Байки Изгоя

Байка первая. Крик души не покинет стен цитадели.

Сидя у костра, я, в окружении друзей отдыхал от дневного перехода. Дааа. Давно я не выбирался из владений Клана и лабораторий. Забавно, что мы, отверженные, изгои, можем свободно жить и заниматься любимым делом, когда же “правильные” представители социума – лишь винтики большого механизма. Обесцельные, обезличенные

- А есть у кого интересная история, под атмосферу так сказать… Сказал темный эльф, Харанаэль.

- Ну, мои вы уже знаете, так что… А пусть наш чародей что-нибудь расскажет. Добродушно, и слегка задумчиво прогудел гном, Дорин.

Остальные согласились.

Я чуть поморщился. Не люблю я рассказывать. Но ничего есть у меня одно история…

- Ну, коли предлагаете слушайте… Не так давно, ко мне в Цитадель пришли авантюристы.

- Не так давно это сколько? Тысячелетие другое назад? Ехидно спросил еще один перворожденный из нашей компании, на этот раз светлый эльф, Михаэль.

- Где-то так. И не перебивай пожалуйста. Тот смутился, а я продолжил. Пришли они одни, команда состояла из четверых разумных. Двое людей один эльф и гном. Но на этот раз они, видимо учтя все ошибки предшественников, и послушав театральных и литературных критиков, что более вероятно, распинаться и вести пафосные речи не стали, а сразу призвали своего руководителя, идейного вдохновителя и по совместительству директора дурдома под названием “Малый Светлый Пантеон”. Тот, видимо критиков слушать не стал и распинаться начал. Если вкратце, то я – истинное зло, гадость редкостная и вообще бяка. Почему правда – загадка, это он в своей великой мудрости решил не уточнять. А на предложение выпить чаю и все обсудить он не ответил, сказал что-то про наглость, хамство и самоуверенность, добавив пару непечатных слов и выражений уставился на меня. И да. Наглый именно я, а не он ворвавшийся в мой дом, разнеся мне часть защит поломов мою нежить, сорвав эксперименты и распугав ко всем демонам духов мест. Ну да ладно. Я несколько осерчал и авантюристам пришлось бежать. А вот божок этот… крик души не покинет стены цитадели.

И все задумались, каждый о своем…

Байка Вторая. Слово Лесу

Прошел еще один день в долгожданном и опасном пути. Много было всевозможных трудностей, но, несмотря на всё, наши герои вновь справились. И вот, спустя все испытания, вновь все отдыхают у теплого и уютного костра, пламя которого танцует под лёгким вечерним ветерком.

- Ну, я уже рассказывал свою историю, теперь твоя очередь, Михаэль. С улыбкой произнес Флэймус, когда все расселись вокруг лагерного огня, откройте сердца для нового рассказа.

- Хорошо, - отозвался Михаэль, - раз все согласны, тогда слушайте: - Не так давно, как вы все, наверное, прекрасно знаете, в Серебряной Роще произошел прорыв инферно. Да-да, тогда много шума было, и все это стало настоящей сенсацией. Но ну суть истории. Когда демоны, полные ненависти и жажды разрушения, подошли к дворцу Князя, все эльфы, как один, сказали Слово Лесу, но тот был абсолютно глух к ним. Погрязли все они в мерзостях, чванстве и высокомерии. И что самое главное, именно они писали большую часть глупой книжной критики, от которой у авторов и нормальных чтецов подгорало, как сейчас подгорит мясо на этом огне! Эй, следите за ним! Не дайте ему сгореть!

- Да следим мы, следим, - проговорил Харанаэль, тем не менее, принюхиваясь и поворачивая тушку кабана над огнем, чтобы избежать её подгорания.

- Ладно, я продолжу свою печальную историю. Солнечные эльфы уже почти отчаялись, и только тогда, как ни странно, Лес таки их услышал. Но что осталось от демонов, долго не могли найти. Их следы были утеряны. Но в наказание им за то, что они сделали и погрязли в этом, теперь любая критика не может выйти за пределы Рощи. И да, теперь Солнечные собратья стали с особой осторожностью выбирать слова. Но, к сожалению, только в пределах Серебряного Леса. За границами своих владений они, как обычно, продолжили свою глупую критику. И да, стоит только Солнечному Эльфу зайти в библиотеку, как её хранитель, читатели или просто мимо проходящие выносят их прямо на руках, как лист измаранной бумаги. Да и вообще, сильно их не любят. Одни карикатуры читающего кхм.. местом, на котором сидишь, Солнечного эльфа чего стоят.

