- Моя нанимательница настаивает на личной встрече с господином герцогом. Я уполномочен вести переговоры с Константином Бескартом от имени баронессы. Полагаю, Вы понимаете, с какой целью. Крупный добытчик руды просит особых условий, чтобы партнёрство было максимально выгодным для обеих сторон.

- Да-да, разумеется. Вы можете изъявить требования баронессы мне, чтобы я донёс их до главы гильдии…

- Не люблю передавать информацию через третьих лиц. В таких случаях она, как правило, искажается. Ну так что, наши переговоры возможно организовать?

- Я постараюсь на неделе связаться…

- Что-что?

- Я свяжусь завтра с управляющим господина графа, и мы решим этот вопрос.

- Отлично. С документами всё в порядке?

- В полном. Одну только минуточку…

Чиновник долго листал свою книгу, пытаясь что-то в ней найти. Затем, наконец, развернул и придвинул талмуд к ведьмаку, указывая ногтем на какую-то строку. Корвэн подался вперёд, мерзко скрипнув при этом ножками стула о пол, навис над столешницей и похолодел. На засаленной странице было вписано имя Анны Мелорун.

- Госпожа баронесса является членом двимеритовой гильдии уже четыре года. – Тон чиновника вновь приобрёл свою былую надменность, а вместе с ней – отвратительную нотку торжественности. – И если Вы и вправду представляете Анну Мелорун, то передайте ей, что все условия были с ней оговорены господином графом ещё тогда. Если она хочет что-то поменять в своём договоре номер 122-1Д-1170/10, то пусть заполнит соответствующую форму и подаст прошение. Таков порядок. Без порядка никак, вот так-то.

Не говоря ни слова, Корвэн встал, забрал лежавшие на столе документы и вышел из кабинета. Разорвав бумаги и выкинув клочки в первую попавшуюся плевательницу, он лишь произнёс себе под нос: «Операция по внедрению в гильдию полностью провалилась. Полностью»

Между тем, здание практически опустело. Встречались ещё щеголеватые франты, пытающиеся надавить на отсутствующую чиновничью жалость и выбить так нужные им печати или подписи, но таковых были единицы. Люди более опытные уже давно как ушли восвояси. Корвэн спустился на первый этаж, достал расписку, чтобы забрать свои мечи, но остановился как вкопанный, увидев, что хранилище закрыто на ключ.

- Нету никого. – Прочитав неприкрытое удивление на лице ведьмака, пояснил щуплый парнишка лет шестнадцати, что широкими размашистыми движениями гонял влажную швабру по гранитному полу. – Поздно уже, сударь, ушли все.

- Там мои мечи. – Показал свёрнутой в трубочку распиской на дверь Корвэн.

- Бывает такое. – Закивал прислужник.

- Ты не понимаешь, кажется. Мне нужно их забрать! Сейчас же!

- Да как их забрать-то, сударь, когда Мартин уже убёг? – Рассмеялся парень и, прекратив мыть пол, встал, опершись на швабру, словно на шест. – Нет более ключей ни у кого, окромя Мартина. Да Вы не переживайте так, господин хороший, никуда Ваши мечи не денутся. Придёте завтра утречком, с распиской, да заберёте своё добро. Тут оно как в банке укрыто, надёжно. Никто не тронет.

Корвэну, обычно спокойному и уравновешенному, вновь, уже второй раз за этот невыносимо длинный день, от всего сердца захотелось конфликта.

- Впервые в гильдии? – С сочувствием спросил прислужник, наблюдая всю гамму эмоций на лице своего собеседника. – Оно и видно. Успокойтесь, сударь, тут эмоциями делу не помочь. Некоторые и поболее Вас туда-сюда ходят, и ничего не получается. Что поделать, таков порядок, без него никуда.

- Ладно. – Потихоньку начал успокаиваться ведьмак, который вдруг понял, что после сегодняшнего бюрократического ада ему отчаянно хочется пива. – Скажи, юноша, есть ли здесь какое-нибудь мало-мальски приличное заведение?

- Понимаю. – Рассмеялся парень и быстро закивал. – Все по первяку такой вопрос задают. Конечно, есть, это же Ворден. От выхода направо, к порту ближе, «Пьяный налим», мимо точно не пройдёте, там всегда представление!

Поблагодарив единственного человека в гильдии, который отнёсся к ведьмаку с пониманием, Корвэн покинул эту жуткую обитель бюрократии, при этом торжественно пообещав себе, что, лишь только забрав свои мечи, он впредь и на дистанцию выстрела из баллисты не подойдёт к подобным заведениям.

Глава VI

«Пьяный налим» был типичным портовым кабаком, каких ведьмак за свою жизнь видел немало, ничем не лучше и не хуже прочих. По-домашнему родное для местных мореходов и крайне опасное для людей нездешних, заведение это распростёрло свои объятия для всех страждущих чуть в стороне от корабельных доков, которыми заканчивалась западная оконечность вытянутого в форме наконечника копья порта Вордена. Сразу за кабаком чернели укрытые снежными шапками кварталы для бедных: опасные, угрюмые и жуткие в своей убогости. Покосившиеся, просоленные стены, затянутые мутным бычьим пузырём оконные рамы и бесшумно снующие в темноте узких проулков подозрительные типы являли собой ту другую сторону любого города, о которой обычно не принято говорить в свете. Со стороны залива протяжно скрипели пришвартованные баркасы и шхуны, да хлопали на ветру не опущенные флаги грозно чернеющих чуть поодаль фрегатов и бригов. Путь к самому заведению обозначали, словно буйки, пьянчужки, пытавшиеся парами или тройками, взявшись под руки, добраться до своего пристанища на непослушных ногах, да удалой гвалт песен, что с каждым шагом ведьмака становился всё громче и отчётливее. Судя по всему, буквально на днях из не самого лёгкого плавания вернулось промысловое судно, и его команда сейчас радостно праздновала в «Пьяном налиме» сие событие.

С приходом зимы выходить в плавание становилось день ото дня всё опаснее и опаснее. Погода стремительно портилась. Яростные порывы ветра поднимали многометровые волны, шторма сменяли друг друга, не давая матросам даже лишнего часа для передышки, и, хотя бухта Вордена почти никогда не замерзала, в открытом море всё чаще и чаще встречались дрейфующие айсберги. В таких условиях на промысел выходили лишь самые отчаянные и безрассудные. Таковых было не так уж много. Заготовка рыбы завершилась уже как с месяц назад, и сотни бочек с засоленной сельдью, мойвой и треской стояли на арендованных портовых складах. Но сейчас в самом разгаре была миграция китов, которые с приходом холодов покидали богатые пищей северные воды и уходили на юг, чтобы там произвести на свет потомство. И, в отличие от рыболовецкого, китобойный промысел был сейчас в самом разгаре. Именно эти безумцы и сорвиголовы покидали тихую бухту Вордена и бросались в объятия солёных ледяных штормов, чтобы добыть мясо, китовый ус, и, самое главное – ворвань, что в Ковире, да и во всех прочих королевствах Севера, ценилась чуть ли не на вес золота.

Догадаться, что именно китобои сейчас гуляют в «Пьяном налиме», было несложно: почти у каждого встреченного Корвэном моряка на лацкане грубого бушлата виднелась заколка в виде длинной костяной шпильки с крючком на конце, символизирующей гарпун. По количеству таких заколок можно было примерно определить статус моряка, хотя куда лучше всяких знаков отличия за себя говорили суровые, иссечённые ледяными ветрами лица. Ведьмак дошёл до дверей кабака, пропустил двух матросов, тащащих под руки мертвецки пьяного бородатого мужчину, судя по измятым погонам и нашивке на рукаве – корабельного боцмана, после чего зашёл внутрь.

В «Пьяном налиме» стоял такой кавардак, что на Корвэна совершенно никто не обратил внимания. Окинув зал, ведьмак удовлетворённо кивнул, заметив мелькающие тут и там разбавляющие чёрные и серые морские бушлаты пёстрые пятна: это были те самые «щёголи», которых убийца чудовищ видел сегодня в стенах двимеритовой гильдии. Позабыв об утончённости, так старательно изображаемой днём, они руками терзали жирную жареную рыбу и поминутно прикладывались к деревянным кружкам, топя в пиве печаль или, напротив, празднуя удачно заключенную сделку. Китобои реагировали на этих своих гостей совершенно спокойно; у них, как знал не понаслышке Корвэн, порой случались конфликты с промысловыми рыбаками, но эти напыщенные франты забавляли суровых мореходов, да и с такого безобидного «щёголя» всегда можно было стряхнуть монетку-другую на выпивку. Те охотно давали: кто из страха, а кто – на радостях. Как бы подсознательно чувствуя, что от подобного симбиоза должна быть польза для обеих сторон, китобои, окружавшие одетого в цветастую дорогую одежду богатея, на этот вечер негласно становились его надёжной охраной, и яростно отгоняли от облюбованного ими пижона любого, кто мог бы причинить тому вред или неудобства. Самая большая группа мореходов собралась у барной стойки вокруг седовласого коренастого мужчины с бородой до пупа и обвисшим круглым брюхом. Такого количества костяных заколок, как у этого мужчины, Корвэн не видел ни у одного встреченного ранее китобоя. Седой держал в одной руке смятую фуражку с позолоченной кокардой, в другой – самую большую кружку, что нашлась в кабаке, и громогласным голосом заводил песню, а собравшиеся вокруг добрых два десятка моряков подхватывали, кто как мог, прерываясь лишь чтобы прильнуть губами к пенному. «Капитан» – Решил про себя ведьмак, после чего поймал за талию чуть не прошмыгнувшую мимо него официантку, заказал у неё крепкий грог и пару жареных саек с чесноком, и сел на первое попавшееся свободное место.

За столом было ещё семеро: пять китобоев и два «щёголя». В них Корвэн не без удивления узнал тех самых франтов, которых он напугал на пороге двадцать первого кабинета, прикинувшись наёмным убийцей на службе у двимеритовой гильдии. Те же, в свою очередь, узнали ведьмака. Увидев, как с пижонов сходит весь хмель, и что те собираются покинуть кабак, ведьмак улыбнулся и жестом попросил мужчин остаться, объяснив им при этом, что он здесь не по службе. Это несколько успокоило «щёголей», но не настолько, чтобы те вновь смогли вернуться к обсуждению полного драматичных событий похода барка «Гарпунистка Жанна», и того невероятного улова, что принёс китобоям их крайний выход в суровое Северное море.

Спустя какое-то время ведьмак, расправившийся и с грогом, и с сайками, и с двумя кружками пива, выпитыми за здоровье капитана Векта, лучшего китобоя Вордена, заприметил ещё одну компанию. Почти добрая дюжина моряков плотным полукольцом окружила кого-то в дальнем углу кабака. Внезапно из-за их голов к самому потолку поднялась ревущая струя пламени – и тут же исчезла. И хотя ведьмак знал, что ничего на свете моряки так не боятся в плавании, как пожара, эта огненная феерия вызвала неподдельный восторг у китобоев по всему залу «Пьяного налима» и целую бурю из аплодисментов, свиста и стука ножами и кружками по дубовым столешницам.

- Что происходит там в углу? – Уточнил ведьмак у сидящего рядом моряка.

- Циркачи команду развлекают. – Степенно ответил тот, набивая табаком вынутую из-за пазухи бушлата трубку. – Какие-то заезжие ребята.

- Надо же, а я уж было решил, что какой-то маг-недоучка пытается от китобоев отбиться.

Моряк в ответ лишь рассмеялся, взял со стола свечу и, вылив ненароком весь натопленный воск себе прямо в миску с перловой кашей, прикурил от пламени. Корвэн продолжил наблюдать. Ждать начала представления долго не пришлось. Из-за спин китобоев выскочили совсем юные девушка и парень, явно близнецы, ибо похожи они были, как две капли воды, и различить их можно было лишь по длине волос, да по небольшим окружностям, выделяющимся у циркачки в районе груди – даже одежда на них была одинаковая. Парочка запрыгнула на барную стойку, юркнула к самому капитану, при этом не опрокинув ни одной бутылки или кружки, что было крайне похвально, ибо стояло их на столешнице великое множество, и, взявшись за руки, поклонилась. После этого девушка ловко обошла своего чуть присевшего брата, одним махом запрыгнула ему на плечи ногами, и они вместе выпрямились, разведя при этом руки широко в стороны. Китобои принялись неистово хлопать в ладоши, но Корвэн прекрасно понимал, что это только подготовка к самому номеру. Акробатка согнулась пополам, положила ладони на макушку юноше, а уже в следующий миг она стояла на руках вниз головой, вытянутыми мысками едва не касаясь балки перекрытия. Весь кабак ахнул, когда девушка развела ноги в идеальный поперечный шпагат и убрала одну руку, вытянув её вдоль тела. Но, словно этого было мало, юноша, чья голова была опорой для сестры, под прямым углом отведя назад левую ногу, начал медленно приседать. Оказавшись в нижней точке, он столь же неспешно принялся подниматься, продолжая при этом стоять на одной лишь правой ноге. Стоящая на его голове акробатка даже не шелохнулась, словно позади неё был не видимый ни для кого в кабаке железный шест, на который та опиралась. Когда циркач был на обеих ногах, а его сестра, плавно изогнувшись, вновь встала брату на плечи, «Пьяный налим» разорвался овациями. Не щадил своих ладоней и Корвэн. Юноша подал девушке руки, и та, взявшись за них, вновь вытянулась струной вверх ногами, изогнулась и, сделав два кувырка в воздухе, приземлилась прямо перед барной стойкой. Не дав зрителям опомниться, циркачка в один прыжок подскочила к капитану и, ловко обхватив того за шею, запрыгнула ему прямо на руки, да так, что из кружки старого морского волка даже не расплескалось пиво. Команда китобоев пришла в настоящее неистовство, а девушка, звонко смеясь, поцеловала Векта в щёку и столь же грациозно спрыгнула с его рук на землю. Капитан захохотал, как малое дитя, и сам чмокнул акробатку в подставленную щёчку; брат её между тем сам встал на руки, изобразил своим телом какую-то замысловатую фигуру, похожую не то на морского гада, не то на руну, вернулся в исходное положение и позвал кого-то из угла кабака. Из толпы китобоев вышел детина, каких Корвэн за всю свою жизнь не видел: огромный звероподобный гигант свыше двух метров ростом, габаритами своими не уступавший троллю, подошёл к крошечному на его фоне подростку и подставил ладони, сложенные лодочкой. Юноша сделал шаг вперёд, и гигант подкинул его к самому потолку, словно акробат ничего не весил. Посетители «Пьяного налима» ахнули, когда молодой человек с поистине кошачьей ловкостью зацепился за одну из балок, перекрутился и в следующее же мгновение оказался сверху. Демонстративно вытащив из-за пояса платок и показав его зрителям, циркач завязал себе глаза и принялся расхаживать по продольным балкам и поперечно расположенным затяжкам крыши, время от времени бесстрашно прыгая с одного бревна на другое и наклоняя голову, чтобы не удариться лбом о стропила. С диким хохотом сестра акробата запрыгнула на ближайший к барной стойке стол и, подхватив с него обгрызенное яблоко, без предупреждения метко кинула им в брата. Юноша, стоявший в этот момент к циркачке спиной, мгновенно развернулся и без особого труда поймал снаряд. Следом в молодого человека полетели ещё четыре яблока, все – из разных концов зала, и все были пойманы молодым артистом. Пожонглировав огрызками с минуту, акробат кинул яблоки в толпу, разбежался по балке и ни думая ни секунды прыгнул вниз. Китобои все как один мгновенно замолкли, решив, что юноша сейчас как пить дать разобьётся, но бугай, отправивший парня в полёт, его же и поймал. Окончилось выступление тем, что из угла кабака выскочила черноволосая стройная девица с факелом в руках, и, когда здоровяк и близнецы выстроились в шеренгу, легла перед ними и выпустила изо рта какую-то жидкость, которая, попав на факел, огненным столбом поднялась к потолку.

Столь эпичное завершение циркового номера привело посетителей «Пьяного налима» в настоящее неистовство. И пока китобои без остановки хлопали и свистели, акробатка сняла с головы небольшую шапочку с павлиньим пером и принялась в сопровождении брата ходить от одного стола к другому. Моряки щедро кидали в головной убор девушки монеты, в основном, полученные от смирно сидящих рядом «щёголей». Не стал жадничать и Корвэн. Он положил в шапочку сразу десять бизантов, на что циркачка мило улыбнулась и повернула голову к брату.

- Лёгкие деньги. – Едва слышно прошептала девушка.

- Ну, не такие лёгкие, как те, что я получил четыре дня назад с того старого напыщенного индюка. – Ответил ей юноша, и брат с сестрой рассмеялись.

А Корвэн, напротив, вдруг резко помрачнел. Эти две ничего не значащие и не предназначенные для чужих ушей фразы, сказанные близнецами, заставили его задуматься. Ну конечно, акробаты. «Обычно, такие выступают в цирке» – вспомнилась фраза дознавателя Гиграма, когда Грифон предположил, что маленькие следы могли бы принадлежать и карлику. Ведьмак уже более внимательно посмотрел на беззаботно идущую к капитану Векту парочку. Близнецы были сухопарыми, низкими, едва ли по грудь Корвэну, и что у юноши, что у девушки на ногах были мягкие цирковые сапоги без подошв и набоек, притом размер ноги у акробата визуально был точь-в-точь такой же, как и у его сестры. Теоретически, этот циркач мог оставить след, который Корвэн и Вольтер видели у подоконника в кабинете покойного де Монтьежа. И, разумеется, с такими-то умениями он мог без каких-либо проблем проникнуть в кабинет барона по строительным лесам, совершить убийство и улизнуть. Само собой, догадка была притянутой и не имела под собой никаких доказательств, но после неудачи в двимеритовой гильдии у ведьмака теперь было на руках хоть что-то. И потому, передумав отправляться обратно в номер, Корвэн заказал ещё порцию горячего грога, и принялся ждать удобного момента, чтобы как-то переговорить с юным акробатом наедине.

Уже за полночь, ближе к закрытию, когда кабак практически опустел, ведьмак аккуратно растолкал разбредающихся китобоев и проследовал за шатающимся от выпитого пива циркачом, явно намеревающимся справить малую нужду за пределами заведения. Подхватив со стола дымящуюся кружку с грогом, одним лишь богам известно, какую по счёту, Грифон вышел на улицу, закутался в плащ от завывающей пурги и опёрся спиной о стену у самого входа в заведение. Юноша вынырнул из непроглядно чёрной подворотни спустя минуту; Корвэн приветственно помахал артисту кружкой с горячим напитком, и акробат нехотя подошёл к нему. Одного беглого взгляда было достаточно, чтобы понять, что парень был уже достаточно пьян.

- Вы звали меня, сударь? – Уточнил молодой человек. Стоял он на ногах совсем не так крепко, как во время выступления.

Корвэн не знал никаких методик, при помощи которых профессиональные дознаватели раскалывают людей. Врёт ему собеседник или нет ведьмак понимал скорее нутром, но в деле, в котором он оказался замешан, на одни лишь чувства и подозрения опираться было нельзя. Тем не менее, Грифон на всю жизнь запомнил нехитрое правило, о котором ему как-то между делом поведал Кельдар: люди не любят рассказывать истории, но обожают возражать и спорить. Собственно, согласно этому принципу ведьмак и решил действовать.

- Чудное выступление. – Начал Корвэн и, отхлебнув порядочно грога, развёл руки в стороны. – Как бы мне хотелось увидеть не эту маленькую зарисовку, а полноценное шоу. Как называется ваша труппа? И где вы выступаете?

- Зовёмся мы Чёрными Лисами, а выступаем там, где боги скажут. Жаль, профукали Вы, дядя, последний номер, завтра мы уезжаем в Аэдд Гинваэль, и там останемся на всю зиму. Так что, довольствуйтесь тем, что увидели сегодня.

- Так вы не местные? – И получив утвердительный ответ, ведьмак продолжил. – Ох, само собой. Скажу по правде, я тоже не из здешних мест. Прибыл в Ворден не так уж давно. Отвратительный городишко, признаюсь я Вам. Страшно, очень страшно. Слышал вот, что позавчера буквально в пригороде убили какого-то богатого дворянина. Кажется, герцога. Ударили ножом в сердце, представляете?

- Нет-нет, сударь, Вы всё перепутали. – Рассмеялся юноша. – Во-первых, убитый был бароном, а не герцогом. Во-вторых, это случилось аж четыре дня назад! И в-третьих, ему глотку перерезали, от уха до уха, вот!

- Ну ничего себе! Откуда же Вы знаете?

- Так ведь слухи-то быстро расходятся. – Быстро нашёл что ответить циркач.

- Будь по-вашему. И всё равно, ужасный город. – Словно не заметив оплошности собеседника, продолжил ведьмак и отхлебнул грога. – Вот так сидишь себе в своей спальне в бельэтаже, занимаешься своими делами – и тут на тебе, ножом по горлу. И пикнуть не успеешь!

- Хах, так барона в рабочем кабинете грохнули, а не в спальне. И было это на втором этаже.

Акробат резко осёкся, понимая, что на сей раз явно сболтнул лишнего. Корвэн повернулся к нему, сложил пальцы в знаке Аксий и провёл рукой перед лицом юноши.

- Признавайся, ты убил барона де Монтьежа?

Несколько секунд ведьмак и циркач стояли друг напротив друга и молчали.

- Я не понял, ты что, заколдовать меня вздумал? – Спросил вдруг парень и, вновь найдя силу в ногах, быстро скрылся за входной дверью кабака.

Ошарашенный Корвэн остался стоять на улице, пытаясь понять, почему знак не сработал. Юноша не был магически одарённым, скорее всего, не имел никакой ментальной защиты, и был сильно пьян. Почему же тогда Аксий не возымел над ним никакого эффекта?

«Двимерит в поясной сумке, твою-то мать!» – Пришло спустя несколько секунд осознание. Из груди ведьмака вырвался протяжный стон, полный досады, правая ладонь звонко шлёпнула по лбу. Драгоценная порода, которую Корвэн весь день таскал с собой в качестве аргумента для вступления в гильдию, не дала ведьмаку применить знак. И в тот момент, когда убийца чудовищ уже готов был сам себя извести за такую досадную оплошность, Чёрные Лисы в полном составе вывалились из «Пьяного налима». Первым показался бугай. Бешено вращая глазами и стискивая челюсти так, что набухли желваки, он угрожающе сжал кулаки и уставился на Корвэна, всем своим видом напоминая в этот момент разъярённого быка, готовящегося к атаке. Ведьмак, считавшийся среди своих собратьев по цеху довольно высоким, был ниже атлета головы на две или три и куда уже в плечах и груди. Следом за громилой на улицу вышли близнецы.

- Это про него я говорил, Харинтон. – Пропищал юноша, показывая на Грифона пальцем и обращаясь к гиганту. – Ходит тут, разнюхивает про убитого барона, чёртов провокатор. Ещё и колдовать пытался.

- И как, успешно? – Усмехнулась сестра акробата.

- К счастью, нет, Рут, я оказался слишком крепок для его проклятого гипноза.

- И что с ним делать будем, Дэн? – Через плечо спросил бугай. – Завалим, и делу конец?

- Зачем же так радикально. – Промурлыкала черноволосая девушка-факир, показавшаяся из кабака последней. – К чему нам лишние проблемы? Просто отходи его как следует, Харинтон, да брось в том тёмном проулке. Глядишь, он и сам подохнет на таком морозе.

- И то верно. Настучи ему по его физиономии, приятель! – Принялась подначивать жертва неудачного гипноза, и гигант с довольной ухмылкой пошёл в атаку.

В этот момент он напомнил Корвэну цеметавра, которого тот повстречал на поле брани в пригороде Наракорта в дни мятежа Фальки. Разумеется, по силе даже такой могучий атлет не шёл ни в какое сравнение с королём склепов, что кулаком насквозь пробивал защищённое стальной кирасой человеческое туловище; с другой стороны, у ведьмака тогда было полным-полно подручных средств, которыми тот смело мог пользоваться. Сейчас же у него даже не было его мечей. Корвэн вспомнил об этом, когда рефлекторно завёл руку за правое плечо, и вместо удобной оплетённой кожаной нитью рукояти Плача ведьмы схватился за воздух. Близнецы и черноволосая девушка, увидев этот нелепый жест, рассмеялись в голос. «Аккуратнее, Харинтон, иначе незнакомец тебя застрелит из невидимого лука. – Крикнула акробатка. – Видишь, уже стрелу из колчана достал»

Корвэну шутку не оценил. Зато живо оценил сложившуюся ситуацию. Самым глупым решением было бы уйти в защиту и пытаться выдержать удары пудовых кулачищ. Следовательно, нужно было незамедлительно атаковать, благо, скорее всего, никто из циркачей и понятия не имел, с кем на самом деле имеет дело. До бугая было метра три. Двигался Харинтон неплохо для человека своей комплекции, но куда медленнее ведьмака, а выпитое в «Пьяном налиме» сделало походку атлета немного нетвёрдой. Так что, выждав ещё пару ударов сердца, Корвэн стремительно бросился вперёд, словно сорвавшийся с места в карьер жеребец. Харинтон, увидев прыть своего противника, на долю секунды замешкался. Силач выставил вперёд правую ногу для очередного шага, но ещё не успел перенести на неё вес своего могучего тела, когда молниеносно сокративший дистанцию ведьмак нанёс первый удар. Подсечка Корвэна не сбила бугая с ног, но он потерял равновесие и чуть не повалился вперёд. Голова Харинтона буквально на секунду оказалась на уровне головы Грифона. Этой секунды хватило, чтобы Корвэн повернул корпусом и изо всех сил впечатал левый кулак громиле в челюсть. Металлические шипы на костяшках ведьмачьей перчатки распороли щёку гиганту, от удара громко хрустнул челюстной сустав и треснула кость. Тем не менее, Харинтон оказался удивительно крепок. Вместо того, чтобы тут же потерять сознание от удара, способного свалить с ног быка, он всего лишь повалился вперёд, и, оказавшись на четвереньках, принялся нелепо мотать головой в тщетной попытке хоть немного унять звон в черепе и прояснить затуманившийся взор. Для Корвэна глупо было бы не закрепить успех. Схватив поверженного гиганта обеими руками за волосы, ведьмак нещадно засадил коленом примерно в то же место, и этого удара здоровяк Харинтон уже не выдержал. Он рухнул лицом вниз и захрипел, при этом судорожно загребая руками снег и грязь. Вся стычка не заняла и пяти секунд. Ведьмак плюнул на землю и грозно посмотрел на стоящих у входа в трактир оцепеневших циркачей, которые вдруг как-то растеряли всю свою весёлость и дерзость.

Первым в себя пришла сестра нужного Корвэну свидетеля. «Чего вы ждёте, идиоты? – Взвизгнула она, выводя из ступора опешившего брата и девушку-факира за спиной. – Он же чуть нашего Харинтона не прибил! На перо его!» С этими словами циркачка выхватила из-за пояса прямой тонкий кортик и, чуть присев, начала аккуратно приближаться к ведьмаку, заходя на него слева. Двигалась она плавно, словно крадущаяся зерриканская пантера. Её примеру последовал и брат-близнец, но, само собой, окружая Корвэна справа. Третья циркачка, словно бы не выбрав, за кем ей следует идти, неуверенно потопталась на месте. Грифон решил, что у черноволосой не было при себе ножа, и потому лезть в драку с незнакомцем, уделавшим здоровяка Харинтона, девушка не спешила. Циркачка выглядела растерянной и испуганной. Рут же, в отличии от факира, пылала ненавистью и всё порывалась броситься вперёд, но разумно дожидалась, когда и её брат выйдет на атакующую позицию. Оказаться между двумя вооружёнными ножами акробатами, пусть тем и было на вид не больше шестнадцати зим, ведьмаку совершенно не хотелось, и значит, ему вновь необходимо было перехватывать инициативу.

Но для начала следовало избавиться от сковывающего, словно путы, двимерита. Одним движением руки ведьмак расстегнул пряжку, стянул с пояса ремень и, раскрутив, словно пращу, кинул пояс и закреплённую на нём сумку в собравшуюся уже было напасть на Корвэна Рут. Бросок напрочь сбил атаку девушки. Совершенно не ожидая, что ей в лицо прилетит набитая чем-то тяжёлым поясная сумка, акробатка буквально в последний миг уклонилась от снаряда и отпрыгнула в сторону. В этот момент ведьмак бросился на её брата. Действовать с близнецом так же жёстко, как и с Харинтоном, Грифон не собирался – как-никак, свидетель должен был суметь поведать ведьмаку хоть что-то. Так что, Корвэн был несколько ограничен в своих действиях.

Первым делом стоило обезоружить циркача. Не без труда уйдя от двух довольно умелых выпадов, Корвэн схватил юношу за предплечье и ударом по кисти выбил кортик из руки акробата. На границе зрения мелькнула тень, и ведьмак, отпустив юношу, прыгнул в сторону. Спустя мгновение там, где только что стоял убийца чудовищ, холодно блеснула в лунном свете сталь. Грифон резко повернулся на пятках, чтобы оказаться лицом к Рут, но тут же получил удар в лицо от её брата. Рука у циркача, несмотря на юный возраст, была крепкая, и Корвэн почувствовал, как у него зашатался зуб. Дальше инициативу перехватила девушка. Чтобы дать брату возможность поднять с земли кортик, Рут принялась прессинговать ведьмака, нанося удар за ударом. С ножом циркачка обращалась профессионально, и был бы на месте Корвэна чуть менее опытный боец, острое стальное жало достигло бы цели. Колющие и режущие удары чередовались с финтами и обманными выпадами с поразительной скоростью, а для того, чтобы окончательно запутать противника, Рут постоянно меняла хват с прямого на обратный и наоборот, а время от времени – и руку, в которой держала кортик. Её брат-близнец, воспользовавшись временной передышкой, поднял с земли нож и уже спешил юной акробатке на помощь. Уклонившись от очередного удара Рут и отведя ладонью в сторону колющий выпад Дэна, Корвэн сделал длинный прыжок назад и выставил вперёд руку со сложенными в замысловатый жест пальцами. Ведьмак почувствовал облегчение почти сразу же, лишь только расстался с двимеритом; сейчас же, удалившись ещё на пару метров от брошенной в девушку сумки, убийца чудовищ уже наверняка понимал, что снова может активно пользоваться знаками. Волна Аарда обезоружила и сбила нападавших на ведьмака близнецов с ног, подняв при этом настоящий снежный буран. Опешившие брат с сестрой так и остались лежать на земле, до конца не осознав, что только что произошло и какая неведомая сила откинула их на пару метров от странного незнакомца в плаще.

Тем не менее, была ещё одна циркачка, о которой в горячке короткой, но яростной схватки с Чёрными Лисами ведьмак едва не забыл. Тихо обойдя Корвэна, черноволосая набрала в рот горючей жидкости из глиняной бутылки и, поднеся ко рту снятый со стены кабака пылающий факел, окатила Грифона пламенем. Скрип снега за спиной предупредил об опасности, и ведьмак сделал длинный кувырок в сторону, но, тем не менее, огонь опалил его плащ, и ткань в нескольких местах занялась. Корвэну пришлось прокатиться по снегу, чтобы сбить пламя. Когда он поднялся на ноги, девушка-факир уже готова была устроить очередную огненную феерию. Ведьмак лишь успел подхватить с земли обронённый одним из близнецов кортик, и черноволосая сотворила очередной огненный столп. Но когда ревущее пламя рассеялось, циркачка не без удивления увидела невредимого мужчину с вытянутой левой рукой, вокруг которого мерцала и переливалась золотыми всполохами едва заметная глазу желтоватая прозрачная сфера. Не дав девушке опомниться, ведьмак метнул кортик, и бутылка с горючей жидкостью разлетелась на множество глиняных черепков, окатив факира и всё вокруг своим содержимым. Корвэн, между тем, поднял с земли второй нож. Тот оказался отлично сбалансированным, и ведьмак несколько раз его подбросил и перекрутил пальцами, словно бы показывал трюки на ярмарке. Закончив баловаться с кортиком, Грифон исподлобья посмотрел на застывшую с поднятыми руками черноволосую, затем – на всё ещё лежащих на земле близнецов. Сбоку протяжно застонал приходящий в себя Харинтон.

