Баланс стража

Пролог

ПРОЛОГ

Год минул с тех пор, как пламя пожирало помост на площади Нижнего Ерюк-Арака, демон Цериссор впервые за столетия вдохнул воздух свободы — лишь для того, чтобы вновь оказаться запертым в каменной клетке собственным палачом. Его физическое тело было и осталось запертым где-то под землёй. Среди тоннелей сокровищницы, там где когда-то держали проклятое им золото, стражи этих земель. Но появился один человек, способный бросить данной машине по разрушению этих земель и подчинению их злой воле! Даниэль Гвинтовский, ныне же комендант стражи или как ещё называют «Распорядитель» и правитель. Ведь у кого армия и уважение народа, тот в Дамаре и правит. Ни какого совета, никаких послов и прочих любителей лишь замарать бумагу. Только отважные и готовые на риск войны суровых, горных земель где солнце появляется лишь ближе к весне. Главный распорядитель, правил жёсткой рукой. Его имя произносили с уважением и страхом. Говорили, что он спал с пистолем под подушкой и никогда не гасил свечу до рассвета. Говорили, что по ночам из его кабинета доносился шёпот — будто он вёл беседу с кем-то, кого в комнате не было? И всё же, вопреки жертвам которые он принёс ради спасения этого города. И по крайней мере северного края. Где после рассказов что не все опасные существа были повержены в этом мире. Особенно такие как демоны...

Из летописи истории мира: 2147 год Эры Раздора (по календарю Ордалии), в месяце Капельник (март) — начале Травня (апреля).

Но город зализал раны. Золото, украденное и возвращённое, осело в сундуках тех, кому оно принадлежало по праву крови и пота. Чума «поветрия» отступила в горы, затаилась в пещерах, но не исчезла — она ждала, как ждёт любой голодный зверь. Ровно как и чудовища что затаились глубоко в лесах и горных кряжах. Ведь эпохи очищения этого мира не окончились, тем не менее сокращая зло в этом мире. Мир который был рождён некогда злом, ждал дальнейшей главы. Прошёл год, с тех событий когда пелена обмана растворилась. И Ерюк-Арак зажил новой жизнью, обязуясь найти и присоединить всех, кто ещё не был защитой в этих суровых землях льда и холода.

И всё же, жил своей жизнью. Шаг за шагом приближаясь к новой эпохе. Холодные зимы Дамара кончались, для того чтобы наконец-то торговые пути вновь стали открыты. И различные травы, алкоголь, оружие и ткани из других краёв. Прибыли для обмена на руды, металлы и полезные снадобья северных краёв. Но мир Анкраэль не настолько прост, чтобы завершить историю добрым концом. Полным тоски о жертвах, тяжёлых но важных победах обычных людей? Которые сражались за общую цель. И заточении зла, всё не так просто друг мой.

Пожалуй нам стоит вспомнить одного очень важного в этой истории человека. Илий Касимов, помощник распорядителя, верный друг, который поверил что бушующую болезнь можно было излечить. Тот кто боролся за город рьянее всего. Его дело было — порядок. Смены, патрули, доклады, казармы. Он знал каждого стражника в лицо, помнил имена их жён и детей. Он верил, что если делать свою работу честно, мир не рухнет. И у многих переживших недавние события годовой давности, будет надежда на лучшую жизнь. И Дамар сможет собрать под свои суровые но заботливые объятия, будущих вооружённых солдат готовых отстоять жизнь людей. Что не в силах защитить себя.

Он ошибался. И тишина, которая всегда следует за смертью, на этот раз пахла не просто тленом — она пахла предательством.

Потому что в тот самый час ранним утром, когда зимний ветер завывал в горных пиках, а снег заметал следы на улицах нижнего города, чья-то рука, одетая в старую перчатку стража. Спешно двигалась за идущим на свою работу счетоводом. Фигура выдохнула через прикрытую ткань на лице. Удар был точным и расчётливым, без колебаний. Без милосердия и сожаления о содеянном. Тело убитого счетовода стражи обмякло, когда ему пробили глотку колющим ударом. Убийца дружественно приобнял жертву перед этим, незаметно пронзая некрупным лезвием близ гортани. И мягко положил на землю, оставляя на груди мёртвого казначея золотую монету с дыркой посередине. Прохожие не сразу обратили внимание, ведь рынок был не столь людным. И лишь прибывающие к своим лавкам торговцы, забили в свинцовые колокола что были установлены рядом с их зданиями. Гулкий но протяжный звук, спешно разносимый по улицам. Заставил народ проснутся, стража спешила к месту убийства. Попутно разгоняя зевак и проходящих мимо жильцов...

Глава 1

ГЛАВА 1. ЗОЛОТОЙ СЛЕД

За полчаса до убийства

Рассвет в Ерюк-Араке никогда не бывал ярким. Солнце, если оно вообще позволяло выглянуть из-за горных пиков, цеплялось лучами за острые шпили башен, скользило по обледеневшим крышам и падало вниз, на мостовые, холодными, бесплотными бликами. Воздух стоял такой, что при вдохе казалось — пьёшь не кислород, а мелко накрошенный лёд. И всё же, грядущая весна близилась это исправить подарив не такой жуткий, пусть и привычный уже многим в этих краях холод.

Илий Касимов стоял на крыльце казармы и затягивал ремень поверх тёплого суконного кафтана. Изо рта валил пар. Слева, у коновязи, двое молодых стражников — салаги, судя по тому, как неловко они держали аркебузы — переминались с ноги на ногу и травили байки про ночной патруль. Их набрали недавно как и многих до этого, ведь много кто пострадал в той жуткой резне с заряженными. Но ближайшие посёлки, теперь уже находящиеся под защитой крепости. Чем до этого, когда Алексиус Блэков или как его прозвали «Король крыс» стоял у правления. Опасаясь только за свою шкуру и удобную крепость, желая отдать её на милость Синдикату.

«Король крыс»

Прозвище, связанное с тем, что его тело так и не нашли — демон уничтожил его полностью, не оставив даже костей. Говорили, что он превратился в крысу и уполз в туннели доживать век среди отбросов.

-Из записки странника по Дамару.

Ну а стоящие молодые войны продолжили общаться будто не замечая кто прошёл мимо них.

— …а он как выскочит из подворотни, весь в лохмотьях, и давай орать! Я, говорит, чистый, не заражённый! А сам весь трясется, и глаза…

— Заткнись, — лениво бросил третий, постарше, прикуривая от трута. — Не каркай. Услышит десятник — отправит вас в ночную смену до весны.

Илий усмехнулся краем губ. Молодёжь всегда боится «поветрия» больше, чем опытные волки. Те знают: заражённый не орёт и не трясётся. Они молчат, всегда ловят только тех кто остался один среди улиц. И за них всегда всю грязную работу делали их мелкие демоны. Сам же Илий вдоволь насмотрелся на таких. И надеялся, что больше такого не повторится, никогда.

Он стряхнул наваждение воспоминаний и зашагал к крепости. Утро начиналось как обычно: с докладов.

В кабинете главного распорядителя было натоплено, пахло сушенной мятой и, как всегда, табаком. Гвинтовский сидел за столом, заваленным бумагами, и чинил перо. При виде Илия он поднял глаза — и на мгновение тому показалось, что в зрачках капитана мелькнуло что-то золотистое, чужое. Или быть может просто усталые глаза человека, который не высыпается?

— Здравствуй.- Негромко сказал мужчина и пожал руку стоящему перед ним.- Присядь, Илий. Что у нас? Какие новости в городе?

— Ночная смена отработала без происшествий.- Начал Касимов.- Патруль на Нижнем рынке задержал троих пьяных рудокопов, дрались из-за женщины. Отпустили до выяснения, — Младший офицер развернул помятый листок. — На складах тихо. Егеря вернулись с северного склона — следов заражённых не нашли, но видели волков. Крупных, не по сезону.-Лейтенант сложил листок пополам.

— Волки, — Гвинтовский отложил перо и потёр переносицу. — Волки сейчас меньшее зло. А рудокопам похоже надо давать меньше ягодной настойки.- Пытаясь улыбнуться, комендант глубоко и устало выдохнул.- Что-нибудь ещё?

— Ещё… — Илий замялся. — Есть одна странность. Писарь с утра доложил: казначейства недосчитались нескольких старых монет из тех, что вернули. Мелочь, пара десятков золотых, но…

— Украли? — Гвинтовский подался вперёд на своём кресле.

— Не похоже. Замки целы, печати не тронуты. Монеты просто… исчезли. Как будто сами ушли.- Отвернувшись, лейтенант смотрел на оживленные улицы города-крепости.- Думаете кто-то ещё остался верен тем временам, сэр?- Подчеркнул он в конце стараясь соблюдать устав.

На мгновение в кабинете повисла тишина. Гвинтовский смотрел на Илия так пристально, что тому стало не по себе.

— Забудь, — наконец сказал главный распорядитель. — Описка писаря. Такое бывает. Стража подчиняется беспрекословно, эти ребята долго ждали перемен.- Насыпая новую порцию табака в трубку, поднеся дотлевающую лучину, Даниэль прикурил причмокивая.- Предательство карается строго, они все об этом знают.- И тем не менее, на лице главы пробежало сомнение, как будто он не хотел что-то говорить.

— Даниэль…- Решившись перейти на более близкое обращение, отозвался глава караула.

— Я сказал, забудь, Илий. — В голосе Гвинтовского звякнул металл. — У нас полно настоящих проблем. Люди недоедают, купцы жалуются на пошлины, а ты мне про призрачные монеты рассказываешь.- Комендант встал, подошёл до лейтенанта и смотрел ему в глаза.- Тебе тяжело, я знаю. Но нужно сконцентрироваться на другом, особенно тебе.- Он положил на его плечо свою ладонь, продолжая.- Я удвою охрану.

Илий хотел возразить, но сдержался. Кивнул, свернул бумаги и вышел из кабинета. Уже в коридоре его догнал посыльный — чумазый мальчишка сирота в обносках, каких при крепости держали для мелких поручений.

— Господин Касимов! Вас зовут! Там, на Нижнем рынке… — мальчишка запыхался, глаза его были круглыми от страха. — Там мёртвый! — И тут же, едва парнишка умолк, начал доносится гулкий но густой звук свинцовых колоколов.

Нижний рынок просыпался медленно. Торговцы только начинали раскладывать товар, пахло свежим хлебом и первые покупатели — кухарки из богатых домов да прислуга — уже сновали меж рядов. Но у восточной стены, где обычно торговали кожей и мехами, собралась толпа. Илий растолкал зевак локтями и замер. Вокруг него были пара патрулей, около десяти человек вооружённые и разгоняющие людей подальше от места преступления. Начали оглядываться по сторонам и опрашивать взволнованных.

-Спокойно! Спокойно!- Кричала стража, пытаясь заткнуть кричащих. Особо буйных разумеется пытались скрутить. Присутствующие двое дознавателей из общего числа на площади, что прибыли следом за Касимовым. Сделали пару выстрелов вверх, после чего сами принялись опрашивать людей. Неожиданная суета заставила слегка растеряться. Но войны не теряли самообладания.

Человек лежал лицом вниз, раскинув руки. Одежда — когда-то дорогой кафтан, теперь залитый кровью. На шее — рваная рана, его убили достаточно быстро. Прямо здесь, тело успело окоченеть от мороза а кровь застыла.

И самое странное: на спине, аккуратно положенная на лопатку, лежала золотая монета. Старая, потертая, с дырой посередине.

— Кто нашёл? — голос главы караула прозвучал резче, чем он хотел.

Молодая торговка, заикаясь, объяснила, что пришла открывать лавку, а он уже тут лежит. Не шевелится. Она и закричала.

Илий опустился на корточки, стараясь не касаться тела. Пальцы сами потянулись к монете — и он отдёрнул руку, словно обжёгся. Металл был теплым. Слишком теплым для утра, когда камень стынет до звона. Его тело ощутило знакомую ауру, наложенный оберег его веры глушил это. Ведь лейтенант был одним из членов ордена Братства весов, чары не действовали на тех кто преграждает их короткой молитвой.

— Знаете его? — спросил он у толпы. Чувствуя как то, что должно было его возможно ослабить рассыпается.

Тишина. Потом кто-то неуверенно произнёс из задних рядов:

— Да это ж Лексей…- Сказал кто-то из стариков. -Казначей, который при старом начальнике служил. Его после переворота погнали, он вроде приторговывать начал…

Илий выпрямился. В голове лихорадочно заметались мысли: «Казначей Блэкова. Старая монета. Тёплая, будто её только что держали в руке. На ней явно было что-то но теперь это металл, лишь тёплая монета верно?»- Рассудил про себя офицер.

— Оцепить место, — приказал он стражникам. — Никого не пускать. И позовите… позовите лекаря, пусть глянет, когда убили.

Он посмотрел на монету ещё раз. И тут ему почудилось, что дыра в ней, для удобств чтобы носить не только в кармане, но и на коротком шнурке — не просто дыра, а зрачок. Кто-то смотрит на него изнутри золота, сквозь время.

— Чтоб тебя, — прошептал Илий и сделал двумя пальцами левой руки жест оберега. Сначала проведя по горизонтали лица и совершая петлю у глаз. Так члены его ордена накладывали на себя защиту от различных чар. Веруя что частица силы их божества которому они поклоняются, убережёт их. Илий носит серебряный медальон с весами, спрятанный под одеждой. Весы, на одной чаше — солнце, на другой — луна, коромысло выполнено в виде змеи, кусающей свой хвост, символ вечности и замкнутого цикла.

Илий постоял ещё минуту, глядя на тело. Лексей. Тихий, незаметный человек, который вёл счета ещё при Блэкове. После переворота его не тронули — слишком мелкая сошка, да и не замеченный ни в чём, кроме усердного переписывания цифр. Кому понадобилось убивать его? И зачем класть монету?

— Господин Касимов! — окликнул его подоспевший десятник, тот самый, что давеча курил у казармы. — Лекаря привели.

Илий обернулся. Лекарь — сухонький старичок в засаленном кожаном фартуке с каймой в виде густого меха, вечно пахнущий травами и йодом — уже склонился над трупом, бормоча что-то себе под нос.

— Ну-ка, ну-ка… — Он осторожно приподнял голову убитого, заглянул в рану. — Удар точный. Клинок узкий, скорее всего стилет или засапожник.- На его глаза слегка сползла увесистая шапка с двумя мелкими черепами грызунов. Спешно её поправив, тот продолжил.- Вошёл под углом, прямо в сонную артерию. Смерть наступила быстро, минута, не больше.

— Когда его убили Анариил? — перебил Илий.

— Часа два назад, может, три.- Старик как будто и сам не понял, впрочем понять вот так на спешке. Сложно.- Тело уже остыло, но кровь… — Лекарь вдруг замолк и понюхал рану. — Странно. Кровь пахнет не так, как должна.

— Чем же?- Лейтенант подошёл и попробовал понять сам, немного проведя пальцем по крови.- Железо?

— Железом, как обычно, всё верно. Но ещё… — Он наморщил лоб. — Золотом. Я знаю, это звучит глупо, но я тридцать лет с трупами работаю. Это впервые?

Илий переглянулся с десятником. Тот лишь пожал плечами.

— Монета, — сказал Илий, указывая на спину убитого. — Она тёплая. Можешь объяснить?

Лекарь осторожно взял монету, повертел в пальцах, даже понюхал.

— Не знаю, господин Касимов. Золото есть золото. Но… — Он вдруг отдернул руку, уронив монету обратно на труп. — Мне показалось, или она шевельнулась?

— Что значит «шевельнулась»?- Он схватил спешно мужчину за кисть.- Возьмите себя в руки Анариил бога ради!- Не контролируя себя, лейтенант вдруг выдал ему пощечину.

— Не знаю! — Лекарь попятился. — Как будто край чуть приподнялся. Я не буду это трогать. Не буду!

Илий вздохнул. «Суеверный старик, чего ещё ждать?»- Возмутился страж. Он сам взял монету — на этот раз удержал в пальцах, несмотря на тепло. Металл действительно казался живым, пульсирующим в такт чему-то, чему Илий не мог найти названия.

— Унесите тело в морг, — приказал он. — Монету… монету я заберу с собой.- Касимов подозвал одного из дознавателей.- И никому ни слова. Если спросят — скажете, обычное убийство, грабёж. Ясно?

Окружившие его стражники закивали. Илий зашагал обратно к крепости, сжимая монету в кулаке. Тепло не исчезало — напротив, казалось, становилось сильнее, будто металл узнавал его руку и отвечал на прикосновение.

- А что прикажете делать нам!?- Возмущаясь кричали в спину граждане.

- Торговля будет начата позже, пока вернитесь домой!- Обратился глава караула к стоящей группе местных торговцев.- Дальнейшие объявления будут озвучены сменяющимся патрулём через пару часов.- Завершил он и зашагал вслед, за покинувшими уже улицы патрулями.

«Только этого мне не хватало», — подумал Илий. «Мало нам демонов, теперь ещё и монеты живые? Старик мог просто поверить в свою странную теорию или перебрать с настойкой ягод. Такое бывало уже».

Лейтенант не заметил, как прошёл полгорода. Очнулся только у ворот крепости, когда часовой дневного караула стен, окликнул его:

— Господин Касимов! Вас спрашивали.

— Кто?- Пытаясь прогнать недавние мысли и настроится на другие.

— Девушка. Незнакомая. Сказала, что вернётся к полудню. Просила передать: «Скажите Касимову, что я знаю про монеты».- Молодой боец наблюдал сверху стены крепости, ожидая ответ стоящего внизу.

Илий похолодел. «Откуда? Кто?» - Он сунул монету в карман и быстрым шагом направился в казарму, сказав войну спасибо.

В казарме было тихо — смена только заступила, старые ещё не вернулись. Илий сел за свой стол, положил монету перед собой и уставился на неё. Дыра посередине, потертые края, на одной стороне — едва различимый оттиск: весы. На другой — рогатая голова.

— Цериссор, — прошептал Илий. — Твои проделки?

Монета молчала. Но тепло не уходило.

Дверь скрипнула, и в помещение скользнула тень. Илий даже не сразу понял, что это человек — так бесшумно он двигался. Только когда тень заговорила, он поднял голову.

— Я занят. Приходите позже...- Он сунул руку к пистолю у груди, отводя рычажок для взвода.

— А я не по делу, — раздался знакомый голос. Женский, мягкий и певучий словно трель дивной птицы. — Я просто мимо шла. Решила проведать старого друга.- Силуэт снял капюшон чёрной мантии.- Здравствуй Илий.

Илий вскинул голову. В дверях, прислонившись плечом к косяку, стояла Элис. Всё та же — светлые волосы, стриженные под каре, острые скулы, холодные серые глаза, в которых сейчас плясали насмешливые искорки. Одета по-дорожному, но с иголочки — видно, что при деньгах.

— Элис? — Илий встал, не веря своим глазам. Убирая руку с курка оружия. — Ты как здесь?

— Через ворота, — усмехнулась она. — Пешком. А что, надо было через стену лезть?- Съязвила она.- Я теперь гость почётный, между прочим. У меня даже пропуск есть. — Она похлопала себя по карману. — Гвинтовский выписал, когда я в прошлый раз уезжала. На случай, если понадобится вернуться.

Илий обошёл стол и заключил её в объятия — короткие, но крепкие, по-дружески. Элис ответила тем же.

— Рад тебя видеть, — сказал он искренне. — Честно. Но почему именно сейчас? И как ты узнала?..

— Про монеты? — Элис кивнула на стол, где лежала та самая. — Я уже в курсе. В городе только о них и говорят. Ну, не вслух, конечно, но слухи ползут. А слухи — мой хлеб.

Она скинула плащ обнажая своё стройное тело. Кожаный и практичный костюм с горловиной из шерсти. Высокие сапоги без стучащих каблуков. Ворока повесила на спинку стула и уселась напротив Илия, закинув ногу на ногу.

— Рассказывай. Что у вас тут стряслось?- Она внимательно и улыбаясь беспечно рассматривала лейтенанта.- Жаль что встретились снова при таких вот, обстоятельствах.

Илий вздохнул и коротко пересказал утренние события: Лексей, монета, тепло, лекарь, который побоялся её трогать, второй труп у восточных ворот.

Элис слушала молча, только хмурилась всё сильнее. Когда он закончил, она взяла монету со стола, повертела в пальцах, поднесла к носу, понюхала.

— Та самая, — сказала она наконец. — Из хранилища. Я такие помню. Мы с Гвинтовским..- Помедлив с ответом, всё же продолжила.- В общем, я их видела достаточно. Не знаю рассказывал ли тебе Даниэль про это.- Она вертела монету в руке рассматривая.

— Ты можешь объяснить, что происходит? — Илий подался вперёд. — Почему они тёплые? Почему убийца кладёт их на трупы?

— Могу. — Элис отложила монету. — Но сначала скажи: как Даниэль? Я слышала разное но хочу узнать от тебя, ведь ты наиболее близкий к нему.- Она поправила прядь волос, ожидая.

Илий помедлил.

— Он… не в себе, — признался он тихо. — Работает сутками, почти не спит, ест на ходу. Иногда мне кажется, что он разговаривает сам с собой. А иногда… — он понизил голос, — иногда я вижу в его глазах золото. На миг. Потом проходит.- Он прикрыл лицо рукой.- Даниэль слабеет, я вижу это. Стычка которая произошла тогда, сильно подкосила его. Не говоря о том, что сразу после его становления правителем. Он постарался вычистить всех потенциальных подозреваемых в сговоре против него.- Илис поднял взгляд и смотрел прямо в светлые глаза девушки.- И искоренил многие культы, которые бы напали на деревни и крепость. Но даже спустя год, мы кажется не успели разузнать всё? И вот последствия.

Элис кивнула, будто ожидала этого.

— Я боялась, что так и будет. Цериссор не просто демон, Илий. Он — зараза. Не в смысле «поветрия», а глубже. Он въедается в душу, если дать ему хоть маленькую трещину. А Гвинтовский два года носил ту монету, готовясь и пытаясь совладать с крупицей силы.- Грустно подвела она.- Я думала, он избавился от неё после...- Блеск её глаз потух окончательно.- Ну, после всего что случилось. Но, видимо, нет.

