Без названия

Глава 1

- Плоть, я так хочу плоти. Ну, пожалуйста, дай мне искомое. Дай мне заветное. Дай мне так нужное! Я хочу ощутить, я хочу почувствовать, я хочу! - голос, голос плакал, молил, просил, нуждался, хотя по определению не мог иметь чувств!

Обвевал ветер давно сгнившие, чёрные смолью, зубы. Дрожало тело, словно бы от холода, но то была лишь тревога, смутная, безвозвратная к прежнему. Я стоял, всего лишь стоял, а моё вместилище, обветшалое от времени, с обрывками, кусками затвердевшей ткани, билось чуть ли не в судорогах. Я боялся. Боялся за брата, что, стоя у этого забытого всеми когда-либо жившими и мёртвыми места, умолял, бился в страданиях у этого мерзкого каменного, векового строения. То ли храм, то ли алтарь, уже так сильно ненавидимый мною, стал, как думалось немёртвому от крови моей, последним пристанищем, надеждой.

- Прошу, мой брат, прекрати! Твоё желание оскверняет саму сущность, само наше бытие. - Тщетно пытался я, в столь небольшие перерывы тишины, образумить родича в его бесславных попытках. - Ты же сам, сам многократно, без сомнений, питал и питал свой разум криками о том, что мы утратили плоть навсегда. Нам запрещено чувствовать! Нам нельзя плакать! Нам противоестественно сострадание! Мы можем лишь существовать, нести наше бремя, нашу ношу, толкая неподъёмную жизнь вперёд и вперёд, к настолько далёкой цели, что даже нам неизвестна. Оставь свои бесплодные попытки, лишь долгожданная смерть подарит нам спасение! Да, нам не умереть без предназначения, но мы в поисках, брат, нам надо продолжать искать!

Но ничего. Все безрезультатно, как и раньше, до этого. Он даже не обернулся, не повёл плечами, не кивнул в ответ.

Спустя время, ощущать которое я уже давно не в состоянии, брат соизволил, наконец, воскликнуть, ответить мне:

- Я... Я убил... убил его. Заколол. Две иглы в пустые глазницы, протазан через ротовую полость и мизеркорд... мизеркордом я тоже ударил точно, точно по книжке. Пришлось залезть в наш арсенал, ну, ты знаешь, это дело было не слишком трудным, скорее, скорее... нудным. Его, его точно хватило на мою нужду, столь мною ненавистную, но, в то же время, столь мною желаемою. Не смог тебе сразу поведать, всё никак не решился. Да, да, всё, всё уже, мне давно пора начать, я слишком уж нетерпимый...

Дыхание... Моё дыхание перехватило, тело начало заваливаться назад. Лёгких давно уже во мне не существовало, но что-то там поддерживало во мне эту клятую фильтрацию, не дававшую мне, в совокупности со всем остальным, умереть.

Я знал, знал кого он убил. Лишь один кандидат присутствовал. И от этого мне становилось не по себе. Я с гулким звуком упал, моё тело верхней половиной приземлилось на рядом лежащий валун, оставив меня как бы полулежащим, смотрящим на происходящее почти с земли.

А посмотреть было на что. Передо мной, рядом, перерезали себе кость, где должна находиться рука. Я не мог поверить, столь хотел ошибиться в своём понимании происходящего.

Только железное наточенное нечто начало пилить старую, как саму жизнь, кость, брата повело, его тело накренилось, начало заваливаться вниз, но каменный алтарь словно присосал две его кости с фалангами, заменявшие руки, к себе. Раздался противный гул, словно дробили камень. Братец стал безумно мотать головой из стороны в сторону, начал петлять всем телом из стороны в сторону, пытаясь отстраниться от камня.

Он закричал. Закричал безумно, страшно, словно нечто живое. Эмоции словно бы вылетали из него, рвали на части. Это было слишком невероятно для моего восприятия, но всё-таки присутствовало в окружающей меня реальности. По наитию попытался встать, что-то сделать, как-то помочь, но словно примёрз к месту, не в силах оторвать взгляд от впереди происходящего ужаса. Тем временем, брата стало покрывать что-то странное. Непонятное, но навевающее, неожиданно, что-то знакомое. Тут меня осенило, разум поставил всё на свои места. Плоть. Это была плоть. Но слишком, слишком всё было не-так. Достигнув места пореза, плоть пошла дальше, но на том месте за доли секунды покрылась страшными чёрно-коричневыми волдырями, а затем разом взорвалась, оросив всё вокруг чем-то очень отвратительным. Мерзким.

Тут-то всё и случилось. Сразу после взрыва, чуть помедлив, из раны потоками полилась Она. Кровь. Почти забытая мною прежде. Я сразу узнал её, хоть и не понял точно, лишь ощутив, вспомнив давно утраченное. Следом последовала боль, лишь стоило мне окунуться в кровавый омут. Яркая, всепоглощающая, раздирающая нутро на части, длящаяся словно бы вечность. За миг до неё, я успел ощутить, каким-то неведомым образом понять, что я снова существую. Являю собой единое целое, с органами и плотью.

Это не обрадовало, не сделало меня счастливее. Ибо принесло лишь ещё, ещё больше боли и страданий. Лёгкие взорвались ощущениями, окрасив мир в бардовый. По ним прокатилась волна обжигающего пламени, смывающего всё, что было раньше. Окатив обжигающим синим ледяным огнём череп, пронеслась боль и там, поставив всё на свои места, вернула всё к прежнему, нужному состоянию.

Все умерло. Исчезло. Внезапно, без предупреждений, без отголосков боли, без наслаждения. Всё пропало. Моя сущность канула в небытие.

Но я вспомнил:

Лишь существуя нетленно,

Закрываюсь нарочно,

Хоть не прожить без тела,

Но разумно - так тошно.

Движением странным,

Не сделав и шага,

Кружится в танце

Безликое чадо.

Порочное - может,

Вечное - вряд ли,

Родное - уж точно,

Раз любит порядок.

Но не видно, не слышно,

Как вглубь не смотри,

Только очень противно:

Оно - это ты.

Беспечно радушен,

Донельзя ревнив,

Поруганный пулей

Разумный гибрид...

Идущий по улицам, вглядывающийся в лица, эмоции, выставляемые наружу чувства, но ничего не видящий, ибо всё впустую, всё - слепок, картинка, рисованный грим, выставляемый напоказ, а остальное внутри.

Кровь стихийно бурлит, невидимое внутри. Ворочается, корчится, разевает пасть, скалится злобной ухмылкой презренной ненависти, обращённой ко всему вокруг, нетленной, негасимой, пылающей углями злобой. Но не наружу, только не наружу, туда запрещено, всеми писаными и неписаными правилами, сводами, законами, устоями, традициями, моралью и СТРАХОМ:

WHEN THE WIND NOISE CALMLY,

I FINALLY CAN SEE HOME,

WHEN I TRY TO DIE SLOWLY,

JUST THROW IN A HOLE.

ERASE ME AT MOMENT,

REMEMBER IN NEED,

I LET YOU NO COMMENTS,

BECAUSE IT'S NOT DREAM.

I'M LAUGHING NASTY

AND TRYING TO BURST,

WHILE GORGEUS ANGEL

JUST LEAPING ON DIRT.

MY NECK LIKE A WILLOW,

WHICH BENDS ON THE SUN,

I DON'T WANT A PILLOW,

CAUSE MAIDEN HAS ARM.

BUT I HAD FORGOTTEN!

NO MAIDEN, NO LOVE!

FOR WHAT I HAD QUOTED

THY LIPS&THINE EYES!