Байки Асгарда

Как Локи научился превращаться в сокола

История записана со слов очевидцев с сохранением авторской лексики. За полную достоверность сведений я, Игнатиус фон Виттельсбах, ответственности не несу!

Итак. Построили асы чудесный город Асгард, а потом задумались — уж больно большой вышел город. И как долго придется строить стену вокруг этакой махины?

И тут нарисовался мирный с виду мужик великаньей наружности. Имени своего называть не стал, но предложил свои услуги. При мужике был конь, и вот коня он представил:

— Это мой друг и напарник — Свадильфари! А сам я известный стеностроитель и заслуженный архитектор, могу возвести вам за два лета и одну зиму такую стену, что ни одна тварь не перелезет! Путешествую тут инкогнито. Жалко вас стало. Задолбаетесь вы такой мегаполис обходить дозорами… Думайте быстрее, а то уеду.

— А вы не из вражеского ли нам Йотунхейма будете? — осведомился Один.

Великан продемонстрировал, пописав на кустик, что он отнюдь не ледяной, а самый что ни есть теплокровный. И показал уже готовый проект стены. Проект был шикарен. Боги возрадовались.

— А сколько будет стоить это великолепие? — поинтересовалась хозяйственная Фригг.

— О, пустяки. Ваши солнце и луну — я их у себя дома на стенку повешу. И богиню Фрейю. Симпотная она девка, в законные жены возьму.

Богиня Фрейя была против, но её мнения спрашивать не стали. Обсуждали, как быть потом со стеной, но без солнца и луны. Дискутировали. Потому что стену хотелось, а платить не хотелось…

— Да пусть строит! — сказал Локи:

— А как построит, тогда уже что-нибудь и придумаем. При приемке работ всегда можно докопаться до подрядчика… вы, главное, сроки сдави пропишите пожестче! Мол, ни дня просрочки, иначе фиг тебе, а не оплата! И штрафы! А дальше я разрулю!

В результате великану было сказано: за такую плату изволь уложиться в одну зиму. Ко всеобщему удивлению, он согласился. Контракт был подписан — и подрядчик принялся за работу. Уже через пару месяцев стало понятно, что в сроки он уложится с запасом — чудо-стена росла на глазах. Конь трудился на равных: таскал валуны, разбивал глину копытами, прыгал сверху по стене, утрамбовывая… Богам стало неспокойно.

— Ты нас уговорил с ним связаться! — предъявили коллеги Локи:

— Ты обещал разрулить? Вот и разруливай!

Локи огорился. Он-то уже пытался отвлечь великана от работ — и алкоголем, и наркотиками, и доступными женщинами… Великан оказался моральноустойчивым и на редкость целеустремленным занудой — никакого диалога с ним не получилось. И тут Локи осенила неожиданная творческая идея.

За три дня до окончания работ он превратился в красивую, роскошных форм кобылицу — и принялся вертеть задом перед жеребцом Свадильфари. Жеребец не устоял — и кинулся догонять красотку, забив на работы.

Как и предполагалось, великан в одиночку не справился: на момент подписания акта приема-передачи объекта нескольких камней в последнем ряду не хватало.

— Не будем платить! — обрадовались боги. А Фрейя даже язык стеностроителю показала.

Великан возмутился и даже пригрозил разломать построенное. Но тут прибежал Тор с небезызвестным молотом — и с криками «за Асгард!» уложил строителя замертво. С умершего спала личина — и оказалось, что это всё-таки замаскировавшийся шпион из Йотунхейма. Выходит, правильно убили. На схеме нашли потайные ходы, которые тут же пошли дружно заделывать. Фрейя еще раз облегченно вздохнула, Тору в бухгалтерии выписали премию.

А вот Локи не повезло. Свадильфари таки догнал его и полюбил. В итоге Локи был вынужден оставаться в теле кобылицы и даже родить жеребенка. Видимо, он во время беременности сильно нервничал — жеребенок получился восьминогим мутантом. Вернувшись из декрета, Локи подарил его Одину.

Так у Одина появился волшебный конь Слейпнир, быстрый, как ветер, у Асгарда — чудо-стена, а Локи узнал, как трудно быть женщиной и как важно уметь быстро бегать.

Кстати, после этого он и научился перекидываться в сокола — чтобы в аналогичной ситуации успеть улететь.

Как Локи гулять разлюбил

Как-то раз Один, Локи и давний друг Одина ас Хёнир решили прогуляться пешочком.

— Ходьба — королева физических упражнений, — сказал Один, опираясь на копье Гунгнир, как на посох:

— Суток трое как дадим! Как простые граждане Мидгарта… Идешь, природой любуешься, философствуешь… красотища, а не досуг!

— Насчет трех суток пёхом он же пошутил? — понадеялся Локи.

Но Хёнир знал Одина давно и понимал: никаких шуток. Так и вышло — но только на четвертый день путешествия Локи возмутился.

— Фитнес — это, конечно, хорошо, но занятия спортом надо сочетать с полноценным питанием! Давайте что-то уже съедим?

— Слабаки! — фыркнул Один:

— Вот в мое время мы постились по сорок дней — и только на тридцать восьмой спрашивали нашу маму о еде!

Но Хёнир поддержал Локи. И боги пошли искать пропитание. Вскоре им повезло — навстречу двигалось стадо быков. Один метнул копье и поразил самого здоровенного. Боги быстро развели костер и приготовились хорошенько подкрепиться. Но сколько Хёнир не подбрасывал дрова, сколько Локи не вращал вертел — мясо оставалось сырым.

— Колдунство! — предположил Локи:

— Надо перенести быка в другое место — тут какая-то аномальная зона!

— Хренушки вам! — раздался сверху ехидный голос:

— Тут аномальный я. Пока не пообещаете мне долю, ничего вы не приготовите!

Боги подняли головы и увидели здоровенного, жирного черного орла. Вид у орла был наглый и самодовольный.

— Давайте я его подстрелю и мы его тоже зажарим? — предложил Локи: — Или швырни в него копьем. Предчувствие у меня нехорошее…

Но Один решил со странной птицей не связываться и пообещал орлу четверть быка. Тут же мясо волшебным образом приготовилось. Наглый орел не стал ждать раздела — а спикировал вниз и принялся вырывать самые лучшие куски.

— А ну кыш! — Локи схватил палку покрепче и дал орлу хорошего пенделя. Тут вредная птица, схватив палку в лапу, взлетела в воздух. К удивлению Локи, его руки словно прилипли к палке с другого конца — и он вынужденно тоже отправился в полет. Сдуру он еще и держался за палку двумя руками — ухватил, когда орел стал вырывать ее.

— Подстрели его! — крикнул Локи побратиму. Но Один побоялся попасть в Локи и не стал бросать копье. Земля, костер, бык и сородичи стремительно удалялись от Локи.

— Братан! Ты там держись! — махал рукой Хёнир:

— Мы в тебя верим!

Паскудный орел летел низко — и Локи то и дело задевал то за скалы, то за верхушки деревьев. Его это здорово злило — но ничего поделать он не мог.

— Отпусти, твареныш! Я так-то целый асгардский бог! Я же потом из тебя суп сварю!

— Я отпущу, — перешел к конструктиву орёл, — но только если ты пообещаешь вы­полнить моё заветное желание!

— Но я бог обмана и плутовства, а еще огня и льда, а не золотая рыбка!

— А у тебя есть выбор? Золотую рыбку я ловил тридцать лет — и ни хрена не поймал, все наживки перепробовал… Так что будешь ты отдуваться… тебя поймал! Ну, что — ты согласен? Или мы еще полетаем?

Локи кое-как скрестил пальцы на ногах и согласился. Орёл тотчас выпустил палку из клюва, и Локи шлёпнулся на землю. А орел превратился в бородатого мужика средних лет великаньей наружности — и принялся активно самоутверждаться.

— Я могучий великан Тьяцци, повелитель зимних бурь! И вот, что я требую от тебя — ты немедленно вернёшься в Асгард и доставишь ко мне Идунн вместе со всеми её молодильными яблоками!

Локи сразу сообразил, что задумал великан. Жена бога поэзии Браги асиня Идунн выращивала яблоки, благодаря которым боги асов не старились. Если лишить их яблок, то они попросту умрут от старости!

— Вот уж погуляли, так погуляли!

Однако, справиться в одиночку с Тьяцци Локи не мог. И он задумал заманить Тьяцци в Асгард. На живца. Отряхнув одежду, Локи вернулся в Асгард, заявился во дворец Браги и сообщил Идунн:

— Там, в лесу, растет яблоня, на которой яблоки намного круче твоих! Мне показалось, что и на вкус совсем твоим не уступают…

— Да не гони! — возмутилась Идунн:

— Мои яблоки гарантированно лучше любых других! Я ж заслуженный селекционер девяти миров! У меня целая стенка наград, пошли, покажу!

Локи пренебрежительно махнул рукой.

— Пойдем со мною, сама сравнишь! Только один вопрос — ты не разучилась превращаться в лещину?

У Идунн и вправду имелась такая опция — если ей все надоедало и она не хотела общаться с Браги, то превращалась в маленький и молчаливый орех лещины. Вытащить ее из ореха можно было, только сильно ударив его об землю, но это было чревато еще худшим, чем молчание — скандалом.

— Конечно, нет! Как я могу этому разучиться! Что за глупости ты несешь?! Где твое чертово дерево?!

Идунн собрала молодильные яблоки в корзинку и пошла сравнивать с найденной Локи дичкой. Но никаких яблок в лесу не оказалось — зато там восседал самый хитрый великан Тьяцци в виде грозного чёрного орла. Не дав Идунн опомниться, он схватил её когтищами и упер вместе с корзинкой.

— Лети-лети, птичка! — помахал ему рукой Локи. А в это время бдительный Хеймдалль поднял панику — мол, Локи куда-то пошел вдвоем с Идунн, а возвращается один! Когда Локи пришел в замок, его уже ждала вся честная компания. И добрая половина ее уже была на кочерге…

— Что ты сделал с моей женой? — орал Браги.

— Я говорила, что он извращенец! — визжала Фрейя.

— Маньяк! — вторила ей Сиф, жена Тора, у которой были с Локи давние счеты.

— Да заткнитесь вы! — не выдержав, заорал Локи:

— Один, Хёнир, спасибо за то, что поинтересовались, как я выжил. Ваша мясолюбивая птичка оказалась мощным ледяным великаном. И он хочет, чтобы все мы сдохли от старости. Как вам новости? А ещё я отвел к нему Идунн…

Договорить ему не дали.

— Убийца! — заорал Бальдр и побежал смотреть в зеркало, не появились ли у него морщины.

— Ты заслуживаешь позорной казни! — голосил Браги.

— Я же говорила, что он извращенец! — перешла на ультразвук Фрейя.

— Да дайте ему сказать! — Хеймдалль стукнул посохом по полу так, что чуть чертог не развалился. Он-то заметил, что глаза Локи уже полыхают огнем.

