Бесы

Глава 1

Прижимая к груди корзинки и свёртки, мальчишки шли по пустому темному коридору, и как не старались они ступать аккуратно, звуки шагов предательским эхом отражались от ветхих каменных стен.

— И совсем мне не страшно, не страшно, — шепотом уговаривал себя Ивашка, пока двое его товарищей напряженно сопели, стараясь не думать о том, что скрывает мрак, неподвластный слабенькому огоньку свечки.

Уж двадцать вёсен минуло, как люди стали обходить монастырь стороной. С тех самых пор, как бесы осквернили стены древнего строения.

Первой жертвой стал молодой монах. Его, седого как снег, нашли в келье с обезображенным от ужаса лицом. Затем бесы забрали дурачка-прислужника, что возился с лошадьми да выполнял всякую тяжёлую работу: великим страхом загнали на колокольню, откуда и сбросили наземь.

Сей случай разбирать приехали аж с самого Изборска: учёные мужи да сам Владыка. Разобраться не вышло: на следующее утро, во время трапезы, к ужасу насельников монастыря и оживлению учёных мужей, через зал проплыла маленькая девочка, прозрачная, словно сотканная из утреннего тумана. И прошла она аккурат через отца-настоятеля, вставшего с крестом в руке на пути диавольского видения.

Настоятель упал замертво.

Монастырь закрыли.

Лишь один монах отказался бросить проклятое место, так и жил теперь почти отшельником. Ради плодов земных да травок полезных разбил в монастырском дворе огородик. Из трав варил лекарства для деревенских. А те отдаривались чем могли: то вчерашним молоком, а то шкурёным горбылём, если чего подлатать надо. Доску-то жадобились давать, да и то верно: зачем отшельнику добрая доска? Горбыль сойдёт.

На посылках у деревенских были мальчишки. Мужикам-то соваться в дурное место боязно, да и не по чину, а мелюзге и урок, и послушание, и на храбрость проверить не лишне. А если чего случится, то и не жалко. Вон, в каждой избе пяток голоногих подрастает.

…Тяжелая деревянная дверь со скрипом отворилась, впуская троицу в тесную комнату с жарко горящим очагом. В иное время комната служила монастырской кухней, была просторна, но ныне заставлена и завалена всякой рухлядью так, что пройти можно лишь боком, а от запаха всевозможных сухоцветов перехватывает дыхание и першит в горле.

Поседевший старик оторвался от молитвенника, взглянул на гостей и ухмыльнулся в усы.

Новенькие.

— Что застыли? Проходите, сказывайте: кто таковы, чего надобно, что принесли старику?

— Я Ивашка, а то — Гордей да Сидор. Нас староста послал к иноку Петру за лекарской снадью. Велел передать, что Авдотья-то на сносях, а кузнецу Демиду рожу нынче изрядно обожгло. Вот.

— Больше ничего не просил передать? — хитро прищурился старик.

— Просил, как же не просил. Вот, принесли. Муки мешочец, значит, от Авдотьи. Скобы железные от кузнеца. Яиц еще корзинку, веревки пеньковой пять аршин и квасу жбан.

— А это от кого?

— Вестимо, от старосты. Хворает он, на лошадь сесть не может. Наказал передать.

— Ладно. На стол кладите. И ждите, я пока припас лекарский подберу.

Троица послушно сгрузила поклажу и уселась рядком на деревянную лавку, что служила старику кроватью. Мальчишки морщили носы от резких запахов и глазели по сторонам: от пламени очага по стенам ползали причудливые тени, придавая привычным вещам таинственный вид. В очаге на железной палке булькал и парил небольшой котелок.

Ивашке не сиделось, он стал бродить по комнате, заглядывать в корзинки, принюхиваться. Дойдя до молитвенника, Ивашка осторожно, одним пальцем, потрогал бурую обложку.

— Деда Петр, — осмелел вконец Ивашка, — а бесы правда здесь живут?

— Живут, куда ж они денутся. Как поселились, так и живут тут, — старик улыбнулся про себя: деда Петр, надо же, но одергивать мальчонку не стал.

— А не страшно тута одному?

— Так я и не один, они всегда со мною.

Ивашка открыл было рот, но что сказать не придумал.

— Да и вы можете на них посмотреть. Сейчас самое время. Они людей-то не трогают, пока люди к ним не лезут.

— А можно?

— А не забоишься? Я страсть как визга и криков не люблю.

— Я? Да ни в жисть!

— Ну пойдем, покамест варево докипает, покажу тебе бесов, — хмыкнул старик. — А вы двое, с нами?

Гордей и Сидор нервно переглянулись, мотнули головами и уставились на свои босые ноги.

— Да и правильно, а ну как утащат вас бесы-то. Оставайтесь здесь, только к очагу не лезьте, не то будут у вас рожи краше кузнецовой.

Старик оправил рясу, такую старую, что цвет казался пепельным, под стать седым космам владельца, и протянул руку мальчишке:

— Пошли, что ль.

…Они поднимались на колокольню по выщербленным каменным ступенькам. И мнилось Ивашке, что чем выше взбираются, тем больше ступенек появляется впереди.

На верхотуре было ветрено и зябко. Колокол с осквернённой бесами колокольни монахи сбросили и увезли на переплав, так что обзору ничего не мешало. Ивашка никогда в жизни еще не забирался так высоко. Он разом забыл и про деда Петра, и про бесов. Таращился во все глаза на лес, на видневшиеся вдалеке крыши деревенских домов, на блестящую белым змейку речушки.

