Баба Софа и дракон

Просцениум, пролог, вступление, короче, начало...

и

Встретились как-то однажды два одиночества, и такой они, товарищи, трам-тарарам устроили… Ни в сказке сказать, ни пером описать! Обычно в кино такое показывают. Были они настолько разные, что никогда не подошли бы друг к другу и на пушечный выстрел, а уж разговоры вести? Да никогда! Но, поди ж ты, судьба-злодейка и школьный ремонт случились, а иначе ни-ни!

Софья Николаевна — дама одинокая, во всех отношениях положительная и даже, скажем прямо, выдающаяся, настоящая леди. Шестидесяти пяти лет от роду. Москвичка с планеты Земля. Директор школы. Детей у нее — целых семьсот душ. Учитель года 2012. Грамоту ей сам Сергей Семеныч Собянин вручал, между прочим. Мир у нее делится на ее учеников и всех остальных. Для своих детей она в лепёшку разобьётся и звезду с неба достанет, поэтому зовут детишки её ласково: «наша Баба Софа». Все остальные для нее — посторонние, для них она Железная Софа. Эти считают ее старой девой, синим чулком и скучной старухой, ну не знают они, какая она добрая, светлая и нежная в душе!

Софья Николаевна убеждена, что дети у нее все хорошие, а вот с родителями им не повезло (все портят), ну если они не ее ученики, конечно же. Своих птенцов она готовит к жизни, как в космос. В школе самая лучшая секция спортивного ориентирования, каждый, даже самый мелкий, умеет бегать на лыжах, пользоваться компасом и спать в палатке — а вдруг пригодится! Каждое лето она возит учеников на фестиваль «Былинный берег», там они строят ладьи, лепят керамику и бьются на мечах. Да, баба Софа и сама учит ребят валять шерсть, делать бумагу и печь хлеб. Наверно, она знает всё о жизни в средние века и вполне смогла бы проводить курсы по выживанию где-нибудь на необитаемом острове. Вдруг что, а ты не готов — нужно всё уметь! А еще Софья Николаевна вечерами пишет фэнтези о красавицах-принцессах, драконах и любви (но это страшная тайна!). И надо ж было такому случиться…

Соф живет в двух ипостасях: девушка-гуманоид и драконица. Избалованная мажорка. Юная, всего двести лет от роду. Из клана огненных драконов, с планеты Ялмез. Бунтарка. Борец за права дракониц. Во всеуслышание заявила, что люди равны драконам (и с чего она это взяла?). Заявила, что не хочет обращаться в зверя и дракониться с драконами-юнцами! Сделала татуировки в самых интимных местах своего тела (подмышки и пупок)! Убежденная хиппи драконьего мира.

А после того как Соф отвергла десятого жениха и отпустила всех пленных единорогов на свободу… Собрался сход клана, и взбешенные драконы решили, что с них хватит! Возмутительница устоев мутит воду и портит юных драконочек! Семья от нее сразу же отвернулась и не помогла. Девицу быстренько насильно обратили в зверя и изгнали. Летела Соф куда глаза глядят — бездумно (ругалась в бешенстве с Соо, своей драконихой), рухнула в горах, сгинула, одним словом, а тут такое…

Ну и, конечно, Соо, драконища, о ней даже сказать нечего – зверюга она и есть зверюга, вечно под ногами мешается, требует полетать и дракона.! После изгнания ни в какую не хотела обратно обращаться (еще чего!). Животина, одним словом, всё время жрёт, хочет в гнездо и драконят! А почему нет-то?

Глава 1 Зигзагом по синусоиде

Софье Николаевне приснился странный сон. Очень странный. Ей снилась сырая курица, в смысле живая, которая пеструшка Ряба. Кура трепыхалась, дергалась и пыталась вырваться. Софья Николавна вгрызалась в нее, рвала зубами на части и ела… Да жрала! Теплая кровь, плоть, хрустящие косточки. Ммм. Она вся перемазалась в перьях и чем-то липком. Урчала от удовольствия, как же вкусно!

Фу! Мерзость какая! Отвратительно! Бррр! Кошмар! Ужас! Софья Николаевна — убежденная вегетарианка, против убийства живых существ. Не ест милых курочек и свинок, и такой сон? Почему? Двадцать лет придерживаться строгих правил, жить на ЗОЖ и вдруг мечтать о живой теплой птице? Это что-то по Фрейду? Надо срочно подумать о котлетках из сои и калмыцком чае! На кушетку к психотерапевту! Бегом!

Между тем, нелепости продолжались — проснулась она в кромешной темноте, тьма — хоть глаз выколи ( опять свет вырубили?). Очень болит голова и пересохло в горле, прям как ржавая труба. Как же хочется есть! В животе урчит, бурчит, голод такой сильный, что невыносимо думать о чем-то кроме еды, только о курице, о барашке и о теленочке! Ооо! Да что ж такое-то!

Каждое утро Софьи Николаевны всегда похоже на все остальные. Она осторожно потягивается и вслушивается в себя. Скрипит, тянет, колет — где? Шестьдесят пять лет — это вам не шутки… Вот и сейчас она привычно потянулась. Бережно, осторожно повернула голову — всё как учил ее врач-невропатолог. Нельзя делать резких движений — у нее давление и остеохондроз, а еще нервы, сахар и песок в почках (не тот, который сыпется)!

План сегодняшних дел сразу же всплыл в ее цепкой тренированной памяти. Софья Николаевна (железная Софа, так зовут ее за глаза недруги) — директор школы. Ее мозг, как компьютер, думает о деле двадцать четыре часа, и даже ночью шестеренки крутятся в нужном направлении. Еще бы! У нее дети — целых семьсот душ и школа!

Весна, каникулы! Пробники ЕГЭ и ОГЭ на носу! Чижиков за пять минут, пока охранник пятиклассников разгонял, черный квадрат нарисовал в холле — думает, что он Малевич? Иванова с Морозовой что удумали — рассвет встречали под Крымским мостом, они б еще в Кремле умудрились ламбаду сплясать! Уманский опять сбежал из дому американских индейцев спасать, к Чингачгуку его тянет, нет чтоб к ближайшему Тимуру и его команде топал... А главное — ремонт! Нужно художества юного дарования срочно убрать и перекрасить огромную стену! Черная краска качественная оказалась, поэтому... Бегает завхоз Таня каждый день по школе и дергает строителей, а они всё норовят тянуть резину и кормить завтраками, всё им не так. Бригада кубинских мигрантов то и дело ныряет в интернет — только отвернись! В свободное от всемирной паутины время горячие мачо строят глазки уборщицам-узбечкам, часами пьют кофе и курят. У них, понимаешь ли, mañana — всё завтра... И краску пролили — целое ведро! Возмутительно и безответственно, работнички называется! А часики тикают — каникулы-то скоро закончатся!

У Софьи Николаевны всё упорядочено и функционально. Она всегда знает, что произойдет завтра, куда идти и что делать, и сейчас привычно потянулась рукой налево, пошарила в темноте, у нее там тумбочка стоит, на ней всегда стакан с водой — тот самый, который всем нужен в старости, контейнер с вставной челюстью, очки и удобный ночничок. Только щелкни выключателем, и да будет свет! Он всегда на тумбочке стоит — только руку протяни.

Но сейчас вокруг пустота — справа, слева, да везде. Нет ничего. И… Полная темнота — да тьма! Хоть глаз выколи! Воняет чем-то отвратительно и мерзко! Где-то далеко капает вода и кричит птица. Это сон? Нужно просто проснуться! Софья Николавна зажмурилась и снова открыла глаза — ничего не изменилось!

Что-то пошло не так, очень не так, вкривь, вкось, зигзагом, по синусоиде, к чёрту на кулички! Такого просто не может быть! Впервые за шестьдесят пять лет пенсионерку Сикорскую обуяла паника. Как базарная баба, учитель года 2012 понеслась, не разбирая дороги, сломя голову и сама не зная куда. И бежала она как-то неуклюже, странно, будто ей что-то мешало. С жутким грохотом, как слониха весом в тонну, еле волочила ноги, к которым привязаны пудовые гири.

Где-то вдалеке что-то замерцало. Софья Николаевна заозиралась, покрутила головой — свет? В отчаянии, спотыкаясь, с трудом поковыляла в ту сторону. Наконец в проеме появилось звездное небо… Вдалеке стеной стоит ночной лес, пахнет землей и прелыми листьями, теплый ветерок обдувает лицо, светят звезды. Но что-то опять не так… Совсем не так. Небо, оно странное! Нет знакомых созвездий, ни одного — совсем. Софья Николаевна хорошо знает астрономию, она даже умеет ориентироваться по звездам и всегда рассказывает детям в походах — где Большая Медведица, где Кассиопея, где Ковш. А это небо чужое! Не то! Она подняла голову и внимательно посмотрела на звезды. Следующее мгновение окончательно ее добило: среди сияющих звезд в небе висели две розовые луны!

Это что за чертовщина? Она попыталась закричать от ужаса и открыла уже было рот, но вместо слов извергла из себя пламя. Огонь? Ярость и бешенство накатывали волнами, хотелось всё вокруг крушить, рвать, ломать. А еще хотелось барашка или куру, очень хотелось... Сожрать? Софья Николаевна в отчаянии зажмурилась, открыла глаза — ничего не изменилось, всё та же чужая реальность. И вдруг она увидела... Когтистая лапа. Это же ее? Она покрыта чешуей и совсем не похожа на морщинистую в пигментных пятнах руку пенсионерки. Хвост? Это же он мешал бежать? Цеплялся, болтался, стучал о ноги... Матерь божья!

Силы оставили пенсионерку. Она грохнулась на жирную драконью попу и потеряла сознание...

Глава 2 Захватчица

Ночь ушла, унося с собой кошмары и тьму, наступило утро. Сквозь закрытые глаза Софья Николаевна ощущала свет, но открывать глаза было отчаянно страшно. Что она увидит? Два солнца, фиолетовое небо, летающих драконов и говорящие цветы? Софья Николаевна не слабого десятка и всегда твердо стояла на ногах. Да что уж, она родилась бабкой Софой, никогда не плакала, всегда знала, что хорошо, что плохо, и всех учила жизни. Но сейчас она боялась реальности, лежала зажмурившись и вслушивалась в себя. Вчерашние жуткие видения растерзанной Рябы не повторились, ей хотелось привычный завтрак и кофе, значит, всё показалось, это был сон? Баба Софа приободрилась и совсем было уже решилась оглядеться вокруг и шагнуть в неизвестность, но тут ее мысли прервал голос. Девичий, визгливый, тонкий, совсем рядом с ней:

— Убирайся, уматывай, оставь меня в покое! Откуда ты тут взялась? Проваливай в бездну!

