Барс

Глава 1

Удивительно, как быстро способна природа менять свой облик в глазах человека! То предстанет добродушной волшебницей, укрывающей народ от любых невзгод, дарующей невероятной красоты пейзажи - потаённые уголки этого дивного мира. То вмиг переменится её настроение: раскроет свои смертоносные крылья над головами живых, да нашлёт страшных бед и несчастий. Многоликая эта природа, особенно в горах, где сказочные виды сменяются острыми скалистыми уступами, снежными лавинами, дремучей тайгой...

Здесь она родилась и выросла, провела хорошее — совсем уж счастливым назвать нельзя, — детство. Здесь впервые училась, познавала, и именно благодаря могуществу гор обрела магию. Келуни — Пернатая, а Пернатые всю свою жизнь крепли загадочной силой, многоликой, как и сама природа, лишь в этих горах. Но не только Пернатые пользовались чудесным даром — им владели и те, кого они поклялись убивать. И охота на одного из них в тот миг уже началась.

Острокогти, услужливо доставившие пятерых людей к самой вершине, остались давно позади. Эти величественные, похожие на гигантских филинов существа редко вступали в бой — люди выращивали и обучали их, после чего те предано им служили, пронося в самые непроходимые части горных хребтов. Несмотря на огромные размеры и опасное оружие в виде четырёх лап со смертоносными когтями, Острокогти были довольно мирными, предпочитая кровавой схватке отступление в небо. Охотников это уж точно не устраивало — они здесь, чтобы убивать, а не бежать.

Люди прокрадывались сквозь сугробы свежего снега, что порой со скрипом проваливался под утеплёнными сапогами. Открывался сказочный вид на заснеженные скалистые уступы, а солнце, достигшее середины неба, радостно сияло в тон белёсому снегу. В остальном вершина ничем не отличалась от заснеженной пустыни — безжизненная пустошь, вот только вместо песка — глыбы льда и невзрачные камни. Именно здесь обитали злейшие враги Пернатых. Они мало ведали о Барсах, но и того было достаточно, чтобы всем сердцем возненавидеть этих созданий — они спускались с вершин к подножиям, чтобы совершать набеги на мирные деревни Пернатых, в сумерках убивая людей десятками в их собственных домах... Крылатые, самые способные из Пернатых, защищали свой народ, предупреждая опасность и убивая Барсов первыми, иначе быть беде.

Её брат Керабо тоже был Крылатым, однако Барс настиг и его, беспощадно убив в одну из «охот». Её отца не стало по вине всё тех же Барсов, но того ненасытное существо застало уже в собственном жилище. Именно это стало причиной, по которой Келуни так яро мечтала стать одной из Крылатых — отомстить за отца, отомстить за брата, убить прежде, чем снова убьют кого-то из её близких... таков закон жизни. И её дар обязательно в этом поможет.

Их бессменный лидер, Безирон, чутко смотрел по сторонам — любой, даже самый маленький след Барса мог указать на ненасытное существо, затаившееся где-то неподалёку, своевременно. Благодаря Орлекону, ещё одному из членов их отряда, им удалось засечь свежий магический след врага — способность Орлекона позволяла видеть малейшие магические колебания, а уж тем более след такой величины. Сразу после этого Безирон всполошился:

— Тихо!

Крылатые остановились. Келуни знала, что это был сигнал — готовиться к скорому появлению Барса. Она покрепче сжала рукоять меча и нервно оглянулась по сторонам: люди уже заняли позицию некого полукруга, они готовились отразить атаку и самим перейти в наступление. Да вот только где же Барс? Было время подготовиться к скорому убийству! Она с ненавистью сжала кулаки до хруста костяшек. Слишком многого лишили её Барсы, чтобы так просто упустить даже одного из них...

Изящно поправив два пёстрых пера, вплетённых в тугую косу чёрных волос, девушка вытянула руки и мысленно обратилась к силе гор. Эта тонкая, ничем необъяснимая связь следует с детства за каждым членом племени Пернатых. Тёплое покалывание сначала чувствуется лишь отдалённо, затем пульсирующей энергией наполняет кончики замёрзших пальцев, а после и всё тело. Келуни закрывает зелёные, как залитая светом лесная чаща, глаза, и начинает видеть весь мир совсем иначе. Вокруг чёрными кругами расплываются неясные силуэты, истошно вопящие во весь голос нечто, похожее на крики о пощаде. Девушка привыкла к ним с детства — пугающие облики собственных страхов стоят на грани между двумя мирами, вынуждая Пернатую отступить. Уходят годы, чтобы хоть немного заглушить их пугающие вопли, сливающиеся в ужасающий вой о смерти и пощаде.

Всё затихает, и Келуни окутывает тьма, обдавая своим пылким жаром, словно пламя костра. Она щурится, пытаясь разглядеть в ней хоть какой-то просвет, но ничего. Телу неприятно находиться в этом чужеродном мире, противно среди мёртвых душ, блуждающих совсем рядом — таков её дар, данный силой гор. Если какие-нибудь мальчишки и девчонки из её деревни управляют ветром, или, на худой конец, понимают язык зверей, то она приходит в царство мёртвых грешников за могуществом, за ответами, за советом. Из раза в раз все свои одиннадцать лет владения этой способностью она общается с мертвецами — сильнейший дар и проклятие одновременно. Её знали в каждой деревушке на всём родном Северном склоне, ведь могущественный дар приносил за собой величие и славу. Она была и не против.

В этот раз её безмолвной просьбе снова внимают. Перед зелёными глазами резко вспыхивает алый свет, нечто злорадно смеётся, подходя со спины — Келуни обернулась, холодно сжимая кулаки и глядя на представший перед ней облик сгорбившейся орлицы. Она уже видела её раньше. Изломанные крылья, неестественно выгнутые в разные стороны, красные глаза, что источали этот ужасный свет. Птица была взъерошенной, очень мерзкой, и при взгляде на неё внезапно возникал вопрос: «За что тебя так?..»

Келуни склонилась в почтительном поклоне перед уродцем, птица сдержанно кивнула. Эта грешница ведь тоже когда-то была девушкой — живой, такой же, как и она. Но смерть свершила свой суд.

— Что привело тебя сюда, юная Пернатая? — хриплый голос орлицы заметно сипит, однако смотрела она не то с усмешкой, не то со злорадным интересом. Келуни вежливо кивнула:

— Изволь помочь мне, Силовольная. Дай мне верного помощника в бою.

— Вот и началась твоя первая охота, — рассмеялась изуродованная птица, захлопав своими облезлыми крыльями. Она вдруг замерла, долго и внимательно глядя в глаза хладнокровно отстранившейся девушке, — ты получишь своего помощника.

— Благодарю, — сквозь зубы проговорила колдунья, натянув почтительную улыбку. Хотя ей даже спустя многие годы было противно смотреть в глаза мерзким птицам - мёртвым людям. В ответ орлица лишь злостно ухмыльнулась и кивнула, взмахивая уродливыми крыльями. Вскоре покойница растворилась в обжигающей тьме, и Келуни, поняв, что ритуал стоит заканчивать, закрыла глаза и мысленно обратилась к силе гор. Очередная вспышка света прорезает глаза, и постепенно её тело вновь остужает морозный горный ветерок, пока неведомый тяжкий груз сходит с плеч. Девушка вновь вдохнула полной грудью, чувствуя, что вернулась в настоящий мир — стоявшие полукругом Крылатые нервно озирались по сторонам в ожидании боя. Но её старания не прошли даром — на вытянутой руке девушки засиял едва видимый огонёк, то и дело перевоплощавшийся в небольшого магического беркута, что вспорхнул к ней на плечо, готовый в случае чего защитить. Этот обряд был несложным — да, голова всё ещё немного побаливала, однако с ещё одним верным товарищем в бою с Барсом будет гораздо проще.

И в этот момент он показался перед ними во всей красе.

Зверь был на горном выступе, возвышавшемся над головами охотников. Светло-серая шерсть, сплошь усеянная крупными, изящными чёрными пятнами. Длинный и пушистый хвост заканчивался чёрным кончиком, округлые уши с тёмной каёмкой венчали голову. Это было очень мускулистое и сильное существо, смирявшее Пернатых своим пронзительным взглядом дикой кошки. Зверь не спешил нападать, словно выжидая, пока люди первые выстрелят — и не зря.

Две стрелы одновременно сорвались с арбалетов Орлекона и Бесура, ещё одного из охотников, тоже новобранца среди Крылатых. Однако Барс очень легко увернулся, юркнув в сторону. Безирон раздражённо стиснул зубы, знаком руки приказав всем оставаться на месте. Дыхание в груди Келуни на миг замерло, а сердце бешено заколотилось — она представляла себе Барсов совсем иными, гораздо меньшими по размеру, больше похожими на волков... этот пронзительный взгляд её напугал, но девушка старалась держаться уверенно, хорошо понимала — ошибка может оказаться смертельной.

Крылатые замерли. Зверь на какое-то время исчез из их поля зрения, готовясь ударить со спины. Но люди тут же выстроились кругом, чтобы, с какой бы стороны существо не напало, всегда можно было его увидеть. Келуни не сводила глаз с соседствующего выступа и заснеженного склона — это было хорошее место для огромной кошки, чтобы исподтишка напасть, однако в этот раз он выбрал иную жертву. Огромный Барс с диким рычанием накинулся на Бесура — парень успел отскочить, но когти могучего хищника-таки задели его. Пернатый громко взвыл, падая на холодный снег, он нацелил свой арбалет на ещё не успевшего скрыться хищника и выстрелил. Стрела со свистом полетела прямо к его пятнистой шкуре, однако тот вдруг резко обернулся, и неведомая волна силы сбила снаряд на землю. Конечно же, Барс не даст так просто себя одолеть — мощнейшая магия защищала его от любых невзгод, пока существо было полно сил. Нужно сначала его измотать, а уже потом наносить собственные удары.

Барс сорвался с места и скрылся за очередным сугробом, дабы повторно атаковать. На помощь к раненому Бесуру тут же подоспел Зивегор, целитель их отряда, оттаскивая парня к центру их круга — шкура на месте раны была разорвана, и на широком плече Бесура красовалась огромная чёрная рана, яд которой стремительно расползался болезненно пульсировавшим пятном. Залечивать её времени не было, в любой момент хищник мог напасть снова, что и произошло.