Тут Михаэль сделал перерыв, чтобы глотнуть чистой и свежей воды, освежая горло. А Дорин незаметно поморщился, потому что эту, как он говорил, излишнюю вежливость друга он не любил.

- Ну так вот. Теперь все эльфийские народы следят за своей речью, особенно во время обсуждения чего-либо. А Лес снова слышит своих детей, вновь готовых к их действиям.

О вреде вежливости

Ещё один вечер, ещё один костёр. Харанаэль с прищуром посмотрел на меня поверх огня.

— Наш чародей сегодня что-то молчалив. Значит, есть что рассказать.

— Или нечего, и я просто устал, — отозвался я. — Но раз уж ты спросил — слушайте.

Лет восемьсот назад — Михаэль, я вижу твой рот, закрой его — ко мне пришёл паладин. Один. Без монолога, без отряда, без заготовленного пафоса. Постучал в ворота, поклонился, представился. Я так растерялся, что впустил.

— И это первая твоя ошибка, — серьёзно кивнул Дорин.

— Из четырёх в тот день, да. Он сел за стол, вежливо отказался от чая — устав не велит — и начал обстоятельно объяснять, что я являюсь, цитирую, «архитектором грядущего запустения». С извинениями между тезисами. «Простите, что говорю прямо, но вы — проклятие этих земель. Благодарю за понимание.»

Михаэль поперхнулся водой.

— Я честно пытался спорить. Минут сорок. О природе зла, о равновесии, о том, кто вообще решает, что считать запустением. Паладин слушал, кивал и продолжал гнуть своё — всё так же вежливо. В итоге встал, поклонился и сказал: «Жаль, что убедить вас не удалось. Прощайте.» И ушёл.

Пауза.

— И что? — осторожно спросил Харанаэль.

— А то, что я потом три дня сидел и думал: а вдруг он прав насчёт запустения? Восемьсот лет практики, цитадель, исследования — и какой-то паладин с хорошими манерами выбил меня из колеи на трое суток. Нежить в коридорах ходила на цыпочках. Духи не решались материализоваться. Один лабораторный крыс и тот ушёл в угол и сидел там, не оглядываясь.

Дорин медленно повернулся ко мне:

— Ты... расстроился из-за паладина?

— Я задумался. Это хуже, — сказал я. — С тех пор пускаю только тех, кто с порога начинает угрожать. С ними хотя бы знаешь, что ты злодей, и можно спокойно работать.

О пользе репутации

Харанаэль долго смотрел в огонь, потом чуть усмехнулся — так, краем рта, как умеют только тёмные эльфы, когда хотят сказать «я мог бы промолчать, но не промолчу».

— Раз уж пошла такая традиция... Слушайте.

Было это давно. Возвращался я через Приграничье — один, налегке, никого не трогал. Дело к вечеру, дорога пустая, я уже почти размечтался о нормальном ночлеге без палатки. И вот на повороте — патруль. Пятеро. Городская стража, начищенные бляхи, молодые — того гляди сами себя побоятся. Стоят поперёк дороги, всем видом показывают, что при исполнении.

Старший смотрит на меня. На уши. На плащ. На то, как я иду. И говорит, значит, с видом человека, принявшего очень важное решение в своей жизни: «Тёмный эльф. Задержать».

— Ну, в целом логично, — без выражения произнёс Флэймус.

— Я тоже не обиделся. Говорю им спокойно: «Послушайте, давайте без лишнего. Я просто иду мимо». Старший меня не слушает — тянется к арбалету. Остальные подтягиваются, перестраиваются, всё серьёзно. Я уже начал прикидывать, насколько мне лень объяснять им разницу между «задержать» и «попробовать задержать», как вдруг — один из них. Совсем молодой. Явно первый месяц на службе, ещё форма не обмялась. Тихо так дёргает старшего за рукав. Тот отмахивается. Молодой дёргает снова и что-то шепчет — быстро, на ухо, с таким лицом, будто сообщает о пожаре.