Софья Николаевна осторожно приоткрыла глаза и глянула из-под ресниц — никакой девицы не было...

— У меня галлюцинации?

Дожилась, подумала пенсионерка. Я с ума сошла? Но голос не пропал, девица не унималась и всё продолжила кого-то выгонять...

— Вы кто? — спросила наконец Софья Николаевна.

— Ты, ты что, не понимаешь ничего, тупица? Ты во мне!

— Простите? — не поняла Софья Николаевна, она решила не спорить, а просто узнать, почему ее в чем-то упрекают. А голос не унимался:

— Ты попала в меня! Ты во мне! Ты захватила мое тело!

— Вы ошибаетесь, я ничего не захватывала, — вежливо запротестовала Софья Николаевна.

— Еще как захватила! Дождалась, когда я потеряю силы, и поработила.

— Но позвольте, мне не нужно ваше тело, у меня есть свое! — Софья Николаевна знала из жизненного и педагогического опыта, что с галлюцинациями спорить не стоит, они от этого еще сильнее раззадориваются. Вот только... Визгливая девица неожиданно захохотала.

— Аха-ха! Тело у тебя есть? Где оно, если ты в моем?

Софья Николаевна открыла глаза, глянула на свои молодые руки с розовыми неухоженными ноготками. Где ее натруженные, с выступающими венами, пигментными пятнами и свежим маникюром (ученица Светочка постаралась)? Баба Софа призадумалась — ее старушечьего тела нет, это факт! И всё остальное непонятно — курочка Ряба эта со своими перьями и когти! И тут директору школы Сикорской Софье Николаевне со всей очевидностью стало понятно, что ничего не понятно. Она стала вспоминать по порядку... Так... Иванова с Морозовой под Крымским мостом, Уманский убежал к индейцам. Ремонт в школе. Кубинские рабочие. Mañana. Пролитая краска. А после она наступила на ведро с краской и упала, а дальше всё! В смысле ничего — зеро!

— Что ты последнее помнишь?

— Я упала, — пролепетала убитым голосом несчастная баба Софа. Видели бы сейчас железную Софу ее ученики... Я умерла? Я на том свете? Это рай или ад?

Она обхватила руками чужую голову и зарыдала (наверное, впервые лет так за шестьдесят).

— Эй! — заволновалась девица.

— Ты что делаешь? Почему мокро? Драконы не плачут! Сейчас же прекрати!

Они бы так и перепирались бы, но послышались шаги — кто-то шел по тропинке вдоль горы. Девица мгновенно остановила чужие рыдания — фу, сопли развела! Софья Николавна вдруг почувствовала, что не может произнести и звука, она как рыбка хватает ртом воздух и ничего не может произнести, даже мычать не мычится!

— Всё! Тихо! — скомандовала хозяйка тела. — Лежи с закрытыми глазами и слушай! Я тебя выключила, так что не мельтеши, потом включу, наговоришься еще!

Как это выключила? — думала железная Софа. Меня? Просто взяла и вкл-выкл-выключила? Да я, да я тебя! На этом воинственная дракопенсионерка осеклась. Протестовать и возмущаться? Глупо, она ничего не знает, может только дров наломать и знатно вляпаться. Хотя… Куда уж больше-то?. Поэтому послушно закрыла глаза и изобразила безмятежный сон.

- Эй, старуха! Ты можешь думать про себя, я тебя услышу...

Баба Софа хотела уже обидеться на старуху, да опять передумала. Она ведь и правда старуха? Решила вообще ничему больше не удивляться и познакомиться — чем черт не шутит, вдруг она надолго в этом теле? А если навсегда?

— Громко думаешь, — раздалось у нее в голове, — не нужна ты мне навсегда — изгоню! Меня Соф зовут, я драконица из клана Огненых, а ты из каких?

— Я Софья Николаевна. Русская из России.

— Не знаю я, где это, ты кто?

— Что значит кто?

— Ну дракон, огрица, человечка?

— Я человек. Женщина.

— Значит, самка, детеныши есть?

Софья Николаевна вспомнила про семьсот своих детей и загрустила...

— Нет, своих детей у меня нет. А у вас?

— Тцц... прошипела драконица.

— Молчи!

Глава 3 Метка

Софья Николаевна зажмурилась. К ней или к ним кто-то приближался. Это опасно? Надо держать ухо востро.

– Двое. Человеки. Старик с мальчишкой.

– Не человеки – люди… – машинально поправила Баба Софа, она ненавидела, когда говорили неграмотно, одеть – надеть, класть – ложить, это было как красная тряпка для нее... Но тут же одернула себя: я подумаю об этом завтра (Софья Николаевна почитывала-таки не только Педагогическую поэму, но это тоже страшная тайна).

– Откуда ты знаешь? Они далеко…

– У меня магическое зрение, говорила же – я драконица!

– Да помню я, ты из клана огненных драконов, плюешься огнем и ешь сырых кур!

А Софья Николаевна задумалась. Никакого магического зрения она не ощущала, значит, оно есть только у Соф?

– Ты, баба Софа, и правда железная? Почему тебя так зовут? В твоем мире есть магия?

Софья Николаевна уже ни в чем не была уверена, она вдруг вспомнила недавнюю встречу с цыганкой. Старуха Изергиль улыбнулась ей, продемонстрировала все свои тридцать два золотых зуба и изрекла задумчиво: «Так вот ты какая. Поторопись. Три души должны воссоединиться».

Бабу Софу тогда ждали в школе. В приемной сидели хулиганка Попова и ее мамаша. Одной предполагалась валерьянка, другой — педсовет. Ну чем не две души? Она тогда мысленно покрутила у виска — что за бред? И отправилась к своим заждавшимся душам... А оказывается, цыганский лепет вовсе не бред? Сбылось... Это волшебство?

– Просто предсказание – старуха видящая, и ей открылось твое будущее. Пояснила Соф. А цыганка – это ведьма?

– И ведьма, и гадалка, и воровка.

– Ведьма-воровка? Темный Анул, да прибудет с тобой свет! Освети и сохрани! Что за мир такой у тебя?

Нормальный у меня мир – не магический, техногенный, грустно вздохнула директор школы Софья Николаевна, она уже было начала рассказывать драконице о Пакте Рериха и ООН, но двое человеков наконец подошли, это действительно были дряхлый старик и мальчонка.

Уже издалека послышалось:

– Деда! Она обернулась! Смотри! Меченая обернулась!

– Не кричи, Дан! Разбудишь! Вдруг она потеряла разум от оборота?

– Деда! Теперь пророчество сбудется, да? Она нас спасет от Желтобрюхого?

– Мы не знаем, есть ли у нее метка, надо подойти поближе. Осторожно!

Мальчишка не умолкал ни на минуту, все трещал и трещал, спрашивал деда о каком-то пророчестве и твердил о меченом драконе.

– Невоспитанный какой! Так бы и сожрала, но ты лежи тихо и слушай, они обо мне и каком-то пророчестве говорят! Сейчас подойдут поближе, будут смотреть, замри, не шевелись!

Софью Николаевну так и подмывало глянуть одним глазком на человеков, точно они люди или циклопы какие-то, может, у них рога? Может, их о помощи попросить? Она даже открыла рот и попыталась заговорить, но не смогла издать и звука. Выключили же ее. Аааа.

– А еще ученая звездочетка! Детей учишь! Я попросила: замри, значит, замри! Я ж не помню ничего, кто эти… челолюди? Где я? А ты как дите в дракомирье...

Но тут жгучее любопытство разгорелось в учительнице Софье Николаевне, она ничего не могла с собой поделать, так на нее влияет молодая кровь?

– О какой метке они говорят? Где она? Баба Софа мгновенно почувствовала, как обожгло ее щеки… Драконица Соф – она стесняется? Да неужели? Неприличная картинка? Прям там? Интересно-то как!

ООО! Заткнись и слушай!

Глава 4 Ведьма

Мальчишка приблизился к их лицу, было слышно, как он хлюпает носом и громко дышит... Пахнуло немытым телом и чесноком — жуткое сочетание, фу! Троица затаила дыхание и замерла.

— Деда! Гляди! Тварюга обернулась девкой! Это же она! У нее метка! Красивая! Это же про нее ведьма говорила? Ведь про нее? Что теперь будет-то? Она же дохлая совсем… А если представится? Как же наше пророчество? Не сбудется?

— Не представится, не рассусоливай, Дан! Сейчас мы ее на телегу и в деревню, а там ведьма Ядвига выходит, не боись.

Соф это всё слушала и негодовала: «О чем таком говорят человеки? Почему я дохлая? Очень даже я живая! Не было у меня никогда никаких меток на лице!»

Может, и не было, а теперь есть, появились, ты ж не помнишь ничего? Софья Николаевна научена жизнью, у нее семьсот детей. Школьники похлеще драконов, что-то изобразить на лице — да легко!

Люди-человеки и правда перетащили свою находку, уложили на мягкое. Повезли... Телега скрипела и монотонно покачивалась, голова раскалывалась, и периодически ее пронзала боль, пенсионерку мутило и тошнило… Закралось у Софьи Николаевны подозрение, что у них сотрясение мозга (чудно думать о себе во множественном числе). Владелица тела на это только хмыкнула: как мозги могут трястись, они ж в голове?

— Были бы мозги, было бы сотрясение? — ехидно заметила баба Софа. Смех смехом, но симптомы налицо — сотрясение точно. Девица Соф сарказма не поняла, но на всякий случай обиделась и надулась... — Надо избавиться от подселенки, выскребу бабку из себя! Обращусь и сожру! Легко сказать, если бы! Соф не может и пальцем пошевелить, не чувствует бабку в себе, словно та призрак, сидит себе где-то в левой пятке правой ноги и поучает!— Не человеки, а люди, не одеть, а надеть! Тьфу! Зверюга в ответ радостно заулюлюкала о наболевшем: — Жрать! Жрать! Учитель года 2012 на драконистых не обижалась, что взять с неохваченных образовательным процессом? Нет на них Макаренко и Сухомлинских!

