Башня пепла

Глава 1

Тьму таверны тщетно пытается разрезать тусклый свет свечей. Кай словно нехотя сделал глоток того, что трактирщик обозвал пивом. Здесь, на краю Большой Пустыни, не жалуют окна. Проклятый песок везде находит дорогу. А серый камень стен даёт защиту от нестерпимого зноя.

Пара столов ближе ко входу заняты охотниками из местных. Те, что ходят в руины, разбросанные по пустыне, в надежде найти что‑то из древних реликвий. Единственная работа здесь. Но не реликвии привели ещё не старого солдата сюда.

Один бродячий менестрель сказал, что где‑то здесь, в сердце пустыни, скрыта Башня Пепла. Последняя его надежда. По слухам, в её стенах, выращенных из обсидиана, можно разрубить оковы пакта.

Пакт. Сколько раз он проклинал тот час, когда заключил его. Уж лучше бы погибнуть в том бою. Кай сделал ещё глоток и поморщился. Возможно, скоро всё закончится. Вернее, начнётся с начала. Вместе с проклятием он вернёт ту часть памяти, что забрал Пакт.

Пальцы левой руки, скрытые перчаткой, беспокойно провели по доскам старого стола. Кай бросил гневный взгляд на ненавистную конечность.

Дверь таверны со скрипом отворилась, впустив палящий воздух. На пороге появился тёмный силуэт в капюшоне. Знакомый силуэт. Кай прищурился, силясь разглядеть лицо. Непослушная рука застыла, словно боясь привлечь внимание.

Колдун. Тот, кого он тщетно искал все эти десять лет.

— Здравствуй, Кай. Я ждал тебя, — произнёс Орин, именно так звали этого человека, и сделал несколько шагов вперёд. Его лицо ничуть не изменилось за эти годы, словно время боялось тронуть эту иссушенную фигуру. Сторонний наблюдатель мог с равной вероятностью дать ему как сорок лет, так и шестьдесят. Но Кай знал, что так же колдун выглядел и в годы, когда он, сирота из Нижнего Города, попал на службу в легион. Казалось, прошла вечность с тех пор…

Резкая боль пронзила запястье. Проклятая конечность вцепилась в кожу, пронзая плоть. Кровь тонкой струйкой стекла на стол.

— Всё ещё помнит, — бросил Орин. Уголки его губ при этом тронула лёгкая усмешка. Впрочем, лишь на мгновение.

Дверь за его спиной бесшумно закрылась. Таверна погрузилась в тишину. Охотники, играющие в кости. Вой ветра. Шкворчание жарящегося мяса с кухни. Все звуки словно отдалились. Осталась только мягкая, размеренная поступь шагов. Тварь словно сдалась, и рука, разжавшись, тряпкой упала на стол.

Орин опустился на стул напротив, и взгляд его бесцветных глаз впился в Кая.

— Ты здесь, наконец, — словно подтверждая какие‑то свои мысли, сказал колдун.

И мир снова пришёл в движение, словно рассеялась невидимая пелена.

— Сколько времени прошло? Лет десять? — Кай поднёс кружку ко рту и промочил пересохшее горло.

— Двенадцать, — Орин бросил монету подоспевшему слуге трактирщика и кивнул на кружку.

— Сколько раз я искал встречи с тобой. Представлял, как возьму тебя за грудь и заставлю ответить за этот Дар. Но теперь сижу — и просто смотрю, — не торопясь проговорил Кай.

— Встречи происходят, когда должно, — в голосе колдуна появилась мягкость, не гармонирующая с его видом.

— Здесь, в сердце древних пустошей, скрыта Башня. Только там можно разрушить Пакт, — произнёс Орин. — Я знал, что ты придёшь, — снова повторил он.

— Но почему здесь ты? — Кай слегка подался вперёд. — Неужто решил исправить то, что совершил?

— У меня своё проклятье. Мне тоже нужна Башня. И одному туда не попасть, — признание своего бессилия явно нелегко далось некогда казавшемуся всесильным колдуну.

Вернувшийся слуга оставил кружку пива и скрылся в глубине зала.

— Если ты согласен, то выступим завтра на рассвете, — заключил колдун. Не дожидаясь ответа, он встал и покинул таверну, не прикоснувшись к пиву.