- Ну что, артисты? Уже не так весело? – Спросил ведьмак, но, само собой, не получил от перепуганных циркачей ответа.

Корвэн подошёл к юноше и наступил тому сапогом на грудь. Рут попыталась подняться, чтобы хоть как-то помочь брату, но ведьмак, заметив это, лишь многозначительно покачал головой, предостерегая девушку от совершения ошибок. Акробатка замерла, больше не смея пошевелиться.

- Эй, пламяглотатель! – Крикнул через плечо Корвэн, обращаясь к факиру, но продолжая смотреть на лежащего под его сапогом парня. – Опусти, наконец, руки, да пойди посмотри, что там с вашим здоровяком. Только медленно и без глупостей, поверь мне, если я метну нож – то не промахнусь. А ты, – теперь он обращался к Рут, – встань и помоги черноволосой.

Сказав это, ведьмак взял Дэна за грудки и одним рывком поднял юношу на ноги. Грифон заломил циркачу руку за спину и повёл его к одному из проулков. Сестра юноши запротестовала, но Корвэн не обращал на неё никакого внимания. Он бесцеремонно впечатал акробата спиной в стену соседствующего с «Пьяным налимом» жилого дома и прижал его так, что парень не мог толком пошевелиться. Болезненно сжав правой рукой челюсть циркача, а левой продолжая давить на грудь так, что Дэн не мог даже толком сделать вдох, ведьмак наклонился к самому уху юноши.

- Вы четверо здорово подпортили мне настроение, а день у меня и без вас был преотвратнейший, так что отвечай прямо, не то хуже будет. Де Монтьеж. Твоих рук дело?

Корвэн ослабил хватку, и чуть обмякший юноша тут же сделал глубокий вдох.

- Нет, господин! Не я его убил.

- Ты, засранец, уже ненароком наговорил с три короба. Думаешь, я так просто тебе поверю? Ты же понимаешь, что ещё немного – и твоя цирковая карьера навсегда оборвётся?

- Да я сиськами Мелителе клянусь, не я это сделал! – Юноша перешёл на крик.

Корвэну очень хотелось вновь применить Аксий, но после целого дня с двимеритом под боком даже те два знака, что он использовал в бою с цирковой труппой, дались ему непросто, и зачаровать юнца при всём желании он бы сейчас не смог. Нужно было перевести дух и разговорить циркача другим, более простым способом.

- Когда я пробрался в поместье, барон уже был мёртв. – Продолжил Дэн, чем оторвал ведьмака от размышлений о методах проведения допроса с пристрастием. Корвэн прищурился, посмотрел акробату прямо в круглые от страха глаза.

- Ну-ка, повтори, что ты сейчас сказал.

***

В доме Анджи Маммозы было необычайно для этого времени суток людно и шумно. Старый дворянин имел обычай вставать и ложиться спать рано, и потому был крайне недоволен тем, что к нему пожаловали гости, засидевшиеся за полночь. Гости, которых обычно не ждёшь, да и дел с ними никаких иметь не хочешь, но которым, в том случае, коль уж пришли, и при всём желании не откажешь. Блестящие кирасы и шлемы мелькали во дворе и на каждом углу уютного дома Маммозы, перемещались из комнаты в комнату и сновали с этажа на этаж. Городские стражники пришли с обыском. Они громко топали своими подкованными сапожищами и всюду оставляли после себя беспорядок и кавардак. Сам Анджи, с бессильной яростью наблюдающий за творящимся в его доме вопиющим беспределом, сидел в кресле напротив сухопарого высокого мужчины в длинном кожаном плаще.

- Я ещё раз повторяю вам, что, хоть я и рад, что этот сукин сын отправился кормить червей, тем не менее, к смерти его я не причастен.

Вольтер Гиграм устало потёр глаза большими пальцами, пробежался по записанным строкам и отложил в сторону перо.

- Ну хорошо. Давайте ещё раз.

- Я уже устал вам повторять одно и то же! Сколько можно меня мучать?! Убирайтесь, наконец, из моего дома! Я старый человек, и мне нужен покой! Подумать только, какой скандал: меня, уважаемого в Вордене дворянина, что не словами, но делами многие годы зарабатывал себе доброе имя, обвиняют в преступлении! Да в каком преступлении! В заказном убийстве! Ты можешь себе представить, Аридея?

Смуглокожая служанка из Зеррикании, поставившая перед старшим дознавателем и своим господином две кружки с дымящимся бодрящим отваром, лишь едва заметно улыбнулась, явно не зная, что нужно ответить разгневанному дворянину, неловко поклонилась и поскорее покинула зал.

- Это безобразие! – Продолжил Маммоза. – Форменное беззаконие! Я буду жаловаться.

- Это абсолютно Ваше право. – Кивнул вновь вернувшийся к записям Гиграм.

- И кстати, на каком основании вы роетесь в моих вещах?

- На основании подписанного начальником городской стражи постановления об обыске, которое я Вам уже показывал несколько раз.

- Да почему вы вообще ко мне заявились?!

Вольтер выдохнул, и покачал головой, словно общался сейчас с несмышлёным ребёнком.

- Потому что у Вас с жертвой была давняя история конфликта на финансовой почве, к тому же несколько свидетелей подтверждают Вашу с де Монтьежем ссору непосредственно в день убийства, о чём я, опять же, говорил уже несколько раз. Давайте всё же вернёмся к самому началу. Заключая сделку…

- Господин старший дознаватель! – Прервал Гиграма вошедший в комнату помощник. – Прошу прощения, но Вы глазам не поверите, кто сюда заявился.

- Это имеет отношение к делу?

- О да! Ещё как имеет.

- Хорошо. Давай, Эстель, удиви меня.

Коренастый помощник дознавателя кивнул, затем махнул рукой кому-то, кто стоял в коридоре, и в комнату зашёл Корвэн. Появление охотника за монстрами, действительно, несколько озадачило Гиграма.

- Мастер ведьмак. – Поприветствовал Вольтер. – Смотрю, ведёшь собственное расследование?

- Дознаватель. – Ответил Корвэн учтиво. – Такие времена, и убийцам чудовищ приходится за преступниками охотиться.

- Что же, похвально. Тем не менее, как видишь, ты совсем не вовремя. Мы с господином Маммозой закончим ещё очень нескоро, и я не уверен, что после нашей беседы у него будет настроение разговаривать с кем-то ещё.

- Само собой. Кстати, как продвигается следствие?

- В рабочем порядке.

- Что же, может, я смогу немного подсобить. – Усмехнулся Корвэн, и, повернувшись к кому-то, стоявшему снаружи, грозно крикнул. – А ну, быстро сюда иди!

В комнату вошёл юноша в цирковом трико, при виде которого Анджи Маммоза выпучил глаза и настолько явно изменился в лице, что это заметили все – и Корвэн, и Гиграм с Эстелем. Мальчишка же, шмыгнув носом, сразу же показал пальцем на вжавшегося в кресло дворянина.

- Ну да, вот этот дядька! – Сказал юноша, обращаясь к ведьмаку.

- Так, Корвэн, это кто такой? – Уточнил Вольтер.

- Это циркач, акробат, отлично владеющий ножом, с маленькой ногой и сапогами без подошв и набоек. Давай, негодник, расскажи господину старшему дознавателю, тому солидному мужчине в кожаном плаще, всё то же самое, что и мне. – Потребовал от парня Корвэн.

- В общем, дело как обстояло. Этот мужчина, – юноша снова ткнул пальцем в Маммозу, – дней шесть или семь назад, не помню точно, явился к нам в закулисье, аккурат после представления, и предложил плёвую, с его слов, работу. В подробности сразу вдаваться не стал, пригласил к себе. Мы и поехали.

- Врёшь, собачий сын, впервые тебя вижу! – Выпалил яростно Анджи.

Вольтер Гиграм, явно всецело заинтересованный внезапным развитием, казалось бы, вставшего на тормоза дела, жестом приказал дворянину закрыть рот, при этом не отрывая своего пристального взгляда от юноши.

- Кто-то может подтвердить, что вы здесь были? – Уточнил Эстель.

- Ну конечно. – Тут же ответил циркач. – У господина дворянина служанка есть такая, видная собою, ну, темнокожая, из Зеррикании, скорее всего. Она нас должна помнить, да-да, всех четверых.

Гиграм кивнул своему помощнику, и тот, поняв всё без слов, скрылся в коридоре. Сидящий в кресле старик весь съёжился.

- Что за работу предложил вам господин Маммоза? – Спросил Корвэн.

- Начал издалека, ходил вокруг да около. Но ежели отбросить всё лишнее… У него, якобы, давние нелады с каким-то бароном, и он хочет того порешить. Как-то так. Предложил неплохую сумму.

- Какую? – Уточнил Гиграм.

- Шестьсот бизантов. – Ответил Дэн и продолжил. – Мы, поначалу-то, отказались, особенно Рут была против, но господин был настойчив, налил нам креплёного вина, угощал и всячески охаживал любезностями. Всё давил на то, что дело плёвое, и не будь оно таким важным – так он бы и сотни за него не дал, а тот, кого прирезать нужно – так вообще мразь и сволочь последняя, и от его убийства мир только лучше станет. Ну, деньги-то нужны, да и хмель в голову ударил, в общем я по итогу, пусть и нехотя, но согласился.

В комнату вошла Аридея в сопровождении Эстеля. При виде своей служанки Маммоза совершенно сник и принялся что-то бубнить себе под нос, что не ускользнуло от внимания Гиграма.

- Милая, скажи, видела ли ты когда-нибудь этого юношу? – Спросил у служанки помощник дознавателя.

- Да. – Немного помявшись, ответила та на всеобщем языке, но с тяжёлым зерриканским акцентом. – Он цирк выступать. Их четыре было. Мальчик, две девочка и здоровяк. Говорили с господин Маммоза, о чём – не знать. Неделя назад. Может, больше. Тут сидели. И потом ещё раз приезжать.

Эстель поблагодарил девушку и вывел её из комнаты, Анджи Маммоза скрестил руки на груди, нахохлился и отвернулся к стенке, а акробат после тычка в плечо от Корвэна продолжил свой рассказ.

- В общем, когда я дал согласие, сей господин начал обстоятельно объяснять, что да как. Проговорил порядок действий, во сколько, где и когда встречаемся, на салфетке пером набросал примерный план усадьбы. Рассказал, что к главному зданию строительные леса приставлены, что окно у барона часто открыто, слуг почти нет, а охраны и собак – так подавно. Одним словом, преступный замысел у него в голове явно созрел ещё до встречи с нами. Прикинув сложность замышляемого мероприятия, идти на убийство барона решил я один.

Пятого дня отсель мы вместе с сим господином приехали в поместье де Монтьежа. Вернее, вместе мы доехали до развилки, а потом меня ссадили, чтобы на глаза никому не попался. Я усадьбу обогнул, на дерево залез, на то, что у забора растёт, и там ждать стал, а дядька энтот прямо в господский дом пошёл. Какой-то разговор у них был должен состояться, уж не знаю, о чём, в подробности меня не посвятили. Но условились мы, что ежели что в их беседе не так пойдёт, то он, ну, наниматель мой, выйдет весь на измене, озлобленный, махать руками будет, пыхтеть как боров – в общем, то условный знак, что убийство-таки надо совершить. По сему и вышло.

- Об этом условном знаке вы договорились с господином Маммозой заранее?

- Ну, само собой. Ещё когда ехали к поместью. Так вот сударь сей, наниматель мой, значится, после переговоров с бароном за ворота вышел, обошёл имение вдоль забора по кругу, до того дерева, где я сидел, сказал, как де Монтьеж выглядит и во что одет, да показал мне нужное окно. Там и правда леса строительные приставлены были, и в целом дело-то казалось пустяшным, но я решил не лезть на рожон и дождаться темноты. Так и просидел на дереве ещё с час, как сыч натурально.

- А Маммоза?

- Господин наниматель, лишь только дал последние наставления и указания, так почти тут же укатил домой.

- Дальше давай. – Потребовал Корвэн.

- В общем, когда стемнело, я покинул своё укрытие и прокрался к главному зданию. Внутри началась какая-то суета, и я понял, что действовать нужно быстрее. По лесам залез на второй этаж, приблизился к нужному окну. Створки и вправду не были заперты, а барон, как его и описал господин Маммоза, сидел за рабочим столом спиной ко мне. Я аккуратно отворил окно, дабы то не скрипнуло, собрался было перемахнуть через подоконник, как вижу – а барон-то уже мёртв!

Последняя фраза как гром среди ясного неба поразила в равной степени и Гиграма, и Анджи Маммозу, и вернувшегося в кабинет Эстеля. Старший дознаватель прервал запись показаний, отложил в сторону перо и, скрестив пальцы рук, внимательно посмотрел на Дэна.

- Так, погоди-ка, в каком смысле мёртв? – Уточнил Вольтер.

- Да в самом что ни на есть прямом. – Ответил циркач. – Я увидел под столом такую лужу, какая и с доброго хряка не натечёт. Кровь была на полу, на столе, даже на стене. А дом так вообще во встревоженный улей превратился: все кричат, суетятся, снуют туда-сюда… Я и решил слинять подобру-поздорову, пока за жабры не поймали. Спустился по лесам вниз, перемахнул через забор, залез обратно на дерево и принялся ждать, что дальше будет, да думать, как действовать. И трети часа не прошло, как в поместье городская стража явилась. Ну, думаю, тут уж мне точно ловить теперь нечего, взял руки в ноги да рванул в сторону Вордена, пока территорию обыскивать не стали.

Вольтер Гиграм встал из-за стола, заложил руки за спину и принялся расхаживать туда-сюда по комнате.

- Интересно получается. С одной стороны, всё только что сказанное может быть очень неумелой попыткой себя выгородить. С другой стороны…

- Пока ты сидел на дереве, случилось ли что-то подозрительное? – Подхватил за старшим дознавателем Эстель.

- Разве что лошадь, что была привязана у входа в поместье, от забора оторвалась, и какой-то черноволосый дядька её побежал усмирять. – Дэн усмехнулся, и вдруг его лицо исказила гримаса, словно он осознал один из законов мироздания. Юноша повернулся к стоящему за его спиной ведьмаку и показал на него пальцем. – Вот он ловил кобылу! Точно! То-то думаю, лицо знакомое! Господин дознаватель, вот энтот вот дядька тоже там был!

- Они в курсе. – Спокойно сказал Корвэн. – Что-то ещё ты видел? Кто-то пробирался к де Монтьежу в окно?

Акробат задумался. В это время Гиграм перестал расхаживать по комнате и, вооружившись пером, вновь уселся за свою книгу.

- Нет, никого. – Наконец, изрёк юноша. – Я глядел внимательно.

- Ладно, что потом?

- Дальше, господин старший дознаватель, я на своих двоих вернулся в город и пересказал всё произошедшее друзьям: Харинтону, Элионе и моей сестре Рут. Мы вместе выступаем, наш квартет Чёрными Лисами зовётся. Было не ясно, стоит брать деньги с господина Маммозы, али нет. С одной стороны, дело сделано. С другой – а вдруг это он нанял ещё одного убийцу, а меня с собой взял так, подстраховки ради, если первый не справится? И если первый уже доложил нанимателю, что, мол, дело сделано, а потом ещё и я приду, и скажу, что убил барона… Конфуз выходит, в общем. Но, проведя голосование, мы решили рискнуть и взять-таки с Маммозы деньги, а затем дать последний номер и тут же убраться из города. Быть может, де Монтьежа кто из прислуги прирезал, и это просто так совпало, что в тот же день, кто знает? Мало ли, как боги пошутили? Так что на следующий день, лишь рассвело, мы вчетвером приехали, я сказал, что дело сделано, и забрал денежки, не замарав при этом рук.

- Ах ты сучёныш. – Прошипел из своего кресла Анджи Маммоза, и не ясно было, чему тот был больше расстроен – тому, что его только что сдали с потрохами, или же тому, что старого аристократа обвел вокруг пальца и, по сути, обокрал оборванец из бродячего цирка. – Боги покарают тебя и всю вашу труппу!

- Чья бы мычала. – Ничуть не смутившись, ловко парировал акробат.

Вольтер Гиграм вновь встал из-за стола и жестом призвал всех к тишине. Несколько секунд он молча обрабатывал полученную информацию, переводя взгляд с дворянина на Дэна и обратно.

- Эстель. – Наконец, сказал старший дознаватель. – Распорядитесь, чтобы господина Маммозу препроводили в казематы для более детального допроса. По подозрению в покушении на жизнь, организации заказного убийства и формировании преступной группы. А ещё найдите этих Чёрных Лис…

- В трактире «Пьяный налим» в Ворденском порту, в кладовке. – Прервал Гиграма Корвэн. – Они там заперты. Здоровяк ещё долго не сможет говорить, так что показания он сможет дать только письменные. Если умеет, конечно.

- Значит, пошли отряд в «Пьяный налим» и забери эту троицу. Юнца под стражу. Всех допросить с пристрастием, показания тщательно задокументировать, и пусть писцы работают в каждой камере. Акты лично мне в руки. Если слова мальчишки подтвердятся, все вместе пойдут за попытку убийства и мошенничество, в разной степени. Полученную от Маммозы оплату конфисковать под опись.

Молодой акробат сразу сник. Эстель ткнул его кулаком в бок и усмехнулся.

- Что нос повесил, щенок? Думал, можно так просто пришить барона и избежать наказания? Только не когда за дело берутся Вольтер Гиграм с Эстелем.

- Но ведь я никого не убивал!

- Именно поэтому ты с твоими дружками отправишься в рудники лет на десять, а не на плаху. Если, конечно, твои слова подтвердятся. Пошёл.

На руках юноши защёлкнулись кандалы, и помощник дознавателя за шкирку вытолкал арестованного из кабинета. Заковали в железо и Маммозу, но со старым дворянином обошлись более бережно, чем с бродячим артистом. В рабочем кабинете Анджи остались лишь Корвэн с Гиграмом.

- Сядь, ведьмак. – Предложил старший дознаватель, и показал рукой на освободившееся кресло, в котором ещё буквально недавно сидел хозяин дома.

- Ну что, оказался ли я полезен? – С некой издёвкой спросил Грифон.

- Разумеется, но по итогу дело ещё сильнее запуталось. – Признал Гиграм. – Если не секрет, скажи, и сколько же ты взял за работу дознавателем?

- Я ещё не определился. А сколько бы ты взял за работу ведьмаком?

- Неприлично много.

- Я склоняюсь к аналогичной сумме. Но, признаюсь, дело совсем не в деньгах. В первую очередь, я хочу очистить своё доброе имя и поскорее убраться из города, пока горные дороги снегом не замело.

- Нанимателем твоим, как я понимаю, выступает леди Марианна?

- Тут не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться.

- Как ты вообще наткнулся на этого юношу?

- Чистая случайность. – Не стал юлить ведьмак. – После целого дня в душных коридорах двимеритовой гильдии мне очень захотелось промочить горло. Так я попал в «Пьяный налим» и наткнулся на этих ребят. Сказанная тобой в поместье де Монтьежей догадка и обронённая юнцом фразочка про лёгкие деньги от старого индюка натолкнули меня на мысль, что эти ребята могут быть как-то связаны с убийством барона. Вот и решил проверить. По сути, мне повезло.

- В нашем деле без везения никак. – Усмехнулся Гиграм и сделал какую-то пометку в книге. – А что ты, собственно, забыл в гильдии?

- Хотел как-то попытаться организовать личную встречу с герцогом Бескартом.

- Ох, это дохлый номер. – По-доброму рассмеялся Вольтер. – Представляю, с каким трудом такой простой человек, как ты, перенёс эту бюрократическую муку.

- И не говори. – Покачал головой Корвэн.

- Константин Бескарт почти постоянно находится в своей загородной резиденции и ведёт дела двимеритовой гильдии оттуда. Так что, твой бравый поход заведомо был обречён на провал.

- Отрадно услышать это сейчас.

- Знаешь, ведьмак, – старший дознаватель как-то резко захлопнул свою книгу, откинулся в кресле и скрестил пальцы у самого подбородка, – признаюсь, ты мне очень помог сегодня. С Маммозой, если быть откровенным до конца, вышла заминка. Да, старик Анджи – один из самых очевидных подозреваемых, к тому же по характеристикам его ближайшего круга общения человек он крайне неуживчивый, жадный, даже скупой, вспыльчивый… Но очень осторожный. Всё вокруг, – Вольтер неопределённо показал руками вокруг себя, – обыск среди ночи, неприятный допрос, каверзные вопросы – всё это было по сути своей провокацией, чтобы Маммоза занервничал и выдал себя. Я более чем уверен, что переверни мы тут всё вверх дном – ни одной улики или зацепки не найдём. Старый чёрт наверняка очень тщательно замёл следы. Никакие мои вопросы не прошибали Анджи, аргументы отлетали, как сухой горох от стенки. А вот приведённый тобой юнец… О-о-ох, тут другое дело. Всё стало очевидно сразу же. За что я выражаю тебе благодарность от лица всей городской стражи Вордена.

- Рад помочь. – Скромно ответил Корвэн.

- Как я уже и сказал, показания циркача несколько усложняют дело. Тут нужно будет хорошенько подумать.

- Ну, не буду отвлекать. – Сказал ведьмак и уже собирался было встать, но Вольтер жестом попросил убийцу чудовищ остаться в кресле.

- Видишь ли, Корвэн из Лода, я своё жалование тоже не просто так получаю. Уж не знаю, кто навёл тебя на Константина Бескарта, наверняка Марианна де Монтьеж, но я тоже в курсе конфликта между убитым и главой двимеритовой гильдии. Так что, герцог у нас обоих числится в списке подозреваемых. И раз с Маммозой мы, хоть и не до конца, но совместными усилиями разобрались, полагаю, можно перейти и к следующей «цели».

- Что ты имеешь в виду? – Уточнил ведьмак.

- Всё очень просто. До Бескарта ты в одиночку не доберёшься. Как минимум потому, что тебе запрещён выезд из города. А ещё это птица далеко не твоего полёта.

- В одиночку?

- Верно мыслишь, ведьмак. Я помогу тебе в знак благодарности за сегодняшнее содействие, а ещё потому, что это выгодно для следствия. Завтра… то есть, прошу прощения, уже сегодня в полдень встречаемся у Златорудных ворот города. Ты знаешь, где это?

- Найду.

- Хорошо. Постарайся не опаздывать. Оружие с собой не бери, всё равно обыщут и заберут. Приходи пешком. Отправимся к герцогу втроём, вместе с Эстелем.

- Мне же запрещён выезд из города.

- Но не в сопровождении старшего дознавателя городской стражи.

Глава VII

Не считая бессчётных лазеек контрабандистов и морского залива, окружённый высокой каменной стеной Ворден можно было покинуть всего тремя путями. Портовые ворота расположились в северной оконечности города, и начинавшийся здесь серпантин вёл вдоль побережья на север, в самый удалённый город королевств Ковир и Повисс – Бовес. Для простого человека дальше не было ничего, лишь, куда ни глянь, высились бесконечные острые заснеженные пики Драконьих гор, спускающиеся на западе к самому морю. На деле же, дальше за Бовесом была надёжно скрытая от посторонних глаз запутанная и крайне опасная тропа, ведущая в твердыню ведьмаков школы Грифона – грозный и таинственный Каэр Серен. Вторые ворота, к которым с четвёртым ударом портового колокола, отмеряющим полдень, подошёл уже забравший свои мечи из двимеритовой гильдии Корвэн, сейчас назывались Златорудными. Раньше, когда Ковир и Повисс ещё были вассалами Редании, они носили другое название – Медногорные, как и примыкающий к воротам район и небольшой пригород. Как нетрудно было догадаться, местная дорога уходила вглубь гор, к многочисленным шахтам и рудникам, в которых когда-то давным-давно добывали медь. По ней же дня за четыре можно было добраться до городка Раквелин. Времена изменились, медь перестала быть в почёте, в шахтах нашли более дорогие породы, королевства Ковир и Повисс стали автономными государствами, а ворота переименовали. Третий же путь из Вордена был самым оживлённым и самым широким, потому как вёл на юго-восток, к самым крупным городам: Аэдд Гинваэлю, Норрену, Ваттивиру. По этому же тракту можно было попасть и в столицы королевств. И потому у Тиссенидских врат, названных в честь новой правящей после Тройденидов династии, всегда творилось настоящее столпотворение.

Но нельзя было сказать, что в полуденный час у Златорудных ворот было безлюдно. И в толпе идущих туда-сюда рудокопов, торговцев, рабочих и праздных горожан, ловко снующих между телегами и каретами, словно блохи между зубьев гребешка, Корвэн далеко не сразу заметил дознавателей. Они стояли особняком чуть в стороне от караульной будки у запряжённых одной пегой кобылой дрожек. Эстель, растрёпанный и помятый, казалось, вот-вот готов был уснуть стоя; чтобы хоть чем-то занять себя, помощник дознавателя всё собирался раскурить свежезабитую трубку, но вместо того, чтобы, наконец, достать из кармана огниво и трут, мужчина лишь меланхолично гонял мундштук по своему рту. Гиграм на первый взгляд выглядел куда свежее своего коллеги, но при приближении ведьмак отметил, что лицо старшего дознавателя ещё более измождённое и осунувшееся, чем у Эстеля. Складывалось впечатление, что, если коренастому ковирцу удалось минувшей ночью поспать хотя бы несколько часов, то его начальник не удостоился и этого.

- Вот и ты, наконец. Здравствуй. – Поприветствовал ведьмака Вольтер. – Смотрю, не внял моему совету и всё-таки пришёл во всеоружии.

- Я всего на день остался без своих мечей и тут же чуть не получил ножом между рёбер. – Корвэн пожал плечами. – Если что, оставим их под присмотром. Я уже начинаю привыкать: что ни день – то новая расписка.

- Ах, ты только из гильдии. – Догадался старший дознаватель. – Ну, прошу.

Гиграм показал ведьмаку на дрожки и сам занял свободное место. Корвэн нехотя сел рядом. Эстель же, кивнув старшему дознавателю, кряхтя и охая полез на козлы, дождался, пока его пассажиры устроятся поудобнее и, задержавшись, чтобы раскурить, наконец, свою трубку, взял вожжи в правую руку и легонько хлестнул кобылу по спине. Экипаж неспешно поехал по мостовой к выезду из Вордена, мерно скрипя на снегу и выстукивая деревянными колёсами каждый булыжник. Один из стражников, вглядевшись в лицо Корвэна, признал в нём человека с розыскного плаката и потребовал остановить дрожки, но, увидев сидящего рядом с ведьмаком Вольтера Гиграма, замешкался.

- Господин старший дознаватель! – По-военному чётко отрапортовал мужчина. – Этот тип рядом с Вами… Как бы… На выезде из города был замечен…

- Молодец, хвалю за бдительность. – Усмехнулся Гиграм. – Давай, пропускай нас.

- Но указ же… Ваш указ не пускать!..

- Ты, дубина, – включился в разговор Эстель, – смеешь с господином старшим дознавателем спорить? Может, тебе и капитан городской стражи не указ? Мы едем с подозреваемым на следственный эксперимент. Так что пшёл прочь!

Стражник ушёл с пути в сторону, вытянулся стрункой и приложил ладонь к козырьку шлема, а Эстель, довольно оскалившись, выпустил изо рта сизое облачко, щёлкнул вожжами по спине лошади и повёл экипаж по серпантину.

- Зря ты так с ним. – Заметил Вольтер, когда они немного отъехали от городских ворот. – Видишь, как ответственно к делу подошёл. И ведь лицо с плаката запомнил.

- Да-а-а, – Протянул помощник дознавателя и отмахнулся свободной рукой, словно прогоняя назойливую муху, – тупой сапог. Исполнительный, а мозгов, считай, вовсе нет. Нечего их жалеть. Чем громче рявкнешь – тем быстрее дойдёт.

Экипаж неспешно поехал по извилистой горной дороге. Корвэн время от времени оглядывал каменистый крутой уклон обочины и нервно оглядывался, особенно когда дрожки слегка подкидывало на очередном ухабе.

- Не любишь езды в экипаже? – Участливо спросил Гиграм.

- Не люблю. – Признался Корвэн. – Я привык странствовать верхом. Так я сам контролирую ситуацию, и любые мои действия, как и их последствия, зависят лишь только от моих решений. Сидя в карете, я доверяю себя и свою судьбу другому человеку и незнакомым мне лошадям. Если экипаж сорвётся в ущелье, я никак не смогу на это повлиять – разве что, вовремя выпрыгнуть.

- Интересная точка зрения. – Отметил Гиграм. – Но далеко не всё зависит от тебя, будь ты верхом. Лошадь может испугаться и понести, или встать на дыбы. Это ведь животное. Ты не можешь контролировать все её действия.

- Не могу. – Согласился ведьмак. – Но с большой вероятностью могу предугадать и, в зависимости от ситуации, противодействовать. Лошадь – это огромная собака с копытами, не больше и не меньше. Когда знаешь основные приёмы дрессировки и имеешь маломальский опыт, знаешь характеры, то всё просто.

- Занятно. А я, напротив, не люблю ездовых лошадей. – Спустя несколько секунд сказал Вольтер. – Навсегда в памяти отпечаталась картина, как маленький мальчик, мой ровесник, попытался покормить кобылу яблоком. Животное укусило фрукт вместе с тремя его пальцами. Даже не заметило.

- Надо было яблочко на ладонь положить. – Степенно отметил Эстель.

- Само собой. Но я с тех пор всё равно отношусь к лошадям с опаской. Как, собственно, и к любым другим животным, что весят больше меня.

- В любом случае, к герцогу являться верхом попросту неприлично. Нужно показать свой статус, а вместе с тем – и серьёзность намерений. И то, как бы не посчитали наш экипаж слишком куцым. Так что, терпи, ведьмак. – Рассмеялся помощник дознавателя и задорно хлестнул лошадку вдоль позвоночника.

Дрожки доехали до развилки и свернули направо, на юг, в сторону Раквелина. Дальше дорога шла под горку, и узкая обочина серпантина с каждым пройденным шагом становилась всё шире. Ведьмак тихонько выдохнул, но вновь огляделся.

- А где остальные? – Уточнил убийца чудовищ.

- А кто тебе ещё нужен? – Удивился Гиграм.

- Вчера в доме Маммозы было около десяти стражников, и то, ты говорил, что они вряд ли что-то найдут. Мы же едем в поместье куда более масштабное, и я решил, что с нами будет дюжины две солдат, не меньше. Но где все?

Эстель не удержался и рассмеялся в голос. Лёгкую улыбку смог позволить себе и старший дознаватель. Корвэн вдруг почувствовал себя дураком, что ему совершенно не понравилось.

- Да кто же нам выпишет постановление на обыск? – Наконец отсмеявшись, спросил у ведьмака помощник главного дознавателя. – Да если бы у покойного барона из груди торчал фамильный нож Бескартов, а герцог был бы последним его посетителем – начальник стражи и ипат Вордена и то ни в жизнь бы не подписали такой бумажки.

- Эстель хочет сказать, что мы направляемся к Бескарту с неофициальным визитом. – Пояснил Гиграм. – Он, может, немного приукрасил, но суть передал верно.

- Выходит, герцог может отказаться отвечать на наши вопросы?

- Герцог может покрыть нас самыми грязными ругательствами, захлопнуть перед нашими носами дверь и спустить собак. – Весело ответил ведьмаку Эстель.