Всё то время, что Софья Николаевна с местнодраконовской парочкой общалась, эти двое то и дело ругались. И как они жили-то раньше? Зверюга мыслеобразы всякие бросала — то куру, то порося, то облака. Недвусмысленно намекала, что с пирамидой Маслоу дела обстоят не фонтан, совсем плохо обстоят... Скотина не кормлена! Скотине охота летать... И дракониться с драконом! Но Соо Драконовна не получила ни барашка, ни курочки, ни дракона, поэтому сидела теперь злющая и строила козни. Интересно стало бабе Софе: пока они все трое в гуманоидном теле, драконочка чешуйчатая может только вздыхать и стенать? Кто командует парадом? Кто голова? Зря она это, ох зря! Местнодраконовская парочка ее услышала, и опять они принялись выяснять, кто голова, а кто шея, и трясти ерундой... Софья Николаевна махнула на них рукой — бестолочи драконистые! Затаила дыхание, лежала ни жива ни мертва, вслушивалась в болтовню человеков и думала… Мысли скакали, как эскадроны, похлеще газмановских. Никогда еще она не чувствовала себя такой беспомощной и хилой. Одна в чужом мире, среди зверюг и странных девиц, без медицинской страховки и прививок!

Мелькнула запоздалая мыслишка: а как тут с одежкой? Когда оборот случается из дракона в человекоподобного, есть что-то на гуманоиде? Надо с собой всегда одежду таскать? Она даже пошарила легонько по телу, какая-то тряпочка на ней болтается — уф... Опять же вопрос на засыпку — баба Софа теперь девица? Или она Софья Николаевна? Кто она? Как выглядит? Если Соф может своей магией управлять, почему не может распоряжаться своим телом? Это какой-то парадокс? Как бабе Софе свой правовой статус установить, паспортину бы какую! Без бумажки ты букашка, а с бумажкой — точно не человек. Опять же — ху из ху? Тут ей прилетела картиночка-мыслишка: красивая девушка-брюнетка. Ох! Так вот ты какой, цветочек аленький! Какая юная и двести лет? А остеохандроз у драконоидов бывает, с давлением как, суставы?

Думала, думала пенсионерка и незаметно задремала, вымоталась она за последнее время… Очнулась от разговоров про пророчество и оборот. Дед с внуком шептались: пророчество сбудется, если явится меченая драконица и обернется в девицу… Это мы, что ли, пророчество? Где-то на границе сна и яви послышался скрипучий старческий голос, корявая мозолистая рука легла на пылающий лоб.

— Три души в одном теле… Ну, здравствуй, молодка, я заждалась. Баба Софа с трудом открыла глаза, ее по-прежнему мутило... Они были в дряхлой избушке, над ней склонилась древняя седая как лунь старуха. Где-то на задворках пискнула Соф: — Беги, она нас заколдует, оденет магический браслет и заставит служить! Ведьма прикоснулась рукой к груди — обратилась к своей богине: — Пресветлая Матушка, яви нам свет и спаси.

«Свет!» — воскликнула старуха, и из ее глаз посыпались золотистые искры.

Глава 5 Кактус

Баба Софа зажмурилась от затопившего всё вокруг золота, искорки кружились, они были везде, проникали в глаза, в уши, в нос, путались в волосах. Она даже чихнула оглушительно громко. Ох! Это вот так барыньки табаком оздоровлялись в старину? И о чудо — головная боль вмиг прошла, словно по волшебству! Золотистый свет накрыл их как коконом. Стало тепло и уютно. Что это? Морок, колдовство? Учитель года 2012 смотрела на старуху Ядвигу не отрываясь... Она гадала про себя — у ведьмы сейчас во лбу звезда загорится? Вырастут рога? У нее змеи, как у Медузы Горгоны? В них троих дыру прожжет? Ментальное воздействие? Заколдует? В лягушку превратит? Да зачем они старухе вообще, что с их троицы взять? Чай не Лариса Долина, четырехкомнатных квартирок и концертного рояля у них нет. Но что-то же ведьме надо от них? Пророчество это еще... Зверюга Соф заметалась, запаниковала, порывалась куда-то бежать и лететь. Девица Соф тихонько заскулила от страха. Софья Николаевна замерла перед ведьмой завороженно, как кролик перед удавом. Сейчас она, того гляди, по команде подпрыгнет или спляшет своими новыми молодыми ногами, положение спасла Соф... — Отомри! Дурында! — заверещала где-то под ребрами хозяйка тела. — Какие такие крысы, какие поля и долины? Почему ты не обернулась? Надо было улетать! — Куда обернуться, направо или налево? А что там? — Тупица! В дракона обернуться! — Ааа! Но я же не умею! — А утром что было, обернулась же? — Я на попу упала, а очнулась — ты орешь. — Дела! Я думала, ты умная звездочетка! Человечка бестолковая, спасай давай нас, падай на попу обратно! Сейчас ведьма нас на цепь посадит! Будет водить на веревке по деревням! УУУ! И Соф послала бабе Софе картинку жалкой униженной драконихи, которая кланяется людям-человекам, а ее тыкают палками. Зверюга Соо увидела этот мыслекошмар и пришла в бешенство. Моментально баба Софа почувствовала, как ее охватывает дикая злость, глаза наливаются кровью, она уже готова всё крушить... Мы сейчас обернемся! Матерь божья!

Впервые за свои шестьдесят пять лет баба Софа растерялась и не знала, что делать... Зато ведьма Ядвига прекрасно знала драконью породу — курицы они чешуйчатые! — Куда! А ну-ка стоять! Глупые девки! У вас, огненных, у всех кастрюля вместо башки? Прабабка твоя в башне сидела и косой своей с дуру трясла, тётка позеленела и спуталась с болотным огром! Мамочка и вовсе к гномам сбежала, в стекляный гроб улеглась. А ты! Старуха ткнула их корявым пальцем в грудь... Больно-то как! — Ты, пустоголовая, зачем отказалась от своего истинного? Соф опешила. Стала мысленно перебирать всех своих женихов. Все они были холодные, холеные красавцы — грудь колесом, штаны с лампасами. Кто? — Истинный? У меня нет никакого истинного! Или есть? — Я и говорю — пустая твоя башка, ты его даже не видела, а отказалась. — Последний десятый? Он? — не унималась девица. — Тридцать лет, три года, три дня и три часа ты летала в драконьей шкуре. Еще хочешь полетать? Опять рванешь по холодку? Ну давай, взлетай! — Почему тридцать три? Как тридцать три? Это было вчера! — Нет, детка, вчера ты наконец очнулась, бабе Софе своей спасибо скажи. Кстати, твой истинный ищет свою невестушку все эти тридцать лет и три года. Романтик он у тебя! Баба Софа замерла в шоке. Матерь божья! Тридцать три года — это ж целая жизнь? У Пушкина старик тридцать лет и три года невод кидал, Иисусу было тридцать три? Ее путаные мысли прервала ведьма Ядвига: — А ты? Железная Софа, хочешь обратно? Софья Николаевна сразу же радостно закивала, говорить она по-прежнему не могла, мысли вслух у нее тоже слабенько получались. Но обратно определенно надо — ремонт у нее, дети и вообще! — А кто у тебя там, Софа? — не унималась Ядвига. Издевается она, что ли? Софья Николаевна — педагог, у нее школа, ученики... А вспомнился вдруг почему-то маленький колючий кактус в веселом горшочке. Двоечник Фогель подарил, когда прощался. — Тебя ждет цветок?

Глава 6 Драконьи мечты

Баба Софа смутилась. Костик Фогель, ее любимый ученик, притащил ей свою колючку, когда уезжал в Германию с родителями, сказал, что оставляет ей своего друга, попросил с ним разговаривать и гладить. И Софья Николаевна разговаривала с суккулентом. Такой благодарный слушатель оказался! Они разговаривали часами... Колючий питомец — единственное живое существо в ее прошлой жизни? Правда, что ли?— Не грусти, цветок твой забрала соседка, с ним всё хорошо будет. Они нежно полюбят друг друга, у нее легкая рука, у него легкий характер — чем не гармоничные отношения...— Откуда вы знаете? — Я вижу. — А вы, вы могли бы рассказать, как всё прошло, ну после того, когда я... — Когда ты упала в краску и умерла? — усмехнулась Ядвига, и ее глаз на мгновение блеснул золотом. — Твои ученики съехались со всего света, говорили много добрых слов, вспоминали тебя. Пели твою любимую песню про зайцев, плакали и смеялись. — Не забыли, значит... А Иванова с Морозовой, а Уманский? — заволновалась Софа. Старая Ядвига только развела руками. Что она могла сказать — умерла так умерла. — А я? Простонала несчастная Соф. Она внимательно слушала, ничего не поняла, но уяснила, что захватчица совсем не думает уходить за черту. Освобождать левую пятку на ее правой ноге никто не собирается. Но это ее тело! — Что будет со мной? Я нужна миру Ялмез? Ведьма вздохнула и грустно улыбнулась, девицы из огненных драконов — милые сумасбродки, но какие буйные... Это гены... Поспала их прапра на перине с горошиной, поцеловала лягушку — и пожалуйста, всё затейники Геннадии! — Милая, напомни мне, что ты написала на своем плакатике?

Соф мысленно скривилась... С этого плакатика началась ее дорожка по наклонной. Драконица из правящей семьи родилась с золотой соской во рту, с детства не знала отказов, и вот однажды что-то пошло не так. — Это когда клан собрался? Вы про мою газету «Кривда»? Я написала на свадебном торте: свобода, равенство, братство — вы про это? Хиппи драконьего мира, подумала Софья Николаевна. Она всегда выступала за широкий кругозор у учеников, и кто бы мог подумать, что в драконьем клане вырастет настоящий миротворец и бунтарка. — Еще я написала в «Кривде»: свободу единорогам! — И потом ты их отпустила? — Да! Они теперь на свободе! — Они все погибли, Соф... — Как? Почему, они же так радовались!

