Байки победителей

Глава 1. «О пиршестве во имя победы»

Дверь трактира в грохотом врезалась в стену, выбив мелкие щепки. Разговоры мигом схлопнулись, воцарилась напряженная тишина, и взгляды гостей обратились к стоявшему на пороге орку. Серо-зеленую кожу его покрывали тонкие шрамы, из-под нижней губы торчали белые, молодые клыки, а кулак размером с детскую голову крепко сжимал тесак.

– Хэй! – задорно бросил орк. – Выдохнули!

Шагнул в сторону, пропуская кого-то мелкого, нетерпеливо толкавшего в спину. Рыжебородый гном, недовольно ворча, выкатился в зал и отправился выбирать стол на большую компанию. За спиной его виднелся украшенный рунами топор, а в меховом вороте кожаной куртки застряло каменное крошево.

– Сюда, капитан! – выкрикнул гном, отыскав лучшие места. Сам взобрался на высокий стул и цапнул за подол пробегавшую мимо подавальщицу. – Красавица, мяса неси!

Порог неслышно переступил беловолосый дроу. Взгляд золотых глаз, равнодушный, но цепкий, скользнул по лицам присутствующих и вновь обратился вперед, к гному.

– Колода, мы едва пообедали, – голос чуть заметно тянул гласные. – Ты скоро сам как хряк станешь.

– А что тут ещё делать, капитан?! – возмутился гном. – Пиво людское кислое пить? Кроме Копусельки во всём Низовье пива годного не сыскать!

Дроу лишь ухмыльнулся и сел за стол. Вскорости к ним присоединились ещё трое: кучерявый светловолосый эльф с лютней за спиной, хмурый бородатый мечник и милая ясноокая девушка с магическим жезлом. Колода уже дожевывал заказанное мясо, когда остальной компании наконец принесли заказ. Кружки стукнули по столу, и в половине было вовсе не то, что привыкли распивать в трактире.

– За наш успех, – первым поднял свою капитан.

– За победу! – сильным, высоким голосом отозвался светлый эльф.

– За крепкую сталь и храбрость! – пробасил гном.

Другие ограничились радостными выкриками и потянулись вперёд, чтобы громко чокнуться. Уже через пару минут отряд шумно обсуждал недавнее приключение. Эльф грыз яблоко и тренькал на лютне, магичка крутила в руках кружку, смущенно улыбаясь и чуть румянясь, орк с хрустом обкусывал жареные рёбра. Мечник мрачно цедил свой напиток, будто безо всякого удовольствия — и не спускал взгляда с окружающих.

– Прутся, вон... – выплюнул он сквозь зубы, заметив поднявшихся с места людей. Те, не скрываясь, носили на поясе разбойничьи ножи.

– Вижу, Север, – едва слышно отозвался капитан. – Эти с торгового тракта.

Восьмеро матёрых воинов, крепких и хорошо экиперованных, подошли к столу. Их, впрочем, не все и не сразу заметили, гном продолжал спорить с орком, кто из них съест барашка в один присест.

– Эй, цирк уродцев! – гаркнул один из незваных гостей. Правый клык его был наполовину отбит. – Что вы тут шумите, как в своём хлеву! Деньги появились?

– Да, – бесхитростно отозвалась магичка. – Хотите присоединиться?

Щербатый хлопнул ладонью по столу, заставив магичку вздрогнуть.

– Нет! – Он заглянул в ближайшую кружку. – Что за помои вы пьёте? Компот? А почему не молоко, детишки? Мне позвать ваших мамочек? – Банда за его плечом дружно заржала. – Что это у тебя в кружке, темноухий? Неужто, чай?

Щербатый протянул было руку, намереваясь проверить свою догадку, вывернув содержимое дроу на голову, но пальцы схватили пустоту. Капитан успел отодвинуть кружку.

– Я могу выпить и твою кровь, если продолжишь, – холодно заверил он.

– Спорю, на вкус она такая же мерзкая, как его рожа, – мрачно пробурчал Север. – В наследство досталась?

Щербатый потемнел, словно грозовая туча. Сплюнул, едва не угодив в орка.

– Деньги, живо! – приказал он. – И я, так и быть, оставлю тебе половину языка. И позволю вам убраться живыми.

Отряд за столом удивленно переглянулся.

– Я что-то не понял, – проговорил гном. – Здесь так гостей развлекают?

– Нрав! – гыкнул орк.

Магичка тихонько откашлялась и произнесла:

– Простите, уважаемый, но мы не можем отдать вам деньги.

– Это ещё почему?! – потянулся к ней щербатый.

Мило улыбаясь, магичка продолжила:

– Лицом не вышли.

– Ах ты ж...

Сыпля проклятьями, щербатый попытался схватить её за волосы, но магический посох чудом выскочил у девушки из-за спины и врезал ему прямо по зубам. Щербатый взвыл, хватаясь за клык с другой стороны.

– Пожалуйста, не прикасайтесь ко мне, вы можете переносить заболевания, – будто не замечая, какими эпитетами её награждают, вежливо предупредила магичка.

Щербатый сплюнул кровь и остатки зуба.

– А жизнь-то вас ещё не поучила, – с ненавистью прорычал он, выхватывая меч. Остальные за его спиной повторили это движение. – Придётся умирать дураками.

– Ария, ты опять устроила драку! – возмутился гном, залезая с ногами на стул и поднимая свой молот.

– Бабы в отряде — к беде, – пробурчал в бороду Север, с грохотом отодвигая табурет. – Ныкайтесь, что смотрите? – обратился он к остальным посетителям.

– Сражайтесь, друзья, я воспою ваши подвиги! – радостно откликнулся бард, становясь в героическую позу: лютня в руках, одна нога на стуле. Впору памятник ваять.

– Паяцы! – рявкнул щербатый, ринулся вперёд и... захрипел, хватаясь за горло. Из шеи торчал кинжал, между пальцами хлестала темная кровь.

Капитан подготовился метнуть следующий. Но за спинами разбойников уже возник орк, обрушив на их головы тяжёлый и длинный стол. Те, кто успели увернуться, хлынули в стороны, как тараканы от сапога. Слева их ловил гном, отбивая молотом нижнюю часть тела (выше он не доставал), справа — Север, немного стеснённый пространством.

– Драка на мечах в помещении — это так травмоопасно! – причитала магичка, раскидывая огненные сгустки. – Капитан, будьте осторожны!

– Ария, твой огонь рядом с алкоголем ещё опаснее! – возразил тот.

– Ох, и вправду. – Она зарделась от стыда. – Какой промах...

В следующий момент в ягодицы врага, замахнувшегося на гнома, вместо огня вонзились ледяные иглы. Разбойник взвизгнул и подскочил на месте, едва не выронив меч.

– Воу, сестрёнка, что у тебя за мысли, – нахально подмигнул ей бард, наигрывая на лютне весёлую и быструю мелодию. Резко обернулся, припечатав кого-то по голове тяжелой кружкой. – Я всё К'Туну расскажу!

– Только не капитану, Лист! – воскликнула Ария, топнула ногой и с ближайшего окна сорвало ставни. – Врун и хитрец!

– Драка, ну, – разочаровано протянул орк, напоминая им обоим о напрасной трате времени. Сам он с азартом разрубал летевшие в него стулья, тараном продираясь к забившимся в угол врагам с намерением укоротить их уши.

– Эй, хозяин! – выкрикнул Север, заметив блеснувшие ужасом круглые глаза трактирщика. – Учти, мы за это платить не будем! Неча у себя хамьё разводить!

С этими словами, неудачно замахнувшись, он снёс висевшую над головой люстру.

Капитан в разговор почти не вступал. Неслышной тенью он скользил среди дерущихся, раздавая быстрые и точные удары, легко избегая мечей и кинжалов. Не хотелось ему портить отдых чужой кровью, но что поделать — сами полезли.

– Хватит, – внезапно отступая, громко произнёс он. – Они поняли.

Колода, утирая нос, опустил молот, внимательно глядя на своего противника — тот испуганной кошкой залез на стол.

– Ты прочёл их мысли, капитан, да? – удостоверился гном. – Правильно боитесь, правильно!

– Тих! Пусть идут! – прикрикнул дроу.

Орк, который тряс за ногу очередного беднягу, разжал пальцы. Тот рухнул на пол и куда-то уполз.

– Проваливайте, – спокойно приказал капитан, и жалкие остатки разбойничьей шайки, хромая и зажимая раны, проковыляли за дверь.

