Бесконечно ваша, тетушка Смерть

Глава 1

Глава семейства выронил письмо и не с первого раза сумел его поднять. Руки тряслись и явно отказывались слушаться.

- Это просто… черт знает что такое!

- Альберт, что случилось? – спросила супруга, отставляя чайник, из которого разливала домашним утренний напиток. Все с волнением ждали ответа: и сын – студент Говард, и дочь Эмилия, и две сестрицы-приживалки невнятного возраста, Элли и Молли.

- Вот, взгляните! – глава семейства швырнул листок на стол, а сам рухнул в свое кресло. Судя по позе, он был близок то ли к сердечному приступу, то ли театральным подмосткам.

Все по очереди ознакомились с содержанием письма, исправно охали и таращили глаза.

«Уважаемый мистер Шрауд!

Исправляя досадное упущение и в целях укрепления семейных уз, имею честь уведомить, что нанесу визит в четверг между четырьмя и шестью часами пополудни. Подготовьте комнату, планирую задержаться на ночь,

Бесконечно ваша, Агата Шрауд, тетушка Смерть».

- Это возмутительно… - выдавила из себя жена Альберта. – по четвергам к нам приходит молочник, а он очень пуглив. Если он ее увидит, мы можем остаться без сметаны!

У каждого семейства был какой-нибудь дальний и странный родственник. Хозяин десяти кошек, собиратель мусора или обладатель мерзкого характера. В случае семьи Шрауд странным родственником была тетушка Смерть.

Можно сказать, она сочетала в себе все сомнительное. Жила одна и никогда не была замужем. Не присылала многоюродным племянникам подарки на рождество. Да и что это за работа для приличной леди – приходить за тем, кто должен умереть?

- Четверг, четверг… - забормотал Алберт, явно придумывая какой-то план.

- Даже не думай соврать про важную поездку! – возмутилась жена. – Я не стану одна поддерживать беседы о кладбищах и капризных покойниках!

- Я! Я буду поддерживать эти беседы! – с готовностью вызвалась Эмилия. Как и все подростки, она была падка на все драматичное и опасное.

Элли и Молли опять синхронно ахнули, но на сей раз как будто с долей надежды: если младшая Шрауд отвлечет от остальных внимание гостьи, то так той и надо. Пусть сама расхлебывает бесконечный поток чуши, который обычно несла Эмилия.

Все утро семейство потратило на попытку разделить обязанности и решить, как именно стоит встречать тетушку Смерть. Как уважаемого родственника или так, чтобы она быстро поняла, насколько ей не рады. Все больше и больше склонялись именно ко второй версии, пока долго молчавший отец семейства вдруг не выдал:

- А если она придет за кем-то из нас?

Судя по лицам Элли и Молли, он были готовы бежать прочь со скоростью скаковой лошади, но ноги им внезапно отказали. Жена Альберта уронила ложку, и даже у Эмилии вытянулось лицо. Говард шумно выдохнул и сказал:

- Ну, точно не за мной! Я еще молод и у меня впереди экзамены. Я не могу пропустить зачет профессора Гилмора, для него даже смерть не является уважительной причиной!

- И точно не за мной, - разумно заметил хозяин дома. – Вы без меня все пропадете. А вряд ли она пришла сразу за всеми.

- Я никуда не пойду! – с нотками истерики воскликнула жена Альберта. – У меня на носу фестиваль урожая. – затем она перевела взгляд на дочь. – И Эмилия тоже не может быть причиной визита тетушки. Прости, родная, но с таким характером, как у тебя, в загробный мир тебя призовут еще не скоро.

В комнате повисла тишина. Такая обычно наступает, когда все одновременно приходят к одному и тому же выводу. Элли добавила себе в чай еще ложечку сахара. Молли, бледнея щеками, поправила воротничок. И все взгляды без исключения были направлены на этих двоих.

Семейный совет постановил, что сбегать от тётушки Смерти нельзя. Одаривая несчастных приживалок сочувственными взглядами, Шрауды постарались скрасить последние часы почтенных дам максимальным комфортом. Альберт подарил им по букету цветов из собственного сада, жена Альберта распорядилась приготовить их любимые блюда, Говард отвлекал байками из студенческой жизни, а Эмилия, ради такого случая, согласилась помолчать.

И все равно женщины то и дело прикладывали к глазам платочки, вздыхали и охали.

Всю среду они собирали вещи и прощались со знакомыми. И как не оттягивали этот момент, четверг все равно наступил.

***

Молочник в этот день так и не пришел – у некоторых людей интуиция, знаете ли, работает лучше швейцарских часов. А возможно, тому просто повезло и его поутру удачно разбил ревматизм.

Дверной колокольчик звякнул как-то особенно порывисто и расстроенно. Потоптавшись на пороге, Альберт собственноручно открыл дверь.

На крыльце стояла невысокая кругленькая старушка в полосатом фартуке и корзиной в руках. Она была похожа на всех сразу старушек из любого предместья - седая, морщинистая, в круглых толстых очках. Она вежливо улыбнулась и слегка наклонила голову. Всем, кому были знакомы правила приличий, знали, что первым здоровается тот, кто младше. Учитывая, что за спиной Алберта тянули шеи его домочадцы, вопрос старшинства решался не самым очевидным образом.

- А где ваша коса? – с удивлением в голосе спросила Эмилия вместо приветствия.

- Доброго дня, - сказала тетушка Смерть. Альберт совсем не удивился, что она не пожелала здравствовать. Ведь очевидно, это относилось не ко всем. – Пригласите меня войти?