— Он её носит? — Илий вспомнил утренний разговор в кабинете, странный блеск в глазах. — Я не знал.

— Никто не знал. Он скрывал. — Элис вздохнула. — Дурак. Но я на его месте, наверное, поступила бы так же. Трудно расстаться с тем, что тебя спасло.

— Спасло? Что ты имеешь ввиду?- Лейтенант стал слушать внимательнее, ведь что готовил тогда его друг. Он не знал.

— Монета давала ему силу. Связь с демоном. Когда Блэков напал, Гвинтовский смог победить только потому, что Цериссор был с ним. Не как союзник, а как… как паразит, который даёт хозяину временное могущество.

Илий молчал, переваривая услышанное.

— Значит, убийца… это тоже Цериссор?

— Или тот, кто ему служит. — Элис встала, подошла к окну. — Монеты не просто так появляются. Они — призыв. Каждая такая монета — это узелок связи с демоном. Кто носит её, тот слышит шепот. Кто поддается — становится слугой. А кто убивает с ней в кармане… — она обернулась, — …тот отдаёт демону душу убитого. Как плату.

Илий почувствовал, как по спине пробежал холод.

— Ты хочешь сказать, Лексей…

— Не просто мертв. Его душа теперь — часть Цериссора. Если он собирает достаточно таких душ, он сможет вернуться. Полностью.

В казарме повисла тишина. Слышно было, как за стеной перекликаются стражники, как ветер бросает снег в оконное стекло.

— Надо рассказать Гвинтовскому, — наконец сказал Илий.

— Он знает. — Элис покачала головой. — Или догадывается. Поэтому и сидит по ночам один. Борется. Но один он не справится. Ему нужна помощь.

— Ты поэтому приехала?

— Да, поэтому приехала. — Элис подошла к столу и взяла монету. — И ещё потому, что эти штуки начали всплывать не только у вас. По всему северу. В Свободных городах, в Аркании, даже в Ордалии. Кто-то раскидывает их, как семена. И я хочу знать — кто.

Илий встал, подошёл к ней.

— Мы найдём его. Вместе.

Элис посмотрела на него долгим взглядом, потом улыбнулась — на этот раз тепло.

— Ты не изменился, Касимов. Всё такой же правильный.

— А ты всё такая же… — он запнулся, подбирая слово.

— Неправильная? — подсказала она.

— Рисковая, — поправил Илий. — Опасно рисковая.- Прижав к себе девушку, лейтенант хотел поцеловать её. Но отстранился, неловко отводя взгляд. Воровка была смелее но и она не смогла скрыть своё волнение спешно поправив волосы и сложив руки на груди.

— Без риска скучно жить. — Элис спрятала монету в карман, после положила свою ладонь в перчатке на щеку главе караула. — Ладно, давай работать. Мне нужен доступ в старые тоннели. И разговор с Гвинтовским. И желательно список всех, кто служил при Блэкове.

— Список я могу дать. А вот туннели… туда никто не ходит, вход завален. Но есть другие ходы, я знаю. — Илий помедлил. — Гвинтовский сейчас не в лучшей форме. Будь с ним помягче.

— Я всегда с ним мягкая, — усмехнулась Элис. — Ты же знаешь.

Она накинула плащ и направилась к двери, но на пороге остановилась.

— Илий. Спасибо. За то, что веришь.- Она подмигнула ему.

— А кому мне ещё верить? — пожал он плечами. — Кроме старых друзей?

- Может и не только друзей?

Элис кивнула и вышла, а Илий остался один. Он достал из кармана вторую монету — ту, что снял с Антипа — и долго смотрел на неё, её пульс не прекращался. Он подержал её какое-то время, прежде чем спрятать в ящик стола. Воспоминания нахлынули как будто он провалился куда-то под холодный и колющий всё его тело лёд.

Он закрыл глаза — и перед ним снова встало то утро, когда он бежал на второй крик...

Нижний рынок гудел встревоженным ульем. Илий только закончил слушать доклады про опрос торговки, нашедшей тело Лексея, когда со стороны восточных ворот донесся новый крик — не один, а сразу несколько голосов, перекрывающих друг друга.

— Опять? — выдохнул десятник.

Илий уже бежал, забыв про усталость. За ним — двое стражников, остальные остались разбившись на группы по три, перекрывая улицы идущие параллельно с той, к которой двигался лейтенант.

У восточных ворот толпа была гуще. Люди жались к стенам пропуская стражу, показывали пальцами в сторону старого склада, где обычно хранили кожи. Илий растолкал зевак и замер.

Тело лежало у самой стены, в тени, куда ещё не добралось солнце. Мужчина средних лет, одетый прилично, но небогато. Убит так же, как и первый — удар в шею, быстрый и точный. Кровь натекла под тело лужей, уже застывшей на морозе. Убили здесь, совсем недавно.

И на груди, аккуратно лежала золотая монета. Такая же старая, потертая, с дырой посередине.

— Чтоб тебя… — прошептал Илий.

Он опустился на корточки, стараясь не касаться тела. Пальцы сами потянулись к монете — и он отдернул руку, словно обжегся как тот раз. Металл был ещё горячее, чем первая монета.

— Кто нашёл труп? — спросил он, поднимаясь.

Молодая женщина в рваном платке, заикаясь, ответила:

— Я… я пришла лавку открывать, а он уже… лежит. Я сразу закричала, побежала за стражей…

— Знаете его?- На этот раз, старший караула решил оглядеться внимательнее сам.

— Антип… бывший писарь… он тут недалеко жил, на подёнку нанимался. Хороший был, тихий…

Илий выпрямился. В голове заметались мысли: «Казначей Лексей. Писарь Антип. Оба служили при Блэкове. Оба убиты одинаково. Оба с монетами.»

— Кто-нибудь видел что-то? — рявкнул он. — Кто-нибудь был рядом?- Офицер заприметил следы, они были уже стёрты другими, видимо теми кто увидел тело.

Толпа загудела, но никто не ответил. Уже хотели расходиться, когда в задних рядах раздался старческий голос:

— Я видел.- Из толпы выбрался древний старик, опирающийся на клюку. Глаза его слезились, но смотрел он цепко.

— Ты? — Илий шагнул к нему. — Говори.

— Я на завалинке сидел, грелся на солнышке. Видел, как мужик отходил от склада. В рваной одежде, вроде нашей, стражнической, только старая совсем, драная. Лица не разглядел — капюшон надвинут. Но шёл быстро, деловито так. Будто на дело сходил и теперь довольный. Я думал это кто-то из патрульных?- Откашлявшись дед продолжил.- Думал прикончили значит ещё одного гада зараженного!- Махая яростно кулаком по воздуху, старик продолжал.- Токмо потом узнал, что это Антипка. Ну мы ему хотели было помочь а оно вон как...

— В рваной форме? — переспросил Илий. — Точно стражнической?

— А то! Я сам двадцать лет отслужил, эту форму за версту узнаю. — Старик почесал бороду. — Только наши такую давно не носят. Старая, ещё до Гвинтовского, при Блекове такие носили. Ещё когда я был почётным воином!

Илий похолодел. Старая форма. Время Блэкова. Это не просто совпадение.

— Куда убийца пошел?- Лейтенант склонился на стариком.

— А вон туда, — старик махнул клюкой в сторону узкого проулка, ведущего к старым казармам. — Я не проследил, старый уже, ноги не те.

— Оцепить место! — приказал Илий подоспевшим стражникам, что двигались по параллельным улицам. — Никого не пускать. Лекаря сюда! А вы двое, — он кивнул молодым бойцам, — бегом в тот проулок, проверьте, может, следы остались. Осторожно, если увидите кого — не лезьте, сразу сигнальте.

Стражники бросились выполнять, а Илий остался стоять над телом, глядя на монету. Теплая, пульсирующая, живая.

Подошёл лекарь — тот же сухонький старичок в засаленном фартуке, что осматривал Лексея. Он склонился над раной, пощупал, понюхал и вдруг отдёрнулся, побледнев.

— Та же… та же история, — забормотал он. — Кровь пахнет золотом. И монета… она тёплая. Это не люди, господин Касимов. Это не люди.

— Люди, — твёрдо ответил Илий, пряча монету в карман. — Люди с монетами. И мы их найдём.

Он посмотрел на проулок, куда ушёл убийца. Там, среди старых развалин, прятался тот, кто носил форму мёртвого времени. Илий чувствовал: это только начало.

— Доложите коменданту, — приказал он. — Мы ещё вернёмся в это место. Торговлю отменить на сегодня, до распоряжения правителя.- И зашагал в сторону крепости, сжимая в кармане тёплую монету — вторую за это утро. Оставив пару патрулей в этом месте.

«Старые друзья», — Вернувшись к себе в тёплую комнату офицера, проговорил он негромко вслух. — Интересно, сколько их ещё останется к весне?

Глава 2

ГЛАВА 2. СЕВЕРНЫЙ СКЛОН

Встречал я в своих скитаниях много разных людей — торговцев, стражников, жрецов, воров. Но есть одна порода людей, которую я научился распознавать за версту. Они не носят одинаковой одежды, не клянутся одним богом, но глаза у них общие — горящие, безумные, с той особой искрой, что бывает только у тех, кто твёрдо знает: они правы, а весь мир вокруг — нет. В Дамаре таких называют «Народная воля».

— Из дневника путешественника по Дамару

Отряд выехал за ворота, когда метель уже разыгралась не на шутку. Снег хлестал в лицо, кони то и дело сбивались с шага, всадники жались друг к другу, чтобы не потеряться в белой мгле.

Марк Седой шёл первым. Ему было под пятьдесят — возраст для стражника почти запредельный, но Марк держался так, будто время над ним не властно. Шрам через всю левую скулу — память о схватке с зараженным лет пятнадцать назад, — седая щетина, обветренное лицо и глаза: холодные, цепкие, которые, казалось, видели всё и ничему уже не удивлялись.

— Держаться! — крикнул он, обернувшись. — Не растягиваться! Если кто отстанет — сам виноват, искать не буду!

Стража знала: Марк не шутит. Он был жёстким, даже жестоким, но справедливым. Под его началом гибло меньше людей, чем у других, и это было главное.

Ехали молча. Только ветер выл да снег скрипел под копытами. Через час показались первые следы — кровавые разводы на снегу, ведущие к хутору, который они знали как Медвежий угол. Три дома, сарай, колодец. И тишина — та особенная, звенящая тишина, которая бывает только там, где не осталось живых.

Марк поднял руку. Отряд замер.

— Ты, ты и ты — обходите справа. Остальные за мной. Оружие приготовить, но не стрелять без команды. Может, ещё есть живые.

Он спешился и двинулся вперёд, держа аркебузу наготове. Снег скрипел под сапогами, но ветер заглушал шаги.

Первый дом был пуст. Дверь распахнута, внутри — перевёрнутая мебель, разбитая посуда, тёмные пятна на полу. Кровь. Много крови.

— Осмотреть! — бросил Марк и вышел обратно.

Второй дом горел. Вернее, уже догорал — от него остались только обугленные стены, и ветер разносил пепел по округе. Рядом валялось тело мужчины — видимо, хозяина. Кто-то выволок его наружу и добил ударом в голову.

— Зверьё, — сплюнул один из стражников. — Не люди.

— Люди, — поправил Марк, разглядывая следы. — Люди с факелами и кольями. И с верой, что творят благое дело. Это хуже зверья. Зверь хотя бы не прикрывается добром.

Из третьего дома донёсся звук. Тихий, едва слышный — будто кто-то плакал или скулил.

Марк поднял руку, приказывая остальным замереть, и медленно двинулся к двери. Она была приоткрыта. Внутри — темнота.

Он толкнул дверь стволом аркебузы.

В углу, за печкой, сидела девочка. Лет семи, не больше, в рваном платье, босая. Она зажимала рот ладошкой и тряслась — то ли от холода, то ли от страха, то ли от того и другого сразу.

Марк опустил оружие.

— Выходи, маленькая. Не бойся. Мы свои, стража.

Девочка не шевелилась. Только смотрела огромными глазами, полными ужаса. Кожа её была неестественно бледной — не просто светлой, а какой-то прозрачной, будто сквозь нее просвечивали тонкие голубые жилки. Марк встречал таких раньше — редко, но встречал. В народе их звали «серебряными детьми». Говорили, что они не болеют «поветрием». Говорили также, что они приносят удачу или, наоборот, беду — кому как повезёт.

Марк сделал шаг, ещё один. Опустился на корточки.

— Как тебя зовут?

— А… Агата… — прошептала она, вжимаясь в стену.

— Агата, где твои родители?

Девочка мотнула головой в сторону окна. Там, за ним, лежало тело мужчины у сгоревшего дома.

Марк стиснул зубы.

— Пойдём со мной. Я выведу тебя отсюда. Хорошо?

Он протянул руку. Девочка смотрела на неё, как на змею, но потом, видимо, поняла, что выбора нет, — уцепилась маленькими пальцами за его огромную ладонь.

Марк вынес её наружу, передал одному из стражников:

— Закутай в плащ. И держи крепко. Если замёрзнет — сам будешь отогревать.

— Есть, господин капитан.

Марк вынул рапиру из ножен, оглядел горизонт. Следы уходили в горы.

— И дальше что? — подошёл десятник, молодой, но уже с опытом. — Живых, кроме этой малой, не осталось. Уходить будем?

— Сначала найдём тех, кто это сделал. — Марк вскочил в седло. — Следы ведут в сторону гор. Они не могли уйти далеко в такую метель. Догоним.

— А девочка?

— Отправим с двумя обратно в город. Остальные — за мной.

Он махнул клинком и тронул коня.

Отряд разделился. Четверо повезли Агату в крепость, остальные пятнадцать двинулись дальше, в горы, по свежим следам.

Метель стихала. Видимость улучшалась, и вскоре они увидели впереди огни — факелы, человек двадцать, не меньше. «Народная воля» не пряталась. Они шли открыто, уверенные в своей правоте, распевая псалмы об очищении.

Марк поднял руку с клинком. Отряд остановился.

— Слушайте меня, — сказал он тихо, но так, что услышали все. — Эти люди сожгли хутор. Убили семерых — стариков, женщин, детей. Они будут кричать, что творят праведное дело. Что очищают землю от скверны. Не слушайте. Помните только: они — убийцы. Наше дело — задержать их и доставить в город. Если будут сопротивляться — действовать по уставу. Вопросы?

Вопросов не было.

— Тогда пошли. Цепью, полукругом. Окружим и возьмём.

«Народная воля» — это не просто банда. Это зеркало, в котором отражаются все страхи этого города. Страх перед золотом, перед демоном, перед «поветрием», перед неведомым. Они говорят то, что люди боятся сказать вслух, и делают то, что люди боятся сделать. Они страшны не своей силой — их мало, они плохо вооружены, они не умеют воевать. Они страшны своей верой. Потому что веру нельзя убить аркебузой. Её можно только сжечь. Но они и сами хотят сгореть. Вопрос только в том, кто зажжёт спичку.

— Из дневника путешественника по Дамару

Стража двинулась вперёд, рассыпаясь по снегу. «Народная воля» заметила их слишком поздно. Когда поняли, что окружены, было уже не вырваться. Кто-то бросил факел и поднял руки, кто-то попытался бежать, но споткнулся в сугробах, кто-то — и таких оказалось четверо — кинулся с кольями на стражников.

Марк лично уложил двоих. Не убил — просто выбил оружие и опрокинул в снег ударом приклада. Третий бросился на него с ножом, и пришлось стрелять — в ногу, чтобы остановить. Четвёртый успел ранить одного стражника, прежде чем его скрутили.

Бой длился не больше пяти минут. Когда всё стихло, на снегу остались лежать трое мёртвых — двое из «Народной воли» и один стражник, которому пробили горло вилами, — остальные семнадцать фанатиков сидели на земле со связанными руками.

Марк подошёл к их предводителю — высокому тощему мужику с безумными глазами и длинной бородой, который даже в плену продолжал бормотать молитвы.

— Именем стражи Ерюк-Арака вы арестованы за убийства, поджоги и нападение на представителей власти, — сказал Марк. — Имя?

— Савва, — прохрипел тот. — Я Савва, пророк Огненного Очищения. Вы пожалеете об этом, стражник! Огонь всё равно придёт. И сожжёт вас вместе с вашим золотым демоном.

Марк наклонился ближе.

— Золотой демон? Это ты о ком?

Савва уставился на него безумными глазами и вдруг засмеялся — жутко, надрывно.

— Не знаешь? Не знаешь, кого вы охраняете? Золото, которое вы носите, — оно живое! Оно шепчет! Оно хочет жрать! А вы — его сторожа! Ха-ха-ха!

Марк выпрямился. Что-то в словах безумца зацепило его — слишком уж они совпадали с тем, что он слышал утром от своих солдат.

— Ведите их в город, — приказал он. — Всех. И этого… пророка — отдельно. Я сам буду его допрашивать.

Отряд двинулся обратно. Метель окончательно стихла, и в прояснившемся небе показалось бледное северное солнце. Марк ехал в голове колонны, хмуро глядя на связанных фанатиков, бредущих гуськом.

«Золото шепчет», — думал он. «Живое золото. Что за чушь? Но если это не чушь…»

Он вспомнил Гвинтовского. Того самого, которого знал ещё салагой, который выбился в капитаны, а потом и вовсе стал комендантом. Вспомнил, как тот изменился за последние месяцы — похудел, осунулся, стал раздражительным. И глаза… глаза у него иногда были странные. Будто светились изнутри.

Марк присутствовал при той битве два года назад. Видел, как Гвинтовский победил Блекова. Видел мельком и демона — ту самую тень, что выползла из туннелей. Тогда ему показалось, что всё кончено. Что Дамар наконец вздохнёт спокойно. А выходит — только начинается.

— Чтоб вас всех, — пробормотал Марк и пришпорил коня.

В крепость они въехали, когда уже начало смеркаться. Илий ждал у ворот.

— Марк! — окликнул он. — Живы?

— Как видишь. — Марк спешился. — Привёл семнадцать фанатиков и одного безумного пророка. Он там про золото какую-то чушь нёс. Про то, что оно живое. Что скажешь?

Илий побледнел.

— Где он?

— В отдельной повозке. — Марк указал назад. — А что?

— Мне нужно с ним поговорить. — Илий нащупал в кармане монету, и та привычно отозвалась теплом. — Срочно.

Марк посмотрел на него долгим взглядом.

— Касимов, что происходит? Я двадцать пять лет в страже и никогда не видел, чтобы ты был таким возбуждённым.

Илий помедлил, потом взял Марка под локоть и отвёл в сторону.

— Помнишь два года назад? Демона в туннелях?

— Трудно забыть.

— Он не умер, Марк. Он… он в золоте. В монетах. — Илий вынул из кармана ту самую, что держал при себе. — И кто-то начал их разбрасывать. Сегодня нашли двух убитых — бывших служащих Блекова. На груди — такие монеты.

Марк присвистнул.

— И ты думаешь, этот Савва… Ну, тот чудаковатый старик?

— Он что-то знает. — Илий повернул голову в сторону повозки, где Савва пытался напугать молодых солдат проклятиями. — Или слышал. Поэтому я должен его допросить.

— Тогда пошли. — Марк хлопнул его по плечу. — Я с тобой. Всё-таки это я его взял. — Он довольно улыбнулся, поправил усы. — Слушай, я слышал, твоя подружка здесь?

— Ты не вовремя это вспомнил! — Илий рассмеялся и толкнул Марка в бок. Старый капитан крякнул, но улыбнулся в ответ.

— Ладно-ладно, молчу. Пошли, пока твой пророк не разбудил весь город.

Они направились к повозке, а в небе уже зажигались первые звёзды. Холодные, равнодушные, как и всё в этом мире.

Повозка стояла в стороне от остальных, под охраной двух стражников с факелами. Савва сидел внутри, прикованный цепью к кольцу в полу. При виде Илия и Марка он поднял голову и оскалился в улыбке — щербатой, безумной, но с хитринкой в глазах.

— А вот и начальство пожаловало, — прошамкал он. — Целовальники золотые. Слуги демона.

Илий жестом приказал стражникам отойти и забрался в повозку. Марк остался снаружи, но дверцу не закрывал — мало ли что.

— Савва, — начал Илий, усаживаясь напротив. — Ты обвиняешься в убийстве семерых жителей Медвежьего угла, поджоге и нападении на стражу. Тебе грозит виселица.

— Виселица! — Савва рассмеялся. — Да я мечтаю о виселице! Чем ближе к небу, тем быстрее душу очистит огонь!

— Огонь подождёт. — Илий выдержал паузу. — Сначала ты ответишь на мои вопросы. Что ты знаешь о золоте? О том, что оно живое?

Савва дёрнулся в цепях, глаза его загорелись.

— Ага! Значит, чуешь? Чуешь, что нечисто? То-то же! Я вам говорил, говорил всем, а вы не слушали! Золото — оно как червь! Въедается в душу, точит, точит, пока не останется одна скорлупа! А внутри — пустота! И голос! Голос, который шепчет!

— Какой голос?

— Разный! — Савва закатил глаза. — Кому как. Мне вот огонь велит. Гори, говорит, жги, очищай! А другие слышат про золото. Им всё мало, всё копят, копят… А оно растёт, растёт внутри…

Илий нахмурился. В голове начал нарастать едва слышный шум, в кармане всё ещё была та самая монета.

— Ты слышал голос? Откуда?

— Оттуда! — Савва ткнул скрюченным пальцем в сторону гор. — Там, в пещерах, оно гнездится. Я ходил туда. Молился. Думал, великая милость явится. А явилось… явилось оно. — Он состроил рожу, попытался изобразить клыки и рога. — Сказало: жги. Жги всё, что нечисто. А что нечисто? — Безумец прищурился. — Да всё, что с золотом связано! Все, кто золото носит! Все, кто копит! Все, кто в городе живёт, где это золото хранят!