– Добрый ты слишком, аукнется, – недовольно буркнул Север, вытирая меч и пряча в ножны. – Эй, хозяин! Обнови!

Орк поправил завалившийся на бок стол, все вновь уселись вокруг.

– Не нравится мне по трактирам ходить, – задумчиво проговорил дроу. – Лист в разы лучше готовит. Колода без труда достанет достойную выпивку. Да и лезут вечно в разговор...

– А ещё здесь липкие столы, – поправляя причёску, посетовала магичка. – Будь у меня свой угол, я бы до блеска вымыла...

– А это идея, – внезапно пробормотал дроу.

Ария вновь вспыхнула, как алый цветочек.

– Капитан, вы хотите... вместе...

– Я думаю, нам нужно построить свой постоянный лагерь, – перебил её дроу. – Кружки у всех? Выпьем за это!

– Выпьем! – радостно рявкнул отряд.

Лист опрокинув напиток залпом, тронул струны лютни и громко запел:

В уличной драке и на войне, с юной красавицей или в игре — будет Удача!

Кружки наполним, друзей соберем и по обычаю хором споём — будет Удача!

Глава 2. «О хитрости командира»

– Эко белобрысый горло дерет, – пробурчал в бороду гном, недовольно покосившись на барда, распевавшего очередную балладу собственного сочинения. Хотел было обратиться к капитану, но тот оказался занят милой беседой с магичкой. Колода решил дать девушке шанс.

А сам обвёл взглядом трактир. Ария своей магией вернула ему прежний облик, а заодно выбила скидку у хозяина за быстрый и бесплатный ремонт. Но некоторые посетители всё же решили подыскать для отдыха более спокойное заведение – и подавальщицы скучали у стойки. Одну из них, рыжую, Колода знаками подозвал к себе.

– Раз всё равно работы нет, так садись и послушай, – он пододвинул ей стул, – что я тебе расскажу. Тебя, кстати, как зовут?

– Галя, – дружелюбно отозвалась та. Уселась на предложенный стул, с заметным наслаждением вытянула уставшие ноги. – А тебя, рыжебородый?

– Колода. Так вот, брешет этот эльф, с которого вы глаз не сводите — он тот ещё сказочник. Всё было не так.

– Красивые всегда врут, – разочарованно поддержала его Галя, давая понять, что уж в словах гнома не сомневается. – А как было-то?

– Вот слушай. – Колода пару мгновений поглаживал бороду, подбирая слова, затем начал: – Я с капитаном познакомился раньше всех. Давно, когда ещё не было у него отряда, а сам он едва выжил в той заварушке в столице. Слышала, может?

– Да кто ж не слышал! – всплеснула руками Галя. – Там же такое светопреставление творилось! Мертвяки, боги, монстры! Площадь и дворец от крови месяц отмывали!

Колода важно закивал.

– Вот и отправился тогда мой капитан искать людей. Чтоб веселей было с монстрами сражаться и разбойников на место ставить.

Галя удивленно покосилась на дроу.

– Я думала, вы сами разбойники. И капитан ваш что-то молод совсем...

– Ты тоже подземных эльфов не видела никогда? – Галя отрицательно покачала головой. – Он тебя вдвое, а то и втрое старше уже. И не разбойники мы, а наёмники. Если нечисть какая в лесу заведется, за небольшую оплату — избавимся.

Галя задумчиво наморщила хорошенький носик.

– Монстры частенько приставлены сокровища охранять, – резюмировала она. – Вот, значит, почему ты решил присоединиться?

– А ты смекаешь! – хитро пригрозил пальцем гном. – Карты я любил, да только Удача — дама ветреная. Но от работы никогда не отлынивал. А, так как больше желающих тогда не нашлось, то отправились мы с капитаном вдвоём на первую охоту. Крестьяне в Стылых углах К'Туну плакались, что стали у них пропадать дети. И не как обычно — десяток за год, а все, кого в лес за дровами и ягодами пошлют. Я капитана отговаривал, мол, дети постоянно пропадают: то заблудятся, то волков встретят, то в город сбегут. Но К'Тун настаивал. Обещал мне отдать две трети из того, что нам заплатят, если я стану приманкой.

Галя тихонько засмеялась в кулачок.

– А мне вот было не до смеха! – пробурчал Колода. – Надели на меня тулупчик детский, замотали голову платком и бороду под него спрятали. И отправился я по лесу бродить, искать поздние грибы и ягоды. Шёл-шёл и вдруг вижу — фея!

– Какая?! – восторженно воскликнула Галя.

Колода мгновение молчал, вновь явственно ощущая себя в неудобном, маленьком тулупе, колючем душном платке... и при этом всём — голым и беззащитным без своего тяжелого молота. Снег хрустел и проваливался под ногами, с веток шумно падали белые шапки, чёрные стволы рябили в глазах. Белый, мелькавший вдалеке силуэт гном сразу и не заметил. А когда фея выскочила ему навстречу, отшатнулся так, что едва не сел в сугроб. Шумно выдохнув, Колода вернулся в реальность.

– Да вот чуть ниже тебя ростом, глазища — во! – продемонстрировал он. – Как две плошки! Лицо белое как снег, и стоит такая вся в кружавчатом платье, а волосы — голубые.

Галя испуганно сжалась, но подсела ближе, не спуская пристального взгляда с Колоды.

– И что же, ты её — молотом?

– Да где там, – махнул рукой гном. – Молот-то забрали. А она рукой так манит... зовёт, значит. Ну, я пошёл. Бреду по лесу, и тут из-за угла выпрыгивает на меня домик. Не из дерева, не из камня, а как будто из конфет сделанный — цветной весь, яркий. Захотел я попробовать, а фея говорит человеческим голосом, чтобы я сперва на вопросы её ответил. И, если отвечу, то всё, что хочу, получу.

– А если нет? – охнула Галя.

– Об этом она умолчала, но видел я там вокруг, под кочками и кусточками, белые косточки, – хмуро проговорил гном. – Начала она мне вопросы задавать, а я слово боюсь сказать, чтоб голосом себя не выдать — и ответы не знаю. Ты вот знаешь, что такое логарифм и экспонента?

– Демонов имена, не иначе! – в ужасе зашептала Галя, поспешно отмахиваясь. – Так что ж твой капитан, бросил тебя?

– Я в первые мгновения тоже так думал, а оказалось — ждал он, когда фея свою силу покажет. Как только не смог я ответить, так призвала она огромного зверя: чёрного как ночь, лохматого, как медведь, нижние ветки хребтом задевает, а как зарычит — птицы мёртвыми наземь падают. Тут и выскочил капитан из укрытия, кинулся в бой — а мне мой молот кинул, чтобы я от феи отмахивался.

– И победили вы их?

Колода сокрушенно покачал головой.

– Как же победить: одна носится по воздуху, как призрак, второй размером с ваш трактир. Прыгнет — и земля трясётся, деревья скрипят и ломаются. Но наш капитан — он не силой берёт, а смекалкой. Позволил зверю себя поймать, прямо в пасть влез. А там кинжалами так разукрасил, что зверь собственной кровью захлебнулся — и рухнул замертво!

– Да как же его зверь не загрыз? – всплеснула руками Галя. – Вот уж не верю, что даже на зуб не попробовал!

– А я тебе говорил, что капитан хитрый! – напомнил Колода. – Он цепью обмотался, где клык попал — там и соскользнул. А когда выбрался К'Тун из пасти зверя, то раскрутил цепь — и поймал Фею. Железо они ох как не любят, кожу оно им жжёт невыносимо. Вот фея и заорала...

– Заклинания? – перебила Галя.

– Проклятья такие, что в забое у нас не услышишь, – хмыкнул Колода. – Да только я тут же дерево, что зверь не доломал, молотом ударил — и упало оно прямо на неё. – Гном хлопнул себя по макушке. – Прямо на её голубую тыкву. И на хижину её.

– И что же?

– И всё, пырнули мы фею ножиком пару раз, чтоб детей не мучила. А тут крыша хижины поднялась над землёй — и стены в сторону рассыпались. И новый монстр вылез.

– Кто?! – округлила глаза Галя.

– Голем деревянный! Ноги — что сосны. Когти — во! Зубы — во! Ещё и шипы по всему телу торчат. Но капитан...

– Знаю-знаю, вы его подожгли! – радостно захлопала в ладоши Галя. Но сникла под укоризненным взглядом гнома. – Что, нет?