— Не смогли выжить. Единороги погибли — сто зверей, последние особи на Ялмез. Жаль! Меня за это хотят отправить за черту? Я виновата, да. Но меня уже наказали же? Так недраконно! — И... У меня же дракон, я нужна ему, мы истинные! — Твой дракон ищет не тебя, он ищет твое тело и драконницу Соо. А ты умерла и должна была пойти на перерождение, в твоем теле теперь другая душа... Сердце Соф и бабы Софы заныло — умерла, уже умерла! Но тут... Философские разговоры о жизни, смерти и любви прервала драконица. Соо не вникала в происходящее — это не драконно! Только свою вторую ипостась всегда слушала и понимала с полуслова... Дракон! Истинный! Ее, Соо ищет! Одних этих слов было достаточно, чтоб раздраконнилось всё ее буйное дракончество и проснулись инстинкты. Йохохо! Недвусмысленные мыслеобразы полетели с бешеной скоростью... Два одиночества Софа и Соф в жизни были еще и одинокими ночествами, одноночества они, короче. Поэтому обмерли обе. Драконий стыд! Фу! На почве драконьих вакханалий бабу Софу бросило сначала в жар, а потом в холод, к такому Софью Николавну жизнь не готовила. Это? Это ж то самое! Мыслекартинки 18+. Два дракона предавались плотским удовольствиям, да как! Что только не делал дракон с драконицей! Так вот вы какие, драконы! О! Умудренная жизненным опытом дама шестидесяти пяти лет густо покраснела и попыталась мысленное письмо отослать другому адресату. Но куда уж там, пока что она лицо, не приближенное к драконьим тайнам. Даже языком ворочать сама не может. Мыслеобразы толстухи Соо сменялись один другим. Драконья камасутра всё не кончалась. Толстуха оказалась затейницей, древний драконий трактат о любви прочла? — Соооо! Сейчас же прекрати! — зарычала Соф. — Когда ты этому научилась, где? Ты же тихая, скромная драконья девочка... Была! Но тихая, скромная всё не унималась. Слушаться не собиралась, еще чего! Эх, как вольготно жилось долгие, замечательные тридцать лет — три чудных года и восхитительные три дня, а теперь? РРРР!

Глава 7 Пророчество

Соо, прекрати сейчас же, или я еще сто лет в тебя не обернусь.! И я! Заорали хором оба одиночества, и старуха, и молодуха. Ведь правда посадят на цепь! Зверюга на всякий случай заткнулась до поры до времени — мало ли что! Посидела в тишине и размечталась от нечего делать... Небо, облачка, сладенькие телятки и поросятки. Ммм. Потом шкода принялась думать о курочке. Мяско, жилки, хрящики, кровушка, перышки, вкусненько...О нет! Драконий бог! Софа с Соф хотели уже опять нарычать на животинку, но почувствовали, что сами зверски хотят кушать.— Жрать? Жрать! Заверещала драконища... Стоило подумать о еде, живот сразу же свело от голода, и он жалобно забурчал, ох! С утра и макового зернышка не было, так и ноги можно протянуть! А метаболизм у них ой какой бойкий — растущий молодой организм всё-таки. Драконища за тридцать лет жирком заросла основательно — тушка у нее упитанная, и поэтому девичье тело благородным изяществом не страдает. Красавица — кровь с молоком! Кормиться красотке надо сбалансированно, чтоб не отощала и не подурнела, — жиров с белками, да чтоб побольше! И белку бы поймать, мечтательно подумала зверюга, но рычать на нее уже не было сил. — Софа... заныла мысленно Соф. Софа вздохнула — ну что за ералаш! Софья Николаевна — дама организованная, всё у нее по расписанию, на Земле давно уже и завтрак, и обед проскочили, время к полднику ползет, а на Ялмез лечебное голодание и с белочками все никак... Баба Софа смутилась и жалостливо посмотрела на Ядвигу, не любит она просить. Жила всегда по Воланду («не просите», он говорил, «и будет вам счастье»), и ведь приносили...Ведьма всё поняла без слов, блеснула золотым глазом и засуетилась. Быстренько усадила двух одиночеств за стол. Какая же вкусная кашка на молочке, хлебушек с медком, травяной чаек! Давно Софья Николаевна не ела так вкусно, да что уж там, наверно, последние лет двадцать, что она на ЗОЖ, вкусненьким не баловалась... Софья Николаевна хотела жить долго, натура она целеустремленная, всё у нее продумано! Она создала свой строгий свод правил и неукоснительно их исполняла: медитации, йога, дыхательная гимнастика. У нее особенное питание, с годами выработана своя система, и она никогда от нее не отходит. По утрам — тибетская цампа и калмыцкий чай, перерывы между едой всегда четыре часа, она буквально ест, а не пьет жидкости, потом обед из овощей и злаков, молоко на ужин. Соф глянула в бабкины воспоминания, ее аж перекосило, тьфу, разве это еда! Что за жизнь — бедная старуха! Троица насытилась. Впервые за последние шестьдесят лет баба Софа вытерла над губой молочные усы. Её сморило. Сытная вкусная еда и усталость выбили почву из-под ног. Глаза закрывались сами собой, хоть спички вставляй, бороться со сном совсем нет сил. И Софья Николаевна незаметно задремала... Приснился ей странный сон:

«Ты кто?» — спрашивала баба Софа призрак, и вдруг чувствует, как силы возвращаются к ней. «Почему мои глаза стали на тебя похожи?»

«Я — Ядвига, магичка», — сказал призрак. «А твои глаза… это знак, что ты приняла мою силу. Мать-Пресвятая направила ее к тебе».

Софья Николаевна оглядела избушку: стены увешаны вениками и пучками, на полках стоят глиняные горшки и деревянные чаши. В углу дымится очаг. Всё наполнено теплом и уютом...

«Пророчество…» — прошептала Софа, вспомнив разговор человеков людей. «Значит, оно действительно сбудется?»

«Сбудется», — кивнула Ядвига. «Но путь твой трудный. Тебе предстоит пройти много испытаний, и тогда ты сможешь исполнить свое предназначение. Три души слились воедино, и каждая из них имеет свою силу. Драконица, отчаянная девица и мудрая женщина. Вместе вы — сила, способная изменить мир».

Глава 8 Как у Гари

Баба Софа вздрогнула и проснулась. Всё было по-прежнему: огонь горел в очаге, в комнате — уютный полумрак, напротив нее сидит старушка-ведьма. Улыбается.

— Сыта, молодица? Иди обмойся и спать.

Настоящая банька по-черному ничуть не удивила пенсионерку, она и не такое видала в походах и на фестивалях реконструкторов. Соф, привыкшая к купальням и услужливой прислуге, стонала, что они, как простолюдинки, в саже копаются. Драконица только вздыхала печально: эх, она бы сейчас порезвилась с водичкой.

— Это ты-то? Да тебе бы в грязь плюхнуться на попу среди своих объедков! Чистюля!

Зверюга обиделась и послала мыслеобраз с пускающей огненную струю драконихой.

— Ты смотри, Софа, она нас сожгла!

Они как-то незаметно стали называть друг друга по имени и уже привычно, не злобно перепирались. Казалось, будто знают друг друга сто лет, а ведь встретились только этим утром... Баба Софа хотела было спросить драконистых подруг о чем-то важном и не успела.

— Утро вечера мне мудренее, — только подумала тихонько и незаметно для себя заснула. Едва коснувшись головой подушки, наполненной ароматными травами, спала баба Софа как убитая. Вот что значит молодое тело и здоровые нервы. Разбудил ее на рассвете петух, объявивший, что уже утро. Баба Софа сначала подхватилась: что это я, где это я! А потом всё вспомнила... Эх!

— Что, домой хочешь, к цветку своему и дурацкому чаю? — съехидничала заклятая ее подружка Соф.

— Хочу, — тихонько подумала в ответ Софья Николаевна. И задумалась.

Она попала в тело Соф, почему тогда та не ушла? Что за пророчество им нужно исполнить и для кого? Кто-то им что-то расскажет и объяснит? Соф сразу погрустнела.

— Вот и спроси ведьму. Вон как она тебе благоволит. Человеки всегда держатся за человеков.

Софья Николаевна хотела уже было поправить Соф — люди, а не человеки, но не стала, а какой смысл?

— Расскажи мне, почему ты разделяешь людей и драконов? Они враждуют? У вас расовое неравенство? Зря Софа это сказанула — не понял никто...

— Кто такие люди, про которых ты всё говоришь? Гномов знаю, огров знаю, людей не знаю, не водится тут таких. Человеки тут живут. Мы сейчас в горах, это надел моей матери, по идее мои земли, мое наследство, человеков у меня много душ... Было.

— Почему было?

— Меня изгнали, насильно обратили, считай, лишили разума. Если б не ты, так бы и спала в теле Соо.

— Это жестоко и несправедливо! — ужаснулась Софа.

— Зато драконно! Драконы правят миром, у них власть, а люди подчиняются и прислуживают! Они низшие! — отрезала Соф.

— Ты... — начала было пенсионерка. Но Ядвига их прервала...

— Проснулась, молодица? Жду тебя за столом.

Дамы отправились умываться и опять зацепились языками — перепирались у древнего рукомойника. Софья Николаевна окрестила его Мойдодыром. На что Соф мгновенно взвилась:

— Не надо меня тереть до дыр! И нечего полоскать мои зубы! Почернеют, а они у меня лучшие в клане!

Софья Николаевна еле успокоила бедолагу, что-что, а обращаться с молодежью она умеет — учитель года 2012! Однако, странные у них тут правила гигиены...

Утренняя еда была восхитительной. Рассыпчатый творог. Душистый ноздристый хлебушек. Ароматный мёд. Чай. Ммм. Как же вкусно! Еда тут вкуснее или у бабы Софы в этом теле обострились ощущения?

— Свою цапу небось хочешь? Бее. — Издевалась Соф. А Соо посылала им картинки вкусненьких белочек и зайчиков. Зараза!

Но Софья Николаевна — женщина мудрая, зачем отвечать перепуганной девчонке, которая и рукой пошевелить не может, и зверюге.

— Зато ты говорить не можешь. — Опять ехидничает мажорка, в очередной раз пытается уколоть. Вот ведь злюка какая!

— Ничего, ничего. Заговорит наша Софа. — Вмешалась старая Ядвига.

— Неушто ты, Соф, думаешь, она не сможет никогда тебе ответить? Она владеет твоим телом, не ты. И магией сможет управлять. Потом. Всему свое время.

Баба Софа удивленно посмотрела на ведьму, вот это да! Напряглась и попыталась ее спросить — мысленно:

— Что за пророчество должно сбыться? Почему мы? Меченая драконица — это наша Соо?

Вместо ответа ведьма молча поманила бабу Софу к себе рукой, подвела к стене и отдернула занавеску — зеркало! Самое простое — полированная бронза... Из него на пенсионерку Софью Николаевну Уманскую смотрела милая кареглазая девушка.