— Маленькие какие! — восхитился Ивашка. — С палец, меньше! С жука!

— Кто?

— Да наши мужики, деревенские-то!

Они помолчали. Старик задумчиво разглядывал мальчонку, а тот заполошно метался от края к краю, жадно рассматривая такие знакомые, и вдруг незнакомые места. Наткнувшись в очередной раз на старика, Ивашка спохватился.

— А бесы… Бесы-то где?

— Обождать надо. Аль ты думаешь, они по первому твоему желанию явятся? Может вовсе не покажутся сегодня. Бес их знает, этих бесов, — старик хмыкнул и отвернулся к церковному двору.

— Зарос-то как. Лопухи, лебеда, берёзки. Да и травы изрядно, целый покос, — Ивашка примостился рядом, опираясь подбородком на ограждение и взглядом рачительного хозяина окидывая широкий двор. Аккуратные грядки огородца занимали едва десятую часть. Остальное привольно зеленело.

— Природа берет свое, чует, что люди ушли из этого места.

— А ты же что?

— Стар я. Много ли мне осталось? Вот уйду, и природа заберёт всё, и памяти не станет, что был тут монастырь, и послушники с иноками жили.

Ивашка помолчал и вдруг выпалил

— Деда Петр, а давая я с косой приду? Я умею! Вмиг все выкошу!

Старик удивленно приподнял бровь и взглянул на непоседу, но тут же резко отвернулся. Внизу, средь зелени, почудилось движение.

— Смотри! — прошептал отшельник. — Вот и бесы!

— Где? — от нетерпения Ивашка встал на цыпочки, чтобы лучше рассмотреть невиданных прежде гостей. В середине двора, из старого расколотого колодца, потянулись прозрачные фигуры. Они выплывали по одной, зависая над высокой травой, потом начинали медленно двигаться, освобождая пространство для новых и новых фигур.

Озирались. Перешептывались ветром.

— У-у-ух, какие! Сколько! — тихохонько шептал Ивашка, во все глаза рассматривая гостей, изредка бросая косой взгляд на старика. Тот одобрительно кивал и подносил палец к губам.

Бесы недолго потолкались на дворе, затем медленно поплыли в здание монастыря.

— Куда они, а?

— По делам своим, бесовьим. Всегда так. Появляются, уходят, а к закату завсегда возвращаются. Я за ними не хожу, не надобно мне знать их дел.

Снизу раздались вопли. Оставленные без присмотра Гордей и Сидор напрямик во двор полезли: то ли любопытство страх победило, то ли зависть, что товарищ бесов увидит, а им и рассказать нечего будет. И вот, выйдя прямо на призраков, разом завопили и бросились наутёк.

Мальчишки не разбирая дороги и не переставая верещать, неслись к полуразваленной часовне, размахивая руками, как если бы не бесы их окружали, а осы.

Ивашка губу до крови прикусил. Схватил старика за руку и жарко зашептал:

— Деда Петр, помочь надо, их же бесы умотают! Сожрут, как есть сожрут!

— Ничего не случится, — ухмыльнулся старик. — Молодые, костлявые, да еще и без мозга в той кости, что промеж ушей. Кто их есть-то будет, таких дурных? Возвертаемся, Ивашка, я им отвару для рожениц дам испить. Глядишь, вопить, наконец, перестанут. Всех бесов распугали, черти оглашенные.

И правда, прозрачные фигуры столпились у стены монастыря, будто испуганные.

— Чего это они, а?

Но старик молчал, осторожно спускаясь по кривоватым ступенькам.

Ивашка поспешил следом.

* * *

— Класс, все ко мне! Ко мне! — кричала молодая женщина в очках, собирая под свое крыло пеструю толпу подростков. — Аркадий Петрович, вы же убеждали, что это совершенно безопасно!

— Так ничего не случилось, — пожал плечами долговязый рыжий парень. — Можно подумать, вы орущих детей не видели. Вон, у вас таких же десятка два.

— Ну, знаете, вы говорили, что при путешествии во времени мы не оказываем никакого воздействия на прошлое, так как телесно в нем не присутствуем! А тут такое!

— Алла Владимна! Можно мы за ними? Мы их снять не успели.

— Нельзя! Стоять тут! — рыкнула учительница. — Аркадий Петрович! Вы говорили, что нас никто не увидит.

— В точке перемещения аномалия. Разбираемся, пока непонятно, но безопасно. А вот выйдем за пределы монастыря, и эффект пропадёт. Будем невидимы и неслышимы.

— А здесь как быть?

— Монастырь заброшен, людей тут нет. Но сами видите, шпана везде шпана, залезли и на нас нарвались. Ничего с ними не станет, покричат и успокоятся. Такое раз в несколько лет случается, место не совсем забытое.

— Ну знаете!

— Знаю. Не раз видел. Так мы идём? До вечера времени мало, а мобилей тут нет, всё ножками. Надо успеть и деревню осмотреть, и ваших шалопаев собрать по всем избам да амбарам! Так, класс! За мной! Хотите увидеть настоящую живую корову? С большими рогами! И этим, как его, курдюком. Кстати, вы знаете, что такое корова?

Нестройное, но громогласное «Да!» заглушило возмущенную реплику учительницы. Подростки гурьбой побежали за экскурсоводом, а тот уверенно двинулся к пролому в монастырской стене: знакомить детей с тайнами древней деревенской жизни.