Огромная кошка практически бесшумно вынырнула из-под уступа, на этот раз сбивая с ног сразу двух Крылатых — их главаря и целителя. Безирон вытянул тяжёлый меч, подставляя его под лапы несущегося зверя, и тот по неосторожности наткнулся на стальное лезвие, вдруг вспыхнувшее алым пламенем — такова была способность этого Крылатого, управление огнём. Существо отчаянно взвыло, опалив в шкуру — хоть значительного ущерба это и не нанесло, но зверю явно было очень больно, из-за чего Барсу пришлось на время скрыться из поля зрения охотников.

Не успели они отдышаться, как тут же за спинами Крылатых послышалось глухое рычание вновь появившегося зверя. Тот рассвирепел, злобно кружа вокруг их отряда — подбирал очередную цель. Келуни выставила свой короткий меч, мысленно обращаясь к своей силе. Магический беркут со звонким клёкотом устремился к её лезвию, готовясь в любой момент спикировать прямо на врага.

Перед глазами вновь мелькнул сорвавшийся с места Барс. Келуни очень вовремя воззвала к мертвецам, ведь на этот раз целью зверя оказалась именно она. Магический беркут пролетел сквозь Барса, на миг приводя его в ступор — шкуру болезненно обожгло чем-то, что было не дано увидеть никому, кроме самой Пернатой. Это спасло Келуни жизнь, выкроив время для манёвра.

Девушка пригнулась, ловко откатившись в сторону от вновь рванувшегося на неё Барса — пятнистые лапы со смертоносными когтями пронеслись совсем рядом, но её не задело. Пернатая сама успела вонзить меч в брюхо зверя, но и в этот раз ударная волна откинула лезвие от мускулистого хищника. Келуни злостно сжала зубы — если бы не эта магическая защита, удар оказался бы явно смертельным! Но Барс благополучно приземлился на лапы со спины девушки, и, тяжело дыша, снова попытался кинуться на неё, однако перед ним возросли Безирон и Зивегор, выставившие свои острые мечи. Орлекен наставил на пятнистого арбалет, шепча что-то вполголоса — заговаривал стрелу. Пернатая поднялась с земли и смело взглянула на Барса — тот яростно взревел, но не спешил атаковать.

Когда-то именно так погиб её брат. Келуни со злобой сжала свой меч, очень жалея, что тот не смог пронзить шкуру мерзкого чудовища — ну ничего, ещё совсем немного, и этот зверь сгинет вместе с десятками своих собратьев, которых она будет яростно убивать. Они все поплатятся за отца, за брата, и однажды она убьёт тех самых, что принесли столько боли её семье...

Барс вдруг замер, прикрывая глаза. Безирон испуганно отшатнулся, во всю силу выкрикнув:

— Всем лечь на землю!

Келуни судорожно выдохнула, прежде чем послушно прильнуть к холодному снегу, и в тот же момент от зверя вдруг разлилась волна чёрной энергии — она с силой рванула девушку и других Крылатых в стороны. Полёт был недолгим. Пернатая ощутимо ударилась ногой о припорошённый снегом камень, прежде чем упасть в рыхлый снег. Тело пробрала дрожь, было очень холодно. Нужно было подниматься. Ей это удалось, но взобравшись на злосчастный камень Пернатая вконец выбилась из сил. Жёсткое приземление пришлось прямо по ноге, на разорванной штанине которой теперь была тёмно-бордовая кровь — Келуни знала, насколько холод был губителен для раненых, но опаснее всего было другое — зверь может почувствовать запах её крови...

Так и случилось. Огромный пятнистый хищник, скалясь, вынырнул из-за соседнего камня, направляя свои осторожные шаги прямо по направлению к Пернатой. Девушка забилась в угол своего камня, на котором она сидела — нет уж, она не собиралась так просто отдаваться на съедение этому зверю, но что она могла сделать? Меч затерялся где-то в снегу, когда она выбиралась, а сама охотница едва ли могла двигаться. Что ей оставалось? Покорно дожидаться смерти? Или верить в несбыточное чудо, что её действительно спасут другие Крылатые...

Что-то вдруг с силой столкнуло её с камня и унесло за собой. Келуни только и успела, что прохрипеть нечто, прежде чем вдруг погрузиться в сон.

***

Голова болела. Все звуки вокруг померкли, отдаваясь далёким эхо, отчётливо Келуни слышала лишь треск размеренно горевших в камине брёвен. Здесь было очень тепло и даже уютно, но девушка постепенно вспоминала события прошлого дня, и с каждым мигом пугалась всё больше. Где она? Кто её спас, Крылатые? Убит ли тот проклятый Барс, который едва не лишил её жизни?!

Она резко подорвалась с места, раскрывая глаза, и только сейчас поняла, что находилась в чьём-то жилище.

Внутри практически всё было сделано из дерева и шкур. Крупные сосновые брёвна обрамляли стены, в помещении приятно пахло лесной смолой. Слух её не подвёл, и единственным источником света оказался действительно камин: языки пламени жадно пожирали колотые брёвна, отдавая своё тепло. В центре разместился стол, по бокам — несколько мелких шкафчиков, забитых всякой ерундой, чем именно — в полумраке разобрать было практически невозможно. Лишь одно девушка разглядела особенно отчётливо: на стенах, прикреплённые всевозможными верёвками и шпажками, красовались шаманские принадлежности. Маски, устрашающие куклы, веники остро пахнущих трав — всё это невольно навеивало ужас и лишний раз заставляло задуматься, к кому она попала.

Келуни попыталась привстать — лишь сейчас Пернатая заметила, что всё это время лежала в мягком обитом шкурами кресле, — и боль в повреждённой ноге вдруг с новой силой охватила её. Девушка, судорожно вздохнув, вернулась в кресло, боязливо взглянув на свою рану: вся лодыжка, когда-то скрытая за плотным слоем звериной шкуры, была разодрана и покрылась нездоровой гноящейся коркой. Ранение выглядело страшно, однако совершенно ничего поделать с этим Пернатая не могла — многие её соплеменники владели даром исцеления, но грешники никак не могли лечить живых. Оставалось лишь надеяться, что скоро Крылатые её отыщут, и...

Внезапно мелькнувшая тень тут же вывела её из раздумий. Келуни боязливо вжалась в кресло, с ужасом взглянув на возросшую перед ней мужскую фигуру, во мраке комнаты разглядеть лицо было очень сложно. Однако вскоре незнакомец немного наклонил голову набок, подставляясь свету пламени, и девушка смогла различить его немного заострённые черты. Чёрные волосы чуть ниже шеи неопрятными локонами ложились на накидку из медвежьей шкуры, впереди красовались две аккуратно сплетённые тонкие косички. Лишь сейчас Келуни поняла, что мужчиной его назвать сложно — уже довольно зрелый паренёк с огрубевшими чертами лица, тонкими потрескавшимся губами и пронзительными льдисто-голубыми глазами, взгляд которых показался ей немного диким. Холодные, пронзительные, они смотрели прямо в душу, прямо на неё, словно не желая упустить ни одной детали.

Незнакомец ступил на шаг к ней, но девушка лишь съёжилась, забившейся в клетку птицей глядя на него. Она интуитивно прикоснулась рукой к кожаному ремешку, на котором когда-то крепился короткий меч, но того там не оказалось.

— Не это ли ищешь? — раздался сухой голос человека, очень низкий и рычащий. Он спокойно протянул руку, в которой крепко сжимал оружие. Да, это определённо было то самое — Келуни с недоверием взглянула на него, обжигая презрительным зеленоглазым взглядом.

— Кто ты? — фыркнула она в ответ, пытаясь выглядеть уверенней и спокойней. Умом она понимала, что если этот человек попытается ей навредить, она не сможет отбиться — раненая и безоружная, по сути последним, на что ей придётся надеяться — чудесный дар мертвецов, который защитит её от смерти. И надолго ли? Грешники дорого взимали за свою услугу.

Мужчина задумчиво усмехнулся, шагнул ещё ближе, оказавшись почти вплотную к ней. Пернатая вновь окинула его ненавидящим взглядом — но ведь если так подумать, именно он, скорее всего, спас её от неминуемой гибели в ту битву. Но зачем? К чему она ему живой?

— Если я отвечу честно, — с горькой усмешкой ответил незнакомец, — ты не поверишь. Такие, как ты, убивают таких, как я.

— Ты прав, я не поверю. — сквозь зубы процедила девушка, мельком бросив взгляд на свой меч в руках чужака. — Барсы — злостные создания, непохожие на людей и обычных зверей. Это вы убиваете Пернатых сотнями, вот и получили по заслугам.

— Да я вижу, что столкнулся с типичной Пернатой. — задумчиво хмыкнул мужчина, отбросив меч на пол. Девушка невольно попыталась до него дотянуться, но чужак прижал стальное лезвие ногой к полу, а сам протянул руку к её волосам. Келуни попыталась рвануться в сторону, однако он лишь осторожно покрутил в руках два пёстрых чёрно-белых пера, вплетённых в её тёмные локоны. — Гляжу, не ошибся. Ты действительно та самая, из рода Кедровок...

— Что тебе нужно от меня?! — с яростью выпалила Келуни, пытаясь бежать, но раненая нога не давала ей этого сделать. Незнакомец покорно отступил.

— Ответь мне на один вопрос, — осторожно начал он, — можешь ли ты обращаться за помощью к грешным?

Келуни с подозрением взглянула на него: а стоит ли говорить правду? Что, если это — ловушка неясно откуда взявшегося сумасброда с верхушек гор? С другой стороны, тем его можно будет и припугнуть! Да и голубые глаза смотрели спокойно и без злости, лишь с любопытным ожиданием.

— Да, могу. — буркнула Келуни, горделиво вздёрнув голову. — Разве это что-то меняет?

Незнакомец с облегчением выдохнул, вдруг отведя взгляд и тепло улыбнувшись.

— О, могучие горы! Годы поисков, и я тебя наконец отыскал, та самая птичка... — он миролюбиво кивнул ей, но вот сама Пернатая одарила мужчину долгим, презрительным взглядом:

— К чему всё это?

— Ты поможешь мне, — пробормотал незнакомец, и это явно не было вопросом — утверждением, в котором он был абсолютно уверен, — лишь ты можешь связаться с той, что видит судьбы. Узнать правду, узнать, где она, жива ли вообще...

— Я не собираюсь тебе помогать! — злобно бросила Пернатая, пытаясь отпрянуть, но израненная нога вновь отдалась болезненной пульсацией. Девушка стиснула зубы, пытаясь перетерпеть, вот только и мужчина заметил её травму.

— Тебе придётся, — серьёзнее пробормотал он, тяжело вздыхая, — твоя рана воспалилась, так что не сможешь никуда уйти. Это я спас твою жизнь, и готов спасти снова, лишь бы ты помогла мне... я слишком долго искал тебя, Пернатая, чтобы так просто отпустить. Помоги мне, и я помогу тебе в ответ.

