Белая пирамидка

Глава 1

Белая пирамидка

Кате было шесть. Она сидела на дне моторки, летевшей по залитой солнцем реке. Рулил моторкой дедушка, такой старый, такой сильный, такой умный. И добрый - взял ее с собой в город. Был август, скоро осень, скоро первое сентября, самое Первое, с гладиолусами, запахом клеенчатого портфеля и пластмассового пенала, деревянной линейки и духотой коричневого платья.

Еще у Кати были счетные палочки, алфавит в окошках, ровные серые карандаши и ручки фиолетового и синего цвета. И железная подставка для учебников. 
Ей страшно не терпелось в школу, в первый Б, но и торопить лето не хотелось - оно и так неслось во все лошадиные силы дедушкиной моторки навстречу, навстречу, навстречу...

Вчера дедушка взял ее на рыбалку, тоже первый раз. Сказал, что теперь она должна учиться рано вставать. Утренний туман пах чем-то несбыточным и немного будущим. Дедушка пах бензином. Катя пахла пирожками, рассованными по карманам. Рыба пахла рыбой.

- Где заколку-то потеряла? - вдруг хлопнул ее по макушке дедушка. Он перестал смотреть сощуренными глазами вдоль реки и оглядывался.

Катя тоже огляделась в лодке - ну надо же! Мама купила заколки в начале лета - двух ярких красных божьих коровок, и они сопровождали Катю все солнечные и дождливые дни - и в чужом саду с самой сладкой вишней, и в глухом лесу в поисках сокровищ по карте, и в стогах, где она ныряла в сене как в воде. А теперь божья коровка совсем одна, и Катя совершенно не помнит, когда последний раз видела вторую.

- Эх, растеряша. Дневник в школе только не теряй! Учительница не поверит, что его съела собака, - непонятно, но смешно пошутил дедушка, и Катя рассмеялась вместе с ним. И прижалась к его колену и тоже стала смотреть туда, где низкий купол неба сливался со своим отражением.

По правую руку проплывал маленький островок - три дерева и сотня чаек на нем. Таких на реке было не считано. Но этот был особенный - на нем стояла какая-то странная конструкция. Вроде как пирамида, но не такая, как египетские, а узкая и высокая. И белая - августовское полуденное солнце отражалось от нее и слепило глаза.

- Деда, а там чего? - дернула его за рукав. Хотела еще попросить подойти поближе, но постеснялась. Дед и так нечасто брал ее куда-то на моторке.

Дед сбавил ход, повернулся и долго-долго смотрел на островок, склонив голову будто в сомнении. Пробормотал что-то и вновь поддал скорости. Моторка задрала нос и с радостным визгом рванула по горячей глади воды. Катя все еще ждала ответа.

И только когда дедушка на обратном пути свернул не к берегу, где приковал моторку к столбу, а к остановке, буркнув "На автобусе поедем!", поняла, что спросила что-то не то. Но почему?

***

Кате было шестнадцать. Она сидела на деревянной скамеечке в надувной лодке. Напротив нее работал веслами Генка, ежелетняя ее любовь. В прошлом году они все лето валялись по стогам, целовались до головокружения, выходили на зов друзей с затуманенными глазами и соломинками в волосах. Расставались, плача, и ждали друг друга всю зиму.

Этим летом Катя в первый раз выбралась в деревню после выпускных и то всего на две недели - перед вступительными. Мама купила путевки на юг, и Кате было обещано настоящее путешествие, если она поступит. А она поступит... Но летний роман длиной в пять - буквально - лет требовал завершения, и каждый день с ее приезда их с Генкой поцелуи были все более обещающими, пока он не похвастался новой лодкой и "Давай ночью на тот берег сплаваем?"

Он скинул рубашку сразу, как забрались в лодку. Сказал, что будет жарко в ней грести, но явно сразу же пожалел - ночь была прохладная. Но Катя не жалела - она смотрела на загорелую гладкую кожу, чуть светящуюся от все еще догорающего заката, и будущая ночь манила своим жаром, своей сладостью, замирающим ужасом и обещаниями.