- Мы постараемся выудить из него хоть что-нибудь, однако такой исход тоже возможен. – Согласился старший дознаватель. – У нас нет никаких полномочий допрашивать главу двимеритовой гильдии, а у него – никаких обязательств отвечать на наши вопросы. Так что, будем действовать крайне аккуратно, и надеяться, что у герцога сегодня доброе расположение духа. И, более того, операция тайная, и о ней не знает никто, кроме людей, сидящих сейчас в этом экипаже. Начальство наше так точно не должно ничего о ней пронюхать.

- А если Бескарт откажется говорить?

- Поедем обратно и напьёмся в ближайшем трактире. – Вновь рассмеялся Эстель.

- Не переживай так, мастер-ведьмак, – успокоил своего соседа по дрожкам Вольтер, видя, что Корвэн насупился, – никакой труд не бывает напрасным. Если герцог откажется говорить, значит, ему есть, что скрывать. Постараемся сыграть на его общественном статусе и раздутом себялюбии. Так что, в любом случае, с пустыми руками не уйдём. Хоть что-то, да узнаем.

- Но если герцог недостижим, как сказал Эстель, зачем мы вообще тогда едем к нему в поместье? Просто время потратить? Поупражняться в остроумии?

- Мой помощник слегка преувеличил. Если мы что-то найдём, я отыщу рычаги, чтобы надавить на нужных людей и привлечь Бескарта. – Заверил Гиграм.

- А вы не допрашивали Черных Лис? – Прервал минутное молчание Корвэн, когда экипаж со скрипом выехал на холмистую равнину.

- Богов побойся, ведьмак, – ответил тут же повернувшийся на облучке вполоборота Эстель, – дознаватели что, по-твоему, совсем во сне не нуждаются?

- Пусть посидят, понервничают, промаринуются как следует. – Продолжил за своим помощником Гиграм. – Хотя, я много думал над делом после того, как мы все разошлись.

- Вы опять не спали? – Спросил Эстель, и Корвэн уловил в его голосе тревожные нотки. Выходило, что помощник всерьёз переживал за своего начальника.

- Я не сплю, я мечтаю и размышляю. – Ответил Гиграм и повернулся к сидящему слева от него ведьмаку. – Появление циркача заставило меня немного пошевелить мозгами и подправить изначальный сценарий преступления. Если опустить детали, то тут всё сводится к двум очевидным вариантам: либо юнец говорит правду, либо лжёт. Во втором случае всё выходит просто и понятно, и то, что ночью рассказал акробат, было лишь жалкой попыткой оправдать себя.

- А если он говорил правду? – Уточнил Корвэн. – Что, если он и в самом деле не убивал Антуана?

- Отрицательный результат – тоже результат. Если парень невиновен, то открываются десятки новых вероятных сценариев развития произошедших в усадьбе де Монтьежей событий, каждый из которых стоит проработать. Но что поделать, такова работа дознавателя: будь у тебя сто версий – появится сто первая, и её тоже нужно проверить; глядишь, она и окажется самой верной. Маммоза в любом случае не был с нами до конца откровенен, так что к этому дворянину мы присмотримся повнимательнее.

- Да разве же это дворянин? – Рассмеялся повернувшийся вполоборота Эстель. – Так, имя одно. Был дворянин – да весь вышел. Пустышка. Ха!

- Занятно, даже очень. – Заключил ведьмак. – Я просто хотел сказать, что, возможно, де Монтьежа и вправду убил циркач? Быть может, стоит сперва его разговорить как следует, и тогда делу конец, а к герцогу мы едем зря?

- Ох, Корвэн, я сразу понял, что ты по натуре своей охотник.

- В каком смысле?

- В самом что ни на есть прямом. – Усмехнулся Гиграм. – Ты привык выслеживать конкретную добычу, скажем, оленя. Знаешь, кто именно тебе нужен, как себя ведёт, как выглядит его отпечаток. На охоте ты будешь искать след, изучать ареал обитания, места кормёжки и водопои, идти по звериным тропам. А найдя цель – вмажешь ему стрелой под лопатку или в шею, и станешь преследовать, пока зверь не упадёт без сил. Вот твоя добыча, твои мясо, рога и шкура. Тебе нужен был олень – ты добыл его. Дело сделано. В общем, я имею в виду, что ты человек действия. Охотник по натуре. И обычно имеешь представление о цели.

- Да. – Согласился, немного подумав, Корвэн. – Разве это плохо?

- Разумеется, нет. В твоём ведьмачьем ремесле, даже, напротив, хорошо. Но расследование – это, скорее, своего рода рыбалка. Если очень просто и на пальцах… Скажем, я хочу выловить из пруда золотую рыбку – убийцу. Что мне для этого нужно?

- Ну как что. Удочка.

- А ловить на что? – Корвэн не смог ответить. – Вот именно. Я не знаю. Я даже не знаю, как эта золотая рыбка выглядит. У преступника ведь нет на лбу отметки. Это не утопец, а простой человек, такой же, как мы с тобой. Он тоже кушает, пьёт, одевается как все, быть может, даже исправно ходит на работу. У моей золотой рыбки нет конкретного образа. Кто это? Карп? Щука? Что она любит? Как ведёт себя? И ведь никто наверняка не знает, на что эта золотая рыбка попадётся. Благо, у меня с собой десять удочек и столько же видов наживки. Червь, опарыш, мотыль, каша, мякиш… Каждая из удочек – это версия. Я ставлю их все и начинаю ждать. Один из поплавков дёрнулся. Кто мне попался на крючок?

- Понятия не имею.

- Как и я. Быть может, мне повезло, и это та самая золотая рыбка, которая мне так нужна. А может быть и нет. Я начинаю потихоньку вытягивать свой улов, но при этом не спускаю глаз и с других своих удочек. Потому как если я всецело сосредоточусь на только что пойманной рыбе, а это, скажем, простой карась, моя истинная цель может спокойно подплыть к нужной конкретно ей наживке, и, пока я буду занят, утянуть её на дно пруда вместе с моей удочкой.

- Кажется, я начинаю понимать разницу. – Сказал Корвэн.

- Маммоза – это лишь одна из удочек. – Продолжил Вольтер, удовлетворённо кивнув своему собеседнику. – Быть может, он и есть нужная нам золотая рыбка. Но кто скажет наверняка? Благодаря тебе поплавок дёрнулся, и я подсёк старого Анджи, но я не могу упустить из вида и другие удочки. Потому как если мы будем идти чётко от одной версии к другой, ведя её до самого конца – то чтобы раскрыть дело, и целой жизни не хватит. Особенно, когда оно такое запутанное и непростое, как в нашем случае.

- Выдвинуть и утвердить версию, опросить всех свидетелей, найти всех подозреваемых, каждого обыскать, допросить, а по итогу оказывается, что всё лажа, и надо начинать заново. Это же сколько времени и сил впустую! – Дополнил слова Гиграма Эстель.

- И что, все дознаватели работают так, как вы? – Удивился ведьмак.

- Ох, далеко не все. – Заверил Вольтер. – Кто-то действует исключительно так, как только что сказал мой коллега, последовательно. Не каждый может удержать в голове все версии, все мотивы и всех подозреваемых, при этом не развалив цельной картины.

- А есть те, кто выловят первую попавшуюся рыбёшку, выкрасят её золотой краской и всё, готово. – Усмехнулся помощник дознавателя.

- Забавно слышать это от тебя, Эстель, ведь ты точно так же, не разобравшись, хотел засадить меня за убийство барона.

- Я умею признавать свои ошибки, ведьмак. – Вмиг принял серьёзный вид сидящий на козлах мужчина. – Но и ты не обольщайся, Корвэн, ты всё ещё одна из попавшихся на крючок рыб, которую надо вытянуть из воды. И никто ещё не доказал, что твои чешуйки не золотые.

- Само собой. – Согласился убийца чудовищ. – И всё-таки, надо признать, непростое у вас ремесло. Как вы пришли к этой работе?

- Я с детства рос в злачных районах Вордена, – первым ответил Эстель, вытряхнув из трубки пепел, – грязи и мерзости видел на улицах столько, что даже самый жирный риггер в этой куче с комфортом разместил бы свою тушу. Буквально каждый день кого-то грабили, насиловали или избивали. Порой даже убивали, хоть и не так часто. И меня самого колачивали не раз. Так что в городскую стражу пошёл по зову сердца, а не от безысходности, как некоторые. Хотелось бороться с этой заразой, благо, нагляделся я на неё предостаточно, и не понаслышке знал, кто где ныкается и где кого искать. Ловил я эту погань часто и помногу, бил гадов нещадно, спуску не давал, взяток не брал. Так меня и заметили, дали сержанта городской стражи и сделали помощником дознавателя. Но тут, конечно, дело посложнее будет: искать душегубов это тебе не карманников по городскому рынку гонять. Нужно думать много.

- Надо признать, Эстель, хоть и любит иногда поспешить с выводами в кажущемся ему очевидным деле, на поверку один из лучших моих учеников. – Отметил Вольтер, и Корвэн увидел, как помощник дознавателя едва заметно улыбнулся.

- А ты? – Спросил ведьмак у Гиграма и повернулся к своему соседу по дрожкам.

- Мне было суждено стать тем, кем я стал. – Загадочно протянул Вольтер. – Я с малых лет был нелюдимым, замкнутым, но крайне внимательным ребёнком. Подмечал и запоминал всякие детали, которые для других казались пустыми мелочами. К примеру, в возрасте десяти зим мне достаточно было просто посмотреть на руки собеседника, чтобы с большой точностью определить, кем тот работает. А взглянув на его ноги, я мог с уверенностью сказать, откуда он пришёл. И всё в таком духе. Мы с матерью и братом долгое время жили в общем доме. Знаешь, что это такое, ведьмак?

- Огромный барак, в котором арендует комнату множество семей, по причине бедности не способных позволить себе собственное жильё.

- Именно так. – Подтвердил Вольтер и продолжил. – В нашем общем доме, хозяином которого был, как сейчас помню, господин Кесальти, жило около тридцати неимущих семей. Само здание было двухэтажным, выстроенным в форме буквы «П». Настоящий рассадник крыс, тараканов и нищеты. Жуткое место. Окна нашей крохотной комнатки на первом этаже выходили во двор, и если тот не был завешен сушащимся на верёвках бельём, то, закончив смену в кабаке, я приходил домой, садился у окна и следил за людьми. Уже через несколько месяцев таких наблюдений я с уверенностью мог сказать, кто где работает, у кого и когда смена, в какой семье муж изменяет жене, а в какой – наоборот, кто кого поколотил… А за неимением друзей я ложился спать и, выстроив в голове всё увиденное днём, представлял себе во всех подробностях жизнь других людей, пытался влезть в их шкуру, понять логику поступков, даже представлял себя на их месте. Фантазия работала отлично, зато уже с юных лет у меня появились проблемы со сном. У всего есть своя цена, как говорится.

Как-то раз в нашем общем доме произошло неслыханное событие: у господина Кесальти украли кошель с деньгами, аккурат через три дня после сбора ренты. Так как наша семья была одной из самых бедных даже по меркам этого сборища голытьбы, пришедший дознаватель заподозрил в краже мою мать. В качестве доказательства выступал расписной ситцевый платок, который у маменьки появился совсем недавно. Мол, откуда у этой нищенки такая ценная вещь? Вот тут как раз пригодились мои особенности. Кесальти жил в одном подъезде и на одном этаже с нами. Я слышал, как ночью, до того, как хозяин дома вернулся, к нему кто-то зашёл и сразу вышел. Судя по тяжёлым шагам и покашливанию, это был мужчина. В нашем подъезде кашляли двое: Вольторн, эльф-рудокоп, и господин Лаззель, довольно состоятельный по меркам нашего дома человек, кажется, ростовщик. Но Вольторн также жил на первом этаже, а тот, кто заходил к Кесальти, поднялся на второй: наша комнатка была рядом с лестницей, и я отчётливо слышал скрип её ступеней. Всё это я рассказал дознавателю. Уж не знаю, почему он решил послушать юнца, едва прожившего пятнадцать зим, но в комнате Лаззеля провели обыск и действительно нашли пропажу. Как позже оказалось, негодяй буквально на днях сделал моей матери предложение, подарив в знак серьёзности намерений тот самый ситцевый платок, а когда она ему отказала, в ярости решил подставить женщину, которую только что собирался взять в жёны. Он выкрал кошель, полагая, что все подумают на мою мать, и собирался его нам подкинуть, да никак не мог найти удобного момента. Так я и раскрыл своё первое дело.

- Занятно. – Только и смог сказать Корвэн. – Так ты и пошёл в дознаватели?

- Не совсем. Для этого нужно было обучиться грамоте, а мы едва сводили концы с концами, и работа занимала почти всё наше время. Но в одну из зим мать слегла с чахоткой, а через год моего брата зарезали ножом в драке. И уже когда я остался один, то решил, что мне нечего терять, и пошёл в приходскую школу при церкви Вечного огня. Хоть нас там и секли нещадно за любую провинность, но всего за пару лет я выучился грамоте достаточно, чтобы поступить в помощники дознавателя. Вот такая история. А как ты стал ведьмаком?

- У меня и выбора-то особо не было. – Ответил Корвэн. – Наша семья тоже не шиковала деньгами, и мать продала меня заезжему ведьмаку. Так я из Каэдвена попал в Ковир, в крепость школы Грифона.

- А я слышал, что ведьмаками становятся… как их там… дети-внезапности, что ли… – через плечо бросил Эстель.

- Ах, ты про Право Неожиданности? Да, есть и такое в нашем деле. – Усмехнулся Грифон. – Но если бы в ведьмака можно было превратить только лишь дитя неожиданности, то убийц чудовищ на весь континент и дюжины бы не набралось. Ведьмаками становятся не по велению Предназначения, а в результате жёстких тренировок и тяжёлых алхимических мутаций, проходящих под надзором опытного чародея. А когда школе нужны новые ученики, их легко собрать среди беспризорников, или выкупить у нищих семей, как было в моём случае. Так, пожалуй, даже лучше: воспитанные улицей и закалённые невзгодами дети куда лучше прочих проходят стартовый отбор, и у них гораздо больше шансов стать убийцами чудовищ. А Право Неожиданности – это очень редкий способ оплаты, и из тех ведьмаков, которых я знаю лично, им никто никогда не пользовался. Я так точно. Кроны, орены и бизанты как-то ближе сердцу, чем какая-то эфемерная награда.

- А ты прагматичен. – Заметил Гиграм.

- Да. Но не меркантилен. Поверь, Вольтер, я и счесть не смогу, сколько раз помогал людям за миску похлёбки и доброе слово. Кстати, Эрланд из Ларвика, основатель школы Грифона и мой наставник, заработав себе доброе имя, долго ездил по королевским дворам и пытался убедить правителей и их ближний круг сделать взнос на благо нашей ведьмачьей школы. Мол, если пожертвований будет достаточно, то его ученики будут странствовать по свету и истреблять чудовищ совершенно бесплатно, и даже нищий сможет положиться на помощь Грифона.

- И как? Они согласились?

- Разумеется, нет.

- Я так и думал. – Покачал головой Гиграм.

- Скоро приедем. – Заметил Эстель. – Надо бы легенду проработать ещё раз.

- Какую легенду? – Уточнил убийца чудовищ.

- Да по поводу тебя, Корвэн. Не можешь же ты предстать перед главой двимеритовой гильдии, как обыкновенный ведьмак с улицы. Толку ему будет с тобой говорить? – Гиграм отвернулся от Грифона и обратился к своему помощнику. – А чем тебя моя легенда не устраивает?

- Да какой он к чёрту стажёр. – Эстель повернулся на козлах и показал на Корвэна. – Да Вы посмотрите на его рожу, господин старший дознаватель. Уж не в обиду тебе, ведьмак, но не смахиваешь ты на юнца, изучающего азы следственной кухни. Пусть лучше охранником Вашим будет.

- А что, – задумался Вольтер, – у дознавателя работа опасная, сопряжённая с риском. Это ты хорошо подметил, Эстель, пусть так и будет. Так, Корвэн, запомни, ты – мой телохранитель по имени… Ну, пускай Тулий. Как раз пригодятся твои мечи.

- Что, оба? – Уточнил Корвэн, не скрывая своего скептицизма.

- Нет, давай один спрячем. – Согласился Гиграм. Он потянулся вперёд, откинул фальш-панель, закрывающую от посторонних глаз спрятанный прямо под козлами тайник. – Клади серебряный сюда, а стальной… Ты можешь его повязать на пояс, ну, как обычные люди носят? Чтобы было как положено? И спрячь медальон, слишком он у тебя приметный. Простые наёмники таких не носят.

Корвэн кивнул и принялся перетягивать ремни портупеи и расстёгивать пояс.

- Пусть прикинется иностранцем. – Предложил Эстель. – Скажем, нильфгаардцем. Это где-то далеко на юге, там, вроде как, даже на всеобщем не балакают. Как раз, чтобы не сболтнул лишнего.

- Боишься, что я всё испорчу? – Усмехнулся Корвэн.

- Опять же, без обид, ведьмак, но иногда всё дело может посыпаться из-за одного неудачного вопроса или не вовремя обронённой фразы. А когда имеешь дело с такой капризной птицей, как Бескарт… Короче, помалкивай.

- Хорошо. – Согласился убийца чудовищ. – Я изображу нильфгаардский, насколько я его помню. Но что мне делать? План действий у нас какой?

- Как ты уже понял, всё зависит от того, улыбнутся нам сегодня боги или нет. Если герцог соизволит впустить нас на порог своего дома, мы втроём поднимемся к нему в рабочий кабинет. Бескарт человек деловой и вечно занят, но он потомственный дворянин, так что, скорее всего, с двумя дознавателями он не захочет разговаривать среди кип бумаг и документов просто из этикета. Мы выйдем и проследуем с герцогом в более подходящее для непринуждённого разговора место. В это время мы с Эстелем разыграем небольшую сценку с целью вытащить из кармана Константина ключ от кабинета. В случае успеха я скажу «сегодня в порту Вордена было удивительно ветрено». Запомнил? Эта фраза будет означать, что ключ у меня. Бескарт, скорее всего, будет чувствовать себя неуютно рядом с вооружённым мужчиной такого грозного вида, и, тихонько передав ключ, я отошлю тебя в комнату для слуг. Мы с моим помощником займём главу двимеритовой гильдии настолько, насколько это возможно, а ты в это время проберёшься в кабинет и… Ну, по обстоятельствам.

- Ты что, издеваешься? – Не сдержался Корвэн. – Да вы с целым отрядом солдат у старого деда не сумели ничего путного найти. А что смогу сделать я один? Представляешь, сколько разных непонятных для меня бумажек у герцога будет лежать на столе и в ящиках? К тому же, уж я-то думаю, что Бескарт ведёт свои дела ещё осторожнее, нежели Маммоза. Сколько времени вы мне дадите? Час? Полчаса? Четверть? Не пойдёт. Давай, Эстель, сразу разворачивай экипаж, и едем обратно. План просто отвратительный.

- Да, он далеко не идеален. – Согласился Гиграм. – И я, признаться, сам особо не рассчитываю на успех. Но мы с Эстелем попытаемся прощупать герцога, посмотрим, занервничает ли он при определённых вопросах. А ты… Не обращай внимания на всякие документы, мы с ними и всей городской стражей Вордена до самого прихода Белого Хлада не разберёмся. Ищи дневники Бескарта, или его личный журнал с записями. Думаю, это будет не самая большая книжечка в дорогом переплёте, спрятанная от посторонних, но вряд ли где-то далеко. Если найдёшь записи графа, то по возможности особенно тщательно проверь все заметки, сделанные за неделю-две до убийства де Монтьежа. В идеале – месяц.

- Я совершенно не доволен этим планом. – Повторил ведьмак.

- Поздно уже сворачивать. – Сказал Эстель, и дрожки, сделав очередной поворот, выехали на прямую широкую дорогу. По правую руку, метрах в пятистах по пологому склону, бушевало сине-серое море, сливающееся на горизонте с почти таким же по цвету пасмурным небом. Слева же за неприступным кирпичным забором высилась и тянулась постройка, которая не могла быть ничем иным, кроме как гнездом древнего и страшно богатого дворянского рода. – Если тебя это успокоит, мы с господином старшим дознавателем рискуем несказанно большим, нежели ты. Застукают тебя в кабинете герцога, и что дальше? Ну наорут, ну собак спустят. А мы можем должности и жалования лишиться, а Ковир – не самое дешёвое для жизни королевство Севера!

- Так, закончили. Подъезжаем. – Тихо скомандовал Гиграм и повернулся к ведьмаку. – Тулий, ты готов?

- Visse aedragh ge'erillan's niss [1] – Степенно ответил Корвэн, сильно растягивая гласные. Гиграм удовлетворённо кивнул.

Дрожки подъехали к роскошным чугунным воротам, настолько широким, что через их распахнутые створки в поместье смогли бы вольготно въехать шеренгой сразу три кареты, а то и все четыре. Шестеро вооружённых привратников встретили нежданно прибывший экипаж, и один из мужчин в довольно грубой форме спросил у сидящего на козлах Эстеля, не ошибся ли тот местом назначения. Помощник дознавателя в не менее витиеватых выражениях указал сторожу его место, высказал всё, что думает о привратнике и родителях оного, при этом не забыв, как бы между делом, озвучить цель их неофициального визита, и разъярённый мужчина был вынужден бежать за старшим лакеем. Ждать пришлось довольно долго. Скорее всего, мажордома нашли далеко не сразу, а когда разыскали – тот и сам не смог решить, как поступить с гостями, и направился непосредственно к герцогу. В любом случае, примерно через четверть часа, когда Эстель уже успел набить новую трубку, из господского дома вышла целая делегация из нескольких слуг, того самого привратника и такого напыщенного индюка, каких Корвэну ещё не доводилось видеть. Одетый в дорогой атласный камзол, с париком на голове и нелепейшей горгерой на шее, он даже не пытался скрыть лёгкого презрения, глядя на двух одетых в тяжёлые кожаные плащи мужчин и их вооружённого спутника с грубой дорожной накидкой поверх доспеха.

- Могу ли я узнать цель вашего визита, судари? – Манерно протянул дворецкий и нацепил на нос очки из горного хрусталя, словно собирался получить от прибывших незваных гостей приглашение.

Вместо бумаг Гиграм показал мажордому печатку с символом городской стражи, и тот едва заметно изменился в лице.

- Меня зовут Вольтер Гиграм, милостью Королевского величества – старший дознаватель на страже правопорядка славного города Вордена. Это мой помощник Эстель, и телохранитель Тулий родом из Нильфгаарда. Мы расследуем гибель барона Антуана де Монтьежа, и прибыли с неофициальным визитом к господину герцогу Бескарту, чтобы прояснить несколько вопросов.

- Господа, у вас есть какое-нибудь разрешение или постановление? – Осторожно уточнил дворецкий.

- Помилуйте, любезный, мы всего лишь хотим задать господину герцогу несколько вопросов, чтобы составить более точное представление о личности погибшего, только и всего. Поверьте, это не отнимет много времени. Надеюсь, вы не продолжите держать нас на холоде. У меня уже онемели пальцы рук и ног.

Мажордом попросил мужчин набраться терпения и подождать ещё немного, развернулся и нелепо, словно разжиревший гусак, засеменил к парадному входу. Он скрылся в усадьбе, но не прошло и пары минут, как вновь оказался на улице. Лицо его, хоть и раскрасневшееся после бега, лоснилось показной любезностью, словно у проститутки возле входа в публичный дом, и ещё до того, как лакей приблизился, Корвэн отчётливо понял, что внутрь они сегодня всё-таки попадут.

- Откройте ворота, живо. – Скомандовал дворецкий, при этом махнув для пущей убедительности обеими руками, словно бы прогонял мух. – Достопочтенные господа, добро пожаловать в фамильное имение старинного рода Бескартов. Милости прошу! Вы можете оставить свой экипаж здесь же, за воротами, если не против, на этой вот площадке. Ваше имущество будет в полной сохранности.

Когда слуги распахнули створки ворот, Эстель загнал дрожки на указанное место и, спрыгнув с облучка, передал вожжи одному из лакеев. Вольтер и Корвэн неспешно покинули экипаж. Мажордом крутился вокруг них словно ласковый пёс, готовый броситься на слишком задержавшегося на службе хозяина.

- Живут же люди. – Тихо восхитился помощник дознавателя, глядя на монументальную и величественную четырёхэтажную постройку, в которой можно было бы спокойно разместить весь гарнизон и всю городскую стражу Вордена.

- Главному зданию усадьбы рода Бескартов более четырёхсот лет. – Степенно заметил дворецкий. – Прошу проследовать за мной, господа. Господин граф ждёт вас в кабинете. Вот только я вынужден забрать оружие вашего телохранителя. Оно ни к чему. Не сомневайтесь, на территории поместья вы в безопасности.

- Ne tuv'en que'ss, luned![2] – Грозно прошипел Корвэн и, отойдя на шаг назад, положил руку на эфес меча.

- Полагаю, мы сможем обойтись без этого. – Решив сгладить конфликт, вмешался Вольтер. – Тулий может не понять Ваших намерений. Он из Нильфгаарда, для них там связь между воином и его оружием – сакральна и даже, можно сказать, в каком-то смысле священна. Как бы он ни был верен мне, даже я не смею прикасаться к его мечу. Уверяю, Тулий не доставит никаких проблем, за него я ручаюсь лично.

- Давайте уже пойдём внутрь. – Предложил Эстель. – Честное слово, я продрог, сидя на этих проклятых козлах.

- Хорошо. – Немного помедлив, согласился мажордом и, снова улыбнувшись во весь рот, повёл Гиграма и его помощника к входной двери. Корвэн, чуть выждав, демонстративно снял руку с эфеса и проследовал следом за мужчинами на небольшом отдалении.

Ведьмаку не хватило бы всех известных ему слов, чтобы описать ту роскошь, с которой трое прибывших в усадьбу Бескартов мужчин столкнулись, войдя в главное здание. Корвэн не сомневался, что и не каждый правитель Севера сможет позволить себе подобное, не то, что рядовой дворянин. Зеркала в два человеческих роста в золотом обрамлении были, пожалуй, самой неприметной и незначительной частью местного убранства. Свисающая на длинных цепях с самого верхнего этажа гигантская люстра, предназначенная не меньше чем для сотни свечей, переливалась тысячами кусочков янтаря самых разных размеров и форм. Мраморный мозаичный пол был натёрт так, что по нему впору было бы кататься на коньках. Про неисчислимое множество портретов, скульптур и ковров ручной работы даже и упоминать как-то не хотелось. Дневной свет бил со стороны моря в три огромных искусно выполненных витражных окна и рассыпался на десятки и десятки цветных лучиков. Мажордом пригласил проследовать наверх, и мужчины принялись подниматься по широкой винтовой лестнице, на каждой ступени которой в одну шеренгу смогла бы спокойно встать дюжина человек.

Рабочий кабинет самого герцога по размеру превосходил приёмный зал де Монтьежей, тот самый, в котором Эстель с несколькими подчинёнными шесть дней назад запросто разместили всех постояльцев усадьбы. Беловолосый мужчина в багряном сюртуке из назаирского шёлка, накинутого поверх чёрной сорочки, окинул взглядом вошедших в комнату мужчин и кивнул дворецкому, после чего тот удалился. Константин Бескарт поднялся из-за своего рабочего стола и вежливо поприветствовал гостей. Герцог был высок, строен, с правильными, но довольно резкими чертами лица и нездорово-бледной кожей, а взгляд сверху-вниз, приподнятый подбородок и слегка надменное выражение за долгие годы во главе двимеритовой гильдии стали неотъемлемой частью его образа.

- Прошу, господа, располагайтесь поудобнее. – Бескарт указал Вольтеру Гиграму и Эстелю на роскошные стулья напротив своего стола, и сам сел за своё рабочее место. Корвэн, как и полагалось хорошему телохранителю, остался стоять чуть позади старшего дознавателя, заложив обе руки за спину. – Распорядиться о напитках? К сожалению, вы застали меня врасплох. С удовольствием бы поговорил с вами в более неформальной обстановке, но, видят боги, дел на меня свалилось слишком много разом, да и не ожидал я гостей. Но, как заверил меня Житом, разговор наш не планируется, как продолжительный, так что, полагаю, вы простите мне причинённые неудобства.

Эстель бросил быстрый взгляд на Гиграма. Корвэн про себя тихо пшикнул.

- Разумеется, господин герцог. – Вольтер невозмутимо приложил руку к сердцу и чуть склонился вперёд. – Это целиком и полностью наша вина, что мы, если позволите, свалились как снег на голову. И я выражаю Вам свою искреннюю благодарность, как лично, так и от лица всей городской стражи Вордена, за то, что смогли-таки уделить для нас своё драгоценное время. Уверяю, мы не отнимем его у Вас слишком много.

- Я очень надеюсь на это, иначе этого разговора не было бы вовсе. – Константин Бескарт многозначительно кивнул. – Я наслышан о Вас, господин старший дознаватель, говорят, Вы… очень дотошный.

- Это большая честь для меня. В данном контексте сочту за комплимент. – Рассмеялся Гиграм, хотя Корвэн готов был поклясться, что смех этот был не искренен. – Тем не менее, как я и передал Вашему мажордому, эта беседа неофициальная. Не будет ни записей, ни протоколов, ни актов. Всего пара вопросов об усопшем, не более.

- Неужели Вы считаете, что мы были столь близки?

- Уверен, что Вы сможете пролить свет на личность погибшего с другого ракурса. Я уже слышал, какой он хороший отец, друг и хозяин. Но, полагаю, что мало кто может рассказать об Антуане де Монтьеже, как о предпринимателе.

На несколько секунд воцарилась тишина. Корвэн, наблюдавший со стороны за тонкой психологической дуэлью между герцогом и старшим дознавателем, лишь восхитился выдержке и изворотливости последнего.

- Что же, задавайте свои вопросы. – Кивнул, наконец, Бескарт. – Постараюсь удовлетворить Ваше любопытство, и буду рад, если это поможет найти виновных. Кстати, а Вы уверены, что это не было самоубийством?

- Полагаю, у де Монтьежа не было причин кончать с собой. Разве что, господин герцог, Вы знаете о таковых?

- Ох, отнюдь.

- Тогда я начну, с Вашего позволения. – Гиграм вновь приложил руку к сердцу и слегка наклонился сидя в кресле, на что Бескарт ответил едва заметным кивком. Корвэну эти двое напоминали профессиональных бойцов, вот-вот готовых сойтись в смертельном поединке. – Скажите, как давно Вы знали убитого?

- Недолго, совсем недолго, всего несколько лет. Де Монтьеж был из так называемой «новой» аристократии, и получил титул барона года четыре или пять назад. Так и познакомились. До этого он существовал в кругах, не представляющих для меня никакого интереса.

- А как Вы относитесь к этой «новой» аристократии?

- Этот вопрос не имеет отношения к делу. Но раз Вы настаиваете…

- Ох, разве же я смею…

- Я считаю унизительным то, что простолюдинам вот так запросто даются дворянские титулы. В этих семьях нет ни многолетней традиции, ни истории, ни чести. Тем не менее, такие люди полезны Короне, и потому полезны нам всем.

- Что Вы имеете в виду?

- Процветание королевств Ковир и Повисс – это процветание всех его жителей. От вельможи и до рыбака.

- Понимаю Вашу мысль. Но полагаю, Ваше знакомство с погибшим состоялось несколько раньше, нежели де Монтьеж стал бароном. Скорее, после того, как он стал обладателем двимеритовой шахты к северу от Вордена. Верно?

- Вы осведомлены.

- Такова моя работа.

- Что же, признаю, Вы меня поймали, Гиграм. – Усмехнулся герцог и театрально развёл руки в стороны. – Таких вот аристократов, как Антуан, стало в последнее время великое множество. Новое веяние правящего рода Тиссенидов. Ваша правда, у меня нет времени обращать внимание на каждого выскочку, волею случая пробившегося, как говорится, из грязи в князи. Пока они не касаются моих интересов, само собой.

- Вы говорите про двимерит, полагаю? – Уточнил вклинившийся в разговор Эстель.