– Нет. Там сухостоя полно, лес бы погорел. Мы голема стреножили, вокруг деревьев концы цепи обмотали, чтоб удержать – он и рухнул. На щепки разбили и крестьянам на дрова продали. Много дров получилось, хорошо заплатили. И за работу тоже. Так-то вот. Такого тебе этот эльф не расскажет.

Гном довольно осушил оставшуюся половину кружки, переводя дух. Кровь разыгралась, будто вновь звала в бой, стоило вспомнить о том приключении.

– И часто ты приманкой был и дитё изображал? – игриво заулыбалась Галя.

Колода смутился. Ну что за женщина! Из всего рассказа запомнила только это!

– Ты давай, это, иди работать, — заворчал гном. — Отдохнула — и хватит. Мяса мне принеси.

Галя, хихикая, вспорхнула с места и удалилась на кухню.

Глава 3. «О встрече с неизведанным»

Слушая рассказ Колоды, Тих только неопределенно хмыкал. Сам орк всегда оставался немногословен, но он-то мог рассказать по-настоящему жуткую историю. И начиналась она вот с такого же посещения трактира, куда чуть разросшийся отряд К'Туна заглянул в ненастный весенний вечер. Колода уже успел уничтожить пару порций мясного гуляша, Лист — настраивал лютню перед очередным выступлением. Эльф всегда пел в подобных заведениях, выбивая немалую скидку и распространяя нужные слухи. Крестьяне теперь знали, к кому обратиться. Но в тот раз Тих песен не услышал. Дверь трактира распахнулась, и в помещение вбежал перепуганный путник.

– Там, это... Лошадь моя в болото попала! – выкрикнул он с порога. – Вот-вот её в трясину засосёт, помогите!

Желающих выходить под моросящий дождь, шагать в чащу и вымазываться в грязи, чтобы спасти животину, ожидаемо не нашлось. Все посетители окинули незнакомца хмурыми взглядами и вернулись к своей трапезе.

– Я заплачу! – в отчаянье пообещал путник.

К'Тун отставил свою кружку, поймал взгляд Тиха.

– Идём, пока его лошадь совсем не провалилась.

– Я с вами! – радостно подвязался Лист. – Я успокою бедное животное.

– Ты будешь путаться под ногами, без обид, – ответил К'Тун. – К тому же кто-то должен присмотреть за Колодой. Ты знаешь, о чём я,

Эльф знал — не позволить гному ввязаться в игру; но не очень-то желал оставаться.

– Я принесу тебе тины, если так хочешь, – хохотнул Тих. – И ушат гнилой воды.

– Спасибо, обойдусь, – гордо вздёрнув нос, отвернулся Лист.

Не тратя больше времени на разговоры, наёмники покинули трактир. Солнце, выныривая в прорехи плотных облаков, катилось к горизонту, в воздухе висела холодная колючая взвесь.

– Тих, ты же жил на болотах? – начал К'Тун, пока они вслед за путником шагали по едва заметной тропке, по щиколотку увязая в грязи. Издали слышалось надрывное ржание лошади, указывая им направление.

– Нет, я вырос в деревне у моря, – отозвался орк. – Болотный край — севернее. В столице я не был

– Столица на болотах... – задумчиво протянул капитан. – Как же там живут твои родичи?

– А как твои — под землёй? – осклабился орк. – Нужно просто помнить законы места, в котором находишься. – Он остановился, изумлённо перекосив бровь. – Да чтоб тебя зашибло...

Относительно твёрдая почва под ногами внезапно захлюпала, и уже за следующим рядом деревьев проглянуло большое пустое пространство. Тих никогда не видел таких болот: идеально круглых, словно воронка, по краям которой стояли подгнившие, искривлённые деревья — но дальше простирался обычный лес. Достаточно широкая и надёжная дорога делила болото надвое — ровно посередине, но по бокам скатывалась к зелёным кочкам, между которыми темнели лужицы воды. Запряженная в повозку лошадь уже ушла задними ногами в трясину, передними пыталась вскарабкаться обратно на насыпь и дико ржала. Глаза на выкате наполнял ужас.

– Так вот оно что, – протянул К'Тун, с укором глянув на путника. – Добро своё пожалел! Отпустил бы лошадь — не мучилась!

– Да как же... Да я... – забормотал тот. – Весна — время голодное, вот по избе всякое на продажу нашёл. Думал на те деньги хоть еды детишкам купить.

– Канули уже твои товары в болото! Отвязывай!

– Да нет, я же их накрепко... Не канули! – чуть ли не со слезами на глазах настаивал путник, заламывая руки.

Пока капитан пререкался, Тих шумно втягивал носом воздух, оглядываясь по сторонам. Странно ему здесь было. Вонь какая-то резкая примешивалась, не болотная. И ягоды среди зелёного мха виднелись: алые, словно капли крови, сочные, вызревшие. Но больше всего орка поразила тишина. Середина весны всегда была самым шумным временем: брачный сезон праздновали лягушки, птицы, змеи и даже комары. А сейчас только лошадь орала.

– Может, из-за дождя? – прочитав мысли Тиха, предположил К'Тун. – Нам повезло, иначе б мошкара заела.

Орк не ответил.

– Давай уже скорее ей поможем, – капитан кивнул на бедное животное, и они подступились с двух сторон, ухватились за оглоблю и потащили на себя. Напряглись, вытягивая непомерную для обычных людей тяжесть, сопротивляясь мёртвой хватке трясины.

И как только из слоя ряски стали появляться задние ноги кобылы, стало ясно, что с животным что-то не то. Кости заплюсны, обычно обращённые назад, у него были вывернуты вперёд. Не сломаны, не повреждены, а будто так и росли. Понемногу показалась телега, облепленная тиной и копошащимися мелкими червями, а вместо товара, о котором говорил путник, в ней виднелись полуразложившиеся части тел: руки со скрюченными черными пальцами, торсы с выломанными рёбрами, головы с мутными, белесыми глазами.

Тих вздрогнул от брезгливости и едва не отпустил оглоблю. Вовремя спохватился — сделай он это, командир бы мгновенно улетел в болото вместе с телегой и лошадью. И К'Тун с Тихом тащили дальше. Болото с чавканьем отпустило телегу, где среди тел громоздился огромный, покрытый илом и слизью шар. Очутившись на поверхности, он влажно хлюпнул и раскрутился десятком длинных, гибких щупалец. Те моментально метнулись к капитану и орку.

В то же мгновение и лошадь, и сама телега обратились во что-то живое и мёртвое одновременно. Гнилое, изуродованное. Кости животного затрещали, принимая чуждое своей природе положение, а телега каким-то необъяснимым образом сплелась в единый ком с десятком рук, тел и голов — и поползла на дорогу. Щупальца тем временем обвивались вокруг ног наёмников, хватали за руки и даже тянулись к шее. К'Тун ловко орудовал кинжалами, Тих отсекал щупальца тесаком — вместо крови из них лилась густая, чёрная жижа.

– Сзади! – предупреждающе выкрикнул Тих, но его мощный голос заглушили чужие хрипы, хруст, хлюпанье... и шипение за спиной К'Туна.

Но капитан без того услышал и обернулся. Увидел путника. Кожа на его лице и руках обвисла, сползая клочьями и обнажая почерневшие мышцы. В мясе непрестанно мелькали чёрные, блестящие спинки жуков. Существо с глухим хрипом бросилось на К'Туна, но тот ловко ушёл в сторону, а Тих — не успел даже взмахнуть тесаком. Костлявые пальцы впились ему в плечи, с нечеловеческой силой потянув в болото. Орк отшатнулся, вырываясь из хватки, но насыпь под его ногами внезапно поплыла, увлекая за собой в тёмную воду. С громким всплеском, растерянно взмахнув руками, Тих рухнул в болото.

В одно мгновение он погрузился с головой. Вода сомкнулась где-то вверху, густая, как овсяный кисель, простоявший в тепле неделю. Тих пытался выплыть, но что-то хватало его за ноги, впивалось в руки, обвивало за тело. В мутной зелёной мгле ему чудились лица друзей и семьи — но глаза их были пусты, а рты распахнуты в беззвучном крике. Призраки тянули его вниз, во тьму. Что-то живое и скользкое полезло в уши, заползало в ноздри, пытаясь пробраться внутрь. Свет мерк в глазах, лёгкие горели без кислорода, сознание уплывало.

