Банах

Глава 1

Банаху пять лет. И ему очень страшно.

Он тихонько хнычет, но рыдать в голос не решается.

Папа кричит на маму. Папа бледен и уже протрезвел. Кричит зло, хрипло.

Мама тоже бледна, молчит, только моргает.

- Ты думаешь, у нас есть выбор?! О да, у нас есть прекрасный выбор! Мы можем подождать, пока это обнаружат! И тогда с него снимут кожу! По частям! По лоскуту в день! Ты слышала, как умирал Берт?

Папа останавливается, кашляет, отхлебывает прямо из кувшина.

Мама молчит.

Что случилось, думает Банах? Я что-то сделал не так?

***

- Ты слышала, как умирал Берт?

Стив перевел дух.

Проклятье! Родной сын - оказался колдуном!

Проклятье и еще раз проклятье!

Теперь их найдут, мальчишку запытают до смерти, а их обоих с Мартой просто повесят. И дом сожгут, и солью засыплют пепелище...

Никогда не любил этого мелкого!

И эта стерва... Рыдает она, видите ли!

Она, значит, такая вся хорошая, ей жалко бедненького, а решение принимать ему?!

А решение то неминуемо!

***

Десять минут назад все было хорошо. Мать разжигала печь, отец пил и торопил мать с ужином. Дрова сыроваты и никак не разгорались, и Банах очень захотел помочь матери. Она ведь так устала. Вместе с матерью он сегодня целый день провел на берегу. Мама собирала всякие штуки, которые можно будет завтра продать, а он играл с ракушками. Иногда ему казалось, что ракушки шепчут ему секреты моря...

И теперь не разгорались дрова, и папа рассердится, и может быть, даже побьет маму...

И Банах сделал... что-то. Словно бы потянул за какую-то нить и - раз - огонь загорелся.

Но мама почему то не обрадовалась.

И папа тоже не обрадовался.

Они испугались.

И вот теперь мама бесшумно плачет, а бледный папа кричит...

***

- От ребенка надо отделаться, и как можно скорее! Он нас всех подведет под виселицу!

Стив помолчал, заговорил тихо, хрипло, почти шепотом.

- Сегодня. Прямо сейчас мы идем к морю. Море будет милосерднее к малышу, чем палачи Дракона. А для всех мы скажем, что он просто пошел купаться и зашел слишком далеко.

Лицо Марты бледно, глаза широко раскрыты, зрачки расширены. Слезы струятся по щекам.

- Нет... Нет... Только не малыш...

- Пойми, другого пути нет. Что толку дохнуть всем, и к тому же так погано? Море поистине будет добрее.

Стив берет кувшин, шумно пьет, заливая рубаху. Марта смотрит.

- Тогда я сама. Я сама... Я провожу малыша... Я не могу не проводить его... Пойдем, Банах, нам надо сходить к морю еще раз...

Она неуклюже встает, берет за руку мальчика. Тот растерян, напуган и не понимает, что происходит.

- Сиди тут, скажешь, что мы еще не вернулись... Так будет правдоподобнее, если что...

Марта хрипит, почти шепчет, кажется, она в каком-то жутком трансе.

Стив поднимается с места, смотрит, как жена с сыном выходят. Потом машет рукой, садится и вновь берет кувшин.

***

Банаху семь лет. И он очень устал. Он часто трет глаза, на лбу прорезалась совсем взрослая вертикальная складка. Но он не идет спать, слушает внимательно, пытается осознать и запомнить.

"Может, чего не поймет, так отложит в голове и потом сообразит", - думает Морж. Он выколачивает длинную трубку, убирает ее и продолжает говорить.

- У чуда только четыре источника может быть. Маг из себя может силы зачерпнуть, может у богов попросить, и может из окружающего мира по крупицам собрать. Из себя черпать - это проще всего, но легко перенапрячься. Самому себя погубить, самого себя в магию сжечь. От богов - не допросишься их, богов. Они только тогда помогают, когда им самим что-то надо. Остается только по крохам, по крупицам собирать, да.