- Ну почему все-таки физмат, а? - Генка спрашивал это по пять раз на дню. Катя смеялась и обещала пойти в педагогический, если провалится в университет.

Сейчас она просто пожала плечами. Ей не хотелось затевать этот разговор.

- Мужа искать? Так чего искать, вот он я! - западная заря не давала увидеть, как покраснела Катя - и неважно, что Генка тоже покраснел.

- Вот еще, глупости! - фыркнула она. - Не собираюсь я замуж!

Генка нахмурился, а Катя стала смотреть по сторонам, ища повод перевести разговор.

- Смотри! - они проплывали мимо островка, на котором светились белые перья чаек и остроконечная пирамида. - Я тут с дедом проплывала! Спросила у него, что это, а он не ответил.

- Где? - Генка, в общем, понял ее маневр, но все равно повелся. - А. Не знаю. Палатка, наверное, чья-нибудь.

Какая палатка, хотела сказать Катя, десять лет одна и та же палатка? Но Генка поднапрягся, стал грести быстрее, и она заметила, как резко обозначились мускулы на его животе. Рука сама так и тянулась...

***

Кате было тридцать. Она стояла на верхней палубе огромного белоснежного парома и старалась не оглядываться. Отсюда она увидела бы крышу дедова дома - высокую, острую. А она не хотела ее видеть. Она только что продала, предала - так ощущалось - его. И выхода другого не было - после смерти деда летать сюда из другой страны вообще не к кому. А у Кати начинается потрясающая работа над новым проектом в НАСА, сначала на правах стажера, а там... Не до писем из садового товарищества с просьбой внести платежи за новые дороги.

Катин новый муж - совсем мальчишка, на семь лет ее младше - все еще восхищался русской экзотикой, бегал по деревне и берегу с фотоаппаратом, показывал ее дочке Миле гусей и котят. Мила со всем снобизмом семилетки свысока смотрела на его умиление заросшим садом и заботливо советовала не лазить на чердак, там доски проваливаются. В последние годы деду было совсем не до ремонта.

Джек подошел к Кате сзади. Прислонился, обнял, положил голову на плечо и стал вместе с ней любоваться золотистой рекой, высокой из-за дождливого лета. Впереди маячила уже пристань. Ровно на это место приплыла лодочка с Катей и Генкой пятнадцать лет назад. Тогда не то, что пристани, дороги сюда не было. Сосновый лес, глинистый берег, высокие травы, бесстыдные стоны.

Катя поискала взглядом островок - он прошел по правому борту. И пирамидка на нем. Отсюда сверху видно нарост на вершине, но все еще было непонятно, что это.

- Как ты думаешь, что там на островке? - пихнула она Джека в бок локтем. Тот сощурился так знакомо, что кольнуло сердце, за дедов прищур она его и полюбила, кажется. Пожал плечами:

- Маяк. Для малых судов. Здесь, должно быть, мель.

Катя промолчала, вздохнула только. Какая мель, если огромный паром проходит вплотную? Джек был самым многообещающим физиком-теоретиком в стране, а то и в мире. Говорили, что если Земля наконец освоит космос, то только благодаря ему. Но вот с бытовыми вещами у него вечно были промашки.

Паром затрубил, и Катя все-таки оглянулась. Дома видно не было.

***

Кате было сорок пять. Она медленно переплывала реку наискосок, больше позволяя течению сносить ее к повороту. Было жарко, толстые стрекозы то и дело пытались отдохнуть у нее на макушке, а выцветшее жаркое небо накрывало голубизной.

Она прилетела одна, поселилась в первом попавшемся доме отдыха, ответившем на звонок, но уже на следующий день перебралась к бабе Нине, последней знакомой из деревни. Начальник, которому Катя однажды показала "Москву-Кассиопею", внес в предполетный план психологической подготовки обязательный визит в те места, где у будущего космонавта прошло детство. Пришла однажды очередь и Кати - Пол обнял ее и, безбожно выворачивая язык, пропел: "Если что-то я забуду - вряд ли звезды примут нас!"

Катя разревелась.