— Откуда мне знать, что я могу тебе верить? — процедила девушка, внимательно следя за его взглядом. По глазам всегда можно было понять, врёт ли человек, но льдистые глаза мужчины оставались отстранённо холодны.

— Я мог оставить тебя на растерзание своему другу ещё тогда, на склоне. О, Буреголов был бы просто счастлив убить такую славную птичку, да только я увёл добычу прямо у него из под носа! Этот неприятный должок чуть позже обойдётся мне очень дорого. Зачем мне было спасать тебя, так рискуя, если бы хотел навредить?

И в его словах действительно был смысл. Келуни недовольно закусила губу, всеми силами стараясь найти хоть какие-то противоречия в сказанном незнакомцем, но всё сходилось. Ему нужна была помощь грешников, говорить с которыми могла лишь она. Он спас её от клыков Барса, но... сам при этом является Барсом?.. Она всё ещё не верила лишь в эту чушь. Девушка недовольно закатила глаза, скептически хмыкнув:

— Допустим так. Что я должна сделать, чтобы ты меня отпустил? Целой и невредимой.

— Связаться с грешником, который ведает судьбы людей. — на одном дыхании вымолвил он, и в голубых глазах затеплилась надежда. — Это возможно?

Пернатая нехотя кивнула:

— Да, эту грешницу зовут Судьбоносная. Она одна из самых сварливых среди своих собратьев... просто так я не смогу её позвать, нужен специальный ритуал и много, очень много моей внутренней энергии. Но если ты готов помочь с приготовлениями к обряду, то в целом я смогу с ней связаться. Однако я многим рискую, помогая... — девушка с презрением хмыкнула, окинув незнакомца наделано высокомерным взглядом. Нет, кровожадные Барсы вот уж точно не выглядят так. — Тебе. Такому, как ты.

Мужчина вдруг раздражённо выругался, тяжело и грузно вздохнув. В прежде спокойных глазах всколыхнулась серая буря, и он серьёзнее произнёс:

— Послушай меня, Пернатая. Ты сейчас абсолютно ничем не рискуешь, просто спасаешь свою жизнь. Это я иду наперекор своим сородичам. Злая шутка судьбы — единственной, кто может мне помочь, оказалась одна из тех, что и послужила причиной этой трагедии...

— Какой трагедии? — не поняла Келуни, проследив за его взглядом, однако «Барс» тут же опомнился и стал ещё суровее, чем прежде.

— Неважно. Просто помоги мне, и разойдёмся с миром. Ты на здоровых ногах поскачешь обратно к своим Пернатым, а я больше никогда не посмею прикоснуться ни к одному твоему сородичу в знак вечной благодарности.

Келуни это очень не нравилось. Если он не соврал и действительно является Барсом, то у девушки были абсолютно все причины его ненавидеть — один из его собратьев убил её отца и брата! Разве могла она ему верить? Разве могла так просто отдаться в руки, возможно, злодею? Хотя какие у неё вообще были варианты... спастись бы, и на том хорошо. Обряд может и сложный, но Келуни уже проделывала его пару раз, так что просто повторит снова.

А мужчина терпеливо ждал её ответа — он замер, казалось, совсем не дыша. В глазах плясали огоньки пламени, вдруг отразившие всю ту надежду, с которой в тот миг он смотрел на неё.

— Ладно, — сдалась Пернатая, отводя взгляд, — я помогу. Ты вылечишь меня, я проведу ритуал, и после предпочтём навсегда забыть об этой встрече. Идёт?

— Пусть так. — сдержанно улыбнулся голубоглазый, протягивая руку в знак мира. Но Келуни лишь с недоверием окинула его холодным ненавидящим взглядом, и новый знакомый, с тяжёлым вздохом, был вынужден отступить. Девушка содрогнулась, тоскливо оглянувшись: как бы она желала снова оказаться дома, рядом с матерью, рядом с Крылатыми. Надо же было этому отбросу так удачно её спасти от неминуемой гибели! Ну что же, придётся платить. В долгу она уж точно не останется, кем бы он там не оказался — Пернатый, или действительно Барс?

***

Время шло мучительно долго. Оно не летело вольной птицей, а нарочито медленно тянулось неспешно бредшим по лесу лосем, чьи длинные ноги утопали в свежем, рыхлом снегу. Келуни с большим удовольствием взглянула бы сейчас и на эту картину, да только раненая нога словно кандалами приковала её к чужому дому, весьма удобному и тёплому креслу, которое она уже успела искренне возненавидеть за проведённые в нём два дня. Отчего? Да потому что с её своенравием было тошно зависеть от какого-то там незнакомца — подчинение, повиновение, преклонение, всё это было ей до скрежета в зубах чуждо и противно.

Хорошо хоть её временный «товарищ» старался вообще лишний раз не давить ей на нервы своим присутствием — он подолгу пропадал за пределами деревянных стен, а приходя приносил с собой некоторые вещицы для грядущего обряда, а также обледеневшие горные травы для чая и лекарства. Стоило признать, после мазей и повязок нога постепенно заживала, по крайней мере, гной перестал распространяться так стремительно, и даже рана понемногу затягивалась, вот только ходить всё ещё было очень больно. Это беспокоило её нового знакомого.

— Я должен тебя осмотреть, — со вздохом пробормотал он, сев на пушистую медвежью шкуру чуть ниже неё, — боюсь, простой раной всё не ограничится. Это может быть перелом.

Он говорил об этом так сдержанно и спокойно, словно совсем не сомневался в своей правоте. Келуни с подозрением прищурилась: чего это он забеспокоился о её ноге лишь на второй день? Так не хотелось, чтобы птичка убежала? Девушка презрительно кивнула:

— Как посчитаешь нужным, но без вольностей.

На его лице лишь на миг проскользнула холодная усмешка, но с прежней осторожностью он взялся за дело. Мужчина вынул руки из шерстяных перчаток, а после как следует пригляделся к ране — лосины из оленьей шкуры, которые носила Пернатая, пришлось обрезать чуть ниже колена ещё в самый первый день. Он внимательно оглядывал каждый бугорок на выбеленной коже, и девушка уже успела немного расслабиться, как вдруг последовал абсолютно неожиданный вопрос:

— Как тебя звать-то? Уже второй день знакомы, а толком ни разу и не говорили.

— Келуни. — сухо отозвалась Пернатая, с некоторым любопытством ожидая его реакции. Если действительно не был Пернатым, этот человек должен был сильно удивиться необычному звучанию её имени. Так и произошло.

— Келуни... — задумчиво повторил мужчина, пробуя это имя на вкус. — Ох ты ж, как мудрёно! Это за какие заслуги родители тебя так?

Девушку подобное заметно позабавило — либо он очень хорошо играл, либо действительно почти ничего не знал о традициях их племени!

— Такие имена у всех Пернатых, составные. Первый слог — от названия рода, то есть Кедровка. Второй слог — особенность дня, в который ты родился. Я появилась на свет в полную луну. Ну а третий — что-то связанное с горами, к примеру моя родная деревня расположена близ низовья горной реки. Вот и получается Келуни. — терпеливо пояснила она. Новый знакомый сначала долго смотрел в одну точку, а после внезапно пожал плечами:

— Умно, но длинно. Буду звать тебя просто Луни, ты же не против?

— Только попробуй. — недовольно пробурчала она, насупившись. Её имя было очень красивым, в отличии от многих непутёвых Пернатых, которые не умели подбирать имена своим детям! Да и у её брата имя было красивое... Керабо. Мысли о нём тут же заставили её помрачнеть, но Пернатая предпочла поскорее отогнать это невесёлое настроение. — Самого-то как зовут?

Мужчина немного подумал, прежде чем ответить — видимо, не знал, стоило ли до конца доверять.

— Буран. — всё же отозвался он. — Для Пернатой простовато, верно?

— Да. — хмыкнула девушка, усмехнувшись. — А что, у всех Барсов имена такие элементарные?

— Почти. Иногда посложнее... Буреголов, Когтелёд, Горнорёв. Но это редкость, чаще что-то простое и ёмкое, связанное с горами и снегом.

Келуни на миг задумалась. Она всё не решалась снова задать вопрос, мучавший её на протяжении их непродолжительного общения. Может тогда, в самую первую встречу, он просто решил её припугнуть? А на самом деле являлся обыкновенным Пернатом-отшельником, вправду забывшим всё своё прошлое и традиции своего народа! Больно доброжелательным и спокойным он был, этот облик никак не вязался с обликом того, кем он себя назвал...

— Прошу, ответь на вопрос. Только честно. — её посерьёзневший голос заставил Бурана оторваться от осмотра и поднять голову с выжидающим блеском в голубых глазах, которые вновь почудились ей немного дикими. Вздохнув, девушка наконец произнесла. — Ты ведь никакой не Барс, верно? Столь кровожадное существо, жаждущее убивать, не способно на милосердие даже ради собственной выгоды...

Буран молчал. Долго молчал, отводя опустевший взгляд, всё не решаясь ответить. То ли не решаясь, то ли думая, как именно стоило это сделать — Келуни не знала наверняка, что творилось в его голове в тот момент. Однако ей самой было бы гораздо спокойнее на душе помогать Пернатому, а не врагу, чей сородич убил её близких... не мог же Буран действительно оказаться Барсом! Барс — не человек, лишь бессердечное существо.

— Взгляни.

Он осторожно скинул свою накидку, а после оттянул край верхней одежды в сторону. Келуни испуганно выдохнула, подавляя ошарашенный вопль. Через левое плечо, опускаясь ниже, проходил огромный смолисто-чёрный отпечаток кошачьей лапы, едва ли не занимавший почти всю его грудь. Страшнее было то, что это нездоровое пятно отдавало сильной пульсацией, внутри, по сетке ещё более тёмных нитей, хорошо видимых, стоило лишь приглядеться, текла алая жидкость, которая перегонялась загадочной энергией. Видя её реакцию, Буран горестно усмехнулся.

— Эта метка появилась у меня в тринадцать лет, когда я впервые против своей воли превратился в огромного клыкастого горного хищника. Смертоносного и опасного, но очень разумного. Барсы — люди, и даже ужасающий облик ирбиса нам подконтролен. Человек решает, убивать ему, или нет. И в этом мы так похожи на вас, Пернатых...

— Т-ты... — Келуни не знала, что и ответить. В этот короткий миг весь её мир вдруг сломался и обрёл совсем новый смысл. Их, будущих Крылатых, профессиональных убийц Барсов, всю жизнь обучали искусству «охоты». Значит, всё это время они убивали точно таких же людей?.. Но почему Барсы никогда не являлись им в своём человеческом обличии, зачем так пугали людей, зачем проникали в деревни и убивали Пернатых?! Для чего?..