Старший хмурится. Переспрашивает. Молодой кивает и шепчет ещё. Старший смотрит на меня. Потом на молодого. Потом снова на меня — уже как-то иначе. Пауза. Рука медленно уходит от арбалета.

— Что он сказал? — не выдержал Михаэль.

— Понятия не имею. Не расслышал. — Харанаэль пожал плечом. — Но старший вдруг говорит, уже совсем другим тоном: «Э... проходите». И они все пятеро — очень аккуратно, очень слаженно — отступили на обочину. Молодой при этом смотрел в землю. Остальные старались смотреть куда угодно, только не на меня.

Я прошёл. Они молчали. Никто ничего не сказал.

Харанаэль помолчал, глядя в огонь.

— Я потом ещё долго думал, что именно про меня рассказывают в Приграничье. Спрашивать не стал — незачем. Но судя по лицам...

Он снова усмехнулся — тем же краем рта.

— ...явно что-то хорошее.

О профессиональной гордости

Дорин покряхтел, поворошил угли, отхлебнул из кружки — основательно, как делал всё остальное — и только потом заговорил.

— Ладно. Раз уж все рассказывают. Слушайте. И не перебивать, я не эльф, повторять не буду.

Михаэль открыл рот.

— Это касается тебя особенно, — уточнил Дорин, не глядя на него. Михаэль закрыл рот.

— Так вот. Лет триста назад нанялся я к одному барону. Богатый, влиятельный, замок — три башни, ров, подъёмный мост, всё честь по чести. Нанялся укрепить подвалы — там у него казна, арсенал, ну и всякое прочее, о чём барон предпочитал не распространяться. Дело знакомое. Я посмотрел, прикинул, назвал цену. Барон поморщился — они все морщатся, это у них врождённое — но согласился.

Работал я три недели. Хорошо работал. Усилил кладку, поменял засовы, поставил три слоя запоров на главный вход, один из которых — собственной конструкции, таких тогда вообще ни у кого не было. Там хитрость в механизме — Флэймус вот поймёт — если не знаешь последовательность, можешь ковыряться хоть до второго пришествия Древних.

Флэймус понимающе кивнул. Харанаэль сделал вид, что тоже понял.

— Сдал работу. Барон осмотрел, потыкал пальцем в стены, подёргал засовы и говорит, значит, с таким видом, будто делает мне одолжение: «Неплохо. Но мой придворный маг говорит, что любой приличный взломщик вскроет это за час». Я говорю: «Какой маг?» Он говорит: «Вон тот». Показывает на такого... молодого, в мантии, с посохом, смотрит на меня сверху вниз — ну, в переносном смысле, потому что в буквальном я был с ним примерно одного роста, что его, кажется, тоже задевало.

Дорин помолчал, глядя в кружку.

— Я говорю магу: «Вскроешь за час — работу не беру, деньги возвращаю». Тот обрадовался. Барон обрадовался. Я сел на бочку у стены, достал трубку и стал ждать.

— И? — не выдержал Михаэль.

— Маг провозился четыре часа. Потом позвал помощника. Вместе провозились ещё два. Потом барон, видимо решив что пора проявить инициативу, попробовал помочь советами. После этого они провозились ещё час, но уже в основном из-за того, что советы барона мешали магу сосредоточиться, и они немного поспорили. Я за это время выкурил трубку, поужинал тем, что было с собой, и немного вздремнул прямо на бочке.

Харанаэль медленно повернулся к нему.

— Ты уснул?

— Я устал за три недели, — невозмутимо пояснил Дорин. — В итоге открыли они там что-то, но не то — попали в соседний чулан со старыми сёдлами. Барон посмотрел на сёдла, посмотрел на мага, посмотрел на меня. Я к тому моменту уже проснулся, поэтому выглядел бодро. Забрал деньги, попрощался и ушёл.

Пауза. Костёр потрескивал.

— А замок? — спросил Флэймус.

— Что замок?

— Ну, они потом открыли подвал?

Дорин пожал плечами — медленно, с достоинством.

— Не знаю. Меня там уже не было. — Он отхлебнул из кружки. — Но засов до сих пор стоит. Я справлялся.