— Так вот ты какая, Соф! Красавица!

— Была, — грустно ответила драконистая подруженция.

— Посмотри, — Ядвига откинула волосы и показала ей на шрамик... Прямо над бровью нежную кожу перечеркивал тонкий рубец, похожий на молнию. Он не обезображивал милое личико, лишь добавляя экзотики, как на взгляд бабы Софы. Девицы на Земле выстригают себе на висках замысловатые линии и делают татуировки, а тут что-то подобное.

— Откуда такое уродство! — завизжала Соф, для нее такие перемены с ее лицом были шоком. — Кто это сделал?

— Мы не знаем, детка, а твоя драконочка нам не скажет... По пророчеству у драконицы — и у зверя, и у девицы — одинаковая метка на морде и на лице.

— Я прямо как Гарри Поттер, а тот, о ком нельзя говорить, где-то рядом бродит? Джоан Роулинг-то в курсе? — хмыкнула, разглядывая новую себя, баба Софа.

— О ком нельзя говорить, кто бродит? — сразу же спросила любопытная Соф.

Глава Желтобрюх

Старая Ядвига улыбнулась, и на минутку избу залило золотом. — Ты, молодица, сказки любишь... Не знаю я твою про Гарь Потную. Но у нас есть похожая сказка, только там не мальчик с молнией, а девочка — ты. — Я? Это что за загадки? Софье Николаевне поплохело. Ее слегка повело и закружило в золотом вихре. Ведьма зачаровывает? Она схватилась за край деревенского грубого стола — крепкий! Помотала головой и посмотрела на ведьму. Приказала себе молчать, ни о чем не думать! Паузы Железной Софе всегда удавались, Джулия Ламберт отдыхает... Вопросительно уставилась, даже бровь соболинную драконистую выгнула. — Сказка или пророчество, называй как хочешь... Мы давно ждали девицу-драконицу с молнией над бровью. Только она может помочь человекам. И не смотри на меня так. Этого я, девица, не ведаю. Нет у меня тебе подсказок.

Вздохнула баба Софа, не укладывалось это вот всё в ее картину мира. Сказка ложь, да в ней намек? Пойди сам не знаю куда, найди сам не знаю что? На этом как-то и заканчивается у бабы Софы знание русских народных сказок, в детстве она только энциклопедии читала. Да и куда там русской-то сказке — тут какая-то человечья. Калевала, Рамаяна, «Старые сказки о главном»? Эрнсту с Первого канала и не снилось такое. А вот Софья Николаевна вляпалась... А может, это всё-таки сон? Баба Софа на всякий случай даже ущипнула себя: я сплю, я в коме? Но нет — кожа сразу же покраснела и окрасилась синим. Эх, синяк будет... Ну надо же, какие мы нежные драконы! Бывшая хозяйка тела сразу же завизжала, секунды не прошло — драконессу щипать? Боль она не чувствует, но вот мысли-то слышит. И зверюга сразу же ее услышала, запыхала огнем, этой только дай повод покуралесить. О!

— Старуха, прекрати меня уродовать! Я самая красивая в клане! Ко мне со всего мира сватаются! У меня кожа белая и нежная! Я, да я тебе! Софья Николаевна схватилась за голову! — Да чтоб тебя! Я не просила меня в тебя переносить!

Старая ведьма с сомнением наблюдала за придурковатой троицей. Грызутся. И вот эти вот спасут человеков? Что-то не верится, кишка слаба! Да они переубивают друг друга и напрочь свихнутся. Может, зря дракониху меченую выхаживали? А сколько телят на нее перевели — прорву! Ее размышления прервал мальчонка Дан. Малец ввалился в избушку и заорал дурниной:

— Бабка Ядвига! Бабка Ядвига! Желтобрюхий! Совсем озверел! Опять требует налог за два года вперед! — Да как же, Данко? Он же в прошлом годе забрал — сказал, пока не явится! — Бабуль, он мамку Ярину хочет забрать и Беллочку! Что делать-то? Голосок Данко дрожит, он всхлипывается и давится слезами. Смотрит умоляюще на Софью Николаевну... — Пророчища! Спаси маманю с сестренкой! Мы с дедой тебя кормили, когда ты валялась дохлая драконихой! Пророчища, ну спаси! И так жалобно он просит, что любое сердечко бы растопил, а уж сердце бабули семиста детей и подавно. Ведьма Ядвига приобняла Данко: «Не плачь, малец, слезами горю не поможешь...» И вопросительно зыркнула на троицу: «Ну давайте уже, творите свои чудеса!» А что троица? Со стороны казалось, что драконица — ожившее пророчество застыла столбом, а на самом деле три грации проводили совет в Филях, мнениями обменивались, точнее, воздух сотрясали. Спелись девчонки! — В моем наделе у моих человеков мамок отбирать? Это мои человеки! Порву! — Орала Соф. — Что за расовый геноцид! Разлучать родителей и детей недопустимо, это против человечности! — Возмущалась учитель года 2012. А зверюга, как пионер, всегда готова к чему-нибудь и порычать... Сразу же ожила, она решила, что настал ее звездный час, сейчас она обернется и покажет хук слева — ну что-то покажет, наверно, скорее всего... А там, глядишь, и удерет! Наивная... Желтобрюхий жирдяйку запросто порвет. И думать нечего! Кто он, кстати? Местный налоговик или какой-то проверяющий? Как самая обремененная образованием и опытом общения с контролирующими органами, Софья Николаевна не растерялась, организовалась и взяла руководство на себя. А руководитель должен руководить! — Ядвига, рассказываешь всё о Желтобрюхом. — Ты, Соф, вспоминай, как можешь подтвердить свои права на надел матери. И верни уже мне голос! Он мне сейчас очень пригодится... — Не могу. — Пропищала девица. Виновато так, стыдливо и неуверенно. Вот так и всплыла неприглядная правда о драконьем образовании. Кое-кто плохо учился или слабые стандарты? Баба Софа закатила глаза. Надо бы внедрить новые методики, ибо потому что! Это ж безобразие, а не учеба! — Это еще почему? Ты же сказала, что меня выключила, значит, и включить можешь? — Не-а-а. Я, я только отнять могу, а обратно не научилась. Прости! Я думала, что ты, что я... — Ты думать умеешь? А мне теперь изображать немую Жанну д’Арк? Давай рассказывай про наследство! Софья Николаевна была очень сердита, ее ученикам многое прощалось — но вот такая стыдоба и детский лепет в двести лет? Все семьсот ее прекрасных деток всегда знают — говори правду и исправляй ошибки, а уж баба Софа всегда прикроет! Черниченко, после неудачных фейерверков в кабинете химии, всё наладил и победил в олимпиаде! А Гринок? Он как взломал электронный дневник, так и починил! Эх! А эта? Надо заняться воспитанием девицы. Пока не поздно! — Может, подумаем об этом потом? — Тихонечко проскулила Соф. Ну надо же, уже научилась у Скарлет... — Давай рассказывай про наследство! Оказалось, что есть у Соф кольцо с печатью, оно подтверждает ее право на эти земли и человеков в придачу. И болтается оно зачарованным на ее проколотом пупке... Хорошее какое местечко, лучше не нашлось?

Глава 10 Драгоценный пупок

Шестьдесят пять лет Софья Николаевна прожила без проколотых пупков, и тут вдруг счастье привалило!— Пупок? Ты серьезно? Хранишь артефакт на своем проколотом пупке?— А что такого? Зато всегда при мне, я его зачаровала, и никто не видит, сейчас сниму чары, и всё! Софья Николаевна попробовала отковырять заветное кольцо, и никак. Хозяйка тела его пригвоздила намертво, да что ж такое-то! Тут и мелькнула у нее мыслишка, что детка могла еще что-то этакое себе проколоть, нарисовать, отрезать, а она, баба Софа, и понятия не имеет о том, чего ждать от красотки, и будет расхлебывать эту красотищу. — Да нет ничего больше! Только пара горошин под мышками. — Зачем? — А ты подумай об этом завтра! — Я-то подумаю, но ты-то? Чары какие-то, почему так сложно? — Ну почему какие-то — мои! Хитрое заклятье... — И ты опять всё забыла, как с голосом? — ужаснулась баба Софа. — Да помню я всё, помню! Вот. Поверни направо до щелчка, теперь два раза налево, щелчок, и... Светящееся голубым кольцо наконец упало в руки бабы Софы. — Что с ним дальше делать? Соф вздохнула. И замолчала. — Опять не помнишь? — Почему это я не помню! — взвилась драконесса. — Ты как этой своей даркой станешь — покажи кольцо на пальце, дракон увидит и отстанет.

— Да не даркой — Жанной Д’Арк. Просто показать кольцо? Соф опять замолчала. Спит она что ли?