- Верно. – Не скрывая пренебрежения ответил помощнику дознавателя Бескарт и вновь повернулся к Гиграму. – Я, в первую очередь, являюсь главой двимеритовой гильдии. Ибо моя должность и служба на благо Короне, как и та польза, которую я приношу своими делами, куда важнее моего знатного имени.

- Разумеется, господин герцог. – Согласился Вольтер. – Скажите, а вступление в гильдию является обязательным?

- Конечно же нет. – Усмехнулся Константин Бескарт. – Мы предоставляем кандидату на вступление в гильдию множество преимуществ, таких как, к примеру, регулирование цен, выстраивание отношений с конкурентами, заведомо проверенные точки сбыта, защита прав, кредиты под особый процент, представительство в королевском суде и помощь в случае обвала цен на рынке.

- Я считаю, это очень благородно. – Заметил старший дознаватель. – Если не ошибаюсь, двимеритовая гильдия существует не так давно, верно?

- Относительно прочих подобных союзов – да. Само собой, возникновение Двимеритового братства рано или поздно должно было случиться. Как Вы знаете, подобные организации существовали испокон веков. На принципах гильдий каменщиков, металлургов и ткачей зиждется и благостно процветает само наше общество. А мы лишь взяли лучшее от каждой из имеющихся многовековых организаций, чтобы основать столь крепкий и надёжный союз.

- А какие-либо санкции применяются в отношении лица, отказывающегося вступить в гильдию?

Герцог, собиравшийся было что-то ответить, внезапно замолк. Корвэн кожей почувствовал возникшее напряжение. Не выгонит ли властолюбивый дворянин их сию же минуту прочь? Гиграм, мгновенно проанализировавший ситуацию, тут же продолжил, но немного сменил тон на более заискивающий.

- По имеющимся у меня сведениям, барон де Монтьеж всячески отказывался вступать в ряды двимеритовой гильдии. Я хочу понять его мотивацию. Видимо, он этих санкций, если таковые есть, не боялся. Чем он обосновывал свой отказ?

- Скажу Вам сразу, господин дознаватель, что членство в гильдии есть привилегия, а не обязательство. – Начал, немного подумав, Бескарт. – Вступление в её ряды – это благо для страждущих добиться успеха в нашем нелёгком ремесле. Мы не применяем никаких санкций против единичных, прошу заметить, личностей, отказывающихся принять наше щедрое предложение. Но для этих девиантов могут в будущем, и довольно скором, возникнуть трудности самого разного характера, с которыми они останутся один на один. Иными словами, опираясь на крепкое плечо гильдии, куда проще смотреть в заведомо безопасное будущее, строить его и буквально осязать прогресс и благость перемен.

Эстель и Гиграм усердно закивали.

- Отвечая же на второй Ваш вопрос, – продолжил герцог, – скажу, что де Монтьеж по характеру своему был неуживчивым и склочным. Свой личный достаток он ставил несказанно выше общего блага для всех нас. Аргументировать свои действия новоиспечённый барон отказывался, лишь ссылался на то, что при уплате соответствующей пошлины ни один королевский эдикт или закон не запрещает Антуану вести дела так, как ему вздумается. К сожалению, отпрыски его оказались ничуть не лучше отца.

- Вы пытались привлечь детей де Монтьежа к вступлению в гильдию?

- Верно. – Ответил Эстелю герцог. – А точнее, его дочь, Марианну. Моя доверенная помощница отправилась в усадьбу де Монтьежей два дня назад с исключительно выгодным для нас всех предложением.

- Два дня назад… В день похорон Антуана, выходит? – Уточнил Гиграм.

- Совершенно верно. – Признал Бескарт. – Вышло крайне бестактно с моей стороны, но клянусь богами, это было лишь совпадение, что Диана отправилась на встречу с этой негодяйкой в столь траурный день.

- Негодяйкой? – Не без интереса поинтересовался Эстель. – Что же такого произошло, что Вы дали бедной сироте такую нелицеприятную оценку?

- Мою помощницу избили! – Повысил голос Константин. – Самым жестоким образом! Скажите, друзья, разве так ведут дела цивилизованные люди, да ещё и на деловой встрече? Видимо, неуживчивость и неспособность к компромиссу передалась от отца к дочери по наследству. Житом! – В проёме двери тут же показался лакей. – Прошу, приведи сюда Диану. Пусть господа поглядят, как встретили мою доверенную особу в доме де Монтьежей.

Мажордом тут же скрылся. Эстель и Гиграм неуверенно переглянулись.

- Подождите, Вы действительно хотите сказать, что именно Марианна обошлась с Вашей помощницей столь бесцеремонно? – Перепросил Гиграм. – Применила к ней грубую силу?

- Я не знаю, кто именно свершил столь вопиющий и варварский акт насилия, но произошло это в доме де Монтьежей позавчера, и наверняка с подачи новой хозяйки дома – она не могла не знать о произошедшем.

- Но кто конкретно?..

- Не знаю! – Прервал Эстеля Бескарт. – Бедная Диана напугана до одури, прошу уж меня простить за столь грубую формулировку, и потому ничего толком не сказала. Ох, раз уж вы здесь, то прошу, разберитесь с этим делом! Найдите и накажите виновных!

- Мы с Эстелем занимаемся другим расследованием, но клянусь Вам, досточтимый герцог, что мы постараемся выяснить правду. Ваша помощница отправилась в поместье одна?

- Лишь в сопровождении кучера.

- При ней вовсе не было охраны?

- Я и думать не мог, что Диане де Круа, моей правой руке, известной в деловых кругах особе, что-то или кто-то может угрожать в Вордене и его пригороде.

- Быть может, дело в предложенных условиях вступления в организацию? А Марианна посчитала Ваше предложение невыгодным и, даже более того, оскорбительным?

- Отнюдь. Половина гильдии передралась бы на дуэли за такие привилегии и свободы. Будь у неё хоть капля деловой смекалки, эта взбалмошная девка должна была заключить контракт тут же. Что поделать, де Монтьежи не дворяне по крови, и благородство, как и прагматизм, им чужды, а уж хорошие манеры – и подавно. Тем не менее даже несогласие с условиями договора не является поводом к применению грубой силы. Да ещё и по отношению к юной девушке. Это настоящее варварство, и я буду ходатайствовать на следующем заседании городского совета, чтобы де Монтьежей лишили новообретённого титула, которого они явно не заслуживают. Как говорится, легко пришло – легко ушло.

- Вы обращались в городскую стражу по факту избиения вашей помощницы?

- Нет. – Резко ответил герцог Эстелю. – Это унизительно. Что будет, если в городе узнают о таком постыдном казусе? И вам я также советую об этом не распространяться, а сделать всё тихо.

- Пока мы ожидаем Диану де Круа, позвольте всё-таки вернуться к первоначальной теме. – Предложил Гиграм после непродолжительной паузы. – Скажите, причинял ли де Монтьеж своими действиями неудобства гильдии? Я имею в виду, при жизни.

- Признаюсь, да, такое было. Антуан не пренебрегал демпингом, и из-за его действий несколько почтенных представителей нашей организации потеряли довольно много денег. Но он был один, и при всём желании не смог бы серьёзно досадить такой могущественной системе, как наша.

- Оказывалось ли конкретно на него какое-то воздействие со стороны гильдии? Быть может, применялись какие-либо ответные меры?

- Многие его контракты бойкотировались ещё на ранних этапах. Тем не менее, не все, и он-таки сумел поднять неплохое состояние.

- Много ли руды добывала его шахта?

- Порядочно, чтобы де Монтьеж мог считаться крупным игроком на рынке двимерита. Ему определённо повезло с покупкой шахты. Знаете ли вы эту занятную историю?

- Разумеется. – Ответил Гиграм. – Даже навещали того господина, что продал Антуану рудник за бесценок. Вы можете что-то ещё добавить к сему крайне нелицеприятному образу покойного барона?

Ответить Бескарт не успел, потому как в проёме появился мажордом с высокой стройной девушкой в небесно-голубом платье в пол. Диана смиренно подошла к герцогу, умоляюще прижав тонкие руки к груди, и что-то прошептала ему на ухо, но тот лишь отрицательно покачал головой, ответил ей «так надо», взял де Круа за плечи и повернул к сидящим в креслах мужчинам. Вольтер Гиграм лишь закрыл глаза и молча покачал головой, а Эстель не смог сдержать удивлённого вздоха. Ещё позавчера эта прелестная юная особа была красивой, но сейчас лицо девушки напоминало одну большую иссиня-чёрную гематому с фиолетовыми пятнами. Её щёки и порванные губы невероятно распухли, а вместо глаз было два огромных фиолетовых пятна с едва заметными прорезями. Как оказалось, Диана не просто так держала руки у груди: её конечности были сломаны и висели на тонких тканевых косынках, перекинутых через голову.

- Здравствуйте, судари. – Едва слышно прошепелявила помощница Бескарта, и стало очевидно, что у девушки не хватает пары передних верхних зубов.

- Это просто невероятно! – Эстель вскочил с кресла и сделал шаг к Диане де Круа. – Ответьте, леди, что за монстр сотворил это с вами? Я ни за что не поверю, что Марианна де Монтьеж смогла бы собственноручно сделать такое, но ежели она приказала слугам… Вы только скажите!

- Нет, уважаемые…

И тут Диана перевела взгляд на Корвэна, который всё это время молча стоял за спиной старшего дознавателя. Фраза застряла у неё в глотке, и девушка в ужасе отпрянула назад, едва не снеся тазом лежащую на краю рабочего стола кипу документов. Её разбитые губы задрожали, из заплывших глаз полились слёзы.

- О боги, – едва слышно прошептала Диана, но в повисшей в кабинете тишине её слова услышал каждый, – это он. Он здесь! Он пришёл докончить начатое?

Девушка взвизгнула, прижала поломанные руки к лицу и сделала ещё шаг назад.

- Прошу! – Перешла она на отчаянный, полный ужаса крик. – Умоляю, не трогайте меня больше! Я впредь не приближусь к Марианне, я всё поняла! Клянусь, ведьмак, никаких дурацких договоров! Я больше никогда!..

И с диким, полным отчаяния воплем Диана де Круа выбежала из кабинета герцога. Несколько мучительно долгих секунд оставшиеся в комнате мужчины переглядывались между собой. В итоге все уставились на совершенно растерянного Корвэна.

- Что это значит? – Взревел Бескарт и показал на Грифона. – Кто это такой? Кажется, меня дурят в моём собственном доме. Он ведьмак, да?

- Произошло какое-то чудовищное недоразумение. – Гиграм встал со своего места, подошёл к Корвэну сбоку. – Это мой телохранитель Тулий, нильфгаардец.

- Que suecc's? [3] – Громко спросил убийца чудовищ.

- За идиота меня держите? – Всё больше и больше распалялся герцог. – Вы привели сюда человека, избившего до полусмерти мою помощницу? И он не в кандалах, а с мечом на поясе? В доме моих предков? Полагаю, наш разговор закончен. Выметайтесь немедленно, пока я собак на вас не спустил! Вопрос Вашей компетенции, Гиграм, как и дурацкие шуточки, которые Вы себе тут позволяете, я обсужу с начальником городской стражи, уж будьте уверены! Вон!

Вольтер и Эстель, даже не прощаясь с Константином, молча вышли из кабинета герцога. Ошарашенный Корвэн последовал за дознавателями. Троица стремительно спустилась на первый этаж, громко чеканя шаг пересекла холл и вышла на улицу. И только здесь мужчины, с достоинством покинувшие главное здание усадьбы Бескартов после такого сокрушительного позора, удалившись от десятков лакеев, смогли позволить себе эмоции. Гиграм отошёл чуть в сторону от тропинки, ведущей к главным воротам в имение, сжал кулаки и протяжно выдохнул. Грифон остановился и прижал ладони к пылающему огнём лицу. Но самым буйным и несдержанным, разумеется, оказался Эстель. Он довольно звучно выругался, с досады плюнул на заснеженную тропинку и, багровый от гнева, подскочил к Корвэну.

- Ты что-то скрываешь, сучий сын! – Прошипел он едва слышно, хотя на улице кроме них троих никого не было, разве что несколько слуг, крутящихся вдалеке у главных ворот поместья. Эстель схватил ведьмака за грудки и притянул к себе.

- Ты меня в чём-то подозреваешь? – Спокойно, насколько это было возможно в данной ситуации, уточнил Корвэн. Он взял помощника дознавателя за кисть и принялся медленно выкручивать её, пока Эстель, наконец, не ослабил хватку.

- Да уж, ведьмак, ещё как подозреваю! – Мужчина сделал шаг назад, потёр болезненно саднящую кисть, но яростно пылающий огонь в его глазах и не думал утихать. – Расскажи-ка, что ты делал позавчера?

- Утром ко мне явилась Марианна де Монтьеж. – Ответил Корвэн чуть громче, чтобы и стоящий сбоку Гиграм его услышал. – Баронесса хотела, чтобы я занялся непредвзятым расследованием гибели её отца. Она и часа у меня не провела, и уехала домой. А я весь день провёл в своём номере.

- Прямо-таки весь день?

- Ну, пару раз спустился в корчму на первом этаже. За исключением этого – да, весь.

- И что же ты делал целые сутки в четырёх стенах, а?

- Думал! – Крикнул Корвэн. – Размышлял! Я ведьмак, Эстель, а не дознаватель! Я пытался понять, что мне делать и как действовать, просчитывал свои шаги. Думал над мотивами, и над тем, как к кому подобраться. Для меня такая работа в новинку, признаюсь тебе, вот я и провозился с ней до самой ночи.

- Зачем же ты вообще согласился, раз это не твоё ремесло? Так много денег посулили?

- У меня есть принципы. Мне трудно отказать попавшей в беду девушке. А доброе имя – для меня нечто больше, чем просто красивая фраза.

- Забавно. Но мне сдаётся, что дело совсем в другом! Возможно, сиротка пообещала тебе нечто повкуснее, нежели горсть монет? Она ведь не дурна собой, не так ли? Как было бы простому убийце чудовищ здорово повесить мечи на гвоздь и стать бароном, верно?

- Ты забываешься, Эстель!

- Да? Лучше ответь, что потом было? Вчера ты спозаранку отправился в двимеритовую гильдию и провёл там весь день? До самого вечера?

-Верно.

- А кто это подтвердит? Если я пороюсь в приёмной книге, то найду отметку о Корвэне из Лода?

- Конечно… То есть, нет. Я подписался другим именем. Но я могу сказать каким именно.

- Ага-а-а! – Протянул Эстель, словно почти уже вывел неумелого преступника на чистую воду.

- Меня там видели. В четырнадцатом, в двадцать первом, в холле…

- Ну это мы ещё установим. А потом ты пошёл в кабак, там так удачно нашёл нужных циркачей, связанных с Маммозой, и привёл их к нам? Верно же?

Молчание Корвэна ответило за него самого.

- Не находишь ли, что как-то всё складно у тебя выходит? – Продолжил Эстель. – Ну просто удача за удачей. Что ни шаг – то куда надо и всюду вовремя. Ты как будто всеми жрецами намолен. Ну, или просто-напросто…

- Осторожнее, помощник дознавателя. – Голос Корвэна опасно понизился, кулаки рефлекторно сжались. – Ещё ни один ныне живущий человек или нелюдь не обозвал меня в лицо лжецом, не поплатившись за это.

- Довольно! – Резко прервал двух мужчин Гиграм. Он повернулся к Эстелю и Корвэну, и развёл руками, словно создавая между ними невидимый глазу неприступный барьер. – Лаете друг на друга, как старые супруги. Вы мешаете мне думать. Как же меня это всё раздражает! Цельная картина ускользает от меня. Этот клубок… Он такой запутанный… Я тяну за одну нить – и натыкаюсь на узел, этот узел цепляет следующий и так далее! И всё становится ещё хуже и запутаннее, чем было. Ещё и вы двое со своим бесполезным спором!

- Бесполезным?! – Удивился Эстель. – Девушка опознала ведьмака! Узнала в лицо и назвала его род деятельности! Он явно что-то утаивает!

- Да как я мог оказаться позавчера в доме Марианны де Монтьеж, дубина ты неотёсанная, если мне выезд из города запрещён?! – Вспылил в ответ на обвинения Эстеля Корвэн, и, явно изображая собеседника, постучал костяшками пальцев себе по лбу. – Ты же сам видел, как нас остановили у Златорудных ворот, лишь только мы попытались выехать из Вордена! Даже при том, что я был с дознавателем!

- Это да, но к усадьбе де Монтьежей путь лежит через Портовые ворота! Там-то народу поменьше, и охрана не такая бдительная. Может, ты там прошмыгнул?

- Ну конечно, я же такой незаметный! Здоровенный мужик в доспехах, с двумя мечами за спиной и кошачьими глазами. Слился с толпой, твою мать!

- Не прибедняйся, ты мог подкупить стражу.

- Чем?! Я уже ехал на зимовку в Каэр Серен, гол, как сокол! Заказ на двимеритовой шахте барона выгорел, а полученный залог я уже почти весь истратил.

- Тихо! – Крикнул Гиграм. Корвэн и Эстель прекратили спор, и старший дознаватель обратился к убийце чудовищ. – Скажи честно, кого-то ещё в качестве подозреваемых тебе назвала Марианна де Монтьеж?

- Нет. – Ответил ведьмак, решив, что с него достаточно помощи городской стражи, и дальше лучше действовать одному. – Только Маммоза и Бескарт.

- Чудно. Значит, мы со спокойной совестью продолжим сами, без твоего дальнейшего участия. Мало того, что из города – тебе запрещено покидать твой гостевой дом. Сейчас мы вернёмся в Ворден, и ты будешь сидеть в своём номере, тихо, как мышка. Ты понял, ведьмак? Я не шучу.

- Да, я понял.

- Великолепно. Идём, Эстель.

- Господин старший дознаватель, я всё-таки считаю, что целесообразно запереть ведьмака в карцер, чтобы…

- Ещё слово, и я вас обоих в каталажке запру. Едем отсюда!

Тон обычно спокойного и рассудительного Гиграма явно намекал на то, что мужчина крайне раздражён, и мигом сникший и насупившийся Эстель, быстро кивнув, повернулся и пошёл по тропинке к стоящему почти у самых ворот экипажу. Вольтер и Корвэн молча последовали за ним. Внимание троицы привлёк почтенного возраста мужичок в длинном тулупе, подранных шерстяных варежках и с лихо задвинутой на затылок шапкой. Старик кормил с руки соломой пегую кобылку, запряжённую в дрожки, и ласково поглаживал животное по шее. При приближении Эстеля он дал, наконец, лошади как следует ухватить пучок высушенной травы и, пригладив бороду, чуть поклонился трём подошедшим мужчинам.

- Славная кобылка-то, славная. – Начал старичок.

- Ага, очень. – Отмахнулся от деда Эстель и полез на облучок.

- Вы что-то хотели? – Уточнил Гиграм, проявивший к пожилому мужчине куда больше интереса, нежели его помощник.

- Да-да. – Закивал мужичок так, что шапка едва не свалилась с его головы. – Слышал я, что к господину герцогу дознаватели из города приехали. Это вы, правильно я полагаю? По поводу бедной Дианочки?

- Допустим. – С облучка ответил Эстель. – Ты что-то хотел рассказать, отец?

Дедушка обернулся, убедившись, что никто из слуг Бескарта не находится достаточно близко, чтобы его услышать, и поманил пальцем всех троих собеседников.

- Видите ли, – начал он, – есть кое-что, чего никто окромя меня не знает.

- А ты кем будешь, добрый человек? – Вежливо уточнил Гиграм.

- Звать меня Федосием, я – кучер при барине. Именно я второго дня как отвёз леди Диану в поместье к де Монтьежам.

- Что-то произошло во время поездки? – Поинтересовался ведьмак.

- Это было часа в два али три по полудню. Мы приехали к поместью, и Дианочка пошла в дом. Я прождал её с полчаса, а может – и того больше, как она вышла ко мне вместе с хозяйкой. Рыжая такая, в чёрном платье, траурном. Марианна, кажется. Они шли под руку и о чём-то серьёзном говорили. Диана сказала мне тогда, чтобы я ехал обратно один, а о ней, мол, баронесса сама распорядится, когда они все вопросы уладят. Я уж сопротивляться стал, что мол не порядок это, да и спросят с меня, но леди Диана настояла. Сказала, что затянется это, что вопросов много, а пристройка для слуг в ремонте… убедила, в общем, и я поехал назад. К ночи был здесь уже. Расхомутал лошадь, почистил, овса дал…

- Ближе к делу давай. – Шёпотом поторопил Эстель.

- Не спалось мне. – Признался Федосий. – Думаю, зря я Дианочку оставил. Так и промаялся всю ночь, даже в дом для слуг не пошёл, всё в конюшенном дворе был. Как вдруг поутру, часа за два до полудня, слышу – копыта да колёса стучат. Ну, думаю, слава Мелитэле, пойду леди Диану встречу. Вышел из конюшни, – дедушка показал на строение неподалёку от главных ворот, – пошёл сюда, и вижу карету приближающуюся. Богатая такая, чёрная, как смоль, запряжённая парой. Гляжу, экипаж-то и не думает тормозить. Повернул было я обратно, как вдруг бац! Дверца распахнулась, и из кареты на ходу выкинули девушку, прямо на обочину, дали лошадям кнута да умчали прочь! Я по платью сразу понял – Диана это. Побежал к ней, подобрал, в дом отвёл. Вот.

- А охрана? – Уточнил ведьмак. – Охрана у ворот?

- Пересменка как раз была, и не было тута никого, окромя меня.

- Марианна де Монтьеж была в карете? – Спросил Гиграм.

- Да не видел я, кто ещё внутри-то, стёкла у экипажа тёмные были. Зато кучера я разглядел основательно.

- И на кого он похож?

- На него! – И Федосий ткнул пальцем. В Эстеля. – Токмо крупнее, с нелепой шапкой на голове, да с шарфом цветастым. Мордатый такой, высокий, с бородкой. А карету его сличить легко будет. У неё два фонаря спереди на стойках висят, длинных, как усы у жука, а стёкла в них зелёные. Вот-вот, чистый изумруд!

***

Сноски:

[1] Вы провоцируете партизанские подмышки (нильф.)

[2] Не убивай себя, девочка! (нильф.)

[3] Что происходит? (нильф.)

Глава VIII

За всю поездку до Вордена никто из трёх мужчин не проронил ни слова. Каждый напряжённо думал о запутанном деле, о крайне неприятной сцене, развернувшейся в стенах поместья Бескартов, да и в целом о передряге, в которую они все волею судьбы оказались втянуты. Когда порядочно заметённые снегом дрожки из холмистого предгорья выехали на серпантин, хмурое осеннее небо уже потемнело. Вскоре поднялась страшная вьюга, и Эстелю пришлось сбавить и без того невысокую скорость, чтобы в непроглядной пурге ненароком не пустить экипаж под откос. Белые хлопья нещадно жалили открытую кожу, всё норовя залепить глаза, нос и уши, а беснующийся в ущельях ветер яростно ревел и выл, словно бы это могучий великан, явившийся прямиком из древних гномьих баллад, насмехался над одинокой повозкой откуда-то из глубины гор. Когда впереди замаячили огни города, и экипаж добрался до Вордена – на Ковир и вовсе опустилась ночь. Лишь только миновали Златорудные ворота, ведьмак покинул повозку и, не прощаясь ни со старшим дознавателем, ни с его помощником, молча направился в сторону своего временного жилища.

«Бобровый хвост» показался в поле зрения спустя почти час неспешной прогулки, полной тяжёлых размышлений. Время было ещё не совсем позднее, и во многих окнах всё ещё горел свет. Корвэн ненадолго остановился, попытался привести мысли в порядок и отдышаться. Но несмотря ни на какие дыхательные практики, убийцу чудовищ никак не отпускало недоброе предчувствие, что всё произошедшее с ним за последнюю неделю есть результат чьей-то хитроумной и коварной игры, в которую ведьмак ненароком, а может – и намеренно оказался втянут. План каких-либо дальнейших действий отказывался складываться в голове. Насыщенный на события вечер и бессонная ночь накануне, тяжёлые мысли во время поездки до имения Бескартов и обратно, а также тщетные попытки рационально объяснить произошедшее в кабинете герцога, когда Диана без раздумий указала на ведьмака, отняли у Корвэна все силы. Грифон стряхнул снег с плеч и рукавов, постучал сапогами о нижнюю ступеньку крыльца, скинул капюшон и зашёл внутрь. В лицо ударил спёртый тёплый воздух. «Утро вечера мудренее. – Решил про себя ведьмак. – В любом случае, мне сперва стоит как следует выспаться, а уже потом думать, что делать дальше»

Корвэн кивнул задремавшему от выпитого пива Димитору, удобно разместившемуся в натопленной приёмной комнатке напротив входа, и поднялся по скрипучей лестнице на третий этаж. Но перед дверью в номер убийца чудовищ задержался. Он не обнаружил пёрышка, специально оставленного в дверном проёме на уровне замка. Сквозняком его выдуть не могло, а значит, скорее всего, кто-то побывал в комнате ведьмака, пока тот отсутствовал. Вновь в груди зажглось неприятное предчувствие чего-то дурного. Гулко стукнуло сердце, как рукой сняло следы усталости. Корвэн тихо оголил стальной меч, левой рукой отпер номер и резко ворвался в помещение, дабы застигнуть врасплох незваного гостя. Но в итоге так и замер возле дверного проёма, растерянный и обескураженный.

На постели ведьмака лежало тело одетого в полушубок молодого мужчины с перерезанным горлом. Совершенно так же, как и у Антуана де Монтьежа: точно, чётко, одним мощным ударом. Кровь с трупа насквозь пропитала подложенную под голову подушку, одежду жертвы и тонкий соломенный матрас, и уже лужицей скопилась под кроватью. Корвэн оказался настолько ошарашен открывшейся его взору картиной, что на несколько секунд замешкался и не смог решить, что делать дальше. Всё это походило на какой-то дурной сон, кошмар, из цепких лап которого ведьмак никак не мог вырваться. Впервые за много лет Корвэн чувствовал себя жертвой, а не охотником, тем самым загоняемым с собаками и горнистами оленем со стрелой, торчащей из-под лопатки.

Спустя пару секунд Грифон смог вернуть контроль над телом и разумом, и оцепенение прошло. Закрыв дверь в номер изнутри на засов, убийца чудовищ в два прыжка подскочил к трупу, снял перчатку и потрогал убитого; лицо юноши было холодным, явно с мороза, а вот под одеждой в районе груди и подмышек тело всё еще оставалось тёплым. Выходило, жизни он лишился никак не больше трёх часов назад. Заглянув под кровать и оценив, как сильно свернулась кровь, ведьмак сократил период наступления смерти до часа. По размеру и глубине лужицы Грифон также прикинул и то, через сколько примерно жидкость просочится через пол, пройдёт сквозь хилые перекрытия и начнёт капать с потолка на постояльца, разместившегося этажом ниже. Та комната совершенно точно была занята: «Бобровый хвост», хоть и не славился ни качеством обслуживания, ни роскошью номеров, был довольно дешёвым гостевым домом, и обычно не страдал от нехватки жильцов, а ведьмак видел в соответствующем окне свет, когда подходил к крыльцу. По сему выходило, что у Корвэна оставалось не так уж много времени, пока жилец снизу не начнёт бить тревогу. Снова полагаться на благодушие Гиграма ведьмак не собирался, как и, собственно, не собирался соблюдать предписанный ему домашний арест. В силу сложившихся обстоятельств лучшим решением был незамедлительный побег, причём – налегке.

От трупа сильно разило алкоголем. Запах спирта плотной завесой стоял в комнате, и даже единственное окно в номере Корвэна запотело. В момент смерти мужчина был настолько пьян, что, возможно, даже не имел возможности сопротивляться своему убийце. Да и, вероятнее всего, его зарезали во сне. Таким образом душегуб перестраховался: убитый был довольно молод и хорошо сложен, так что, будучи трезвым, вполне мог оказать сопротивление нападавшему. Лицо юноши было до боли знакомым. Ведьмаку потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить, где он мог видеть жертву. Этот самый молодой человек смотрел на Корвэна с одного из полупарадных портретов на втором этаже усадьбы де Монтьежей шесть дней назад. И когда убийца чудовищ осознал, что перед ним лежит зарезанный Артур, старший сын барона Антуана, комната предательски поплыла перед его глазами. Ведьмак отшатнулся от окровавленной лежанки и опёрся о подоконник, чтобы не потерять равновесие. Убийца чудовищ оказался настолько потрясён своим открытием, что даже не смог выругаться, хотя очень этого хотел: слова попросту застряли в глотке. Вновь Корвэна сковал предательский ступор. Голова начала раскалываться от целого роя мыслей, вопросов и догадок, и Грифон инстинктивно сжал её обеими руками. Кто-то вёл жестокую и коварную игру против семейства де Монтьежей, и при этом каждый следующий шаг таинственного безликого зверя, осознанно или нет, двигал ведьмака всё ближе и ближе к эшафоту. В голове возник образ прелестной дочери барона Антуана. Если уж Марианна, хоть и не сразу, но смогла поверить, что Корвэн не причастен к убийству её отца, то что она подумает о ведьмаке теперь?

Нужно было действовать немедля, и прежде всего стоило разыскать того, кто привёл Артура де Монтьежа в номер Корвэна на безжалостное заклание. Грифон подскочил к шкафу, убедился, что ничего из его вещей не пропало, забрал арбалет со связкой болтов, заготовленные эликсиры, несколько бомб и оселок, достал из тайника тощий кошель с остатками почти истраченного залога. На ощупь, да и по прикидкам, в нём было не более сорока бизантов – не так уж много, но на ближайшее время вполне достаточно. Действовал ведьмак в темноте, не зажигая свечей, чтобы с улицы никто не обнаружил, что в номере кто-то есть. Разместив всё своё нехитрое добро, Корвэн перевязал портупеи ножен так, чтобы мечи расположились вдоль его туловища, рукоятями на уровне левой подмышки – так оружие не будет видно со стороны, когда ведьмак накинет дорожный плащ. Взглянув в последний раз на вещи, которые не сможет взять с собой, например, на снятое с Искры седло из дублёной кожи, Корвэн отпер засов и покинул свою комнатку. Уходить он решил пешком: всадник на ночных улицах Вордена был бы слишком приметен. Затворив за собой дверь, убийца чудовищ пригляделся к замку. На нём не было характерных засечек и царапин, оставляемых отмычкой, а значит, номер отперли ключом. Один был у Корвэна в кулаке, второй – у владельца гостевого дома. Выходило, что перед бегством Грифон был просто обязан любезно попрощаться с Димитором, даже если для этого придётся вырвать мужчину из приятных объятий хмельных грёз. Корвэн запер дверь в свою комнату и спустился на первый этаж.

Пробуждение было стремительным. Никак не меньше двух галлонов ледяной воды прервали чудесный сон о большегрудой и раскрепощённой деве, заманившей владельца гостиницы на заброшенную мельницу неподалёку от Вордена. Димитор попытался продрать глаза и принялся подниматься, дабы проучить негодяя, обошедшегося с ним столь бесцеремонно, но в ту же секунду получил пустым ведром в челюсть и вместе со стулом рухнул на пол. Теперь пробуждение стало ещё и болезненным. Не до конца понимая, что вообще происходит, мужчина вновь попытался встать на ноги, но заправская пощёчина прибила хозяина гостевого дома к полу. Ох, какая это была пощёчина! Ни одна шлюха в портовом районе ни разу в жизни не получала такой. Звон её, казалось, разнёсся по всему «Бобровому хвосту». Из глаз Димитора брызнули слёзы. Весь боевой запал улетучился, и мужчина попытался уже взмолиться о пощаде, но и секунды не прошло, как вслед за первой пощёчиной прилетела вторая, но уже по другой щеке. Огромный, весом в полтора центнера Димитор, наводивший одним своим видом ужас на буйных посетителей гостевого дома, захныкал, словно побитый юнец. Уже не предпринимая попыток подняться, он сел на задницу и попытался отползти назад, но что-то твёрдое и тяжёлое ударило хозяина гостиницы в грудь и намертво пригвоздило к полу. «Сапог. С набойками» – спустя мгновение понял Димитор. Он зажмурился, закрыл лицо руками и приготовился к новой порции побоев, но больше ни одного удара, как ни странно, не последовало. И, немного осмелев, мужчина решился посмотреть-таки на своего обидчика. Перед ним возвышался ведьмак, снимавший комнату на третьем этаже. Глаз и верхняя губа убийцы чудовищ временами подёргивались от едва сдерживаемой ярости, и испугавшийся до дрожи в поджилках Димитор решил, что лучше бы он остался лежать на полу с закрытыми глазами.