Банах разлепляет губы спрашивает,

- А четвертый? Еще же способ должен быть, если четыре.

Морж закашливается, молчит. Теребит седые усы, чешет нос, касается ладонью лысины.

- Спать нам пора, - говорит он наконец, - Устали мы, вот я и заговариваться стал. Старый я уже, ночь напролет болтать.

Банах слышит ложь в его голосе. Морж говорит ворчливо, но торопливо, значит, лжет. Но он уже знает - больше старик ничего не скажет. Поэтому он спрашивает про другое.

- А Дракон? Он откуда берет?

- Дракон-то? - Морж отвечает спокойно, даже с облегчением, в голосе снова слышна правда, - Дракон из мира по крупицам собирает. Он же обычный маг, только очень старый, очень жадный и очень жестокий. Он ведь потому и всех других магов в своих владениях погубил, чтоб никто на его силу не покушался. Но могуч, могуч, зараза. Я перед ним, что рыбешка перед акулой… Вот и живу тут, на островке. Зато и не трогает меня никто.

Банах молчит. Думает. Банах знает уже о своей силе, знает, что он как-то спасся от Дракона… но как - он не помнит. Где-то там, во владениях Дракона осталась мама, отец… Банах не помнит, как он оказался здесь, но помнит голос мамы… плач мамы… руки мамы…

***

Банах завернулся в грубое одеяло, закутался так, что его и не видно. Согрелся и заснул.

Морж не спит. Смотрит на мальчика, думает, бормочет себе под нос.

- Старый я… старый… - он смотрит на мальчика, потом переводит взгляд в сторону, в темный угол, где сгустились тени.

- Но каков потенциал… Способности… жаль, очень жаль, - Морж замолкает, думает о своем.

Банах закрылся с головой одеялом, замер, прислушиваясь к словам учителя.

- Оговорился, заболтался, старый я… заболтался, - Морж достает свою трубку, начинает ее прочищать.

- Нельзя ему с такими способностями… с такой… эх… - бормочет все более бессвязно. Набивает трубку, раскуривает. Молчит.

***

Поздним утром Морж просыпается. Смотрит по сторонам, смотрит на пустую лежанку Банаха. Теребит усы. Кашляет.

Медленно встает, опирается на кривую палку, выходит из хижины.

Море пенится, волны бьют о берег. Морж видит в ветре нити заклятия, неумелого, неуклюжего, но сильного. Банах явно не хотел, чтобы его вернули.

- Эх, малыш… - бормочет Морж, - Эх…

Сила у Банаха велика, и старик чувствует, что сам он не догонит его. Он смотрит по сторонам, щурит глаза, высматривает… смахивает слезы, снова щурится…

Нет. Банах ушел, давно ушел, и неизвестно даже, куда.

- Что ж ты, малыш… - бормочет старик себе под нос, - Береги себя, малыш…

Он долго стоит так, смотрит в море, в ветер, бормочет тихо, сам себе.

***

Банаху десять лет. Он лежит и смотрит в темноту. В Академии тишина, слышно сопение спящих. Сам Банах здесь на правах прислуги, но с правом посещения лекций. До практики его, правда, не допускают, но он может слушать лекции.

Четыре. Четыре источника силы… Сам маг, окружающий мир, боги…

Лектор пробормотал это такой равнодушной скороговоркой, что Банах чуть не пропустил.

Тени.

А потом, в характеристиках сил старый Плетельщик перечислил только три.

Тени. О них никто не хочет говорить, словно их нет. Словно их боятся старые опытные маги.

Тени.

Если б в Академии знали о потенциале Банаха, его б не взяли, но Морж успел обучить его скрытности. Или взяли бы, но ограничили бы свободу, учили бы совсем по-другому. И стал бы Банах по окончании талантливым молодым профессором. Или придворным магом. Или…

Неважно. Банах не может оставаться здесь, он должен вернуться. К маме, к папе… и к Дракону.