Теперь она боялась смотреть на Бурана. Этот дикий, холодный взгляд... она наконец поняла, почему он был таковым. Эти глаза были у Барса. Вольный, свободный, бесконтрольный взгляд хищника, несущегося по бескрайним просторам гор! Это была не ложь, с самого начала он говорил правду... но значит и её отец, её брат убиты по вине его сородичей. По вине Барсов.

Буран видел её смятение. Он долго молчал, дожидаясь, пока Келуни хоть как-то отреагирует, но девушка была не в силах проронить и слово. Барс с тяжёлым вздохом вновь натянул на плечи свою неизменную накидку, отстранённо вымолвив:

— У тебя действительно перелом. Я мог бы помочь тебе, но придётся воспользоваться моей магией...

— Нет! — вскрикнула Пернатая, испуганно отшатнувшись. Она интуитивно вскочила с места, но с болью рухнула, наступая на ногу. Это точно был перелом, не просто рана или вывих... и если так, заживать ему придётся очень долго. Девушка подавила яростный вздох, возвращаясь на своё место. Буран с сочувствием взглянул на неё, но она не могла даже посмотреть в его сторону. На том в тот день всё и кончилось.

***

Келуни и представить не могла, что правда, которую, казалось бы, он кинул ей в лицо при самой первой встрече, окажется настолько болезненной. Нет, она не боялась Барса, пускай теперь ещё осторожнее и внимательнее следила за каждым его резким движением, каждым, даже самым коротким, невзначай кинутым взглядом. Нет, больно было не от осознания всей опасности ситуации, в которую она попала. Больно было наконец раскрыть глаза и понять, что Барс не был зверем, не был существом — нет, всё это время их тренировали убивать самых настоящих людей, которые отчего-то тоже не брезгали кровью своих сородичей.

Буран не стал относиться к ней более жестоко, напротив — лишь с большей внимательностью исполнял все её просьбы, пытался травами и перевязками срастить кость левой ноги, а также заговорить. Вежливо и осторожно, он бросал какую-то фразу, будто невзначай, но Келуни не цеплялась за неё, оканчивая диалог обрывками недосказанных мыслей. Она не могла переступить через себя и заговорить с Барсом. Всё это время Пернатая была так яро уверена в том, что никаким Барсом Буран не являлся, но теперь она увидела слишком многое, чтобы убедиться в обратном. Отпечаток кошачьей лапы, пульсирующий чёрной энергией, ещё долгое время всё никак не мог выйти из её головы... конечно же, девушка не позволит ему воспользоваться магией. И пусть на это лечение уйдут хоть месяцы, но она не доверится злобной силе Барса, когда-то убившей её близких.

Она плохо знала отца, тот умер, когда Келуни была ещё совсем крохой. А вот старшего брата Керабо девушка помнила очень хорошо: до мельчайших деталей лица, до зелёных глаз, так похожих на её собственные, до привычек, до часто бросаемых фраз... он так заботился о ней, оберегал, рассказывал самые интересные, самые захватывающие истории! Именно он подставил плечо помощи, когда у десятилетней девчонки обнаружился страшный дар, пророчивший ей великое, но мрачное будущее. Помог вновь обрести в жизни цель — пойти по его стопам, и из обыкновенной Пернатой превратиться в могучую Крылатую, которую абсолютно все будут почитать и уважать, как самую надёжную защитницу! Келуни не помнила, чья именно была это мечта, Керабо или её собственная... вот только погиб парень очень рано, в двадцать лет, убитый клыками Барса. Ей тогда было всего тринадцать. Но именно тогда раз и навсегда появилась в жизни её главная цель — месть злостным существам, убивающих Пернатых каждый день. Если не убьёшь их, они убьют тебя раньше — но теперь всё то, во что девушка так яро верила годами, потихоньку начинало таять на глазах, словно снег под лучами весеннего солнца. Кто кого убивал, и зачем?

— Я не помешаю? — из мрачных мыслей её вывел доброжелательный оклик Бурана. Келуни невольно вздрогнула, подняв на него глаза — мужчина стоял около неё, держа в руках две искусно высеченные деревянные пиалы — округлые чаши с высокими бортами, легко помещавшиеся в одной руке. Из обеих пиал густыми клубами валил ароматный пар.

— Чай? — вопросительно взглянула на него Пернатая, Барс коротко кивнул:

— Да. Здесь чабрец, сушёный шиповник, еловая хвоя, немного зверобоя... ну и парочка других трав. Ты не против? — он протянул ей чашу с приятным напитком, и девушка ничего не смогла с собой поделать — любимый чабрец её подкупил.

— Раз предлагаешь, я не откажусь.

Она взяла в руки резную пиалу, с большим удовольствием вдохнув аромат чая. Травы пахли просто потрясающе — девушка сделала первый глоток, умиротворённо выдохнув.

— Действительно вкусно. — едва заметно улыбнулась она, снова отпивая немного напитка. Буран коротко кивнул, принявшись за чаепитие. Он подтянул поближе низенький стол, примостившись на всё той же неизменной шкуре. Они провели какое-то время в молчании, отхлёбывая каждый из своей чаши, однако вскоре эта тишина начала приобретать некоторую неловкость. В конце концов Келуни опустошила первую пиалу, ставя её на стол — мужчина ловко налил из железного заварника вторую порцию.

— Барсы пьют... так много чая? — сдержанно поинтересовалась она, продолжать молчать было бы уже как-то совсем невежливо. Это оказался первый пришедший на ум вопрос, показавшийся ей хоть немного разумным и мирным.

— Да, разве Пернатые так не делают? — не без удивления ответил он, с интересом дожидаясь ответа девушки. Келуни пояснила:

— У нас чаще можно встретить ягодные морсы, или же просто воду из горных рек. Пернатые используют травы скорее для лечения, нежели для еды. Не всегда можно встретить кого-либо с даром целительства поближе.

— Понял, — кивнул Буран, призадумавшись. Его льдисто-голубые глаза вновь стали довольно тревожны, что не укрылось от всегда внимательной Келуни. Наконец Барс заметил её выжидающий взгляд, и с тяжёлым вздохом продолжил, — вершины гор не так богаты на ягоды, как подножия. Здесь гораздо проще найти многочисленные травы, чем куст той же облепихи. Вот и пьём чаи, отогреваясь от вечных ветров и холода... а исцелять мы себя сами можем, и без всяких растений.

— Неужели абсолютно все Барсы владеют даром исцеления? Это ведь чистейшая горная магия... — искренне удивилась Келуни, даже позабыв о стоявшей на столе не начатой пиале чая. Внутренние сомнения отчаянно боролись с природным любопытством — стоило наконец-то всё разузнать, пусть наконец хоть одна Пернатая из тысяч осмелиться взглянуть в глаза правде!

Буран тоже немало удивился её заинтересованности, хмуро пробормотав:

— Да. Мы берём нашу магию из силы гор, которой пользуетесь и вы. Вот только в то время как Пернатые обладают одним, максимум двумя дарами, Барсы владеют десятками одновременно.

— И за это вам приходится платить перевоплощением в зверя, так? — вымолвила Келуни. Это была лишь её догадка, но кто знал — может, она действительно окажется права. Буран замолк, отведя угрюмый взгляд — с каждым словом о своей силе он всегда становился всё суровее, эта тема была ему явно неприятна. Но он не уходил от ответа, всегда отвечал без утаек, честно, до конца. Неужто вправду ему нечего было стыдиться?

— Возможно и так. Барс может превратиться по своей воле, но каждое новолуние неизбежно произойдёт болезненное перевоплощение в зверя, из которого мы не можем выйти, пока не появится тоненький серп юной луны. Время страданий и мук, после которого Барсу ещё долго нужно приходить в себя — такова плата за наш дар. Поговаривают, что именно в новолуние происходит столь мощный всплеск магии, отчего она против воли вырывается наружу.

Келуни поёжилась. Может, Пернатые и не обладали столь мощной силой, однако они не превращалась каждый месяц в ужасное кровожадное создание, нахождение в теле которого приносило лишь муки и страдания. Но даже это не объясняло ещё очень многого!

— У вас такая огромная сила... неужели вы убиваете Пернатых ради власти?

— Чушь. — буркнул Барс, лицо его перекосилось. — Мы убиваем, потому что иначе вы убьёте нас раньше.

— Что...

— Что?

Разве не об этом же говорили все Крылатые, обучавшие новобранцев?.. Разве не эту фразу повторяли из раза в раз, стоило свершиться в сумерках новому убийству? «Убей, пока они не убили тебя».

Они настолько боялись и одновременно ненавидели друг друга, что уже давно позабыли истинную причину этой лютой злобы. Всем было абсолютно наплевать, ведь кровь для них стала обыденностью, рутиной, без которой жизнь уже не будет казаться простой, нормальной. Так надо, надо убивать, иначе они убьют нас первыми! И в этой лицемерной философии была горькая правда — уступи одна сторона, вторая обязательно истребит первых. Дашь слабину, и тебя убьёт сильнейший. Потому что так заведено, так «правильно», так было испокон веков!

— Похоже, мы попали в цепочку ненависти, которой уже никогда не будет конца... — вполголоса пробормотала Келуни, неясно отчего панически боясь повысить голос. Буран с непониманием уставился на неё. — Мы стремимся убить другого прежде, чем он убьёт нас. И это взаимно. Мы учим своих детей этой философии слово в слово, растя тем самым ненавистников другого, «опасного», народа. И так из года в год, из века в век, по кругу... Барсы и Пернатые продолжат убивать друг друга, пока одни не истребят других. Лишь тогда всё наконец кончится. Один победитель, один проигравший, и тысячи невинных жертв.

Буран отстранённо кивнул, задумавшись. Для него это уже давно не было секретом, как и для большинства Барсов, в отличии от Пернатых, среди которых просвещённых были единицы. Да и тем приходилось молчать, иначе посчитают безумцами — впервые Келуни поняла это особенно ясно и отчётливо, вот только до конца не могла разобраться: хорошо это или плохо? Быть может, своей ненавистью они просто защищались? Ведь Барсы сильнее Пернатых, но при этом Пернатых попросту больше...

— Так было, и так должно остаться. — глухо отозвался Буран, исподлобья взглянув на неё. — Наше знакомство ничего не изменит. Ты станешь Крылатой и будешь убивать Барсов, иначе просто не выживешь. Поэтому нужно поскорее заканчивать с нашим маленьким делом.