- Что-то случилось? – Пролепетал хозяин гостевого дома самым заискивающим тоном, на который был сейчас способен.

- Кому ты дал ключ от моего номера, сволочь? – Ведьмак говорил очень тихо, но от пропитанного неприкрытой угрозой стального тона его голоса Димитору захотелось справить естественную надобность прямо тут, на полу.

- Ключ? Я не совсем…

Корвэн тут же наклонился к лежащему у его ног мужчине и отвесил ему третью, самую увесистую пощёчину. Правая половина лица Димитора онемела и уже ощутимо начала распухать, из рассечённой изнутри щеки в рот обильно полилась кровь. Владелец гостевого дома вновь принялся всхлипывать, а ведьмак выпрямился и надавил мужчине сапогом на грудь ещё сильнее, так, что у беспомощного мужчины спёрло дыхание, а шпора болезненно упёрлась в брюхо.

- Час назад, может больше, кто-то зашёл в мой номер, отперев замок ключом. Кроме тебя никто этот самый ключ постороннему не мог выдать, ведь ты, скупой чёрт, не держишь здесь других слуг. Я хочу знать, кто это был. Подумай хорошенько, прежде чем начать отвечать, я ведь могу не только ладонью бить.

- Ах, точно, сударь, припоминаю. – Начал причитать Димитор, вытерев тыльной стороной ладони предательски текущие по щекам слёзы. – Да, час назад, примерно, пришли двое: юноша в кроличьем полушубке и высокий мужчина постарше, в длинном таком пальто, с высокой шапкой и дурацким цветастым шарфиком. Первый был так сильно пьян, что постоянно шатался, как матрос на палубе в шторм, и здоровяк всё время держал юнца под руку, дабы тот не рухнул.

- Они что-то говорили? Представлялись? Ты записал имена в гостевую книгу?

- Ну молодой и двух слов связать не мог, только напевал что-то себе под нос.

- Чёрт с ним, с юношей! Говори про его спутника! – Взревел ведьмак.

- Он не представился. Сказал лишь, что приятель его, ну, в полушубке который, по делу к мастеру Корвусу пришёл, ведьмаку, который на третьем этаже номер снимает. Что-то по поводу оплаты за какую-то работу, от каких-то Манежей. Отсыпал мне тридцать бизантов за беспокойство. Ну так я и дал им ключ, пусть, мол, в номере и ждут, а то юнец, не ровен час, мне все ковры в проходной испачкает! Эта парочка поднялась, и вскоре высокий вернулся. Пожалуй, и четверти часа не прошло. Он сказал мне, что уложил своего приятеля спать до Вашего прихода, сударь, и запер за собой дверь. Просил юношу не беспокоить. И ключ вернул тут же, а потом ушёл. Вот так оно и было.

- И ты даже не удосужился узнать, как этого мужчину звали?!

- Да не догадался как-то… Говорил он так убедительно, я и не подумал ничего дурного. А что, украли у Вас чего? Что-то пропало? Ежели так, я сейчас мигом до городской стражи добегу, Вы только скажите.

-Идиот! – Заорал Корвэн на запуганного до одури Димитора, схватил того обеими руками за рубашку и приподнял над полом, от чего ткань натужно затрещала. – Куда он пошёл?

- Да знать не знаю, господин! – Судя по голосу, хозяин гостевого дома был готов расплакаться. – Сел в экипаж да уехал, тут же в проулке скрылся.

- Что за карета?

- С двумя лошадьми, чёрная, лакированная, стёкла тёмные. А, вспомнил, фонарики у ней зелёные были, я ещё подумал, что за мода такая пошла странная? Уже не первый раз такие в городе вижу.

Услышав эти слова, ведьмак отпустил Димитора. Уж не из этой ли самой кареты выбросили на обочину избитую Диану вчера утром? Пока Корвэн думал, побитый мужчина постарался отползти от своего обидчика.

- Тот, второй, – решил уточнить убийца чудовищ, и Димитор тут же замер, словно они с Корвэном играли в детскую игру «Море волнуется», – был с круглым лицом и бородкой?

- Истинно так, сударь.

- Ты даже не представляешь, что ты натворил. – Прошипел Грифон и, сняв ногу с груди Димитора, выскочил из гостевого дома и скрылся в ночи.

Сейчас подавленного и угнетённого ведьмака утешали только две мысли. Во-первых, бессвязная череда жутких преступлений, творящихся вокруг Корвэна, начинала потихоньку приобретать определённые очертания. Высокого мужчину в пальто и с цветастым шарфом видели уже двое свидетелей. Прямо или косвенно, он был связан с нападением на Диану де Круа, и совершенно очевидно, что именно он повинен в убийстве брата Марианны. Тот ли самый незнакомец перерезал горло Антуану де Монтьежу шесть дней назад, можно было лишь предполагать, но ведьмак не исключал и такого. У Корвэна уже была догадка, кем мог оказаться этот таинственный мужчина. Проблема заключалась в том, что найти нужного человека ночью в довольно крупном городе было задачей совсем не из лёгких. Единственной зацепкой ведьмака была карета с зелёными фонариками. Тут приходил черёд второго положительного для Грифона обстоятельства: несмотря на непрекращающийся снегопад, колея отъехавшего от гостевого дома час назад экипажа по-прежнему хорошо читалась. Так что, не теряя времени, Корвэн поспешил по следу загадочной кареты с зелёными фонариками, пока из-за трупа в его номере к «Бобровому хвосту» не нагрянула городская стража.

Осознанно или нет, но возница выбирал самые укромные, немноголюдные и узкие переулки, предпочитая их широким проспектам. Ведьмаку это было только на руку, ведь на большой оживлённой улице колея от кареты могла запросто смешаться с десятками других аналогичных следов и потеряться. Не было здесь и городской стражи, что также не могло не радовать убийцу чудовищ. Однако, ночные закоулки Вордена были далеко не самым безопасным местом, в чём Корвэн убедился лично. Пройдя под очередной аркой, убийца чудовищ наткнулся на преградившую ему путь группу из шести одетых в обноски малолеток, вооружённых чем попало: кухонными ножами, дубинками, и даже плотницким молотком. Старшему из них, судя по едва заметному подростковому пуху под носом, не было больше четырнадцати зим.

- А ну стой, дядя! – Крикнул юнец ведьмаку, пытаясь при этом придать своему ломающемуся голосу как можно больше мужественности.

Корвэн, шутки ради, подчинился и поднял руки.

- Что, грабить собрались? – Уточнил Грифон, и главарь банды малолеток утвердительно кивнул.

- Давай-ка, выкладывай всё, чё ни есть, не то отделаем так, что сам уползти не смогёшь. – Раззадорился тот.

- Конечно, сию минуту. Только не бейте. Сейчас…

Корвэн залез рукой под дорожный плащ, но из-за пазухи вместо кошеля вытащил такого грозного вида меч, что почти вся банда сию же секунду разбежалась. Главарь малолетних грабителей замешкался, и ведьмак, подскочив к юнцу, тут же его обезоружил и, схватив за шиворот, прижал к стене дома.

- Пожалуйста, дядь, я ж пошутил, пожалуйста-пожалуйста…

- Замолчи ты уже. – Шикнул Корвэн, быстро смекнувший, что парень может оказаться ему полезен. – Как тебя зовут, малой?

- Виктор я, сын Агапа.

- Вот что, Виктор, скажи мне, ты и твои подельники город хорошо знаете?

Корвэн отпустил юнца и убрал меч в ножны. Он ожидал, что малолетний преступник тут же бросится бежать, но тот, видимо, и сам понимал, насколько это бесполезно, и потому остался на месте.

- Само собой знаем.

- Хочешь подзаработать? – Спросил Корвэн, и, когда Виктор кивнул, продолжил. – Я иду по следу запряжённого двумя лошадьми чёрного экипажа с зелёными фонариками. Дам каждому из вас по бизанту, если найдёте мне его владельца.

- Да, я видел такие в городе. Это из каретного дома Морробеля. Их всякие богачи в наём берут. Недавно появились, весной, кажись.

- Погоди-ка. Морробеля? Визария Морробеля? – Уточнил ведьмак.

- Этого я не знаю, какого конкретно.

- Значит, это не личная карета, а наёмная?

- Ну да. Только у повозок Морробеля такие вот зелёные фонарики на длинных усах. Чтобы издалека понятно было, что егойная это карета едет.

- Да так даже лучше. У них должен быть журнал учёта клиентов. – Чуть слышно прошептал себе под нос Корвэн, и вновь обратился к Виктору. – Тогда дам тебе лично пять бизантов, если отведёшь к каретному дому. Согласен?

Юнец закивал головой и оскалился довольной щербатой улыбкой.

- Да без проблем! Только деньги вперёд, а то вдруг обуешь, дядь.

- Ещё чего. Чтобы ты с ними тут же убежал? Я тебе брюхо не вспорол, хотя полное на то право имел, так что ты уже за одно только это должен быть мне благодарен. Далеко ли идти до Морробеля?

- Далече будет. Почти к самым Тиссенидским воротам нужно топать.

- Тогда, получишь ещё пару монет сверху, если проведёшь так, чтобы мы никакому стражнику на глаза не попались. Справишься?

- А то! Как два пальца! – Крикнул Виктор, бегом пустился к соседней арке и нырнул в тёмную подворотню. Корвэн молча последовал за юношей.

Парень старательно отрабатывал каждый обещанный ему бизант. Было очевидно, что Виктор, сын Агапа, ориентировался в подворотнях Вордена, как рыба в воде: он вёл ведьмака в юго-восточный район города таким путём, каким Корвэн и в жизнь бы не догадался идти. Несколько раз, когда путникам следовало пересечь относительно широкую и оживлённую улицу, чтобы нырнуть в очередной тёмный двор или проулок, Виктор показывал своему спутнику жест, чтобы тот оставался на месте, и аккуратно выглядывал из-за укрытия в поисках патрулей. Дважды им пришлось прятаться в тенях, чтобы пропустить городских стражников. Корвэну импонировало то, что его провожатый, хоть и явно заинтересованный, не стал расспрашивать ведьмака, почему тот так сторонится городских стражников. Виктор чтил что-то вроде негласного закона улицы, и не лез в чужие дела. Если странному спутнику с мечом под плащом не резон пересекаться с патрульными – значит, на то были свои причины. Да и к тому же, у самого парня тоже было рыльце в пушку, и ему и самому с законниками встречаться было не с руки.

Уже далеко за полночь парочка вынырнула из очередной подворотни и оказалась на довольно широкой площади. Виктор показал на двухэтажное здание с большой вытянутой пристройкой, напоминающей конюшню. Чуть дальше, метрах в пятистах, высилась освещённая десятком факелов и фонарей громада Тиссенидских ворот, перед которой даже в столь поздний час толпились телеги и люди.

- Вот это, значится, каретный дом Морробеля. – Пояснил юноша. – Справа лошадей содержат, сами экипажи хранят на площадке позади, а в доме сделки…

- Я понял. – Ведьмак отсчитал Виктору обещанную плату. – Слезал бы ты с этой скользкой дорожки, парень. Не ровен час, получишь нож промеж рёбер.

- Чему быть, как говорится. – Рассмеялся тот, спрятал монеты за пазуху и растворился в темноте двора, из которого они только что вышли.

- Того не миновать. – Тихо продолжил Корвэн фразу. Он и сам давным-давно жил согласно этому простому принципу.

Ведьмак поглубже натянул капюшон, запахнулся в дорожный плащ, огляделся и как ни в чём не бывало пересёк площадь. К счастью для Корвэна, в такую пургу его вид не вызвал совершенно никаких подозрений у парных патрулей, которых здесь оказалось особенно много. Приближаясь к каретному дому, убийца чудовищ заметил мелькнувший в окне второго этажа огонёк свечи. Подойдя к резной двустворчатой двери, Корвэн довольно громко постучал.

Никакого ответа не последовало. Ведьмак рефлекторно потянул на себя узорчатую бронзовую ручку, и тут обнаружилось, что входная дверь в каретный дом Морробеля не была заперта на засов. Это показалось убийце чудовищ более чем странным. В том, что в здании ночью находились люди, не было ничего удивительного: в конце концов Корвэн мог видеть в окне проснувшегося посреди ночи привратника или сторожа. А вот то, что входные ворота не заперты, настораживало. Вряд ли заведение, оказывающее столь узкопрофильные услуги, работало круглые сутки, ведьмак вообще таких контор припомнить не мог. Корвэн отошёл от двери и вновь поглядел наверх. И внезапно в том самом окне, в котором ранее убийца чудовищ увидел свечу, буквально на секунду показался пожилой мужчина, которого тут же утянула назад в черноту комнаты чья-то сильная рука. Другого призыва к действию ведьмаку не потребовалось. Он ворвался в каретный дом Морробеля, оказался в просторном неосвященном холле, что оканчивался раздваивающейся лестницей, и заметил в тёмном углу тела двух убитых охранников. Тут же его чуткий слух различил раздающиеся со второго этажа звуки суетливой возни. Кто-то крикнул «На помощь!», и из одного из многочисленных кабинетов выскочил тот самый мужчина, которого Корвэн видел с улицы. Он бросился бежать, но показавшийся в коридоре спустя несколько секунд здоровяк кинулся в погоню, и уже у самой лестницы настиг свою жертву. Мощный удар дубинкой по затылку опрокинул пожилого мужчину, он лишь чудом не покатился с лестницы вниз и упал у её верхних ступенек. Преследователь выругался, отдышался, и тут случайно заметил стоящего в холле незнакомца с мечом в руке. Вид Корвэна несколько обескуражил мужчину.

- А ты ещё что за гусь? – Уточнил он, убирая дубинку за пояс. – Новенький? Тебя тоже взяли, чтобы этот дом запалить?

- Нет, напротив. Можешь считать, меня наняли, чтобы он не сгорел.

-Выходит, наши интересы расходятся.

- Похоже на то. – Согласился Корвэн. – И кто вам за всё это заплатил?

- Мамка твоя, когда я с неё слазил. Вали-ка отсюда подобру-поздорову.

- Это вряд ли.

- Ну как знаешь, тебе же хуже. Милаш, Дроган! Идите сюда, здесь какая-то приблуда приключений захотела.

Из того же кабинета показались ещё два дуболома. Они подошли со спины к своему напарнику, и начали было расспрашивать про лежащего без чувств старика, но мужчина жестом прервал подельников и указал на ведьмака. Корвэн быстро оценил своих противников. Все трое были высокого роста и крепко сложенные, у всех на поясе висело оружие. Лица мужчин закрывали чёрные платки, головы их были обриты. У одного было напрочь оторвано ухо. Скорее всего, эта троица не была какими-то проходимцами с улицы, решившими подзаработать на чём-то незаконном от безысходности: уж больно они были похожи на матёрых душегубов, промышляющих грабежом и разбоем далеко не первый год.

- Это все, или мы ждём ещё кого-то? – Уточнил Корвэн.

- Чтобы тебе жопу истоптать, хватит и нас троих. – Ответил первый мужчина, и вся троица как по команде обнажила полуторные мечи. Сделали они это синхронно, как на войсковом смотре, и ведьмак ещё раз про себя убедился, что эти душегубы уже давным-давно сработались друг с другом.

- Спуститесь вниз, или мне подняться? Лучше вы ко мне, тут, на первом этаже, больше места.

- А ты шутник, я погляжу! – Рассмеялся тот, что был без уха. – Сам выбирай, где встретишь смерть.

- Как скажете. – Ответил Корвэн и тут же бросился вперёд.

***

Уже далеко за полночь добрая половина постояльцев гостевого дома «Бобровый хвост» была разбужена истошным криком проживавшего на втором этаже мужчины. Как оказалось, несчастный проснулся от того, что прямо на его лицо с потолка начала капать какая-то жидкость. Возмущённый тем, что сосед сверху его заливает, да ещё в такой поздний час, постоялец номера двадцать четыре зажёг свечи, посмотрел наверх и с ужасом обнаружил прямо над своей кроватью огромное буро-коричневое пятно. Проведя рукой по лицу и увидев, что та вся в крови, мужчина истошно завопил и рухнул без чувств.

На раздавшийся со второго этажа крик тут же отреагировал Димитор, которому после стычки с ведьмаком сон как рукой сняло. Убрав холодную примочку от посиневшей и распухшей как после встречи с дикими пчёлами щеки, хозяин гостевого дома поспешил наверх. К этому времени постоялец двадцать четвёртого номера уже пришёл в себя и в одном исподнем выскочил в коридор. Не нужно было и говорить, насколько вид окровавленного полуголого мужчины напугал Димитора, но, когда дело начало немного проясняться, они оба вместе с парой вышедших в коридор молодцов вошли в зловещую комнату. Пятно на потолке стало значительно больше, и сверху уже не капало, а откровенно лило. Димитор знал, чей конкретно номер располагался над двадцать четвёртым, но после увиденного зрелища и неприятной склоки с разъярённым ведьмаком отпирать дверь без присутствия городских стражников наотрез отказался. Так что одному из постояльцев пришлось одеться и побежать к ближайшему посту.

Если испуганный крик мужчины, на которого, словно божественная кара, посреди ночи обрушился кровавый дождь, разбудил лишь некоторых гостей «Бобрового хвоста», то прибытие городской стражи подняло абсолютно всех жильцов вне зависимости от этажа. Под топот их подкованных сапожищ спать было невозможно, и вскоре все постояльцы гостевого дома, одетые кто во что горазд, высыпали в узкие коридоры. Мужчины и женщины тихо переговаривались между собой. Никто точно не знал, что конкретно произошло, но всё чаще звучала одна и та же фраза: «наверху кого-то укокошили». Вместе со стражниками прибыли и дознаватели. Поначалу на место преступления должны были отправиться заступившие на дежурство Аурэн Больтард из Раквелина со своим помощником Густавом Штруффе, но, когда выяснилось, что предположительное убийство произошло в «Бобровом хвосте», в качестве добровольцев в один голос вызвались уже закончившие смену Гиграм с Эстелем. Больтард, конечно же, совершенно не был против того, что кто-то решил поработать за него, и Вольтер с помощником, поспавшие к этому моменту от силы часа три, вместе с отрядом стражников отправились в гостевой дом.

- Кто снимал этот номер? – Уточнил Гиграм, когда Димитор отпер дверь на третьем этаже, и глазам мужчин предстало лежащее на кровати неподвижное тело юноши.

Увидевший труп с перерезанным горлом и лужу крови под ним хозяин гостевого дома не смог даже сразу сообразить, и старший дознаватель вежливо повторил вопрос.

- А… Ну этот, ведьмак, выродок паршивый, Корвус вроде как…

- Я так и думал. – Совершенно без каких-либо эмоций в голосе тихо произнёс Вольтер, затем повернулся к стоящим в проходе стражникам, огородившим место преступления от десятков столпившихся в коридоре зевак. – Всех лишних прочь. Разрешаю применение силы. Каждого загнать в его номер, чтобы ни души в проходах не было!

Вооружённые мужчины словно только и ждали этой команды. Оголив дубинки, они начали нещадно охаживать постояльцев гостевого дома, приправляя указания заправской бранью. Послышались возмущённые крики, глухие звуки ударов и поспешный топот удаляющихся ног. В панике завизжали женщины, застонали от боли мужчины, но, хоть в «Бобровом хвосте» на несколько минут и стало громко, как на базаре, вскоре возня стихла, лишь время от времени раздавался то тут, то там стук захлопываемой двери и скрежет спешно запираемого замка.

- Это он, сукин сын, меня так отделал! – Показал на своё лицо Димитор. – Ещё немного, и жизни бы лишил, окаянный.

- Что, вот просто так, взял и напал? – Не скрывая скепсиса, спросил Эстель.

Хозяин гостевого дома степенно и в подробностях рассказал дознавателям обо всём, что произошло за эту злосчастную ночь. О том, как лежащий сейчас на кровати с перерезанной глоткой молодой человек, будучи сильно на рогах, пришёл под руку в компании высокого статного мужчины, попросившего у Димитора ключ от номера; о том, что спутник жертвы почти тут же покинул гостиницу, и, само собой, о совершенно неадекватном поведении грязного мутанта, вернувшегося примерно через час. Мужчина даже попытался в точности вспомнить диалог между ним и ведьмаком, а также по просьбе Эстеля описал спутника зарезанного юноши и ответил на несколько вопросов Гиграма.

- Кто мне убытки покроет, спрашивается? – Запричитал Димитор. – Мало того, что по морде меня отходили, так ещё и все клиенты разбегутся. Народ тут суеверный живёт, кто захочет селиться в гостевом доме, где смертоубийство произошло? Про уборку я вообще говорить не хочу. Надо будет разбирать пол, менять переборки, белить потолок этажом ниже… Это же кошмар! А вдруг в этой комнате призрак заведётся, али упырь какой? Что тогда делать-то?

- Ведьмака наймёшь. – Ответил помощник дознавателя, и, пока Димитор не начал возмущаться, попросил мужчину покинуть место преступления, закрыть за собой дверь и ожидать в приёмной на первом этаже.

Эстель и Вольтер остались в бывшем номере ведьмака одни. Они переглянулись, и помощник дознавателя пожал плечами.

- Что скажешь? – Спросил Гиграм у своего верного спутника. – Объявляем Корвэна в розыск?

- По-хорошему, да… – Начал Эстель неуверенно.

- Но?

- Да хрень какая-то! – Не сумев подобрать других слов, как смог выразился помощник дознавателя. – Не вяжется у меня в голове. Даже если это ведьмак прикончил барона… Зачем ему убивать его сына?

- А с чего ты взял, что это он?

- Я его на портрете видел в усадьбе, у меня память на лица хорошая.

- Молодец. – Похвалил Эстеля Гиграм. – Это старший сын де Монтьежа, Артур. Я тоже его узнал. Продолжай свою мысль.

- Я хочу сказать, что, может, Корвэн и убийца, но он определённо не глупец. Чёрт, да в Вордене сотни мест, где можно спрятать тело! Тысячи! Подворотни, колодцы, подвалы… В море скинуть, в конце концов! Но оставить труп в своём собственном номере – это верх идиотизма.

- Согласен. Какие версии произошедшего?

- Да их не так уж много. Ладно, на минуту допустим, что юношу всё-таки убил Корвэн. Но зачем к нему пришёл Артур?

- Тут я вижу всего два варианта. – Помог своему помощнику Вольтер. – Либо заплатить за работу, либо с целью свести счёты.

- Именно! А других причин и нет. Нанимателем ведьмака совершенно точно является Марианна де Монтьеж. Она, может и не до конца, но убеждена, что ведьмак не причастен к убийству её отца. Представим: получает Артур письмо со страшным известием, мчит со всех ног домой, его встречает сестра и пересказывает последние события. Молодой барон мог согласиться с доводами Марианны, а мог и не поверить ей. Если первое – он приехал сюда, чтобы заплатить Корвэну за независимое расследование убийства их отца. В этом случае ведьмаку вообще нет никакого резона убивать Артура. Разве что, они не сошлись в цене, и убийца чудовищ перерезал юнцу глотку в порыве ярости, и ещё неделю назад я бы так и решил, но сейчас я скорее поверю, что к следующему лету Северное море будет целиком из пива, чем в этот бред. Ежели второе – то юный де Монтьеж решил, что его сестра заблуждается, и это именно Корвэн убил Антуана.

- Месть?

- Она самая. Но тут тоже ничего не сходится со здравым смыслом. Артур – сын барона, у него полно денег. Зачем самостоятельно идти на бой с ведьмаком? С мутантом, натренированным, чтобы убивать чудищ, сто крат опаснее и сильнее человека? Да это же безумие. Он спокойно мог нанять банду отморозков для этого дела.

- Порыв ярости. – Предположил Гиграм. – Мы же не знаем, каким по характеру был Артур.

- Допустим. Но даже если старший сын де Монтьежа самый великий дуэлянт Ковира… Зачем перед встречей со столь опасным противником так напиваться? Да я пока рядом с трупом стоял, чуть не захмелел. Нет, тут дело не чисто.

- Продолжай. – Одобряюще кивнул старший дознаватель, определённо довольный ходом мыслей своего помощника.

- Я считаю, ведьмак тут ни при чём. А значит, убийство совершил спутник юного барона, которому этот олух, хозяин гостевого дома, самолично отдал ключ. Он прознал, что Корвэна нет в городе, напоил вернувшегося в Ворден Артура, привёл того в номер ведьмака, уложил на кровать, перерезал спящему юноше горло и свалил, в надежде на то, что мы арестуем убийцу чудовищ. Мол, улики железные, спору нет, но всё как-то уж слишком прямо и в лоб, это похоже на неумелую подставу. А когда Корвэн вернулся, то увидел на своей кровати труп и решил слинять подобру-поздорову. В целом, его решение тоже можно понять.

- Отрадно осознавать, что я тебя всё-таки чему-то научил. – Заключил, немного подумав, Гиграм. – Ты почти точь-в-точь озвучил то, о чём я и сам размышлял.

- Нам нужно сосредоточиться на поисках этого ублюдка, спутника Артура. – Не без гордости в голосе сказал Эстель.

- Верно. Тебе его словесный портрет не показался знакомым?

- Кажется, точно такого-же мужчину описывал кучер в имении Бескартов.

- Именно. Похоже, клубок постепенно начинает распутываться. Вероятно, подонок, избивший до полусмерти Диану де Круа и наш сегодняшний душегуб – одно и то же лицо.

- И, возможно, именно он связан с убийством Антуана де Монтьежа.

- Прямо или косвенно. – Согласился Вольтер. – Займёмся поисками. Для начала, пойдём-ка ещё раз поговорим с этим идиотом Димитором. И ещё… Когда человека, особенно такого опасного, загоняют в угол, от него можно ожидать чего угодно. Нам следует поскорее разыскать Корвэна, пока он не натворил бед.

***

Ведьмак осмотрел результаты работы своего меча и недовольно цокнул. Бой с тремя матёрыми головорезами оказался несколько труднее, чем он предполагал, и действовать пришлось жёстче и эффективнее. Потому и крови с отсечёнными конечностями было куда больше, чем Корвэн на то рассчитывал. Представив, как отреагируют первые пришедшие поутру служащие Морробеля, увидевшие, что каретный дом за ночь превратился в гротескную пародию на полевой военный госпиталь, ведьмак позволил себе цокнуть ещё раз. Он потёр саднящую щёку, на которой теперь будет красоваться новый шрам: во время парирования одного из выпадов одноухий головорез зашёл сбоку и сумел-таки достать Корвэна, оставив на его лице довольно глубокий порез. Спустя пару секунд голова душегуба, глухо отстукивая ступеньки, слетела вниз по лестнице и укатилась под один из писарских столов, откуда теперь и смотрела на ведьмака немигающим, полным непонимания и осуждения взглядом. Его подельник попытался убежать, но смерть настигла его на первом этаже, на полпути к выходу. Кровь, брызнувшая фонтаном из рассечённой артерии и отрубленной выше локтя руки, залила несколько столов и стульев, огромным пятном растеклась по дорогому ковру и просочилась между дощечками наполированного паркета. Изуродованный труп бандита, что разговаривал с убийцей чудовищ, лежал в коридоре второго этажа. Тот также смог достать ведьмака, но Грифона спас доспех, и острие лишь противно скрипнуло по нагрудной пластине, оставив на чернёной стали очередную царапину. Корвэн вновь с грустью задумался о том, что несмотря на по-прежнему невероятные для человека выносливость, силу и ловкость, он всё-таки неумолимо стареет. Былые раны всё чаще и чаще давали о себе знать, а выходить из трудной схватки победителем с каждым годом становилось всё труднее. Корвэн уже окончательно принял для себя решение, что после этой зимовки в Каэр Серен он сойдёт с пути охотника на монстров, но ещё не решил, как поступит дальше. Варианта у него было два: либо посвятить себя всецело подготовке подрастающего поколения ведьмаков, либо же осесть в каком-нибудь приятном сердцу месте, где ему будут рады, заняться там более безопасным ремеслом и возделыванием земли, прожить спокойную жизнь и встретить добрую тихую смерть. Благо, такое место у него на примете было, как и женщина, которая всегда трепетно ждала возвращения ведьмака. С мыслями о Валерии, деревенской ведьме из южной темерской глуши, Корвэн перешагнул распластавшийся по полу труп и подошёл к начавшему приходить в себя пожилому мужчине, которого совсем ещё недавно оглушили мощным ударом дубинкой по затылку. Ведьмак оторвал от рубашки убитого головореза лоскут ткани и наложил давящую повязку старику на голову; уточнив, где есть вода, Корвэн помог жертве нападения банды поджигателей облокотиться спиной о стену, и принёс из кабинета кувшин. Мужчина жадно прильнул губами к глиняному горлышку, а убийца чудовищ помог ему не опрокинуть на себя сосуд, ибо руки пострадавшего страшно тряслись.

- Спасибо тебе, добрый человек. – Едва слышно прошептал старик. – Если бы не ты, гореть бы мне вместе с моим каретным домом.

- Твоим? – Уточнил Корвэн и сел рядом, чтобы мужчине не пришлось задирать голову во время диалога со своим спасителем. – Значит, полагаю, имею честь говорить лично с Визарием Моробелем?

- Он самый, к Вашим услугам. А Вы?..

- Не буду называться. Я тут инкогнито, и не хочу, чтобы моё имя всплыло при дальнейшем Вашем общении с городской стражей, даже случайно.

- Не буду настаивать. Видимо, так надо. Вы желали арендовать карету? Отдам бесплатно, хоть на месяц, хотите? Могу и на два…

- Господин Морробель, признаюсь, я здесь не случайно, но мне не нужен экипаж. Я веду независимое расследование убийства Вашего друга, Антуана де Монтьежа. Если Вы в состоянии, то не могли бы хотя бы кратко рассказать, в каких вы состояли отношениях?

- Ох, бедный Антуан… Мы были не разлей вода больше двадцати лет, а это, сами понимаете, сударь, порядочный срок. Начинали мы с самых низов, и крутились как могли. Ссуды, займы, маклерство, ростовщичество… Ничем не брезговали. Когда-то дела шли лучше у меня, а когда-то – у него. Всегда друг друга выручали, когда уже невмоготу становилось. Так и жили рука об руку. Я нянчил его маленьких детей, как родных, был для них добрым дядюшкой Визарием, хе-хе.

- А потом он разбогател? И что дальше?

- Антуан стал тем, кем стал, лишь благодаря мне. Это ведь я надоумил его купить ту заброшенную соляную шахту у Маммозы. Как чувствовал, что дело стоящее. У самого тогда за душой ни бизанта не было, а Антуан вот-вот выгодно продал дом в пригороде Вордена. Де Монтьеж поначалу-то зубами скрипел, сердился на меня, что, мол, деньги на ветер выкинул. Я тогда настоял, что надо разведку рудника возобновить, и он лишь из-за нашей давней дружбы согласился оплатить работу горняков, но только за один год. А дальше сами понимаете… Де Монтьеж не верил своему счастью, когда рудник начал приносить по двести, а потом и по триста вагонеток двимеритовой руды в месяц. Вот. – Визарий показал на массивную, толщиной с палец, цепь и висящий на ней искусный амулет голубоватого цвета. – Подарок от Антуана. Сделан из самой первой партии добытой руды. Сам де Монтьеж двимерит не переносил, мутило его от этого металла, даже дома запретил держать, а мне вот сделал такой дорогой подарок.