— Я не сплю. Просто... Знаешь, тут такое дело... — Что опять? Соф помялась. — Я знаю этого дракона. Он мой восьмой. — Твой восьмой кто? — Жених. — Ну здорово! А остальные где? Завтра приползут? Зачем он сюда летает? Соф вздохнула и тихонько пролепетала: — Я думаю, он знал, что я тут летаю тридцать лет, и потому сюда повадился пакостить — мстит. — Мстит он тебе, а страдают люди. — Не люди, а человеки. — Да называй как хочешь. Он грабит. А они его боятся и всё отдают? Почему ты не вышла за него, кстати? Соф моментально захлестнула волна бешенства. Баба Софа аж подпрыгнула — понятно, потому что! — Почему, почему? Потому что придурок зависливый и воняет! — Что прям воняет? И чем? Соф послала пенсионерке мыслеобраз козла. — Козлом воняет? — Нет. Это лезок. У них рога, взрослые самцы то и дело дерутся за самок и метят, у них ужасный запах... Прямо как Распутин, — подумала баба Софа. — Тот тоже козлом вонял и придурком был. Ну хотя бы теперь известно, с кем мы имеем дело! Соф закивала — известно... А на душе у пенсионерки неспокойно, тревожно даже. Что там за дракон? Наконец они гурьбой отправились к дому старосты — там собрались человеки, они несли дары дракону, который стоял молча и смотрел в небо, а у его ног росла гора из подношений. Рядом беззвучно рыдали две молодухи с детьми — они тоже добыча чешуйчатого. Дракон из клана огненных откровенно скучал. С тех пор как драконицу Соф изгнали из клана, он искал ее. Нет, не для того, чтобы добиться ее любви или помочь. Он хотел ее наказать и уничтожить морально, сломать. Обида и злость толкали его на поиски бывшей невесты. Он знал, что этот надел земли бесхозный и ничей, поэтому вытягивал из него все соки. Прилетал регулярно и грабил человеков Соф. Тупое стадо! Мечтал о бывшей невесте: «Найду, обращу обратно в девицу... Сделаю своей наложницей, ошейник подчинения накину, крылья переломаю! Будет мне в рот заглядывать! Схвачу за волосы и...» Много чего и с удовольствием думал. Но! Тут он вдруг почувствовал самку! Молодую, сочную, девственную. Эх! Она приближалась и восхитительно пахла... Дракон ее почувствовал издалека и затрепетал! Соф! Она здесь! Попалась! А Софья Николаевна шла, гордо подняв голову. Ведьма нарядила Софу в свое самое красивое платье. Соорудила невероятную прическу из кос. Умыла святой водой. Сейчас она Железная Софа! Твердила про себя: «Я директор школы, учитель года! Никогда ни о чем не проси — сами принесут! Я тебя к ногтю прижму и размажу! Чтоб ты сдох, козлина!» Соф причитала... «Ой, что ж будет! Что будет! Дракониха Соо притаилась и молчит, она умная драконья девочка, помнит, какой гадкий зверюга у этого драконоида и как он ее обижал. Баба Софа решительно подошла к горе из деревенских даров, принесенных для дракона. Встала твердо, вздернула подбородок, заложила за спину руки. Опасный жест, потому что руки невидимы. За спиной что-то есть? О артефакте на собственность никто даже и не подумает — откуда ему быть у меченой драконицы? Железная Софа смотрит тяжело, пронизывающе, так на свою жертву смотрит зверь перед нападением. А она сейчас тот самый хищник! Сцена напомнила Софье Николаевне знакомую картинку из учебника истории. Времена татаро-монгольского ига: ханский баскак смотрит за сбором дани. Он при власти, самодовольно наслаждается чужой болью. Перепуганные женщины и мужчины, плачущие дети... У мерзавца заиграли желваки, и он шагнул в сторону Софы. Что уж он там собирался сделать, не ведомо. Но Железная Софа первая ткнула его своим перстнем, и его мгновенно скрутило! Вот что она прятала за спиной — свою силу! Желтобрюхий попятился... Оказалось, что палец излучает голубой свет. Она ткнула мерзавца еще раз, и ему в руки упала залитая сургучом грубая бумага — документ о праве на собственность. Говорить Софа не могла (немая она сейчас, спасибо одной глупой девице), а потому воинственно изобразила жест с перерезанием шеи. Человеки вмиг замерли, попадали на колени и потупили глаза. Меченая драконица! Ожившее пророчество!

Глава 11 Драконий стыд

Дракон ошарашенно хлопал глазищами... Живая, в своем уме, да еще с артефактом в руках. И откуда взяла? Ее же обратили ? Дикая носилась тридцать лет и три года! Да он, Желтобрюхий, в драконьей ипостаси гонял ее и терзал! Это что же, это как же? Пятился и пятился, пока не уткнулся спиной в дом старосты. Это отрезвило. Надо оставить последнее слово за собой и наказать, обязательно наказать! Пигалица! Унизила перед человеками. Драконий стыд!

— Хозяйка? Ты? Готовь налог за тридцать лет и три года! Или в каталажку пойдешь!

Обернулся и улетел...

Баба Софа выдохнула. Силы разом ее оставили, ноги подкосились, она покачнулась и рухнула бы, если бы не старая Ядвига, подхватившая ее под руку. Софья Николаевна сама себя пристыдила: «Что это я? С министром образования разговаривала, на приеме в Кремле была, с Собяниным о проблемах школы говорила! Держи спину, Железная Софа!» Речи толкать перед человеками Софья Николаевна не могла, ну голоса-то нету! Да и стоят они истуканами, у них пророчество случилось, счастье-то какое! Поэтому махнула на них рукой да и пошла. Колени дрожали, в горле першило, а в ушах звенела гадская драконья фразочка: «Готовь налог!» Как готовь? Где что брать? И кому платить? Сколько? Видимо, растерянность была налицо. Потому что старая Ядвига не удержалась, просветила. Все бумаги по налогам у старосты. Он ведет записи. Тридцать лет и три года он вносил кропотливо всё, что отдал драконам, так что это учтется, но сумма, конечно, все равно набежит огромная. Подати нужно везти самостоятельно обозом. Сколько, Ядвига, конечно же, не знает...

Тут объявилась бывшая хозяйка тела. Сидела она, дрожала всё это время, теперь очнулась, вообще то она часто пропадает, зови не зови, витает где-то... Сейчас защебетала.

— Как ты его, гада! Я всё слышала! Немая дарка — это сила! Ускакал, мерзавец вонючий!

Вот как ей объяснить, что дарка — это Жанна Д’Арк? Софа просто вспомнила известную орлеанскую деву. Но Драконесса верит, что она в эту самую дарку перевоплотилась!

— Лучше объясни мне всё про налоги и подати. Где взять деньги?

— Да ясное дело где — в кошельке! Совершенно серьезно заявила Соф.

— А где кошелек? Не унимается баба Софа.

На это молодица Соф молчит. А и правильно, в кошелях всегда деньги водятся, ну если их туда положить!

— А сколько в год налог?

— Так три золотые монеты же ! А у вас сколько?

Софья Николаевна поймала себя на том, что собралась рассказывать жительнице планеты Ялмез о пенсионной реформе и собесе, вздохнула — ну не поймет же! Судя по всему, человеки пребывали во временах, похожих на Средние века: ветхие домишки, слюда в оконцах, грубые башмаки, одежда из дерюги... Что там у драконов, бог его знает, но наряжен дракон был вычурно и богато. Опять же магия?

Оставшуюся часть дня баба Софа помогала ведьме по хозяйству, полола грядки, готовила еду и стирала. Какое понижение в социальном статусе — от ожившего пророчества до крестьянки. Но Софья Николаевна — дама хозяйственная, у нее всегда крокодил накормлен и растет кокос. Всё то время, что она гнула спину — батрачила на плантациях ведьмы Ядвиги, шестеренки в мозгу крутились, думала про налог.

Соф опять куда-то пропала, только драконица исправно выдавала горячие мыслекартинки из драконьей камасутры. Ты погляди, озабоченная какая! Нет чтоб овечек перед сном считать, она о драконьем нефритовом стержне мечтает. Вот кто замечательно проводил время все эти долгие тридцать лет. Стоило бабе Софе об этом подумать, как Соо показала ей драконьи яйца... Батюшки, драконы что же, не живородящие?

Глава 12 Драконорождение

Софья Николаевна сразу же позвала Соф. С перепугу, громко...

— Соф! Соф! Расскажи, как устроены драконоиды? Как обращаетесь и про это...

— Про что это?

— Про дракончиков!

— А. Ты про драконорождение... Это тебе к Соо. Она просветит.

— Она показывает такое... Я ничего не понимаю...

— Тебе не понравится. Ты звездочетка-учителка. Мне-то не нравится, а уж твоя дарка взбунтуется точно... Только в животной ипостаси драконы высиживают яйцо. Дракончики растут первый год в звере, крепнут, потом сбрасывают первую шкурку и обращаются.

Софья Николаевна села как пристукнутая. Ну как так? Обращаться в зверюгу и жрать курочек? Нет, она понимала, что почкованием тут не обойтись, но к такому она не готова! Ни за что! Потом ведь она читала — первый год в развитии мозга самый важный! Это что же — инстинкты зверя важнее интеллекта? Безобразие!

— Ааа. У вас с Соо уже есть дракончики?

— Ты что! Нет, конечно. Чтоб завелось яйцо, нужен дракон. А что такое интеллект? У меня такое есть?

Логично, конечно, откуда у Соф детишки, если она борец за права дракониц. Получается, в человекообразной форме дракончика как-то там заводят, а потом? Софья Николаевна ни в какую не захотела углубляться в особенности драконьей любви, еще чего! Потом, когда-нибудь, а лучше никогда! Директором драконьей школы буду! Обращаются драконицы и год живут в драконьей шкуре до первой линьки малыша? Так что ли? Какой ужас!

— Драконочка проводит первый год в гнезде, высиживает яйцо и воспитывает дракончика. Дракон прилетает только к истинной. Может вообще не прилететь, а может еще драконицу взять за этот год. У нас есть рода, где три-четыре самки у дракона.

— Чудовищно!

Баба Софа — прогрессивная женщина, все ее ученицы учились и развивались. Даже до самой патриархальной семьи ей удавалось достучаться. А тут такое! Мракодраконство!

— Драконно! Это драконно! Всё так и есть!

Тут Соф горько вздыхает. Ведь именно поэтому она протестовала и бунтовала. Права человеков? Это ее, конечно, волновало, но главным делом она не хотела быть бесправной зверюгой в гнезде. Поэтому не обращалась в драконицу и нарушала каноны. Дракон будет клевать в шею и развлекаться с гаремом? Да ни за что!

— Соф, а твоя мамочка? Какая она?

Драконесса вздохнула горько. Видно, как ей больно. Даже Бабу Софу резко пронзила печаль малышки-драконочки. Бедная...

— Мои родители были истинными. Они погибли, когда высиживали новое яйцо с моим братишкой.

— Вот оно как. А другие родные? Почему позволили так поступить с тобой?

— Никому я не нужна. Только мое наследство. Видела этого вонючку? За него хотели отдать.

Софья Николаевна хотела уже было ее педагогичненько поправить. Обзывать людей и приклеивать им ярлыки нельзя, неэтично! И тут спохватилась. Что это я? Какие люди? Драконы! Да Козел Козлевич Козловский — этот восьмой!

Соф уловила ее грусть и горечь... А ведь хорошая она, жаль, что так всё, да и человечка. Без магии. Вот уйдет Соф на перерождение и пропадет же. Надо ей помочь как-то, вон она какая сильная дарка оказалась.

— С яйцами ты всё поняла? От тебя ничего не зависит. Важно быть одним целым со своей драконихой. У меня не вышло. Я так не хотела быть животиной, что стала зверем и потерялась...

— А как быть одним целым? Обращаться как?

Соф вздохнула... И позвала:

— Соо-о-о-о!