Марк за спиной Илия хмыкнул. Он достал из кармана небольшую трубку, засыпал табак и, поблагодарив стоящего рядом стражника за огонь от факела, закурил, продолжая внимательно следить за стариком.

— Может быть, он безумен, — не оборачиваясь, ответил Илий. — Но он говорит о том, о чём не мог знать. Откуда тебе известно про золото в городе, Савва?

— Голос сказал! — упрямо повторил тот. — И ещё он сказал, что скоро придёт. Настоящий. Не я, не вы, а ОН. Тот, кто был раньше, кто будет после. Он уже здесь, среди вас, только вы не видите. Он в золоте, в стенах, в головах. Он ждёт.

— Цериссор, — тихо сказал Илий.

Савва дёрнулся, будто от удара.

— Ты знаешь имя! — прошипел он. — Ты тоже слышишь? Ты тоже… свой?

— Нет. Я просто знаю историю.

— Исто-ри-ю, — по слогам повторил Савва и вдруг захохотал. — Историю им рассказывают, а они верят! А история — она вот тут! — Он хлопнул себя по груди. — В костях, в крови! Он здесь, говорю вам! Он ждёт! И когда он выйдет, все вы сгорите! Все, кто носил его золото, все, кто пил его воду, все, кто дышал его воздухом — сгорите!

Он забился в цепях, выкрикивая проклятия, и Илий вышел из повозки, жестом приказав стражникам запереть дверцу.

— Ну что? — спросил Марк, когда они отошли подальше. Выдохнул густое облако дыма. — Похоже на правду?

— Похоже на безумие, — устало ответил Илий. — Но слишком много совпадений. Он знает про золото. Про то, что оно… не просто золото. Откуда?

— Может, правда слышал голос? — Марк поёжился, хотя не от холода. — Я в такое не верю, но после всего, что было два года назад… сам понимаешь.

— Понимаю. — Илий потёр переносицу. — Ладно. Посади его в отдельную камеру, покрепче. И никого к нему не пускай. Даже из своих. Я поговорю с комендантом.

— Гвинтовский? — Марк покачал головой. — Ты его видел сегодня? Он сам не свой.

— Видел. Потому и поговорю.

Марк кивнул и ушёл раздавать распоряжения, а Илий остался стоять в темноте, глядя на звёзды. Мысли путались. Савва, монеты, убийства, Гвинтовский с его золотым блеском в глазах… Всё это складывалось в какую-то жуткую картину, которой он пока не видел целиком.

— Элис, — позвал он негромко. — Ты здесь?

Из тени выступила фигура — Элис стояла, прислонившись к стене, и, видимо, слышала весь разговор.

— Здесь. Интересный тип.

— Ты слышала?

— Всё. — Она подошла ближе. — Он не просто безумен, Илий. Он одержим. Не полностью, но зацеплен. Монета, которую он носил… у него есть монета?

— Не знаю. Обыскали?

— Надо обыскать. Если у него есть такая же, как те, на трупах, значит, он тоже часть этой сети.

Илий кивнул и крикнул одному из стражников:

— Обыщите Савву! Всё, что найдёте, — мне лично!

Стражник убежал, а Элис взяла Илия под руку.

— Пойдём. Надо поговорить с твоим комендантом. Прямо сейчас.

— Он в старых туннелях. Я почти уверен.

— Тем более.

Они направились к старой башне, но не успели сделать и десяти шагов, как их догнал посыльный — запыхавшийся, бледный.

— Господин Касимов! Там… там ещё один!

— Где?

— У северных ворот! Стражники нашли… и монета… опять…

Илий выругался сквозь зубы. Элис сжала его локоть.

— Илий, это уже третий за день. Кто-то работает быстро.

— Знаю. — Он повернулся к посыльному. — Беги к капитану Седому, скажи, чтобы взял людей и оцепил место. Я скоро буду.

Посыльный убежал, а Илий посмотрел на Элис.

— Ты со мной?

— Я с тобой. Но после этого мы идём к Гвинтовскому. Даже если придётся ломать дверь.

— Договорились.

Они зашагали к северным воротам, и холодный ветер с гор нёс им в лицо колючую снежную крупу. В темноте зажигались факелы, слышались тревожные крики, и город, только начавший засыпать, снова просыпался от кошмара.

Глава 3

ГЛАВА 3. ТРЕТИЙ ЗВОНОК

Северные ворота встретили их факельным чадом и приглушёнными голосами. Стражники сбились в кучу, освещая место, где у самой стены, в тени, лежало тело. Илий узнал его ещё издали — по осанке, по дорогому, хоть и поношенному плащу. Рядом стояли стражник стараясь не подпускать гудящую толпу.

- Когда же это всё кончится!?- Кричал кто-то из оживлённой массовки.- Как будут расти наши дети, если стража не может справится?- Голоса гудели в голове у прорывающегося сквозь горожан лейтенанта караула.- Стража ведь говорила что всех заражённых выгнали или уничтожили!- Наконец ему удалось выбраться и отыскать седого капитана. Он стоял и разговаривал с каким-то молодым мужчиной.

-Капитан!- Крикнул Илий и минуя солдат что оцепили место убийства. Оказался напротив Марка.

-Кажется вся эта обстановка в городе, явно даёт понять что против нас может встать сам народ.- Недовольно процедил он выдыхая дым курева.- Это явно кто-то спланировал.

— Кто? — спросил Касимов, стараясь говорить громче. Так как гул толпы не прекращался.

- Тот кому выгодна смута в городе?- Разводя руками в стороны и после указав на мертвое тело. Седой закрыл глаза и повернул голову куда-то в сторону.

— Луций Ветров, — доложил десятник, что внезапно вклинился в разговор. Стоя бледным. — Бывший казначей. Тот самый, что при Блекове…

— Знаю, кто он. — Нервно рявкнул Илий и опустился на колено около трупа.

Луций лежал на спине, глаза открыты, в них застыло удивление — будто он не ожидал смерти и хотел возразить. Рана та же: узкий разрез под челюстью, удар в сонную артерию. Аккуратно, профессионально, без лишней крови. И на груди — монета. Старая, потёртая, с дырой.

Илий протянул руку, коснулся металла. Тёплая. Как и те две.

— Третий за день, — тихо сказал Марк, стоявший за его плечом. — И все — бывшие служащие Блекова. Кто-то методично вычищает старую команду. Те кто были особо близки с «Королём крыс».

— Луций не был просто служащим. — Илий поднялся. — Он был правой рукой Блекова. Вёл все тёмные дела, знал, куда уходили деньги, кто платил, кто брал. После переворота его не тронули — он сумел откупиться. Сказал, что ничего не знал, что просто выполнял приказы.

— И ты поверил?

— Я — нет. Но доказательств не было. А Гвинтовский решил не плодить врагов. Оставил в покое.

Марк поджал губы и качнул головой.

— Зря. Такие, как Луций, в покое не сидят. Они ждут.

— Чего же?

— Удобного момента. Или… — Он запнулась, глядя на монету. — Или того, кто даст им второй шанс.

Илий понял, о чём он. Луций мог быть не просто жертвой. Он мог быть частью игры. Может, сам носил такую монету. Может, слышал шёпот. Может, даже встречался с убийцей не как жертва, а как сообщник — но что-то пошло не так.

— Обыщите его, — приказал Илий. — Всё, что найдёте — мне. Особенно монеты. Любые старые монеты.

Стражники принялись за дело, а Илий отошёл в сторону, пытаясь собраться с мыслями. Трое убитых за один день. Лексей, Антип, Луций. Трое из старой команды Блекова. Если убийца продолжит в том же темпе, через неделю в городе не останется никого, кто работал с демоном.

— Он не просто убивает, — сказала Элис, что вскоре смогла пробраться тоже, сквозь толпу. Которая всё же таяла. — Он собирает. Каждая монета на груди — это печать. Метка. Душа убитого уходит не в пустоту, а к нему.- Девушка смотрела то на капитана то на Касимова, скрестив руки на груди.

— К Цериссору.- Подтверждая сказал Илий.

— Да. Если демон сможет собрать достаточно душ, он вернётся. Не как тень, не как шёпот, а как… как раньше?- Спросил Седой и указал отряду стоящему рядом, рассредоточится и разгонять людей дальше.

Илий вспомнил рассказы Гвинтовского о том, что творилось в туннелях год назад. О монстрах, о заражённых, о самом Цериссоре — восьминогом, с монетами вместо глаз.

— Этого нельзя допустить, — сказал он глухо.

— Нельзя, — согласилась Элис. — Поэтому мы должны найти убийцу. Быстро.

— У тебя есть мысли?- Спросил с надеждой пожилой офицер.

— Есть. — Она помедлила. — Но сначала — Гвинтовский. Я должна его увидеть. И не в кабинете, а там, где он прячется. Ты говорил, он в старых туннелях?- Обратилась она к Илию.

— Я не знаю наверняка. Но подозреваю.

— Тогда веди.- Улыбнувшись, девушка сделала пару шагов к нему.

- Я останусь здесь, тело мы отвезём к казармам. И я подниму всех кто остался не задействованным.- Твёрдо сказал Марк и кивнув им. Свистнул своему отряду и они начали собирать всё что необходимо.

Илий оглянулся на тело Луция, на стражников, на сгущающуюся тьму ночи за воротами. Здесь, в городе, зрело что-то пострашнее зверей.

— Хорошо, — решился он. — Идём. Но если там ничего не окажется…

— Окажется. — Элис положила руку ему на плечо. — Я чувствую.

— Чувствуешь?

— Монета в кармане. Та, с первого трупа. Она теплее, чем была. И она тянет. Туда. — Она махнула рукой в сторону старой башни. — Ты не чувствуешь?

Илий прислушался к себе. Монета Лексея лежала у него в кармане, завёрнутая в тряпицу. Он думал о ней, но не замечал ничего особенного. Наверное защитные чары его молитвы как и тот раз, не давали завладеть им.

— Нет, — признался он. — Я не слышу голосов.- Но эта была ложь, он ведь слышал шум в голове. Когда коснулся свежей монеты, вера притупила его ощущение. Она мешала ему.

— Значит, у тебя иммунитет. Или просто ты чище. — Элис усмехнулась. — Повезло.- Но воровка не знала ничего об ордене Илия. Не всю информацию можно добыть лишь слухами и терпением.

Они двинулись в обход крепости, по узким улочкам, где даже днём было сумрачно, а сейчас и вовсе царила непроглядная темень. Элис шла уверенно, будто знала каждый камень. Илий не спрашивал, откуда — догадывался, что за два года она не теряла времени даром и изучила город вдоль и поперёк. На это было время, ведь слежка за делами в Дамаре её организацией «Теней далёких краёв». Была нацелена на пресечение болезни и победы машины бюрократии от Синдиката.

Старая башня возникла перед ними неожиданно — чёрная, приземистая, с заколоченными окнами. Когда-то здесь хранили припасы, потом забыли, потом забили досками и оставили гнить.

— Вход завален, — сказал Илий, указывая на груду камней у основания. — Гвинтовский приказал заложить после того, как мы… ну, ты помнишь.

— Помню. — Элис обошла завал, внимательно разглядывая стену. — Но закладка — это для чужих. Для своих всегда есть лазейки. Где тайный ход?

— Откуда ты знаешь, что он есть?- Илия тронуло сомнение внутри.

— Потому что я знаю Гвинтовского. Он никогда не отрезает пути к отступлению. Даже от самого страшного места.

Илий помолчал, потом кивнул.

— Есть один. Со стороны оврага. Я покажу.

Они обогнули башню, спустились в неглубокий овраг, занесённый снегом. Илий разгрёб сугроб у самого основания стены и нащупал железное кольцо. Дёрнул — люк подался, открывая тёмный провал.

— Лестница, — сказал он. — Ведёт прямо в подвал. Оттуда — ходы во все стороны.

— Ты там бывал?

— Два года назад. Когда мы искали… ну, всё это.

— Тогда веди. — Элис достала из-за пазухи небольшой фонарь, чиркнула кресалом. Жёлтый свет выхватил из темноты каменные ступени, уходящие вниз.

Они спустились. Запах сырости, старости и чего-то ещё — неуловимого, но знакомого — ударил в нос. Илий поморщился. Здесь пахло страхом. Страхом, который въелся в камни за столетия.

— Налево, — сказал он, прислушиваясь. — Там основной зал.

Они пошли по коридору, освещая дорогу фонарём. Тени плясали на стенах, и Илию то и дело казалось, что за спиной кто-то дышит. Он оглядывался — никого.

— Здесь есть кто-то, кроме нас? — спросила Элис шёпотом.

— Не знаю. Гвинтовский мог быть. Или…

Он не договорил. Впереди, из-за поворота, донёсся звук. Тихий, ритмичный, похожий на шёпот или бормотание.

Они переглянулись и двинулись дальше, стараясь ступать бесшумно.

Зал открылся внезапно — широкий, высокий, с колоннами, уходящими во тьму. В центре, на коленях, сидел человек. Перед ним на полу были разложены монеты — десятки, сотни монет с дырами. Они тускло светились в темноте, и этот свет пульсировал, будто в такт сердцебиению.

Человек поднял голову. Гвинтовский.

Илий шагнул вперёд, но Элис схватила его за руку.

— Подожди, — прошептала она. — Посмотри на его глаза.

Илий присмотрелся. Глаза Гвинтовского горели золотом. Не отсветом — сами светились, как те монеты.

— Даниэль, — позвал он негромко.

Гвинтовский вздрогнул, медленно повернул голову. Взгляд его был осмысленным, но каким-то… чужим.

— Илий? — Голос сел, хрипел. — Ты… как ты здесь?

— Искал тебя. — Илий подошёл ближе, стараясь не наступать на монеты. — Что ты делаешь?

— Я… — Гвинтовский посмотрел на свои руки, на монеты вокруг. — Я не знаю. Я просто пришёл… вспомнить. Понять. Они зовут, Илий. Они всё время зовут.

— Кто?

— Монеты. Он. Цериссор. — Гвинтовский попытался встать, но ноги не слушались, и он снова опустился на колени. — Я думал, я сильнее. Думал, смогу держать его в узде. Но он растёт. С каждым днём. С каждой монетой, которая возвращается.

— Монеты возвращаются? — Элис шагнула в свет. — Даниэль, это я.

Гвинтовский посмотрел на неё, и в глазах его на миг мелькнуло что-то человеческое — удивление, радость, боль.

— Элис… ты здесь… хорошо. — Он попытался улыбнуться, но вышла гримаса. — Значит, конец близко.

— Что ты несёшь? — Элис опустилась рядом с ним на корточки. — Никакой не конец. Мы справимся. Как тогда.

— Тогда было проще. — Гвинтовский покачал головой. — Тогда был враг. Блеков, демон, всё понятно. А теперь… теперь враг внутри. Во мне. В этих монетах. В каждом, кто их коснулся.

— Мы знаем про убийства, — сказал Илий. — Трое за день. Лексей, Антип, Луций. Монеты на груди.

Гвинтовский закрыл глаза.

— Луций… значит, и до него добрался. Он был последним из тех, кто знал вход.

— Какой вход?

— В нижние туннели. Туда, где Цериссор сильнее всего. Я завалил главный, но были другие. Луций знал их все. Если убийца узнал от него…

Гвинтовский не договорил — в дальнем конце зала что-то шевельнулось. Тень отделилась от стены и двинулась к ним. Медленно, но неумолимо.

Илий выхватил тесак. Элис подняла фонарь выше.

Из темноты выступила фигура. Человек — бывший человек — в рваной стражнической форме. Кожа серая, глаза — два золотых кружка без зрачков, на груди, пришитая прямо к одежде, монета с дырой. Он улыбался — широко, неестественно, будто челюсть не слушалась.

— Корней, — выдохнул Илий, и в голове его сами собой всплыли воспоминания двухлетней давности.

Корней тогда служил в ночной смене, под началом Гвинтовского. Тот только получил капитана. Был он стражником жестоким, даже по меркам Дамара — задержанных бил просто так, для удовольствия, а однажды чуть не забил насмерть пойманного вора. Гвинтовский, только став комендантом, лично вышвырнул его со службы, пригрозив вздёрнуть на воротах, если ещё раз увидит в городе. Корней исчез — и все решили, что он либо ушёл в горы, либо сгинул где-то в холоде или опасные твари гор добрались до него.

— Здравствуй, Касимов, — прошелестел Корней. Голос его звучал странно — сразу изо рта и из монеты одновременно, создавая жуткое эхо. — Давно не виделись. А ты, начальник, — он перевёл взгляд на Гвинтовского, — всё сидишь, слушаешь? Хозяин зовёт. Почему не идёшь?

— Убирайся, Корней, — Гвинтовский с трудом поднялся на ноги.

— Вы постарели капитан, ой то есть комендант? — Корней рассмеялся — звук был похож на скрежет металла по стеклу. — Хозяин дал мне силу. А вам… вам он даст смерть.

Он шагнул вперёд, и из темноты за его спиной выступили другие фигуры. Трое. Илий узнал их: Лексей, Антип, Луций. Мёртвые, но двигающиеся. Их глаза тоже горели золотом, на груди — по монете, приросшей к ткани, будто вплавившейся в плоть.

— Твою ж… — выдохнул Илий.

— Бежим! — крикнула Элис, хватая Гвинтовского за руку.

Но бежать было некуда. Выход остался за спинами мертвецов.

— Как? — прошептал Илий, пятясь назад и выставляя перед собой тесак. — Они же мёртвые… я сам видел их трупы…

— Монеты, — быстро заговорила Элис, не сводя глаз с приближающихся фигур. — Они не просто метки. Они — якоря. Цериссор привязывает к ним души убитых. Тела мёртвы, но души не уходят — они остаются в монетах. И если монету прикрепить к телу…

— Тело оживает? — в голосе Илия звучало отвращение.

— Не оживает. Оно становится куклой. А душа внутри монеты — марионеткой. Хозяин дёргает за ниточки, и куклы пляшут.

— Значит, убивая их, убийца не уничтожал, а… наоборот? — Илий лихорадочно соображал. — Он собирал армию?

— Именно. Каждая монета на груди убитого — это новый солдат для Цериссора. И эти солдаты не знают страха, не чувствуют боли и не остановятся, пока их не разорвут на части.

Лексей — или то, что когда-то было Лексеем — шагнуло вперёд. Из раны на его шее всё ещё сочилась запёкшаяся кровь, но двигался он резво, даже слишком. Руки его, сжимавшие ржавый нож, дрожали мелкой дрожью — тело не слушалось, но воля демона гнала его вперёд.

— Корней, — Гвинтовский выпрямился, и в голосе его вдруг прорезались командирские нотки. — Ты был хорошим стражником. Злым, но хорошим. Цериссор использует тебя. Ты ведь сам это понимаешь.

— Понимаю, — оскалился Корней. — И мне плевать. Он дал мне силу. Он дал мне цель. А вы… вы дали только пинок под зад.

— Потому что ты заслужил, — отрезал Гвинтовский. — Ты не видел различие между теми, кто жертва а кто чудовище.

— Вор был заражён! — взвизгнул Корней. — Я чувствовал! Он бы всё равно сдох, я просто…

— Ты просто получал удовольствие. — Гвинтовский покачал головой. — Я видел тебя. Ты не защищал, ты пытал. И теперь ты стал тем, кого убивал — чудовищем.

Корней взревел и бросился вперёд. Мертвецы за ним — тоже.

Илий вскинул свой полуторный меч, но Элис рванула его за рукав в сторону, к колонне.

— Не стой на месте! Они медленные, но если окружат — конец!

Гвинтовский, шатаясь, отступил к стене, нащупывая что-то в кармане. Пальцы его сомкнулись на знакомой монете — той самой, что он носил уже довольно долго.

— Цериссор, — прошептал он. — Ты хочешь меня? Так забери. Но сначала помоги.

Монета в руке вспыхнула золотым светом, и Гвинтовский почувствовал, как по телу разливается жар. Сила. Чужая, страшная, но сила.

Он выбросил руку вперёд, и из ладони ударил поток золотистого пламени. Не огонь — чистый свет, который ударил в Корнея, отбросив его к стене. Мертвецы на миг замерли, будто их марионеточные нити ослабли.

— Бегите! — крикнул Гвинтовский, и голос его звучал уже не совсем человечески. — Я задержу!

— Даниэль, нет! — Элис рванулась к нему, но Илий перехватил её. Отражая удары сначала одного затем второго мертвеца. Он сжал рукоять крепче и сделав росчерк мечом, создал волну энергии что подобно множеству игл пронзила тела врагов.

— Он прав. Если мы останемся — погибнем все. Надо вывести отсюда, запереть вход, найти способ…

— Какой способ?! — выкрикнула она. — Ты видел его глаза? Он уже не совсем он!

— Знаю. — Илий потащил её к выходу. — Потому и надо спешить.

Они побежали по туннелю, а сзади слышались крики, грохот и зловещий смех Корнея. Элис обернулась на бегу и увидела, как Гвинтовский, окружённый мертвецами, взмахнул рукой, и золотой свет взорвался, ослепив всех.

А потом тьма сомкнулась, и они остались одни в холодном коридоре, не зная, жив ли их друг, или его душа уже стала ещё одной монетой в коллекции Цериссора.

Глава 4

ГЛАВА 4. ГОРОДСКИЕ ТЕНИ

Пока Илий и Элис уходили в горы, Ерюк-Арак жил своей жизнью — тревожной, насторожённой, полной слухов и страха. Весть о ночной битве у восточных ворот разнеслась быстрее метели. Говорили, что мёртвые восстали, что демон вернулся, что стража не справляется. Торговцы запирали лавки, матери не пускали детей на улицу, а самые боязливые уже собирали пожитки, чтобы бежать в Свободные города, пока не поздно.

В крепости остался за старшего десятник Пахом — немолодой уже мужик с обветренным лицом и руками, помнящими не один десяток схваток. Он не спал вторые сутки, но держался молодцом, раздавая распоряжения хриплым, но твёрдым голосом.

