Без начала и конца

Глава 1

В деревне кто-то кричал. Я открыла глаза, полежала , прислушиваясь. Крики звучали страшно, с надрывом — женщина буквально выла. Вскочив с кровати, я схватила халат , на ходу накинула его и выскочила на крыльцо. На улице шум стал слышен громче: к женскому голосу присоединился мужской рёв, лаяли собаки, и вся эта какофония стремительно приближалась к моему дому . Забор мешал разглядеть , что происходит снаружи . Я включила свет на крыльце и бросилась к калитке. Распахнув её, выглянула в ночь. Из темноты на меня мчался кто-то огромный. Едва разглядев мой силуэт, он взревел:

— Матрёна, помоги! Матрёна, помоги!

От испуга я попятилась назад. «Какая Матрёна? Что ему нужно? Что вообще происходит?» — мысли в голове путались, не успевая за событиями. Чудом не сбив меня с ног, во двор влетел лохматый мужчина, и тут , наконец, я узнала в нём Матвея. К груди он прижимал кого-то , я успела разглядеть только болтавшиеся босые ноги. Позади, подвывая , бежала Клавдия, ещё какие-то люди. Матвей подбежал к колодцу, и осторожно опустил свою ношу на траву. Потом сел рядом, обхватил голову руками и принялся раскачиваться взад-вперёд, издавая нечленораздельные звуки. Клавдия упала на колени и, не прекращая рыдать, поползла вперёд. Забежавшие следом люди, молча остановились около калитки. Я двинулась сквозь толпу, уже понимая, что увижу что-то страшное. Кровь пульсировала у меня в висках, время замедлилось, света с крыльца едва хватало, и я видела всё фрагментами: босая ступня, обычная и такая беззащитная, скрюченная безжизненная рука, ещё утром белый сарафан, который сейчас был черным от крови, на шее и груди темнели рваные полосы, и от одного взгляда на них у меня перехватило дыхание; лицо Алёнки казалось чужим, искажённым. Мои глаза расширились от ужаса, ноги подкосились, я зажала рукой рвущийся из меня крик. Посмотрела на Клавдию . В её глазах не было слёз, только пустота, как у человека, который уже всё понял и теперь просто держится за эту пустоту, чтобы не рассыпаться.

- Клавдия,- и замолчала.

Я не знала, что говорить. От моего голоса, она будто очнулась, взгляд сфокусировался, в нём вспыхнула безумная надежда. Стремительно она подползла ко мне, обхватила ноги руками и хриплым сорванным голосом зашептала :

-Я тебя прошу, помоги ей! Заклинаю тебя, помоги ей.

Матвей затих. Меня пробрала дрожь. Я взяла её за руки и попыталась поднять:

- Клавдия, что ты? Что я могу. Скорую надо.

Но женщина вцепилась в меня и не отпускала. Я начала пятится, пытаясь освободиться. С мольбой посмотрела на толпу:

Что же вы! Сделайте что-нибудь!- но люди стояли в полной тишине не двигаясь.- Дай ей воды,- хрипела Клавдия.

Я вообще перестала что-либо понимать.

- Достань,- она протянула руку в направлении колодца,- помоги, исцели её.

Волосы на моей голове зашевелились от ужаса: "Она с ума сошла ." Я осторожно отступила назад. Клавдия схватила меня за халат и снова начала хрипеть: "Помоги ей, дай воды. Матрёны нет, но ты поможешь!"

"Матрёны?Так это про мою бабушку! Но что она хочет?"- я снова посмотрела на людей, но на помощь никто не спешил. Мне надо было успокоить её. Я решила подчиниться:

- Достать воды?

- Да, да- Клавдия уже трясла меня.

Стараясь не думать о бессмысленности своих действий, я подошла к колодцу, открыла крышку , и бросила ведро. Послышался всплеск и цепь натянулась. Взявшись за ворот, я подняла полное ведро и поставила его рядом с Аленкой.

-Что теперь?- я старалась не думать о нереальности происходящего, мне нужно было успокоить обезумевшую мать.

- Я не знаю! Полей на раны,- Клавдия с отчаянной надеждой смотрела на меня.

Я зачерпнула воды. Меня обдало жаром, но ладони будто пронзили тысячи иголок — они заледенели в считанные мгновения. Захотелось выплеснуть этот пронизывающий холод, но я вдруг почувствовала, как жидкость в моих руках становится вязкой.

Я смотрела и не верила своим глазам: вода в моих руках стала белой, как молоко, и тягучей, как ртуть. Она не стекала, а будто цеплялась за кожу, растягиваясь тонкими нитями, и в этой белёсой массе мелькали странные искры — будто внутри пряталась какая-то чужая жизнь. Дыхание застряло в горле, пальцы невольно сжались, пытаясь удержать то, что уже не было просто водой. Я осторожно наклонила ладони над неподвижной Алёнкой. Тягучая масса медленно перетекла на раны и вспыхнула мягким жемчужным светом. Искры внутри заплясали, как крошечные светлячки, и стали вытягиваться тонкими ниточками прямо в кожу. Алёнка тихо вздохнула, будто сбросила тяжёлый груз, и ресницы её дрогнули. Я не верила своим глазам: кожа там, где были порезы, теперь выглядела чуть розоватой, но целой, будто и не было никаких ран.