Это какой-то особенный клич? Потому что дракониха тут же послала мыслеобраз грустной драконьей морды... Милаха какая!

— Тебе нужно почувствовать ее. У тебя получится, я знаю. А с податями... Я вспомнила. Всё просто. Ты сходи в пещеру, где нас нашли. Там золото. Найди. Только ты можешь его взять. Больше никто. Это пещера моих родителей, она теперь твоя. И еще вот что важно. Мой истинный. Он тоскует, ищет меня, нас с тобой. Я теперь чувствую.

— Если он истинный, почему ты отказалась от него?

Соф задумалась, стала вспоминать, и полетели воспоминания... Ничего нет. Не помню... Письмо. Держала в руках. Не было запаха истинного. Подменили?

— Обманули? Меня обманули? Не дали его письмо?

Софья Николаевна почувствовала, как наливаются кровью ее глаза. По ладони пробежали чешуйки... Что-то темное поднималось внутри, сейчас пелена гнева поглотит ее, и она станет зверем! Ооо!

— Нет! Стой! Мы опять не обернемся обратно и застрянем! Успокойся! Я с тобой!

Соф успокоилась, смогла удержаться на грани и опять ушла в себя. Вторая ночь на Ялмез была тяжелой. Баба Софа металась во сне. Ей снилось прошлое. Не ее детство, не ее юность, не ее слезы, не ее радости, не ее бунт...

Глава 13 Дела житейские

Утром к Софе пришел староста. Под мышкой он держал толстую амбарную книгу... Взрослый седой мужчина стоял, опустив глаза: — Госпожа Огненная Соф. Пока вас не было, я платил подати с ваших трех поселений, как мог. Года тяжелые были: мор скота, засуха. Софья Николаевна смутилась, пожилой человек и такой скукоженный, в глаза не смотрит. Это что ж за мир, где людей превратили в рабов?

— Петро я, ваше драконство. Батюшка ваш обучил меня грамоте и поставил следить за хозяйством. Вы не подумайте чего! У меня всё честь по чести! Я клятву давал на крови! Весь род мой вашей семье служит, и отец, и дед, и их отцы, и их деды. У Софьи Николаевны отлегло от сердца. Не обманет, хорошо-то как! Она взяла книгу у склонившего перед ней старика. Улыбнулась. Кивнула. Приложила руку к сердцу. Мол, спасибо, братец. Приложила руку к горлу — не могу говорить. Потом ко лбу — буду думать. И помахала рукой — уходи давай...

Староста слегка ошарашенный, но счастливый — улыбнулась, не гневается. А ведь может быть какой фурией! Уж он-то помнит, годков тридцать назад являлась сюда, как подросла да вступила в наследство, такая была бестолочь важная и дурная. Ногами топала, если что не по ней. Огнем пулялась направо и налево. Баб заставила штаны носить, мужикам бороды порубила — бестия! А как же это — в бороде вся масть, вся краса! Про перемены говорила, что будет детей учить грамоте (вот зачем им?) и больницу построит. А потом дошли слухи, что изгнали ее из клана и пропала дурында. Вот тогда и налетели на их долину хищники. Грабили кто как хотел и мог. Особенно этот, Желтобрюхий. А он, Петро, платил подати, за тридцать три года много набежало — целых девяносто девять монет. Он только пятьдесят смог отправить в клан Огненных, зато всё законно-драконно, обозом и под опись. А драконы Огненные-то и не настаивали — нет хозяйки и нет. Ждали. По закону аккурат через сорок лет можно забрать надел — их долину. Теперь драконий шиш вам! Ничего не получат чешуйчатые! Вернулась наша драконочка! Да какая! Ничего этого наша баба Софа, конечно, не слышала. Села она на лавочку под яблонькой и начала читать записи старика Петро. Почерк у старика корявый, но всё четко и по делу. Уплатил он подати на пятьдесят золотых. На отдельной странице — список рожденных и умерших человеков со всех трех поселений. Три тысячи душ живых. С этим всё понятно. Но как-то тревожно на душе. Соф всё время молчит, грустит, Соо о дракончиках мечтает, а ей, Софье Николаевне, нужно столько всего узнать, и ведь не спросишь никого, голоса-то нет! Так, вот оно! Ядвига же есть! И Софья Николаевна подхватилась, помчалась к ведьме. Влетела она в избушку со всего размаху, а старуха сидит крупу перебирает у окна. — Кто за тобой гнался, Софочка? Что такое? Бабе Софе даже неудобно стало, и правда, что это она как девочка, ей же шестьдесят пять, и колени у нее! Но тут вспомнила: «Ой, да я же молодая!» Рассмеялась, плюхнулась на лавку! А хорошо ведь всё пока складывается, что я волнуюсь? — А и правда, Софочка, что случилось? Петро, вижу, приходил? Софья Николаевна дотронулась до горла и показала, что не может говорить... — Есть вопросы у тебя, деточка? Так подумай и спроси меня мысленно. А уж я отвечу, если ответ есть. Задавай свои вопросы. Подумала Софа, подумала да и спросила: — Что производят в моих поселениях? Что у нас есть из такого, что можно продать? И где продать? Есть какая-то ярмарка или базар? Когда время выплаты налога и в каком виде, чтобы соблюсти все правила? Как мне узнать цены? Вы что-то знаете? — Подожди, погоди, Софа. Ты хочешь что-то продавать? Софья Николаевна вздохнула и вспомнила философскую мысль кота Матроскина: «Чтобы продать что-то ненужное, нужно купить это ненужное, ну или произвести... Вот только что это самое ненужное?» — Так тебе нужно осмотреться, девонька. Ярмарка у нас скоро, пойдем с тобой посмотрим. Издалека сюда приходят обозами, мы хоть и в горах, но долину нашу знают. Торговый путь из огров к драконам через нас-то и проходит. Наши там шкурки продают да горшки всякие. Кузнец еще свое торгует... Может, ты хочешь что-то сама продать? Софья Николаевна хотела, очень хотела, вот только сама не знала что. Для начала она решила начать рукодельничать. Посадила трех девчушек, показала, как шерсть чесать да пряжу прясть, потом нашла кузнеца, заказала ему крючков для вязания да спиц и села вспоминать хитрые узоры. Пряжа-то вся серая, красить некогда, да и нечем. Удивлю косами, будут у меня свитерочки, украшенные косичками. Пятьдесяти оттенков серого...

А между тем где-то далеко в ставке правящих Черных драконов неспокойно, ой неспокойно.

Глава 14 Дракоказус Гело

Всё хорошо в драконьем мире, но... Есть одна проблемка. У повелителя не сложилось с наследником. Чудак он! В драконьих развлечениях Гело не участвует, дружит со звездочетами, читает старые летописи, не дерется, любит смотреть на звезды и не задирает драконочкам хвосты. А пора бы уже! Их драковеличие Дивад грозный в его-то годы был ого-го! Смотрит на наследничка и вздыхает. Где удаль, где сила, где буйство инстинктов? Не тем молоком птичьим его дракомамка вскормила, не тем! Доктор драконьих наук, уважаемый Таркопиг, долго вертел его, щупал в обеих ипостасях и изрек:

- Дракоказус!

Назначил сбалансированную диету, дышать свежим воздухом в облаках, только не грозовых, пить утреннюю росу с горных лугов — каждый день по мензурке — и женить!

Если с первым и вторым принц Гело был вполне согласен — дракон у него тоже был, прямо скажем, с приветом, всё норовил букеты цветов драконицам таскать и бросать в окна, да все какие-то желтые и вонючие, девицы верещали, что желтое — это плохой знак и траву они не едят! Со вторым тоже свыкся — роса и роса, это хоть не слезы единорогов, которыми лечат драконью лихорадку... Но жениться? Ни за что! Гело мечтал о любви. Странное желание, верно? Ну, чудак он и есть чудак. Когда все драконессы потерпели фиаско и были отвергнуты, заботливый папаша решил порыскать по окраинам своих владений. И бросил во все стороны свой драконий рык... Дракоподданные быстренько закидали ставку своими девицами, всем хотелось иметь свою чешуйчатую лапу на троне... Юные драконочки являлись каждый день и вешались на шею дракопринцу.

- Гело! Я ваша навеки!

От этого истерического предсвадебного марафона наследник утомился и сбежал в башню к звездочетам. Тут среди старых драконьих книг ему легко дышалось и не свербило от чужих назойливых запахов и наглых лап. Сидел он, сидел себе в башне, вдруг однажды... Зверь его ожил и заволновался. Обычно они понимали друг друга и жили душа в душу. Животина Гел большой романтик и всегда соглашался с Гело, что драконесса им нужна особенная — своя. И вот теперь он рвался и звал. Гело закончил свои записи по благоустройству драконьих земель, убрал бумаги и отправился, сам не зная куда, его вели инстинкты. Ах, если бы он знал! Если бы он поторопился!

Найти истинную для дракона — это счастье. Когда-то каждый находил свою пару, семьи были крепкие и жили в любви... Но однажды драконы прогневили богов, с тех пор дракончиков рождается всего-то по одному у пары, да такие слабенькие, что мамы-драконессы носятся с ними и кормят птичьим молоком. Драконы вечно ищут себе ту самую свою самочку, берут в гнездо и две, и три драконочки, но всё то им не то и не так... Драконочки страдают, вздыхают и мечтают о своем истинном, но взрослеют и перестают верить, что где-то есть их единственный, самый лучший дракон, свет очей и родственная душа. О существовании истинных можно было бы и забыть, если бы они не появлялись иногда. Так верить или не верить? Вот в чем вопрос. Наследник повелителя в истинность верил, он чувствовал, что она где-то есть, видел ее в своих снах и даже говорил с ней мысленно.

Драконы долго взрослеют, живут столетья, 24 часа для них миг или секунда, именно такой секунды не хватило Гело для счастья. Он опоздал всего на день. Если б знал... Сорвался бы быстрее ветра. Это письмо пришло в ставку Черных из Огненного клана. Обычное объявление о драконице, достигшей брачного возраста. Клан искал ей пару — обыкновенное дело. Скольких провинциальных самочек предлагали драконам из правящей касты. Сотни писем приходит каждый год, но это было не такое, как все, оно было от его истинной. Это он сразу же понял, едва переступил порог логова. Сердце его бешено стучало, и в глазах потемнело, он едва удержал себя от того, чтобы обратиться прямо в приемном зале, где грудой лежали послания из кланов. Рука сама потянулась к невзрачному конверту, опечатанному, как и все остальные. Истинная написала ему сама и подменила официальное послание. Гело тогда был потрясен ее прямотой, искренностью и силой духа. А главное, он ее почувствовал!