- Господин Морробель, Вы занимали у своего друга деньги после того, как он получил свой титул?

- Да, конечно, бывало порой. Я на них открывал разные лавки и мастерские в городе, и, когда те окупались – всё отдавал Антуану. Дружбу слишком легко испортить деньгами, а мы нашими отношениями очень дорожили, и не собирались друг друга обманывать. Уж я-то – так точно.

- А этот каретный дом?..

- Понимаю Ваш вопрос, сударь. Да, и он тоже построен благодаря крупной ссуде моего хорошего друга. Не подумайте, будто у меня самого кошель мышь прогрызла, но лишь благодаря щедрому займу у моего доброго Антуана, мир его праху, я смог открыть столь дорогое и презентабельное заведение. Точно такое, о каком и мечтал всю жизнь. Вот уже почти полгода, как работает каретный дом Морробеля, и я уже готов был вот-вот отдать Антуану долг… Но произошло то, что произошло. Когда сумма будет достаточной, я передам её детям де Монтьежа.

- Прошу прощения за столь нескромный вопрос. Просто, мне сказали, что Ваше последнее дело не выгорело, а оказалось, что всё как раз-таки наоборот.

- Ужасно! Кто же так наклеветал на старого Визария Морробеля?

- Марианна де Монтьеж, дочь Антуана. Видимо, она ошиблась.

- Быть не может. – Запричитал себе под нос старик. – У Антуана больше нет дочери. Она умерла. Она умерла. Она…

- Господин Морробель. – Аккуратно потряс старика за плечо Корвэн, пока тот окончательно не впал в беспамятство. – Мне нужна учётная книга Ваших клиентов. Один из них, как я подозреваю, может быть причастен к убийству Антуана и жуткому избиению невинной девушки.

Ведьмак решил, что не стоит ещё больше шокировать Визария известием о том, что старший сын де Монтьежа также мёртв. Морробель рукой указал куда-то на первый этаж.

- На столе слева от лестницы, там она лежит…

- А есть ли тревожный колокольчик?

- Висит у самого входа, за приёмной стойкой.

- Как только я найду нужную информацию, я сразу же позвоню в него. Прибудет городская стража, они доставят к Вам врачевателя. Очень прошу в качестве благодарности за своё спасение сказать дознавателям, что головорезов убили Ваши стражники, но сами пали в неравном бою. Не стоит упоминать меня. Я исчезну столь же тихо, как и появился. Договорились?

Ведьмак протянул старику руку, и Визарий её нетвёрдо пожал. После этого Корвэн бегом спустился на первый этаж, подошёл к нужному столу, как раз к тому, у которого бандиты сложили два мешка с хорошо промасленной ветошью и четыре кувшина с горючей маслянистой жидкостью, и открыл большую учётную книгу. Он перелистнул страницы на два дня назад и среди строк, наконец, обнаружил имя и фамилию человека, которого так хорошо описали Димитор с кучером Федосием, и которого сам Корвэн уже однажды видел мельком. «Ну вот ты и попался. Пора нанести Вам визит, господин Рацкевич» – Прошептал себе под нос ведьмак, запомнил адрес неудачливого ухажёра Мэри и захлопнул книгу.

Глава IX

- Вольтер! Эстель! – Поприветствовал своих коллег показавшийся из-за двери дознаватель Больтард. – Какими судьбами?

На Тиссенидской площади происходило настоящее столпотворение. Гиграм и его помощник немало удивились, увидев поутру целое скопище стражников у порога каретного дома Морробеля. Здание было оцеплено по кругу, и посетителей, как и служащих, внутрь не пускали. Зеваки в толпе кто перешёптывались, а кто – и открыто переговаривались о жуткой резне, случившейся ночью.

- Доброго тебе утра, Аурэн. Здесь что-то произошло?

Вольтер с Эстелем прошли за кордон, после чего Больтард пригласил мужчин проследовать за ним. Двери распахнулись, и старший дознаватель с помощником увидели, что приличное заведение изнутри выглядит, как забойный цех на скотоводческой ферме. На полу лежало пять тел разной целостности. За дальним столом помощник Больтарда Штруффе разговаривал с каким-то стариком в дорогом костюме и с окровавленной повязкой на голове.

- Да вот погляди. – Показал на трупы Больтард. – Нет слов, неспокойная выдалась во всех отношениях ночка, верно говорю? Давненько такого не было, чтобы сразу несколько убийств, да ещё и в разных концах города… Скажи, негодник, ты специально со своим помощником отправился в тот чёртов гостевой дом? Чувствовал, что скоро случится заваруха посерьёзнее, а?

Аурэн рассмеялся и по-дружески пихнул Вольтера локтем в бок, но Гиграм прекрасно знал, что дознаватель из Раквелина на деле терпеть не может своего коллегу, которого за глаза называет выскочкой. Эти чувства были взаимны.

- Думаю, произошла стычка на фоне пересечения деловых интересов. – Степенно продолжил разглагольствовать Аурэн и показал на иссечённые трупы мужчин могучего телосложения, один из которых был, ко всему прочему, обезглавлен. – Эти подонки ворвались сюда ночью с целью грабежа и поджога: там в углу лежат заготовленные труты, ветошь и масло. Очевидно, что их наняли конкуренты Визария Морробеля. Внутри бандиты столкнулись с ожесточённым сопротивлением охранявших каретный дом стражников, и были убиты, однако в тяжёлой схватке и сами охранники оказались смертельно ранены. Вон тот герой в углу, – Больтард показал на тело страдавшего от ожирения мужчины, чей возраст явно перевалил за сорок зим, – уже находясь при смерти, смог доползти до тревожного колокольчика и вызвать городскую стражу. А нам лишь остаётся найти нанимателя банды поджигателей.

- Господа. – Поприветствовал Эстеля и Гиграма подошедший Густав Штруффе, после чего повернулся к своему начальнику. – Собственно, всё было так, как Вы и предположили, господин Больтард. Владелец каретного дома своими глазами видел произошедшую ночью стычку, и даже был ранен в процессе потасовки.

- Значит, дело осталось за малым. – Хлопнул в ладоши довольный Аурэн. – Густав, изыми учётную книгу посетителей и уточни у господина Морробеля имена его конкурентов, недоброжелателей и злопыхателей. Быть может, были какие-то конфликтные клиенты? Проверить всех за последний… Нет, за два месяца!

- Полагаю, господина Морробеля стоило бы первым делом показать врачевателю, а уже после продолжать допрос. – Предположил Гиграм.

- Ах, ну да, само собой. Густав, распорядись.

Помощник Больтарда чуть поклонился и побежал за лекарем. Аурэн, с лица которого после озвученных показаний Морробеля больше ни на секунду не сходила самодовольная мерзкая ухмылка, вновь вернулся к своим коллегам.

- А вы, собственно, какими судьбами здесь?

- Ох, это моя вина. – Мгновенно нашёлся Эстель. – Честно признаться, хотелось узнать, сколько будет стоить аренда одной из этих великолепных карет на день. Господин Гиграм любезно согласился составить мне компанию.

- Вот как? – Удивился Аурэн. – И зачем Вам карета, позвольте узнать?

- Тут секрета никакого нет. Хотелось произвести впечатление на одну прелестную особу из Купеческого квартала.

- Это же обман, Эстель! – Рассмеялся Больтард и хлопнул мужчину по плечу. – Она же рано или поздно пронюхает, что на жалование помощника дознавателя такую роскошь можно себе позволить едва ли раз в год!

- Когда Матильда об этом узнает, момент для её побега будет уже безвозвратно упущен. – Позволил себе лёгкую улыбку помощник Гиграма. Он тоже недолюбливал Аурэна.

- А как ваше вчерашнее дело? Что случилось в гостевом доме? – Отсмеявшись, спросил Больтард у Вольтера.

- Обычная пьяная поножовщина, ничего интересного. Ну, раз карета Морробеля нам в ближайшее время не светит, мы, пожалуй, пойдём. Всего хорошего, Аурэн. Твоя версия выглядит самой здравой, так что, удачи в поисках.

Мужчины попрощались, и Вольтер с Эстелем вышли из каретного дома. Пройдя за оцепление, они отошли подальше от посторонних ушей, нырнув с Тиссенидской площади в один из примыкающих к ней переулков.

- Ну, как тебе теория Аурэна? – Начал Эстель.

- Чушь полнейшая, от начала и до конца. Нет, действительно, некто нанял трёх головорезов с тем, чтобы они подожгли каретный дом, тут я согласен. Дальше теория Больтарда не выдерживает даже маломальской критики. Ты, кстати, заметил, что это были за разбойнички?

- Конечно, я их сразу узнал. Братья Карваль: Эрик, Милаш и Дроган собственной, мать их, персоной. Они положили целый отряд пущенных по их следу наёмников под Лан Экстером три года назад, и давно уже в розыске.

- Видимо, кровь так сильно залила им лица, что Аурэн их не признал. Или не захотел признавать. К тому же голова самого приметного из братьев, Дрогана Безухого, куда-то укатилась.

- Надо быть полным идиотом, чтобы решить, будто два престарелых охранника смогли справиться с этими отъявленными душегубами. Чёрт, да мечами этих стражников яблоко-то хрен разрубишь! Не клинки, а стальные дубины. А Карвалей порезали, как бритвой. Срезы ровные, чёткие, как в анатомическом атласе! Это про эти вот беды ты вчера говорил? – С некой издёвкой в голосе уточнил помощник дознавателя у Гиграма.

- Именно про них. – Признал Вольтер. – Одно я могу сказать наверняка: мы с нашим другом движемся по одному пути. Корвэн тоже каким-то образом нашёл, кому принадлежала карета, которую уже видели дважды. Полагаю, он пришёл ночью к Морробелю, чтобы посмотреть учётную книгу посетителей, наткнулся там на бандитов и… Действовал по обстоятельствам.

- А потом разложил трупы так, словно это действительно охранники совладали с бандой Карвалей, обговорил со спасённым Визарием легенду, нашёл среди клиентов каретного дома того, кого искал, позвонил в колокол и тут же смылся. – Докончил за Вольтером Эстель. Старший дознаватель кивнул.

- А вот кого именно искал Корвэн – загадка. Полагаю, он был не до конца откровенен со мной, когда сказал, что у него нет других подозреваемых.

- Либо же он описал Морробелю внешность разыскиваемого человека, того здоровяка с бородкой, в пальто и с шарфиком, и Визарий вспомнил имя.

- Или так, соглашусь. В любом случае, этот след для нас потерян. Больтард будет листать и мять учётную книгу, пока не получится узнать хоть что-то, или пока та не рассыплется в прах. Зная его «пытливый» ум – это надолго.

- Боюсь, каретный дом поджечь собирались не конкуренты Морробеля. – Предположил помощник дознавателя. – Нутром чувствую, тут тоже замешаны люди, стоящие за убийством де Монтьежа. Пытались уничтожить документы и таким образом скрыть следы.

- Возможно. – Вновь согласился Гиграм. – Проблема в том, дорогой Эстель, что нам теперь нужна другая тактика. Отбросим всё наработанное ранее, начнём с нуля, со свежей головой. Всё в деле де Монтьежа кривое и косое, значит, нужно посмотреть на него под другим углом.

- Легко сказать. – Невесело усмехнулся Эстель. – А ведьмак?

- Окажутся ли подозрения охотника на монстров верными или нет – не ясно, но Корвэну на данный момент известно чуть больше, чем нам. У него есть конкретная цель, и он обязательно к ней наведается, но вряд ли днём: Корвэн осторожен, он затаится где-нибудь до наступления темноты. Сейчас искать его бессмысленно, а вот перехватить ведьмака вечером вполне реально. Значит, у нас есть несколько часов в запасе. Пора подключать агентурную сеть.

***

Корвэн проснулся далеко за полдень на одном из портовых складов, в который тайком пробрался под покровом ночи через сделанную им прореху в крыше. После нескольких напряжённых суток практически без сна он, наконец, чувствовал себя отдохнувшим. Ведьмак не без удовольствия потянулся и поднялся с огромной, сваленной в бесформенную кучу рыболовецкой сети, оставленной здесь на зиму. Доспех, поддоспешник и плащ убийцы чудовищ провоняли тухлым крилем, гниющими водорослями и затхлостью, но ведьмаку было не привыкать к подобным запахам. Бывали ночи, когда он спал в местах и похуже. На складе, хотя бы, было относительно сухо и безветренно. Пробравшись мимо массивных ящиков и бочек с засоленной рыбой, Корвэн посмотрел в небольшое мутное окошко. На улице уже смеркалось, но для пущей безопасности стоило подождать в укрытии ещё часик-другой. Так что, ведьмак без каких-либо зазрений совести вскрыл одну из бочек, достал из неё засоленную сельдь пожирнее и принялся за свой скромный обед, параллельно погрузившись в мысли.

Истративший почти все свои деньги на информаторов среди проституток и городских попрошаек, Корвэн выяснил, что Эдуард Рацкевич был молодым подающим надежды врачом, хирургом, проживающим в собственном двухэтажном доме в Гончарном квартале. Здесь же мужчина и работал, в обустроенном под операционную и стационар первом этаже. Фигура Рацкевича отлично подходила на роль таинственного фантома, ведущего грязную и кровавую игру против де Монтьежей и ведьмака. Во-первых, Эдуард, как рассказала при их прошлой встрече Мэри, был в неё безрассудно влюблён, но отец оказался ярым противником такого неравного брака. В Ковире и Повиссе без согласия родителей невесты брак невозможен, однако, убрав барона, можно было легко обойти это досадное ограничение. Мог ли крепкий молодой мужчина, да ещё и хирург, нанести столь точный удар, и был ли у него для этого подходящий инструмент – вопрос риторический. Затем Рацкевич, увидевший прямую угрозу в Корвэне, перехватил Диану де Круа после её встречи с Марианной, с помощью каких-то средств и, возможно, гипноза, натравил её на ведьмака, избил и выкинул несчастную девушку по утру из кареты у поместья Бескартов. Что до Артура – тот тоже мог представлять опасность для будущего брака между Эдуардом и Мэри. В таком случае старший сын убитого барона был обречён. Расчётливый Рацкевич встретился с Артуром в городе, напоил юношу и, решив убить двух зайцев одной стрелой, расправился с сыном Антуана в номере ведьмака, чтобы Корвэна уж наверняка арестовали. Оставалась последняя зацепка, по которой дознаватели могли выйти на молодого врача: приметный экипаж, в котором тот передвигался. Судя по записи в учётной книге клиентов Морробеля, Рацкевич арендовал карету на двое суток, как раз в те дни, когда избили Диану де Круа и убили Артура де Монтьежа. Так что, Эдуард вполне мог нанять трёх душегубов, чтобы спалить каретный дом. С бандитами оперирующий хирург мог быть знаком уже давно: не исключено, что нож Рацкевича некогда спас одному из этих ублюдков жизнь, и троица осталась должна Эдуарду услугу. «Забирайте всё, что найдёте, но полыхать должно знатно. Вместе с лошадьми, каретами и всеми документами, что были в доме!» – Так мог сформулировать задачу перед бандитами их наниматель. Наверняка, по этой причине негодяи и не запалили каретный дом сразу, а поначалу напали на Визария Морробеля: они пытались выпытать из старика, где тот держит деньги.

«Кажется, из меня вышел бы неплохой дознаватель!» – Усмехнулся ведьмак, перебрав все имеющиеся факты в голове и не найдя в своей теории явных противоречий. Так что, когда достаточно стемнело, Корвэн покинул склад и направился в западную часть Вордена, в Гончарный квартал. После прогулки с Виктором, сыном Агапа, охотник на чудовищ приловчился оставаться незаметным на улицах города и избегать патрулей. Так что до аккуратного кирпичного здания с двускатной черепичной крышей и каменным кадуцеем на фасаде ведьмак добрался без особого труда и не привлекая внимания посторонних. В выходящем на улицу окне второго этажа горел свет, и сквозь неплотные шторы Корвэн отчётливо различил два силуэта: мужской и женский. Гостья Рацкевича была невысока, даже миниатюрна по сравнению с Эдуардом – если, разумеется, второй фигурой был именно он.

Медлить не стоило. Решив, что лучшего момента в обозримом будущем не предвидится, а Рацкевичу будет труднее юлить и изворачиваться в присутствии дамы, Корвэн открыл входную дверь, благо, та не была заперта, прошмыгнул между рядов коек, поднялся на второй этаж и, выждав пару секунд, буквально ворвался ту в комнату, из-под двери которой бил свет.

При виде молодого врача ведьмак издал глухой, полный отчаяния протяжный стон. Эдуард Рацкевич был смертельно ранен. Он сидел в кресле с жутким порезом на горле, тем самым, который ведьмаку уже снился в кошмарах, и стремительно истекал кровью. Корвэн выругался, бросился к Эдуарду и попытался пережать рану, но это было совершенно бесполезно. Рацкевича уже не спас бы даже самый великий и талантливый врачеватель на всём континенте; ведьмаку было очевидно, что мужчина не жилец, и счёт идёт на минуты. Кровь толчками била из перерезанных артерий, заливая белоснежную сорочку, жилетку и брюки хирурга горячей алой жидкостью. Пальцы Рацкевича ослабли, и на деревянный пол упал окровавленный скальпель. Неужели хирург покончил с собой после неудачи поджигателей, опасаясь, что в ближайшее время его настигнут и покарают за содеянное? Или причиной столь чудовищного поступка стал разговор с неизвестной девушкой? Кстати, где же она?

Отойдя от хрипящего в предсмертной агонии молодого врача, ведьмак огляделся, и понял, что кроме него и Эдуарда в комнате никого нет. Как гостья Рацкевича могла так внезапно покинуть помещение? Этажи соединяла одна лестница, Корвэн и таинственная девушка не могли не пересечься в проходе. Быть может, она сейчас в какой-то другой комнате второго этажа? Понимая, что Эдуарду уже нечем помочь, а гостья Рацкевича могла бы пролить свет на произошедшее в доме, ведьмак выскочил в коридор и принялся открывать одну дверь за другой, но всё было тщетно. Собеседницы врача и след простыл. Осознав, что уже находится на грани отчаяния, Корвэн бегом спустился вниз, но по итогу его поиски оказались безрезультатны. Помимо двух спящих на кушетках пациентов Рацкевича в доме больше никого не было. Девушка, кем бы она ни была, бесследно исчезла.

Гибель Эдуарда Рацкевича заметно подкосила Корвэна. Ведьмак, казалось, был готов к любому повороту событий: к неприятному выяснению отношений, к вранью молодого врача, к мольбам о помиловании, к внезапному бегству или агрессии подозреваемого – ко всему, но только не к такому. Казалось, сама Смерть ходит за Грифоном по пятам и забирает каждого, к кому тот так или иначе подбирается в ходе своего расследования. А женщина, чей силуэт ведьмак видел в окне… Была ли она вообще? Быть может, разум охотника за чудовищами был уже не столь крепок, и подводил своего хозяина точно так же, как и тело? Возможно, девушка лишь померещилась Корвэну? Ведьмака, обычно твёрдо уверенного в себе и своих действиях, начали терзать сомнения. «А заколебаться – значит проиграть» – Вспомнил Корвэн слова своего наставника. Кажется, этот бой ведьмак проигрывал. Он шёл сюда, полный решимости покончить со странными убийствами, и с тем таинственным фантомом, безликим зверем, что вёл свою кровавую игру. Корвэн был уверен, что этот вечер если не поставит все точки над всеми «i», то, хотя бы, поможет многое прояснить и наметить план дальнейших действий… Но стало только хуже. Во сто крат хуже. Вместе с сомнениями пришло отчаяние. За отчаянием последовала апатия и полное безразличие к тому, что будет дальше. Корвэн вышел из дома Эдуарда Рацкевича и нырнул в ночь.

Довольно долго ведьмак бесцельно шёл по заснеженным пустынным улочкам Вордена, не понятно – куда и зачем. Вместо уже привычного за последние дни роя мыслей сейчас в его голове была абсолютная тишина. Очередная ниточка, за которую потянул охотник на чудовищ, с треском порвалась, и Корвэн уже не знал, что делать дальше. По правде сказать, ему больше и не хотелось об этом думать. Ведьмак остановился, подставил лицо под падающие белые хлопья, выпустил в морозный воздух облачко пара и по-детски поймал снежинку ртом.

- Что, та ещё ночка выдалась? – Окликнул ведьмака знакомый голос.

Из-за угла дома вышел Эстель собственной персоной. Корвэн, обычно осторожный, даже не заметил присутствия помощника дознавателя. Вскоре показался и Гиграм, сзади, как бы перекрывая путь к отступлению. Его убийца чудовищ тоже не почувствовал. Тихо выдохнув и смирившись с нависшей над ведьмаком неумолимой судьбой, что, как занесённый топор палача, вот-вот неизбежно опустится на подставленную шею, Корвэн повернулся к Вольтеру и вытянул руки.

- Ну, заковывайте меня в кандалы, и делу конец. – Совершенно без каких-либо эмоций произнёс Грифон. – Я пойду с вами добровольно.

Но ни Эстель, ни Гиграм словно и не собирались арестовывать ведьмака.

- Успеется ещё, Корвэн. – Усмехнулся помощник дознавателя и указал рукой на вывеску над головой ведьмака. Как оказалось, мужчины остановили убийцу чудовищ прямо напротив трактира «Хвосты и жабры». – Давайте-ка зайдём. Здесь обычно подают отменного вяленого омуля.

- Неплохая идея. – Согласился Вольтер. – Разговор предстоит длинный, непростой, так что лучше взять чего, дабы горло смочить. Ведьмак…

Гиграм пригласил убийцу чудовищ зайти в заведение первым, и Корвэн, не совсем понимающий, что происходит, переступил порог «Хвостов и жабр». Эстель и Вольтер проследовали за ним. Час был поздний, и потому внутри было немноголюдно. Старший дознаватель предложил занять место в самом углу, подальше от любопытных глаз и ушей, и Корвэн согласился. Мужчины устроились на лавке, поймали сонную официантку и сделали заказ. Ведьмак за неимением настроения и средств был самым скромным из троицы и взял дешёвую водку, ржаной хлеб и сало. Эстель набрал себе всего, да побольше, а Гиграм оказался изысканным гурманом, и долго выпытывал у девушки в грязно-бежевом фартуке, имеется ли в наличии то или иное заумное блюдо. Когда с заказом, наконец, было покончено, над столом не меньше, чем на минуту, повисла неловкая пауза. Корвэн смотрел то на старшего дознавателя, то на его помощника, сидящих напротив, и пытался понять, что всё это значит и чем их сегодняшняя встреча закончится. То, что ведьмака не заковали в железо сразу же, слегка насторожило Грифона.

- Хочу начать с того, что наш сегодняшний разговор носит неофициальный характер. – Первым заговорил Гиграм, когда ему принесли кружку с пряным грогом. – Ничего из сказанного здесь и сейчас нельзя будет использовать в суде, если таковой состоится, а мы с Эстелем будем всячески отрицать, что подобная встреча вообще имела место быть. Надеюсь, это понятно?

- Само собой.

- Славно. – Гиграм снова выдержал длительную безмолвную паузу. Он достаточно долго не мигая смотрел ведьмаку прямо в глаза, параллельно обдумывая что-то. – Скажи, Корвэн, а чудовища умеют превращаться в людей?

- Если ты таким образом из вежливости хочешь поддержать разговор и помочь мне расслабиться – то не стоит. Не получится.

- Отнюдь, это может иметь прямое отношение к делу.

- Ну, скажем, доплеры могут принимать человеческий облик. Это такие…

- Занятный шрам на щеке. – Перебил ведьмака Эстель. – Свежий совсем. Где получил?

- Неудачно побрился.

- Следует быть осторожнее. А ты нашёл Рацкевича?

- Да... Только от него.

- Он мертв, верно? У тебя кровь на перчатках и рукавах.

- Именно так. Даже не буду пытаться доказывать, что я тут ни при чём. Это всё равно бессмысленно, да и никто не поверит.

- А ты попытайся. – Предложил помощник дознавателя и приложился к пивной кружке. – Как ты вышел на этого мужчину? Кто он такой?

- Эдуард Рацкевич – врач из западного района Вордена. В тот день, когда Мэри…

- Мэри?

- Марианна де Монтьеж. – Пояснил ведьмак и про себя укорил себя за то, что допустил такое панибратство к дочери барона в присутствии посторонних. – Так вот, когда она три дня назад пришла ко мне в номер и наняла меня провести расследование убийства Антуана, то вскользь упомянула Рацкевича. Он был влюблён в Марианну и целый месяц повсюду преследовал её. Тогда же я мельком и увидел Эдуарда в окно. Описание, которое дал кучер Бескарта, показалось мне знакомым, а когда на моей кровати обнаружился труп Артура де Монтьежа, хозяин гостевого дома сказал, что точно такой же мужчина сопровождал юного барона. И я вспомнил, где видел высокого крепкого человека в длинном пальто, с бородкой, высокой шапочкой и вычурным цветастым шарфом.

- А убедиться ты решил, проверив клиентов каретного дома Морробеля? – Усмехнулся Эстель. – Умно, ничего не скажешь.

- Каретный дом?..

- Не увиливай, ведьмак. Уж не знаю, как именно ты выяснил, кому принадлежат эти чёрные кареты с зелёными фонарями, но то, что я утром увидел внутри здания, сказало всё лучше любых слов. Нет, между нами говоря, тому идиоту, что ведёт дело о бойне в каретном доме, старательно разложенных на полу тел и показаний Визария хватило, чтобы всё представить так, как ты и планировал: бравые охранники грудью встали на защиту денег и имущества Морробеля и погибли в жестокой, но скоротечной схватке, забрав всех душегубов с собой. Нам с господином Гиграмом для установления истины показания были не нужны. Для любого здравомыслящего человека очевидно, что бандиты встретили на своём пути настоящего мастера меча, а не двух престарелых сторожей с тупыми клинками. Для официального следствия пусть всё остаётся как было, но, опять же между нами, мы прекрасно знаем, что это именно ты был там прошлой ночью.

- Да, кажется, теперь это выглядит достаточно очевидным. Но как вы двое узнали про Рацкевича? Из показаний Марианны?

- Нет, ведьмак, из показаний проституток и попрошаек, которых ты так старательно опрашивал накануне. – Добродушно рассмеялся Эстель и взмахнул обглоданным бараньим рёбрышком, словно какой-то волшебной палочкой. – Эти твои информаторы, у которых ты выудил информацию про молодого врача, с превеликим удовольствием поведали и про здоровенного мужика в плаще со странными глазами, и про то, кого именно тот искал, но уже мне. Что случилось с Рацкевичем?

- Я не знаю. – Признал ведьмак. – Я видел его силуэт в окне, но уже спустя минуту он был смертельно ранен. Похоже, совершил самоубийство – скальпель выпал из его руки. Но при этом…

- Что?

- Мне показалось, что я увидел ещё… Не важно. Эдуард мёртв. Если это он стоял за всеми зверствами…

- Я всё никак не мог понять, что же не так с убийством де Монтьежа. – Наконец, прервал своё молчание Гиграм. – Мы пошли по очевидному пути, который по итогу завёл нас в никуда. Что дальше делать, Корвэн? Бескарт неприступен, Маммоза в тюрьме, Рацкевич мёртв. А если не он был убийцей? Что тогда?

Поначалу всё выглядело логичным, очевидным… Но, оказавшись, как и ты, в тупике, я решил, что следует взглянуть на дело под другим углом. И пока Эстель работал с нашей проверенной агентурной сетью, я начал всё с чистого листа.

- И как успехи? – Уточнил Корвэн, начавший проявлять к разговору куда больший интерес, чем в самом его начале.

- Колоссальные. Ибо я, наконец, понял, в чём наша ошибка. Мы строили дело Антуана де Монтьежа вокруг личности убитого. Как, собственно, делается всегда и везде. Но что, если центральной фигурой происходящих событий является не барон, а ты, ведьмак?

- Что, прости? – Не поверил своим ушам убийца чудовищ и залпом опустошил рюмку водки. – Ты шутишь сейчас?

- Отнюдь. Давай восстановим события. Ты прибываешь в усадьбу де Монтьежей, и в тот же вечер барон внезапно для всех умирает. Да, как мы поняли, человеком он был не самым приятным, и притом состоятельным. Но множество богатых ублюдков до сих пор живы и здравствуют. А тут – на тебе, ножом по горлу в собственном доме. Как гром среди ясного неба! Все подозрения, само собой, падают на тебя, Корвэн. Мотив самый банальный, его при первой нашей встрече озвучил мой помощник. И вроде складно – но ты ненароком сам себе сделал алиби при разговоре с дворецким, Мертоном. Хиленькое такое, но, тем не менее, подтверждённое показаниями мажордома: деньги ты хотел вернуть, а других причин убить Антуана, кроме финансовых, у тебя по идее и быть не могло.

- Если бы на место преступления приехал какой-нибудь узколобый баран типа Аурэна Больтарда – такое алиби бы тебе не помогло, и ты бы уже болтался в петле. Так что, можно сказать, тебе повезло. – Заметил Эстель.

- Давай представим, что де Монтьежа убили не из-за денег, давнего спора или неприязни, а именно чтобы подставить тебя, ведьмак. У убийцы, кем бы он ни был, с первого раза не вышло отправить тебя на эшафот, но он не оставил попыток. Примерно понимая, в какую сторону двинется следствие, он избил помощницу герцога Бескарта и каким-то неизвестным пока что мне способом убедил её, что это сделал именно ты. Признаюсь, услышав слова Дианы де Круа я начал сомневаться в твоей честности… Но и тут твоё алиби подтвердилось! Мы с Эстелем смогли найти свидетелей того, что ты действительно не покидал «Бобровый хвост». Вернее, что ты утром и вечером показался в корчме гостевого дома и после этого возвращался в свой номер, а значит физически бы не успел доехать до поместья да Монтьежей, избить там Диану и вернуться обратно. К тому же постовые на Портовых воротах клялись и божились, что не то что не пропускали, но даже не видели тебя со дня убийства барона. Полагаю, наш фантом, замышляя это преступление, не догадывался, что тебе запрещён выезд из города.

Но, видимо, наша золотая рыбка точно так же считала, что история с де Круа звучит не совсем весомо, даже несмотря на то, что девушка тебя по итогу опознала. Что такое избиение по сравнению с убийством? Пшик, да и только. Нужно было закрепить успех, и потому следующей жертвой стал Артур де Монтьеж. И вот если до этого у меня и были какие-то сомнения по поводу твоей невиновности, ведьмак, то увидев тело старшего сына Антуана в твоём номере я окончательно убедился, что ты здесь ни при чём. Убийца хотел тебя подставить, но вышло слишком топорно. Даже Эстель – и тот засомневался. Оставалось выяснить, кому же так хотелось тебя убрать.

- Эдуарду Рацкевичу?

- Помилуй, Корвэн. Зачем ты ему? Какой в этом смысл? Он тебя даже не знал. Нет, Эдуард – лишь марионетка. Пешка, от которой в конце концов точно так же избавились. К тому же, судя по показаниям Мертона, Рацкевич в день убийства барона не посещал Антуана, не был в усадьбе, и, согласно слов акробата Дэна, не карабкался самолично по строительным лесам.

- Кстати насчёт Дэна…

- Юнец не при делах. – Предвидя вопрос, тут же ответил за своего начальника Эстель. – Тщательные допросы Чёрных Лис подтвердили это. Показания всех четверых были чёткими, никто не путался, не повёлся на заведомо ложные утверждения или уловки. Парень просто взял деньги за совершённое кем-то другим убийство. Он отправится в рудники годков на восемь. Я очень попрошу у судьи о снисхождении, глядишь, получится скостить со срока пару-тройку лет.