И он был прав. Когда она наконец вернётся в родную деревню, то будет вынуждена снова примкнуть к Крылатым. Иной исход может вызвать слишком много нежелательных вопросов, которые и так будут, и в больших количествах. Почему она так внезапно пропала с поля боя? Как ей удалось выжить? Почему, в таком случае, не вернулась к своему отряду и где всё это время пропадала?

— Ты прав, — кивнула Келуни, на миг вздрогнув. Она всё ещё не была до конца уверена, но и иного выхода пока не находила, — чем скорее с этим покончим, тем легче будет вернуть всё на круги своя. И раз уж ты так уверен, что это поможет, то... воспользуйся магией, чтобы избавиться от перелома.

Поначалу Буран не поверил, что она действительно согласилась, однако увидев полный решительности взгляд осторожно переспросил:

— Точно готова к этому? Процесс весьма болезненный, придётся срастить твои кости...

— Не сомневайся. — собравшись с духом, кивнула она, и Бурану ничего не оставалось, кроме как согласиться.

Барс вытянул руки, осторожно окидывая взглядом повреждённую конечность — внешняя рана почти полностью затянулась, вот только отёк с каждым днём ожидания становился всё больше. С тяжёлым вздохом он прикрыл глаза, едва ощутимо коснувшись кожи концами пальцев, но тут же всю ногу Келуни пронзила нестерпимая, жгучая боль. Словно языки жгучего пламени одновременно сжигали её и снаружи, и изнутри, наращивая жар с каждым мигом, отчего терпеть становилось всё невыносимее. Из рук Барса тонкими чёрными нитями лилась магия, медленно проникавшая к цели и каждым своим появлением обжигая кожу и мышцы. Келуни едва ли сдерживалась, чтобы не закричать, однако стерпела. Вскоре боль начала понемногу отступать вслед за утихавшей магией, и Буран, устало покачнув головой, убрал руки.

— Только не пугайся... — осторожно начал он, неловко пожимая плечами. — Это абсолютно нормально, через пару дней пройдёт!

— Чёрт...

Келуни зажмурилась, всеми силами пытаясь это развидеть, но бестолку. Почти белая, гладкая кожа, на которой когда-то виднелись кровавые рубцы, стала угольно-чёрной. Тоненькая сеточка из нитей пронизывала эту временную кожу, а внутри текла алая жидкость, отдалённо напоминавшая кровь. Сначала она вспомнила тот отпечаток кошачьей лапы Бурана, а затеми рану Бесура, что так неосторожно попал под когти разъярённого Барса. Это была та же самая магия — чёрная, пульсирующая, вот только не расползавшаяся дальше по телу. В любом случае, выглядело это слишком жутко, особенно от осознания того, что теперь её нога жила абсолютно своей жизнью... в ближайшие пару дней.

— Да уж, я видала в племени мертвецов многое, но подобное мерзко даже для меня.

Буран сдержанно усмехнулся, поднимаясь на ноги и всё ещё немного пошатываясь — исцеление отняло у него немало сил, но конечно же мужчина пытался скрывать внутреннюю боль и дискомфорт, следовавшие сразу после использования магии.

— Мне казалось, грешники будут поуродливее. — хмыкнул он, едва заметно оглянувшись на Келуни. Та лишь отмахнулась.

— Со временем привыкаешь даже к искалеченным облезлым птицам.

— Ужасный дар, другого даже сказать не могу. — с сочувствием кивнул Буран, однако девушка лишь неопределённо пожала плечами.

— Пугающий — да, но весьма полезный.

Хотя порой ей самой становилось жутко от самого осознания того, что каждый день, каждый миг её жизненной энергией питаются грешные мертвецы, таинственным образом установившие с ней связь ещё в далёком детстве. Было ли это опасно? Да, очень, ведь её жизнь была в два раза короче жизни любого другого Пернатого. Может, и эта встреча с Барсом не случайна?

***

С того дня их отношения начали заметно налаживаться. Как и говорил Буран, чёрная кожа понемногу обретала привычный цвет, зато кости ускоренно сращивались, и Келуни могла даже пройти несколько шагов на собственных ногах! Это не могло не радовать. До полного выздоровления нужно было ещё немного времени, однако приготовления к обряду шли уже полным ходом — конечно же, большую часть делал сам Буран, приносивший всевозможные магические штучки в дом.

Вот только последние пару дней Барс ходил сам не свой. Вечно со страхом озирался, подолгу заострял свой взгляд в одной точке, то и дело вздрагивал от любого шума. Келуни не понимала, что могло произойти, но постеснялась напрямую выяснить. К тому же, с ней Буран по-прежнему был внимателен и дружелюбен — даже как-то тоскливо было раз и навсегда расстаться, но оба понимали, что так будет лучше для них. Барсы и Пернатые не потерпят предательства ни в каком виде, а значит, им придётся и дальше убивать — десятками, сотнями...

— Я всегда задавался вопросом, зачем Пернатые носят эти перья?

Буран с интересом воззрился на неё, дожидаясь ответа. Келуни, помешивая в небольшой деревянной кружечке замороженные ягоды брусники с мёдом и орехами — поразительно вкусный десерт, который она открыла своему новому другу совсем недавно, — пояснила:

— Это символ нашего рода. Как ты уже знаешь, я ношу перья кедровки из-за моей семьи.

Девушка вынула из чёрных волос одно из перьев, протянув его Бурану. Перо было небольшим, но вытянутым, тёмно-коричневого цвета и крупными округлыми вкраплениями белых пятен — очень хрупкое, но с плотным тёмным стержнем. Барс с восхищением кивнул:

— Да, действительно красивое. Но почему именно два пера?

— На одном из перьев на стержне очень тонко высечено имя Пернатого. Приглядись повнимательнее, ты его увидишь.

Действительно: стоило Келуни перевернуть своё перо другой стороной, можно было с трудом, но прочитать имя девушки. Мастер очень постарался над этой надписью, чтобы та вышла миниатюрной, но читабельной. Тем временем, Пернатая продолжила:

— Это перо в случае смерти остаётся у родственников погибшего. А второе предаётся земле вместе с телом, чтобы ты мог переродиться в ту птицу, перо которой носил в прошлой жизни. Конечно, перерождение возможно, только если ты был хорошим человеком и у тебя было не так много грехов.

Буран понимающе кивнул, не сводя глаз с пера кедровки, которое Келуни по-прежнему держала у себя в руках. Он многого не знал о традициях Пернатых, а вот девушка была наслышана о кровавых традициях Барсов.

— Правда ли то, что Барс после убийства забирает перья Пернатого?

Мужчина понурился, хмуро отведя взгляд.

— Правда. Такова традиция... чем больше у тебя перьев, тем больше почёта и тем выше твой статус среди сородичей. — пробормотал он, тяжело вздыхая. Келуни мрачно кивнула — спасибо ему за очередную правду, а не тактичную ложь. Ведь действительно: все Пернатые, убитые Барсами, всегда лишались своих перьев. Поэтому именных перьев отца и брата она с их смерти больше никогда и не видела. Пернатые сильно переживали на этот счёт: люди верили, что без второго пера душа не сможет переродиться в тело вольной птицы, обречённая на вечное заточение в обледеневшей горной земле.

Буран внезапно поёжился, вдруг замерев — его взгляд был устремлён на располагавшееся вдали небольшое окно, зрачки сузились, а сам он словно больше не принадлежал этому миру. Келуни с тревогой посмотрела на него:

— Буран, всё в порядке?

Через какое-то время Барс пришёл в себя, по-кошачьи встряхнувшись — он увидел испуг в зелёных глазах Келуни, но попытался выдавить улыбку, с бурчанием отмахнувшись:

— Всё нормально, не обращай внимания.

— Как я могу не обращать внимания, если ты страдаешь уже второй день подряд? — не выдержала Келуни, тяжело вздыхая. — Так боишься сказать о своих проблемах, чтобы меня не тревожить...

Барс виновато отвёл свои льдисто-голубые глаза, невольно прикрыв левое плечо шерстяной накидкой. Келуни тоскливо посмотрела на него: почему он молчит, почему ничего никогда не рассказывает о себе? Не хочет лишний раз открываться, или же боится чего-то другого?

— Ты... ты всё правильно сказала. — судорожно выдохнул он, осторожно взглянув на неё. — Помнишь, я рассказывал тебе о силе Барса?

— Помню. — кивнула Келуни, подсаживаясь ближе к нему. Она и не заметила, как с каждым днём всё больше проникалась к этому Барсу, восхищаясь его выдержкой и удивительным спокойствием. Чем-то он напоминал ей Керабо — брат тоже редко говорил о себе и своих проблемах, целиком и полностью отдаваясь своей сестре. Но Буран... Буран не был ей братом. Он по определению, по рождению должен быть её врагом!

— Так вот, дело в том что... — вполголоса начал мужчина, но внезапно вновь содрогнулся всем телом, издав истошный рёв — да, именно рёв! Келуни поначалу ушам своим не поверила, но увидев, как Буран скорчился на четвереньках, тяжело дыша и борясь с чем-то, так сильно гложущим его сознание, наконец поняла, что происходило. Она вскочила с места, отступив на пару шагов от Барса — ей хотелось помочь ему, однако что Пернатая вообще могла сделать, не зная о ему подобных практически ничего?! Да и не навредит ли он ей в таком состоянии?..

— Ты перевоплощаешься... — вполголоса прошептала она, нервно закусив губу и взглянув в маленькое окошко: ночь только наступала, но привычный полумесяц в этот раз не показался на небе. Наступило новолуние — то самое, о котором рассказывал Буран с такой неохотой. А значит, сейчас он превратится в смертоносного зверя, и пробудет в этой форме до тех пор, пока на небе не появится тонкий серп молодой луны.

Бурану становилось всё хуже. Он тяжело дышал, содрогался каждый миг, бился в конвульсиях. Келуни не знала, слышал ли он её сейчас, но хорошо понимала лишь одно — ему нестерпимо больно. Чёрная магия от пятна на плече и груди жгучим огнём расползалась по всему телу, овладевая Барсом — с ног до головы, до глубины сознания... вместо голубых глаз засверкали пульсирующие чёрные огоньки.

Его тело начало меняться. Руки вдруг с болезненным хрустом выломались в совершенно иную форму, вслед за ними сломались и ноги, отчего Барс громко зарычал — звериные связки уже прорезались внутри горла. Прямая спина изгибалась полукругом, ломались и вырастали всё новые позвонки и кости скелета, пока в конце концов человеческая кожа не покрылась звериной шерстью. Мягкой, серебристой, с крупными чёрными пятнами... длинная и тёплая, она полностью облегала его тело. Существо истошно зарычало, беспомощно попятившись в сторону — невольно своим мощным толчком зверь снёс стоявший неподалёку стол, с грохотом упавший на пол. Барс горестно взвыл, часто-часто замотав головой — сейчас он не был похож на бессердечного кровожадного убийцу, скорее на запуганного маленького котёнка, потерявшегося холодной зимней ночью на одиноких улицах деревни...