— Этот великан и дальше будет нам пакостить. Раз мы узнали о его намерениях, нужно заманить его сюда, пленить, взять с него выкуп побольше и заключить договор, чтобы он письменно отказался вредить нам впредь. Идунн умеет превращаться в орех. Я слетаю за ней в замок Тьяцции и заберу её оттуда. Орел непременно погонится за мной. Разведите большой костер и ждите! Видите, я уже все продумал…

Один, услышав слово «выкуп», сразу согласился. Локи перекинулся в сокола и полетел в замок Тьяцци. Там он без проблем нашел Идунн. Самого Тьяцци дома не было — отправился ловить рыбу со своей дочкой, великаншей Скади. Видимо, всё же хотел поймать заветную золотую рыбку… Идунн сначала влепила Локи пощёчину, а потом шустро превратилась в орех. Локи положил её в корзинку с яблоками, взял корзинку в лапы — да и был таков. Разумеется, Тьяцци, вернувшись домой, сразу же проведал пленницу — и немедленно обнаружил пропажу. Так как из башни, куда он её поместил, можно было удрать только по воздуху, великан сразу все понял; перекинулся в орла и рванул в погоню. Зоркий Хеймдалль издалека увидел сокола с корзинкой. Увидел и летящего да ним орла.

— Поддай, Локи! — заорал он так, что дрогнули горы.

— Ло-ки, Ло-ки! — закричали и некоторые другие боги.

— Может, орел его всё же догонит и съест? — мечтательно улыбнулась прекрасная Фрейя. Сиф показала ей большой палец. Локи поддал.

— Только бы он яблоки не уронил! — переживал Бальдр.

— А где моя жена? — паранойил Браги:

— Он что, поменял ее на яблоки?! А вам всем пофиг?!

Один стоял на террасе, где разожгли костер, и командовал.

— Прячьтесь! Сейчас Локи влетит сюда и пролетит через огонь — ему ничего не будет, он бог огня и заговорен от него. А вот хитрожопый Тьяцци влетит в костер и очень сильно обгорит. Тут мы его и словим. Бросайте на него сеть, хватайте. Пленим его и предъявим обвинение в краже наших родных асгардских фруктов в особо крупном размере. А Локи дадим медаль за помощь сельскому хозяйству Асгарда и вымпел за скоростной перелет! Кто-нибудь время засёк?

Всё вышло почти так, как и было запланировано. Локи, из последних сил взмахнув крыльями, влетел в костер, предварительно бросив в Бальдра корзинкой с яблоками. Орёл, уверенный, что добыча вот-вот достанется ему, влетел в огонь следом. Пламя опалило его и лишило на время магической силы. Боги вышли из укрытия с сетью…

Но тут наверх по лестнице вбежал Тор — и с криком «за Асгард!» ухайдокал Тьяцци насмерть своим молотом.

— Упс, — сказал Локи, поглядев на мокрое место, оставшееся от Тьяцци.

— Вот и накрылся наш выкуп… Эй, Бальдр, придурок, не жри орех! Это Идунн!

Испуганный Бальдр бросил орех наземь и перед богами встала живая и невредимая Идунн. Первым делом она, разумеется, влепила оторопевшему Бальдру пощёчину и отобрала корзину с яблоками.

— Обзорная экскурсия по морю была интересной, но меня малость в конце укачало. А замок у этого Тьяцци дерьмище. Холодно, мокро, грязно. Сразу видно, что его дочь спортсменка, а не домохозяйка!

Тут все принялись её обнимать — и начался праздник. А Локи вымпел дали — а медаль зажали, разумеется. И премию, конечно, не выписали.

Через неделю Один снова предложил:

— А не пройтись ли нам пешочком? Суток на трое, на четверо? Фитнеса ради?

Но Локи показал ему вымпел, а Хёнир просто слился. С тех пор Локи вообще пешком не гуляет, плохие ассоциации.

Как Локи научил асов шутить по-йотунски

Существуют разные версии этой истории. Я записал ту, в которой рассказы очевидцев сошлись — но не могу гарантировать, что никто не приврал. С уважением, Игнатиус фон Виттельсбах.

Однажды ледяной великан Тьяцци украл из сада богини Сиф все молодильные яблоки. Поступок, конечно нехороший — но убивать Тьяцци явно не стоило, а вечно махающий своим молотом по делу и без Тор сделал именно это.

— Нехорошо получилось, — расстроился Один:

— За кражу фруктов — да высшую меру?!

Чтобы почтить Тьяцци, боги вырезали у покойного глаза — и сделали их звездами. Только вот дочка погибшего воришки эту акцию навовсе не оценила. И решила за папу мстить.

Тут надо сказать, что великанша Скади была женщиной не только крупной и сильной, но и весьма суровой. И нрав имела соответствующий. Чуть что не по ней — как даст лыжей по голове, и привет. А ещё она славилась тем, что никогда не смеялась. Ну, не было у девушки чувства юмора. Задолбавшись оглядываться и отбивать стрелы Скади, а также уворачиваться от летящих копий, топоров и лыж, боги предложили сироте достойную материальную компенсацию за утрату родителя.

— Проси что пожелаешь! — щедро предложил Один:

— В рамках разумного, само собой!

— Денег у меня и своих навалом! — сказала Скади:

— Так и быть, прощу вам гибель папеньки. Но я хочу в мужья самого красивого бога! А ещё — чтобы вы меня рассмешили.

Боги прикинули получающуюся экономию и немедленно согласились.

С выбором красивого мужа Скади, скажем прямо, лоханулась. Дело в том, что у йотунов самым красивым местом в мужике считались… ноги, которые должны были быть стройны, выносливы и мускулисты. Потому что все остальное обычно скрывали теплые шкуры, доспехи и шлем — в Йотунхейме-то не Сочи! Она и выбрала по ногам — и попала в бога моря Ньорда.

Ньорд, правду сказать, обалдел. Его еще никто ни разу никуда не выбирал за красоту… Молодые поженились — и поехали смотреть недвижимость молодого супруга. И тут Скади расстроилась… Оказалось, что Ньорд живет на высоком обрыве над бездной, и жилище его продувается всеми ветрами. А ещё звуки волн и орущих чаек не давали Скади спать.

Она выдержала одну луну — и развелась со словами «задрали твои чертовы сквозняки»… Однако, часть выкупа была сторонами засчитана.

Со вторым пунктом все вышло гораздо сложнее.

Боги старались, как могли. Рассказывали анекдоты, скоморошничали, кривлялись. Скади смотрела на весь этот цирк недоуменно — и, казалось, вообще не понимала, что во всем предлагаемом смешного.

Послали за Локи.

— О, она же из йотунов, — сказал бог лукавства:

— Прямо как мой покойный папаша… Поверьте: у них очень, очень своеобразное чувства юмора…

— И как надо с ней пошутить?

— Во-первых, похабно. Во-вторых, больно. В-третьих, спортивно. Справитесь? Или мне будут делегированы необходимые полномочия?

Полномочия были, после некоторого размышления, делегированы. Тогда Локи попросил уважаемого Одина обнажиться ниже пояса, а затем привел матерого козла. Сплел, простите за подробности, интимную растительность Всеотца с козлиной бородой — и предложил Одину «поперетягивать канат».

— Ты совсем охренел?!

Однако, Скади хохотала, как лошадь. После чего намертво влюбилась в Одина и предложила ему стать её временным мужем, позабыв все распри.

Правда, сделать это получилось не сразу — после спартакиады с козлом Один был готов к браку лишь спустя время. Локи, кстати, получил по шее за принудительную интимную эпиляцию верховного божества (то есть опять остался без премии).

А у Скади и Одина родилось несколько детей и все было хорошо. Мало того: в каждой войне между асами и йотунами Скади и ее потомки неизменно выступали на стороне асов.

А вот море йотуны с тех пор не любят — и криков чаек боятся. Видимо, наследственная фобия.

P. S. Мне лично Один говорил, что согласился на этот эксперимент в состоянии алкогольного опьянения. Потому что пока пытались рассмешить Скади сами — подбухнули. С уважением, ваш Игнатиус.

Чтобы бывает, если оставлять вещи без присмотра

Эта забавная история про скандинавских богов началась с того, что раззява Тор потерял свой молот. Он поехал в гости к своей невесте Ярнсаксе — но по дороге остановился на привал. Уснул, хорошенько выспался. Утром смотрит — конь на месте, барахло все на месте, даже кошелек на месте — а мьёльнир-то сперли!

Надо сказать, что молот Тора был не просто молотом, а знаком статуса, к тому же личным подарком Одина. А еще он являлся сверхмощным оружием гномьего производства. Много опций полезных имел. Например, после броска возвращался к хозяину, как бумеранг. Словом, наиполезнейшая вещь, цены немалой. Нельзя было просто пойти к гномам и заказать новый. Надо было этот искать.

Разумеется, Тор обошел все окрестности и предложил отдать молот добровольно. Потом предложил отдать молот за вознаграждение. Потом просто орал «верните, черти, я все прощу». Разумеется, никто ему ничего не отдал. Дело было на самой окраине земель ванов — это почти как Капотня. Вы пробовали что-нибудь потерять и найти в Капотне? Вот то-то же.

Тогда Тор пожаловался Локи — и попросил помочь найти похитителя. Локи уже умел становиться соколом — он облетел близлежащие миры не раз и не два. И молот, наконец-то, был обнаружен. Оказалось, его умыкнул йотун-кузнец по имени Трюм. Шел, увидел, спер. Точнее — подобрал. Даже не подумал, что лежащий на дорогом покрывале в модных шмотках мажор из асов и рабочий инструмент кузнеца как-то связаны. Локи вступил в переговоры — но быстро понял, что тут каши не сваришь: аргументы были слабоваты.

— Отдавай украденный молот!

— А я не крал! Этот ваш красавчик в позолоченных доспехах и с маникюром сам его потерял! Надо было из рук не выпускать — или убирать в суму! Видимо, не так он ему и был нужен! А я подобрал, теперь он мой — и идите вы все в жопу!

Вообщем, Трюм решил поначалу оставить молот себе. А потом задумался. Ему портила жизнь одна деликатная проблема… Трюм очень хотел жениться. Но никто не хотел выходить за него замуж, несмотря на то, что Трюм был не урод, имел популярное ремесло и хороший дом. Дело в том, что у Трюма имелась анатомическая особенность, от которой потенциальные невесты разбегались в ужасе: размеры детородного органа. Его, бедолагу, даже в бордели не пускали с такой штуковиной наперевес…

— Я отдам молот, если богиня Фрейя выйдет на меня замуж! — сказал Трюм Локи. Локи почесал затылок.

— А почему именно Фрейя? Чем она всем вам намазана?

Трюм стал объяснять:

— Ну, во-первых, она красивая и популярная. И все те курицы, которые мне отказали, враз офигеют и поймут, кого потеряли. Во-вторых, она богиня любви — то есть, уж как-нибудь разберется… с нюансом!

Локи на глазок оценил нюанс — и усомнился. Но, собственно, ему-то что? Долетел до Асгарда, транслировал. Так, мол, и так. Меняйте мьельнир на Фрейю, а она пускай начинает тренироваться. Или заказывайте новый молот — йотун кругом прав.

Фрейя, уточнив размеры «нюанса» сказала, что она лучше удавится. Один дал Тору затрещину и обозвал раздолбаем. Тор сказал «папа, я больше не буду». После чего все хором попросили совета у Локи, но Локи премудро ответил, что он сегодня не в форме на советы.

— Сами думайте!

Неожиданно для всех, выход предложил Хеймдалль.

— Тор это заварил, он пусть и разбирается!