— Патрули усилить! На стенах — по двое, смена каждые два часа, чтоб не замёрзли! Ворота не открывать без моего личного приказа! А этих… — он кивнул в сторону, где под охраной сидели пленённые фанатики, — этих в казематы, покрепче запереть. И смотрите, чтоб монет у них не было. Ни одной.

Стражники разбежались, а Пахом тяжело опустился на скамью у ворот, растирая виски.

— Дожили, — пробормотал он. — Мертвяки по улицам шастают. Чего дальше ждать?

Ответ пришёл быстрее, чем он думал. Через несколько минут, десятник спустился в подвал крепости. Там пахло сыростью, плесенью и ещё чем-то кислым — то ли страхом, то ли просто немытыми телами. Савва сидел на соломе, прикованный цепью к стене, и смотрел на вошедшего Пахома с безумной улыбкой.

— А, целовальник! — прошамкал он. — Пришёл пророка пытать? Валяй! Мне терять нечего, душа уже прибрана!

— Заткнись. — Пахом пнул его по ноге, но без злости, скорее для порядка. — Рассказывай, что знаешь про золото. Откуда у тебя монета?

— У меня? — Савва удивился так искренне, что даже Пахом опешил. — Не было у меня монеты. Мне голос говорил. Внутри. А монеты… монеты другим дают. Тем, кто служить будет. Тем, кто убивать станет.

— Кому дают?- Десятник не понимал о чём бормочит старикашка, потому протерев глаза. Пытался вникнуть лучше.

— А ты сам не догадываешься? — Савва захихикал. — Тем, кто в туннели ходил. Тем, кто золото нюхал. Тем, кто хозяину приглянулся. Он же не всех берёт, нет. Он разборчивый.- Старик высунул язык, облизнул сухие губы желая выпить что-нибудь.- Ему души нужны — чистые, злые, голодные. Как у меня. Как у того, что вчера к нам приходил.

— А кто приходил? Глава караула чтоль?- Пахом отрыгнул и громко высморкался в сторону.

— А ты не знаешь? — Савва вдруг стал серьёзным. — Странный такой, в рваной форме. Глаза горят. Сказал, что скоро всё начнётся. Что хозяин уже близко. Что те, кто с ним, будут править этим местом. А те, кто против… — он хихикнул снова, — …те станут кормом.

Пахом нахмурился. В рваной форме, глаза горят… Про такого ему Илий ничего не рассказывал.

— Где он сейчас?- Пытаясь стряхнуть итог его усердных стараний высморкаться с перчатки. Десятник нашёл какую-то тряпку.

— А кто ж его знает? — Савва пожал плечами, насколько позволяли цепи. — Может, в горах. Может, в городе. Он сказал, что вернётся. С подарками.

— С какими подарками?- Казалось бывалый вояка издевается над сидящим за решёткой. Ведь по большей части ему было наплевать но поговорить с этой сволочью было надо. Пусть он и безумец.

— С монетами, конечно. — Савва посмотрел на Пахома в и в глазах его мелькнуло что-то почти человеческое — жалость? — Ты бы, целовальник, уходил отсюда. Пока не поздно. Хозяин скоро всех позовёт. И тех, кто с ним, и тех, кто против. Всех. На пир.- Старик наконец умолк. И действительно, шум вверху заставил десятника насторожится. Пахом вышел из подвала, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Он не верил в пророков и безумцев, но слишком многое совпадало.

-Надо будет рассказать Касимову, когда тот вернётся.

Где-то в порту, на пути в Дамар.

В портовом районе жизнь текла своим чередом. Сюда страх добирался медленнее — местные привыкли ко всему. Пираты, контрабандисты, беглые каторжники — кого только не видали эти кривые улочки. И слухи о восставших мертвецах здесь встречали плевками и матерком.

— Мертвяки, скажешь тоже, — ворчал старый рыбак, чиня сети. — Я таких мертвяков за свою жизнь перевидал — ужасти. Пьяные они, а не мертвяки.

Но в одной из таверн, там, где собирались не местные, а приезжие, разговор шёл другой.

Их было трое — двое мужчин и женщина, все в добротной, но неброской одежде, с цепкими глазами и руками, привыкшими не к веслу, а к чему-то более тонкому. Они сидели в углу, пили тёмное пиво и говорили вполголоса.

— Слышали новости? — спросил один, лысоватый, с короткой бородкой.

— Про мертвецов? — отозвалась женщина. — Бред. Какая-то местная истерия.

— А вот и не бред. — Третий, самый молодой, достал из-за пазухи монету. Старую, потёртую, с дырой. — Я эту штуку на рынке купил. За бесценок. Торговец сказал, что такие теперь в цене будут. Что они… особенные.

— И что в них особенного? — Женщина взяла монету, повертела. — Золото как золото.

— Тёплая, — сказал молодой. — Всё время тёплая. И… мне кажется, она шепчет. По ночам.

Лысоватый и женщина переглянулись.

— Покажи-ка, — сказал лысоватый, протягивая руку.

Монета легла на его ладонь, и он замер. Глаза его расширились, зрачки на миг стали золотыми, а потом всё прошло.

— Интересная вещица, — сказал он спокойно. — Думаю, нашим это понравится. Надо бы разузнать, где таких много.

— Ты предлагаешь влезть в это? — Женщина нахмурилась. — Нам приказано только наблюдать.

— Приказы меняются. — Лысоватый спрятал монету в карман. — Если здесь действительно происходит что-то… необычное, Синдикат захочет это контролировать. А контролировать можно только то, о чём знаешь. Так что узнаем. А там видно будет.

Они допили пиво и вышли в ночь. Никто не обратил на них внимания — мало ли чужаков в порту. Но женщина, выходя, задержалась на пороге и окинула залу долгим, внимательным взглядом. Привычка. Профессиональная.

Их звали Корвин (лысоватый), Лита (женщина) и Юст (молодой). Агенты Железного Синдиката, засланные в город ещё месяц назад. Их задача была проста: наблюдать, собирать информацию о местных артефактах и ждать сигнала. Но монета в кармане Корвина грела всё сильнее, и сигнал, кажется, приходил сам собой.

Казармы крепости Ерюк-Арака.

Пахом пытался привести в порядок разрозненные рапорты, вошёл невысокий человек в серой рясе. Вошёл так тихо, что Пахом вздрогнул, когда тот заговорил.

— Мир вашему дому.- Он сделал типичный жест для монахов, дугу у глаза. После чего развёл и снова свёл руки на груди.

— Ты кто? — Вздрогнув на стуле и потянувшись к аркебузе рядом крикнул Пахом, но человек покачал головой.

— Я друг.- Его голос был тих и размерен.- Ищу брата Касимова. Где он?

— Нет его.- Недовольно буркнул десятник.- Ушёл в горы с отрядом.- Человек напротив вздохнул.

— Передай ему, когда вернётся. — Он положил на стол небольшую деревянную шкатулку с вырезанными весами. — Это от Братства. Пусть откроет, когда останется один. И пусть вспомнит, что баланс важнее личных привязанностей.

— Что за баланс? — не понял Пахом, но человек уже исчез — только дверь скрипнула.

Пахом повертел шкатулку в руках, хотел открыть, но передумал. Не его дело. Спрятал в ящик стола и вернулся к бумагам.

Город засыпал тревожно. Кое-где в окнах горел свет — люди боялись темноты. Патрули ходили чаще обычного, вглядываясь в каждый переулок, в каждую тень.

На восточной стене двое стражников грелись у костра и травили байки, чтобы не уснуть. Там, в горах, иногда вспыхивали странные огни. Золотистые, не похожие на костры. Они то зажигались, то гасли, и никто не знал, что это значит.

Но стражники молились, чтобы Илий с Элис вернулись живыми. Прошёл час, вереница огней что тянулась откуда-то с гор, прошла значительную часть. Постепенно погаснув, часовые не смогу сменится, ведь задействованы были все. Город был покрыть мелкими отрядами по три или по четыре человека. Любое подозрение или прогулки в столь поздние часы, каралось в лучшем случае штрафом. В самом худшем, нарушителя могли избить, или прикончить на месте. Горький опыт борьбы с заражёнными был слишком хорошо усвоен. Потому и выходить никто и не решался, стража получило общее распоряжение от капитана Седого. Младшие офицеры или назначенные старшие отряда. Передали эту новость по всему Ерюк-Араку. Кто же знал что опасность придёт не изнутри города. А тихо подберётся отовсюду к стенам, тихо, словно хищник выжидает момент для атаки.

— Слышь, — прокричал один из стражников на стене, перекрывая вой ветра, — как думаешь, сменят нас по расписанию или придётся до утра мёрзнуть?

— А какая разница? — огрызнулся второй. — Всё одно околеем. Так хоть на посту, не в казарме. Тяжёлое время брат, пока не поймают этого загадочного «мстителя». Придётся не жравши не пивши тут торчать...

Первый хотел ответить, но замер. В белой круговерти, там, далеко по тропе ведущей в горы, мелькнул свет. Слабый, золотистый, тут же погас.

— Видел? — крикнул он.

— Что? — напарник не видел, повернулся, вглядываясь.

Снова свет — теперь ближе. И ещё, и ещё. Целая цепочка огней, танцующих в метели. А потом из снежной пелены начали выступать фигуры. Много. Они шли медленно, но неумолимо, и ветер не доносил ни звука.

— Тревога! — заорал первый, бросаясь к сигнальному колоколу.

Но было поздно. Внизу, у самых ворот, вспыхнуло ослепительное золото. Из темноты выступили существа — люди, но словно светящиеся изнутри, с золотыми провалами глаз. Они подняли руки, и из ладоней ударили лучи, ударившие в створки ворот. Железо зашипело, пошло пузырями, начало плавиться, как воск. Эти мутанты прыгали в стены или ворота, друг за другом. Взрываясь словно удар от мощных орудий! Колокол всё-таки прозвучал, но его звук потонул в вое ветра и криках, что вдруг разорвали ночь. Заражённые и изгнанные — это были они, с кольями и топорами — хлынули к пролому, в то время как золотые твари продолжали расширять проход.

Это было так стремительно и расчётливо, что никто толком не успел среагировать. Пока стражники поняли что к ним уже прорвались, «Народная воля» уже вырезала тех не многих кто стоял на защите у стен, на стенах или нёс службу где-то рядом.

Внизу, во дворе, заметались факелы. Стража выбегала из казарм, на ходу заряжая аркебузы, но строй не успел построиться. Первые золотые твари уже ворвались внутрь. Они не пользовались оружием — они рвали людей когтями, выросшими из пальцев, и каждый взмах оставлял кровавый след.

— К воротам! Держать строй! — орал какой-то десятник, но его голос утонул в криках умирающих.

В суматохе никто не заметил, как с другой стороны, с северной стены, тоже начали лезть тени. Нападение было не просто атакой — это была ловушка, рассчитанная на то, чтобы окружить защитников и перебить их по частям.

Когда первые аркебузы грянули, фанатики уже смешались со стражей, и стрелять стало невозможно. Началась рукопашная — жестокая, кровавая, в которой каждая секунда стоила жизни.

Пахом, спавший в казарме, вскочил при первых криках. Он выбежал во двор, ещё на ходу застёгивая ремень, и застыл. Ворота исчезли — на их месте зияла дыра с оплавленными краями, а двор был залит кровью и усеян телами. Золотые твари метались среди стражников, сея смерть, а сверху, со стен, уже лезли новые враги.

— Держаться! — заорал он, бросаясь в гущу боя. — Не отступать!

Но отступать было некуда. Вокруг гибли товарищи, и с каждой минутой их становилось всё меньше.

А на верху тропы, за стенами, стояла фигура в рваной стражнической форме. Капюшон скрывал лицо, но из-под него пробивалось золотое сияние. Фигура наблюдала за резнёй, и тонкая улыбка кривила губы. Корней смотрел, как его «питомцы» рвут город на части, и ждал.

Ждал главной добычи. И похоже не зря, Марк и его отряд приняли бой первыми. Часть из тех кто оказался с ним рядом, он спешно отправил в город, добраться до ближайших по пути, тревожных свинцовых колоколов. С северных стен послышались трубные звуки горна, верный признак что там ещё есть шанс выстоять.

- Деражатся! Не пускать этих тварей в нижний город!- Рапира с воем разрезала воздух, пронзая одного за одним фанатиков. Ещё двое его младших офицеров произвели выстрелы. Подобраться к дыре в стене было невозможно, из неё всё время выходили либо мутанты либо фанатики. Силы стражи таяли и всё же они стояли, седой капитан начал понимать что нужно сделать что-нибудь. Ход этого боя должен оказаться не в пользу захватчиков.

-Войны! Доблестные защитники крепости!- Он прорывался шаг за шагом, одного из его стоящих рядом бойцов ранило.- Холодный ветер уже решил, что ваши косточки замёрзли!?- Подначивая кричал вояка.- А ваши жены и дети перестали вас любит!?- Ещё удар, парирование кромки топора и пробитое горло врага начало сочится горячей кровью.- Неужели доблестные войны гор, решили испугается внезапной напасти?- Второй его боец стоящий рядом, также рухнул замертво. Кол пробил его грудь.- Мы гордые войны! Ни капли в нас страха!- Взревел он вытаскивая из ножны погибшего стражника, рапиру и пронзая одного за другим. Словно дигий матерый зверь он не давал ни единого шанса мутантам.

- Мы — свет среди кромешного мрака! — подхватили солдаты хором и бросились на чудовищ. Что-то будто наделило их силой, подобно благославлению! Войны сгрудились вокруг капитана, общий клин переходил сначала в полукруг, затем ромб. Наконец они были у дыры. Ромб начал разбиваться на группы, подобно гребню что расчёсывает волосы. Бойцы прогоняли остатки.

Пахом рубился у самых ворот, когда увидел, как десятник — молодой парень, только недавно получивший повышение, — упал на колени, схватившись за горло. Из-под пальцев хлестала кровь, а над ним уже склонилась золотая тварь, вытирая когти о его же куртку.

— Сука! — заорал Пахом и бросился вперёд, всаживая клинок одноручного меча прямо в светящуюся грудь.

Лезвие вошло легко, будто в гнилое дерево, и тварь рассыпалась золотой пылью. Но на её месте уже были двое других. И трое фанатиков с факелами. И ещё — крики со стороны северных ворот, куда он не мог послать подмогу, потому что подмоги больше не было.

— Отходим к казарме! — заорал он, перекрывая шум битвы. — Цепью, прикрывая друг друга!

Они отступали, оставляя за собой кровавый след. Уцелевшие стражники — меньше двух десятков — сбились в кучу у дверей казармы, отбиваясь от наседающих врагов. Кто-то упал, и его тут же добили. Кто-то стрелял в упор, разнося головы фанатикам. Но золотые твари не умирали от пуль — только от ударов в монету на груди, и то не всегда.

— Пахом Гримальдович! — крикнул кто-то. — Смотрите!

Он обернулся. Там, у оплавленных ворот, стояла фигура. В рваной стражнической форме, с капюшоном, низко надвинутым на лицо. Фигура не двигалась, не нападала — только смотрела. И даже сквозь метель Пахом видел золотое свечение там, где должны быть глаза.

— Это он, — прошептал кто-то. — Это тот, кто ими командует.

Пахом хотел броситься к нему, но дорогу преградили трое фанатиков. Пока он рубился, фигура исчезла — растворилась в снежной круговерти, оставив после себя только смутное чувство холода, не имеющего отношения к погоде. У северных ворот, нападавшие оказались менее ретивы. Подмога прибывающая из города также оказала свой вклад. Свежие силы мощным натиском догоняли и вне стен, бегущих.

Бой стих так же внезапно, как начался. Фанатики отступили, унося раненых. Золотые твари просто исчезли — рассыпались прахом или ушли в темноту, никто не понял. Во дворе остались только убитые, раненые и те, кто ещё мог стоять.

Пахом обвёл взглядом двор. Тела лежали везде — у ворот, у стен, у казармы. Кровь смешалась со снегом в бурую кашу. Где-то догорал сарай, освещая жуткую картину неровным пламенем.

— Подсчитайте потери, — хрипло сказал он.

Стражники разбрелись, вглядываясь в лица убитых. Пахом сам пошёл к восточной стене, туда, откуда началась атака.

Марк лежал у самой стены, он прижимал рукой шею. Глаза были открыты, на лице застыло спокойствие.

Пахом опустился на колени. Пальцы сами потянулись к монете — и отдёрнулись, обожжённые теплом. Слишком тёплым для ночи, слишком живым. Капитан схватил за плечо склонивщегося над ним. Он смотрел на него, с суровых светлых глаз потекла слеза. И он указал взглядом в сторону раненых.

— Марк, — тихо сказал он. — Ты же старый волк, как же так…

- А... А... Агата...- Прошипел он и отпустил шею. Кровь хлынула покрывая ещё одним слоем его одежду.

Рана на шее — узкая, аккуратная, удар в сонную артерию. Не от когтей золотой твари, не от топора фанатика — от кинжала, умелого и точного.

А на груди, аккуратно положенная, лежала золотая монета с дырой.

Рядом заскрипел снег — подошёл один из уцелевших офицеров.

— Кто это сделал? — спросил тот.

— Не знаю, — Пахом покачал головой. — Но он был здесь. Когда все дрались, он пришёл и убил Марка. Как будто специально ждал момента.

— Зачем? Почему именно капитан Седой?- Держась за плечо, младший офицер сделал шаг к встающему десятнику.

— Может он тоже был связан как-то? — Пахом поднялся, чувствуя, как колени дрожат от усталости. Он посмотрел на горы, откуда дул ветер, неся новые заряды снега. — Касимов должен знать. И девушка эта, Элис. Они в горах, ищут Гвинтовского. А мы тут… — он сжал кулак. — Нужно удвоить посты. Ворота забьём досками, пока не починим. И никого не впускать и не выпускать до их возвращения.

— А если они вернутся?- Стоящий перед ним, оглянулся вокруг.

— Тогда пропустите. — Пахом посмотрел на тело Марка. — И пришлите кого-нибудь, чтобы убрать его. Он заслуживает достойных похорон.

Стражники стоящие рядом, молча кивнули. А метель всё выла, заметая следы, скрывая кровавые пятна, стирая память о том, что этой ночью город едва не пал.

Глава 5

ГЛАВА 5. ТРОПА В НИКУДА

За несколько часов до этого

Отряд вышел затемно. Илий взял с собой десять человек — тех, кто не побоялся идти в горы за безумцем. Элис шагала рядом, сжимая в кармане тёплую монету. Она чувствовала её каждый миг — пульсирующее тепло, которое то усиливалось, то затихало, будто сердце зверя, затаившегося в норе.

— На северо-запад, — сказала она, сверяясь с ощущениями. — Там, где старая дорога к заброшенным шахтам.

— Знаю те места, — отозвался один из стражников, пожилой следопыт по имени Радован. Он служил стражником, уже очень давно. Следопыты были давней ячейкой в армии Ерюк-Арака. С них и началось формирование крепости и постоянной армии. — Там лет двадцать назад ещё руду брали, потом забросили. Говорят, нечисто там. Люди пропадали.- Мужчина поправил капюшон покрытый мехом и натянул на свой нос с горбинкой вязанный широкий шарф. Его взгляд был прямой. Широкий разрез глаз обнажал его карие глаза. И множество мелких шрамов разбросанных хаотично по лицу, говорили о его опытности. Похоже этот человек знает, что такое цена ошибки и цену самой жизни.

— Люди и сейчас пропадают, — буркнул Илий. — Веди.

Они углублялись в горы. Снег здесь лежал глубже, чем в долине, идти приходилось гуськом, проваливаясь по колено. Ветер завывал в расщелинах, и каждый порыв казался голосом — то ли жалобным, то ли угрожающим.

Через пару часов Радован остановился и указал на тёмное пятно под скалой.

— Следы. Свежие. Один человек, идёт тяжело, будто тащит что-то.- Следопыт указывал на повалоку следа.

Илий подошёл ближе. Следы и правда были странные: глубокие, но какие-то рваные, будто нога ставилась неловко, спотыкаясь. А рядом — россыпь мелких золотистых крупинок, похожих на песок.

— Золото, — сказала Элис, наклоняясь. — Он сыплется. Буквально. Тело не выдерживает, распадается.

— Значит, мы близко. — Илий выпрямился. — Всем быть начеку. Радован, ты первый. Мы за тобой.

Тропа вилась между скал, становясь всё уже. Снег здесь был странного цвета — не белый, а с желтоватым отливом, будто присыпанный пыльцой. Воздух тоже изменился: появился сладковатый, приторный запах, от которого слегка кружилась голова.

— Не дышите глубоко, — предупредила Элис. — Это от него. От золота. Оно парит в воздухе. Оседая в лёгких, потихоньку превращает человека в такое же… — она кивнула на россыпь крупинок.

Стражники затянули платки или любую другую ткать, у себя на лице плотнее.

Вскоре тропа вывела их на небольшую седловину между двумя пиками. Отсюда открывался вид на замёрзшее озеро, а за ним, прилепившись к скале, стояло строение — старое, полуразрушенное, сложенное из тёсаного камня. Над ним курился лёгкий дымок, но не чёрный, а золотистый, будто горело не дерево, а что-то иное. Странный свет пульсировал в проёмах, и иногда по стенам пробегали тени — слишком быстрые, чтобы быть человеческими.

— Капище, — выдохнул Радован. — Я слышал о нём. Староверы тут молились, ещё до того, как времена нынешней цивилизации пришли. Именно здесь демонов призывали, здесь и поклонялись злу. Очень много лет назад — он сделал двумя пальцами жест оберега — горизонтальная черта, петля у глаз. — Чует моё сердце, там само золото дышит.- Следопыт сел на ближайший валун, пытаясь растирать ноги. Которые коченели от мороза и влажности. Его старые колени этого не любили.

Илий поднял руку, приказывая отряду остановиться.

— Ждите здесь. Я пойду первый, разведаю.

— Я с тобой, — тут же сказала Элис.

— Нет. Если мы оба попадём в западню, некому будет вытаскивать. Ты нужна здесь, чтобы прикрыть отход.

Элис хотела возразить, но Илий уже скользнул вперёд, пригибаясь и используя каждый валун как укрытие.