И тут сверху раздался всплеск и перед лицом что-то мелькнуло. Тих слепо взмахнул рукой, пальцы задели кожаный ремень — вожжи от упряжи проклятой лошади. Он ухватился за них изо всех сил.

– Держись! – глухо послышалось откуда-то из другого, наполненного воздухом мира.

Когда орк вынырнул на насыпь, откашливаясь до тошноты, отфыркиваясь и тряся головой, чтобы избавиться от мерзости в ушах, путник уже плавал в болоте. Телегу К'Тун использовал, чтобы вытянуть Тиха — и вдвоём они отпинали её обратно в воду. Щупальца трепыхались, били по кочкам, рассекая их на мелкие клочки.

– Там! – прохрипел орк, указывая на ровным ритмом пульсировавший мох в центре болота — где бисером рассыпались ягоды. – Сердце!

К'Тун понял. Невесомо перепрыгивая с кочки на кочку, кинулся к алой поляне — и вонзил в неё свой длинный, узкий меч. Вместо всплеска воды сталь с чавканьем, встретив сопротивление, погрузилась в болото — и раздался оглушительный визг, недоступный человеческому уху, но пронизавший всё тело. Болото вздрогнуло. Щупальца мгновенно опали, отрубленные руки, ползавшие по дороге, рассыпались прахом. Ещё булькавшая где-то телега и перебиравшая ногами «лошадь» оплыли, как грязевой ком, медленно погружаясь в воду. И сама вода стала уходить прямо в землю, пока на месте болота не осталась большая пустая чаша, заполненная полусгнившим мусором. Что там среди чёрной жижи, ни К'Тун, ни Тих смотреть не хотели. Они стояли, тяжело дыша и медленно приходя в себя.

– А вот и тина с ушатом гнилой воды для Листа, – сипло проговорил К'Тун, указывая на испачканного с ног до головы орка. – Как заказывали.

Тих ничего не ответил, отирая лицо. С того дня он стал говорить гораздо, гораздо меньше. После купания в таком болоте лишний раз открывать рот совсем не хотелось.

Глава 4. «О благородном сердце»

Ария тем временем и вправду грелась в лучах внимания капитана. Взгляд её то и дело стремился вверх, к золотым глазам дроу, в свете масляных ламп казавшихся тёплым янтарём. И тогда магичка моментально теряла нить разговора, смущалась и краснела, потупившись в стол. Но К'Тун как будто не обращал на подобное внимания — и Ария радовалась этому всем сердцем.

Нечасто им удавалось вот так запросто перекинуться словами. Капитан всегда был занят новыми планами, идеями, заказами, а на привалах анализировал уже состоявшиеся драки, спокойно и самокритично. Все в отряде были новичками в этом ремесле, все учились, и каждый раз, получая похвалу, Ария готова была прыгать от счастья. Но самые смелые мечты магички сводились не к признанию, а к тому, что они с капитаном останутся наедине и... будут говорить. Обо всём на свете. И никто им не помешает.

Пусть людный трактир мало напоминал уютное место, но чаянья магички близки были к осуществлению. Только внезапно со стороны кухни раздался ужасный грохот и пронзительный визг.

– Лекаря! – выскочив в зал, закричала Галя. – На Маську котёл вывернуло! – Опомнившись, она метнулась к Арии. – Маги же могут исцелять, правда?!

Ария с готовностью подскочила с места, бросила короткий взгляд на капитана — и тот кивнул. Магичка помчалась на кухню.

Пол до сих пор дымился от кипятка. Сорвавшийся котёл краем выбил кусок каменной плиты и откатился в сторону, а перед очагом лежала ошпаренная Маська. Кожа её покраснела, глаза закатывались, бедняжку начинало трясти.

– Быстро, чистую ткань! – скомандовала магичка.

Эти идиоты даже не убрали пострадавшую из воды! Но на ругань времени не оставалось. Ария подняла Маську с пола, избавила от промокшей, горячей одежды и переложила на аккуратно расстеленные на полу скатерти для особых гостей. Судя по запаху старого сундука, их не доставали практически никогда.

В этот момент подоспел ещё один посетитель трактира: мужчина лет тридцати. Его чёрная дорожная мантия намекала на то, что маг уже завершил своё обучение, но отправился странствовать, чтобы набраться практического опыта.

– Какое направление? – отрывисто спросила Ария, едва подняв на мужчину взгляд и осторожно поворачивая голову Маськи набок.

– Разум, – коротко отозвался маг.

– Отлично. У неё шок, нужно заглушить боль. Следи за тем, чтобы дыхание и пульс оставались ровными. Остальное я сделаю. И расступитесь уже, дайте воздуха! – прикрикнула она на столпившихся вокруг, охавших подавальщиц и кухарок.

Ария простёрла руки над Маськой, и мягкий лечебный свет полился из ладоней. Магичка мешала его с прохладой, чтобы остановить разрушительное действие кипятка. Меньше урона — быстрее излечится. И без того на это времени и сил уйдёт немало.

– Она выживет? – взволнованно спросил маг.

– Голова на месте, выживет. – Арии не нужна была особая концентрация для стандартного заклинания, но чужаков она избегала. К тому же, в минуты работы вся её скромность, мягкость, учтивость куда-то пропадали, уступая место человеку собранному и жесткому.

– Я видел, с кем вы сидели, – тем не мене не унимался маг. – Как вас угораздило связаться с дроу? Мерзотнейшая раса!

Ария недобро сверкнула глазами, но ответила сдержанно:

– Не стоит обобщать. И люди, и другие народы разнятся от существа к существу.

– Вас подкупила его лживая обходительность, – понимающе протянул маг. Маська прерывисто вздохнула, и он на миг отвлёкся, но дыхание её вновь стало ровным, хоть и частым. – Это всё потому, что...

– Уважаемый, вы ничего не знаете о моём капитане, – холодно отрезала Ария. – Он куда более благороден, чем некоторые светлые эльфы.

Во взгляде мага читалось неверие, и тогда Ария, вздохнув, начала:

– Как-то раз мы забрались на самый север, почти к Ревущим берегам. В Дали. Единственная дорога там проходит через большой каменный мост и связывает это село с Белоземьем, с которым люди едва наладили торговлю. Слава о нашем отряде дошла и туда, и староста Далей послал за нами гонца: ужасное чудовище поселилось на мосту, никого не пуская ни в одну, ни в другую сторону. Староста хотел, чтобы мы освободили путь.

Ария невольно передёрнула плечами, вспоминая пронизывающие ветра того места: одни, солёные и сырые, мчались с моря, другие летели с заснеженных горных пиков.

– Мост был весь покрыт льдом, – продолжила она. – Чёрная пропасть как жадная пасть распахнулась внизу. Где-то там, на дне, ждали жертву острые камни, вороны и вечно голодные горные волки. Мы выступили перед полуднем: дневной свет недолгий гость в тех краях, особенно зимой, – но едва передвигались по этой наледи, шагая навстречу яростным порывам ветра. А, достигнув противоположного края моста, увидели его. Местные уже дали зверю прозвище — Рогач, и оно удивительным образом ему подходило.

Ария плавно провела ладонями вдоль тела Маськи, выбрала другое наиболее пострадавшее место и направила лечение туда. Маг же сидел, не шелохнувшись. Вслушивался в дыхание Маськи и слова Арии.

– Рогач был большим. Очень большим. Наверное, как двухэтажные дома в столице, где и на чердаке устроена ещё одна просторная комнатушка. Весь покрыт густым белым мехом, длинным и чуть волнистым, а под ним, как мы вскоре узнали — очень крепкая тёмная шкура. Его руки доставали до земли, в обхвате не уступали ногам, а те — трубе вот этого трактира. Кулаки... он с лёгкостью бы размазал телегу и четвёрку запряженных лошадей, накрыв своим кулаком. А главное — это рога. Ветвистые, длинные, крепкие. Стоило Рогачу наклонить голову, и они ощеривались, как копья пехоты в ожидании всадников. Не подойти.

– Но вы победили его? – завороженно пробормотал маг.

Ария невесело улыбнулась.

– Мы должны были. «Убейте его, иначе не пережить нам зиму, – говорил староста. – Эльфы не позволяют рубить свой лес, из Белоземья возим. Замёрзнем». Вот такие вот благородные светлые эльфы... Они отстреливали любого, кто забредет в их лес и посмеет покуситься даже на хворост: будь то ребёнок или старик. Мы не могли отступить.

Ария вздохнула, поднесла ладонь к лицу Маськи. Девушка ещё молодая, ни к чему ей ужасные шрамы.