За предложение проголосовали единогласно (Локи воздержался). Надутого Тора нарядили в женское платье, закутали в покрывало — и даже дали надеть знаменитое ожерелье Фрейи.

— Иди и забери молот! — приказал добрый папа:

— Или реально выходи замуж за этого Трюма, недоумок. Короче, без мьельнира не возвращайся!

У асов только за выражение «женовидный муж» давали в морду ногой. Так что Тор был не в восторге от идеи. Но деваться было некуда…

— Не ссы, это хотя бы не жеребец, — подбодрил его Локи:

— Давай лучше рожу тебе накрасим! Хотя бы реснички… Фрейя, иди сюда, помоги! Ради тебя старается парень!

— А давай ты со мной пойдешь, а то мне реально ссыкотно! — шепотом попросил Тор. Локи согласился. Тоже надел женское платье и выдал себя за служанку Фрейи.

Отправили Трюму телеграмму от имени Фрейи: «Скоро буду зпт готовься зпт люблю зпт твоя голубка вскл». И выехали. Ехать до имения Трюма было восемь дней.

За этот срок осчастливленный йотун Трюм приготовился к свадьбе. Пригласил гостей, накрыл столы. Богатырская стать невесты его порадовала, гости тоже поаплодировали. Накрашенные глаза Тора метали молнии из-под покрывала.

— Голубоглазенькая какая! — радовался Трюм:

— А вот завитушечка видна беленькая… мммммм моя сладкая!

Потом насторожился:

— А чего она личико закрыла? Закуталась, что только глазки и видать…

Локи склонился к его уху:

— Да зареванная она вся. Нос красный, лицо опухло. Все ж глаза выплакала! Переживает: вдруг она тебе не понравится?! Она в тебя сразу втюрилась — насмерть, едва я ей описал… ну, сам понимаешь, что…

Трюм с облегчением выдохнул и положил руку на круглое колено невесты. А потом и вовсе осмелел — поцеловал её в щечку через покрывало, предвкушая долгожданную ночь любви. Тор с перепугу вгрызся в баранью ляжку — да так, что кость хрустнула. Йотуны снова зааплодировали.

«Это она уже целого быка свадебного заточила, потом восемь лососей, потом три бочонка меда…, а сейчас ещё и барана гложет… не многовато ли?» — сообразил посчитать Трюм.

— Госпожа всегда так кушает? — осведомился он у Локи.

Тот ткнул Тора вилкой в бок и замахал руками:

— Что ты! Наша Фрейя обычно клюет, как птичка…, но тут она восемь дней ничего не ела! Ни маковой росинки. Думала, а какой ты? Вдруг страшный, или злой? А теперь вот, кушает, моя рыбонька, отпустило её…

Трюм обрадовался. И даже сам подложил невесте на тарелку вторую половинку барашка.

— А теперь давайте выпьем за молот, благодаря которому соединились эти молодые и любящие сердца! — предложил Локи. Разумеется, все тут же стали просить показать молот. И, конечно же, расслабившийся и подвыпивший Трюм его принес. И ничего умнее не придумал, как положить на колени своей невесте…

Тор, разумеется, сразу схватил мьельнир — и ухайдокал растерявшегося пьяненького Трюма на месте. Тем из йотунов, кто не сделал вид, будто так и надо, тоже крепко досталось…

Вернув молот, Тор сразу в Асгард не пошел — справедливо полагая, что над ним в женском наряде и с макияжем сначала крепко поржут. Так что Локи, обернувшийся соколом, принес богам горячий и пламенный привет от громовержца, а Фрейе — окровавленное ожерелье.

Кстати, его так и не вышло оттереть от крови бедолаги Трюма. Было белое — стало красное. Зато с тех пор Фрейе стали молиться и некоторые мужчины — те, что хотели бы увеличить… сами понимаете, что.

Ожерелье я видел лично — и оно навеяло на меня грустные мысли. Славно, что это была всего лишь театральная постановка на одной из площадок колоний! Нет повести печальнее на свете! Ваш Игнатиус.

О супружеской верности и молчании во благо

Тут я ничего не буду комментировать, мне здоровье дороже. Ваш Игнатиус.

Главной женой Одина и царицей Асгарда была богиня семьи и домашнего очага Фригг. Фригг вполне терпимо относилась к временным союзам благоверного — и даже любила многих его сыновей от других женщин, как родных. Поэтому, когда Один отправлялся в странствия, он оставлял Фригг все полномочия — а также все ключи ото всех сундуков со всеми сокровищами и артефактами. И даже пульт от Хеймдалля… простите, даже ключ от ворот Вальгаллы.

А у Одина имелось двое братьев, Вили и Вё. Они, собственно, больших амбиций не имели — помогли создавать мир и ладно. Ни важных должностей отродясь не занимали в Асгарде, ни в интриги не лезли. Спокойные такие хозяйственные мужики, дай бог каждой бабе такого мужа. И приключений себе тоже не искали на жопу — в отличие от Одина.

И вот как-то уехал Один путешествовать за границы девяти миров. Мол, надо разузнать, кто там живет и что у них можно отобрать в честном бою… ну, то есть, чем они могут быть полезны асам.

Прошла одна луна. Прошло две. Прошел год. Нет Одина.

И царица Фригг пригласила во дворец Вили и Вё. И предложила им вместо Одина управлять Асгардом — а то она, слабая женщина, не справляется. А малолетки вокруг сплошь интриганы, каждый на себя одеяло тянет. Не то.

— Лады. Только мы тогда на тебе женимся, — сказали братья.

— Как, оба? — зарделась Фригг.

— Конечно! — ответили Вилли и Ве:

— Иначе ж мы разругаемся. Один будет завидовать другому. Нарушится порядок, исчезнет благолепие. А если вдвоем — то все получится отлично: ночь один у тебя, ночь — другой. Строго по порядку — и без обид! И народ ничего не заметит. Разве что у Всеотца был один глаз, а у каждого из нас — по два. Но кто там будет царю в глаза вглядываться, под самую корону? Кто такой борзый?

Решение было озвучено богам Асгарда.

— Но … — поднял было руку Локи, удивленно глядя на Фригг.

— Заткнись, Локи! — попросила царица. Больше ни у кого вопросов не возникло. Через три года нарисовался Один — с фингалом под глазом и пояснением, что за границей девяти миров ни хрена интересного нет и стырить там решительно нечего.

— О, дорогой! Пошли ужинать! — выбежала навстречу Фригг:

— Я как раз испекла твои любимые пирожки с зайчатиной! С утра с самого у плиты кручусь…

— Но… — снова попытался сказать что-то Локи, крутившийся поблизости.

— Заткнись, Локи, — хором сказали Вили и Вё:

— Вот только сейчас не умничай…

Один, конечно, потом узнал, что братцы покопались в его сундуках и его супруге. Но, с другой стороны, что им предъявишь? Уехал, знать о себе не давал. Вот и признали безвестно отсутствующим, даже регистрацию уже обнулили…

А Локи пытался сказать следующее. Фригг — духовная мать и покровительница всех провидиц. Соответственно, она прекрасно знала и то, что Один жив — и то, когда именно он вернется. Что и подтвердилось — тесто-то на пирожки она накануне замесила! Выходит, имела умысел на непотребства с двумя копиями мужа (братья-то тройняшки), подманив их сокровищами. Вот тебе и верная жена и мать добродетели!

Но Локи сказали заткнуться — и он заткнулся. До поры до времени — но это уже другая история.

О напрасном пренебрежении пророчествами

Однажды великанша Ангрбода пришла на порог Вальгаллы и стала требовать себе нового мужа: ее супруга убили асы.

Никто из асов не хотел жениться на Ангрбоде — и все деликатно советовали ей найти мужа среди великанов. И тогда она сказала, что существует пророчество, согласно которому каждый из рожденных ею детей сможет одолеть всех асов и асинь разом.

— Тогда я готов! Интересно же, что получится! — вызвался Локи. Откровенно говоря, он недавно разошелся со своей первой супругой, богиней сияния Глут — и ему было просто скучно…

Богам предстоящая женитьба Локи на великанше показалось очень смешной затеей. Паре устроили роскошную свадьбу. Оказалось, что Ангрбода умела превращаться в разных женщин и любых земных тварей — так что личная жизнь Локи и в самом деле поражала разнообразием.

— Расскажи, что ли? — спрашивали асы и ваны за кружкой пены. Но Локи молчал…

Первым Ангрбода родила волчонка — и боги поначалу посмеялись, но потом оказалось, что парень — оборотень. Фенрир вырос настолько могучим, что стало ясно — шутки с ним плохи. Вторым Ангрбода родила змееныша. Тут уже никто не смеялся, а Локи предложили прекратить сексуальные отношения с супругой. Змееныша назвали Ермунганд — и он тоже, разумеется, оказался оборотнем.

— О, этот же тот мировой Змей, который если разозлится, сожрет само дерево Иггдрасиль, — обрадовала богов знахарка Вёль:

— Он вырастет настолько большим, что сможет обвиться вокруг всех девяти миров… А этот милый волчонок, когда вырастет, если захочет, сможет проглотить лугу и солнце… Как вы так умудрились-то? Вы что, совсем моих пророчеств не читаете?!

Пока боги хватались за головы, Локи пригласил всех на рождение третьего ребенка — девочки. Девочка оказалась с виду безобидной и на диво хорошенькой, просто прелестью. Боги облегченно выдохнули.

Но тут Вель откинула покрывало — и асы с ванами офигели: верхняя половина туловища деточки была свежа и румяна, а вот нижняя представляла собой комок гниющей уродливой плоти.

— Подумаешь, будет носить длинное платье, утю-тю! — радовался дочке Локи. Так появилась на свет Хель, будущая королева самого ужасного и загадочного из девяти миров.

— Локи, голубчик! Я тебя родным братом сделаю. Прям побратаюсь при всех! Клянусь ни одного решения больше не принимать, не выслушав твоего совета. Клянусь бухать без тебя не садиться! Только не трахай её больше! — упрашивал Один.

— И Посох Огня подаришь? — уточнил Локи.

— И Посох забери. И валькирию самую красивую возьми на ложе! Хочешь — забери себе саму Фрейю в жены, а? Только разведись. У нас тут и так то ли апокалипсис грядет, то ли рагнарек — с твоими-то наследниками…

От Фрейи Локи, конечно же, отказался. А на остальное согласился. Заключили сделку.

Так Локи стал Повелителем Огня, мужем юной красавицы Сигюнн, побратимом Одина и держателем бессрочного абонемента на все пиры с участием Всеотца — хоть в Асгарде, хоть вне его.

«Наконец-то и мне повезло», — радовался он, поглаживая по головам Фенрира и Ёрмунганда… оба малыша доверчиво виляли хвостиками.

«Дорогой Фенрир! Я прекрасно знаю истинную историю твоего рождения! Это просто байки… Но, согласись, даже в байке стать сыном самого Локи — повод для гордости. С любовью, всегда твой Игнатиус».

О том, как Локи бросил пить

Эта история, собственно, о вреде алкоголя.

Итак. Жил-был богатый и знатный йотун Эгир. Однажды он наварил огромное количество пива и пригласил асов и ванов на грандиозную вечеринку.