Келуни осторожно шагнула к нему навстречу, и Буран внезапно рванулся к ней, скаля острые клыки. Пернатая испуганно отшатнулась, и в этот момент зрачки льдисто-голубых глаз Барса расширились. Он виновато потупился, пятясь. Его шатало из стороны в сторону, лапы содрогались в судорогах, и даже сейчас взгляд был всё таким же осознанным, понимающим... человеческим. Ему было страшно и больно, Буран плохо понимал происходящее ведь по сути уже не был собой — Келуни не знала, о чем он думал, и думал ли вообще. Но чувствовал.

Девушка отчаялась и шагнула ещё ближе к зверю — тот беспомощно отступал от неё, шатая головой из стороны в сторону. Лишь тогда Пернатая поняла, что он боялся ей навредить, однако вскоре измученный Барс свалился с лап на холодный деревянный пол. Он, тяжело дыша, рычал что-то невнятное, очень похожее на болезненный стон, и едва заметно прикрывал глаза, вновь раскрывая их при каждом вздохе. Келуни осторожно подошла ближе. Её собственная нога ещё сильно болела при каждом движении, но она перетерпела — Барс не двинулся с места, лишь тоскливо посмотрел на неё своими пронзительными кошачьими глазами, но позволил сесть девушке рядом. Пернатая окинула его сочувствующим взглядом: сейчас это было явно не то существо, что убивало. Измученный страдалец, которого наказывает его собственная сила... ей стало жалко зверя. Нет, не Барса, а именно Бурана, который в совершенном непонимании переживал всё это в тот ужасный миг.

Келуни протянула руку к его судорожно вздымавшемуся боку и положила её на мягкую, шелковистую шерсть. Зверь вдруг замер, его щелки-зрачки вмиг устремились на девушку. Пернатая знала, что сильно рисковала — Барс контролировал своё обличие при желанном перевоплощении, но что сейчас?.. Сейчас перед ней находилось измученное существо, едва живое, едва дышавшее. А ещё до смерти напуганное...

Но зверь лишь покорно прикрыл глаза, устало опрокинув голову. Похоже, в нём сейчас действительно был тот самый Буран, так заботливо присматривавший за ней всё время с их первой встречи. Пришёл час, когда она будет рядом с ним. До конца этой болезненной формы зверя, до появления юной луны на ночном небе!

Девушка растянулась на полу рядом с Барсом, прильнув к его мягкой шерсти. Зверь измученно выдохнул, но внезапно стал гораздо спокойнее. Дыхание немного выровнялось, пускай и не потеряло той горестной тяжести, с которой хищник жадно вдыхал и выдыхал горячий воздух.

Когда он вновь начинал изгибаться от боли, Келуни крепче прижималась к нему, упрямо шепча:

— Тише. Всё хорошо, я рядом.

И зверь успокаивался, на миг открывая глаза. Эти поразительные льдисто-голубые океаны, с такой преданностью глядевшие прямо ей в душу, Пернатая не забудет уже никогда...

***

Келуни не знала, сколько времени прошло, особо она не следила. Но по её ощущениям Буран пробыл зверем очень долго и наконец, ровно через такой же болезненный процесс ломки костей, обратился обратно в человека. Он был уставшим и измученным, даже не открыв глаза провалился в глубокий затяжной сон. Девушка аккуратно подтащила к нему шерстяной плед, укрывая спящего Барса, а сама принялась понемногу готовить всё к ритуалу. Нога уже почти полностью зажила, чёрная кожа отошла, так что к тому времени, как её измученный друг пробудится, всё будет уже почти готово.

Они ещё раньше подобрали просторное место в доме для обряда — широкий деревянный пол чуть поодаль от камина, ближе к входу, освободили от укрывавшего его медвежьих шкур. Келуни разбросала по краям воображаемого треугольника округлые чёрные камни, между ними положила белые камни поменьше, а после на каждом камне было где по два, где по три пера всевозможных птиц.

— Беркут, ворон, синица, зимородок, орёл, — осматривала каждое из перьев девушка, внезапно вынув из своих чёрных волос два собственных пера и положив на самый крупный чёрный камень, — и кедровка. Всё сходится.

Оставалось главное условие — принесение жертвы грешным. Только после этого она сможет выйти на одну-единственную тропу, которая укажет верный путь к Судьбоносной. Конечно же, сделает она это лишь после пробуждения Бурана — ему, как бы сильно не хотелось, придётся рассказать ей, чью судьбу нужно выведать, потому что в племя мёртвых она направится одна. Люди без дара просто не преодолеют барьер, а даже если и смогут — заблудятся в тысячах троп потустороннего мира.

— Келуни?.. — слабый мужской голос окликнул её со спины, и девушка с облегчением выдохнула. Спустя такое долгое время без сознания Буран наконец-то очнулся. Она направила свои спешные шаги к нему и присела рядом, с грустью улыбнувшись:

— А я уж думала, никогда не проснёшься.

— Да... это всегда так. — он болезненно передёрнул плечами, окидывая взглядом своё жилище. Барс тут же приметил, что на выбранном месте для ритуала уже начали появляться всевозможные принадлежности и символы. Келуни неловко отвела взгляд:

— Ты прости, что я начала понемногу готовить треугол для обряда без тебя.

— Неважно. — слабо усмехнулся Буран. — Я тебе на вряд ли там в чём-то помогу. Тем более в таком состоянии...

— Сколько это продлится? — с сочувствием спросила Пернатая, не сводя внимательных глаз с его ослабевшего льдистого взгляда. Барс, призадумавшись, ответил:

— Ещё пару дней. Вполне могу уже приподняться и даже встать, но сил всё еще очень мало. Новолуние в этот раз было уж очень сильным по энергетике, чаще перевоплощение проходит менее болезненно.

— Поняла. — кивнула девушка, осторожно закусив губу. Ей в любом случае придётся его спросить... рано или поздно это должно было случиться. Но Пернатая решила начать издалека. — Я хочу провести обряд уже сегодня. Практически всё готово, живую кедровку для жертвы ты принёс, моя нога в порядке. В принципе, уже ничто нас не держит.

— Ты... ты права. — нехотя признал Буран, вдруг уставившись в одну точку. Там, в одном из деревянных шкафчиков, явно находилось что-то очень важное. — Келуни, ты должна кое-что знать. Подойди к тому шкафчику и вытащи оттуда резную картинку... я расскажу тебе нечто важное.

Пернатая нахмурилась, но кивнула. Она встала и направилась к шкафчику, раскрывая дверцы: там было довольно много барахла вроде сундучков и засушенных трав, однако очень яро из общей кучи выделялась деревянная картинка. Девушка вытащила её, сдув скопившиеся крохи пыли. На деревянном полотне были искусно высечены человеческие лица: молодая, очень красивая девушка и новорождённая малышка со смеющимися светлыми глазами. Барельеф был довольно старым: местами на дереве проступали царапины, в левом углу виднелась даже крупная трещина. Однако изображённые на ней люди были переданы поразительно точно, с большой любовью. Келуни через плечо обернулась на Бурана:

— Кто это?

Её голос предательски дрогнул от неприятной догадки, закравшейся голову. Барс с трудом встал на ноги, и, немного хромая, подошёл ближе:

— Буря, моя возлюбленная. И Пурга, дочка. Картину из дерева высекал друг по моей просьбе, когда Пурга только-только родилась. Но теперь это последнее, что осталось у меня в напоминание о них.

Буран с тоской взглянул на портрет, который держала Келуни. Он с нежностью протянул руку к деревянной поверхности, коснувшись изношенной резной рамки. Пернатая очень долго вглядывалась в этот барельеф, пытаясь отыскать в глазах двух смотревших на неё Барсов ответы на собственные вопросы, да только картина молчала, словно посмеиваясь над её глупостью.

— Что с ними произошло? — горько прошептала Келуни, но постепенно до неё начинала доходить страшная мысль, которая до боли поражала своей правдивостью и несправедливостью. Буран лишний раз подтвердил её ужасную догадку.

— Их убили Крылатые. Одним безмятежным вечером отряд напал на прогуливавшуюся неподалёку от нашего жилища Бурю, и я поспешил к ней на выручку. Однако по моим следам двое подстерегавших Крылатых ворвались в наш дом и вынесли оттуда малютку-Пургу. Я сражался, как мог. Пытался спасти их, в отчаянии размахивал смертоносными когтями и убил почти всех, да только... — он горько выдохнул, с явной болью вспоминая роковой день. — Буря умерла на моих руках. А тело Пурги, как бы я не пытался, так и не смог отыскать. Скорее всего Крылатые убили её уже после, однако...

— Ты веришь, что она осталась в живых! — внезапно осенило Келуни, и Буран отстранённо кивнул, тоскливо глядя на портрет дочки и любимой. Лишь теперь всё для Пернатой окончательно встало по своим местам. Вот, почему он говорил, что трагедия произошла из-за её сородичей, из-за Пернатых. А теперь она, Крылатая, помогает ему понять, осталась ли жива его дочка — украденная много лет назад Пурга, убитая, а может быть и оставшаяся в живых. — Мне нужно выяснить судьбу Пурги, так?

Келуни посмотрела на Бурана, тот снова с грустью кивнул:

— Я бы сам пошёл в логово к этим грешникам, если бы мог! Готов пройти через все горы, заглянуть в каждую деревню, убить всех Пернатых, что встанут на моем пути, чтобы её отыскать! Но что толку, если вдруг она умерла в тот день вместе с Бурей? Какой смысл...

— Уверена, смысл есть. — девушка положила руку на плечо Барсу, ободряюще улыбнувшись. Буран с благодарностью кивнул ей, мельком взглянув на разложенный треугол для ритуала, который должен был начаться уже так скоро.

— Спасибо. — с теплом промолвил Барс. Он не был многословен, и чаще все эмоции можно было прочитать по его взгляду — дикому, но такому живому... Келуни в ответ кротко кивнула:

— Чем быстрее начнём, тем быстрее узнаем правду.

— Тогда приступай. Думаю, кое-чем я всё-таки смогу помочь...

Барс вдруг из того же шкафчика вынул сверкающее лезвие и протянул короткий меч Пернатой. Она с благоговением прикоснулась к блистающей поверхности стали, выдохнув.

— Благодарю. Он вправду пригодится.