– Тот бой был тяжёлым и яростным. Очень сложным. Даже Колода, привыкший к холоду, скользил на льду и никак не мог подобраться достаточно близко. Тих отсекал рога тесаком, но на каждый требовалось по несколько ударов... К тому же, это не приносило Рогачу боли. Я ослепляла его вспышками, кидала огонь, оставляя на шерсти чёрные подпалины — и только. Ожоги, если и были, то небольшие. От ледяных снарядов, как и от стрел Листа, Рогач легко отмахивался. Северу ещё удавалось как-то достать мечом по кулакам и рукам, но его то и дело отшвыривало назад. Потом столько рёбер сращивать пришлось... Капитан, как всегда, незаметно пробрался ближе. Я не могла уловить его движений, лишь чёрный силуэт метался вокруг Рогача, да лезвие кинжалов то и дело тускло сверкало. Шерсть окрасилась алым, и вот тогда нам всем внезапно пришла в голову одна и та же мысль: Рогач не нападал первым, а, получив раны, не отступал. Он стоял на месте как прикованный.

– Заколдованный страж? – предположил маг, проверяя пульс Маськи. Боль отпустила её, дыхание стало спокойнее, удары сердца — чуть реже.

Ария не ответила на этот вопрос.

– Снежная буря обрушилась в мгновение ока. Словно лавина скатилась с гор. Ветер стал таким сильным, что буквально вышвыривал за парапеты моста, а снег застилал глаза, не позволяя разглядеть собственные руки. Мы не видели уже ни себя, ни друг друга, ни противника — и капитан приказал отступать. Даже под защитным куполом холод проникал в самое сердце, стискивал грудь, не позволяя сделать вдох, сводил пальцы на рукояти оружия. Обвязавшись верёвкой, мы возвращались в Дали. Тих тянул нас. Но капитан... он не пошёл.

– Почему? Остался добить чудовище? – с интересом спросил маг.

– Позже он всё рассказал, – отозвалась Ария. – Да, он отправился за Рогачом. По алым пятнам его крови на снегу — как по следам. И отыскал пещеру, укрытую камнями и у входа заросшую ледяными сосульками. Там, тяжело дыша, лежал Рогач. Капитан передвигается неслышно и отлично видит в темноте, раненый зверь его не заметил. К'Тун, – её голос едва заметно дрогнул, – разглядел ещё кое-что. Рогач грел собой зверя поменьше, самку. Худая, измученная, та зализывала ему раны, а между родителями копошились два слепых детёныша.

– Глупые звери, нашли, где гнездо устраивать! – в сердцах воскликнул маг.

– Самка была ранена, и давно, – грустно проговорила Ария. – Её сломанная нога воспалилась, не позволяя всей семье уйти в горы и спрятаться от людей. Вот почему Рогач не подпускал никого к мосту, рядом с которым была пещера.

«К'Тун добил их?» – читалось во взгляде мага, однако он не решался об этом спросить.

– Капитан умеет забираться в мысли, и он смог убедить семью принять помощь, – глухо произнесла Ария. – Не сразу его подпустили ближе, но в конце концов Рогач дал перевязать свои раны, а затем и обработать рану самки. На утро капитан вернулся в Дали... мы были безумно рады. А старейшина тут же кинулся выяснять, погибло ли чудовище, есть ли какие-то доказательства — голова, например. Капитан его осадил. Сказал, что договорился и теперь Рогач никого не тронет, если все путники будут оставлять на скале у моста рыбу или мясо. А когда его самка оправится, они уйдут вглубь леса.

Маська стала приходить в себя, открыла глаза.

– Принесите ей просторную рубаху, – приказала Ария, вместе с магом придерживая девушку под руки и помогая подняться с пола.

На коже, ещё недавно обожженной и красной, не осталось и следа, и даже шишка на затылке от падения куда-то исчезла. Маська, ещё чуть ошеломлённая, нырнула в предложенную рубаху и пошатнулась.

– Дайте ей отдохнуть, пусть поспит, – уже не так строго командовала Ария. Опасность миновала, магичка вновь становилась прежней милой и тихой девушкой. – Но вначале накормите слабым бульйоном. И пусть в следующие сутки пьёт побольше компота.

– Так что же староста? – вдруг обратился к Арии маг. – И что стало с Рогачом?

– Староста, конечно, не был доволен, – расправляя складки своей длинной юбки, отозвалась Ария. – Но уговор был — уничтожить угрозу, и мы с этим справились. Нам вынуждены были заплатить. А когда сами пересекли мост через неделю, то увидели высоко на скале над дорогой Рогача — он внимательно следил за нами и не собирался нападать. Тих оставил ему большую тушу оленя. – Магичка мягко улыбнулась. – Мой капитан, благодаря своей храбрости, спас сразу несколько жизней. Так что не стоит судить существо по его расе, не стоит... Всего доброго.

Маг отворил дверь, пропуская Арию вперёд, и она тут же отправилась к своему столу. А маг — на своё место, успев взглянуть на её командира — уже совсем по-другому.

Глава 5. «О том, что невозможно забыть»

Север сидел за столом мрачнее тучи — обычное состояние мечника, изредка нарушаемое всплесками ярости или ядовитыми выпадами. Никто не видел его улыбки и не слышал ни одного доброго слова. Север глубоко презирал всех: нелюдей — за то, что нелюди, обладателей магии — за их магию, тех, кто сильнее его — за силу, кто слабее — за слабость. Казалось, живи на свете второй такой Север, первый ненавидел бы и его. Но воин он был хороший, сильный, а среди потоков желчи встречались и полезные, отрезвляющие слова. Сам Север был глубоко уверен, что любая похвала — пустые сотрясания воздуха, а вот макая человека лицом в навоз, он оказывает ему огромное снисхождение. Потому что делать кому-то добро Север не мог по определению.

– Раскудахтался, петух недорезанный, – пробурчал мечник в свою кружку, окидывая осуждающим взглядом барда, завершившего очередной куплет. – Эй, хватит уже мёд в уши заливать, зад слипнется! – рявкнул он Листу. И продолжил громко, так, чтоб слышал весь трактир: – Думаете, перед вами герой? Как бы ни так! Помнишь, капитан, как ты в лужу сел? А я предупреждал!

– Ты всегда предупреждаешь, – с усмешкой парировал К'Тун. – Не было дела, чтоб ты не сказал, что мы все подохнем, как крысы в канаве.

– В тот раз я сказал, что дохлой кобылой накроется всё Низовье! – хрипло пролаял Север. – И оказался недалёк от истины, чтоб её!

– Утихни уже, что расшумелся, как обвал в ущелье, – хмурясь, привстал со своего стула гном. – Грохота много, а смысла нет. Было и ладно.

Север тут же повернулся к нему.

– От земли вершок, сухой корешок, а всё за капитана вступаешься?

– Что ты там пропищал?! – зарычал Колода, спрыгивая на пол, отчего стал казаться ещё меньше, и хватаясь за молот.

Посетители трактира замерли в ожидании драки, даже Лист напряженно затих.

– Успокойтесь оба, – невозмутимо попивая чай, осадил их К'Тун. – Если Северу так хочется, пусть расскажет про тот случай. Что было, то было.

– От того не отмоешься, – осклабился Север. Колода с явным недовольством вновь занял своё место, а Лист отложил лютню. Не любил он россказни мечника, но, к счастью, слушал их нечасто. – Значит так... Случилось это в тот раз, когда капитан решил помочь не чумазым крестьянам, а толстосумам столичным. Да не каким-нибудь, а прям из дворца, чтоб его мыши сгрызли!

– На золото, видать, клюнул? – выкрикнул какой-то слушатель. Почувствовал, что сейчас очередного «героя» развенчивать будут, и поспешил бросить свой камень.

– А ну цыц! – рявкнул на него Север, и тот опешил, замолк и сжался. – Я говорю! Кому не нравится, может проваливать, дверь там, я и ещё пинком ускорю. Значит, вызвали нас во дворец, но не в тронный зал, а в маговскую башню. Воняло там знатно! Магией несло из каждой щели, а щелей там как в зубах у бродяги. Зельями какими-то тянуло, что аж горло было не продрать — и не такими, как этот бард длинноухий варит из травы и беличьего помета, а едкими. В двух словах, привели нас к самому магу, важному как павлин. Мантия расшита будто костюм у бродячего артиста, а речами впору гвозди забивать. Сам же щуплый, бледный... – Он густо сплюнул на пол. – И говорит нам этот змеёныш, Алекс, мол, учитель его, главный королевский чародей, тапки откинул, оставил после себя двух учеников. Его, значит, и бабёнку какую-то, Алисию. Только какой от бабы прок? Чуть что, тут же в скандал, обиду — и умчалась в горы заклятья творить и всякие козни на государство насылать.