Все сразу со всеми помирились и пришли. И вот получилось так, что один из слуг Эгира, разносивших алкашку — Фимафенг, наступил на плащ Локи, запутался в нем и порвал драгоценную вышитую ткань. И Локи обиделся — потому что плащ был подарком его жены Сигюнн, его любимым шмотом. и ваще нефиг тут всяким ходить по плащу бога, как по паркету! Ну, а главным образом потому, что уже хорошо подбухнул. Взял меч — да и завалил Фимафенга.

Эгир, кстати, промолчал. Слуг у него было еще много, богов он позвал потусить не просто так. Глупо было бы с ними переругаться из-за какого-то там официанта… Но возмутились сами асы — навешали Локи и выгнали его из-за стола. Локи ушел за угол и стал подслушивать — а асы, ваны и йотуны стали наиподробнейше обсуждать его биографию. И с чудовищем-то он жил, и пипиську чужую козлу показывал, и жеребенка в муках самолично рожал — и вообще наипервейший на весь Асгард извращенец…

— Да так-то он мой названый брат, вы уж поаккуратнее! — вяло затыкал рты болтунам Один, который уже и сам перебрал:

— И, кстати, вот он о всех вас никогда не сплетничает, да еще и постоянно что-то советует вам, утырки вы неблагодарные!

— Папа! А давай проверим, как он к нам ко всем относится на самом деле? — предложил красавчик Бальдр, бог весны и света, сладкий пирожочек богини Фригг. Бальдр недавно обзавелся этой самой сывороткой — мама дала, чтобы сыночка не связался с кем попало. Вот ему склянка и жгла руки…

— Да делайте что хотите! Локи, айда дуться! Садись с нами бухать! Ну, убил ты этого йотуна, да и хрен с ним! — позвал Один побратима. Локи сразу вернулся и уселся обратно за стол. Но ему уже какая-то падла подлила в бокал сыворотку правды. Локи напился — и стал открывать всем глаза. Сначала Бальдра назвал прекрасножопым метросексуалом, потом Тора тупизднем, потом Тюра солдафоном, потом Фрейю проституткой…

Сначала все ржали, а потом задумались. Тут бы Локи и замолчать, но его уже понесло — вот что значит мешать сыворотку правды с крепким! Никогда так не делайте! Отчехвостив всех по очереди и скопом, он повернулся к Одину.

— А ты вообще рогоносец! Твоя жена Фригг под твоих родных братьев легла, прекрасно зная, что ты живой и здоровый! Выходит, она тоже блядь….

Тут уж Одину пришлось реагировать. Он попросил Локи умолкнуть и даже пригрозил ему казнью. Но Локи было весело, успокаиваться он не собирался — и радостно продолжал выносить на всеобщее обозрение все грязное белье Асгарда. Бальдр, который уже понял, что его идея с сывороткой правды была слегка неудачной, послал за Тором. Явившись, Тор пригрозил Локи снести ему голову мьельниром, если тот еще хоть одно дурное слово скажет про Фригг.

— Ты болтать-то болтай, а мою родную мачеху не трожь!

— Изо всех вас только Тор чего-то стоит. Он хотя бы силен и храбр — т заступился не за себя, — сделал Локи комплимент Тору. Поклонился Фригг, сказал «пардон, мадам» — и наконец-то свалил.

А когда протрезвел, очнулся и вспомнил хронолгию событий — то решил отомстить Бальдру за то, что тот заставил его утратить самоконтроль.

А ещё после того случая Локи бросил пить. Очень необычное решение для древненорвежского бога.

Эгир, кстати, так тогда и не договорился с богами ни о чем — все перепились и до серьезных разговоров не дошло. Мораль — переговоры по пьяни проводить глупо.

Фригг, ты просила главу о вреде пьянства - вот она. Уважающий тебя Игнатиус.

Об экологии или как Локи вылечил дерево Иггдрасиль

Как всем известно, девять миров покоятся на исполинском ясене, именуемом Иггдрасилем. Дереву нелегко — подземный дракон Нидхёгг грызет его корни. Повреждает корневую систему, зараза. А сверху дереву вредит другой говнюк, гигантский орел Ведрфельнир. Ветки ломает, гнезда себе плетет. Зачем ему гнезда, спрашивается, когда у него самки нет?!

— Навернется вся эта конструкция однажды, — забеспокоились боги:

— Так мы и до рагнарека не доживем!

Пришел Локи, посидел, послушал.

— Да не вопрос, — говорит:

— Только мне нужная санкция сотворить самого быстроногого сплетника во всех девяти мирах!

Один постучал пальцем по лбу:

— Мы тебе про экологию, а ты про сплетников! Ты ж вроде пить бросил, чего несешь-то?!

Но Локи стоял на своем. Один подумал-подумал, да и выписал побратиму разрешение на гербовой: твори, мол, что хочешь. А Локи сотворил…белку! Это была очень шустрая белка — она носилась по стволу Иггдрасиля с огромной скоростью — иногда переходя на сверхзвуковую.

— А теперь смотрите и учитесь! Ее, кстати, зовут Рататоск! Эй, Рататоск! Ты в курсе, что у старого Нидхёгга намедни выпали последние гнилые зубы? Мне Ведрфельнир сегодня по секрету сказал!

Белка ахнула и понеслась вниз по стволу. Там она подробнейше доложила дракону, что именно про него рассказывает там, наверху, противная птица. Дракон долго орал снизу наверх, что «орел сам дурак» — но, увы, ввиду огромного расстояния его никто не услышал. Тогда он попросил белку Ратотоск побежать наверх — и передать Ведрфельниру, что у него самого, как всем известно, намедни выпали последние перья из его облезлого дрянного хоста…

Белка радостно побежала наверх…

— Видите? Они так и будут ругаться друг с другом всю предстоящую вечность! И теперь они заняты тем, что сначала выдумывают, что бы такое пообиднее сказать друг другу — а потом каждый пересказывает это белке! Им уже некогда портить дерево!

Один восхитился и потребовал, чтобы Локи немедленно вручили премию Асгарда за вклад в экологию. Но все, как обычно, занялись своими делами — и ничего Локи не дали. А белка Рататоск так носится вверх-вниз по сей день.

Короткое интервью про ссоры с известными женщинами

Всем привет, на связи Игнатиус фон Виттельсбах с серией баек из скандинавского пантеона!

Кто такой Локи на самом деле, всем вам прекрасно известно. Но по версии пантеона, однажды в счастливом межрасовом браке у великана Фарбаути и богини Лаувейи из рода асов родился рыжеволосый мальчик, которого назвали Локи.

Кроме Локи у Лаувейи были еще два сына, великаны Бюлейст и Хельблинди. После рождения Локи, великан Фарбаути погиб в битве с асами. Локи не был великаном, он был похож на мать-асиню. Поэтому Лаувейя подбросила малыша в Асгард, а сама рассталась с жизнью, бросившись с утёса. Малыша нашла богиня Фригг и принесла его к Одину. Так как она была прорицательницей, она увидела, что Локи ждет великое будущее.

— Если ты оставишь этого ребенка при себе, он будет предан тебе. А если отпустишь от себя, он станет предан кому-то другому…

Когда Локи подрос и надо было, представляясь, называть не только имя, но и фамилию, он стал представляться Локи Лаувейсоном, что было вполне допустимо по меркам того времени. Окончание «-сон» означало «сын такого-то» или «такой-то».

Локи и представить себе не мог, что сценаристы Марвел до таких тонкостей не дочитают, и решат, что « Лаувейсон» — это непременно «сын Лаувея». Они же слышали, что отец Локи был великаном! То, что имя звучит совершенно по-асовски, а вовсе не по-великаньи, их не смутило. Так и появился мифический великан «Лаувей» с асовским женским именем.

Потом эти же сценаристы сделали Локи братом Тора. Тут Локи на них вообще обиделся.

— Мы, жители Асгарда, всегда считали, что физические данные любое существо наследует от отца, а интеллект — от матери. Кстати, современные генетики это подтверждают… То есть, по легенде я — сильный в отца Фарбаути и мудрый в матушку Лаувейю. А Тор — сын земляной великанши и Одина. То есть он тупой, как земляная великанша и сильный в своего батю. Комбо силы и ноль интеллекта. Мне такое сравнение всегда было неистово обидно. Меня, тонко чувствующего и много думающего, сделать родным братом землеголового бросателя молота?! Чем они думали — они, что, родственники Тора? Если бы не Том Хиддлстон, я давно проклял бы нахрен всю эту франшизу…

Когда я брал у Локи интервью, я задал ему два важных вопроса.

— А как вы вообще впервые поругались с Тором? Когда это случилось и из-за чего? Может быть, ещё в детстве?

— Детство наше проходило в разное время, что взаправду, что по хронологии пантеона — я гораздо старше этого недоумка. А поругались мы из-за его жены. И это, кстати, не было согласовано заранее. Я импровизировал. Асиня Сиф изображала в пантеоне богиню плодородия. И так зазналась, что к ней было просто не подойти! Разговаривала через губу. Потом она вышла замуж за Тора, сына Одина — и ей вообще снесло кукуху. Однажды у нас были славные всеасгардские посиделки, и там она принялась умничать, что внешность человека не имеет значения, если он богат духовно. Я её попросил заткнуться и не пороть чушь. Все люди хотят быть красивыми и нравиться другим людям! Она обиделась и сказала, что, если быть осознанным и наполненным, пребывать в потоке и ощущать энергии вселенной — то в принципе невозможно реагировать на что-либо негативно и замечать такую мелочь, как внешность, а я тупой осел. Я в ответ ей кротко заметил, что она, видимо, тратит на уход за своей внешностью до 16 часов в сутки именно поэтому… Тут она мне ответила, что, даже стань она враз уродиной, это не изменило бы её отношение к миру. На том мы закончили дискуссию.

У Сиф были длинные волосы до пят, которым она старалась придать оттенок настоящего золота. Никто так не носился с прической, как она. Ночью я влетел к ней в окно соколом, взяв ножницы — и обрезал её патлы нахрен. Заметьте, я не превратил её в страшилище. Просто постриг. А мог бы наложить заклятие экземы. Или тройной флюс ей подкинуть. Или просто ОРВИ подобрать помощнее, чтобы у неё нос распух. Но нет. Я гуманист. Я просто постриг ей волосы.

Как я и думал, утром не осталось ни потока, ни наполненности, ни позитива. Энергии вселенной тоже не помогли. Сиф визжала на весь Нижний мир. Самое главное, что громче всех ржал над ней Тор, которого постоянные многочасовые манипуляции Сиф с волосами самого здорово бесили…, но потом ночная кукушка перекуковала, и Тор стал постоянно до меня докапываться.

— А из-за чего случился конфликт с Фрейей?