Онемевшая рука снова пришла в движение, словно воспрянув духом. Но Кай этого даже не заметил. Он уже не видел ни следы крови на столе, ни догорающий огонь свечи, ни неспешно расходящихся посетителей таверны. Взгляд Кая был направлен в одному лишь ему видимую даль.

Туда, где он всё ещё счастлив. Цветущий сад. Кружащий между деревьев женский силуэт. Нет, скорее девичий. Кай силится взглянуть в её лицо, но взгляд то теряется среди листвы, то, словно заворожённый, видит лишь мелькающее голубое платье. Через миг она скрылась в глубине сада. Последний отголосок звонкого смеха затих вдали. Лишь горький аромат магнолий остался на губах.

Кай снова был в таверне. Среди грязных столов, запахов кислого пива и подгоревшего мяса. Пакт, который когда‑то спас его жизнь, забрал её. Он не мог вспомнить дочь, сколько ни пытался. Знай Кай тогда, как тяжело будет нести эту расплату, — остался бы на том поле вместе со своим легионом. Но теперь, с появлением Орина, с которого всё началось, появилась и надежда…

Левая рука налилась жаром. Почти обжигающим, но в то же время приятно греющим. Лёгкая вибрация возникла внутри кисти, поднялась вверх по руке и отдалась в голове словами древнего языка. Кай не мыслями, но чувствами понял смысл этой фразы: «Оставь былое. Теперь лишь мы с тобой навечно».

Дверь, движимая порывом ветра, со скрипом приоткрылась, заставив вздрогнуть. Свет зари окрасил небо. Ночь пролетела.

Кай сделал шаг за порог таверны. Дверь с резким стуком захлопнулась позади. Серый песок, скорее даже пыль, поднятый пока ещё холодным ветром, сразу же ударил в лицо. Кай поднял воротник плаща.

Орин был уже здесь. Он, не замечая ветра, смотрел на восток. Где‑то там, за горизонтом, ждала Башня.

Кай спрыгнул на потрескавшуюся землю и подошёл сзади к колдуну. Словно почувствовав его шаги, тот обернулся.

Вблизи, при свете поднимающегося солнца, Орин казался старше, чем вчера в таверне, и в чём‑то измождённым. Морщины стали глубже, в сухих волосах немало седых прядей. Пара новых шрамов разрезали лицо, а взгляд потерял прежнюю твёрдость.

— Если ты готов, то выступаем. Я взял всё, что нужно, — Кай заметил лежащие у камня тюки с вещами.

— Как далеко? — уточнил он у колдуна.

— Кто знает… — тот повёл плечами. — Возможно, ближе, чем мы думаем.

Орин снова взглянул на восток, неожиданно легко подхватил мешок с поклажей и, не оборачиваясь, пошёл вперёд. Кай взял оставшиеся вещи и бросил последний взгляд на таверну и ветхие домишки безлюдного поселения. Что‑то подсказывало, что видит он их в последний раз. Сила внутри него беспокойно шевельнулась, но не более того. Похоже, тварь смирилась с выбором.

Он повернулся вперёд и поспешил за колдуном. Через минуту таверна скрылась за барханом. Остались только солнце, песок и два следа, ведущих вглубь пустыни.

Они шли уже несколько часов. Но Каю показалось, что эти часы длиннее тех двенадцати лет, которые привели его сюда. Яркое солнце, обжигающее невысокие барханы, приблизилось к зениту.

Ветер давно стих, и молчание пустыни нарушал только шорох песка под подошвами да изредка — скрип снаряжения. Ни пения песка, ни криков немногочисленных обитателей пустыни. Шаг. Ещё шаг. Ноги словно сами идут вперёд, в то время как мысли потерялись в раскалённой тишине.

Орин, идущий впереди, поравнялся с Каем и заговорил — впервые с тех пор, как они начали путь.

— Прежде чем эти земли поглотило проклятье, здесь было сердце империи тех, кто сейчас известен под именем Древних, — неторопливо начал разговор колдун, продолжая смотреть вперёд. — Говорят, что именно они первыми разорвали пелену между мирами и научились заключать Пакт. Так это или нет, мы уже не узнаем. Но в какой‑то момент они решили отказаться от этой силы и создали Башню Пепла.