Что было дальше, он не помнил, просто потерял себя — обернулся и помчался к своей драконочке в клан Огненных. Но Гело опоздал, Огненные изгнали его истинную... С тех пор прошло долгих тридцать лет и три года. Тоскливые, одинокие, пустые дни и ночи. Иногда его зверю казалось, что он видит свою самку, они обращались и звали, но самка не спускалась к ним из облаков. Дракониха оставалась в звериной ипостаси, она флиртовала, звала зверя, но оставалась в небе. Всё, что осталось от истинной — то письмо. Кусок бумаги, запертый в заветном ларце. Ключ от него всегда с Гело... Был.

Глава 15 Ворон

Ручки у бабы Софы всегда росли из правильного места, и очень скоро сваяла она первый свитер. Как говорится, слепила из того, что было. Получился у нее миленький свитерок. И закрутилось. Посадила всех молодок по вечерам вязать, и скоро вся деревня ходила в одинаковых косичках. Смешно, конечно, ну и ладненько!

Села Софа, придумала и нарисовала угольком на доске модели необычных вязаных вещиц и призадумалась. Ну продаст она сколько-то штук, больших денег это не принесет. А ей нужно заработать целых сорок монет. Это огромная цена.

Расспросила Софочка (так ее все теперь называли за глаза) Ядвигу...

— А что вообще будет, если подати не заплатить? Соф ведь не было, не могла она.

— Отберут у тебя, детка, долину. Они ведь ждали, когда сорок лет пройдет. Как срок вышел, пришел бы кто чешуйчатый и заявил свои права — вот хоть твой вонючка.

— Он не мой.

— Не твой, но ведь приперся бы и отобрал.

— А раз ты объявилась, да еще с бумагами, у них один теперь выход — потребовать подати за эти годы, если не заплатишь — опять же отберут.

— Ядвига, а о чем то пророчество? Почему все думают, что меченная — это я?

Ядвига мягко улыбнулась. Погладила Софу по волосам.

— Ты верно говоришь, детка. Меченая — это ты. Не Соф, а Софа. Что было в пророчестве? В древнем предсказании говорилось, что в нашей долине появится меченая драконица и она научит человеков быть сильными.

— А почему человекам надо быть сильными? Почему такое неравенство с драконами, почему те правят?

— Когда-то все были равны и жили в мире, магия была у всех, торговали вместе, строили дороги и мосты... Но случился страшный мор у человеков. Умирали целыми деревнями. А драконов не коснулось. У них тогда был страшный черный дракон у власти, он решил воспользоваться нашей бедой, собрал всех владеющих магией и сжег на страшных кострах. Разделили землю, населенную человеками, на все кланы. Каждый должен собирать дань и свозить сначала в свой клан, а потом уже дальше по вертикали.

Инквизиция, — сразу же подумала Софа. Мир другой, а история та же. У нас также способных и умных забирали в церковь или сжигали на кострах.

— А могут взять и просто отобрать долину? Силой?

— Нет. У тебя же артефакт. Магия не позволит.

— Так, может, и не платить?

Ведьма посмотрела на бабу Софу внимательно и покачала отрицательно головой.

— Не нужно дергать дракона за усы.

А дракон будто услышал и явился. В один из следующих дней, когда ничто не предвещало ничего плохого, прилетел зверь из правящего клана черных.

Проверяющий — уже настучали, — хмыкнула Софья Николаевна.

Обернулся, но даже в человекоподобном облике пугал одним только своим видом. Был он страшен, угрюм и зол, походил на огромного черного ворона. Видимо, перелет в горы дался ему плохо, он притомился, Софу даже искать не стал. А она и сама выходить к нему не торопилась. Судьба явившейся из небытия драконессы его мало интересовала, чего уж там, нашлась и нашлась. Он прилетел заверить артефакт о наследстве, убедиться, что всё законно, и напомнить о податях, больше ничего.

Черный ходил по поселению, вынюхивал и высматривал, заглядывал в домишки и пугал молодиц. Детей и девиц разом попрятали — мало ли что! Всё замерло.

Соо в момент почуствовала дракона, оживилась, завозилась и замельтешила своей камасутрой. Соф тоже объявилась. Хозяйственные замашки бабы Софы ее бесили.

— Я, драконесса из клана Огненных драконов и вязать человекам носки с шарфами? Да ни за что! Поэтому она проводила дни и ночи в вечной дреме. Только иногда приходила в себя и истерила по поводу того, что Софья Николаевна исцарапала и уколола ее тело. Но сейчас очнулась и развернула бурную деятельность: это сними, это завяжи, то расчеши, то привяжи. Она волновалась и всё шептала: «Из главной ставки прилетел! А вдруг это он?» Баба Софа догадалась, что он — это истинный. Вздохнула: «Хорошо, что я его не почуствую... Дракон и дракон!»

От любопытного крючковатого драконьего носа не прошла незаметной подготовка к ярмарке... В каждом доме варили ароматное красивое мыло, заливали свечи, вязали, шили, стругали. А черный ворон поглядывал на эту всю возьню презрительно и вышагивал своими длиными ногами ходулями. Наконец Ворон подошел к дому ведьмы Ядвиги. Постучал в окно...

Глава 16 Сорок девять монет

Баба Софа не ждала ничего хорошего от нежданного гостя, скептически закатывала глаза на пляски с бубном, которые устроили ее подруженции. Она дама советской закалки — прыгать перед этим засланцем? Еще чего! Но ничего не поделаешь — их общее сердечко билось учащенно, и все чувства обострились... Стоило Черному зайти, Соф с Соо ахнули разочарованно — не он! Ура! — только и выдохнула про себя Софа.

Дракон сразу же занял собой все пространство. Был он высоченный и худой, нос крючком, волосы взлохмаченные, глаза колючие, цепкие. Просканировал простое убранство ведьминого домика, скривился... Вот же цаца столичная!

Соф замерла, она не видела, но чувствовала чужака — неприятный какой!

— Ну что? — тихонько спросила ее баба Софа.

— Кольцо покажи, не снимай, не давай ему спуску и не верь. Включай свою дарку!

— То суженый-ряженый, то не верь. Как у тебя быстро всё...

Черный уставился на них, пронизывающий у него взгляд, режет прям как лазером.

— Девица Соф из клана Огненых?

Баба Софа сразу же схватилась за горло. Мол, говорить не могу, а вас слушаю, давайте уже вешайте вашу лапшу, я вся внимание и глазками хлоп-хлоп. Надо же, шестьдесят пять годков, а не забыла, как с незваными гостями незабудку изображать. Соф тихонько ойкнула. Повисла затянувшаяся пауза. Долговязый наконец нехотя заговорил, он медленно цедил слова по одному и сверлил троицу глазами, да дыру сейчас прожжет! Интересно, он чует, что третья пенсионная душа завелась в изгнанной драконессе?

— Изгнана из клана. Пропала. Подати за надел не платила. Обьявилась с артефактом на владение землями и человеками. За тобой числится три тысячи душ. Заявила свои права — плати. Артефакт!

И протянул к бабе Софе руку ладонью вверх. Баба Софа покосилась на старую Ядвигу. У нее была тысяча вопросов, они роились в ее мозгах и путались. Неуютно ей было, неспокойно, да, если честно, страшно. Мерзопакостный какой тип! Вот прям как чеховский человек в футляре. Ни тебе: «Ты в порядке? Почему мычишь? Чем помочь?» Строго по протоколу: жива, не жива — плати! Гоблин! Соф хихикнула тихонько, видно, в этом мире гоблины тоже где-то водятся. Эх, хорошо девчонке — сидит себе и в ус не дует, а баба Софа — отдувайся! Вздохнула и глянула снова на ведьму...

Ядвига покачала головой, мол, не надо делать резких движений, осторожной будь. Но Софа всё равно не стала бы давать кому ни попадя документ на владение наделом, смотреть смотри, в руки не дам.

Софья Николаевна уставилась на дракона. Даже бровь приподняла. Протянула руку, голубое свечение на миг озарило плохо освещенную комнатку. Кольцо светилось, искрило ярко, даже слепило... Ворон уставился во все глазищи. Удивленно, будто ожидал другое. Что он такого увидел?

Она показала амбарную книгу от старосты и протянула листочек, на который всё угольком выписала. Проверяющий брезгливо, как жабу, взял листок и уставился на цифры. Нацарапанное Софой ему не понравилось. Думал, не в курсе драконесса, что ее человеки платили всё это время? Больше половины ведь уплатили. Но Софью Николаевну на мякине не провести, она подготовилась — дудки!

Наконец Черный сдвинул брови и процедил:

— Выплатить сорок девять монет до следующего праздника урожая.

Он взял у Софы свернутые в трубочку документы, прижал свое кольцо, и на бумаге появилась запись: «Внести сорок девять монет или в эквиваленте товаром».

Зыркнул еще раз на Софу и был таков. Обернулся. Взлетел, через несколько минут превратился в черную точку на небе и исчез.

Софью Николаевну разом покинули силы, она едва не упала, шмякнулась неуклюже на лавку и уставилась с немым вопросом на ведьму.

— Что теперь?

Старуха вздохнула, посмотрела с грустью на сбывшееся пророчество: «Угодила ты, эх, угодила».

— Теперь надо собирать монеты, иначе... Плохо будет иначе. Всем плохо. Завтра соберем сход и объявим сбор.

— Почему всем плохо? Обьявится новый хозяин, и заживете...

Даже Соф хмыкнула где-то в лопатках: «Не заживут».

Ядвига тоже кивнула обреченно: «Нет, ничего хорошего не будет. Еще дед по матери Соф освободил человеков, думаешь, почему мы платили всё это время? Ждали тебя, вас».

— От чего освободил?

Ядвига и Соф одновременно вздохнули тоскливо, только зверюга радостно оживилась и послала жуткую мыслекартинку. Волосы у бабы Софы моментально встали дыбом, какой ужас!

— Соооо, прекрати! Тварь такая! — Заорали одновременно и старуха, и молодуха. Такие зверства на Земле показывали в фильмах восемнадцать плюс. Софья Николаевна обмерла: «Куда ж я попала...»