— Из-за кошек. У нас был контракт с кошками-стражами на выполнение услуг по охране Асгарда. Стены вокруг Асгарда возводились в сжатые сроки и некоторые участки стали аварийными уже через 300-400 лет. В таких местах патрулирование было опасным. Но не для кошек. Стражи выполняли эту важную работу — и мы не подвергали людей ненужному риску. И тут эта овца придумала запрячь Стражей в свою колесницы. Мол, буду ездить в упряжке, запряженной кошками, я вся такая оригинальная! Разумеется, Стражи не захотели работать её ездовыми лайками! О чем я ей публично сообщил. Мало того, разумная дочка Тора, Трюд, сама будучи валькирией, назвала эту идею бредом сивой кобылы. Но Фрейя вызверилась на меня, так как я первым назвал её суперидею идиотизмом… В итоге Один уговорил Стражей единственный раз вывезти Фрейю прокатиться перед населением. Закончилось всё это плохо: кто-то из оборотней в первых рядах зрителей тявкнул от возбуждения, кошки испугались, рванули в разные стороны, колесница перевернулась — и наша пресветлая богиня любви и красоты навернулась в болото. Потом Сиф сказала Фрейе, что якобы кошек напугал по моей просьбе Фенрир… Честно говоря, Фенрир и вправду сделал это нарочно, но я его об этом не просил! Это была инициатива. Словом, произошло недопонимание, что, на мой взгляд, не сказалось на работе пантеона в целом. Наоборот, внесло живые нотки и вызвало отклики в душах, что и требовалось!

Если у меня получится взять еще интервью, я их тут же опубликую. С любовью, ваш Игнатиус.

Как Локи успешно боролся с преступностью

Жил был один великан, имя которого было проклято и вычеркнуто нахрен из книги жизней за аморалку, поэтому мы его тут тоже никак называть не будем. Оставим анонимом. И жил в землях вана некий крестьянин, имевший на диво миловидного юного сына. И оный великан стал навязчиво просить крестьянина отдать мальчишку к нему в услужение. Имея нехороший умысел… ну, вы понимаете. Однако, репутация у великана уже была дерьмовой, и отец разумно отказался. Тогда паскудный великан уговорил своего родича вызвать крестьянина на состязание — и тот состязание проиграл. Спорили на желание. После выигрыша права требования желания были официально переуступлены — и довольный своей хитростью извращенец попросил в оплату долга чести мальчика.

Несчастный отец помчался за помощью к богам — а куда ещё? Пал ниц перед Одином, попросил сделать что-нибудь. Зарекался впредь спорить и играть в азартные игры. По его мнению, Один Всеотец мог двинуть развратника копьем разочек — и проблема бы исчезла… Увы, незадолго до этого асы подписали с йотунами соглашение — о том, что просто так, без уважительных причин, мочить йотунов асы больше не будут. Потому как йотуны замучались устраивать внеплановые пышные похороны, а Один — платить за Тора компенсации. Так никакой казны не напасёшься! Причины были перечислены в договоре — и намерения осуществить развратные действия в отношении крестьянских мальчиков там прописаны, естественно, не были. Там, впрочем, и про крестьянских девочек не было сказано ни слова.

— Проще спрятать твоего сына, — предложил Один. Он превратил мальчика в колос пшеницы на огромном поле и радостно потер руки.

— Забирай! Только он убежал куда-то, — небрежно произнес отец, обращаясь к похотливому великану. Тот радостно оскалился:

— О, я его сам найду! — и уверенно двинулся по полю в сторону нужного колоска. Учуял, что ли? Спойлер: именно у этого великана оказалась встроенная опция обнаруживать любую пропажу. Он даже в бюро находок работал — и каждый год получал там дополнительную премию, как лучший сотрудник. Но кто ж удосужился узнать об этом заранее?

Все перепугались. Тут подбежал Хёнир и быстро переколдовал мальчишку, сделав его пером лебедя в огромной стае на озере. Но коварный великанище снова потянул носом воздух, оскалился — и двинулся в сторону лебедей. Один и Хёнир почувствовали себя неуютно: не то, чтобы им стало по-настоящему жалко мальчика, но вот авторитет богов в глазах целого слоя общества грозил упасть ниже плинтуса!

— Надо звать Локи! — посоветовал Хеймдалль:

— А то люди не поймут твоей некомпетентности, дорогой Всеотец — и может случиться революция…

Локи же в это время развлекался — ловил самого большого в море палтуса. И тут ему принесли сверхмолнию от Одина с сигналом SOS — и сразу же в лодку плюхнулся перепуганный лебедь. Выдернул лишнее проблемное перо, послал всех на хрен и улетел. А Локи быстренько превратил мальчика в икринку, засунул её в палтуса — и выкинул рыбу обратно в море. Даже никому похвастаться не успел, а так хотелось… А крестьянину-папе велел живо поставить решетки на окна лодочного сарая. Определенный толщины и на определенном расстоянии.

— И как это поможет?! — усомнился крестьянин, чья вера в богов уже была серьёзно подорвана.

— Сам увидишь!

Через некоторое время на берегу моря появился великан. Он поприветствовал Локи и стал загружать в лодку огромную сеть.

— О, давай я с тобой! Давненько я не ловил рыбу!

Йотун же, хоть и был извращенцем, но привык вести себя с асами вежливо — и послать Локи куда подальше ему было неудобно: хоть тот и наполовину великан, а всё ж таки бог. Поплыли вместе. К удивлению Локи, великан искал конкретного палтуса, закидывая сети и мощно приколдовывая. Ловили трое суток — и таки поймали! Разумеется, великан не стал сообщать Локи о своих гнусных планах — а просто известил его, что активный отдых на воде закончен.

Приплыли на берег. Великан-извращуга разрезал рыбке пузо и стал перебирать икринки.

— Спасибо тебе за увлекательный досуг! — поблагодарил его Локи, обернулся соколом, схватил «ту самую» икринку и был таков. Отлетев на подобающее расстояние, он выплюнул икринку — и великан увидел, как неведомо каким бесом снова удравший от него мальчишка несется бегом к родительскому лодочному сараю.

— Вот дурашка! Неужто я там-то тебя не поймаю!

Обрадованный простотой алгоритма великан рванул за жертвой — и, разумеется, совершенно не обратил внимание на то, что мальчишка был перепоясан драгоценным золототканым поясом работы Сигюнн, так украшавшим Локи. Юркий юноша проскользнул сквозь решётки внутрь — а великан, сунувшись за ним, застрял. Мальчик снял с себя пояс и спрятался под перевёрнутую лодку. И тут появился Локи.

— Я тут оставил ценнейшее личное имущество… опа, а его уже воруют! Призываю в свидетели богов, данный великан повинен в покушении на совершение кражи в значительном размере! Умысел не доведен до конца из-за независящих от преступника обстоятельств, но намерение ясно!

Намерение и вправду было ясным — половина туши великана вкупе с вытянутой рукой были устремлены в сторону пояса.

— Что там у нас в договоре с йотунами? Вот, нашел: имею право кончить на месте, если злоумышленник не отказывается добровольно от преступного намерения! Эй, ты! Пошёл вон! Я кому сказал?

Великан был бы и рад отказаться — но прутья решетки зафиксировали его тушку намертво. Локи взял меч половчее — и совершенно легитимно расчленил несостоявшегося педофила на части под всеобщие овации.

— Да здравствуют боги Асгарда! Слава Локи! — завопили крестьянин, его жена и сын, а потом и все соседи.

— Да здравствует Один! — дипломатично подсказал им Локи:

— Это он придумал такое мудрое соглашение. А я тут так, случайно мимо проходил.

Но всё равно эту историю записали, как «сказку о Локи»!

Как Локи заключил самую выгодную сделку в Асгарде

Однажды, как всем известно, Локи отрезал богине плодородия Сиф, жене Тора, её роскошные локоны — предмет гордости и забот капризной асини.

Впрочем, Сиф в её волосах кое-что не устраивало — а именно цвет. Она мечтала иметь волосы цвета золота — а они у неё были холодно-блондинистые. Сиф чего только с ними не делала — мыла их ромашкой и луком, поливала разными отварами. То прятала от солнца — то наоборот, выставляла на него. То мокрые волосы вывешивала из окна башни, то сухие… Словом, здорово заморачивалась на сей счет. И как-то они с Локи сцепились на всеасгардском пиру на предмет философского отношения к жизни. Сиф топила за то, что внешняя красота не важна, и Локи ей пенял, что она сама себе противоречит и только ею и занята. Ну, и обстриг её в ночи. Посмотреть, как она будет философствовать со стрижкой «пикси»!

Разумеется, Сиф закатила истерику — и потребовала у своего мужа Тора примерно наказать Локи. Но Локи, как и Тор, был наполовину великаном. И в бою, несмотря на свою хрупкую конституцию, был весьма искусен. Да и, откровенно говоря, Тор даже обрадовался, когда Сиф проснулась остриженной — уж так она носилась со своими локонами! Ему, Тору, уделялось внимания раз в пятьдесят меньше!

Локи сразу понял, зачем пришел Тор. Он как раз сидел под деревом Иггдрасиль и смотрел, как носится вверх вниз его творение — белка Рататоск…

— Не зубы ведь — вырастут! — сказал Локи. Тор уселся рядом.

— Тут это… Во где у меня её лохмы, но надо как-то приделать их ей обратно. Не то она со свету сживет весь Асгард! И асов, и ванов. И даже людям достанется… Ох, и характер у неё… богиня! — Тор провел рукой себе по горлу и вздохнул.

— То есть, ты хочешь, чтобы она снова была с волосами — но до такой степени, как прежде, с ними не заморачивалась, верно? — понял Локи. Тор радостно закивал.

Локи задумчиво посмотрел на его… кивал Тор очень уж убедительно! Он ещё раз посмотрел на белку — и тут его осенило!

— Пойдёшь со мной. Стой и молчи, чтобы не происходило. Но, когда я у тебя спрошу: «Верно ли я говорю, о Тор?» — ты вот также кивай и отвечай: «Да уж!» Справишься?

— Да уж! — Тор искренне обрадовался, что ему не нужно ни думать, ни говорить. И они пошли вдвоём к гномам, сыновьям старого мастера Ивальди, который издревле считался королем среди мастеров среди всех гномьих племён…

Придя в кузницу, асы некоторое время стояли и молча любовались работой братьев-близнецов, чьи молоты работали, словно совершенный часовой механизм.

— Какие замечательные мастера! Может, зря я поспорил с Синдри и Броком, что эти двое не смогут сделать для Сиф золотой парик? Как ты считаешь, Тор? Может быть, я поспешил заключать пари? Но как же те двое смеялись над этими достойными кузнецами! Как же они потешались, когда утверждали, что сыновья Ивальди в жизни не сделают парика для Сиф, который бы выглядел, как самые настоящие волосы, но которые не надо было бы ни мыть, ни чесать! Верно ли я говорю, о Тор?

— Да уж! — произнёс важно Тор — и убедительно кивнул.

Гномы дружно опустили молотки.

— Кто не сделает?! Мы не сделаем? Да мы что угодно сделаем, лишь бы заткнуть рты этим недоумкам, этим жалким подражателям нашему великолепному фамильному мастерству!

Локи будто бы даже обрадовался:

— Что, правда? Ах, как бы я мечтал и вправду заткнуть этих глумливых псов! Мы бы были ужасно рады, мы всегда вас уважали и вами гордились — а ими нет. Выскочки они! Я даже согласен проиграть пари — лишь бы умыть их хорошенько. Верно, Тор?

— Да уж!

Сыновья Ивальди принялись за работу. И всего через час диковинный парик был готов: волосы из чистого золота, каждый толщиной тоньше паутины, переливались в лучах солнца и выглядели, как настоящие.

— Неплохо! Но негодяи Брок и Синдри ещё сделали по подарку для Одина и Фрейра. Боюсь, что те проголосуют за них, хотя мы-то уже за вас. Верно, Тор?

— Да уж!