- Константин Бескарт, к слову, тоже ни при чём. При нашей личной встрече герцог врал почти всякий раз, когда открывал рот, но столь жестокое убийство прямого конкурента гильдии обязательно бросило бы тень не её главу. Бескарт не дурак, он прекрасно понимал это. А так как герцог по натуре своей крайне осторожен, то он никогда бы не заказал наёмного убийцу, чтобы расправиться с де Монтьежем таким вот примитивным образом. В его стиле было бы подстроить несчастный случай, например, обвал, или обрушение моста. Так что, тоже мимо.

- С такими-то деньжищами за душой Бескарт мог попросить молнию ударить в карету Антуана! И та бы послушалась! – Дополнил Эстель.

- Тот, кто убил де Монтьежа, всё время был в усадьбе. – Пригубив немного грога, продолжил Гиграм. – А вот кто именно? Кто-то из слуг? Но как тогда убийца так свободно передвигался по Вордену и пригороду? И почему тебя так яро хотели подставить? Негодяй же просто из кожи вон лез. Быть может, потому, что ты был для него прямой угрозой? А для кого убийца чудовищ представляет наибольшую опасность, как не для монстра? Оттого и мой вопрос в самом начале нашего разговора.

Пока ошарашенный ведьмак пытался переварить вываленную на него информацию, Вольтер Гиграм спокойно принялся за только что поданного копчёного угря с картофелем и спаржей.

- Когда речь идёт об убийстве человека, если это не какой-нибудь разбой на дороге, виновным чаще всего оказывается кто-то из ближайшего окружения покойного. – Продолжил старший дознаватель, видя, что его собеседнику совершенно нечего сказать. – Друзья, родственники… Когда на кону стоит большое наследство, как в нашем случае, чаще всего – второй вариант. Приняв, что именно ты у нас ключевая фигура в деле, я решил начать с нуля и взглянуть на дело иначе. Как новичок, с твоего позволения. Из родственников Антуана в усадьбе была только его дочь, Марианна. Да вот только оказалось, что у барона нет дочери. Судя по взятой из ратуши книге родословных, в которую вписали и де Монтьежа после обретения титула, у Антуана, сына Агриппа, было два сына: Артур и Альберт. Нет, действительно, у него была дочь, Анита, но она умерла во младенчестве. Других детей, по крайней мере, официально признанных, у барона не было.

- Чёрт возьми… – Прошептал Корвэн. – Так вот, что имел в виду Визарий. Когда я разговаривал со стариком, тот сказал, что дочь Антуана мертва. Я тогда решил, что удар бандитской дубинкой оказался слишком тяжёлым для Морробеля, и тот начал бредить. Хотя, с другой стороны эта фраза вполне могла означать, что когда-то давно Антуан и Мэри разругались так крепко, что девушка умерла для старшего де Монтьежа, как дочь… Но потом они помирились…

- Нет, ведьмак, старик сказал именно то, что и имел в виду. Признаюсь, мы с Эстелем тоже поначалу были шокированы своим открытием. Решили даже, что в документы закралась ошибка. Но всё подтвердилось. Ещё в день смерти Антуана я распорядился найти его сыновей и обеспечить их защиту. Старшего сына… Профукали, в общем, что уж ходить вокруг да около. Как итог – Артур мёртв. А вот Альберта успели перехватить по дороге из университета Понт Ваниса. Он подтвердил, что никакой Марианны де Монтьеж знать не знает, а сестра его умерла, не прожив и одного года. Ему на тот момент было семь или восемь лет.

- И где сейчас Альберт?

- У меня дома, под защитой гвардейцев.

- Но если так, почему…

- Все вокруг даже без тени сомнения были убеждены, что эта девушка именно дочь барона? Вот хороший вопрос, как раз по твоей части. Доплеры умеют очаровывать людей?

- Нет. – Возразил ведьмак. Возникший в голове ответ на вопрос тут же расставил всё по своим местам. Как Корвэн мог быть столь слеп к очевидным сигналам, которых было предостаточно? В глазах убийцы чудовищ застыла суровая решимость, кулаки угрожающе сжались. – Но я знаю, какая тварь может.

Глава X

Короткий хмурый день закончился стремительно разбушевавшейся не на шутку вьюгой. Белая непроглядная пелена ревела и выла, носимая из стороны в сторону яростными порывами пронизывающего до костей ледяного ветра, и улицы Вордена, как и его пригорода, едва ли не в одночасье опустели. Даже бродячие собаки – и те поспешили укрыться от непогоды в известных только им потаённых убежищах. В такую метель даже самый отчаянный сорвиголова не рискнул бы отправиться в дорогу, ибо в этой дикой снежной пляске, когда ничего не видать и на десяток метров вперёд, было проще простого заплутать, замёрзнуть или ненароком сорваться с серпантина в пропасть. И потому топот копыт, извещающий о прибытии в усадьбу де Монтьежей всадника, не на шутку встревожил ютящихся у растопленной кухонной печи немногочисленных слуг.

По указке мажордома навстречу незваному гостю вышел конюх по имени Малахтий. Он запахнулся в тяжёлый длинный тулуп, взял в руки масляный фонарь, натянул посильнее меховую шапку и нехотя вышел из дому. Метрах в пятнадцати от крыльца угадывались очертания лошади, но приближающегося спешившегося всадника за плотной снежной пеленой никак было не разглядеть.

- А-ну, добрый человек, представься! Кого ненастье принесло? – Крикнул Малахтий что было мочи, чтобы пересилить воющий ветер, и поднял фонарь повыше.

- Звать меня Корвэном. – Ответил пришелец, и, когда он наконец достаточно приблизился, конюх тут же узнал уже дважды приезжавшего в поместье убийцу чудовищ. – Ну что, вспомнил? Пусти. У меня дело есть к баронессе.

- Отчего же не пустить, раз знакомый. – Ответил Малахтий, опустил фонарь и распахнул перед ведьмаком дверь. – А то сами знаете, в такую погоду, обычно, добрых людей не жди.

- Мастер Корвэн! – Поприветствовал Грифона ожидавший в холле Мертон. Вид его был несколько озадаченный и растерянный. – Отрадно видеть Вас в добром здравии. Уж не ожидали Вашего приезда, признаться честно…

- Да? Это почему же? – Уточнил Корвэн и повернулся к Малахтию. – Будь добр, загони кобылу в стойло, расседлай, укрой попоной и накорми.

Дворецкий кивнул, и конюх, хоть и нехотя, вновь отправился в объятия метели. Мертон поспешил затворить за мужчиной дверь, пока снега не намело в дом.

- Леди Марианна сказала, что Вы были вынуждены срочно покинуть город.

- Неужели? Что, так и сказала?

- Возможно, я не совсем верно понял слова баронессы... – Начал оправдываться дворецкий. – Быть может, она имела в виду…

- Это не важно. – Прервал Мертона ведьмак. – Где сейчас леди Марианна?

- Госпожа в приёмном зале на первом этаже.

- У неё встреча?

- Нет, баронесса читает у камина в одиночестве. Вьюга за окном навевает на госпожу меланхоличное настроение. Предупредить её о Вашем прибытии?

- Да, пожалуйста. Я подойду буквально через минуту.

С этими словами ведьмак бегом, перескакивая через ступеньку, поднялся на второй этаж усадьбы. Мертон лишь развёл руками и отправился с докладом к Марианне де Монтьеж. Когда он выходил из приёмного зала, Корвэн действительно уже был перед дверьми.

- Госпожа баронесса ожидает Вас. Хотите ещё о чём-нибудь распорядиться?

- Да, Мертон. – Ответил ведьмак и провёл перед лицом мужчины рукой с затейливо сложенными пальцами. – Что бы вы ни услышали, никто не должен входить в это помещение и выходить из дома до рассвета. Ты меня понял?

Мажордом послушно кивнул, при этом едва не уронив повисший на цепочке монокль. Корвэн похлопал дворецкого по плечу, зашёл в приёмный зал и аккуратно запер за собой дверь.

Марианна де Монтьеж полулежала на угловатом обитом кожей диванчике и читала книгу в свете пылающего за спиной камина. При появлении ведьмака девушка отложила аккуратный томик на небольшой резной круглый стол, села и мило улыбнулась своему гостю.

- Добрый вечер, Корвэн. – Промурлыкала Мэри и накрутила на палец локон своих непослушных рыжих волос. – Ты всё-таки снова посетил мой дом. Не ожидала тебя увидеть, признаюсь, особенно учитывая ту жуткую пургу за окном… Но не пойми меня неправильно, это вовсе не означает, что я тебе не рада! Просто, до меня дошли слухи, что ты покинул Ворден. Прошу, присаживайся.

- Как же приятно, что о простом ведьмаке судачат в городе и за его стенами. – Ответил ведьмак, но так и остался стоять спиной к входной двери, скрестив при этом руки на груди.

- Ты пришёл с новостями, о загадочный гость? Умоляю, не томи же!

- Первым делом, хочу сказать, что я определился с ценой, которую хочу получить за своё неумелое расследование. Это восемьсот двадцать бизантов.

- Какая интересная и точная сумма. Не тысяча, не полторы. Но как скажешь.

- По поводу новостей… Что же, полагаю, я весьма близок к разгадке. Наш общий друг, старший дознаватель Вольтер Гиграм, натолкнул меня на очень интересную мысль. А ещё он не раз и не два сказал, что дело твоего отца странное и запутанное. Но, как по мне, странности начались ещё до убийства барона. Позволь вернуться ещё на один день назад, к тому моменту, как я принялся за заказ Антуана де Монтьежа на убившее горняков чудовище, и спустился в рудник.

Во-первых, за всю ночь в двимеритовой шахте я не нашёл ни следа монстра, растерзавшего шестерых мужчин. Ни шерсти, ни чешуи, ни помёта, ни обломков клыков – ровным счётом ничего, словно и не было никакого чудища, а рудокопы перебили друг друга сами. Зато я обнаружил узилище твари, из которой та вырвалась: небольшая полость в сплошной горной породе, маленькая каверна, сплошь испещрённая следами от когтей. Было похоже, что монстр просидел в своей каменной тюрьме не один и не два года, быть может, даже десятилетие… Вот и вторая странность: как чудовище, кем бы оно ни было, не сдохло с голоду? И в-третьих, как это существо, вырвавшееся, наконец, на свободу, убив шестерых человек, смогло незаметно выбраться из забоя? Ведь на других участках рудника постоянно находились люди, и при этом абсолютно никто ничего не видел.

- Действительно странно. – Согласилась Марианна. – И ты нашёл разгадку?

- Да, хотя и далеко не сразу. Я был настолько обескуражен, что очевидный для любого убийцы чудовищ ответ в тот день так и не пришёл мне в голову. А потом и вовсе не до того было… Но сейчас для меня ясно как день, что в руднике обитал вампир.

- Мамочки! – Прошептала Мэри и прижала кулачки к лицу. – Кровопийца!

- Да, и не абы какой, а высший вампир, или очень близкий к нему вид. Это существо может десятилетиями обходиться без пищи, и умеет обращаться нетопырём или едва заметным глазу туманом, способным просочиться сквозь самую узкую щёлку. Но только не когда рядом двимерит. Этот магический металл в породе блокировал чары существа и не давал ему превратиться в дымку, чтобы выбраться из каменной западни. Вот почему тварь не подохла от голода. Вот почему напала на горняков, истончивших одну из стен её темницы. И вот почему, когда существо насытило свой многолетний голод и покинуло главный забой, удалившись от ненавистного металла, его больше никто не увидел. Оно обратилось маревом и выбралось на поверхность. И теперь главный вопрос… А точно ли чудовище исчезло? Или же проследовало за одной из повозок, добралось до поместья Антуана де Монтьежа и поселилось здесь, – Корвэн обвёл руками приёмный зал, – в этом самом доме?

- Святая Мелитэле, ведьмак, что за ужасы ты говоришь! Если так, нужно немедленно найти упыря! Как хорошо, что ты здесь…

Корвэн не спешил искать притаившегося в поместье монстра. Он всё так же неподвижно стоял у двери и бесстрастно наблюдал за эмоциями Марианны.

- Проблема в том, что высшего вампира, или же Vampires Superiores, не так-то просто выследить. – Продолжил ведьмак, когда юная баронесса, увидев бездействие своего собеседника, успокоилась и перестала вертеться на месте. – Он выглядит точно так же, как человек, разве что холоден и бледен. Вампир умён, хитёр и коварен, умеет зачаровывать и контролировать людей, а ведьмачий медальон никак не реагирует на его присутствие. И всё же есть способ вычислить упыря. Некоторые животные, особенно лошади, остро чувствуют присутствие вампиров, из-за чего, например, некоторые из них постоянно носят с собой особо пахнущие травы и цветы, или же пользуются исключительно сильным парфюмом. Это, как правило, сбивает животных с толку, но не всегда.

Когда убили Антуана де Монтьежа, все, в том числе и я, были уверены, что преступник – будь то человек или нелюдь – живое существо из плоти и крови. Но теперь я, кажется, понял, как именно убийца проник в кабинет барона. Строительные леса, за которые мы все зацепились, были душегубу без надобности. Вампир раскрыл створки, обратился туманом и пролетел от одного окна к другому. Именно поэтому у барона было столь умиротворённое выражение лица: упырь зачаровал свою жертву перед убийством, чтобы де Монтьеж не позвал на помощь. Ведь я как раз ожидал в коридоре, прямо за дверью, и, ворвавшись в кабинет с мечом, мог доставить чудищу неприятности. И, кстати, вот и причина, почему взбесилась Искра, которую я не отвёл в конюшню, а оставил у парадного крыльца привязанной к заборчику. Эта исключительно глупая и взбалмошная скотина, тем не менее, очень остро реагирует на присутствие чудовищ, и тем самым не раз уже меня спасала. Моя кобыла учуяла вампира, когда тот пролетал над ней, испугалась и, выломав забор, убежала в сад. Собственно, потому моя цена именно восемьсот двадцать бизантов – ровно столько я взял за голову поселившегося в каналах под Лан Экстером катакана шесть лет назад.

Марианна де Монтьеж загадочно улыбнулась, взяла со столика кубок на длинной ножке, откинулась на спинку дивана и пригубила тёмно-алую жидкость.

- Выходит, ты и впрямь почти докопался до истины? – Улыбнулась Мэри. – И что же, под чьей личиной прячется таинственный вампир?

- Ты так обильно брызгаешься духами, чтобы не взбесились ваши лошади. Твоего имени нет в городской книге родословных. Твой портрет не висит в коридоре второго этажа. – Корвэн показал пальцем наверх. – А младший сын барона, отбывший в институт примерно полгода назад, не знает никакой Марианны, ведь ты, на самом деле, поселилась здесь всего месяц назад. Тебе несказанно повезло: поместье де Монтьежа оказалось скромным, слуг барон держал мало, и при том не выносил в своём доме двимерита. Ты легко одурманила всех местных обитателей, влезла Антуану в голову, выцепила образ погибшей во младенчестве дочери и представилась ей… Но при этом не захотела поменять имени. Скажи, именно поэтому ты не явилась на похороны? Не по причине своей безбрежной скорби, а из-за того, что на церемонии было много народу, и всех их заморочить у тебя попросту не вышло бы. Старые знакомые Антуана принялись бы спрашивать, что это за девушка такая, выдающая себя за дочь покойного? Особенно удивился бы твоему присутствию самый близкий друг убитого – Морробель. Душегубы отправились в каретный дом не для того, чтобы сжечь документы и выгородить твою марионетку Рацкевича, на деле их целью был именно старик. Благо, Визарий жив, и почти цел, я успел его спасти.

Улыбка Марианны постепенно превращалась в жутковатый оскал. Она снова отпила из кубка, и маленькая капелька, оставляя за собой алый след, потекла из уголка её губ. Девушка сидела спиной к камину, но глаза Мэри засветились потусторонним светом, двумя яркими огнями выделяясь на скрытом тенями лице.

- Двести. – Прошептала она, и от её изменившегося замогильного голоса у простого человека застыла бы кровь в жилах.

- Что?

- Не один и не два года, как ты предположил, а почти двести лет я безвылазно сидела в проклятом каменном мешке и безуспешно пыталась вырваться на свободу. Поздравляю, ведьмак, кроме этого ты ни разу не ошибся. Я в тебе не разочаровалась, у тебя и впрямь пытливый ум.

- Очень глупо нанимать убийцу чудовищ на свои собственные поиски.

- Да, согласна, я не ожидала, что всё зайдёт так далеко. Хотя, наша игра оказалась крайне увлекательной.

- Зачем тогда всё это? Весь этот фарс?

- Когда я впервые увидела тебя в моём доме, то сразу поняла, что ты представляешь для меня прямую угрозу. После столь длительного заточения в каменной утробе мне очень не хотелось так скоро расставаться с роскошью, которую я обнаружила в усадьбе де Монтьежа. План созрел сам собой: я решила разом и избавиться от опасности, и вступить в наследство, тем самым получив в своё распоряжение всё поместье.

- За два века, пока ты царапала коготками стены, человечество изменилось. Сейчас недостаточно просто назваться чьим-то сыном или дочерью, люди и нелюди развели бюрократию, в которой ты, как оказалось, не столь сильна.

- Согласна, но я бы решила этот вопрос позже. Однако, когда проклятый дознаватель отказался тут же отправить тебя в темницу, я поняла, что стоит действовать умнее. Нужно было занять тебя, пустить по ложному следу и подловить.

- В тот вечер, когда состоялись похороны, ты вернулась от меня в поместье и встретилась с помощницей герцога Бескарта. – Произнёс убийца чудовищ. – Теперь понятно, почему Диана де Круа безошибочно указала на меня: избив со своим подельником девушку, ты зачаровала её, и внушила мой образ.

- Не совсем. – Тихонько рассмеялась вампирша. – Я просто показала на тебя пальцем из подворотни, прямо когда ты поутру вышел из гостевого дома и направился в двимеритовую гильдию. Но суть верная, да. Потом я затолкала девку в арендованную у Морробеля карету, а Эдуард сел за вожжи. И мы на ходу выкинули эту дуру у поместья Бескартов. Я знала, что рано или поздно ты доберёшься до герцога, и тогда тебя должны были арестовать за нападение на помощницу главы двемиритовой гильдии, не последнюю личность в Вордене.

- Диана де Круа была избита у тебя дома. Ты не боялась, что это вызовет подозрения у герцога, и привлечёт внимание в первую очередь к твоей персоне?

- Плевать я хотела и на Бескарта, и на гильдию, и на двимерит, будь он проклят. Моей целью было избавиться от тебя, всё остальное не столь важно.

- А когда в тот же день из командировки вернулся старший сын барона, ты решила, что если меня снова не арестуют, как в первый раз, то уж найдя труп Артура в моём номере, на меня точно нацепят кандалы и отправят на плаху.

- Умненький ведьмачок. – Хихикнула Марианна. – Да, я поручила убить щенка Эдику. А потом замести следы и убрать Морробеля. Но этот идиот оказался бесполезен, к тому же, хоть и был зачарован, знал слишком много, и мог сболтнуть лишнего. Его незавидная участь была предрешена, лишь только ты показался в Гончарном квартале.

- Так это твой силуэт я видел в окне дома Рацкевича, когда молодой врач якобы покончил с собой?

- Ну, разумеется. Ох, с каким восторгом и восхищением я наблюдала, как ты бесцельно мечешься по дому и хватаешься за голову, как решительность в твоих глазах сменяется отчаянием! Упоительное зрелище.

- Разреши задать тебе последний вопрос, прежде чем мы начнём убивать друг друга. – Попросил Корвэн, и Марианна медленно кивнула. – Ты истинный высший вампир?

- Нет, к сожалению, хотя очень хотелось бы стать по-настоящему бессмертной.

- А кто ты? Муля?

- Как ты обо мне плохо подумал!

- А кто? Катакан? Хотя нет… Ну, разумеется. Ты носферат.

Вампирша очень медленно кивнула и оскалилась.

- Отлично. – Кивнул Корвэн. – Значит, у меня есть шанс.

- Нет, ведьмак. – Прошептала Марианна. – Шансов у тебя нет никаких.

С этими словами девушка встала с дивана и начала своё чудовищное и стремительное преображение. Аккуратные ногти на её тонких изящных пальчиках вытянулись, превратившись в чёрные полуметровые лезвия. Горящие жутковатой зеленцой глаза вспыхнули, словно бы в два тлеющих фонарика с изумрудными стёклами залили свежего масла. Кожа девушки, хоть и сокрытая тенями, побледнела, стала пепельно-серой. Жемчужно-белые ровные зубки той, кого ещё недавно звали Мэри, удлинились и заострились, а уголки рта внезапно раздвинулись в стороны, сделав пасть существа втрое шире, чем та была в её повседневном человеческом образе. Тонкие губы исчезли вовсе. Марианна одним продольным движением когтя срезала с себя аккуратное вечернее платье, и осталась абсолютно нагой, когда ткань с тихим шуршанием упала к стройным женским ногам. Сделала это вампирша даже не для того, чтобы её ничего не сковывало в бою, а, скорее, чтобы продемонстрировать своему оппоненту тугие канаты рельефных мышц. Глядя на изящное, но могучее тело упырицы, Корвэн вспомнил, с какой лёгкостью Марианна оттолкнула ведьмака, когда тот пытался выйти из кабинета только что убитого Антуана де Монтьежа. Но больше всего в образе вампирши завораживали волосы: рыжие, непослушные, как и раньше, сейчас они словно жили своей собственной жизнью. Огненные пряди перекручивались, волновались, переплетались, поднимались и опускались, словно у Марианны на голове разместилось потревоженное змеиное гнездо. С влажным чавканьем раскрылся рот, так широко, что в него спокойно можно было пропихнуть кулак, и упырица протяжно завыла, от чего у Корвэна на долю секунды заложило уши. Всё преображение из милой юной Мэри в смертельно опасную и жуткую тварь заняло пару ударов сердца, не больше.

- Как я выгляжу, Корвэн? – Спросила вампирша и зловеще расхохоталась. – Так много мужей желали возлечь со мной в моём человеческом обличии, но ты же убийца чудовищ. Быть может, так я нравлюсь тебе ещё больше? Взял бы меня?

- О да, ты прекрасна. Как хорошо, что я припас для тебя подарок.

Корвэн достал из-за пояса круглый предмет размером с крупное яблоко и метнул им в Марианну, щёлкнув перед броском пальцами. Примерно на середине пути от ведьмака к вампирше бомба взорвалась, и от мощного оглушительного хлопка в дребезги разлетелись все четыре окна приёмного зала. Холодный ветер тут же ворвался в помещение, закружил по комнате белые хлопья, опрокинул пару пустых бокалов. Упырица в момент взрыва инстинктивно закрыла лицо, но её не окатило пламенем или градом осколков. Вместо этого в воздухе вместе со снежинками повисла мелкая синеватая взвесь. Марианна сделала пару вдохов и в припадке иступлённой ярости заревела на ведьмака.

- Двимерит! Ах ты проклятый ублюдок! Ненавижу! Ненавижу!

- Полагаю, запах этого металла ты никогда не забудешь. – Усмехнулся Корвэн и оголил серебряный меч. – Как и не забудешь его чудесных свойств. Двести лет взаперти с двимеритом под боком, с ума можно сойти!.. Кстати, это руда из шахты Антуана де Монтьежа. Иронично, правда? Ты вновь с ней столкнулась.

- Я тебе ноги вырву! Освежую заживо! Глаза выдавлю! Переломаю кости!

- Может быть. Зато ты совершенно точно не обратишься туманом или гигантским нетопырём. А большего мне и не надо.

Принятая перед боем с вампиршей Пурга обострила и без того недостижимые для простого человека рефлексы ведьмака до предела. Во всё время их диалога с Марианной Корвэн специально стоял неподвижно, скрестив руки на груди, чтобы та не увидела, сколь быстрым её противник может быть. Всё вокруг казалось для убийцы чудовищ медленным и тягучим: падение снежных хлопьев, колебания штор на сквозняке, пляска язычков пламени в камине… Всё, кроме движений Марианны. Вампирша бросилась на ведьмака столь стремительно, что уже первый её выпад вполне мог оказаться для Корвэна смертельным. Удар, ещё один, за ним третий, четвёртый… Упырица атаковала яростно, безжалостно, а её когти, сталкиваясь с серебряным лезвием, звенели, как сталь. Отразив очередной выпад и убрав раскрывшуюся на долю секунды шею от клацнувших буквально в сантиметре от кожи челюстей вампирши, Грифон саданул её плечом в грудь, развернулся и ударил Марианну сапогом в живот. Хотя чудище имело всё те же пропорции хрупкой, ростом по грудь ведьмаку девушки, оно почти не почувствовало удара, и лишь сделало два шага назад. Корвэну же показалось, что он приложил сапогом стену, а не существо из плоти и крови. Тем не менее, атака Марианны сорвалась, и охотник на монстров перехватил инициативу. Теперь уже он осыпал свою противницу градом выпадов и ударов, колол и резал, вводил в заблуждение финтами, менял темп, всячески путал противника. Вампирша была вынуждена отступать, пока не упёрлась спиной в стену. В этот миг замешательства покрытое маслом Святого Григория серебряное лезвие достигло цели и оставило на груди Марианны неглубокий, но крайне неприятный и болезненный порез. Вампирша взвыла от боли и, сделав прыжок, забилась в угол между потолком и стенами. Она тяжело дышала и смотрела сверху-вниз на ведьмака ненавидящим взглядом, чем-то похожая на огромного паука с бесноватой рыжей шевелюрой; Корвэн же, понимая, что дальше атаковать не имеет смысла, отошёл на середину зала и демонстративно опустил меч острием вниз.

- Теперь нескоро затянется. – Заметил убийца чудовищ, увидев, как Марианна потирает саднящую рану ладонью.

Вампирша, за несколько секунд оценив расстояние до ведьмака и его внешне расслабленную позу, бесшумно и по-кошачьи мягко спрыгнула на пол, и неспешно двинулась вдоль стены в сторону камина.

- Обойдусь без декольте. – Ответила, наконец, Марианна и присела на корточки перед горящими поленьями. – Ладно, так и быть, Корвэн. Давай заключим перемирие. Будем считать это ничьей.

- Ну ничего себе! – Ведьмак не сдержал усмешки. – А мне-то на миг показалось, что ты совсем не в том положении, чтобы предлагать компромиссы.

- Подумай сам, зачем нам это нужно? – Мэри поднялась на ноги и повернулась лицом к своему противнику. Камин потрескивал тлеющими поленьями прямо за её спиной. – Я не монстр, Корвэн. Не такой вампир, на которых ты привык охотиться во имя спасения людей, не фледер и не гаркаин. Мне человеческая кровь нужна, как тебе – вино, и я спокойно могу без неё обойтись. Давай разойдёмся миром. Ты всё уже доказал, Корвэн, показал, насколько ты умён и искусен в бою.

- Думаешь, я сейчас тебе что-то доказываю? Умоляю, Марианна. Разумеется, ты не какая-нибудь экимма, но на твоих руках кровь невинных людей.

- Я защищалась, ведьмак! Стараясь обезопасить себя, нанесла превентивный удар, если позволишь. Поверь мне, если ты согласишься оставить меня в покое, то мы друг о друге больше никогда не услышим… Или же напротив… Ты сможешь остаться со мной, и вместе мы добьёмся всего, чего только захотим! Два почти совершенных существа – да перед нами все двери будут открыты!

- Если ты думаешь, что после всего случившегося я тебе доверюсь, то ты совсем меня за дурака держишь, вампирша. Хочешь убить меня исподтишка, перерезать горло спящему? И это в лучшем случае! Я уже самолично убедился, сколь великим и изощрённым может быть твоё коварство.

- Я могу поклясться именем Скрытого и всеми тремя племенами моих родичей, что не причиню тебе зла… Если только ты сам не попросишь… – То, что промелькнуло на жутком лице вампирши, можно было с натяжкой назвать улыбкой. – Ведь я же тебе нравилась, будучи в своём человеческом облике, верно? Ты мог бы стать моим мужчиной – сильным и неукротимым. Я бы с головой утопила тебя в ласке и сладостной муке. Лишь попроси – и ты сам будешь умолять меня остановиться и продолжать одновременно, задыхаясь от несравненной боли и запредельного удовольствия! Я открою для тебя новые невиданные миры чувственности и наслаждения! Лишь только давай забудем обо всём том недоразумении, что произошло между нами.

Корвэн невольно на несколько секунд крепко задумался.

- Нет, Мэри, хоть твоё предложение и звучит невероятно заманчиво, и всё же это не то, чего я хочу.

- А чего же тогда? Быть может, денег? – Вампирша повернулась к камину и загребла в обе ладони две увесистые горсти красных от жара угольков, которые тем не менее, совершенно не обжигали её кожу. Она показала их Корвэну, словно это были монеты или драгоценные камни, и начала пересыпать угли из руки в руку и перебирать их пальцами. – Твой доспех и меч искусно сделаны, но сколько им лет? Судя по множеству щербин на пластинах, и по дыре, в которой ты был вынужден остановиться в городе, если у тебя и были когда-то деньги, то дни эти давным-давно миновали. Но и этот вопрос тоже решаем, ты только скажи. Чёрт с ней, с этой двимеритовой шахтой. Всё, что ты видишь вокруг – ничто по сравнению с тем, чем я владела до своего заточения. Мы можем вместе отправиться в Дуантош, вернуть мой фамильный замок и стать настоящими хозяевами жизни.

- Дуантош? – Корвэн пытался вспомнить истории об этой далёкой горной Повисской провинции. – Двести лет назад?.. Так ты – Марианна Блант, или Кровавая Мэри, как тебя окрестили в исторических справочниках, деспотичная землевладелица, загубившая десятки своих слуг. Судя по преданию, тебя сожгли на костре.

- Легенды лгут, ведьмак, тебе ли не знать об этом. Когда на меня ополчилась целая толпа кметов, я была вынуждена бежать в горы, где и попала в ловушку. Поверь мне, я, хоть и была порой жестока, управляла этим скотом справедливо. Говоришь, согласно истории, кого-то сожгли вместо меня? Полагаю, огню предали мою верную служанку Викторию, чтобы утихомирить животный гнев толпы. А чтобы обман не раскрылся, её, скорее всего, изуродовали до неузнаваемости, обрили наголо и одели в моё платье. Разве этот вопиющий акт бесцельного насилия не делает тех ублюдков хуже меня?

Тем не менее, те времена в далёком прошлом. Я изменилась: два века в каменной утробе без света, пищи и свежего воздуха – прекрасная возможность порассуждать с самой собой на самые разные темы, в том числе – и о ценности человеческой жизни. Та жестокая Марианна Блант в прошлом. Поверь.

- С трудом.

- Забудь о том, что я назвала тебя умным мужчиной! – Мгновенно вспыхнула упырица. – Ты просто беспросветный идиот. И место твоё в скорбном доме! Но вместо этого ты отправишься прямиком на погост!

Как Корвэн и ожидал, Марианна по очереди бросила в своего обидчика обе горсти раскалённых углей, которые во всё время их с ведьмаком диалога продолжала держать в руках. Убийце чудовищ сейчас очень бы пригодился Квен, но облако двимеритовой взвеси, не дающее вампирше в полную силу использовать её чары, точно так же действовало и на Корвэна, сковывая ведьмака в его возможности применения знаков. От первой горсти убийца чудовищ смог увернуться, вторая же прилетела прямо в цель. Грифон, не сбавляя скорости, зажмурился, чтобы не повредить глаза, и ударил вслепую; раскалённые угли и зола обожгли незащищённую кожу лица и шеи, и Корвэн протяжно застонал от боли. Тем не менее, то, что он не остановил свой выпад, дало свои плоды: клинок настиг цель, правда, задел по касательной и не причинил вампирше никакого существенного вреда. Марианна, вновь воспользовавшись своей невероятной прыгучестью, перемахнула через ведьмака, тут же развернулась и полоснула своего противника по открывшейся спине. Корвэна спасло лишь тренированное десятилетиями боевое чутьё: всё ещё не раскрывая глаз, ведьмак примерно понял манёвр упырицы, и когда серебряный меч почти не встретил сопротивления, сделал резкий прыжок вперёд. Поэтому когти Марианны Блант свистнули в считанных сантиметрах от позвоночника убийцы чудовищ. Корвэн развернулся на пятках, сморгнул золу и проступившие от неё слёзы и вновь принял боевую стойку. Теперь уже он стоял спиной к горящему камину. Ведьмак ждал, что Мэри попытается толкнуть его прямо в огонь, или вновь кинется на него с когтями, но вместо этого вампирша протяжно взвизгнула и со всех ног бросилась к одному из разбитых окон. Она стремилась покинуть заражённый двимеритовой взвесью холл и выбраться на улицу, чтобы там уже принять своё более звериное обличие и сразиться с ведьмаком в полную силу. Этого допустить было никак нельзя, бегство вампирши значительно уменьшало шансы ведьмака на победу в схватке. Корвэн побежал следом за Марианной, но та, извернувшись на ходу, метнула в преследователя глиняный кувшин, полный воды. Снаряд прилетел убийце чудовищ аккурат в лоб, и потерявший от удара сознание ведьмак как подкошенный рухнул на пол.

