Белладонна

Глава 1

Снова я проснулся без желания жить, наверно я его потерял. Мое бессилие убивало меня. Да и солнце сегодня было затянуто пеленой серых туч. Атмосфера давила. Мне не хотелось вставать с кровати и что-то делать. Однако Белла не хотела ничего слышать, ей было нужно, чтобы я встал и отвёл ее в детский сад. Собственно так я и сделал. Мы вышли из нашего небольшого домика и пошли по вымощенной красным камнем тропинке прямиком в пункт назначения. Как я уже говорил, в отличие от прошлых дней, солнца сегодня не было видно, что придавало моему унынию ещё большую остроту. Я не смотрел по сторонам, все что я делал, это, держа Беллу за руку, вел ее в садик. Внутренняя пустота не давала мне сосредоточиться. Даже привычная деятельность вызывала у меня отвращение. Хотелось уткнуться лицом в подушку и, укрывшись с головой одеялом, безжизненно валяться. Пожалуй всем, что тогда меня сдерживало от наложения на себя рук, была моя единственная дочь. Не смотря на свой юный возраст, она чувствовала этот мир лучше меня, будто бы девочка прожила жизнь и все понимает. Хочется верить, что это не так. Было бы грустно узнать, что столь очаровательный и весёлый ребенок видел собственную смерть. Будучи погруженным в мысли о насущном, я совсем забыл про цель нашего похода. Потому забыл повернуть налево метров сто назад. Пришлось возвращаться. Лицо Беллы больше походило на красный переспелый помидор, чем на физиономии злой юной барышни.

- Папа, ты совсем не следишь за дорогой, - недовольно топнула ногой девочка.

- Прости меня, Белла, я немного задумался, - стыдливо я опустил глаза в пол.

- Хочешь, купим тебе мороженное на обратном пути?

Я хорошо знаю её слабость. От такого она отказаться конечно же не могла. Ведь больше всего на свете она любила две вещи: Энциклопедию юного натуралиста и сливовое мороженное. Если интерес к окружающему миру был понятен, то ее любовь к сливам не поддавалась ни одному объяснения, ведь больше всего в этом мире я ненавидел именно этот фрукт.

Она потупила на меня свои хорошенькие серые глазки, после чего наконец задала встречный вопрос: «Сливовое?» Я утвердительно ей кивнул. Белла радостно запрыгала, после чего мы наконец-то вернулись и повернули в нужном направлении. Она из далека приметила свою подружку, обняла меня и не оглядываясь побежала к ней. Все что мне оставалось, это медленно следовать за дочерью и готовиться к предстоящей беседе с Мисс Флоренс, мамой ее приятельницы. Я подошёл к черным воротам, ограничивающим территорию детского сада. Меня всегда беспокоило, чем же руководствовалась его администрация при выборе этого цвета. Не то чтобы я имел что-то против черного. Скорее наоборот. Но в моем случае выбор палитры гардероба зависил больше от настроения, а тут складывалось впечатление того, что детей готовят ко взрослой жизни, полной печали и духовного одиночества.

- Здравствуйте, мистер Демиссус, - улыбнулась мне знакомая женщина.

- Добрый день, мисс Флоренс, - ответил я, сняв свою широкополую шляпу, подаренную когда-то моей покойной супругой.

- Не думала, что вы подойдете сегодня так рано, рада вас видеть, - ее улыбка стала еще шире.

“Какой ужас, ещё немного и ее рот порвётся" - подумал я, от чего произвольно улыбнулся.

- Белла не может не ходить сюда. Ей надоедает мое душное общество, - с ухмылкой подметил я.

- Не говорите так, вы прекрасный и очень образованный мужчина, - женщина напротив заправила выпавший рыжий локон за ухо.

- Кстати, быть может Вы придете к нам на день рождение Хлои? Она состоится в эту субботу, - подмигнула мисс Флоренс. Весь этот выездной цирк нужно было прекращать. Намеки одинокой мамочки выводили меня из себя. Хотелось на нее накричать, но в тоже время я понимал, как много для дочери значит ее подружка. Не хотелось портить ей жизнь. Поэтому у меня не было выбора, кроме как согласиться на предложение.

- Хорошо, мы с Беллой обязательно придем к вам, а сейчас прошу меня простить, долг завет, - я поклонился и быстрыми шагами направился домой. Мисс Флоренс что-то прокричала мне в след, но я не стал напрягаться, чтобы расслышать. Как же бесит улица. Все такое серое и скудно, от чего на душе становится ещё хуже. Буквально через двадцать минут я был уже в квартире. Меня встречал огромный белый кот Рафаэль, названный в честь любимых конфет Беллы. Он ластился у самых ног, в результате чего через пару мину его притязаний в мой адрес, все черные джинсы оказались увешаны кошачьей шерстью. Впрочем это очередной пустяк. Я прошел в комнату и лег на огромную кровать. По щеке скатилась одинокая слеза, а следом за ней вторая, третья и по нарастающей. Сердце кололо. Я протянул руку и взял с тумбочки единственную фотографию известной поэтессы, а по совместительству моей покойной супруги - мисс Ангелы Лауре-Демиссус. Она пропала без вести четыре года назад, когда после мощного землетрясения обрушился ее офис. Веры в то, что та выжила не было ни у кого. Поэтому ее признали умершей и выписали мне государственные льготы. Но в глубине я знал, что когда-нибудь мы снова встретимся. Когда? Ответа на этот вопрос у меня не было. Однако в моем опустошенном сердце до сих пылал огонь любви. Я прижал ее портрет к груди и заплакал, как маленький мальчик. Белла бы такое мне не простила.