— Мне не доводилось встречать тех, кто бывал там. Если бы не отчаяние, я бы решил, что это сказка, — слова тяжело давались пересохшим, почти как и сама пустыня, губам Кая. Он поднёс полупустую флягу ко рту и сделал два глотка тёплой воды.

— О, нет. Их мало, но такие люди есть. Пакт даёт силу, и большинство устраивает плата. Я встречал только одного, кто согласился отвергнуть её, — и, по его словам, это тоже имеет свою цену, — Орин на миг остановился, вглядываясь в горизонт, кивнул чему‑то и продолжил шаг.

— И чем же нужно заплатить на этот раз? — в голосе Кая промелькнуло лёгкое беспокойство.

— Как и с Пактом, каждый отдаёт что‑то своё. С этой магией никогда не знаешь заранее, — последние слова были произнесены с лёгким весельем.

— Если это вернёт мне прошлое, то я готов на всё. Хотя, заключая Пакт, я говорил так же, — вернул усмешку Кай. — Ну а зачем тебе всё это?

— Когда‑то я тоже допустил ошибку и надеюсь её исправить. Но это наши, колдовские дела. Можешь просто считать, что я решил помочь тебе по старой дружбе.

Внезапно мир потемнел, словно солнце закрыла туча, хотя на небе не было ни облака. Левая рука Кая, спавшая всю дорогу за пазухой, пришла в движение и опустилась на рукоять меча на поясе. Кай поднял взгляд на горизонт. Чёрная игла пронзала небо вдалеке.

Прошло ещё три часа. Палящий зной не стал слабее, но он будто выжег сам себя и уже не казался таким нестерпимым.

Башня по‑прежнему виднелась на горизонте. Манящая. Недостижимая. Она не стала ближе. Её можно было бы принять за обманчивый мираж, которые, по слухам, иногда видят в пустынях измождённые странники. Но она была слишком осязаемой, так уверенно разрезала небосвод, что все сомнения в её реальности исчезали, не успев зародиться. Она стала более настоящей, чем пустыня вокруг.

Вокруг были только барханы, неотличимые один от другого. Каю начало казаться, что они стоят на месте, но ноющие ноги, вязнущие в мелком песке, опровергали это предположение.

В какой‑то момент Кай начал слышать тихий шёпот. Сперва он решил, что это голос Пакта, но, потянувшись к нему, он понял, что тот замер, словно затаившийся зверь, застигнутый врасплох.

Эти голоса становились всё отчётливей, и Кай начал различать отдельные слова:

— Остановись…

— Безумие…

— Беспечный…

— Конец…

Шёпот внезапно оборвался. И Кай увидел впереди знакомый силуэт. Девичья фигура в голубом платье. Она, не торопясь, шла по гребню бархана.

Кай побежал, не слыша вскрика Орина за спиной. Девушка была всё ближе. Ноги скользили по песку, Кай вскрикнул, стремясь остановить её. Он уже чувствовал лёгкий запах магнолий.

Дева прервала шаг и обернулась. Золотистые волосы, поднятые внезапным ветром, скрыли лицо. Кай протянул руку, стремясь убрать их, но оступился и упал вперёд.

Ветер стих, словно и не было этого внезапного порыва. Когда Кай поднял голову, девушки уже не было. Орин тоже исчез. Над барханом возвышалась Башня Пепла. Стеклянные отблески заходящего солнца играли на обсидиановых стенах.

Кай вскарабкался на вершину песчаного холма и окинул взглядом оставленную позади пустыню. Его следы начинались с того самого места, где он поднялся. Ничто не напоминало о том, что двое путников пересекли пустыню. Словно пески сами стёрли свидетельства того, что смертные посмели бросить вызов.

Кай собрал оставшуюся решимость и стал спускаться к противоположному основанию бархана — туда, откуда чёрным стволом взмывалась башня. Ноги, словно почувствовав конец пути, вновь обрели силу. И Кай преодолел склон за считанные мгновения.

Он дважды обошёл вокруг. Но ни ворот, ни окон он не обнаружил. Только чёрное, слегка изломанное стекло. Словно взмывающий ввысь столб не сотворён людьми, а вырос прямо из песка.