Он подобрался к капищу сбоку, откуда тянуло теплом и тем самым сладким запахом, сейчас уже почти невыносимым. Стены были покрыты странными знаками — не теми, что рисовали люди, а другими, словно выжженными изнутри, они пульсировали тусклым золотом, будто дышали. Кое-где камень оплавился и стёк застывшими каплями, похожими на слёзы.

Изнутри доносились голоса. Один — хриплый, рваный, который Илий узнал: Корней. Второй — глухой, многоголосый, будто говорило сразу несколько существ, накладывая звук один на другой. От этого шёпота закладывало уши и сосало под ложечкой. Он не слышал прежде этот голос но чувствовал, что эта аура уже ему встречалась. Гнетущая и тянущая, его лодыжка ощутило очень сильный жар. От чего лейтенант достал монету и бросил её в снег. Она светилась, не ярко но светилась.

— …ещё немного, хозяин. Они идут. Я чувствую. Скоро будут здесь.

— Пусть приходят, — отвечал глухой голос. — Чем больше душ, тем сытнее пир. Ты хорошо служишь, Корней. Я дам тебе награду. Скоро ты перестанешь быть человеком — станешь чем-то большим.

— Я уже, не человек, хозяин. — Корней засмеялся — тем жутким, скрежещущим смехом, от которого у Илия дрогнуло в груди. — Я ваш. Я чувствую, как золото течёт по жилам. Я вижу их души — они как свечи в темноте.

— Покажи мне, — приказал шёпот.

Илий выглянул из-за камня. Внутри капища, у алтаря, стоял Корней. Илий едва узнал его — фигура изменилась до неузнаваемости. Кожа приобрела землисто-серый оттенок, пронизанный золотистыми прожилками, которые пульсировали в такт сердцебиению. Глаза горели ровным жёлтым светом без зрачков. Руки неестественно вытянулись, пальцы заканчивались чёрными когтями, с которых капала какая-то маслянистая жидкость. От него исходило сияние — тусклое, но заметное.

Рядом с ним, на полу, сидели те не многие кто остался от недавней битвы. О которой пока отряд Касимова не знал. — такие же серые, с монетами на груди. Но они были другими: их движения казались более дёргаными, словно марионетки, которыми управляет неопытный кукловод. У одного вообще не закрывался рот, и оттуда тоже сочился золотистый свет. Это были те, кого Корней успел обратить за последние часы — может, бедняки из окрестных хуторов, может, случайные путники.

А за алтарём, в стене, зиял провал — тоннель, уходящий вглубь горы. Оттуда и доносился тот самый многоголосый шёпот. Края тоннеля светились ярче всего, и иногда оттуда вырывались языки золотистого пламени, не обжигающего, но оставляющего на камне блестящий налёт.

Илий понял: если они не остановят Корнея сейчас, из этого тоннеля выйдет нечто, с чем не справится никакая стража. Стоит существу обрести физическую оболочку, он будет способен на слишком опасные вещи. Никто кроме волшебников из рассказов и легенд не мог совладать с их мощью.

Он бесшумно отполз назад и вернулся к отряду.

— Там их пятеро, включая Корнея. И тоннель. Оттуда может явится демон, если вовремя не успеть помешать им. — Он посмотрел на Элис. — Если мы не закроем этот ход, Цериссор выйдет наружу. Эти твари, они уже не люди. Они быстрее, сильнее, и монеты на груди — их единственное слабое место.

— Я заметила, — Элис кивнула. — Монета — это якорь. Если разбить её, душа освобождается, а тело рассыпается. Но с Корнеем сложнее — он первый слуга, его монета, скорее всего, защищена сильнее.

— Значит, будем бить прицельно. — Илий оглядел стражников. — Вы со мной?

Лица у всех были бледные, но никто не отступил. Радован только поправил аркебузу и сказал:

— Ни капли в нас страха.

— Мы, свет среди кромешного мрака! — эхом отозвались остальные. Кто-то сделал знакомых знак оберега у глаза, кто-то сжал амулет на шее.

— Тогда слушайте план. Мы заходим с двух сторон. Элис, ты с тремя — справа, заваливайте вход с той стороны, чтоб никто не ушёл. Радован, бери ещё двоих и оставайтесь снаружи, на подстраховке. Если кто-то попытается вырваться — стреляйте без раздумий. Я с остальными — прямо, по центру. Как только я даю сигнал — стреляем по монетам. Не по головам, по монетам. Помните: они не чувствуют боли, не устают, не останавливаются. Если промахнётесь — считайте вы трупы. Нужно действовать быстро и быть куда ловчее чем они.

— Поняли?- Кивнул Радован оглядывая тех кто позади.

— Да поможет нам сила свыше.- Сказал лейтенант и лёгкая аура коснулась каждого кто был с ним. Их взгляд горел смелостью. Будто кто-то коснулся их тела чем-то холодным и тёплым одновременно.

Отряд разделился. Илий подождал, пока Элис со своей группой скроется за скалами, и двинулся к капищу. Восемь человек за ним — все они последняя надежда города.

Внутри капища было темно, но золотое свечение от стен и от самих тварей давало достаточно света, чтобы разглядеть фигуры. Корней стоял у алтаря, воздев руки к тоннелю, и бормотал что-то на непонятном языке. С каждым словом золотые прожилки на его теле вспыхивали ярче, а из тоннеля доносился гул — низкий, вибрирующий, от которого закладывало уши.

Серые твари сидели неподвижно, но при появлении людей их головы синхронно повернулись — все сразу, будто управляемые одной нитью. Глаза вспыхнули.

— Корней! — крикнул Илий, выходя на свет с мечом в одной руке и пистолем в другой.

Корней обернулся медленно, с явным превосходством. В глазах его плескалось безумие пополам с торжеством.

— А, Касимов! Пришёл помолиться? Поздно. Хозяин уже близко. Слышишь? Он идёт!

Из тоннеля действительно донёсся удар — глухой, мощный, от которого пол под ногами дрогнул.

— Огонь! — заорал Илий.

Грохнули выстрелы. Пять аркебуз ударили почти одновременно, и свинцовые пули вонзились в серые фигуры. Двое рассыпались сразу — монеты на их груди разлетелись осколками, и тела осели грудой пепла. Третий дёрнулся, но устоял — пуля лишь царапнула золото, оставив глубокую борозду. Он взвыл и прыгнул на стражников.

Илий бросился к Корнею, понимая, что главная угроза — он. Но Корней только рассмеялся и взмахнул рукой. Из пальцев его вырвались золотистые нити — они обвили одного из стражников, и тот закричал, хватаясь за горло.

— Не тронь его! — крикнула Элис, появляясь справа с двумя своими бойцами. Они ударили по твари, что пыталась достать Илия, но та оказалась быстрой — невероятно быстрой. Она уклонялась от выстрелов, двигаясь рывками, словно время для неё текло иначе.

Илий понял: у них нет преимущества в скорости. Нужно действовать хитростью. Он вынул пистоль и ловко увернувшись от атаки, повалил мутанта пронзив того мечом в грудь и выстрелил в висящую монету на груди. И тот распался на песчинки.

— Радован! — заорал лейтенант. — Не давайте им пространства для манёвра!

Но Радован был занят — на него наседали сразу двое обращённых. Старый следопыт ловко работал аркебузой как дубиной, отбиваясь от когтистых лап, но силы были неравны.

Элис разбежавшись прыгнула с уступа вверх, перелетая толпу активно пытающихся её схватить. Попутно метнув несколько ножей — первый пригвоздил одного из чудовищ. Второй вонзился точно в монету на груди одного из нападавших. Тварь рассыпалась в прах, не добежав шаг до Радована.

— Ещё!? — крикнула она, выхватывая второй клинок.

Но тут Корней перестал смеяться. Он поднял обе руки, и золотой свет хлынул из него во все стороны. Стражники попадали на пол, схватившись за головы — шёпот в их сознании стал невыносимым.

Илий чувствовал это — чужой голос, скребущийся в мозгу, обещающий силу, золото, вечную жизнь, если только открыться, принять, пустить… Медальон на его шее дрогнул, его окутал блестящий свет. Который не давал струящимся лучам энергии коснутся его.

— Заткнись! — заорал он, делая жест оберега — горизонтальная черта, петля у глаз но на этот раз все те кто был ранее тронут его чарами от веры. Получили такие же купола ограждающие их. Это потребовало много сил от Илия. Но он знал, ему нужно пользоваться своей силой пока может. Это вера это щит которым он спасает окружающих. Он рванул к Корнею, понимая, что остался единственный шанс. Потом яркой энергии обволакивал его духовный щит, однако не позволял двигаться быстро. Глава караула нанёс удар бегущему к нему чудовищу перерубив того пополам, меч засветился пламенем. Едва уловимым чтобы быть опасным но сейчас он стоял перед своим врагом. Будучи на последнем дыхании его духовных сил. Удерживая защиту и остальным кто сражался со злом.

Корней встретил его ударом когтей. Илий едва увернулся, лезвие меча скользнуло по предплечью противника, оставив лишь царапину, из которой посыпалась золотая пыль. Корней зашипел и ударил снова — быстрее, чем Илий ожидал. Когти распороли куртку, но бронепластина под ней выдержала. Ещё один удар, на этот раз Касимов бил точнее. Хоть и стараясь обмануть движением замаха противника, делая то шаг назад то в стороны. Ему далось отсечь полную пятерню пальцев. Росчерком достав до груди и заблокировав напористый удар. Ледяная корка под ногами была скользкой, потому удержатся приходилось с трудом. Ещё один подступивший сзади мутант вгрызался в наплечник. Лейтенант терял равновесие но всё же нашёл силу просто наступить топу на ногу что есть сил. Тот взревел и разжал челюсть, удар навершием полбу заставил чудовище пошатнутся. Илий вонзил лезвие в его монету на предплечье и тот пропал. Этот отвлекающий манёвр сработал на неё отличной, ведь предатель который только начал получать напор от Касимов подловил момент.

— Глупый смертный! — Корней взмахнул рукой, и золотые нити оплели Илия, сдавливая горло. — Я теперь часть моего господина! Ты не можешь меня убить!

Илий задыхался, хватаясь за нити, но они врезались в кожу, не разрывались. Перед глазами поплыло.

И вдруг — тишина.

Гул из тоннеля прекратился. Золотое свечение померкло. Нити, сжимавшие горло Илия, исчезли, осыпавшись прахом.

Корней замер, уставившись куда-то за спину Илия. Глаза его расширились — в них впервые появился страх.

— Ты… не может быть… ты же ушёл… — прошептал он.

Илий обернулся, опираясь на меч пытаясь встать.

В проходе капища стоял Гвинтовский. Исхудавший, бледный до синевы, но глаза — глаза горели ровным золотым огнём, и в этом огне ещё теплилась искра человеческого. Он стоял прямо, не шатаясь, и от него исходила сила — давящая, неодолимая, заставляющая серых тварей вжиматься в пол.

В руке Даниэль сжимал монету — ту самую, с дырой, которую носил два года. Она пульсировала ярче всех остальных, и с каждым ударом пульса по капищу расходилась волна — тёплая, но не обжигающая, тяжёлая, но не гнетущая.

— Цериссор, — сказал Гвинтовский, и голос его звучал странно — сразу его и не его, накладываясь на низкий гул. — Хватит. Игры кончились.

Из тоннеля донёсся рокочущий вздох — будто огромный зверь проснулся и потянулся, нехотя выбираясь из спячки.

— Ты… — прошелестел многоголосый шёпот. — Ты пришёл. Сам. Я ждал. Я знал, что ты вернёшься.

— Я знаю. — Гвинтовский шагнул вперёд, и все мутанты расступились перед ним, будто не в силах противостоять. — Я пришёл договориться.

Корней взвизгнул, бросаясь к нему:

— Хозяин! Не слушайте его! Он предаст! Он обманет вас, как уже однажды! Позвольте мне, я…

Гвинтовский взглянул на него. Корней захрипел, схватившись за горло. Монета на его груди пошла трещинами, золотой свет заметался, пытаясь удержать целостность, но сила, исходившая от Гвинтовского, была сильнее.

— Ты больше не нужен, — равнодушно сказал Гвинтовский. — Ты был хорошим слугой. И думал, я не вижу? Ты мечтал занять моё место.

Корней попытался что-то сказать, но из гортани вырвался лишь хрип. Монета лопнула, разлетевшись осколками, и он рухнул на пол, рассыпаясь прахом — даже не успев закричать.

В капище повисла мёртвая тишина. Только шёпот из тоннеля становился громче, приближаясь.

Гвинтовский повернулся к Илию. Глаза его горели, но в них была мольба — человеческая, отчаянная.

— Уходи, Илий. Уводи людей. Это не ваш бой.

— Даниэль… — Илий шагнул к нему, но Гвинтовский поднял руку.

— Не подходи. Я еле держу его. Он рвётся наружу, хочет забрать меня целиком. Если я потеряю контроль хотя бы на миг…

Он не договорил — из тоннеля ударил золотой луч, осветив его фигуру сзади. Гвинтовский дёрнулся, стиснул зубы, и на лбу его выступили золотистые капли.

— Уходите! — рявкнул он, и голос его раскололся на два — человеческий и демонический, накладываясь друг на друга. — Я сказал, уходите! Я… я ещё попробую его удержать. Запечатать. Как тогда. Но если не смогу…

Он сунул руку в карман своей куртки и бросил Илию что-то маленькое, тяжёлое. Связка ключей — старых, ржавых, но знакомых.

— Там, в крепости, в моём столе… ключи. От всего. От казны, от арсенала, от тайных ходов. Если не вернусь — делай, что считаешь нужным...

Илий поймал ключи.

— Даниэль, мы не бросим тебя. Мы найдём способ…

— Забудь. — Гвинтовский уже отворачивался, шагая к тоннелю. С каждым шагом золотой свет вокруг него становился ярче, тело начинало светиться изнутри. — Это мой долг. И мой выбор, у всего есть цена. Пришло время и мне заплатить.- Мужчина дрожащей рукой приобнял стоящего перед ним.- Прощай, друг.

— Даниэль! — крикнула Элис, выбегая из-за колонны. — Не смей!

Гвинтовский обернулся на миг. Глаза его горели, но в них мелькнуло что-то тёплое, настоящее. И он шагнул в золотое свечение, которое хлынуло из провала, накрывая капище волной жара и света.

Стены дрогнули. Сверху посыпались камни. Из тоннеля донеслось глухое рычание, переходящее в вопль — яростный, полный боли и разочарования. А потом свет вспыхнул в последний раз и погас.

Тьма опустилась на капище. Только тусклое пламя факелов освещало груду обломков там, где был вход в тоннель.

Серые твари — те, что ещё оставались — попадали на пол безжизненными куклами. Их монеты потускнели и рассыпались в пыль.

Илий стоял, сжимая ключи, и смотрел на завал. Элис опустилась рядом на колени.

— Он сделал это, — прошептала она. — Он запечатал его. Снова.

— И себя вместе с ним, — глухо ответил Илий.

Элис покачала головой.

— Ты не знаешь Гвинтовского. Если кто и может выжить там, в темноте, с демоном в голове — то это он.

— Но выбраться?

— Это уже второй вопрос. — Элис поднялась, протянула ему руку. — Вставай. Надо возвращаться. Город ждёт.

Илий посмотрел на завал, на ключи в руке, на усталые лица стражников, считающих потери. Радован был ранен, двое убиты.

— Помогите раненым, — приказал он. — Забираем всех и уходим. Быстро.

Они вышли из капища под начинающийся снегопад. Белые хлопья падали на чёрные скалы, заметая следы, скрывая всё, что здесь произошло.

Где-то далеко внизу, в городе, зажигались огни. Жизнь продолжалась.

Но Илий знал: это не конец. Это только начало, ведь город зажигал вовсе не ночные огни а готовился хоронить его защитников. Которые отстояли крепость, наши герои вернулись в город. Но их ждало лишь упадническое настроение, слезы и горькая правда. То что было в пещере был лишь толчок к произошедшему в городе.

Два дня ушло на то, чтобы подготовить всё как положено. Марк не был знатного рода, но двадцать пять лет службы — это больше, чем любое высокое происхождение. Илий сам проследил, чтобы форму капитана вычистили, залатали прорехи от ударов, начистили жемчужины на воротнике — две, по числу лет командования ночной сменой. В руку Марку вложили его старый жетон — помятый, с царапиной от стрелы, которая когда-то чудом не пробила сердце.

Носилки несли Илий, Пахом и ещё четверо ветеранов — те, кто знал Марка ещё молодым стражником, кто пил с ним в одной казарме и ходил в одни патрули.

За воротами, на Снежном Холме, где хоронили стражников испокон веков — уже высился костёр. Дрова сложили в три яруса, щедро полили смолой. Ветер трепал языки пламени, которые пока ещё только лизали основание.

Собралось полгорода. Не потому, что Марк был знаменит — просто его уважали. Купцы, которым он не давал в обиду товар, вдовы, которым помогал после гибели мужей, выбивая для них выплаты. Даже те, кого он когда-то штрафовал — пришли отдать последний долг.

Илий поднялся на возвышение. Говорить было тяжело — ком в горле, в голове шум, перед глазами всё плыло. Но он должен был.

— Марк Седой, — начал он, и голос его прозвучал хрипло, но твёрдо. — Служил этому городу двадцать пять лет в страже. Начинал салагой, как те, — он кивнул в сторону молодых стражников, — а закончил капитаном. Он не был героем из песен. Но заслуживал их. Он был просто стражником, который делал свою работу. Но мы запомним его героем, который защищал этот город! Каждый день.

Илий помолчал, собираясь с мыслями.

— Он не просил наград. Не лез в начальники. Просто стоял на стенах, ходил в патрули, спасал тех, кого мог спасти. А когда пришла беда — пошёл первым. И не побоялся отдать своей жизни. — Илий сжал кулак. — Марк не любил длинных речей. Он говорил: «Делай дело, и не трепли языком. Поступки скажут за нас больше, чем наши слова». Так что я коротко. Он был хорошим человеком. Настоящим. Таких мало. И нам будет его не хватать...

Он сошёл с возвышения, взял факел у Пахома. Подошёл к костру, замер на миг, глядя на спокойное лицо Марка. Потом поднёс огонь к дровам.

Смола вспыхнула мгновенно. Пламя взметнулось вверх, жадно пожирая сухое дерево. Стражники вскинули аркебузы и дали залп — грохот прокатился по горам, и где-то в ответ сорвалась лавина, но никто не обратил внимания.

Илий стоял и смотрел, как огонь пожирает тело его друга. Рядом, прижимаясь к нему, стояла Агата — девочка, которую Марк спас. Она не плакала, только смотрела огромными глазищами на пламя.

— Он теперь там? — спросила она тихо, показывая пальцем в небо.

— Там, — ответил Илий. — И в горах. И в камнях. И в нас, пока мы помним.

Когда костёр прогорел и ветер развеял пепел, все вернулись в крепость. В казарме накрыли столы — скромно, но сытно: мясо, хлеб, пиво, горькая настойка. Пили молча, поминали. А потом, как велит обычай, подрались.

Первым ударил Пахом — двинул в челюсть молодому стражнику, который неловко толкнул его локтем. Тот ответил. Через минуту дрались уже все, кто мог стоять на ногах. Били не зло, больше для порядку, для традиции. Когда у Пахома потекла кровь из рассечённой брови, драка сама собой утихла.

Илий сидел в углу и не дрался. Он просто пил и смотрел, как мечутся тени на стенах. Рядом сидела Элис, молчала, грела руки о кружку с горячим отваром. Кольцо на её пальце тускло светилось в полумраке.

— Ты как? — спросила она тихо.

— Держусь, — ответил Илий. — А ты?

— Тоже. — Она помолчала. — Хорошие у вас обычаи. Честные.

— У вас разве не так?

— У нас в Аркании иначе. — Элис усмехнулась. — Мы прах в чернила добавляем и книги пишем про жизнь этого человека. Чтобы память жила, пока книга цела.

Илий посмотрел на неё.

— А если книгу сожгут?

— Значит, не судьба. — Она пожала плечами. — Всё когда-нибудь кончается.

— Не всё, — возразил Илий. — Пока мы помним — он есть.

Элис ничего не ответила. Только положила голову ему на плечо, и они сидели так, глядя на огонь, пока за окнами не начало светать.

Наутро Илий вышел на стену. В руке он сжимал камень — простой, серый, с выбитым наспех именем: «Марк. Страж. Герой».

Он положил его у основания стены, там, откуда открывался вид на горы.

— Спи спокойно, мой друг, — сказал он тихо. — Мы живы благодаря тебе. Я не успел даже поговорить с тобой последний раз...- Он опёрся о стену взглянул на горы.- Тебе нравились эти виды, сколько служу у вас. Ты всегда хвалил эти опастыленные кручи. И кражи с высокими пиками.- Грустно вздохнув, лейтенант оставил камень с надписью там где он и лежал. И пошёл вниз, попутно отдавая воинские приветствия идущим навстречу бойцам. День прошёл совершенно обычно, распоряжения, бумаги, постановка приказа солдатам. И жалобы горожан.Проходя мимо кухни, Илий заметил маленькую фигурку. Агата сидела на корточках у стены и сосредоточенно водила пальцем по камню, покрытому инеем. Когда Илий подошёл ближе, он увидел, что она рисует какие-то замысловатые узоры — спирали, переплетающиеся линии, похожие на те, что он видел в старых книгах ордена.

— Что ты рисуешь, Агата? — спросил он, присаживаясь рядом.

Девочка вздрогнула, но не обернулась. — Не знаю, — тихо ответила она. — Оно само рисуется. Дядя Марк говорил, это просто каракули. А мне кажется... мне кажется, это чтобы он не пришёл.

— Кто «он»?

— Золотой, который в горах. — Агата наконец подняла на него свои огромные глаза. — Он злой. Он хочет есть. Но эти штуки, — она ткнула пальцем в рисунок, — они его не пускают. Я видела. В ту ночь, когда пришли плохие дяди с факелами... я нарисовала это на двери, и он не вошёл. Золотой, я имею в виду. Плохие дяди всё равно вошли, а он — нет.