Тени.

***

"Если ты вернешься, Дракон убьет тебя…"

Дверь приоткрыта, там, около нее, темная, темная полоса. Тень во тьме.

“Дракон убьет тебя…”

Банах хочет приподнять голову, посмотреть, кто там шепчет, но страшно шевельнуться. Тело онемело, навалилась невыносимая тяжесть. И холодно. Тонкое одеяло совсем не греет, истопник жадничает уголь, осень - холодно. Очень холодно.

“Черпай оттуда, черпай отсюда, но Дракон убьет тебя…”

Банах и сам понимает, что тени правы. Из самого себя много не нагребешь. Он уже дважды оказывался на грани - когда магия вытягивала из него все, и мир вокруг начинал расплываться, шататься и меркнуть. И сердце начинало колотиться медленно, и руки немели, а воздух густел, и двигаться приходилось словно под водой.

Банах немало поплавал под водой, пока учился у Моржа, знал, каково это, и почти не боялся… но понимал, что магия - это такие воды, куда можно нырнуть слишком глубоко.

Боги… Боги не отзовутся. Боги жадны, боги требовательны. Боги далеко, и докричаться до них невозможно.

А мир вокруг вытянут Драконом. Он высасывает его, как паук муху, оставляет только шкурку. Чтобы взять силу оттуда, надо как-то сперва обмануть Дракона…

Остаются Тени.

“Да, только Тени, маленький маг…”

Банах лежит, слушает себя, слушает тени. Банаху страшно, холодно…

Банах едва шевелит губами, шепчет - “Я только хочу вернуться к маме…”

***

Банаху пятнадцать лет. Он мокр и грязен. Он стоит на пороге развалившейся хижины. Запах моря и ветра изгнал отсюда запах гнили, и кости, объеденные крабами, выглядят совсем не страшно. Камни, доски, кости, ракушки… Просто часть пейзажа.

Банах морщится, трет лоб.

- Ты умер что ли, старик? - обращается он к костям. Оглядывается по сторонам, смотрит налево, туда, где у Моржа был сундук с его вещами. Сейчас сундук приоткрыт, под крышкой тень.

- Ты так и прожил всю свою жизнь прячась от мерзавца! - говорит Банах вслух.

Морж молчит.

- Ты боялся теней, ты боялся Дракона! - обвиняет Банах кости. Подходит ближе, смотрит на череп. На костях осталось немного волос, рядом валяется трубка старика. Банах взмахивает рукой, видит, как Морж лежит, кашляет. Поднимается, качает головой, трет лоб рукой, достает трубку. Пытается прочистить ее, но приступ кашля сотрясает его, и трубка падает на пол. Морж смотрит на трубку, сплевывает кровь. Морщится. Тихо говорит что-то, но беззвучно, Банах не слышит его. По движениям губ догадывается.

“Пора” - говорит старик. Его тело сотрясает еще один приступ, он широко открывает рот, наверное, пытается вдохнуть, хватается за грудь руками… Падает на лежанку.

- Твоя магия не помогла тебе, старик, - говорит Банах. Отворачивается, выходит из хижины.

На берегу его ждет лодка - три доски связаны веревкой. На каждой доске написан знак, веревка завязана хитрыми узлами. Морская вода то поднимает, то опускает лодку, но не уносит ее, словно та стоит на якоре. Банах ступает на борт, и лодка тут же отходит от берега, идет в море.

Рыбы и медузы отплывают подальше от его судна.

***

У старика трясутся руки. У старика трясутся губы.

Банах смотрит на него с недоверием. Руку он держит так, словно в ней что-то невидимое. Смотрит на то, что держит, потом снова на старика.

- Ты? Ты мой отец? - спрашивает он. Старик мотает головой.

- Нет… Нет… мой сын давно… Давно утонул… море забрало его… - бормочет он.