Кай осторожно приложил правую руку к поверхности башни. Обсидиан, неожиданно, был прохладным — не той освежающей прохладой, что укрывает странника под ветвями раскидистого дерева в знойный день, а той, которая могла бы исходить от заплесневелых камней склепа: пронизывающей кожу насквозь и рождающей дрожь до самых костей.

Неожиданно левая рука оживает и ложится рядом. В голове рождается голос, в этот раз вполне отчётливый:

— Что ж, если ты этого желаешь, пусть будет так. Но знай: от этого выбора отказаться уже будет нельзя.

Каю показалось, что он уловил в голосе порождения Пакта лёгкую грусть — первую эмоцию за двенадцать лет. Мгновение он колебался, но в мыслях возник образ девушки в голубом платье, и Кай сильнее прижал руки к стене.

Камень стал терять плотность, пальцы погрузились в него, словно в вязкий гель. Кай задержал дыхание и, преодолевая сопротивление, сделал шаг вперёд. Когда стена смыкалась вслед за ним, ему показалось, что он услышал за спиной печальный вздох.

Кругом одна лишь темнота. Кай сделал шаг назад, но стены не было. Он огляделся.

Спустя пару мгновений тьма перестала казаться однородной. По обеим сторонам от него возвышались два ряда колонн, источавших чёрный свет, вершины которых терялись где‑то вверху. Галерея заканчивалась постаментом, над которым висело округлое пятно, казавшееся дырой в пространстве.

Кай оглянулся и вздрогнул. Позади был тот же самый коридор, словно отражение. А зеркалом был сам Кай. Он понял, что путь только один, — и это знание сняло напряжённость, во власти которой он был всё это время.

Кай сделал несколько шагов вперёд — бесшумных шагов. Окружающая тишина не давала рождаться звукам, словно она боялась, что покой этого места будет нарушен.

Внезапно он оказался перед постаментом, не успев заметить, как преодолел разделявшее их пространство. Пятно оказалось круглым обсидиановым диском. Его можно было назвать зеркалом: идеально гладкая поверхность которого не отражала свет, а скорее поглощала его без остатка.

Кай, движимый каким‑то неясным наитием, поднял левую руку и коснулся центра. Пальцы упёрлись в твёрдое стекло, но от них кругами пробежали волны, словно по водной глади.

Раздался холодный голос, исходящий отовсюду:

— Ты хочешь свободы, но сколько она стоит? — эхо вопроса поднялось над залом и затерялось среди колонн.

— Разорви договор. Я готов отдать всё, — в голосе Кая смешались отчаяние, решимость и надежда.

Вместо ответа поверхность зеркала покрылась крупной рябью. Рука словно приросла к стеклу. Кай почувствовал, как чуждая сила, с которой он жил столько лет, покидает конечность — без всякого сопротивления. Каю даже показалось, что он чувствует мрачное удовлетворение существа.

Внезапно что‑то словно ударило в голову, проникло в разум — и Кай потерял сознание.

Снова тот самый цветущий сад. И та же девушка в голубом платье. Кай, как и всегда, устремляется к ней. Он наконец‑то сможет посмотреть в её глаза. Протягивает руку, но пальцы проходят сквозь золотистые волосы. Её фигура расплывается, теряет форму и растворяется голубым облаком под ветвями сада.

«А была ли дочь?» — он вспомнил.

Видение померкло. Наступила темнота, какую видит человек без сновидений.

— Кай! — голос, кажущийся знакомым, звал его.

— Кай! Очнись же! — кто‑то настойчиво тряс за плечо. Орин.

Кай открыл глаза. Силуэт склонившегося колдуна на фоне звёздного неба.

— Где мы? — ладони упёрлись в остывающий песок.

— Рядом с деревней, её видно с вершины холма! — с несвойственным ему весельем ответил Орин. — Я вижу, у тебя получилось. И как? Доволен?

— Более чем, — сухо произнёс Кай, поднимаясь. Огни деревни действительно виднелись неподалёку.

— Тогда вперёд. Признаться, я тоже удовлетворён походом, — колдун, не дожидаясь ответа, двинулся на свет огней.

Кай, помедлив, пошёл следом. Он даже не смог вспомнить фигуру девушки в голубом. От всего видения остался только горький аромат магнолий.