И Келуни знала, что делать.

Прежде чем вновь проводить этот ритуал, она много раз мысленно вспоминала все его подробности — их было не так много, стоило лишь в абсолютной точности воспроизвести вход в племя мёртвых, а дальше дело будет зависеть уже только от разговора с Судьбоносной. Девушка невольно съежилась: одно дело на пару минут связываться с грешниками, совсем другое — находиться в их логове, жутком обители всех тех, кого так боятся люди... она бывала там редко, лишь для разговоров с самыми опасными, сильными и своенравными мертвецами. Сегодня она вновь будет там.

Келуни взяла в руки мешочек с перемолотыми в крошку костями, а также наклонилась к небольшой деревянной клетке. Там, испуганно вытаращив чёрные пуговки-глаза, на неё смотрела живая птичка. Пёстрое коричнево-белое тело, угольно-чёрные крылья — всё это было Пернатой знакомо, ведь птица была кедровкой. Именно её придётся принести в жертву грешным, чтобы Келуни пропустили в потусторонний мир, поэтому ей ничего не оставалось, как отворить защелку дверцы и с силой стиснуть кедровку в левой руке. Её маленькое, тёплое тельце трепыхалось в попытке вырваться из крепкой хватки, да только крохе уже ничего не могло помочь.

Колдунья вошла в треугол, сосредоточенно выдохнув. Она встала лицом к тому камню, на котором лежало перо её рода — девушка рассыпала по деревянному полу костяную пыль, вырисовывая некий вытянутый символ, очень похожий на очертания птичьего крыла. После этого камни внезапно засветились красноватым светом — связь с мертвецами установилась.

Келуни сжала в правой руке свой меч, после чего схватила кедровку за задние лапы и бесцеремонно вскинула руку — птичка с кличем замахала чёрными крыльями, но тут же стальной клин со свистом пронёсся в воздухе, и её тельце обмякло. На камень с пером косыми каплями закапала свежая кровь.

Девушка, судорожно дыша, положила тело убитой птицы около камня. Свет становился всё ярче, и она уже чувствовала, как начинала кружиться голова, а перед глазами всплывали чёрные круги. Столь далёкий гогот мертвецов с каждым мигом усиливался, и, упав на колени, Келуни позволила переместить себя в их мир.

— Ох, а вот и моя Пернатая проводница!

Перед ней возросла обезображенная ворона, злостно расхохотавшаяся прямо в лицо девушке. Грешница была просто огромна: ни один живой орёл или беркут не сравнится размерами с этой уродливой птахой, что размахивала изломанными крыльями и злостно гоготала во весь неприятный клокочущий глас. Алые огоньки глаз смотрели прямо на Келуни, и девушка старалась держаться спокойно, хотя невольно робела перед этим уничижительным взглядом, упрямо смотревшим ей прямо в душу.

— Здравствуй, Судьбоносная. — наконец, выдохнула она, ступая навстречу к мёртвой вороне. В ответ грешница вновь звонко расхохоталась:

— Отчего это ты решила пожаловать к старушке Судьбоносной? Неужто понадобились мои жуткие способности видения нитей судеб? — ворона угрожающе развела чёрными крыльями, злобно наступая прямо на девушку. Судьбоносная была на голову выше Пернатой, так что при взгляде на огромную ворону из раза в раз невольно холодела от ужаса.

— Мне нужно узнать судьбу одной маленькой девочки. — смело ответила ей девушка, холодно глядя на грешницу. Ворона хмыкнула, задумчиво переминаясь с лапы на лапу — острые когти скрежетали по каменному полу.

— Я могу тебе с этим помочь. — наконец, ответила Пернатая, вновь злостно усмехаясь. Она вдруг взмахнула своими чёрными крыльями, в один рывок оказавшись вплотную к колдунье — сердце в груди Келуни забилось чаще, и она всеми силами пыталась скрывать нарастающий страх. Судьбоносная не была той мирной и сговорчивой мертвой, нет... она была непредсказуема, оттого обращаться к ней приходилось лишь в крайних случаях. — Только если это действительно девочка. Человек ли она?

Ну конечно, стоило ожидать именно этого вопроса... любой Пернатый ответил бы отрицательно, но сейчас Келуни не сомневалась.

— Человек. Ее имя Пурга, и она Барс. — она сделала особый акцент на последнем слове, и Судьбоносная громко загоготала, взмахивая уродливыми чёрными крыльями. Всё вдруг снова погрузилось во мрак, и лишь в следующий момент Келуни поняла, что ворона проносила её в своих когтистых лапах через грань судьбы — и теперь они, невольными наблюдателями, находились где-то в прошлом.

— Чтобы разобраться в этом, кедровка, стоит взглянуть на самое начало. С чего всё началось...

Всё вокруг было, словно подернутое неясной кровавой дымкой. Но даже так Келуни с первого взгляда узнала жилище Бурана с крохотной колыбелькой, в которой, мирно посапывая, лежала маленькая годовалая девочка. Девушка, неясно перед чем робея, подошла ближе и попыталась протянуть к ней руку, однако с ужасом поняла, что не видит своих конечностей. Вообще себя. Она нервно отыскала взглядом силуэт Судьбоносный, что все это время в кровавом тумане угрожающе маячил где-то рядом.

— Ты не сможешь вмешаться. Ты лишь покорный наблюдатель уже свершившегося... смотри внимательно, события будут невероятно быстрыми.

Келуни покорно отступила, с горестью глядя на малютку: если верить словам Бурана, то именно сейчас в жилище ворвутся Крылатые. Распахнутая дверь с шумом ударялась от свистевшего ветра, и ребёнок невольно содрогался от холода, пока и вовсе кроха не открыла свои льдисто-голубые глаза.

События впрямь происходили невероятно быстро. В ту же секунду вслед за ветром в дом ворвались двое человек: тяжело дыша, те озирались по сторонам, и Келуни знала, кого они искали. Она попыталась вглядеться в их силуэты: действительно Крылатые, ибо перья вплетенные в волосы были отчетливо видны, как и их на миг застывшие от удивления лица... девушка обомлела, взглянув в те самые зелёные глаза, которые так давно видела в последний раз.

— Керабо?.. — поражённая увиденным, Келуни с ужасом глядела на своего родного брата. Крылатый её не видел и не замечал — оно и понятно, ведь всё это уже давно произошло, и времени не повернуть вспять. Тем временем Керабо, нервно озираясь по сторонам, подошёл к кроватке девочки и с силой схватил её на руки — малютка заплакала, но напарник Кралатого злостно процедил:

— Не смей открывать рот, маленькая мерзавка, если хочешь остаться в живых!

Конечно же кроха не послушала, лишь ещё больше разрыдавшись в руках парня.

— Нам надо уходить, — на выдохе пробормотал зеленоглазый, крепче сжимая в руках ребёнка, — пока её папаша не вернулся.

«Он говорит про Бурана...» — тут же догадалась Келуни, с ужасом поняв — Буря уже мертва. Одно её поразило: Крылатые говорили об «остаться в живых», так значит, они действительно не хотели убивать малышку? Но зачем им Барс, пускай даже ещё очень маленький, живым? Керабо её в это не посвящал. Вообще редко рассказывал о планах Крылатых, которые в целом пытались многие свои дела хранить в молчании от мирных сельчан — порой для безопасности, а порой из личных интересов. По их лицам Пернатая видела: они шокированы тем, что ребёнок человеческий. И наверняка посчитают это какой-то ошибкой, однако всё-таки оба Крылатых стремглав вынеслись из опустевшего дома.

Келуни хотела броситься следом за ними, но путь ей преградила возросшая фигура Судьбоносной. Ворона злостно усмехнулась, сверкая своими алыми глазами.

— Не пытайся угнаться за призраками прошлого. Позволь я сама тебе покажу, что было дальше...

Ворона вдруг нырнула ей под ноги, и Келуни испуганно ухватилась за выпиравшие из шеи изрезанные перья, прежде чем они с Судьбоносной начали полёт сквозь кровавый туман. Он длился не то долго, не то быстро — эти перемещения всегда были поразительно странными, пугающими и поражающими разум жуткими силуэтами, возникавшими перед глазами.

Судьбоносная летела быстро, изредка размахивая своими чёрными, как ночь, изломанными крыльями, разрезая кровавую пелену. Перед Келуни вновь предстало видение: всё неслось стремительно, но она жадно успевала ловить глазами каждый миг, каждую деталь! Керабо бежал, неся в руках плачущую малютку, и в последний момент успел передать её одному из Крылатых. Девушка узнала его, это был Вонорель — один из Пернатых, живших на противоположном краю её родной деревни. Пурга в руках чужаков отчаянно билась и кричала, но Пернатый уже вскочил на скрывшегося неподалёку Острокогтя, и взмыл в затянутое снежной бурей небо. Келуни попыталась вновь увидеть своего брата, но картинка слишком быстро переменилась вновь.

Келуни зажмурилась, и вот, перед ней предстал целый совет Пернатых: их было невероятно много, но все они, в кровавой дымке воспоминаний, сливались в некое единое полотно. Лишь Пургу на руках Вонореля можно было разглядеть особенно отчётливо: кроха слишком устала и замёрзла, чтобы сопротивляться. Или же прошло уже слишком много времени...

— Что ты несёшь! — рассмеялись в один голос Пернатые, с презрительным снисхождением глядя на Вонореля. — И это — детёныш Барса? Ты не нашёл ничего лучше, чем подобрать ребёнка какой-то нашей бродяжки за гроши? Ну ты и рассмешил нас!

Пернатые громко смеялись, едва ли глядя на злостно сжимавшего кулаки Крылатого. Вонорель со злобой стиснул зубы, яростно выкрикнув:

— Как вы не понимаете, это правда! Мои товарищи умерли за эту правду!

— Не неси ерунды, — уже строже ответили ему из толпы, — часто бывают неудачи в охоте на Барсов. Но не нужно от этого выставлять обыкновенного ребёнка чудовищем.

Вонорель процедил:

— Не в этом дело! Просто Барсы люди, пора бы это наконец признать! Вы же знаете... вы всё знаете, но отрицаете! — его глаза были наполнены решимостью, но внутренне мужчина понимал — это безысходность. В одиночку ему никогда и никому не доказать, что эту девочку он вынес из жилища смертоносных Барсов, убивавших Пернатых ответными нападениями. Его пламенные речи вызывали лишь очередную гору смеха и снисходительных взглядов — конечно же, Пернатые окрестили его сумасшедшим. Никто не поверил, что малютка действительно была Барсом...