- Я здесь, папа, - говорит Банах, но в голосе его слышна неуверенность. Старик нищ, старик грязен… Старик воняет мочой и дрожит от ужаса.

- Нет… - бормочет старик, - Нет… Мой сын… Его забрало море…

- А где мама? - Банах начинает терять терпение. Он помнил, что папа был большим и сильным, папа был громким и грозным. А перед ним жалкий старик, спившийся и вонючий.

- Она… - старик начинает говорить, замолкает, плачет. Слезы мелкие, катятся по щекам, по носу, по бороде.

- Она ушла от грязного пьяницы? - спрашивает Банах.

- Она не пережила этого, - отвечает старик, и Банах слышит в его словах ложь. Старик о чем-то умалчивает.

- Говори, - приказывает он, и подкрепляет слова замысловатым жестом руки, в которой держит невидимое нечто.

Старик плачет, слова его становятся невнятны, но катятся потоком.

Банах слушает о том, как его мать плакала целыми днями, и как муж избивал ее за это… неделями, месяцами. Пока однажды она не умерла.

- Мама умерла? - Банах слышал это только что, слышал рассказ, честный рассказ об этом, но не может поверить.

Старик плачет и трясется. Банах смотрит на него, потом меняется в лице. Говорит шепотом,

- Это ты. Ты заставил маму… а потом… - Банах давится словами и замолкает. Теперь по его лицу тоже текут слезы, он чувствует, как они прокладывают огненные дорожки по щекам.

Старик мотает головой, шепчет,

- Нет! Я не мог! Это Дракон, я боялся Дракона…

Банах протягивает руку к его груди, резко проводит пальцем сверху вниз.

Глаза старика выпучиваются, рот широко раскрывается для крика, но не получается ни звука. Он отшатывается назад и падает на спину.

Грудь старика лопается, льется кровь, грязная куртка удерживает внутренности.

- Дракона… теперь Дракона, - говорит Банах отворачивается и уходит. Старик умирает один.

***

Дракон стар. Очень стар, и очень могуч. Он смотрит на свое отражение в темном окне, и видит дряхлую плоть, которая держится не на костях, а на нитях магии. Магия, магия собранная со всего острова по крупице, по капле, только она дает ему жизнь. Немного пищи, чуть-чуть вина, и магия - единственное, что держит его среди живых. И воля. Мощная, жадная воля к жизни.

Дракон смотрит в темноту, откуда впервые за свою долгую жизнь чует опасность. Настоящую, злую, страшную. Но суть опасности не видна, лишь смутные тени пляшут в темноте.

- Вашмудрсть! - капитан охраны. Здоровенный запуганный идиот. Дракон не оборачивается, он и так знает, что на лице у капитана растерянность. Это слышно в голосе.

- Говори, - а в голосе Дракона слышна только старость. Магия сохраняет ему жизнь и могущество, но тело дряхлеет. Все опробованные пути омоложения не дали результатов. Или дали, но слишком малый, слишком короткий.

- Вашмудрсть, Желтый Нос говорит, что они не смогли его остановить. Имеются потери.

Дракон смотрит в темноту. Тянет магическую нить, и видит то, что капитан не договаривает. Черные клинки рвут слабую плоть, люди разевают рты в крике - сперва азарта, потом ужаса и боли, бежит подкрепление, и гибнет так же быстро, как и патрульный отряд. И командир патруля ползет в сторону, рвет с шеи амулет, шепчет слова доклада и выпускает из ладони медную птицу…

Дракон морщится. Мальчишка. Весь патруль убил мальчишка. Маг, неведомо откуда взявшийся. Сильный, небывало сильный. Но силы здесь, на острове принадлежат Дракону, а значит, его можно измотать. Ослабить. Затянуть время… быть может, если использовать мальчишку, можно вернуть хоть каплю молодости этому телу? Возможно. Но сперва…

- Отправьте людей. Сделайте засаду. Несколько засад, - Дракон командует тихо, отрывисто. На длинные фразы не хватает дыхания. Капитан вслушивается, на лице напряженное внимание.