Сколько Корвэн пролежал в отключке – он так и не понял, но скорее всего совсем недолго, не более десяти секунд, ведь Марианна не спохватилась, что её преследователь потерял сознание, и не вернулась, чтобы добить беспомощного противника. Тем не менее, свою задачу упырица выполнила: она выбралась на улицу, туда, где у Корвэна не будет перед вампиршей никаких преимуществ. Ведьмак выругался, вытер ладонью обильно заливающую глаза кровь, хлещущую из глубоко рассечённого лба, подобрал с пола меч и бросился вслед за Марианной. Та была достаточно сильно отравлена двимеритом, и потому не сумеет быстро превратиться в гигантского нетопыря. Обычно носферат может поменять форму за считанные секунды, но сейчас на преображение монстрице понадобится куда больше времени, чем обычно, а в момент трансформации Мэри будет особенно уязвимой к серебру. Корвэн выскочил в разбитое окно, в объятия бушующей метели, и принялся искать вампиршу. Отпечатки её босых ног прекрасно читались на снегу, но из-за усилившейся вьюги даже сверхчеловеческое зрение Корвэна не могло различить впереди женский силуэт. Видимость ограничивалась десятком метров, если и не того меньше, и Грифон мог только лишь гадать, как далеко убежала от него Мэри. У Блант же было существенное преимущество: она-то ведьмака видела прекрасно, чувствовала тепло его тела и слышала запах текущей из раны на лбу крови.

Почти у самой каменной изгороди, окружающей поместье де Монтьежей, метрах в восьмидесяти от главного здания, Корвэн, наконец, нагнал Марианну. Чудовище стояло спиной к ведьмаку и постепенно изменялось, секунду за секундой теряя человеческие черты. За то время, пока ведьмак шёл по следу Мэри, вампирша значительно увеличилась в размерах и уже превосходила ростом самого охотника на чудовищ. Рыжая шевелюра Марианны Блант превратилась в подобие львиной гривы и спустилась на её шею и невероятно разросшуюся спину. Ноги носферата выгнулись в обратную сторону, как у волколака, а от лопаток с хрутом отделились две сложенные втрое дополнительные конечности, которые, расправившись, превратились в перепончатые крылья. Ведьмак по итогу опоздал, и трансформация вампирши практически завершилась. Двимерит, к сожалению, почти не возымел над чудовищем никакого эффекта. Марианна нарочито медленно повернулась к Корвэну, и охотник на монстров увидел, что лицо упырицы, в котором ещё минуту назад, хоть и с трудом, но угадывались черты некогда миловидной девушки, превратилось в отвратительную морду нетопыря: вытянутую, с пятаком вместо носа, огромной пастью, широко посаженными чёрными круглыми глазками и длинными вытянутыми ушами.

«Ты мог уйти отсюда живым. – Раздался голос носферата в голове Корвэна. Видимо, после преображения вампирша потеряла способность изъясняться при помощи звуков. – Мог стать моим верным слугой. И даже мужчиной. Но ты выбрал смерть от когтей и клыков на морозе, словно бездомная собака. Как жаль, что твои убеждения оказались сильнее инстинкта выживания»

- Я собственноручно убил живую богиню, явившуюся в наш мир ещё в дни Сопряжения Сфер. С заурядным вампиром уж как-нибудь справлюсь. Хватит болтать, чудовище, нападай, коль не трусишь!

Вызывающий ответ и надменный самоуверенный тон, как и предполагал Корвэн, сделали своё дело, и атака Марианны не заставила себя долго ждать. Вампирша взмыла на десяток метров ввысь, сложила крылья, несколько раз перекрутилась вокруг своей оси и, словно атакующая гарпия, с диким воплем кинулась на ведьмака с небес. Грифон ожидал чего-то подобного. Лишь только носферат оторвался от земли, Корвэн взвёл арбалет, прицелился и выстрелил, намереваясь перебить болтом один из суставов крыла. В случае успеха вампирша должна была рухнуть на землю, и это бы решило исход сражения в пользу убийцы чудовищ. Но, к огромному своему сожалению, ведьмак промахнулся. Из-за сильного ветра, плохой видимости и поистине невероятной скорости чудовища, Корвэн вместо сустава попал примерно на ладонь ниже, и болт, пробив насквозь кожистую мембрану, улетел дальше. Марианна словно и не почувствовала выстрела. У убийцы монстров было не больше полстука сердца для принятия решения. Он отбросил бесполезный арбалет и прыгнул в сторону, однако носферат всё-таки в последний момент схватил свою жертву за щиколотку, и вместе с ведьмаком резко взмыл к небесам.

Корвэн попытался изогнуться и дотянуться до Марианны мечом, но ударом могучей задней лапы упырица его обезоружила, и серебряный клинок упал в снег. Догадаться, что последует дальше, было нетрудно: вампирша попросту сбросит Корвэна с большой высоты, и, если тот не погибнет сразу, добьёт искалеченного Грифона уже на земле. Для ведьмака счёт шёл на считанные секунды. Заметив краем глаза, что Марианна несёт свою жертву в сторону главного здания усадьбы, Корвэн вытащил из-за пояса нож, о наличии которого чудовище не догадывалось, в нужный момент вновь изогнулся и всадил кинжал вампирше между рёбер. Носферат жалобно заверещал и выпустил свою добычу. Пролетев несколько метров вниз, Грифон с грохотом приземлился на покатую крышу усадьбы и по инерции откатился к строительным лесам. Что-то громко щёлкнуло в правом плече, и Корвэн взвыл от боли. На самом краю крыши он попытался ухватиться за вертикальную железную трубу рамы, но перчатка соскользнула, и ведьмак кубарем полетел вниз. Лишь чудом убийца чудовищ не сорвался с лесов и не рухнул с высоты третьего этажа на промёрзшую землю, буквально в последний момент схватившись левой рукой за доски настила.

Корвэн кое-как раскачался корпусом и спрыгнул на второй ярус строительных лесов. Он отдышался, огляделся в поисках носферата, и, не увидев силуэта чудовища, быстро прикинул свои шансы. Они, признаться, были крайне невелики. Корвэн потерял преимущество, которое давала ему двимеритовая бомба, был обезоружен и, ко всему прочему, при падении раздробил правое плечо и сломал руку: конечность отзывалась на каждое движение такой болью, что ведьмак едва ли не выл. Возможно, во время жёсткого приземления также треснула и пара-тройка рёбер, но в настоящий момент это было совершенно не существенно. Лёгкое не пробито осколком кости – и на том спасибо. Чёрная тень мелькнула в нескольких метрах от фасада здания, но вампирша не атаковала Корвэна: Марианна понимала, в каком бедственном положении оказался её противник, и играла со своей жертвой, растягивая удовольствие от убийства ненавистного ведьмака. Мозг Грифона лихорадочно прорабатывал возможные варианты дальнейших действий, но каждый план сводился по итогу к двум основным пунктам: следовало спуститься вниз и найти серебряный меч. Благо, Корвэн, хоть и был правшой, точно так же свободно мог сражаться и левой рукой – этой науке их в своё время в Каэр Серен обучили очень хорошо.

С первым пунктом плана ведьмаку помогла сама вампирша. Во время очередного пролёта вокруг усадьбы Марианна ударом когтей разрезала несущие опоры строительных лесов, и вся конструкция с жутким скрежетом и грохотом повалилась на бок. Корвэн попытался среагировать и сгруппироваться, но падение всё равно оказалось крайне жёстким и болезненным. Деревянные настилы, сетки и металлические рамы накрыли взвывшего от нестерпимой боли ведьмака, и убийце чудовищ пришлось, стиснув зубы, выкарабкиваться из-под обломков. Тем не менее, он всё же оказался на земле. Благо, садистические наклонности Марианны оказались сильнее её здравомыслия, и упырица не спешила добивать ковыляющего вдоль стены ведьмака, а вновь скрылась в непроглядной снежной вьюге. Корвэн прижал сломанную руку к груди и побрёл примерно в ту сторону, где потерялся его меч. В глазах темнело от боли в руке, плече и боку, прибитая строительными лесами нога не давала перейти с шага на бег. Ведьмак сейчас был лёгкой мишенью, и чувствовал себя полёвкой, пытающейся добежать до своей норки, пока где-то в небе кружит сокол.

Носферат дважды пролетел настолько близко, что Корвэн своим обожжённым лицом почувствовал создаваемый могучими крыльями существа поток воздуха. Марианна Блант, если Грифон правильно распознал этот клацающий звук, почти безостановочно смеялась. Один раз вампирша попыталась вновь схватить охотника на монстров, но рефлексы, усиленные Пургой, помогли ведьмаку отпрыгнуть в сторону, лишь только на границе зрения появилась уже до боли знакомая тень. Тело ответило острой болью, но когти чудовища схватили лишь воздух. Наконец, Корвэн увидел примятый упавшим мечом снег. Собрав последние силы и до боли стиснув зубы, ведьмак рванул со всех ног к своему оружию. Он припал на колено, запустил руку в рыхлый снег, не скрывая облегчения нащупал рукоять…

И тут же могучий удар в грудь откинул убийцу чудовищ на несколько метров назад. У Корвэна из глаз посыпались искры и вышибло воздух из лёгких. Далеко не сразу он смог приподняться, и увидел, как Марианна Блант, громко хлопая своими мощными кожистыми крыльями, приземлилась аккурат туда, где ещё секунду назад стоял сам ведьмак. Метель начала ослабевать, и Грифон ещё раз не без отвращения рассмотрел представшее перед ним во всей своей красе чудовище. Но было в облике носферата и нечто завораживающее. Едва не теряя сознание от нестерпимой муки, ведьмак отметил про себя, что за всю свою долгую жизнь он видел сотни и сотни монстров, но столь величественных и могущественных можно было, пожалуй, пересчитать по пальцам одной руки. Подавляя крик, Корвэн поднялся на ноги и перехватил поудобнее меч здоровой рукой – благо, он вновь в последний миг заметил нападение вампирши, и успел покрепче ухватиться за рукоять.

«Да, – отозвался голос Мэри в голове ведьмака, – знала бы я заранее, что ведьмаки такие же слабые и хрупкие, как простые смертные, то даже не стала бы тратить время на то, чтобы засадить тебя в темницу, и давно уже сделала бы всё своими руками. Ты разочаровал меня, Корвэн!»

- Я только начал. – Попытался улыбнуться убийца чудовищ и сплюнул на снег кровавую слюну. Кажется, какое-то лёгкое всё-таки проткнуло осколком ребра, что, судя по отпечатавшемуся на нагруднике вмятому отпечатку лапы, было вовсе не удивительно.

Корвэн бросил короткий взгляд через плечо. До главного здания усадьбы было метров двадцать – далековато для одного рывка, Марианна спокойно настигнет убийцу чудовищ. Но раз упырица создала себе преимущество, вырвавшись из облака двимеритовой взвеси, то его же имел и ведьмак. Наконец в голове созрел чёткий план. Корвэн повернулся спиной к носферату и что было сил припустил к выбитым окнам поместья де Монтьежей. Чудовище не могло броситься в погоню в ту же секунду. Носферат взмыл вверх, набрал высоту и спикировал на бегущего ведьмака. Тот же про себя отсчитывал бегом преодолеваемую дистанцию. Пять метров, шесть, семь… Сейчас! Тень на снегу подсказала правильность расчётов. Корвэн развернулся и ударил в замахнувшуюся уже для удара вампиршу волной Аарда, самой сильной, на которую был сейчас способен. Марианну Блант отбросило на несколько метров и закружило в воздухе, ещё несколько драгоценных секунд она потратила, чтобы, не упав на землю, остаться в воздухе и восстановить положение тела в пространстве. Упырица отвлеклась, и ведьмак наложил охранный щит, после чего вновь кинулся к зданию. Одиннадцать метров, двенадцать… Сейчас вновь пойдёт набор высоты. Четырнадцать метров… Марианна заложит атаку под другим углом, возможно, постарается на лету снести с безопасной высоты ведьмаку голову. Шестнадцать метров, семнадцать, дом уже близко. Тень на этот раз мелькнула слева, и Корвэн, резко остановившись, припал на одно колено. Раздался громоподобный взрыв лопнувшего от удара вампирши Квена, такой мощный, что задрожали стёкла на втором этаже. Марианна взвыла, обожжённая охранным знаком и оглушённая мощным хлопком. Восемнадцать метров, девятнадцать… Корвэн вскочил в проём выбитого окна и повернулся лицом к чудовищу. Разъярённый носферат летел прямо на него. Теперь упырица уже не играла со своей жертвой, она явно собиралась покончить с ведьмаком раз и навсегда. До удара было секунды две… секунда…

Вампирша снесла убийцу чудовищ с подоконника, словно таран, и вместе с ним с грохотом ввалилась в приёмный холл усадьбы де Монтьежей. Ведьмак и огромный крылатый монстр сплелись в один клубок мускулов и железа, и разнесли своими телами стол, два стула и стоящий у противоположной стены книжный шкаф. Лишь по чистой случайности Корвэн и Мэри не угодили прямиком в камин. Носферат прекрасно проанализировал своего противника за мгновение до финальной атаки. Ведьмак был измотан, ранен, держал меч в другой руке. При столкновении Марианна Блант ударом когтей наотмашь отсекла Корвэну здоровую конечность выше локтя, а когти второй лапы погрузила ведьмаку в грудь. Доспех, сотни раз спасавший своего хозяина, поддался жутким лезвиям носферата. Корвэн не то вскрикнул, не то протяжно захрипел, когда чёрные когти твари прошили насквозь его тело. Марианна поднялась на ноги, издала звук, похожий на победный вой, но вдруг осеклась. Странное, доселе неизведанное чувство обожгло вампиршу. Уродливая голова нетопыря опустилась вниз, и в глазах чудовища промелькнул самый настоящий страх. В стыке рёбер, в районе сердца, из груди Марианны торчал эфес серебряного меча. Монстр попытался посмотреть через плечо, пошевелил крыльями, и те оцарапались о торчащее из спины лезвие. Победный крик твари сменился воплем отчаяния и ужаса. Тем временем на упырицу начал действовать двимерит. Непроизвольно, против своей воли, она вновь начала менять форму, возвращая себе антропоморфные черты. И если в обличии нетопыря у Марианны ещё были хоть какие-то призрачные шансы пережить столь страшное ранение, то в близком к человеку образе – совершенно никаких. Жуткая морда летучей мыши с хрустом сплюснулась и вновь стала уродливым безгубым вампирским лицом, а протяжный звериный вой превратился в женский крик. Крылья схлопнулись, срослись со спиной и исчезли, как исчез и лишний изгиб колена. Марианна Блант вновь была собой – нет, не той Мэри де Монтьеж, которой Корвэн поверил, но кем-то очень близким к ней. Девушка плакала навзрыд и отчаянно пыталась обеими руками вытащить клинок из груди, но вскоре лишь бессильно повалилась на колени. Ведьмак повернулся к ней и засмеялся. Громко, торжественно, но не злорадно. Его план всё-таки сработал: абсолютно уверенная в своей победе, упырица не заметила, как Корвэн за последние полстука сердца перед ударом носферата перекинул меч из здоровой руки в сломанную и выставил оружие острием вперёд, уперев при этом навершие в живот. Вампир на всём ходу налетел на клинок, словно кавалерист на пику.

Марианна Блант, знаменитая Кровавая Мэри, истинная, а не такая, какой она каждый день являлась миру, лежала на боку с клинком в груди и царапала своими полуметровыми когтями пол, пытаясь перед смертью добраться до ведьмака. Корвэн не без труда приподнялся, чуть отполз назад и сел, облокотившись на обломки книжного шкафа. Он глядел испускающей дух вампирше прямо в глаза и улыбался, хотя не чувствовал сейчас ничего – ни радости, ни злорадства, ни облегчения, только лишь жуткую усталость и дикую боль. Кровь фонтаном била из отсечённой руки, текла неостановимым потоком из четырёх дыр в нагрудной пластине, тонкой струйкой стекала из уголка губ. Зрение с каждой секундой туманилось всё сильнее, а сердце в ответ на кровопотерю стучало всё быстрее и быстрее, тщетно пытаясь доставить живительную жидкость к органам. Время шло на секунды. В поисках зелья Раффара Белого Корвэн полез сломанной правой рукой в поясную сумку, которая, как на зло, была на левом боку. Небольшой замочек совершенно не слушался, и ведьмак понял, что не сможет его расстегнуть в перчатке, хотя и проделывал это уже тысячи раз прежде. Стянуть перчатку можно было лишь зубами. Корвэн поднял руку на уровень рта, и плечо ответило нестерпимой острой болью. Тем не менее, убийца чудовищ справился с испытанием, схватился зубами за средний палец и начал стягивать элемент своего доспеха. Обычная кожаная перчатка с металлическими костяшками сейчас казалась Грифону просто неподъёмной. Но, хоть и не сразу, Корвэн выполнил и эту, казалось бы, простецкую, но на деле такую сложную задачу. Он вновь потянулся к сумке, нащупал нужный пузырёк. Пусть зелье и очень токсично, но оно поможет. Должно помочь. Ведьмак потянул флакончик… Но тот, зацепившись пробкой за ремешок поясной сумки, выскользнул из ослабевших пальцев и укатился от Грифона на метр. Корвэн оценил расстояние до эликсира, и чётко понял, что этот путь он уже не преодолеет. Очень много было сделано, очень много пройдено, но этот последний метр до спасения ведьмаку уже не осилить.

Корвэн осторожно опустил сломанную руку себе на колени, запрокинул голову и приготовился встретить конец. Он вспомнил свой Путь, полный приключений и опасностей, вспомнил несчётные орды побеждённых в тяжёлых сражениях монстров и бандитов, и сотни спасённых Грифоном людей и нелюдей. Последнее было гораздо приятнее, и ведьмак, несмотря на боль, невольно улыбнулся. Перед ним мелькали счастливые лица, всплывали в памяти искренние слова благодарности. Ради этого определённо стоило стать ведьмаком, стоило рисковать здоровьем и жизнью. Ради этого не жалко было умереть.

Каждый ведьмак хоть раз в жизни задумывался о том, какое же чудовище, встреченное на Пути, окажется сильнее самого охотника на монстров. Теперь Корвэн знал ответ, но то, что столь опасная тварь, как носферат, к утру тоже будет бездыханно лежать на полу, грело умирающего ведьмака сильнее, чем трещащий тлеющими брёвнами по правую руку от Грифона камин. Воспоминания о спасённых людях стали расплывчатыми и мутными, но на их место пришли новые, куда более яркие образы. Корвэн увидел согбенного старика в вязаной шапочке, руководящего погрузкой каких-то мешков на длинный воз, запряжённый парой волов. Дело определённо происходит на базарной площади Вызимы, ведьмак хорошо знал это место. К старику подходит молодой и крепкий мужчина лет двадцати пяти и что-то рассказывает. «Хорошо, Корвэн, можем ехать» –Отвечает старичок, и ведьмак узнаёт его: это был состарившийся уже Вацлав, пасечник из деревни Старое. Он сдержал слово и назвал своего второго сына в честь спасшего его убийцы чудовищ. Картинка резко меняется, и ведьмак наблюдает смутно знакомое поместье, стоящее посреди глухого соснового леса. Спустя пару мгновений Корвэн осознаёт, что видит перед собой усадьбу Гюссэ. Но совсем не ту, какой он её запомнил, когда дрался с жутким гаркаином. Поместье отреставрировано, и в нём вновь кипит жизнь. Из парадного входа появляется элегантно одетый статный юноша. Это Викхард де Руперт, без сомнений. Благодаря какому-то иррациональному внутреннему чутью ведьмак абсолютно уверен, что Викхард теперь ипат Развана. Его власть справедлива и милосердна, как в рыцарских романах. Сосновый лес в секунду обращается скалистым морским побережьем. Огромные серые волны накатывают на острые камни и с грохотом расшибаются, обращаясь в густую пену. На берегу гигант в кольчужном доспехе до пят нещадно рубит покусившихся на его жизнь сирен. Он рычит и поёт песни, а его серебряный клинок взмах за взмахом убивает или калечит очередное чудовище. Торгрима простили, он вновь вернулся на Скеллиге. Суровые острова сменяются помпезными дворцовыми покоями. Корвэн долго не может понять, что за прелестную девушку видит перед собой. Но спустя пару мгновений все сомнения исчезают: это Мальва, и она теперь фрейлина при Третогорском дворе. Брат её, Василь, дослужившись до лейтенанта Реданской армии, ушёл на очередную войну. Будучи пажом старого доброго, но уже ныне покойного генерала Бронштафта, он очень многому научился. Редания в один миг превращается в суровый Каэдвен. На узкой, но оживлённой улочке Ард Каррайга Корвэн видит табличку: дом врачевания Марики. Женщина держит лавку вместе со своими повзрослевшими детьми. Её сын, Януш, не стал проповедником древнего культа, до сих пор существующего в Лосином Копыте; тем не менее, старый проказник Вельбор не покинул любимых мест, и даже сам иногда является селянам. Они живут в мире.

Тьма по краям зрения совсем сгустилась, но последний образ Корвэн, как ни странно, увидел особенно отчётливо. Босая русая девушка, совсем юная, как в тот день, когда они впервые встретились, всё в том же чёрном платье с белым передником, собирает цветы в поле. Но вдруг выпрямилась, и внимательно посмотрела на горизонт, прикрыв глаза от палящего солнца ладонью. С севера шла гроза. Девушка быстро собрала цветы, повесила на пояс серп и поспешила в дом. Когда она затворила за собой дверь, летний пейзаж в одно мгновение обернулся зимним. Бескрайние поля и наливные луга побелели, небо стало серым, ветер пронизывающе завыл над руслом заледеневшей речушки. Корвэн поспешил за ведьмой. Он открыл дверь в её хижину, и увидел Валерию, сидящую за столом. Сейчас она выглядела уже не как юная озорная девушка, как в день их знакомства, а как степенная, взрослая, но всё ещё такая-же прекрасная статная женщина. Голова Валерии вновь была не покрыта, и ведьмак с грустью увидел на её русых волнистых локонах седые пряди. Закутавшаяся в овечью душегрейку ведьма склонилась над столом и горько рыдала. Перед ней на столешнице лежали разложенные гадальные карты. Женщина им не поверила, и потому прямо на картах разместились прочие колдовские атрибуты: косточки, кубики, зубы, монетки. Они показали то же самое – смерть. Валерия – хорошая ведьма, её ворожба никогда не врёт. Это знала и она, и Корвэн. Трагичный плач женщины защемил ведьмаку сердце, и из его глаз побежали две крохотных слезинки. «Прости меня, Валерия. – Одними губами прошептал Грифон. – Прости меня. Я хотел… Я очень хотел…» Образ любимой женщины придал умирающему убийце чудовищ крохотный заряд сил. Корвэн напрягся, в последний раз потянулся к пузырьку с зельем, но голова его закружилась от страшной кровопотери, и ведьмак молча упал на бок. Уже не было даже боли – только лишь грусть. Глаза Грифона закрылись. Удар сердца… Ещё удар… И, наконец, долгожданная тишина.

Эпилог

Последний луч заходящего солнца блеснул на прощание на покатой крыше часовни и исчез за тянущимися по линии горизонта постройками, когда на базарной площади Вордена появился незнакомец. Сидя в седле, он внимательно осмотрелся. Одна из палаток особенно заинтересовала мужчину, и тот грузно спешился, взял гнедую кобылу под удила и принялся придирчиво изучать представленные на полочках склянки и бутылки. Незнакомец разительно отличался от всех прочих покупателей в первую очередь своим доспехом, но мало ли по Ковиру странствует вооружённых людей? Их всех и не счесть, особенно в столь неспокойные времена. А вот вешает меч за спину, да ещё и не один, а сразу два, далеко не каждый.

Незнакомец в довольно грубой форме спросил у лоточника, не шарлатан ли тот, и не привирает ли он о чудесных свойствах своих настоек, когда к нему со спины подошли двое мужчин в тяжёлых кожаных плащах – одежда в Ковире и Повиссе очень распространённая, учитывая, какая на протяжении всего года в этих королевствах стояла капризная и переменчивая погода. Один был высок и худощав, с измождённым острым лицом, второй, напротив, коренаст и широк в плечах. Первый окликнул вооружённого странника, и тот повернулся. Воин был невысок, но очень плотно сложен, коротко острижен, и носил аккуратную бородку и усы тёмно-каштанового цвета. Глаза мужчины горели ярко, и вертикальными зрачками своими очень уж походили на кошачьи.

- Чем обязан? – Довольно грубо поинтересовался воин. Голос его был неприятным, немного хриплым, и напоминал скорее какой-то металлический скрежет.

- Меня зовут Вольтер Гиграм, моего спутника – Эстель. Мы дознаватели городской стражи Вордена.

- Я ничего не сделал! – Тут же сказал незнакомец. Он недовольно скривился и скрестил руки на груди.

- Вас ни в чём и не подозревают. – Возразил дознаватель, которого представили как Эстеля. – Вы же ведьмак, верно? Доспех, мечи за спиной, признаки мутации.

- И медальон. – Продолжил Гиграм, указав на серебряный магический оберег воина, точно такой же, какой он уже некогда видел. – Вы из школы Грифона?

- Верно. – Ведьмак внешне успокоился, и даже позволил себе лёгкую усмешку. – Меня зовут Георг из Кагена, известный в королевствах Севера по прозвищу Драконоборец. Нужна услуга от охотника за чудовищами, господа?

- Не совсем. Знаком ли Вам ведьмак по имени Корвэн?

Георг окончательно расслабился и рассмеялся. Его круглое лицо приняло благодушные черты, насколько это было возможно при столь суровом образе.

- Знаю ли я Корвэна из Лода? Ну разумеется, чёрт побери, я его знаю! Он мой хороший друг, считай, почти что брат. А что, он попал в темницу? За что? За пьяную драку? За кражу? Ха, это на него не похоже, господа. Но залога у меня нет.

- Нет, он не в темнице. – Ни Вольтер, ни Эстель, не выглядели весёлыми. Скорее, даже наоборот. – Прошу, пройдёмте с нами. Вам стоит это увидеть лично.

Георг из Кагена вернул лоточнику бутылку, которую во всё время разговора так и держал в руках, и пошёл за двумя дознавателями. За всю дорогу ни один из трёх мужчин не проронил ни слова. Эстель и Гиграм выглядели сосредоточенными и угрюмыми, ведьмак же, напротив, словно воодушевился, ожидая какую-то грядущую заварушку или приятную встречу. Но когда троица прошла через ворота городского погоста, Драконоборец вдруг заметно посмурнел. Наконец, дознаватели привели убийцу чудовищ к скромному, но со вкусом украшенному гранитному саркофагу, на верхней плите которого Георг прочёл:

Преклони голову, путник, в почтенном молчании

Ибо здесь покоится Корвэн из Лода

Ведьмак из школы Грифона и защитник рода людского

Павший с мечом в руке, но не отступивший от клятв

И не устрашившийся ни душегубов, ни жутких чудищ

Да будет славиться имя его в веках, и да не будут забыты его подвиги

1077 – 1175

- Я взял на себя смелость составить слова для надгробия. – Прервал повисшую в воздухе тишину Вольтер Гиграм. – Так уж вышло, что, хоть и не продолжительное время, но мы с моим другом были знакомы с Корвэном лично. Надеюсь, я не ошибся с годами жизни. Возраст ведьмака я взял из протокола допроса.

- Корвэн был в чём-то виновен? – Уже без тени весёлости уточнил Георг.

- Нет. – Ответил ведьмаку Эстель. – Но он помог наказать виновного.

Драконоборец безмолвно изучал гранитный саркофаг несколько минут. Лицо его совсем помрачнело, глаза словно остекленели. Дознаватели не прерывали тяжёлых дум охотника за чудовищами, молча скорбевшего о погибшем собрате.

- Как он умер? – Наконец, нарушил молчание ведьмак. – И когда именно?

- Он пал жертвой могущественного вампира. Это было в прошлом году, в конце осени.

- Тварь ещё жива?

- Нет, Корвэн забрал её вместе с собой на тот свет.

- Вампир, значит… Думаю, тварь была никак не слабее носферата. Иначе мой друг был бы всё ещё с нами. Он даже однажды убил гаркаина. И катакана. И выжил ведь... На чьи деньги воздвигнут саркофаг? На королевские?

- Погребение организовал юный барон Альберт де Монтьеж, владелец двимеритовой шахты, что к северу от Вордена. Он самолично оплатил все расходы. – Ответил Гиграм.

- Именно в его доме и была заколота упыриха, причастная к убийству отца и брата Альберта. И ещё нескольких людей. – Добавил Эстель. – И… собственно, там же погиб и сам Корвэн. Их бой с вампиршей слышала вся округа – настолько мощный стоял грохот. Когда мы утром подоспели к усадьбе, то нашли в главном холле ведьмака, лежащего на боку в луже собственной замёрзшей крови, а рядом с ним – жуткую тварь с клинком, вбитым в грудь до самой гарды.

Георг опять погрузился в тяжёлые скорбные размышления.

- В Каэр Серен, – изрёк он, наконец, спустя пару минут, – в цитадели школы Грифона, есть многотомный талмуд, в котором возвращающиеся на зимовку матёрые ведьмаки делают заметки об интересных случаях, что приключились с ними на Пути, о редких монстрах, о каких-то необычных приёмах и трюках, и всё в таком духе. Так скажем, некое пособие для молодых охотников на монстров от их более опытных товарищей. Ведь живой пример – он куда информативнее сухих страниц бестиариев, в которых, иногда, сам Альзур бы ничего толкового не вычитал. Вот написано в учебнике: вампир боится серебра. И что дальше? Как убить-то его, когда опыта нет? Вот, собственно, ради этих целей и ведётся сей многотомник. Корвэн очень любил делать в нём записи и делиться мудростью со своими братьями, да и ему всегда было, что рассказать. Он оставил очень много полезных заметок… Но есть одна особенная. Когда-то давно, во времена ещё бунта Фальки, Корвэну нужно было убить цеметавра – такая очень страшная и сильная тварь. Так мало того, что его – ещё вокруг чудища целая стая гулей ошивалась. И вот мой друг придумал хитрый финт: поймал одного трупоеда, обмотал ложками, половниками, кастрюлями и подковами, поджёг за ним холстину и отпустил. По рассказам Корвэна, гвалт стоял такой, что все гули разбежались. Так мы и прозвали между собой этот приём: «Корвэнский гуль». Злился он страшно, когда слышал, ой как не нравилось ему это название. Но пристало намертво. Вернулся как-то на зиму в Каэр Серен сам Эрланд из Ларвика, и первым делом заявил, ещё даже не спешившись: «Испробовал я в этом году Корвэнского гуля, друзья. Интересная, конечно, тема!» Как же мы тогда смеялись.

С этими словами Георг отвернулся от надгробия и молча пошёл прочь.