Дедов дом перестроили в каменную громадину, почти крепость, а потом забросили и ее. Как почти все в этих краях - даже могучий паром устало привалился боком к сосновому берегу, да так и уснул. Места эти расцвели ненадолго как раз пятнадцать лет тому, но скоро увяли, оставив по берегам обветшалые стоянки для яхт и домики на сваях.

Катя покосилась на знакомую белую пирамидку, но плыть туда не стала. Мышцы работали лучше, чем в пятнадцать - инъекции, упражнения, физиотерапия для "лучших инженеров Земли", но почему-то было жутковато наконец раскрыть тайну ее детства накануне самого важного события в жизни.

Только спросила уже вечером у бабы Нины:

- Я там мимо парома плыла, знаете? Там островок еще крошечный совсем. И там такая... белая штука, наподобие пирамиды. Вот что это?

- А, знаю! - баба Нина отмахнулась так естественно, что Катя даже испугалась, что тайна наконец раскроется. - То ж Алеха с того берега там ночует.

- А что за пирамидка-то? - продолжила пытать Катя.

- Какая пирамидка? Нет никакой пирамидки, он лодку так сушит. Поставит на корму и сушит.

- А зачем... - Катя проглотила "сушить лодку" и уткнулась в свой чай с брусникой и мятой.

- Ты мне лучше оттуда привет передай, вот что! - решилась наконец попросить баба Нина. Видно было, что собиралась давно, но стеснялась.

- Так нас же по телевизору показывать не будут... - растерялась Катя. Она представила себе, как на стартовом столе они выходят из шаттла, и тут она останавливается и как в "Поле чудес" начинает:

- Хочу передать привет бабе Нине из деревни Березки...

- А ты так передай. Как ступишь на не нашу землю-то, так и шепни - привет, мол, бабНина. Я почувствую, - мягко сказала та.

Катя кивнула.

***

Кате было двести тринадцать - если считать по земному. Вокруг нее были звезды, слепящие глаза каждым лучом. Она нажала кнопку на пульте, звезды мигнули - и снова стали звезды.

"Где бы ты хотела умереть?"

"Что за вопрос?"

"Подбираю координаты твоего маяка".

Катя на миг испугалась, что ничего не сработало, и ее сейчас разнесет в космическую пыль, но потом с плеском провалилась в теплую черную воду и звезды разлетелись брызгами.

"Маяка?"

"Обрезки от нашего супероружия. Воякам досталась ядерная бомба для Вселенной, а нам - аварийный маяк ментально-темпоральной связи для экстренной эвакуации. Чтобы самые ценные люди в самый опасный момент могли нажать кнопку и оказаться на Земле".

"В любом месте?"

"Ну хочешь, настрою на Белый дом. Но окажешься все равно там, где тебе было лучше всего".

"Тогда не настраивай. Пусть будет сюрприз".

Звезды дрожали в воде и звезды дрожали над головой. Она знала, что все это ненадолго, что скоро волна от "ядерной бомбы для Вселенной" дойдет и сюда. Но сейчас стрекот сверчков, тихий плеск волн и молчание неба были отдыхом от немых взрывов за иллюминаторами и истошного воя сирены.

Она сделала еще несколько гребков и подняла голову - звезды впереди заслонял силуэт острова с тремя деревьями и едва различимой в безлунную ночь белой пирамидой. Кате вдруг захотелось наконец узнать, что же там такое. Она поплыла быстрым кроллем, то и дело срываясь на детский лягушачий стиль, не в силах противиться магии места, но в тот момент, когда она уже хваталась за длинные космы травы на берегу...

...Вселенная вздрогнула...

...вздохнула...

...вывернулась наизнанку...

...и понеслась обратно. Обратно туда, где не было еще бомбы, где не было воинственной империи в пределах Солнечной, где не было...

...набирая ход, сначала по месяцу в секунду, потом по году...

...туда, где не было ничего, где только все начиналось, чтобы начать все с начала...

...по пути промахнув мимо маленькой девочки с двумя заколками в виде божьих коровок, ржавым гвоздем царапающей на белом постаменте пирамиды:

ꓘATЯ