К'Тун кашлянул, Север смолк, вопросительно глянув на капитана.

– На женщин бочку не кати, – предупредил дроу. – Рассориться из-за теплого места при дворе могли и мужчины.

Мечник дёрнул плечом, будто бы это замечание ничего не меняло. Убедившись, что больше исправлений не будет, продолжил:

– И дал нам, значит, Алекс задание — ведьму эту из замка в горах вытащить, магическими цепями замотать и во дворец доставить. На суд. Тогда, значит, все засухи, болезни, неурожаи прекратятся. И денег пообещал не скупясь. Капитан согласился — благое дело же, ведьму выловить. А я ему говорил: не впрягайся ты к магам, пусть сами между собой разбираются. Хуже магов — только ящерицы с болот. – Север искоса глянул на Тиха, но тот полностью игнорировал эти слова.

Тогда мечник промочил горло из кружки и продолжил:

– Пока мы в те горы лезли, чуть ноги не попереломали. И столько нечисти лесной повидали, что вспомнить тошно. Но вышли, наконец, к большому замку, изо льда сделанному. Прилип он к скале, как сосулька к носу. Ни окон, ни моста — пришлось костёр разводить и стену плавить. Только пробились внутрь — окружили нас уродцы: вроде как люди, но только вместо рта у них — пустое место. Будто и не было там ничего. – Слушатели охнули. – Ну, а к чему запертым в замке рты? Лёд, что ли, грызть? – Можно было догадаться, что Север шутит, только вот ни на лице, ни в тоне, ни в глазах его и тени улыбки не промелькнуло. – Злые были эти гады безротые. Оружием владели мастерски, убить их трудно оказалось. Но мы сдюжили. Стали, значит, ведьму искать в этом лабиринте. И тут за очередной дверью — увидели. Огромный зал, пустой и холодный, а в центре его — гроб ледяной. И в гробу том, как селедка в погребе, ручки свои корявые на плоской груди сложив, дрыхнет ведьма!

К'Тун снова кашлянул. На этот раз Север лишь отмахнулся:

– Капитан, у нас на баб разные вкусы! Ежели там зимой греться не обо что, то это пустая трата хлеба.

Мечник, судя по всему, был настроен ещё долго развивать эту волнующую тему, но К'Тун заметил:

– Ты отвлёкся.

– Да уж, – признал Север. – Сейчас самое интересное будет. Подошли мы к этому гробу, сдвинули крышку. Разглядели, что ведьма в руках какую-то статуэтку золотую сжимает. Да только нам проклятые артефакты ни к чему: ведьму мы цепями замотали, уже хотели на плечо взвалить и нести, как вдруг один болтливый ушастый решил свой рот раззявить. Что бы умное ляпнул, так нет. Только прозвучал в зале звук живого голоса, как статуэтка в руках у ведьмы рассыпалась прахом, а сама она глаза открыла. Уставилась на нас, как на призраков каких, и спрашивает: «Вы от короля? Лекарство нашли? Он обещал прислать за мной, когда найдёт способ снять проклятье». Какой король, думаем, что ты несёшь. Зубы, что ли, заговаривает... А я вижу, как вокруг неё уже тьма расползается, как чернота по стенам лезет и лёд от неё трескается. Тут до ведьмы-то по нашим лицам и дошло, что никакого лекарства мы не принесли. Закричала она как ошпаренная: «Что вы наделали! Я королевское проклятье ради нашего сына сдерживала!» – и рассыпались цепи, словно из соломы сделанные. Вырвался из ведьмы весь её мрак...

– Кхм.

– Проклятье её, значит, из неё вырвалось, будто вода из фонтана на столичной площади. Сама ведьма на пол рухнула, стала от боли корчиться, а тьма из неё всё лезла и лезла. Как в летнюю бурю, гудело всё вокруг, сбивало с ног и пожиралось этой темнотой. И пока остальные от страха с месту приросли, пока наш капитан опять что-то прикидывал, я взмахнул мечом и снёс ведьме голову!

Север замолк, и в зале наступила полная тишина. Все хотели знать, что было дальше, но никто не решался спросить.

– Как только ведьма испустила дух, – после долгой паузы продолжил Север, – тьма её покинула и унеслась вверх, пробив ледяной потолок. Капитан говорит — проклятье вернулось к королевскому сыну. Но нам в тот момент не до таких мелочей было, замок рушиться стал. Едва ноги унесли. Благодаря нашему капитану, которого вы тут восхваляете, мы ввязались в это гиблое дело и едва не сложили свои головы совершенно бесплатно.

– Неужели нельзя было прижать этого мага? – выкрикнул кто-то из слушателей. Посетители явно остались разочарованы услышанным. – Зачем ему вообще нужна была эта ведьма?

– Ария растолковала, когда присоединилась к отряду, – отмахнулся в сторону магички Север.

Та поднялась с места.

– Родовые проклятья или проклятья по крови имеют очень большую силу, – терпеливо начала лекцию Ария. – Её сложно обуздать, но носителя можно использовать как мощную магическую подпитку. Судя по катаклизмам в Низовье в то время, Алекс пытался управлять погодой, как до этого делал его учитель — но тщетно. Сил и умения не хватало. Алисия же была любовницей короля, и, возможно, именно её сын стал его первенцем. Родовые проклятья часто срабатывают именно так. Спасая дитя, Алисия привязала проклятье к себе. Понимая, что не сможет долго его удерживать, она погрузилась в сон там, где никто не должен был её потревожить. Но Алекс оказался слишком жаден и глуп. Если бы Север не убил её, то кроме первенца могло погибнуть всё Низовье.

Слова Арии звучали сухо, официально, будто доклад командиру. И только по отчаянно вцепившимся в мантию пальцам читались её настоящие эмоции.

– Капитан не виноват, – тихо закончила она. – Это полностью вина Алекса.

Ария села на своё место, а К'Тун добавил:

– Но говорят, после этого случая Алекса словно заколдовали, – он хитро ухмыльнулся. – Нынче придворный маг не может сказать ни слова, кроме правды — и только правды.

– И это отличный повод для тоста! – подгадав лучший момент, вмешался Лист. – Выпьем же за то, чтобы все злодеи были наказаны!

Он развернулся к остальным посетителям, салютуя своей кружкой с берёзовым соком — и те радостно загудели в ответ, повторив жест барда. Тяжесть истории Севера была смыта.

Глава 6. «О нелепом подвиге»

Отложив лютню и отставив кружку, Лист произнёс:

– А теперь послушайте рассказ о том, как каждому из нас пришлось влезть в чужую шкуру, а вечномолодой капитан внезапно стал ворчливым стариком!

Над столом разнесся дружный возглас неудовольствия.

– Мне было безумно неловко, я не хочу об этом вспоминать, – взмолилась Ария.

– Ну-ну, ты была очаровательна! – подмигнул ей жестокий бард и продолжил: – Однажды тёмною ночью капитану принесли загадочную записку, приглашая на тайную встречу. Кто-то мог бы подумать, что писала прекрасная дама: но я вам честно отвечу — писал обедневший рыцарь. Не для романтической цели, а только по важному делу: касалось оно его чести, решаться само не хотело. В наш сговор вступать не желая, решенья иного не видел — украл друг семейную древность, чем рыцаря очень обидел.

Колода, до того дремавший за столом, поднял голову со сложенных рук:

– Давай уже нормально, стихоплёт! В ушах звенит от твоих косых рифм!

– А ты уши бородой заткни, – оскорбился Лист, но манеру сменил. – Рыцарь подозревал в краже барона Бурбона — тот давно положил глаз на брошь «Слеза Лунной феи» и всё уговаривал хозяина её продать. Получив окончательный отказ, вероятно, нанял воров и загробастал желаемое другим способом. Поместье барона хорошо охранялось, пробраться туда казалось делом непростым. Но барон Бурбон любил давать балы, к тому же приближался день его рождения. И капитан придумал план. Беспощадный к нашему самолюбию.

Лист с наигранным трагизмом глянул на К'Туна, тот вернул ему кривую усмешку.