Илий похолодел. Он посмотрел на узор. Простой, детский, но в нём чувствовалась какая-то странная, пугающая правильность.

— Ты можешь показать мне, где ты это увидела? — спросил он, стараясь говорить спокойно. — Где ты научилась так рисовать?

— Мама учила, — прошептала Агата. — Она говорила, это от бабушки. И что это наша тайна. А потом пришли плохие люди, и мама... — она замолчала и уткнулась лбом в колени.

Илий осторожно погладил её по голове. «Серебряный ребёнок», — вспомнились ему слова Радована. «Отголоски древней крови». А что, если это не просто суеверия? Что, если в ней действительно течёт кровь тех, кто умел повелевать тем, что люди называют магией?

-Эй? Хочешь покажу тебе как я делаю защитные чары?- Он взял девочку на руки, укрыв её своим меховым плащом.

-Правада!? - Девочка оживилась и в её глазах снова заиграл блеск. - А что ты ещё умеешь?

-Ну... - Лейтенант потупился, смотря под ноги и осторожно усаживая девочку за стол столовой, куда он и нёс её. - У меня непростой меч! Я могу заставить его гореть пламенем, которое может пробить любую броню.

-Любую? - Девочка захихикала.

-Угу. - Глава караула кивнул повару и показал пальцами чтобы они принесли две тарелки мяса с кашей.

-Вот здорово!

-Расскажешь как-нибудь мне про твою маму?

-Ну... Она была добрая, хорошо готовила и очень боялась... - Девочка вдруг умолкла.

-Чего боялась? - Илис положил свою руку на её ладонь.

-Страшных звуков с гор. - Прошептала она. - Но говорила что доблестные войны гор нас защищают! И что всё будет хорошо...

-Я сожалею о твоей утрате девочка. - Он держал её рученку в своём кулаке.

-Вы ведь не дадите тем бандитам нас снова обидеть? - Она посмотрела своими большими глазами на него, с искренней надеждой. Агата затаила дыхание крепче сжав пальцы своей руки.

-Конечно. - Касимов не знал, сдержит ли он своё обещание. Всё было покрыто туманом и ему было тяжело говорить наперёд о том. Что будет, не зная что произойдёт ближайшие минут пять. - Я не дам тебя в обиду, никто не даст.

-Спасибо! - Она слезла с лавки и спешно подбежала к лейтенанту. Обняла его прижимаясь к груди. Один из солдат что дежурил на кухне, наконец принёс еды. Девочка старалась кушать с аппетитом, иногда смеясь с глупых выходок с ложкой от Илия. После, он приказал сопроводить девченку к Пахому. И никуда её не выпускать из казармы, она была слишком важна.

Глава 6

ГЛАВА 6. ПЕПЕЛ И НАДЕЖДА

Когда все стражники разошлись по казармам а раненых доставили в лазарет. Ну а Пахом с Агатой в тёплый угол — Илий и Элис остались вдвоём. Сидели на скамье у остывающей печи, молчали. Усталость навалилась такая, что даже говорить не хотелось.

Илий первым нарушил тишину.

— Ты так и не сказала, зачем на самом деле приехала. Монеты — это да. Но ты появилась в городе раньше, чем начались убийства. Ты что-то знала заранее?

Элис долго молчала, теребя край плаща. Потом подняла на него глаза — и в них было что-то такое, от чего у Илия похолодело внутри.

— Я приехала, потому что они позвали.

— Кто?

— Артефакты. — Она полезла за пазуху и достала небольшой кожаный мешочек, стянутый шнурком. — Жезл и кольцо. Они всё это время были у меня.

Илий смотрел на мешочек, не веря своим глазам.

— Ты… ты носила их с собой? Всё это время?

— Не всё. — Элис развязала шнурок, вытряхнула на ладонь содержимое. В свете свечи блеснуло золото и серебро. — Я спрятала их в надёжном месте, за городом. Думала, если они не рядом с демоном, то и сила их уснёт. Но месяц назад они начали… звать. Я просыпалась по ночам и слышала шёпот. Не слова, но… зов. И чем ближе подходила к городу, тем сильнее он становился. Я поняла: Цериссор просыпается. И если он вырвется, без них его не остановить.

— Поэтому ты взяла их с собой.

— Поэтому я их взяла. — Элис сжала артефакты в руке. — Они здесь. Со мной. Всё это время, пока мы лазали по горам, пока бились с Корнеем, пока Гвинтовский… — голос её дрогнул. — Я могла бы отдать их ему. Тогда, в капище. Но побоялась.

— Чего?

— Что он не выдержит. Что кольцо дожмёт его окончательно, и мы получим не Гвинтовского, а нового Корнея. Или хуже.- Он отвернула лицо опустив, её пряди светлых волос прикрыли её лицо.- Возможно стоило применить их в бою тогда? Но страх был сильнее.

Илий протянул руку, взял кольцо, поднёс к глазам. Руны на нём пульсировали тусклым светом, и от металла исходило тепло — не живое, а какое-то чужое, тяжёлое.

— Оно живое, — тихо сказал он. Девушка повернулась к нему ответив.

— Оно — часть его. — Элис забрала кольцо, спрятала обратно в мешочек. — Сила жезла ранит демона, кольцо им управляет. Гвинтовский надел его год назад тогда но смог снять.- Она вертела кольцо в руке.- Он понимал что эти вещи опасны, что их нужно держать вне города. Чтобы никто не добрался до них.- Девушка тяжело вздохнула отведя взгляд куда-то в сторону.- Наверняка он понимал, та победа была только временем чтобы подготовится. Ведь демон не получил того, что он хотел?

— Ты боишься, что придётся надеть кольцо самой?- Илий положил на её ладонь с кольцом свою.- Верно?

Элис посмотрела на него долгим взглядом.

— Да, боюсь, что придётся. И что тогда я перестану быть собой.- Она закрыла глаза добавив.- Как он.

В казарме повисла тишина. Свеча догорала, пламя металось, отбрасывая на стены пляшущие тени.

— Значит, вот что он нёс в себе, — сказал Илий. — Вот что его меняло. А теперь он там, под камнями, один, без кольца и без жезла. Против демона.

— У него его монета, — тихо поправила Элис. — И мы не знаем, кто сейчас там, под горой. Может, он уже… не он.

— Наш друг был собой, когда уходил. — Илий вспомнил глаза Гвинтовского — горевшие золотом, но с человеческой мольбой. — Он держался. Он просил нас уйти, чтобы спасти и защитить от надвигающейся угрозы.

— Чтобы всех спасти, — отозвалась Элис.

Она спрятала мешочек обратно за пазуху и долго сидела, глядя в одну точку. Потом встала, подошла к окну.

— Илий. Если мы пойдём к Синдикату, они узнают про артефакты. Корвин не дурак, он поймёт, что монеты — это только цветочки. И тогда…

— Тогда они захотят получить их. Любой ценой.

— Да. — Элис обернулась. — Но у нас нет выбора. Без информации из Ордалии мы не знаем, как уничтожить Цериссора. А без жезла и кольца мы не сможем даже подойти к нему.

— Значит, будем играть в открытую. — Илий поднялся. — Завтра на встрече ты покажешь им артефакты. Не отдашь, а покажешь. Пусть знают, что у нас есть козырь. Тогда у них будет стимул делиться информацией.

— А если попытаются отнять?

— Не попытаются. — Илий усмехнулся. — Потому что ты не отдашь. А я буду стоять рядом с аркебузой. И Пахом с десятком ребят — снаружи. Если они рискнут, мы их просто перестреляем.

Элис посмотрела на него с удивлением.

— Ты изменился, Касимов. Раньше ты бы искал законный путь.

— Законный путь привёл нас к тому, что Гвинтовский под камнями, а Марк мёртв. — Илий покачал головой. — Хватит. Теперь я буду делать то, что нужно. А закон подождёт. Я верил и молился балансу, надеясь что я и есть тот кто выравнивает чаши. Но я ошибался, теперь я буду тот кто их перевесит вопреки или жертвуя чем-то. Гвинтовский поступил бы также.

Он подошёл к двери, задержался на пороге.

— Отдыхай, Элис. Завтра будет трудный день. И спасибо, что сказала правду.

— Илий. — Она окликнула его, когда он уже взялся за ручку. — Если настанет момент, когда без кольца не обойтись… ты позволишь мне надеть его?

Илий обернулся. В глазах его была такая боль, что Элис пожалела о вопросе. Он вышел, оставив Элис одну в темноте.

Она стояла у окна, глядя на горы, и под одеждой, у самого сердца, жгли холодом жезл и кольцо — единственное, что могло спасти или уничтожить всё.

Глава 7

ГЛАВА 7. КЛАДБИЩЕ ТРЁХ ТЕНЕЙ

«Я, перед ликом Весов, перед памятью павших и перед грядущими поколениями клянусь:

— никогда не склонять чашу весов по своей воле, но лишь наблюдать за тем, как мир сам ищет равновесие;

— не вмешиваться в борьбу добра и зла, ибо и то и другое — лишь грани единого;

— защищать баланс даже ценой молчания, даже ценой бездействия, даже ценой потери тех, кто мне дорог;

— носить в себе тишину, чтобы слышать голос истины, и не поддаваться страстям, что толкают чаши в разные стороны.

Если я нарушу эту клятву, пусть весы моей души обратятся против меня, пусть медальон мой станет мне в тягость, а братья мои отвернутся от меня. Да будет так во веки веков» - Клятва молодого адепта ордена Весов.

Днём ранее, когда город готовился к процессу похорон

Илий не хотел никуда идти. После подготовки похорон Марка, лейтенант хотел только одного — привести город в порядок. Но Элис настояла.

— Ты должен увидеть их сам, — сказала она, когда они стояли на стене, глядя на закат. — Эти трое из Синдиката уже неделю трутся в порту. Спрашивают про золото, про старые туннели, про Блекова. Если кто и знает, как бороться с этой заразой, то они.

— Или как её использовать, — мрачно ответил Илий.

— Или как использовать. — Элис пожала плечами. — Но выбора у нас нет. Гвинтовского нет, монеты множатся, а мы даже не знаем, будет ли ещё одно нападение?- Она дёрнула его за наплечник пытаясь растормошить.

Илий помолчал, потом кивнул.

— Хорошо, если они действительно являются решением.- Он сжал рукоять своего меча.- Тогда мы найдём решение спасти город.

Некоторое время спустя

Таверна «Ржавый якорь» стояла в самом конце портового района, где пахло рыбой, смолой и дешёвым пивом. Дамар как известно край множества гор. Но и в нём было место среди низин, для деревушки «Карпицкое». Завсегдатаи косились на форму Илия, не каждый в такую дыру на отшибе. Мог прийти представитель стражи да и власти в целом. Элис же уверенно прошла к дальнему столику, за которым сидели трое.

Илий сразу их узнал — чужаков видно за версту. Одетые в добротную, но неброскую одежду, они держались с лёгкостью людей, привыкших к опасности. Корвин — лысоватый, с цепким взглядом и руками, покрытыми мелкими шрамами. Лита — женщина с холодными глазами и рукой, постоянно лежащей на поясе, где угадывался кинжал. Юст — молодой, нервный, с арбалетом под плащом.

Элис села за их столик без приглашения. Илий встал у неё за спиной, положив руку на рукоять меча.

— Корвин? — спросила Элис.

Лысоватый поднял на неё глаза. На миг в них мелькнуло узнавание — он явно знал, кто перед ним, или, по крайней мере, догадывался.

— А если и так? — ответил он спокойно. — Кто спрашивает?

— Слухи опережают вас, уважаемый техномант.- Она задорно улыбнулась.- Меня зовут Элис. А это комендант Касимов, глава стражи Ерюк-Арака. — Она говорила тихо, но твёрдо. Илий удивлённо смотрел на неё, ведь он ещё и не думал переходить в должность правящего главы. — У нас есть разговор к вам, господа.

Лита, брюнетка что сидела рядом, напряглась, но Корвин едва заметно качнул головой — не вмешивайся.

— Интересно, — усмехнулся он. — Стража и… кто вы? Тоже стража?

— Я сама по себе, — ответила Элис. — Но нас объединяет одно. Монеты.

При этом слове Юст, молодой из них, дёрнулся, но Корвин остался невозмутим.

— Монеты? У нас тут торговля, девушка. Мало ли каким золотом люди платят?

— Хватит, — оборвал Илий. — Мы знаем, кто вы. Агенты Железного Синдиката. И знаем, что вы охотитесь за тем же, что и мы.

В таверне повисла тишина. За соседними столиками притихли — такие разговоры здесь не любят.

Корвин долго смотрел на Илия, потом перевёл взгляд на Элис и, наконец, усмехнулся.

— Садитесь, — сказал он, указывая на свободные места. — Раз уж вы предпочитаете раскрывать карты в лоб. Поговорим. Но сразу предупреждаю: если это ловушка, вы отсюда не выйдете.

— Взаимно, — ответил Илий, садясь напротив. — Если это ловушка, я успею завалить хотя бы одного.

Лита хмыкнула — то ли с уважением, то ли с насмешкой.

— Ладно, — Корвин подался вперёд. — Что вы хотите знать?

Элис выложила на стол монету — ту самую, с дырой, что была при ней.

— Это. Что это такое? Почему оно теплоё? Почему убийца кладёт их на трупы?

Корвин взял монету, повертел в пальцах. На миг его глаза блеснули — но не золотом, а профессиональным интересом коллекционера.

— Красивая вещица, — сказал он. — Старая, из тех, что лежали в хранилище под вашим городом. Мы такие уже видели. И да, они тёплые. И да, они могут… влиять.

— Влиять? — переспросил Илий.

— На тех, кто их долго носит. — Корвин вернул монету Элис. — Шепчут. Манят. Обещают силу. В Синдикате такие называют «якорями». Потому что они привязывают душу к этому миру даже после смерти.- Стоящая рядом кружка опустела, после чего техномант продолжил.- Их природа тумана, единственное что понятно. Это то, что данные вещицы лишь осколки воли могучих существ. Злая воля меняется местами с душой носителя, после смерти.- Лита внимательно оглядывала Элис, Юст же, наполнял кубки один за другим. После отставив бутыль и смотря куда-то по сторонам.- Вы ведь уже встречали таких?- Уверенно спросил Корвин.

-Приходилось.- Отрезал Касимов.

-Это и было оно, кто-то могущественный может собирать души погибших. А после, имя часть своей, поднять тело. Прекрасное искусство подчинения.- Мужчина облизал губы, после чего резко поцеловал Литу. Та была как будто готова, только и ожидая это.

Илий и Элис переглянулись, пытаясь не смотреть на это зрелище.

— Значит, убийца собирает души, — тихо сказала Элис смотря на стоящего рядом. — Чтобы кормить демона.

— Умно, — кивнул Илис. — Очень умно. Кто бы это ни делал, он знает, что творит. И если его не остановить, скоро у вас под городом будет армия мёртвых.

— Мы хотим получить образец, — честно ответил Корвин, пытаясь теперь отодрать от себя Юста. Парень явно очень сильно был пьян. И еле разговаривал. — Изучить. Понять. А заодно — не дать этой армии выйти за пределы вашего города. Синдикату не нужны беспорядки на торговых путях.

— Значит, у нас общий враг, — подвела итог Элис.

— Выходит, что так. — Корвин протянул руку. — Временное перемирие?

Илий посмотрел на его руку, потом на Элис. Та чуть заметно кивнула.

— Временное, — сказал Илий и пожал руку агенту. — Но если вы нас обманете, я найду вас где угодно.- Он вынул пистоль наставив на Корвина. Тот не шевельнулся и едва моргнув, оружие в руке лейтенанта было перестроено таким образом. Чтобы дуло смотрело на него. Глава караула дрогнул. «Как это вообще случилось?»- Пронеслось у него эхом в голове.

— Честно, — улыбнулся Корвин. — Мне это нравится. Ах да, спасибо что позволил продемонстрировать наши возможности.- Лита кокетливо улыбнулась и тронув оружие рукой, пересобрала оружие заново.- Что вы знаете об убийце?

— Почти ничего. Кроме того, что он носит старую стражническую форму и работает быстро и чисто.- Касимов не упомянул что убийца уже был убит. Им было важно узнать смысл чар проклятых монет.

— Форму? — Лита впервые подала голос. — Старую?

— Да. Времен Блекова.

Агенты переглянулись.

— Это плохо, — сказал Корвин. — Очень плохо. Если он служил при Блекове, он может знать входы в нижние туннели. Те, что не завалены.

— Луций знал, — мрачно сказал Илий. — Его убили сегодня. Третьего.

— Я не знаком был с ним.- Проронив нотку грусти в голосе, лысый громко шмыгнул носом.- Но как вы наверняка знаете, мы помогали построить и спланировать вашу сокровищницу.- В голосе звучала гордость.- Мы не в ладах, наши государства практически воюют.- Он сложил своих ладони перед собой.- Но лично меня интересуют исключительно деньги. Данные вещицы очень ценны на чёрном рынке. А уж сколько из них можно получить выгоды. Если суметь пользоваться как хочется лично тебе.

-Значит, времени мало. — Элис встала.

— Мы поможем вам найти его. Но когда найдём — я хочу первым задать ему пару вопросов.- Добавил техномант.

— Договорились. — Илий тоже поднялся. — Где встретимся?

— Мы найдём вас, — усмехнулся Корвин. — Не беспокойтесь. Синдикат умеет находить нужных людей.

Он кивнул своим, и троица растворилась в полумраке таверны, оставив Илия и Элис одних за столом.

— Ну как тебе? — спросила Элис.

— Не доверяю, — честно ответил Илий. — Но выбора действительно нет.

— Это точно.

- Жаль убийцу не предоставим им.

Они вышли в ночь. Холодный ветер с гор нёс запах снега и гари. Где-то далеко, за восточной стеной, всё ещё тлели остатки костров.

Илий посмотрел на звёзды и подумал, что Марк сейчас где-то там. И, наверное, смеётся над ним: «Никогда не знаешь, что на завтра тебе приготовит день? Но у тебя всегда есть выбор. А это значит, ответственность лежит всегда только на тебе.».

— Идём, — сказал он Элис. — Надо отдохнуть. Завтра будет тяжёлый день.

— Завтра важный для нас всех, день, — ответила она, и они зашагали к крепости.

Полдень, после процессии прощания с погибшими застал Илия и Элис на старом склепе, за восточной стеной. Место было пустынное — камни, поросшие мхом, покосившиеся шпили башни. В которой по легендам, когда-то жил один из великих волшебников. Что смог защитить этот край. Редкие чахлые деревца, его попытки перестроить этот край. Снег здесь лежал неровно, обнажая чёрную землю там, где ветер особенно старался.

Илий выбрал позицию у самого здания — отсюда просматривалась вся поляна. Элис стояла чуть поодаль, у покосившегося деревца, спрятав руки в карманах плаща. В правом кармане, под тканью, лежал кожаный мешочек. Тяжёлый, тёплый, пульсирующий. Она чувствовала его даже сквозь ткань — жезл и кольцо переговаривались с ней на языке, который нельзя было услышать, только ощутить.

— Они опоздают, — сказал Илий, глядя на солнце, поднявшееся уже высоко.

— Или проверяют, не засада ли. — Элис повела плечом. — Я бы на их месте так и сделала. Синдикат не любит рисковать понапрасну.

В этот момент из-за дальних холмов показались фигуры. Трое. Корвин, Лита и Юст. Шли медленно, открыто, но руки держали на виду — жест доброй воли. Корвин даже улыбался — той особой улыбкой торговца, который уверен, что сделка будет выгодной.

— Гости пожаловали, — усмехнулся Илий и шагнул вперёд, оставляя склеп за спиной.

Они встретились ровно посередине поляны, у старого, почти засыпанного снегом надгробия.

— Касимов, — кивнул Корвин. — Элис. Рад, что вы решили прийти. Честно говоря, не ожидал, что стража пойдёт на прямой контакт. Радует что вы отличаетесь от мышления местных солдафонов.- Он уважительно кивнул ещё раз.

— У нас мало времени, — отрезал Илий. — Вы принесли информацию?

Корвин усмехнулся, достал из-за пазухи небольшой свиток, перевязанный бечёвкой.

— Здесь выдержки из архивов Ордалии. О способах запечатывания демонов. Особенно тех, что связаны с золотом. — Он помахал свитком. — Но прежде чем я его отдам, покажите, что у вас есть. Договор есть договор.

Элис помедлила, оглянулась на Илия. Тот чуть заметно кивнул.

Она вынула из кармана мешочек, развязала шнурок и показала содержимое. Жезл и кольцо блеснули на солнце, и даже на расстоянии Корвин почувствовал исходящее от них тепло. Глаза его хищно сузились.

— Красивые вещицы, — сказал он, и в голосе его прорезалась жадность. — Можно поближе? Просто взглянуть?- Он протянул свою руку в сторону мешочка.

— Нельзя. — Элис спрятала артефакты обратно. — Информация сначала.

Корвин вздохнул, но кивнул Лите. Та сделала шаг вперёд, протягивая свиток. Илий шагнул навстречу, и на миг все четверо оказались в шаге друг от друга — идеальный момент для обмена.

И в этот миг тишину разорвал звук, которого никто не ждал.

Глухой удар, будто кто-то ударил посохом по замёрзшей земле. И сразу за ним — голос, тихий, но отчётливый, разносящийся эхом меж могильных камней:

— Остановитесь.

Из шпилей старого склепа, из-за каждого крупного камня выступили фигуры. Их было шестеро. Все в серых рясах, с бритой головой и печальными глазами. В руках — короткие посохи, увенчанные серебряными навершиями в виде весов.

Их предводитель — тот самый, что приносил шкатулку в крепость — вышел вперёд и остановился в десяти шагах от группы.

— Брат Касимов, — произнёс он. — Я надеялся, что вы внемлите гласу Братства. Я надеялся, что мудрость, которую мы в вас вкладывали, возобладает над суетной привязанностью к мирскому. Но вы здесь. С чужаками. С артефактами, которые должны быть уничтожены.