Хозяин дома выдал быстро:

- Конечно!

И тут же закусил губу в досаде. А ведь это было так просто – не приглашать. Очевидно – и об этом он не раз слышал, Смерть с трудом преодолевает порог дома. Или это была речь о вампирах? В волнении, Альберт уже ни в чем не был уверен.

Домочадцы вжались в стену, пока тетушка Смерть с невозмутимой улыбкой проследовала в гостиную. Элли и Молли были на грани обморока, но передумали падать, когда гостья на них даже не взглянула. Впрочем, это еще ничего не значило – другие тоже особого внимания не удостоились.

Пройдя через всю комнату, тетушка Смерть безошибочно выбрала хозяйское кресло и уселась в него, с наслаждением вытянув ноги. Затем она обвела глазами робко зашедших Шраудов – всех по одному – и задержала свой взгляд на Эмилии.

- Я не ношу с собой косу, деточка, - сказал она, вновь улыбнувшись. – Разве есть у меня необходимость пугать окружающих еще больше?

Окинув взглядом накрытый стол, тётушка Смерть посмотрела прямо на приживалок, и сказала, обращаясь будто именно к ним:

- Как у вас дела, мои дорогие? Как здоровье? Хорошо ли питаетесь? - в голосе была забота, но такая настаивающая, будто желудки дам тетушка собиралась проверять лично.

Нырнув между Элли и Молли, жена Альберта подхватила их под локти и потащила к столу:

- А не пора ли нам подкрепиться? Присаживайтесь к столу, тетушка!

Возможно, жена Альберта боялась прослыть плохой хозяйкой, но голос ее звучал так надрывно- решительно, будто подкрепиться она предлагала именно этими двумя несчастными.

Такого странного вечера в семействе еще не было. Все показательно веселились, даже Альберт пытался шутить, хотя не был успешен на этой стезе. Каждый счел своим долгом рассказать какую-то приятную историю, связанную либо с Элли либо с Молли. Сначала те умилялись, но когда вечер все больше стал походить на поминки, вновь загрустили.

Эмилия в этот вечер говорила не много, она мяла салфетку, будто в сомнении, но потом выдохнула и спросила прямо:

- Тетушка Смерть, а вы за кем пришли?

Тишина, наставшая в гостиной, была звонче церковного колокола. Все застыли, не в силах поверить, что услышанное им не почудилось. Говард, как игрушечная кукла, перевел глаза на сестру, не шевеля больше ни одним мускулом на лице. Жена Альберта начала прикидывать, не пора ли ей менять гардероб, ведь старые платья не пойдут к внезапно поседевшим волосам. Сам Альберт пытался одернуть дочь, но звук изо рта все никак не выходил.

- Так за тобой, милая, - улыбаясь и глядя Эмилии прямо в глаза, сообщила тетушка Смерть.

Элли и Молли все же грохнулись в обморок.

- За мной? - Эмилия не отводила от гостьи широко раскрытых глаз. Ее руки задрожали, а лицо побледнело. Она судорожно сглотнула, но даже в этом паническом ступоре жизни на ее лице было больше, чем у остальных членов семейства. – От чего я должна умереть?

Лицо тетушки расплылось в новой улыбке – но она не была ни устрашающей, ни фатальной. Морщинистая рука отложила остаток пирожного на блюдце.

- Что за глупости, деточка? – сказала тетушка Смерть. – Я пришла за тобой не потому, что ты умрешь. Я пришла за тобой как за моей сменщицей. Тетушкой Смертью будешь теперь ты.

Что тут началось! Когда тень кладбища вдруг перестал маячить над семейством, у всех вдруг прорезался голос. Они наперебой возмущались, выясняли, какой право она имеет забирать дочь из семьи, уверяли в совершенной неподходящести для этого младшей Шрауд. Шум стоял знатный. Только Элли и Молли, оправившись от обморока, споро сбежали в свои комнаты, не желая соблазнять своим видом гостю. Вдруг та да передумает.

И лишь Эмилия внимательно смотрела на тетушку Смерть и задавала короткие деловые вопросы:

- Мне не нужно будет выходить замуж?

- Нет.

- Я не буду ни в чем нуждаться?

- Точно, нет.

- Я буду влиятельно женщиной?

- О, да, милая. Еще какой влиятельной.

- Никто не станет указывать мне как жить?

- Пока ты выполняешь свою работу – точно никто.

- Я согласна.

Новая волна воплей заставила моргнуть свечи в светильниках. Но все было бесполезно. И каждый это знал. Если переубедить Смерть еще и был шанс, то свернуть с пути решившую что-то Эмилию не представлялось возможным. Поэтому вволю поорав и выпив весь запас успокоительных в доме, семейство Шрауд начало готовить дочь к отъезду.

Утром, с маленьким чемоданом и зонтиком, младший член семьи стоял на пороге вместе с тетушкой. Эмилия всплакнула, но больше для приличий – было видно, что ей, хоть и боязно, но любопытно и предвкушающе.

Распрощавшись с домочадцами и домом, настоящая и будущая тетушка Смерть отправились в путь. Но сделав пару шагов, старушка обернулась:

- На покой уходят все, даже Смерть, - сказала она. – Но я не сразу бросаю профессию. Так что… Увидимся, Альберт. Береги себя… И помолчав, добавила: - Такой вот бесконечный круговорот…

Альберт провожал глазами дочь и думал: «А так ли уж плохо, если за тобой перед кончиной придет не просто абстрактная Смерть, а родной тебе человек?»