Судьбоносная вновь взмахнула уродливыми крыльями прямо перед зелёными глазами девушки, и события растворились в кровавых нитях судьбы, с трезвоном колдунья верхом на птице уносилась всё ближе к настоящему. Туман понемногу рассеивался, смутные силуэты приобретали всё более чёткие очертания, а потянутые мраком события становились всё светлее и светлее.

Вот, голубоглазая девчушка с звонким хохотом выбегает из деревянного жилища на заснеженную улицу, свободно проносясь меж ровненькими рядами точно таких же домов, выстроенных вплотную друг к другу. Вот к ней подходит добродушная женщина, несущая в руках пару тоненьких коричнево-белых перьев — Келуни с первого взгляда узнала перо воробья. И теперь эти перья, символ всего племени Пернатых, умелые руки вплетали в пышные каштановые волосы голубоглазой крохи — прошло несколько лет, но теперь девушка отчётливо увидела в ней ту самую малютку Пургу, унесённую из родного дома бесстыдными чужаками... всё это время малышка жила почти что бок о бок с ней, в одной деревне, но Келуни и подумать не могла о том, что она может оказаться Барсом! И ведь это её родной брат приложил свою руку к тому, чтобы изъять кроху из законного дома.

— Правду порой сложно принять. — фигура Судьбоносной возросла прямо над её головой, и ворона в наигранной задумчивости вышагивала за спиной Пернатой. Келуни ничего не ответила, лишь с готовностью сжала кулаки — она выяснила главное! Пурга жива, и девушка очень хорошо знает, где нужно её искать! — Но и истина не так однозначна, если к ней приглядеться... и за неё придётся платить.

Келуни с мучительным выдохом вновь упала на колени, уже поняв, к чему клонила Судьбоносная. Ну конечно же, любой ритуал, особенно столь сложный, обязательно закончится изъятием её жизненной энергии — уродливая ворона склонилась над девушкой, часто-часто замахав растрёпанными крыльями — перед глазами поплыли алые круги, чёрные вопящие силуэты, злобные голоса... всё тело пронзало нестерпимой болью, но закричать колдунья не могла. Нельзя показать грешникам слабость, иначе те раз и навсегда утянут её в пучину своего безотрадного племени.

Она вернулась. Очень плохо помнила этот момент, ведь всё было, словно в том же кровавом тумане — Буран подхватил её, готовую вот-вот рухнуть на пол, и Келуни с тяжёлым вздохом произнесла, прежде чем потерять сознание:

— Пурга жива!

***

Конечно же, эта новость осчастливила Бурана и снова вселила в него ярую жажду жить. Цель и вправду была очень важной — Барс сильно скучал по дочери. И никогда бы не узнал о том, что его малютка действительно жива после стольких лет разлуки, если бы искренне в это не верил. До самого конца.

Келуни провела сутки без сознания. Судьбоносная не постеснялась взять плату за сложнейший ритуал, но и Пернатая не в первый раз с ней общалась. Сразу же после пробуждения появились и силы, и чуткий разум, однако Буран опекал её, как мог, сердечно благодаря при каждой возникавшей возможности. Келуни была и не против, тем более теперь, когда они вместе отправлялись в её родную деревню на поиски дочери Барса.

Да, напроситься вместе с ним была не такая уж лёгкая задача. Но девушка прекрасно знала свою деревню, дорогу к ней даже через горы, уклад Пернатых, чтобы Бурану случайно себя не выдать. Он долго упирался и отрицал, мол, это слишком серьёзная опасность для Келуни, но был вынужден сдаться и уступить — им ведь идти в одном направлении, не иначе. Да и зная упрямство своей новой подруги, поспорить было действительно сложно... поэтому девушка в трепетном ожидании грядущего пути к подножию собирала все самые необходимые вещи.

Буран отдыхал перед долгим путём, который их ожидал — на Острокогтях Пернатые добирались до вершины за половину дня, но вот спускаться пешком было бы мучительно долго. Поэтому Барс, перевоплотившись в могучего зверя, собирался посадить Крылатую к себе на спину и вместе с ней гораздо быстрее спуститься с гор. Да, времени всё равно уйдёт больше — может быть, дня три или четыре, — однако это всё равно был самый оптимальный вариант, требовавший много сил Бурана. Так что пусть отдыхает, Келуни сама позаботится об остальном.

Девушка в задумчивости просматривала содержимое многочисленных ящиков, выбирая самые необходимые травы, предметы, какие-то запасные элементы одежды. Она не любила рутинную работу, однако все её мысли сейчас были заняты совсем другим: из головы всё никак не уходили показанные Судьбоносной эпизоды прошлого. А именно её брат Керабо, которого ей вновь по счастливому, а может быть и горькому, стечению обстоятельств удалось увидеть.

Он был Крылатым, Келуни это прекрасно знала и уважала его за это! Но... почему-то именно осознание того, что её брат причастен к нападению на семью Бурана, что именно он выносил малютку Пургу из её родного дома, вдруг пошатнуло её гордость за брата. Почему он тогда не помог Вонорелю отстоять правду о происхождении Пурги? Зачем им вообще нужно было забирать девочку... неужели хотели наконец мира? Да если бы и так, изменило бы это что-то? Вопросов было слишком много, и ответов уже не найти. Они сокрыты под землёй, в могиле Керабо, где он раз и навсегда замолк.

Внезапно с одной из верхних полок вниз стремительно полетела небольшая деревянная шкатулочка. Она с звонким треском упала, и Келуни с досадой увидела, что по бортику резного дерева пошла огромная чёрная трещина. Девушка осторожно протянула руки к шкатулке, в надежде, что та всё-таки осталась цела, но искусно высеченная крышка едва ли не разваливалась напополам.

Пернатая приоткрыла крышку, и первой её реакцией был ступор. Зелёные глаза с непониманием сверкали в свете пламени камина, когда она увидела много парных, сложенных друг к дружке перьев всевозможных горных птиц.

«— Правда ли то, что Барс после убийства забирает перья Пернатого?

— Правда. Такова традиция... чем больше у тебя перьев, тем больше почёта и тем выше твой статус среди сородичей...»

Эти слова так не вовремя всплыли в её голове дребезжащим эхо, но Келуни поспешила подавить подступавший приступ злобы. Буран — Барс, а значит убивал Пернатых. Таков закон, таков уклад, и этого не избежать... пускай столкнуться с перьями десятков погибших сородичей было жутко неприятно. Он убивал каждого из них, своими руками, своими... лапами! И совсем этого не стыдился. Как и любой Крылатый не стеснялся убивать Барсов.

Келуни бы просто захлопнула эту несчастную шкатулку, если бы её глаза вдруг не наткнулись на удивительно знакомую пару перьев: тёмно-коричневые, с крупными белыми вкраплениями-точками... перья кедровки, птицы её рода. Он убил кого-то из её семьи! Сердце кольнуло неприятное предчувствие. Девушка яростно вытянула злосчастное перо, и тут же прочитала на одном из стержней тонко высеченное имя. Керабо.

В тот миг весь мир вокруг словно разом перевернулся...

Так значит это Бурану она клялась отомстить все эти годы?.. Это он убил её брата, забирая его у тринадцатилетней девочки-подростка? Это он был тем самым Барсом, которого ей было суждено жестоко погубить! Это он должен умереть от её рук...

Сердце разрывалось от боли, сомнений, негодования — почему всё так несправедливо? Почему именно Буран убил Керабо... почему никто другой? Почему именно этот Барс должен был стать самой главной, самой желанной целью всей её жизни! Она вдруг поняла. Керабо погиб в тот самый день их охоты на Бурана, Бурю и кроху Пургу. Керабо — Крылатый, и она тоже. А Буран — Барс, которого она бы без промедления убила, не узнай ближе. Даже не задумываясь, потому что он заведомо рождён её врагом! Почему же сейчас она об этом вдруг забыла? И вспомнила только тогда, когда нашла перья родного брата, убитого тем, кого она считала другом...

Что это вообще была за дружба? Он ведь ей просто всё время пользовался! Не будь она той самой Крылатой, способной разговаривать с грешниками, Буран убил бы её, как десяток других Пернатых, как её родного брата! Келуни просто была нужна ему. Лишь способ достижения цели... нет, это явно не дружба. А она-то думала, что действительно нашла родственную душу, заменившую ей погибшего брата — значит, лишь иллюзия. Значит, пришла пора исполнить долгожданную месть, к которой она шла все эти восемь лет. Значит, путь был проделан не зря, пускай ей и будет чертовски больно распрощаться со всеми теми воспоминаниями и мыслями, навеянными за столь короткое время знакомства с Барсом.

Ненависть была сильнее.

Девушка злостно оскалилась, с металлическим треском стянув с деревянного стола уже родной короткий меч — Буран сам вернул его, посчитав, что достаточно втёрся в доверие и может оставить покорной птичке оружие, да не тут-то было. Келуни, не видя перед собой ничего, кроме своей цели, крадущейся походкой двинулась к лежавшему на деревянной кровати, укрытой десятками шкур, Барсу. Буран мирно посапывал, лёжа на спине — явно не подозревал, что всё это время его смерть невольно ходила за ним по пятам. Крылатая и сама об этом не знала, однако в тот миг её охватила небывалая уверенность. Да, возможно, она поступает неправильно — в конце концов, ей уже никогда не выкинуть из головы произошедшего! — но сладостное чувство мести с горестным кличем души взяли её сознание под контроль.

Она крепче сжала рукоятку оружия, когда перед глазами вновь пронеслась груда перьев, сложённых в резной шкатулке. Келуни — Крылатая. Её долг — убивать таких, как Буран. В этом смысл всей её жизни — был, есть и навсегда останется. Рвущееся сердце не давало покоя, но разум подсказывал верный путь. Правильный — такой, какой избрал бы любой Пернатый на её месте. Который избрал бы Керабо...

Келуни с яростью вознесла меч над мерно вздымавшейся грудью Барса, на миг поколебавшись: он тоже человек, тоже живое существо! Но разве невинные люди убивали? А если и убивали, обязательно потом расплачивались за это — до или после смерти, неважно. И Буран поплатится за её брата. За всех тех убитых Пернатых!..

Стальное лезвие со свистом срывается вольной птицей вниз, пронзая грудь, а затем и сердце Барса. Хлынула тёплая кровь, брызнувшая в разные стороны, но Келуни со злостным оскалом хищника ещё глубже вонзала меч, желая принести больше боли, больше мучений перед довольно стремительной смертью. Но Пернатая боялась взглянуть ему в глаза. И не осмелилась.

А льдисто-голубые глаза Бурана с горькой усмешкой смотрели на неё. Он не злился, не винил её — нет, покорно принимал свою участь... она оказалась сильнее.