- Брать живым… - Дракон замолкает и закашливается. Капитан ждет продолжения, но Дракон тяжело дышит и взмахивает рукой, отпуская его.

***

Банах слаб. Он черпал силу, и раз за разом это было все больнее и больнее. Сперва он не обращал внимания на это, ярость и горе туманили разум, и отодвигали боль, но потом…

Холод. Холод вонзался в тело тысячей острых игл, и каждая игла несла каплю силы и море боли. Банах терпел - по другому было нельзя, но каждый раз было тяжелее и тяжелее.

Он прошел через город, через парк, он вышел на Дворцовую Дорогу. Он не знал, скольких человек он убил на этом пути. Много.

Солдаты Дракона стреляли из укрытий, и приходилось прикрываться волшебными щитами. А потом вызывать черные клинки, чтобы достать их.

Тени следовали за ним, тени охотно бросались то туда, то сюда, тени превращались в клинки, и в щиты, и в стрелы, и туман. Тени повиновались легчайшему дуновению его, Банаха, мысли, но каждый раз это требовало магии, требовало силы, и чем дальше, тем больше. И черпать силу в тенях было холодно и больно.

И вот наконец, настал момент, когда Банах не смог.

Удар пришелся по голове, оглушил, бросил на землю. Тело перестало повиноваться ему, но он остатками своей силы чувствовал, как подбежали люди, крепко связали руки и ноги. Как один из этих людей сильно пнул его под ребра, а двое других оттащили его прочь. Они что-то кричали - друг другу и Банаху, но он не понимал ни слова.

Он смотрел не туда. Он смотрел в тень.

- Вы не говорили мне, что будет так! - он старался не плакать, и тело не плакало… но тени знали, что слезы текут. Тени пили его слезы, и его страх, и его отчаяние. И отвечали.

- Плоть слаба… Плоть не нужна тебе… Шагни… Шагни к нам, сюда!

- Они завели тебя, - сказал знакомый голос. Банах обернулся и увидел Моржа. Он был полупрозрачным, почти неразличимым. Видны были седые усы, огонек над трубкой и крючковатый нос.

- Они завели тебя, а теперь хотят пожрать твой дух, - сказал он.

- Поздно отступать, - зашептали тени, - Поздно, поздно-поздно! Тебя несут, тебя поймал Дракон. Если ты не скроешься от него в тени, твою магию пожрет он.

Банах глянул в реальность и увидел, что так и есть.

Его тело уложили в середину какого-то чертежа, и чужая, плотная и горячая магия оплела его, как паутина опутывает муху. А перед ним стоял Дракон.

Совсем не страшный, совсем старый, старше Моржа, старше, чем можно было себе представить. - Видишь, - зашептали тени, - Смотри-смотри!

К Дракону подошел мужчина в кожаном фартуке с небольшим ножом в руке. Что-то спросил, Дракон кивнул. На Банаха никто не смотрел.

- Ритуал, через боль они вытянут твою магию, твои способности… - шептали тени.

- Но твой дух останется твоим, - сказал Морж.

- Но твоя месть, твое дело - все окажется напрасным, ты лишь усилишь старого мерзавца, - ответили тени.

- Умри, - сказал Морж, - Сожги свою жизнь в огне магии, умри! И останешься собой.

- Шагни в тень, - шепнули тени, - И победишь. И сможешь черпать силу без боли, и не станет границ!

Банах лежал на алтаре, к нему подходил палач. Дракон стоял в стороне, спокойный и даже немного веселый. Юноша был могуч, очень могуч. Он мог умирать неделями, и питать своей силой немощное тело Дракона. Быть может, этого запаса хватит на несколько лет. Дракон глянул на Банах и увидел, как по его телу побежали тени. Что глаза его раскрылись, и в них пустота.

Дракон не успел даже удивиться.