– Мне, благородному эльфу свободных лесов, пришлось переодеться в ливрею слуги и несколько дней изучать поместье и самого барона. Я узнал, что подвалы заполнены дорогим вином и различными яствами, сокровищницы там нет. А барон носит на шее некий ключ. Определенно, брошь он прятал в комнатах поместья, в шкатулке, запертой этим ключом. Я изобразил его и цепочку на клочке бумаги как можно точнее и отправил с горлицей капитану. Остальная подготовка осталась за ними.

– Мы отлили похожий, – пояснил К'Тун, – позолотили, надели на цепочку. В первой же таверне отловили гонца с приглашением на бал-маскарад для какой-то знатной пары — и заменили на такое же, но с другой датой. Бедняги заявились на два дня позже. Затем...

– Нет-нет, я сам! – вклинился Лист. – Затем каждый получил свою роль. Барон ведь сам хотел маскарад! Больше всего повезло Северу — его мрачная физиономия отлично вписывалась в ряды стражников поместья. Никто и не заметил, как Север «подменил» своего коллегу. Тих, с серой кожей, измазанной сажей, и прикрытыми шарфом клыками, изображал трубочиста. Он появился за два дня до праздника, а к началу бала уже должен был уйти. Но не ушёл. Колода под видом поварёнка отправился на кухню...

– Ага! – вскинувшись на миг, радостно подтвердил гном.

– Ему рядом с едой всегда нравилось, а гости весь вечер вытаскивали из закусок длинные рыжие волосы, – хмыкнул Лист. – К'Тун с Арией изображали графскую чету д'Артаньянов. – Тих гыкнул. – Капитану пришлось подыскать накладную бороду и маску на всё лицо, вставить тонкие пластины на место глаз, чтобы те казались другого цвета... а уши, которые Север советовал отрезать, вымазали светлым гримом и спрятали под длинные пряди. Волосы пришлось укладывать на манер парика и нахлобучить сверху треуголку. Капитан опирался на трость, кряхтел, хватался за спину и ходил скрючившись – он играл роль пожилого, глуховатого, но невероятно ревнивого супруга. Ария же, его молодая жена, была прекрасна в своём легком платье, выдающем все изгибы тела. Кокетлива, свежа, легка!

Магичка от шеи до кромки волос залилась краской и спрятала лицо в ладонях.

– А как она трогательно порхала вокруг престарелого мужа! Я видел, я разносил закуски и напитки. Лакей у дверей едва глянул в приглашение, ни мгновения не сомневаясь, что перед ним настоящая знать. Капитан полностью вошёл в роль. – Бард, привыкший к рассказам, не делал передышек, но вкладывал в повествование все свои эмоции. Когда история дошла до К'Туна, Лист согнулся вдвое и, схватив свой лук, медленно и неумело закружился по залу. – Вот так примерно он танцевал, размахивая своей тростью в стороны, чтобы отогнать другие пары. Ворчал, как настоящий мерзкий старик, и даже тыкал тростью в лодыжку какого-то юнца, который слишком близко подошёл к его супруге! А ещё крепко сжимал её за руку, не отпуская почти ни на миг, пока Ария бросала на барона жалобные взгляды. Мольба о спасении читалась в её глазах. Ария едва смогла вырваться, посетовав на жажду и пообещав принести бокал и старику. Вот только через пару мгновений каким-то чудесным образом очутилась возле барона, мило улыбаясь и вовсе позабыв про дряхлого супруга.

Лист попытался изобразить, как хлопала ресницами Ария, но что-то пошло не так, веки отказывались опускаться, да и всё тело на миг вышло из-под контроля. Чужой волей эльф был усажен на место и вовремя внял этому магическому предостережению.

– Сами представьте. Но барон поплыл. Он был известный холостяк — то есть из тех, кто всегда находится в поиске новых жертв, но предпочитает не связывать себя обязательствами. Молодая, прекрасная и — главное, чужая дева, вскружила ему голову. Но супруг не терял бдительность! Хромая и переваливаясь, граф тем не менее быстро подоспел к Бурбону и воскликнул скрипучим старческим голосом...

Лист кашлянул и весьма недурно изобразил:

– «Барон! Я стар и глух, но даже я не мог не заметить, как вы бессовестно пялитесь на мою жену!» Ноздри его под маской раздувались от гнева с отчаянным сопением, граф потрясал тростью, как какая-нибудь старуха — клюкой. «Как вы смеете! Я вызову вас на дуэль!». Ария при этом в испуге лишь сильнее прижималась к барону Бурбону, шепча ему на ухо — я эльф, я слышал: «Барон, умоляю, будьте осторожнее, он не шутит! Супруг ужасно ревнив, а после того случая с герцогом вставил в свою трость клинок! О, что же ждёт меня дома...!» И пока барон отвлёкся на этот жаркий шёпот, герцог отчаянно и неумело полез в драку. Попытался схватить противника за ворот, потерял равновесие, дёрнул... В итоге цепочка упала на пол, и все трое кинулись её поднимать. Барон столкнулся с графом, схватился за лоб, Ария тут же распрямилась, надевая цепочку обратно на шею Бурбону. Весь этот фокус она проделала с невинным и испуганным лицом, играя не хуже настоящей актрисы! Барон лишь лихорадочно ощупал ключ и спрятал его под одеждой.

Тих изобразил храп.

– Скоро уже и про тебя расскажу! – отмахнулся Лист. И продолжил: – После этого я, как и уговаривались, вышел из зала и встал у дверей. Через пару минут разбушевавшегося графа д'Артаньяна вывели остыть в сад, и он успел незаметно передать мне оригинал ключа. Ария осталась щебетать возле ничего не подозревавшего барона, а я отправился к его кабинету. Это казалось мне самым подходящим местом для броши, ведь большую часть своего времени барон проводил именно там. Прокравшись незамеченным по коридорам, я легко проник внутрь, но долго не мог отыскать шкатулку или тайник в самой комнате. Время поджимало, я уже не таясь скинул на пол все книги, перерыл все сундуки... И тут в окно постучали. Я чуть не подпрыгнул от неожиданности, разглядев за стеклом чёрное лицо Тиха. Он спустился с крыши, влез в кабинет и стал помогать мне искать. Как мог. Он походил на медведя в гончарной лавке, раскидывая и круша всё вокруг. Зацепился за край роскошного ковра, чуть не упал...

Тих радостно замотал головой.

– Но именно тогда я увидел под ковром дверцу, вырезанную так аккуратно, что только эльфийское зрение позволило её разглядеть. Там же, скрытая дощечкой, отыскалась и замочная скважина. Ключ идеально к ней подошёл. Щелчок — и замок открылся. А внутри, в бархатном гнезде, лежала сама брошь. Вот только в этот самый момент дверь отворилась, и в комнату ворвалась стража. Они даже спрашивать ничего не стали, увидев нас двоих. Кинулись в атаку. Мне пришлось отбиваться подносом, пока Тих не швырнул в них стол. И тогда чудовищный взрыв сотряс поместье.

– Суфле! – важно ткнув пальцем вверх, но не поднимая головы, сонно пробормотал гном.

– Да, это было коронное блюдо Колоды, – ухмыльнулся Лист. – Внизу, в зале, началась паника. Оставшиеся стражники потеряли равновесие и попадали с ног. Мы с Тихом кинулись к окну, но оказалось слишком высоко, чтобы прыгать...

– Как котёнка, под мышкой, – осклабился Тих.

Лист вынужденно признал:

– Тих помог мне спуститься, ведь мои чуткие пальцы созданы для струн и тетивы, а не для лазанья по стенам... И пусть уж лучше пострадает моё эльфийское достоинство, чем позвоночник. Север прикрыл наше отступление, затеяв бой со стражниками внизу. Вот уж кто получил удовольствие от всей этой авантюры... Хотя, не только он. Когда мы встретились в тайном месте, Колода всё ещё жевал мясной пирог. На следующий день мы вернули брошь её владельцу и даже получили за это небольшое вознаграждение. Впрочем, у Арии остались все шансы прикинуться невинной овечкой и раскрутить барона на дорогие украшения. Она пришлась ему по душе.

– Да прекрати уже! – не сдержалась магичка. – А то сам сейчас в барана превратишься!

Эльф только отмахнулся.

– Светлые маги так не могут. Хотя в тебе, кажется, таятся весьма неожиданные таланты. Но я тоже дал себе клятву, что больше никогда не надену ливрею и не стану никому кланяться. Лучше уж сражение с троллем.