Гномами уже овладел азарт. Они выковали копьё, которое могло пробивать любой щит и способно было переломить самый прочный меч.

— Это для Одина!

Потом изготовили корабль, который был способен всегда поймать попутный ветер — и который можно было превратить в платок и, свернув, убрать в карман!

— А это для Фрейра! Как думаете, теперь все боги Асгарда поймут, что мы лучшие?!

Локи радостно закивал.

— Мы сейчас в лепёшки разобьёмся, но докажем им это! Ах, сколько же монет я проспорил! Но ваши чудесные дары того стоят! Верно, Тор?

— Да уж!

После слова «дары» гномы уже не смогли заикнуться об оплате. Но они настолько рады были утереть носы своим соперникам, что почти забыли об этом. Тор уже собрался нести жене заветный парик, но Локи остановил его.

— Мы ещё не закончили!

Они отправились на другой конец Асгарда, к мастерским гномов Брока и Синдри. Эти двое стали известными совсем недавно и кичились тем, что делали всё самое передовое и современное. Локи и Тор стали неторопливо прохаживаться вокруг. При этом Тор держал в руках золотой парик, а Локи — копьё. Мастера стали поглядывать на них, но сами вопросов не задавали.

— Ах, как же хорошо, что я поставил на сыновей Ивальди, а не на этих новичков! Ах, я выиграю кучу золота! Считаю, что оно уже у меня в кармане, ха-ха! А ты, Тор, зря поставил на этих двух унылых работяг. Уверен, что боги выберут лучшими моих подопечных — и все заказы Асгарда будут доставаться отныне только братьям Ивальди! Ты, поди, разгромишь кузню этих двух неудачников после того, как проиграешь мне! Верно, Тор?

— Да уж!

Тут Синдри не выдержал.

— А что спор, уважаемые? — небрежно спросил он.

— Да не берите в головы! — махнул рукой Локи:

— Так, безделица… Мы с Тором поспорили, кто из гномьих мастеров наиболее искусен. Я поставил на братьев Ивальди, а дуралей Тор — на вас. Верно, Тор?

— Да уж!

Гномы тотчас почтительно поклонились Тору — им стало приятно, что сын Одина счёл их лучшими в ремесле.

— И что было дальше? — спросил Брок.

— Да мы так громко спорили, что наш спор услышали Один и Фрейр, и вызвались быть судьями. Один даже сказал, что тех, кто выиграет, он завалит заказами… Не знаю, кто рассказал о нашем споре братьям Ивальди — но они пригласили меня к себе и вручили мне дары для Одина и Фрейра, чтобы те удостоверились, что сыновья старого короля ремесленников и вправду наиискуснейшие в своём деле! И даже сделали утешительный подарок Тору… Обидно столь глупо проиграть — верно, Тор?

— Да уж!

Синдри и Брок задумались.

— То есть, если мы превзойдем братьев Ивальди, все заказы Асгарда будут отданы нам, а Тор на нас не разгневается?

— Так и есть. Верно, Тор?

— Да уж!

Брок и Синдри незамедлительно принялись за работу. Первым закончил своё авторское изделие Брок — он протянул Локи кольцо, которое раздулось, как насосавшийся клещ — и ещё увеличивалось в размерах на глазах.

— Что за ерундовина? — как можно пренебрежительнее спросил Локи:

— Оно же совсем некрасивое! Беременное какое-то…

Глаза Брока гордо блеснули.

— О, это кольцо и впрямь подобно матери — каждые девять дней оно будет вырождать из себя по восемь золотых колец! У Одина всегда будет золото, чтобы заплатить нам…

Тем временем Синдри засунул прямо в горн свиную шкуру. И через некоторое время из-под ударов его молота выскочил сверкающий металлической шкурой вепрь! Зверюга била копытами землю и смотрела недобро.

— Вы дрессировщики свиней или мастера? — захихикал Локи.

— О, — возразил ему Синдри:

— Ты нас недооцениваешь! Этот вепрь способен бежать быстрее знаменитого коня Слейпнира! И он способен снести любую преграду, которая окажется на его пути! Всеотец сможет донести свою волю кому угодно! Этот зверь не нуждается в пище и воде — и он совершенно неудержим!

Локи вздохнул.

— Похоже, Тор, тебе придется носить этот парик. Ты проиграл, братец! Они совершенно не умеют изготавливать оружие, как я тебе и говорил. А его-то Один Всеотец ценит превыше всего! Разве это кольцо и этот вепрь сравнятся с чудесным копьём, которое я держу в руках?!

Гномы яростно застучали по наковальне. И через два часа вытащили из мастерской огромный молот.

— Мьёльнир имя ему! Нет ничего, что могло бы выдержать его удар! И он всегда вернётся в руки того, кого Один назовёт его хозяином!

Тут Локи впервые изобразил беспокойство.

— Вот теперь я, пожалуй, засомневался! Вот теперь у этих двоих появился шанс. Тор, дружище! Бери этот молот и неси его Одину. Коли я проиграю, так тому и быть. Ах, я боюсь, что ошибался относительно этих гномов! Они-то, оказывается, ого-го!

Но Синди криво ухмыльнулся.

— Нет, бог обмана! Мы тебе не доверяем! Я пойду с тобой сам — и сам спрошу у Одина, кто лучший. Если он выберет нас, мы оставим богам всё это в дар. Если же они выберут тех двух хвастунов, делающих парики — я унесу обратно всё, что мы изготовили!

— Да и пожалуйста! — пожал плечами Локи:

— Конечно, иди с нами.

Втроём они вернулись в Асгард — и сразу увидели Одина и Фрейра, мирно беседовавших около источника Урд. Боги изумленно воззрились на нагруженных Локи и Тора — последний выглядел особенно комично, ибо водрузил драгоценный парик Сиф себе, а голову, чтобы его не помять.

— О Всеотец! Мы принесли тебе все эти дары и умоляем принять их, лишь бы ты подтвердил, чтобы вот этот гном Синдри — самый искусный мастер Девяти миров. Тор буквально умоляет тебя об этом! Верно, Тор?

— Да уж! — уверенно сказал Тор, кивая.

— Да не вопрос! Синди, ты лучший! — сразу же сказал Один. Он быстро прикинул, сколько стоят такие удивительные предметы — а тут ему предлагали в качестве оплаты просто похвалить мастера!

Гордый Синди удалился. А боги Асгарда на халяву приобрели:

- копьё Гунгнир и кольцо Драупнир — их Один оставил себе;

- корабль Скидбладнир и вепря Гулинн-бурсти — это торжественно вручили Фрейру;

- молот Мьёльнир — его судьбу ещё предстояло определить…

Тут прибежала стриженная и злющая Сиф, которой доложили, что Тор и Локи вернулись. Она справедливо предполагала, что Тор приволок Локи за шиворот — и тот будет немедленно публично наказан за её остриженные волосы. Но боги хором чествовали и хвалили Локи.

— Держи свой парик! — сказал ей супруг:

— И громко скажи, что ты прощаешь Локи его невинную шалость и зла на него не держишь! Я очень хочу этот молот себе!

— Но Тор… — пискнула было Сиф:

— А ну быстро пошла и сказала!

Сиф приготовилась поскандалить, но всё же надела парик. Он тотчас приклеился к её голове, словно прирос. Новые волосы были длиннее и краше прежних — и, к тому же, отчаянно сверкали золотом.

— Я не сержусь на тебя, Локи, — Сиф схватила зеркало и принялась себя разглядывать; её в кои веки всё устраивало.

— Я же говорил, что остригу тебя, как овцу, и мне ничего, а это не будет? — шепнул ей в самое ухо Локи. Сиф скривилась, но продолжала делать вид, что совсем не сердится… Впрочем, до Сиф решительно никому не было дела: боги Асгарда с интересом разглядывали неожиданный подгон.

— Ты как их на это развел? — галдели они:

— Гномы же — редкие жлобы! У них вечно всё втридорога! А тут — сами принесли, даром отдали… Что за чудеса?

— А это не я развёл. Это тот, кто достоин получить мьёльнир — верно, Тор? — прогнулся Локи.

— Да уж! — согласился сын Одина.

Все сильно удивились, но промолчали. Впрочем, потом злые языки говорили, что Локи нарочно подстроил так, что мьёльнир достался Тору — ведь с ним Тор постоянно косячил и часто выглядел дураком. Да и Сиф не стоило сравнивать с овцой — пусть и не при всех…

Словом, все самые важные цацки асгардцев принёс им Локи. И с тех самых пор он и стал считаться покровителем торговцев и жуликов.

Как Локи предупреждал, но его не послушали

Помимо ледяных великанов и просто великанов, асов и ванов по соседству с Асгардом жили гномы-дверги. Среди них проживал некий Квасир, у которого неведомо откуда взялся талант слагать стихи. Но если все остальные гномы (кроме самых первых) появились на свет от мам и пап, то Квасиру не повезло. Собственно, он и гномом-то не был — просто получился такого же небольшого размера. Вышло это вот как...

Однажды асы и ваны в очередной раз поцапались, а потом решили помириться. Процедура примирения была придумана такая: по кругу пустили две чаши. В одной находился некий хмельной напиток, благословленный Одином. А вторая была пустая. Каждый из асов и ванов брал первую чашу в руки, произносил свою часть взаимных претензий, ополаскивал алкоголем рот, сплевывал всю пакостную энергию после нехороших слов во вторую чашу, а затем извинялся и говорил слова хорошие. И так по кругу. Чья была идея такого волшебного тимбилдинга — уже неизвестно, но точно не Локи, его вообще в тот день на пьянке не было.

Народу за столом было чуть больше, чем до фига — и, когда все закончили говорить и плевать, чаша с отплёванным превратилась в бочку средних размеров, которую решили вылить попозже, ибо всем было лень тащить её до выхода. Существует версия, что кое-кто туда еще и помочился до кучи — но мы не можем утверждать этого наверняка.

— Когда банкет закончился, Хеймдалл зачем-то подошёл к бочке — и вдруг истошно заорал, что в ней зародилась жизнь.

— Вот блин, — задумались асы и ваны:

— Как теперь выливать-то? Выльем на землю — вырастет какая-нибудь хрень из земли. Неведомая. С непонятными свойствами. Выльем в воду — всплывёт кто-нибудь из воды. Годзилла, к примеру. Нам оно надо? Кто вообще это придумал?!

— Убирать за собой надо было сразу, алкаши, — вставила свои пять копеек Фрейя, но проблемы это не решило.

Тут как раз пришёл Локи с семинара асгардских ведьм по восковым отливкам — и предложил:

— А давайте сольём туда воск со свечей — и пусть жизнь-то и переселится в воскового человечка? Воскового-то мы всегда заколбасим, если что.

Так как других предложений всё равно не было, так и поступили. Слили в бочку воск — и он ожил, превратившись в человечка размером с гнома-дверга.

— Мочите его теперь — и дело с концом! — посоветовал Локи и пошёл искать, осталось ли что-то после пира перекусить. И тут Квасир начал читать стихи… точнее, он стал разговаривать с богами стихами. Всё, что он говорил, было одновременно забавно, мудро и остроумно. Асы и ваны прямо заслушались.

— Давайте его отпустим! — попросила Фрейя:

— Он такой пусенький! Пусть идёт жить к другим двергам!