Но испугаться успели все жители острова, и ужас их длился, и длился.

***

- Я сам там был! Лично! - все пьяны, и мужичка слушают с веселой снисходительностью довольных жизнью людей. Толстяк смеется, машет рукой подавальщице.

- Налей нам всем пивка! - и поворачивается к мужичку, - А ты расскажи, как все было…

Шепчет в розовое ушко девицы, что сидит с ним рядом,

- Люблю, когда небылицы рассказывают. А про Остров Теней я еще не слышал связной истории.

Девица хихикает.

- Там, на острове, значит, колдун один правил. Драконом звали. Уж был ли он в самом деле ясщером, я не знаю, не видал, а только других колдунов он терпеть не мог. А я туда пришел на баркасе своем, улов продать. Так-то я не на самом острове жил тогда. На соседнем. Там целая гряда мелких островов рядом… так вот…

Рассказчик приложился к кружке, не спеша отпил, поставил кружку. Продолжил.

- Так вот, напарник мой, Бен, он в город пошел, а я на баркасе задержался. И тут его и увидел. Приплыл он прям с моря. Я сперва подумал, что он прям на воде стоит, но потом увидел. Три доски он веревкой скрутил, и на них плыл. И хоть вечер был, а он все время в тени.

- Да вечером все в тени, что ты болтаешь! - сосед толстяка решил вмешаться. Толстяк его оборвал.

- Не мешай врать мужичку, пусть отрабатывает пиво!

- Да вот ты там не был, - сказал мужичок, - А я был. И говорю, что видел. Все было уже в сумерках, а он - как будто еще глубже в тени. Парень, молодой совсем, в куртешке драной на голое тело, худой, что щепка… и в тени весь. Стоял на досках, а доски те несли его по морю. Вот.

Мужичок допил пиво, закусил колбаской. Толстяк ухмыляясь ждал продолжения. Сосед его скептически хмурился, старался всем своим видом показать, что ни на грош не верит в эту байку.

- Вот, - повторил мужичок, и вдруг заговорил тише, глуше.

- Я тогда поближе подошел по берегу, туда, где парень должен был на сушу выйтить. Подошел, спросил его, мол, откуда ты такой ловкий… вот только не спросил, только хотел спросить. Потому что мимо меня парень прошел, а за ним тени. И когда я близко к тем теням оказался, понял я, что… что нельзя мне, чтоб они меня коснулись. Холодом от них веяло, и голодом. Таким голодом, какого никто никогда утолить не сможет. И парень тот даже не глянул на меня. А тени глянули…

Тут мужичок замолчал. Потом вдруг заплакал. Сказал, обращаясь к толстяку,

- Первый раз до этого места в рассказе дохожу. Раньше меня… гнали меня. Извините. Вспомнил я… как тени на меня глянули, так хоть прямо камень бери и в море прыгай. Потому что нет радости больше… и я бежал, и не стал Бена ждать, бросил его там, и бежал в море…

Девушка перестала прижиматься к толстяку, отодвинулась, капризно надула губки.

- Да прогони его! Он глупости какие-то болтает!

Толстяк коротко глянул на нее, кинул мужичку пару монеток.

- В самом деле, вали, дядя. Рассказал, и будет.

Мужичок закивал, подобрал монетки, торопливо пошел прочь. Толстяк спросил у соседа.

- А что, там в самом деле на острове был город?

- Был, ага. И колдун им правил, верно. Только потом доколдовался он, и там теперь все в тенях, и близко туда никто не подходит…

***

Банаху триста лет. И он голоден. Голоден. Он тень среди теней, он скрыт во мраке, и он голоден.

Он смотрит на девочку семи лет. Она плачет в углу, она избита. Ее учили покорности. Отец продал ее в рабство, и хозяин немного поучил ее, просто чтобы она поняла свое место.

И теперь она плачет и мечтает о мести. Мести отцу, мести хозяину…

И Банах из тени смотрит на нее. И шепчет…