Бесконечное вращение

Глава 1

Ветер во дворе играл в салочки среди густой листвы деревьев и, из-за его забав, солнечные зайчики хаотично плясали по комнате, где двое молодых орков о чем-то беседовали. Взгляд одного из них упал на циферблат часов напротив.

— О нет, Джел, только не говори, что сейчас начнётся, — простонал гость, сползая глубже в широком кожаном кресле, — неужели я пришёл именно в этот час? За что мне это?

— Не драматизируй. Не могу понять, почему ты каждый раз так реагируешь.

— Не можешь понять? Может потому, что… — окончание фразы утонуло среди звуков одномоментно наполнивших комнату.

Гость зажал уши руками и зарычал.

Несколько десятков самых разнообразных часов запели разными голосами и зашуршали шестерёнками. В солнечных лучах заплясали фигурки. Стеклянные, фарфоровые и деревянные, простые и украшенные драгоценными камнями. Они вращались, заполняя комнату разноцветными бликами и помещение на глазах превращалось в пещеру с драгоценностями. Хозяин комнаты сидел, с детским восторгом разглядывая это представление. Будто никогда его не видел, будто оно происходит раз в жизни, а не каждый вечер. Танец часов продолжался лишь минуту, но гостю показалось, что целую вечность.

— Слушай, ну как ты можешь это терпеть? Это же, как её там…Пресвятые эльфийские задницы, забыл слово. Что-то связанное с курицами. Помню только "ко-ко".

— Какофония?

— Точно, вот оно. Оглохнуть можно. И ослепнуть заодно.

— Ты просто отгораживаешься, не хочешь впустить в себя звук. Услышать песню в хаосе.

— Не хочу в себя впускать ничего, кроме вкусной еды и хорошей выпивки. И уж точно не это, — обвел он рукой комнату.

— На самом деле это близко к старинным боевым песням, — возразил хозяин дома, — Наши предки, каждый на свой лад и на свой голос, заводили песню, но сплетаясь эти песни превращались в нечто большее. В надежду, устрашение, ярость, победу.

— Устрашение, да, вот это ты правильно сказал. Ты знаешь, — после небольшой паузы добавил гость, — знаешь, Джел, что ты мне друг. Я люблю тебя, но не проси меня любить твоё увлечение. Всё эти часы. Это не орочье. Гномье, драконье, проклятое эльфье, тьфу, чтоб им икалось в их лесах, но не орочье.

— Может и так.

Джел подошёл к любимым часам. Провел по ним рукой с коротко, не по-орочьи, подстриженными ногтями. Часы были из самого настоящего эльфийского дерева. Розоватое, чуть святящееся даже в самую пасмурную погоду, всегда тёплое на ощупь. Орков перекашивало от одного взгляда на него, но Джела оно манило. Или вот, человеческая работа, но в гномьем стиле: тёмное дерево, грубоватая резьба, черненный циферблат, а вместо цифр — сапфиры. Эти часы ещё его дед принёс из одного из походов. Нёс на себе через перевал. Ему говорили, что он псих, что стоит просто вырвать сапфиры, а остальное бросить. Простая и понятная логика его народа. Для чего дед их нёс, не для того ли, чтобы его внук завороженно следил за их ходом?

— Может и так, друг мой, — повторил Джел, — Мои пальцы слишком грубы для тонкой работы. О, сколько сил мне приходится тратить, чтобы починить их в случае поломки. Эти часы не принесут мне прибыли, не смогут стать оружием, толку от них и правда немного. Но взгляни. Разве это не магия? Шестерни бегут по кругу, толкаются, поддерживают друг друга. Благодаря им по кругу бегут стрелки, отсчитывая бегущее по кругу время. Бесконечное вращение. Разве мы не эти шестерни, не эти стрелки? Разве нам не дано пропеть свою песню, а затем замолкнуть, снова ожидая своего часа.

— Я не понимаю тебя, Джел, пусть магия, пусть этот твой бег по кругу. Поиграйся и продай. Это наши поймут. Зачем тебе столько? Ладно бы боевые трофеи или подарки, но ты покупаешь их, Джел, покупаешь! Тратишь золото на ерунду, а затем пропадаешь сутками отмывая, подчищая и шлифуя этот хлам. Зачем?

— Мне сложно объяснить тебе, друг мой. Кто-то назовёт это блажью, кто-то фанатизмом, я же думаю иначе.

— И как бы ты назвал это?

— Мне кажется, ты пока не знаешь этого слова. Я расскажу тебе позже, — грустно улыбнулся Джел.