Обрадованный таким поворотом сюжета Квасир тут же сложил оду в её честь. Все остальные асини тоже захотели оды — и тут же организовали и провели референдум за освобождение Квасира и предоставления ему ПМЖ на землях асов и ванов.

— Лучше убейте. Геморроя с ним будет, вот увидите! — настаивал на своём Локи. Но Сиф и Фрейя вознегодовали:

— Чудовище ты кровожадное! Что тебе сделал это миленький гномик?

— Я всегда говорила, что он маньяк!

Пока асини орали на Локи, хитрый гном взял все документы и был таков.

Зажил Квасир неплохо. Консультировал асинь и жён ванов по семейной психологии. Проводил треннинги личностного роста. Объяснял, что такое наполненность и осознанность. Продавал контент. Сходил к людям, попытался сделать карьеру политика — но не преуспел, ибо выглядел несолидно и не бухал: аллергия у него получилась на алкоголь в результате детской травмы. А у людей без совместного распития карьеры политика не сделать, это все знают…

Решил он в итоге пойти в Свартальфахейм — культурную столицу того времени. Там закорешился с двумя бизнесменами, братьями Фьяларом и Галаром. И рассказал им сдуру, как он появился на свет и что умеет. В подробностях.

— А рэп зачитать могёшь? — спросил Галар.

— А что это? Ах, это! Да легко!

Когда Квасир уснул, коварные братья убили его, разделали тушку — и слили из него всю кровь в волшебный котёл Одрёрир работы легендарных братьев Ивальди. Котел этот усиливал вкус всего, что в него попадало. Концентрировал, проще говоря. Братья добавили в котёл меду, розмарина, разных травок — и стали продавать получившееся на розлив.

В Свартальфахейм потянулись поэты, писатели, рэперы и журналисты — все, кто хотел хорошо болтать языком и прославиться. Бизнес шёл на ура. Тело же Квасира отправили по почте богине Фрейе с пояснением, что Квасир слишком много делился мудростью — и она вся из него излилась, после чего он развалился на составные части, о чём челом бьём. Из Квасира в Асгарде наделали свечек - и стали зажигать во время всяческих ритуалов для вдохновения.

Тем временем в Свартальфахейме шестерки доложили смотрящему, великану Гиллингу, что двое заморышей стригут бабло у него на районе и внагляк ему не отстёгивают. Великан посетил офис братьев, дал им леща и потребовал взять его в долю. Но гномы, которым халявное баблище ударило в головы, офонарели до того, что замочили Гиллинга, а тушку разделали в лучших традициях культурной столицы и скормили свиньям. И снова стали торговать мёдом. Постепенно мёд вошёл в моду и его стали употреблять все бывшие подчинённые покойного — поэтому убиенного Гиллинга никто и не искал.

— Уважаемые, вы нашего лидера часом не видели? Мы его, видимо, чем-то обидели, — рифмовали те, кто должен был искать, рвать и метать.

— Да не заходил, извините! — разводили руками гномики.

В итоге дисциплина на районе стала стремительно падать. Прошла сходка — и новым смотрящим выбрали старшего сына Гиллинга, Суттунга по прозвищу «Сутулый». Парень он был решительный, никакого мёда на том этапе не пил — и, явившись к братьям-бизнесменам с верным паяльником, быстро разобрался, что к чему. Сначала хотел кончить негодяев — но потом показательно-гуманно начистил рожи, а котёл с эликсиром забрал в счёт выкупа за смерть папеньки. Решил сам торговать. Зарегистрировал бренд — «Мёд Поэзии», дал рекламу… Может, никто бы ничего и не заметил, но Суттунг решил попробовать напиток сам — и заговорил стихами, чего ему по роду деятельности и имиджу было несвойственно. Тут асы и сообразили, что это за мёд — и куда на самом деле делся Квасир.

— Превратись в сокола, полети и забери у него мёд! — требовала Фрейя от Локи.

— Я хочу, чтобы мы наладили массовое производство поэтов — и все они писали мне оды!

Локи отнекивался.

— Может, лучше войну замутим? Нападем, разобьем, отнимем… Асы мы или нет?

Боги покумекали. Соваться в культурную столицу великанов ради какого-то «мёда поэзии» не хотелось даже Тору. Но Фрейя выносила всем мозг — и Один решил сгонять сам. Превратился в орла, прилетел на крышу к Суттунгу. Стал думать, как стибрить мёд. Но наблюдение показало, что мёд находится в особо охраняемой пещере — и никакая птичка туда залететь незаметно не смогла бы, даже орёл. Или отправилась бы в суп. Проводя рекогносцировку, Один выяснил, что один из стражников, младший брат Суттунга — дуб дубом. Он принял обличие пожилого великана, заговорил юнцу зубы и умудрился попасть внутрь. Но внутри оказался ещё один пост. И на страже у котла стояла жена Сутулого, Гуннлёд. Злющая могучая великанша с секирой. Страшная невообразимо.

— О, мадам! Как только я увидел вас, я погиб! — встал на колени Один:

— Умоляю! Один час любви — и я буду счастлив всю жизнь! Я пробрался сюда с риском для жизни, не надеясь на взаимность! За вас сгорю и утоплюсь.

Гуннлёд смутилась. Ей такого, разумеется, никто никогда не говорил. И про дальнейшее легенды говорят разное. По одной версии Один немедленно занялся с Гуннлёд любовью - и делал это до тех пор, пока та не вырубилась от усталости. Этой версии придерживаются свидетели, прогуливавшиеся вокруг пещеры и якобы слышавшие нехарактерные крики и стоны. Вторая версия гласит, что Гуннлёд пошла в душ и "ничего не было" — именно она записана в хрониках Асгарда. Так или иначе, Один воспользовался ситуацией, выпил всё содержимое котла досуха, обратился в орла и вылетел прочь. Сутулый, которому уже сообщили, что в пещере с его супругой творится какой-то непонятный движ, как раз прибежал ко входу. И увидел огромного орла, улетающего в сторону Асгарда. Вид у орла был сильно беременный.

Сутулый кинулся за вредной птицей, шмаляя из лука. Бежал он быстро, стрелял метко - а Один летел медленно. Вдобавок, оказалось, что мёд в таком количестве является сильным слабительным. Словом, Один не долетел — обгадился на лету, вынужденно испустив из себя часть драгоценного напитка в переработанном виде. Впрочем, получив по башке жидким орлиным дерьмом, великан отстал — и Всеотец благополучно приземлился на террасе Асгардского замка.

— Дайте быстро ведро побольше! — только и успел выговорить он. Приволокли три кувшина. Одина стошнило в каждый — а потом он помчался в туалет, крикнув, что «с чёртовым мёдом мы потом разберемся».

— Может, уже выльем его? — предложил Локи. Но Один его не услышал — он был занят другим. Всё остальные покосились на кувшины с блевотиной и разошлись. И тут проснулся после вчерашнего бог веселья и развлечений Браги, муж Идунн — и выполз на свежий воздух.

— Есть чё опохмелиться? — спросил он у Локи, ибо больше на террасе никого не было.

— Да вон три кувшина с мёдом стоят, — хихикнул Локи. Браги выпил все три — и был по факту назначен богом поэзии. Впрочем, покровителем и предводителем всей пишущей братии стал не Браги, а сам Один — ибо через желудок в него всосалось преизрядная доля выпитого.

Так Браги получил новую должность, а Один стал «Отцом Скальдов».

А что касается извергнутого — назовём это так! — то люди, ваны и гномы по привычке тащить в рот всю неведомую фигню сожрали это извергнутое до последней капли.

С тех пор в Митгарде и не переводятся писатели и поэты, журналисты и прочие. Мне вот, видимо, передалось по наследству. С любовью, ваш Игнатиус фон Виттельсбах.

P.S. Характерная лексика данного рассказа обусловлена длительным общением автора с её носителями в ходе взятия интервью.

О плохом маркетинге

Помните гномов Синдри и Брока? Тех самых, которые выиграли вымышленное состязание? Они долго сидели в своей мастерской и терпеливо ждали заказов из Асгарда — а их всё не было. Наконец, Брок, который был более эмоциональным и нетерпеливым, чем Синдри, записался на приём к Одину -и предъявил.

Бог Один сначала вообще не понимал, о чем диалог — а потом понял и расхохотался.

— Да он развёл вас, дуралеев! Ай, да Локи! Ай, да сукин сын!

Брок хотел было потребовать плату за свои изделия, но поостерёгся. И решил действовать, как Локи.

— О, я рад был послужить богам Асгарда! Я даже готов сделать для всех вас особо прочные огнеупорные щиты, чтобы вы могли быть ещё эффективнее в бою… Конечно, всем, кроме Тора — такому богатырю никакой щит не нужен… Но в оплату я попрошу твоего позволения забрать у вас, асов, одну вещь — и, если вы испытаете мои щиты и они защитят вас даже от вашего собственного оружия, ты заплатишь мне, Всеотец!

Один задумался. Потом извинился перед посетителем, что ему надо выйти. Посоветовался с рунами, покумекал — и понял, что Брок наточил зуб на Локи.

— Стопудово будет желать что-то небезопасное для тебя, побратим! — сообщил он Локи, за которым тут же послал Хеймдалля:

— Пошлю-ка я его с его щитами. Ещё рожа у него такая неприятная…

— О, соглашайся! Щиты нам пригодятся. А этому низкорослому дураку скажи, что он сможет забрать то, что хочет, если выполнит два условия того, кому это принадлежит. Только повтори слово в слово и не перепутай, о мудрейший! - посоветовал Локи. Один так и сделал. Он даже поклялся перед Броком, чем тот отчаянно возгордился.

Когда Брок вернулся к Синдри, то доложил, что сходил не зря — получил заказ на девять щитов для богов Асгарда.

— А много ли нам заплатят? — потёр жадные ладошки Синдри, разжигая огонь в кузне.

— Я попрошу у Одина голову Локи — он поклялся мне отдать то, что я пожелаю.

Синдри затею не оценил:

— Ты сдурел? Зачем нам голова аса-полукровки?

Но у Брока уже сложилась в голове идеальная картина будущей рекламной компании.

— Ты просто не впиливаешь! — сказал он:

— Это маркетинг высшего, сотого уровня! Мы повесим эту голову у входа в нашу мастерскую — и все будут нас уважать. Мы такие умные, что обманули самого Одина. Мы такие сильные, что смогли победить бога Асгарда. И мы такие умелые, что асы сменили башку одного из своих на наши щиты! Это же тройное комбо, лошара! Деньги потекут рекой. Да к нам просто будут заходить посмотреть на эту голову и взять у меня интервью! И мы будем брать плату ещё и за это!

— Ээээ… Может, возьмем просто деньгами? Попросишь у асов девять мешков золота — да и разойдемся? — предложил Синдри.

— Нет, я заберу голову! Может, я ещё буду сдавать её в аренду всем, кого Локи обхитрил или обманул. Они будут платить мне деньги за то, чтобы глумиться над ней. За плевок в Локи я буду брать золотую монету, за пинок — три… — Брок наскоро прикинул финплан на квартал и возликовал.

— Может, мы сможем продать голову Локи его жене Сигюнн, — с надеждой произнёс Синдри, заканчивая ковать первый щит:

— Как думаешь, она заплатит нам девять мешков золота за то, чтобы достойно похоронить своего супруга? В смысле — целиком?