Корвин выругался сквозь зубы. Лита мгновенно выхватила кинжал, Юст вскинул арбалет. Но синдикатовцы были явно не готовы к такому повороту — их лица побледнели.

— Это кто? — процедил Корвин, пятясь к ближайшему крупному валуну.

— Братство Вечных Весов, — ответил Илий, не сводя глаз с монахов. — Мои… бывшие собратья.

— Бывшие? — Монах покачал головой. — Ты всегда будешь братом, Илий. Даже если забыл свой долг. Но долг напомнит о себе.

— Чего ты хочешь, Ефрем? — Илий шагнул вперёд, загораживая Элис.

— Хочу восстановить баланс. — Монах говорил спокойно, но в глазах его горел фанатичный огонь. — Эти артефакты нарушают равновесие. Они не должны существовать. Они не должны использоваться. Ни вами, ни этими… — он кивнул на синдикатовцев, — …торгашами смертью. Жезл, разящий демонов, и кольцо, их подчиняющее — это не оружие для людей. Это реликвии прошлого, которые должны уйти в забвение вместе с теми, кто их создал.

— Баланс? — Корвин рассмеялся, но смех вышел нервным. — Вы слышите? Он говорит о балансе, когда у них под ногами просыпается демон, который сожрёт этот город!

— Демон — часть равновесия. — Ефрем говорил так, будто объяснял ребёнку прописные истины. — Если он должен вернуться, значит, такова воля мироздания. Наше дело — не мешать. Возможно, его возвращение — это плата за ошибку древних. За Великую Жертву, которая нарушила естественный ход вещей.

Элис шагнула вперёд, сжимая мешочек.

— Не мешать? А люди, которые погибнут? А дети, которые будут расти в неволе? А город, который обратится в пепел?

— Всему своё время, девушка. — Ефрем перевёл взгляд на неё. — Вы не понимаете. Маги, создавшие эти вещи, думали, что творят добро. Но они лишь отсрочили неизбежное. Каждая смерть, каждое «поветрие» — это плата за их самонадеянность. Если демон вернётся, возможно, баланс восстановится. И новый мир, рождённый из пепла, будет чище.

— Ты безумен, — выдохнул Илий.

— Я прозревший. — Ефрем улыбнулся печально. — И я не позволю вам усугубить ошибку древних. Отдайте артефакты. Добровольно. И я позволю вам уйти. Все четверо уйдёте живыми.

Корвин и Лита переглянулись. Юст побледнел так, что, казался, сейчас упадёт в обморок.

— Касимов, — быстро сказал Корвин. — У нас всё ещё союз? Мы против этих… фанатиков. А потом вернёмся к нашему разговору. Свиток всё равно у вас.- Техномант вынул из своего плаща странную чёрную колбу, второй рукой пистоль, однако тот был с барабаном и оружие в его руке перестроилось на более крупное по размеру.

Илий посмотрел на Элис. Та чуть заметно кивнула.

— Договорились.

Ефрем вздохнул, опустив голову.

— Глупцы. Вы не понимаете, во что вмешиваетесь.

Он поднял посох и ударил им о землю. Серебряное навершие вспыхнуло, и по кладбищу разнеслась волна — невидимая, но ощутимая. Камни дрогнули, снег взметнулся в воздух.

— Братство! — голос Ефрема зазвенел сталью. — Очистите эту землю от скверны!

Шестеро монахов двинулись вперёд, и их движение было пугающе синхронным. Они не бежали — шли ровным шагом, поднимая посохи, и серебряные навершия засветились тусклым светом.

Лита встретила первого прыжком, в её ладонях на концах пальцев показались не крупные трубки. Откуда послышались спешные выстрели — она двигалась как кошка, уходя от удара посохом и тут же атаку в ответ. Пули касались преграды но пробить так не получалось. Они со свистом отскакивали, попадая по камням и разрушая их. Монах ударил посохом, и Лита едва увернулась, но серебряное навершие всё же задело плечо. Женщина вскрикнула и отлетела в сторону, будто отброшенная невидимой силой.

— Магия! — крикнул Корвин. — Они пользуются магией!?- Раздался выстрел за выстрелом. Одного из фанатиков действительно коснулся выстрел. Тот рухнул замертво.- Нет ничего лучше развитых технологии техномантии!- Его оружие снова перестроилось в нечто длинноствольное, скорее похожее на среднюю трость из металла со спусковым крючком. Только трубка постоянно крутилась генерируя что-то.

— Это не магия, — отозвался Илий, закрывая собой Элис. — Это артефакты Братства. Серебро, что закалилось в молитвах. Оно создаёт могучую ауру.

Второй монах насел на Юста. Мальчишка выстрелил из арбалета — болт начинённый чем-то едким попал точно в грудь, но отскочил от невидимого барьера, как от камня. Монах даже не замедлился. Он взмахнул посохом, и Юст упал, схватившись за голову — с губ его сорвался крик, будто в голову вонзилась тысяча игл.

— Они бьют по сознанию! — крикнул лейтенант, пятясь к склепу. — Посохи резонируют с разумом!

Третий монах двинулся на него. Удар посохом — Илий едва увернулся, но серебряное навершие всё же задело руку. Её пронзила ледяная боль, пальцы онемели, и меч едва не выпал. Он понял: один хороший удар в голову — и вовсе потеряет сознание.

Корвин тем временем схватился с четвёртым. Он был опытен — уходил от ударов, пытаясь подобраться ближе, где длинный посох становится помехой. Но монах двигался с пугающей синхронностью, будто знал каждое движение противника заранее. И всё же, техномант подбросил своё оружие вверх схватив монаха за горло, пройдя сквозь его купол, чувствуя как его разум накрывая какая-то жгучая боль. Он нажал большими пальцами на глаза кричащему и пытающемуся вырваться из его рук. Из них пошла кровь, барьер слабел и после вовсе лопнул. Подброшенная трость упала рядом и Корвин взяв её, снова перестроил в идущую рядами острый кинжал. И отсёк голову лежащему, после снова преобразуя кинжал в трёхпалую клешню и швырнув в стоящего недалеко ещё одного адепта ордена.

Пятый и шестой окружали Элис. Она пятилась, сжимая мешочек, и понимала: если они доберутся до неё, артефакты будут потеряны.

— Элис! — заорал Илий, отбиваясь от своего противника. — Беги в склеп! Запрись!

— Не могу! — крикнула она в ответ. — Они быстрее!

Первый монах, тот, что сбил Литу, уже поднимался, направляясь к Элис. Но по его затылку попала голова что отсёк Корвин. Лита осталась лежать на снегу — без сознания или мёртвая, было не разобрать.

-Эй! Любитель измерять правосудие! Твои чары полная лажа, я только что прикончил двух твоих!- Он спешно подошёл к поднимающемуся ещё раз монаху, в которого бросил голову.- Аааа!- Техномант проткнул его грудь своей клешней швырнув в сторону Ефрема. После снова перестраивая клешню в пистоль с барабаном.

-Жалкий чужеродный червяк!- Корвин получил удар посохом в грудь и отлетел к груде камней, с хрустом врезавшись в камень. Он сполз вниз, пытаясь подняться, но ноги не слушались. Верховный глава ордена был куда сильнее и быстрее чем его помощники.

Илий остался один. Он видел, как монахи смыкают кольцо вокруг Элис, и понимал: ещё минута — и всё кончено.

— Стоять! — заорал он, бросаясь на ближайшего. Лезвие меча перестало быть обычным, на сей раз. Оно вспыхнуло языками пламени, описывая дугу, но монах даже не попытался уклониться — просто выставил посох, и лезвие ударило в невидимую стену, высекая сноп искр. Это было ошибкой, Касимов не прибегал прежде к своей силе. Ведь знания ордена Весов, всегда несли за собой важную клятву. Перерубив жезл, лейтенант сделал замах ещё и ещё раз. Отрубленная рука по плечо взвилась вверх а повторный росчерк был по колену стоящего перед ним адепта. Медальон дрожал будто пытаясь оторваться от носителя но нагрудник плотно прижил его к телу Илия.

— Сдавайся, брат Касимов, — спокойно сказал Ефрем, наблюдавший за схваткой со стороны. — Ты проиграл начав вмешиваться в дела этого мира! Ты нарушаешь свои клятвы отстраняясь от ордена!- Верховный жрец направил поток лёгкой волны в сторону лейтенанта. -Отдай артефакты, и я сохраню вам жизнь. Всем четверым. Даже этим… — он кивнул на синдикатовцев.

Илий стиснул зубы. В его тело била плотная струя энергии стараясь обездвижить его тело. И поставить его на колени, его собственный медальон казалось душил его, обвиваясь вокруг его шеи. Глава караула схватился за шею.

- Тогда вы умрёте.- Сказал он и обнажил медальон на шее, нащупав плетённую нить. Сорвав его, Илий сунул руку в свой карман. Достав монету.- Цериссор!- Его голос был громким, стоявшие ещё на ногах монахи обступили его, взяв в кольцо.- Даруй мне часть своей силы! Чтобы я покарал моих врагов...- Он подбросил монету вверх. После чего яркая вспышка осветила всё вокруг. Монахи попятились слегка, их жезлы покрылись чёрной коркой. Но ничего более не произошло, похоже сила в этой монете пропала.

Рука с мечом дрожала. Касимов посмотрел на Элис — та стояла у самого входа в склеп, прижав мешочек к груди. Лицо её было бледным, но в глазах горело что-то такое, от чего у Илия похолодело внутри. Адепты ордена очнулись и выбросив распадающиеся жезлы, вынули кинжалы.

— Элис, нет, — прошептал он, понимая, что она задумала.

— Прости, Илий. — Она сунула руку в мешочек. — Другого выхода нет.

И достала кольцо.

— Не смей! — заорал Илий, рванув к ней, но Ефрем преградил путь. Отбросив светлым свечением. — Оно сожрёт тебя!

— Или поможет, — ответила Элис и надела кольцо на палец. Сначала ничего не произошло. Элис стояла, глядя на свою руку, и казалось, что кольцо просто украшение. Монахи замерли на миг, оценивая ситуацию.

А потом окружавшие её предметы, покрылись золотым светом. Он хлынул из кольца — плотный, осязаемый, как жидкое золото. Элис вскрикнула — не от боли, а от того, что в голову хлынул поток чужих мыслей, образов, голосов. Она увидела Цериссора — не демона, а его суть, его голод, его бесконечную, вечную жадность. Она увидела туннели под городом, увидела капище, где пал Корней, увидела Гвинтовского — живого, запертого в камнях, но живого. Он сражался — с тьмой, с голодом, с самим собой.

И в ответ на это видение она почувствовала, как Цериссор смотрит на неё — удивлённо, зло, но и… узнавая? Будто он помнил этот запах, эту душу. Будто она уже была близка к нему когда-то. Он повиновался ей, как когда-то сделал это для Даниэля.

-Приказывай. Госпожа.- Сказал он, она видела в голове этот чёрный образ. Крутящиеся золотые, старинные монеты в его глазах.

-Уничтожь моих врагов!- Крикнула она и махнула жезлом в сторону адептов. Свет ударил во все стороны. Монахи, державшие кинжалы, вдруг покачнулись — их невидимые барьеры вспыхнули и погасли окончательно, будто поглощённые золотым сиянием. Те, кто был ближе, отлетели назад, врезаясь в камни. Один из них закричал — серебряное навершие его оружия рассыпалось в пыль.

— Что это?! — выдохнул Ефрем, впервые за всё время потеряв спокойствие. — Это не просто кольцо! Это…

— Это сила, которой вы не можете противостоять, — ответила Элис, и голос её звучал странно — сразу её и не её. — Ты говорили о балансе, жалкий монашек? Смотрите же. Смотрите, как он рушится. Как я, пожираю вас одного за другим!- Чёрная фигура выскочила из жезла и быстро пронеслась по кругу, был слышал стук копыт будто от табуна. Силуэт едва был уловим.

-Ааа!- Элис подняла руку с кольцом. Золотой свет сгустился, формируясь в подобие когтистой лапы — огромной, полупрозрачной, сотканной из чистого сияния. Лапа взмахнула, и двое монахов взлетели в воздух, будто куклы, и с силой врезались в склеп. Каменная кладка треснула, но они не погибли — только сползли вниз, без сознания.

Третий попытался бежать, но золотая лапа настигла его в три шага, схватила за рясу и швырнула в сугроб с такой силой, что он пробил снег до самой земли.

Четвёртый и пятый стояли на коленях, закрыв головы руками, и молились — своим богам, балансу, чему угодно. Элис не тронула их. Только посмотрела с высоты своего золотого сияния и отвела взгляд.

Остался Ефрем. Он стоял один посреди кладбища, сжимая клинок. Лицо его было белым как мел, но в глазах горела всё та же фанатичная вера.

— Ты не понимаешь, что наделала, — тихо сказал он. — Это кольцо не даёт силу — оно берёт плату. С каждым мигом, что ты носишь его, ты теряешь себя. Становишься частью его. А он — частью тебя.

— Я знаю, — ответила Элис. — Но у меня не было выбора.

— Выбор лишь иллюзия предстоящих событий, которые предначертаны наш жизням. — Ефрем шагнул вперёд, поднимая кинжал вверх. — Ты можешь снять его. Добровольно. Отдать нам. И уйти с миром.

— А если не сниму?

— Тогда я исполню свой долг. — Глаза Ефрема вспыхнули. — Даже ценой жизни.

Он бросился вперёд, взмахнув оружием. Серебряное навершие вспыхнуло в последний раз — и ударило в золотой барьер, окружающий Элис.

Барьер выдержал. Но Элис покачнулась.

— Он сильный, — прошептала она, чувствуя, как кольцо жжёт палец. — Он… он не сдаётся.

Илий, выбравшись из-под обломков, куда его отбросило световой волной, увидел это. Элис стояла, шатаясь, золотой свет вокруг неё мерцал, то вспыхивая, то затухая. Ефрем бил снова и снова, и каждый удар гасил часть сияния.

— Элис! — заорал Илий, пытаясь подняться. — Дай мне жезл!

— Не могу! — крикнула она в ответ. — Рука не слушается! Кольцо…

Ефрем нанёс ещё один удар, и золотой барьер рассыпался. Элис упала на колени, схватившись за голову.

— Отдай кольцо, — потребовал Ефрем, нависая над ней. — Сейчас же! И я сохраню тебе жизнь.

Элис подняла на него глаза. В них не было страха — только усталость и горечь.

— Ты прав, — тихо сказала она. — Кольцо берёт плату. Но знаешь, что оно даёт взамен? Понимание.

— Какое понимание?- Вдруг его тело застыло словно не в силах двинутся.- Стук копыт стих, демон пронзил своими когтями тело жреца.

— Я вижу тебя, Ефрем. — Элис смотрела сквозь него, будто читала книгу. — Я вижу твой страх. Ты не баланса боишься нарушить. Ты боишься, что если демон падёт, ваш орден потеряет смысл. Что люди перестанут верить в ваши сказки о равновесии. Что вы станете никому не нужны.

Ефрем замер. Лицо его дёрнулось. Никогда прежде ему не хамили вот так в лицо. Подавая сомнения в его вере и действиях. Его хрупкий замок уверенности и всемогущества был разбит.

— Заткнись!- Выплюнул он сквозь боль в теле он прозрачных когтей.

— Ты не спасаешь мир. Ты спасаешь свою веру. — Элис усмехнулась. — И ради этого готов убивать. Тебе всё равно чья кровь прольётся!- Он подошла ближе к замершему перед ней.- Вам нужна лишь эта могучая сила, чтобы стать обсалютным доминантом, разве нет? Чтобы все слушали только вас! Вы ничем не отличаетесь от тех, с кем Дамар из раза в раз боролся!- Она добавила глядя прямо в лицо жрецу. Будто плюнув.- Вы и есть самые опасные чудовища.

— Заткнись! — заорал Ефрем, с трудом преодолев когти в теле. И пытаясь занести кинжал для последнего удара. Но не успел.

Илий, собрав последние силы, метнул рядом лежащий нож адепта. Лезвие вошло Ефрему в спину, пройдя сквозь дымчатый дух демона — неглубоко, но достаточно, чтобы тот пошатнулся и выронил свой.

— Не тронь её, — прохрипел он, падая на колени.

Ефрем обернулся, его глаза закатились и он едва добавил.

— Глупцы, — прошептал он. — Вы даже не понимаете, что наделали...

Он покачнулся и рухнул лицом в снег.

Тишина опустилась на кладбище. Золотой свет погас, чёрный силуэт растворился. Элис сидела на коленях, глядя на свою руку. Кольцо сидело плотно, пульсируя тусклым светом в такт сердцебиению.

Илий подполз к ней, взял за плечи.

— Элис… ты как?

Она посмотрела на него. Глаза её были обычными — серыми, без следа золота. Но в глубине их плескалось что-то новое. Что-то, чего раньше не было.

— Кажется… цела, — прошептала она. — Но кольцо… оно… оно говорит со мной. Оно… спрашивает разрешения. Будто я сама решаю, дать ему силу или нет.

— Снимай, — потребовал Илий. — Снимай сейчас же!

Элис попыталась стянуть кольцо — и замерла. Оно сидело на пальце мёртво, будто приросшее.

— Не снимается, — выдохнула она. — Илий, оно не снимается!- Тревожно чуть не плача крикнула она.

Илий схватил её руку, дёрнул — бесполезно. Кольцо сидело плотно, и металл уже не казался холодным — он пульсировал теплом, в такт сердцебиению Элис. Будто стало частью её.

Корвин, пошатываясь, поднялся из-за груды снега и камней. Лицо его было в крови, но он держался.

— Ничего себе, — пробормотал он, глядя на разгромленное поместье, на тела монахов, на Элис с кольцом на пальце. Корвин кивнул Юсту — тот, бледный, но живой, подполз к месту, где упал свиток, и протянул его дрожащей рукой.

— Держите. Мы своё обещание выполнили. А теперь… теперь мы, пожалуй, пойдём. Подальше от этого места. И от вас подальше.- Пробурчал техномант.- Убийцой похоже всё это время был наверняка этот жрец?

- Они подстроили всё это...- Встав на ноги и помогая Элис, негромко сказал лейтенант.- Теперь понятно зачем они отправили мне то письмо с предупреждением о том. Чтобы не вмешиватся.

- Ты ничего не говорил об этом...- Шепнула она Илию.

- Мы уходим господа.- Подойдя к этим двоим, Корвин положил их руки на плечи.- Мне будет о чём отчитаться. Взамен за всё что случилось, я попрошу лишь забрать этого гада с собой.- Корвин слегка кашлянул, после сплюнув немного крови под ноги.- Нортиаро, в смысле простите... Кхе-кхе...

— Стойте. — Элис смотрела на кольцо, потом на Корвина. — В свитке есть что-то про то, как снять кольцо?

Корвин покачал головой.

— Не знаю. Но если хотите совет — не пытайтесь силой. Такие вещи сами решают, когда уйти. Или когда найти нового хозяина. А судя по тому, что оно тебя выбрало… — он пожал плечами. — Молитесь, чтобы оно было довольно.

- Можешь взять что тебе покажется ценным. Корвин.- Илий прошёл пару шагов назад, после чего подобрал свой медальон.- И это тоже.- Бросив его техноманту, Касимов добавил.- Ты неплохо сражаешься, для чужеземца. И прислужника железного синдиката.

-Дамарец решил меня похвалить? Ха-ха!- Он присвистывая засмеялся. Убрал в карман внутри куртки медальон и кивнул главе караула.

-Бывайте.- Сказал на прощание Илий.

Техномант кивнул своим, и они быстро зашагали прочь, скрываясь за могилами. Литу пришлось тащить волоком — она так и не пришла в себя. А Корвин же, поднял убитого жреца и взгромоздил себе на плечо. Удаляясь следом.

Илий развернул свиток, пробежал глазами.

— Тут про ритуал… нужно место силы… и маг, который проведёт… и…

— И? — Элис смотрела на него с надеждой и страхом одновременно.

— И жертва. — Илий поднял глаза. — Чтобы уничтожить демона навсегда, нужно принести в жертву того, кто носит кольцо. Или того, кто держит жезл. Ритуал забирает жизнь. Полностью.

Элис побледнела.

— Значит, либо Гвинтовский, либо я.

— Либо мы найдём другой способ. — Илий сжал свиток.

— Там, в тоннелях. Если Гвинтовский жив, он может знать что-то, чего нет в этих бумажках. Он год носил это кольцо. Он должен был понять, как оно работает. Идём, — решительно сказала Элис, поднимаясь. — Сейчас же.

— Ты ранена, кольцо только что… мы даже не знаем, что оно с тобой сделало. Надо хотя бы перевязать раны, собрать людей…

— Некогда, Илий. — Элис посмотрела на горы. — Пока я ещё могу идти. Пока кольцо не решило, что я ему больше не нужна. Пока Гвинтовский там, один...

Илий хотел возразить, но встретил её взгляд и понял — бесполезно. Только кивнул и подхватил её под руку.

— Тогда идём. Но если ты упадёшь, я понесу тебя на руках. Поняла?

— Поняла. — Элис слабо улыбнулась. — Ты хороший друг, Касимов.

— А ты дура, которая лезет в самое пекло. — Илий усмехнулся. — Но других у меня нет.

Они зашагали к старой башне, оставляя за спиной кладбище, разбросанные тела и тихий плач ветра. Прошли они не так много как хотели, едва они начали подходить к тропе. Элис вдруг потеряла сознание в один миг, без предупреждений и видимых знаков.

-Элис!- Поймав идущую впереди, лейтенант взял её на руки.- Я же говорил...

Глава 8

ГЛАВА 8. ТОННЕЛИ ПАМЯТИ

В крепость они вернулись, когда солнце уже клонилось к закату. Илий нёс Элис на руках но каждый шаг давался ей с трудом. Кольцо на пальце пульсировало тусклым светом, и иногда она замирала на миг, прислушиваясь к чему-то внутри себя.