– Будь спокоен, – потянувшись, заверил его К'Тун. – Больше мы такие операции проводить не станем. В следующий раз — выберем план Севера: штурм, паника и проломленный пол.

Глава 7. «О тех, кто стал семьёй»

Тишина, наконец окутавшая трактир после рассказа Листа, была уютной и убаюкивающей. Время давно перевалило за полночь, немногие запоздалые посетители, зевая, разошлись по домам. Из всех работников осталась только Галя — она дремала на лавке на кухне, чуть приоткрыв дверь в зал на случай, если отряд затребует поздний ужин. Кувшины с напитками подавальщица предусмотрительно выставила на соседний стол.

И в этой безмятежности негромко прозвучал голос К'Туна, заставив Колоду проснуться и начать усиленно растирать лицо ладонями.

– Сегодня мы празднуем не только победу, не только крупный куш и выполненное задание. Мы празднуем то, что наш отряд не потерял никого из вас, столь разных и столь важных для общего успеха и выживания.

К'Тун обвёл взглядом всех присутствующих.

– Колода, – начал капитан. – Твоя сила — в умении быстро оценивать ситуацию и так же быстро реагировать. Ты часто делаешь то, о чём я едва подумал. Именно ты кидаешься под ноги врагу, замедляя и сбивая его наземь.

Гном сурово кивнул.

– Север, – продолжил капитан. – Ты всегда впереди, принимая удар на себя и отвлекая противника. Твой меч позволяет другим атаковать издали, готовить заклинания и стрелы, не заботясь о защите.

Мечник ничего не сказал, хмуро глядя К'Туну за спину и касаясь ладонью рукояти меча.

– Лист. Твой эльфийский взор и чуткий слух так же точны, как твои стрелы. Ты замечаешь даже то, что для других остаётся скрытым.

Эльф перестал улыбаться, его пальцы сомкнулись на рукояти лука.

– Тих. Ты — наша мощь. Будь то необходимость сдвинуть тяжесть или нанести последний, сокрушительный удар... Всё, что требуется — это направить тебя.

Орк издал низкий рык.

– Ария, – голос К'Туна едва заметно смягчился. – Ты наш свет и наша защита. Ты не просто лечишь нас после драк, ты и в бою позволяешь сражаться, рискуя и не оглядываясь.

Магичка впервые не смутилась, не зарумянилась. Её взгляд стал твёрдым и собранным.

– Мы не просто отряд, – закончил К'Тун. – Мы часть единого целого, один слаженный механизм. Я хочу сказать спасибо тем, кто прошёл со мной огонь и воду и кому я доверяю свою спину. Вместе нам нечего бояться.

Капитан замолчал. И в наступившей тишине со скрипом отворилась дверь за его спиной, заставляя волосы на затылке встать дыбом. На пороге... не было никого. И только сиплое дыхание едва различал эльфийский слух.

Лист прикрыл веки. Огоньки ламп дрогнули, когда дверь резко захлопнулась — и вновь ровно потянулись вверх. Ни одна половица не скрипнула. Ни один звук не обозначил шагов. Только дыхание и биение большого сердца разоблачали противника. Невидимого стража, что шёл за ними по пятам уже несколько дней — и легко бы перебил на открытом пространстве. Но только вечно убегать — невозможно.

Эльф распахнул глаза, уставившись в пустоту зала рядом с К'Туном, и дроу, следивший за Листом, плавно ушёл от удара. Тяжелый, незримый клинок надвое разрубил кружку с чаем.

– Ария — окна! Тих — дверь, Колода — кухня! – выкрикнул капитан, отскакивая на безопасное расстояние. Он не мог сражаться вслепую, не мог и метать кинжалы — не было ничего глупее, чем дать невидимке преимущество в виде дальнобойного оружия.

Тих тут же загремел столами, баррикадируя вход. Ария поставила купол, закрывая окна. Колода кинулся к двери на кухню, из-за которой взирала перепуганная Галя.

– Закройся там и не высовывайся! – скомандовал он.

Галя понимающе кивнула — не впервой. Когда в трактире назревала серьёзная драка, грозившая перекинуться и на персонал, тот запирал дверь кухни на тяжёлый засов, а если надо — спускался в погреб и, отодвинув пару ящиков, пробирался по тайному ходу к самому озеру. Продукты и здание, конечно, жаль, но жизни всегда дороже.

Грохот и крики на мгновение оглушили Листа, и К'Тун едва успел подскочить и дёрнуть его за шкирку назад. Только потому, что понял — ударят сейчас по барду. Лист прикрылся луком, и крепкое эльфийское дерево дрогнуло, перерубленное почти надвое – но выдержало.

К'Тун и Лист бросились в разные стороны, на их месте уже возник Север, замахиваясь длинным мечом. Невидимка, отскакивая, врезался в стол — и исчез. Все снова замерли.

– У стойки! – выкрикнул Лист.

Колода, стоявший там, кувыркнулся в сторону, уходя от атаки. Север, наоборот, ринулся вперед. Его меч со свистом рассёк воздух, вспорол доспех и выбил алые брызги — но беспрепятственно вошёл в дерево.

Гном, выглянув из-за стойки, швырнул в зал россыпь мелких монет — те со звоном разлетелись по полу. Но несколько отскочили от воздуха рядом с Севером — и тот успел уклониться от удара. Вытащив меч, кинулся на врага — но его уже не было рядом.

– Ария! – воскликнул К'Тун, метнув тарелку. Промахнулся.

Магичка вздрогнула и медленно, неловко повернулась. Нож для разделки мяса, нацеленный ей в лицо, пролетел мимо, оставив на щеке глубокий порез. Не смертельный, но достаточный для того, чтобы сбить концентрацию.

– Окна, скорее! – Лист указывал на одну из стен. – Он ранен и хочет сбежать!

Очень жаль, что кровь невидимки тоже оказалась неразличимой.

Тих прыгнул к окну, выставив тесак перед собой, но его противник уже метнулся в другую сторону.

– Север, слева!

Всё происходит так стремительно, что кажется, будто время замедляет свой бег.

Мечник едва успевает парировать невидимый клинок, сталь соскальзывает и оставляет на руке глубокий порез. Алые капли срываются на пол.

Из жезла Арии под потолок выстреливает заклинание, осыпая всё вокруг золотистыми искрами, но везде пусто. Лишь Колода замечает движение и швыряет стул в Тиха. Дерево разлетается щепками, но удар обозначен — и орк успевает его отклонить. Тих пинком отбрасывает врага от окна, и кончик меча вспарывает орку ногу.

К'Тун не теряет времени: отыскав за стойкой бочонки с выпивкой, он разбивает их, выплескивая содержимое на пол. Кислый запах наполняет трактир, буро-пенная жидкость разливается по тёмным доскам, и теперь каждый шаг отдаётся всплеском. Неведимка — рядом с Колодой. И гном кидается вперёд, нанося сокрушительный удар молотом по ногам. Туда, где они должны находиться.

К'Тун прыгает на врага с кинжалами, Колода цепляется за ноги — втроем они с грохотом падают на пол. Клинок пронзает ключицу капитана, но и один из кинжалов находит цель. Ария тут же ставит щиты на горло и грудь Колоде и К'Туну, не позволяя добить, а Лист хватает с одного из столов кувшин. Капитана и гнома болтает так, будто они несутся по полю, вцепившись в гриву дикого скакуна — и вот-вот будут сброшены под копыта.

Но Лист опрокидывает тёмную жидкость из кувшина — на пол. На лицо, шею, плечи врага. И подоспевший Тих наносит мощный удар. Короткий хрип, хруст — голова отлетает в сторону. Колода и К'Тун замирают, а в их руках медленно проявляется обезглавленная фигура: крепкая, как Тих, страшная, как демон с той стороны Грани. Посланник самой Смерти, что в этот раз вернётся к своей госпоже ни с чем.

К'Тун, зажимая рану, тяжело откинулся на спину, выдохнул и вдруг засмеялся, как смеются люди, с облегчением сбросивший с себя гнетущее, тяжелое чувство. К нему присоединился Колода, вслед заржал Тих, хлопнув по плечу улыбнувшегося Листа. Мягко захихикала Ария, и даже Север изобразил подобие кривой ухмылки. Галя, настороженно выглянув из-за двери кухни, покачала головой и отправилась ставить воду для чая. А ещё — печь блины. Пора было завтракать.

О других приключениях К'Туна читайте в моём цикле «Желтоглазый» на Автор Тудей.