— А ты начинаешь впиливать, ты не безнадёжен!

Гномы расхохотались и принялись за работу. Вскоре девять щитов были готовы. Брок приглашал Синдри пойти с ним в замок Асгарда, но тот сказал, что у него поднялось давление и вообще с утра диарея.

— Ты уж сам, дружище.Мысленно я с тобой, а телом тут, на горшке. Жду тебя с головой!

В Асгарде щиты встретили с огромным интересом. Сначала долго испытывали. Один кидал в них копьё, Фрейр подкладывал под ноги волшебному кабану, Хеймдалль пытался сломать руками, а Тор колотил в них мьёльниром. Щиты даже не пикнули.

— Офигенно! Подписываем накладные и акт приёма-передачи! — скомандовал Один:

— Ты молодец, Брок! Теперь мы вооружены, как отряд ОМОНа! Давай же, говори скорее — что ты хотел забрать?

Гном показал корявым пальцем на беззаботно сидящего на краю лавочки Локи.

— Его голову! Я хочу забрать её, отсечь и унести к себе! Ты поклялся, Всеотец. Ты ведь не изменишь своему слову?

Асгардцы ахнули. Локи, конечно, сидел у них в печёнках — главным образом, тем, что на всё имел своё мнение и открыто его высказывал. Но такое?!

— Может, Хеймдалль выкинет этого дерзкого карлика с Радужного моста в Йотунхейм? — ласково спросила Фрейя. Она сильно не любила Локи, но гномов ненавидела ещё сильнее. Но Локи вышел в центр зала и смиренно встал на колени.

— О Всеотец, я смиренно приму эту участь, ежели моя голова — часть сделки, выгодной для Асгарда. Но не было ли каких-либо дополнительных условий? А то потом моя голова, как вы понимаете, назад не прирастёт…

— Было! — радостно вспомнил Один:

— Брок поклялся выполнить два условия, которые озвучит владелец того, что он пожелает забрать!

Брок вынужден был признать, что об условиях и вправду уговорились.

— Забирай мою голову, о хитроумный Брок! Но только целиком — не разрубая её на части. И не повреди шеи!

Гном зашипел от злости, но ничего поделать не мог — у него никак не придумывался способ отрубить голову Локи целиком, не касаясь шеи. Он и логарифмической линейкой мерил, и транспортир прикладывал, и даже геометрию Евклида перечитал по-быстрому. Шиш.

— Можно, я уже встану? — скромно попросил Локи через полчаса:

— Коленки затекли!

— Может, ты загадаешь другое желание? — ласково спросил Брока Один:

— Про деньги, к примеру?

Но Брок могу думать только об одном — как проучить хитроумного асгардца.

— Тогда я желаю зашить рот Локи, чтобы он не мог дальше обманывать моих соплеменников! — наконец, додумался он.

— Тогда вот новые два условия! Не смей прикасаться к моим губам своим инструментом, возьми шило Одина, — сразу же нашёлся Локи:

— И шей кожаными лентами, а не нитками — так будет надежнее! У меня дома как раз есть немного…

Брок согласился. Один нашел шило, которым Брок проделал дырки в бледной коже Локи — а богиня Сиф услужливо поднесла моток ленты, которую притащили из дома Локи. Рот Локи был зашит! Гордый Брок отправился домой — без копейки денег, но с утолённым эго.

— Где голова? — спросил его Синдри:

— Как поживает наша гениальная рекламная компания? Когда начнется блестящее продвижение нашей мастерской?! Я уже гостей пригласил! И живописца, и резчика по камню. Запечатлеть, так сказать…

Брок был вынужден сказать, что «пришлось переиграть». Но посетители выматерились и разошлись - они ожидали сенсацию, а получили какую-то мутную, ничем не подтверждённую историю про зашитый рот. Мастерскую закидали дизлайками.

Тем временем боги Асгарда не расходились — им было интересно посмотреть, как Локи решит проблему с зашитым ртом. Он ведь не мог произнести ни одного заклинания! Да и все швы коварный гном затянул хитрыми узлами, которые было не развязать так просто! Но оказалось, что ленты были сделаны из сброшенной шкуры Ёрмунганда, сына Локи от Ангрбоды. Едва зашло солнце, они превратились в крошечных дружелюбных змеек, сами развязались и уползли. А шило Одина обладало тем свойством, что проделанные им отверстия затягивались сами, если в них ничего не было вставлено. Так что ещё через час на лице Локи осталось лишь несколько точек-шрамов.

— Давайте мне сюда один из щитов, я заработал! — потребовал Локи:

— Ещё я хочу квартальную премию и путёвку в санаторий. Сплошные стрессы тут с вами!

Щит ему дали, конечно. А с премией и санаторием, как всегда, продинамили.

А над Броком посмеялись все, кому не лень: мол, надо было не выпендриваться, а брать деньги, когда предлагали. Ему даже вывеску на день рождения подарили: «В БИЗНЕСЕ НЕТ МЕСТА ЭМОЦИЯМ». А Синдри ещё и тыкал потом — что хреновый из него маркетолог.

Здесь может быть ваша реклама и предложение эффективного маркетинга. Оставайтесь с нами. Любящий вас Игнатиус.

Как Локи наябедничал из лучших побуждений

Когда-то давным-давно асы и ваны враждовали друг с другом. Чтобы затуманить рассудок Одина, ваны подослали к нему удивительную женщину Гулльвёг — богиню алчности, из влагалища которой периодически проистекало жидкое золото. Один капитально залип, разглядывая процесс — и ваны чуть не взяли Асгард. Тогда он спохватился — и поступил прямо-таки как Стенька Разин: собственноручно убил Гулльвёг, но та воскресла. В итоге даму пришлось убивать трижды — и лишь когда это произошло с ней вне золотоизлияния, она померла насовсем. Прошло несколько столетий — и асам и ванам осточертело воевать. Они заключили перемирие, обменявшись заложниками. Впрочем, это было обставлено как добровольный переезд желающих приобщиться к высокой соседской культуре — а как иначе?

К ванам уехали жить асы Хёнир и Мимир, а к асам из Ванахайма перебрался вдовый бог океана Ньёрд с детьми Фрейром и Фрейей. Бывшая жена Ньёрда как раз была из потомков той самой Гулльвёг, но про это как-то никто не подумал.

От красоты Фрейи боги буквально ошалели — девушку тут же назначили на высокую должность богини красоты и любви, а потом все по очереди стали к ней подкатывать. Но Фрейя удивила — она отвергла асов и вышла замуж за простого смертного из Митгарда по имени Од.

— Ещё не хватало, чтобы вы поссорились из-за меня, — пояснила она свой выбор:

— А к смертному ревновать западло.

В браке с Одом Фрейя родила двоих детей. Впрочем, вскоре этот брак распался — и вот почему.

Однажды Фрейя гуляла и набрела на пещеру, где мастера-кузнецы гномы Двалин, Берлинг, Грер и Альфригг держали ювелирную мастерскую. Разумеется, богиня пошла посмотреть на цацки — и увидела среди прочего шикарное ожерелье, украшенное белым жемчугом.

— Хочу! Продайте! Куплю за любые деньги!

Гномы переглянулсь и сообщили, что ожерелье называется Брисингамен, оно сделано под заказ, это совершенный эксклюзив — и ни за какие деньги оно не продается.

— А за что продаётся?

Кузнецы почесали бороды и ответили:

— Проведи с каждым из нас по одной ночи, выполняя все наши пожелания — и оно твоё.

Фрейя поломалась и согласилась. Она взяла слово с гномов, что те никому не скажут — но то ли сам факт её четырёхдневного отсутствия не понравился Оду, то ли кто-то ему настучал, пока Фрейя развлекалась с гномами, но, вернувшись домой, Фрейя своего мужа не обнаружила. Впрочем, она не стала долго раздумывать и просто объявила себя вдовой, изменив статус на «в поиске».

На самом деле всё вышло так. Мимо той самой пещеры ранним утром проходил по своим делам Локи, который прекрасно знал, что в ней функционирует подпольный ювелирный цех, но ему было без надобности. И вот он увидел Двалина, сидящего с блаженным лицом с трубкой. Мало того — тот не просто сидел, подставив довольную рожу солнечным лучам, но и насвистывал какую-то попсу!

— А ты чего такой счастливый да благостный?! Вроде ведь не бухой, — поинтересовался Локи, понюхав — ибо обычно Двалин был скучен, сух, угрюм и ворчлив.

Гном похвастался ему, что только что обладал богиней.

— За такую женщину и ожерелья не жалко!

Локи выслушал историю грехопадения Фрейи и поначалу решил оставить её при себе. Но потом всё же сподобился доложить Одину о неподобающем поведении богини.

— Я не сплетник. Но не могу молчать. Куда катимся?!

— Если она начнет всем подряд давать за цацки, то репутации Асгарда хана! — согласился Один:

— Вот что! Пойду-ка я приватно поговорю с Одом! Пусть её приструнит!

Од, услышав из такого авторитетного источника, что жена ему неверна, решил не позориться. Собрал узелок и свалил, попросив оформить развод без его присутствия.

— А проблема-то не решена! Локи! Я не буду драться с женщиной! Иди-ка, отбери у неё это проклятое ожерелье!

— А я буду, да?

Но спорить с Одином было Локи не по статусу. И он придумал превратиться в муху — стал летать вокруг Фрейи и больно кусать её. Отбиваясь от мухи, Фрейя совершенно забыла об ожерелье — и Локи успел сорвать его с её белой шеи, не прикоснувшись к богине и пальцем.

— Извращенец! Маньяк! — заорала Фрейя — и помчалась жаловаться Одину.

Один же сидел на троне с ожерельем в руках мрачнее тучи и поджидал Фрейю, заготовив лекцию о морали.

— Он украл моё ожерелье! — кинулась богиня к любимому украшению.

— Твоё?! А ну-ка, поведай нам всем, как оно к тебе попало? А с чего ты назвалась вдовой? Разве ты видела мёртвое тело своего мужа?

Фрейя залилась слезами. Она была не готова к исповеди о четырёх гномах в присутствии всей асгардской тусовки, а Один для профилактической беседы даже слепого Хёда пригласил. Некоторые даже блокноты взяли — записывать подробности. Фрейя выкручивалась как могла, сославшись в итоге на плохую наследственность по женской линии и травмы утраты и смены окружения.

— Ты больше не выйдешь замуж, пока не найдёшь Ода, живого или мёртвого! — сказал Всеотец, выслушав её объяснения.

— А ожерелье получишь назад, когда выполнишь одно моё важное поручение…

Долго Фрея ходила по лесам да селеньям, ища Ода. Она так его больше никогда и не увидела. А, так как она была одной из правнучек Гулльвёг и дочерью бога океана, она плакала не обычными слезами, а каплями золотистого янтаря.

Забегая вперед, скажу, что поручение Одина Фрейя выполнила — и получила назад то самое ожерелье, которое окрасилось в красный после того, как побывало на шее у Тора и искупалось в крови в доме незадачливого йотуна. А Локи с той самой поры Фрейя и невзлюбила. А вовсе не с истории с кошками.

Кстати, Фрейя и заколдовала всех женщин в Митгарде алчностью, доставшейся ей от прабабки — а раньше-то женщины любили мужчин бескорыстно. Чтобы говорить «не одна я такая, все вокруг такие же».