Пахом встретил их у ворот. Увидев состояние обоих, он спешно приказал стражникам отвести их в казарму.

— Людей собирай, — бросил Илий на ходу. — Кто может держать оружие. И факелов побольше. Мы идём вниз.

— В туннели? — Пахом побледнел. — Касимов, там же…

— Там все ответы на наши вопросы. — Илий остановился, посмотрел на него в упор. — Ты с нами?

Пахом помолчал, потом кивнул.

— Пойду.

— Тогда давай.- Илий был предельно спокоен, однако его внутреннее состояние говорило об обратном. Он не часть ордена, дорогие ему люди уходят один за другим. И теперь, теперь его ничего не сковывает. Он волен делать что захочет.- Час на сборы. Затем выступаем.

В казарме Илий заставил Элис сесть и выпить горячего отвара. Она послушно взяла кружку, но не пила — смотрела на кольцо, вертела руку, будто пыталась увидеть его со всех сторон.

— Оно не горячее, — тихо сказала она. — Не как те монеты. Оно… тёплое. Как рука человека? Боль стихла, я прихожу в норму.

— Не обманывай себя, — резко ответил Илий, перевязывая рану на плече. — Оно не друг. Оно паразит. Гвинтовский год с ним мучился.

— Знаю. — Элис подняла на него глаза. — Но я чувствую разницу. Оно не пытается мной управлять. Оно… предлагает. Советует. Спрашивает, можно ли помочь.

— И ты веришь?

— Я слушаю. — Элис сжала кулак. — И пока оно не врёт. Я чувствую Цериссора — он далеко, он слаб, он заперт. Но он зовёт. Не меня — кольцо. Оно тянется к нему. Хочет воссоединиться.

— Значит, когда мы спустимся, кольцо поведёт тебя прямо к нему.

— И к Гвинтовскому. — Элис встала. — Если он там.

Она подошла к окну, глядя на горы. Солнце садилось, окрашивая снег в кроваво-красный цвет.

— Илий. Если я почувствую, что теряю контроль… если кольцо начнёт брать верх… ты знаешь, что делать.

— Не думай об этом. — Он подошёл ближе. — И не смей сдаваться, эта вещь могущественна. Но и ты сильна, ты должна быть сильнее этого кольца!- Он крепко сжал её ладонь с кольцом и смотрел ей в глаза.

— Но а если придётся. — Элис обернулась. — Жезл у меня. Он может убить демона. И может убить того, и наверняка сможет и того, кто носит кольцо. Если я стану опасна — убей меня. Обещай.

Илий долго молчал. Потом кивнул — едва заметно.

— Обещаю.- Лейтенант положил свою другую ладонь на её щеку.- Но сначала попробую вытащить тебя. Как и Даниэля.

— Хорошо...- Слегка улыбаясь, одветила девушка. Она протянула ему руку — ту самую, с кольцом. Илий пожал её, чувствуя сквозь кожу ровное, спокойное тепло. И впервые за долгое время ему показалось, что всё будет хорошо. Но врали ему чувства в последнее время часто.

Отряд через некоторое время, собрался у старой башни. Пахом привёл двенадцать человек — всё, что смог наскрести. Лица у всех были мрачные, но решительные. Каждый знал: если они не вернутся, город может не пережить следующей ночи.

— А это ещё что такое? — Пахом уставился на маленькую фигурку, жавшуюся к ногам Илия. Агата, закутанная в слишком большой для неё тулуп, сжимала в кулаке какой-то оберег из прутиков.

— Она идёт с нами, — твёрдо сказал Илий, не допуская возражений.

— При всё уважении лейтенант, вы с ума сошли! — взорвался десятник. — Ей семи лет нет! Мы в пекло идём!

— Она видит то, чего не видим мы. — Илий коротко пересказал историю с рисунками. — Старики правы, Пахом. В ней есть что-то древнее. Если мы хотим выжить и найти Гвинтовского, её дар может стать нашим единственным шансом. Цериссор — это не просто демон. Это сила, которую можно победить только магией. А против магии... — он посмотрел на Агату, — ...нужно что-то более древнее.

Девочка, словно почувствовав его взгляд, подняла голову. В её глазах не было страха, только странная, недетская сосредоточенность. Она посмотрела на чёрный зев штольни и тихо сказала:

— Он там. Он очень голодный. Но он меня боится. Чуть-чуть.

Повисла тишина. Стражники невольно сделали обережные знаки.

— Чтоб меня... — выдохнул Пахом и махнул рукой. — Ладно. Но если что — я лично не поддерживал эту идею. Пошли уже.

— Туннели старые, — напутствовал Илий, разворачивая карту. — Основной вход завален, но есть боковой, через старую штольню. Элис поведёт — она чувствует кольцо. Держаться вместе, не рассыпаться. Если увидите что-то — сразу сигнал. И помните: монеты на груди — слабое место. Бейте по ним.

— А если сам демон? — спросил кто-то из молодых.

— Если демон — бегите. — Илий усмехнулся. — Наше дело — найти Гвинтовского. С демоном никто из нас не сможет совладать. - Хотя в этот момент он посмотрел на Элис, что держала за руку девочку. Быть может, в этот раз им улыбнулась удача?

Не крупный отряд пересёк знакомую долину, поднялся на горные кряжи. И вскоре они вошли в штольню. Тьма сомкнулась вокруг, и только факелы выхватывали из мрака, неровные стены, покрытые странными письменами. Илий узнавал эти места — два года назад он уже спускался сюда, когда искал заражённых. Девочка что-то шептала будто читая их шёпотом.

— Здесь, — сказал он, останавливаясь у развилки. — Налево — к основному залу. Направо — к капищу. Гвинтовский был там.

— Кольцо тянет прямо, — ответила Элис, прислушиваясь к себе.

— К центру. — Илий нахмурился.

— Значит, туда и идём.- Подхватил десятник Пахом.

Они двинулись дальше. Воздух становился тяжелее, пропитанный запахом старого металла и ещё чем-то — сладковатым, приторным, отчего кружилась голова.

— Золотая пыль, — кашлянул Пахом. — Она здесь повсюду.

— Закрывайте лица, — приказал Илий. — И не дышите глубоко.

Чем дальше они углублялись, тем страннее становились стены. На них проступали узоры — не нарисованные, а будто проступившие из самого камня. Золотистые прожилки пульсировали тусклым светом, и иногда казалось, что они шевелятся.

— Оно живое, — прошептал кто-то из стражников.

— Оно всегда было живым, — ответила девочка идущая позади где-то. — Просто спало. А теперь просыпается.

Наконец туннель расширился, и они вышли в огромный зал. Илий узнал его — здесь когда-то стоял алтарь, на нём Цериссор принимал жертвы. Теперь алтарь был разрушен, стены покрыты трещинами, а в центре зала, на груде камней, сидел человек. Знакомый силуэт проступал размытой тенью, даже не смотря на то. Что в самой пещере было светло от падающих сверху лучей в трещины породы камня и отблесков золотой пыли.

— Гвинтовский! — Илий рванулся вперёд, но Элис схватила его за руку.

— Стой. — Она прислушалась к кольцу. — Он жив. Но не один.

Сидящий поднял голову. Лицо его было бледным, измождённым, но глаза — глаза были обычными, серыми, без следа золота. Он смотрел на вошедших и улыбался — устало, но узнавая.

— Илий, — голос его сел, хрипел. — Элис. Вы пришли. Глупцы....

— Мы обещали спасти тебя, — ответил Илий, подходя ближе. — И мы сдержит слово.

— Благородно. — Гвинтовский попытался встать, но ноги не слушались. — Он здесь. Рядом. Я сдерживаю его дух, он рвётся и трепещет...

— Где он?

— Везде. — Гвинтовский обвёл рукой зал. — В стенах, в камнях, в воздухе. Он ждёт. Он знает, что вы пришли. И знает, что у тебя, — он посмотрел на Элис, — есть кольцо.

Элис подошла ближе, показала руку. Кольцо пульсировало ровным светом.

— Оно выбрало меня, — тихо сказала она. — Само.

Гвинтовский долго смотрел на неё, потом кивнул.

— Я чувствую. Оно по-другому на тебе. Не как на мне. Оно… уважает тебя. Боится даже.

— Чего боится?

— Того, что живёт в тебе. — Гвинтовский усмехнулся. — Похоже ты как-то связана с ним.

В этот момент стены зала вздрогнули. Из трещин повалил золотистый дым, и воздух наполнился шёпотом — многоголосым, нарастающим, невыносимым.

— Он идёт, — сказал Гвинтовский, хватаясь за сердце. — Он чувствует кольцо.

Элис шагнула вперёд, загораживая собой Гвинтовского. Кольцо на её пальце вспыхнуло ярко, и золотой свет ударил в темноту, разгоняя дым. Шёпот стих на миг, а потом из трещины в стене выступила фигура. Слишком высокая, слишком тонкая, с кожей, покрытой золотыми прожилками. Глаза — два горящих кружка без зрачков. Фигура двигалась волной, её вид размывался, стража стоящая недалеко от героев начала не естественно двигаться, зрачки закатились и покрылись светом. Подавленная воля и главная не учтённая ошибка, которая была очевидна. Они пришли с золотом в своих кошелях и карманах, монеты столкнулись друг с другом, закручиваясь в хаотичный вихрь. Формируя пару гуманоидных существ. Стоящие ближе всего к ним, были поражены первыми. Существа лишь подобрали их рапиры и принялись разбираться с другими. К такому не был готов никто, их поймали словно дикого зверя в капкан. Которому не удастся сбежать!

-Вы долго ждали этот момент! - Гвинтовский вдруг встал, голос отчётливо слышался не его. Он развёл руками вверх. - Услада для моих глаз, наблюдать за вами! - Стражники пятились один за другим, двое существ из золота не были уязвимы к клинкам рапир и пулям пистолей. Один за другим, стражники падали от пронзающих их тела лезвий.

-Бегите! - Крикнул Пахом и стража побежала к входу. Оставляя Элис, Илиса и Гвинтовского.

-Мы должны что-то сделать? - Нервно сказал лейтенант, старась не попасть под удары движущихся груд золота что махали рапирами.

-Я пытаюсь! Пытаюсь! - Элис направила жезл в руках в сторону одного их них. - Ничего не происходит! Чтоб его!

-Нужны какие-то слова? Вспоминай что говорил Даниэль!

-Я не знаю! Он им не пользовался тогда! - Очередной кувырок от лезвия и снова занесённый перед собой жезл. - Да как же ты работаешь?

-Ха-ха-ха! Ну какие же вы люди глупые...

-Ещё идеи? - Илис занёс меч перед собой отражая удар но пропустил ещё один, отросток из золота отшвырнул его куда-то в сторону. Элис стала окружена двумя этими созданиями. Монеты начали липнуть к ней, тепло от них вдруг начало сжигать одежду на ней. Демон в теле Даниэля прошёл между стоящими золотыми громадами. Монеты опутали её руки и ноги прижимая её к стене. Жестким и грубым движением, Цериссор в теле бывшего капитана сорвал с неё одежду. Элис пыталась сопротивляться и брыкалась, монеты проскочили и ей в рот, мешая кричать.

-Тише моя дорогая, тебе стоит более податливее вести себя.- Он снял со своего пояса кинжал.- Как это делал я, кстати те монахи не никогда не нравились. Одни мужчины, сплошь чопорные. Но мне нравилось что они не совали нос в чужие дела...- Он начал вырезать на её животе какой-то символ, девушка застонала пытаясь всё ещё сопротивляться.- Не переживай, я бы сделал с ними всё тоже самое? Но от тебя я получаю больше удовольствия.- Демон закончил, после чего оглядел наготу девушки. Пытаясь понять куда сделать ещё один символ. - Совсем скоро я обрету свободу! И на сей раз, ничего не помешает м...- Его триумф нарушила некрупная тень которая двигалась в его сторону.

Цериссор обернулся. Агата стояла в пяти шагах, сжимая в руке свой нелепый оберег из прутиков. В свете золотого сияния её бледное лицо казалось почти прозрачным, но глаза смотрели прямо и спокойно.

— А это ещё что за букашка? — усмехнулся демон устами Гвинтовского. — Ребёнок? Ты пришла поиграть, маленькая?

— Отпусти тётю, — тихо, но твёрдо сказала Агата.

Цериссор рассмеялся — жутко, многоголосо. Золотые создания за его спиной колыхнулись, словно вторя смеху.

— Забавная. Я, пожалуй, оставлю тебя напоследок. Из детей получаются самые вкусные души — нежные, чистые...

Он шагнул к ней, но на полпути остановился. Золотой свет, струящийся от его тела, вдруг дрогнул, заколебался. Агата подняла руку с оберегом, и прутики... засветились. Серебряным, холодным светом, режущим золотое марево пещеры.

— Что... — Цериссор попятился. В его голосе впервые прорезалось нечто, похожее на страх. — Это не может быть... Ты... ТЫ ОДНА ИЗ НИХ?!

— Бабушка говорила, что вы, демоны, очень пугливые, когда встречаете тех, кто старше вас, — спокойно ответила Агата. — Она не врала.

Она сделала шаг вперёд. Цериссор отшатнулся, забыв про Элис. Монеты, сковывавшие девушку, ослабли, и та сползла по стене, хватая ртом воздух.

— Не подходи! — взвизгнул демон. — Вы все вымерли! Мы уничтожили ваш род! Вас больше нет!

— Мы просто ждали, — сказала Агата. — Ждали, когда ты снова высунешься, чтобы запереть тебя навсегда. — Она перевела взгляд на кольцо, всё ещё горящее на пальце Элис. — И эта штука тебе не поможет. Она для людей, а я — не человек.

Кольцо, словно услышав её, дёрнулось, зашипело — и рассыпалось в прах. Золотая пыль осыпалась с пальца Элис, обнажив чистую кожу с тонким белым шрамом.

— Что... — прошептала Элис, но договорить не успела.

Агата протянула руку к груди демона — туда, где под кожей Гвинтовского пульсировал золотой сгусток, сердце Цериссора. Её пальцы коснулись тела, и в тот же миг золотой свет рванулся к ней, втягиваясь в ладонь, как вода в воронку.

— НЕ-Е-ЕТ! — заорал Цериссор, теряя форму. Его сущность вытекала из Гвинтовского, перетекая в девочку. Тело бывшего коменданта обмякло и рухнуло на пол. Золотые создания, лишившись хозяина, замерли на миг и рассыпались грудой пепла и монет.

Агата стояла, вбирая в себя демона. Её глаза были закрыты, лицо побледнело до синевы, но она не кричала. Только мелко дрожали губы, да на виске проступила тонкая золотая жилка, пульсирующая в такт чужому сердцу.

Илий, с трудом поднявшись, бросился к ней, но Элис перехватила его руку.

— Не трогай! — прохрипела она. — Не мешай. Если прервать, он вырвется.

— Но она же умрёт!

— Она сильнее, чем мы думали.

Последняя вспышка золота — и пещера погрузилась в темноту. Только факелы, чудом уцелевшие, отбрасывали пляшущие тени.

Агата открыла глаза. В них, на самом дне, мерцала крошечная золотая искра. Она посмотрела на свои руки, потом на распростёртое тело Гвинтовского, на Элис, на Илия.

— Я его заперла, — сказала она просто. — Он внутри. Ему там не нравится, но я ему не открою.

Она пошатнулась, и Илий подхватил её на руки. Девочка была лёгкой, как пёрышко, и почти невесомой.

— Зачем? — прошептал он, глядя в её усталое лицо. — Зачем ты это сделала?

— Бабушка говорила: если можешь спасти — спасай. Даже если будет больно. — Она зевнула и прикрыла глаза. — Я посплю немного, ладно? Он говорит, что устал... наверное, тоже спать хочет...

Она уснула. Илий прижал её к себе и почувствовал, как под тонкой кожей на виске пульсирует ровное, спокойное тепло. Не опасное. Живое.

Элис, шатаясь, подошла к Гвинтовскому. Тот был жив — дышал, хотя и не приходил в себя. Золотых прожилок на его лице больше не было.

— Он чист, — выдохнула она. — Боги... неужели всё кончилось?

— Кончилось ли? — тихо спросил Илий, глядя на спящую девочку.

Гвинтовский застонал, приходя в себя. Элис помогла ему сесть, прислонив к камню. Он обвёл мутным взглядом пещеру, увидел Агату на руках у Илия, и в глазах его мелькнуло понимание.

— Странники... — прошептал он. — Легенды не врали. Они действительно существовали. И она... последняя.

— Что ты несёшь? — спросил Илий.

— Древний род. Те, кто первыми запечатали демонов в этом мире. Считалось, что они вымерли тысячу лет назад. Но, видимо, их кровь ещё течёт в жилах некоторых людей. — Он с трудом перевёл дыхание. — Кольцо, что носила Элис — оно было создано для них. Для обычного человека это ловушка: оно открывает путь демону, а не даёт власть над ним. Только истинный потомок Странников может использовать его силу. Или стать тюрьмой.

— Она спасла нас всех, — тихо сказала Элис, глядя на спящую девочку. — Ценой себя.

В пещере воцарилась тишина. Где-то далеко, в глубине гор, завывал ветер. Илий поднял взгляд к трещине в своде, откуда пробивался бледный свет — уже настоящий, дневной.

— Надо выбираться, — сказал он. — Помогите мне.

Элис кивнула. Вдвоём они подняли Гвинтовского, Илий прижал к себе Агату, и они двинулись к выходу, оставляя за спиной руины алтаря, груды пепла и тишину, которая больше не была злой.

На поверхность они вышли, когда солнце уже клонилось к закату. Тот же день или уже следующий — никто не мог сказать точно. Время в туннелях текло иначе.

Их встречали. Пахом, успевший вывести людей и организовать засаду у входа, увидев их, бросился навстречу.

— Живы! — заорал он. — Все живы! А ну, братцы, помогите!

Стражники подхватили Гвинтовского, кто-то забрал у Илия Агату, укутал её в плащ. Девочка даже не проснулась — только улыбнулась во сне чему-то.

— Что там было? — спросил Пахом, заглядывая Илию в глаза. А после увидев рваную одежду на Элис что обнажала её. Если бы не плащ, который отдал Касимов. — Мы как выбежали, а потом... потом свет погас, и тишина. Мы уж думали, всё.

— Всё, — коротко ответил Илий. — Демона больше нет. Или почти нет. — Он посмотрел на Агату. — Она его в себя забрала.

Пахом потупился, пытаясь сформулировать хоть что-то.

— Чудны дела твои... И что теперь?

— Теперь жить, — сказал Илий. — Жить и беречь её.

Они двинулись вниз, к городу, который ждал их в долине. Огни Ерюк-Арака уже зажигались в сумерках, обещая тепло, еду и покой. Герои возвращались домой, с победой.

Эпилог

Эпилог

Три дня спустя.

Город жил своей жизнью — торговал, ссорился, мирился, рожал детей и хоронил стариков. Стража патрулировала улицы, на рынках шумели торговцы, из труб валил дым. Всё было как всегда. И только те, кто знал правду, чувствовали: что-то изменилось. Воздух стал чище, что ли? Или просто весна подступала?

Илий стоял на крепостной стене и смотрел на горы. За его спиной переминался с ноги на ногу Пахом, держа в руках кипу бумаг.

— Лейтенант Касимов, ну сколько можно любоваться? Там совет купцов жалуется на пошлины, писарь требует подписать ведомости, а ещё этот… из Синдиката опять прислал весточку. Говорит, готовы к переговорам о поставках зерна.

— Пусть ждут. — Илий не оборачивался. — Скажи им, что я подойду к полудню.

— К полудню? Так они уже с утра…

— Пахом. — Илий обернулся. — Я сказал — к полудню.

Значит, к полудню.

Пахом вздохнул, но спорить не стал. Только буркнул что-то себе под нос и зашагал прочь, громыхая сапогами по

каменным ступеням.

- Что-то ты не весел, друг мой. - Отозвался знакомый голос Гвинтовского. Что был не по форме стражника и со шкурой, в котрой были предположительно завёрнуты вещи?

- Даниэль? Куда ты?

- Меня ждёт путешествие, Элис собирается доставить жезл к себе на родину. Здесь этот артефакт принёс только беды.

- А как же крепость? Кто будет вместо тебя? - Илис положил товарищу ладони на плечи. - Как мы будем без тебя?

- Ну, я думаю ты заслужил право покомандовать. И доказал, что можешь справится не хуже. - Даниэль похлопал по наплечнику друга.

- А где Элис?

- Я думаю ты сейчас сам получишь ответ? - Он заглянул за спину стоящего перед ним. Кивнул а после, пожав руку удалился с парой солдат куда-то вниз по ступеням.

- Илис я... - Робко начала девушка. - Мы ведь победили? Так ведь?

- Хочется верить что это так? - Отведя глаза в сторону уходящим куда-то в город стражникам с Гвинтовским ниже. Касимов вздохнул. - Ты снова покидаешь Дамар?

- К сожалению... - Он сделала пару шагов к нему. Стоя на расстоянии вытянутой руки. - Теперь ты главный здесь?

- Да, у меня в руках мощь всего северного края гор. Но почему-то у меня пусто на душе? - Их взгляд встретился, Элис сделала шаг и их губы сошлись в поцелуе. - Останься? - Сказал он девушке шёпотом.

- Если бы я могла, мой отважный страж... - На её щеке проступила слеза. Лейтенант вытер её своей рукой в перчатке.

- Мне жаль что жизнь разводит нас снова по разные стороны... - Так же не громко шептал он. - А сводит только в моменты опасности и гибели...

- Планы высоких сил нам не ведомы? - Элис прижалась к нему уложив голову на плечо. - Но я не прощаюсь с тобой навсегда, мой воин.

- Я буду ждать. - Ответил он, желая добавить что-то ещё. Прежде чем отпустит её снова.

- А я буду спешить, чтобы снова оказаться рядом с тобой. - Их губы снова встретились и так, спустя некоторое время, они отстранились. Девушка ушла вместе со стражей а лейтенант оставался всё ещё на стене. Вглядываясь в дали, собирая все мысли в единый поток.

КОНЕЦ