Айканир, обуздавший гнев

Глава 1

Я — свет моего народа

Эпоха Покровителей

«Рождаясь под осколками Акропии, для нас всё предопределено».

Плач младенца разносился эхом над вершинами гор. Леденящий ветер обдувал крохотное, бледное тельце, что едва двигалось на каменных ладонях. Потомок первых творцов бережно поднял над собой крохотное существо, помогая тому узреть отголоски великого творения. И ребёнок замер, едва завидев осколки бескрайнего ночного неба.

«Мы не застали тот мир без боли, страха и сомнений из уст Покровителей».

В любопытных глазах отразились звёзды. Яркие огоньки отпечатались на радужке младенца вместе с течениями угасающей Акропии. Крохотные, бледные пальчики тянулись к ним с непреодолимым желанием прикоснуться к свету, рассекающему чёрный полог небосвода, подобно паутине.

«Жестокость разрушила все великие творения, оставив после себя лишь пыль и пепел».

Покровитель — потомок первых творцов — вознёс руку. Холодные, тонкие пальцы, белоснежные и блестяще гладкие, вырезали на лбу замёрзшего ребёнка три вертикальные линии. Серебряная кровь потекла мелкими каплями, заиграв бликами и вернув в жестокий мир детский плач.

«Не познав боль, не познаешь жестокость».

Стекающая с головы младенца блестящая кровь падала на гладкие камни горы Покровителей, впитываясь в твёрдые породы.

«Не познав страх, не познаешь и слабость».

Глянцевая, металлическая капля медленно растекалась, погружаясь в самые тёмные и отдалённые уголки земли. С каждой секундой гулкий и приглушённый детский плач исчезал в глубокой тьме. И вдруг в тишине пронёсся крик агонии.

«Лишь обуздав тьму нового мира, можно вернуть утерянное».

«И лишь готовый отдать свою жизнь сможет спасти тех, кто ему дорог».

Юноша с тремя шрамами на лбу широко открыл глаза. Юный Айканир очнулся в облаке горячего пара. Его раз за разом обливали кипящей водой. Кожа на нём нагревалась, становилась серой. Затем шла ледяная, и кожа снова белела. Вены вздувались от напряжения и стресса. Воздух разрывало шипением, всплесками и чьими-то воплями.

«Страх перед болью — это слабость».

За густым паром мелькали тени, разносились крики и лился кипяток. Перед юным Айканиром упал ровесник: тот судорожно дрожал, выговаривая что-то несвязное. Он был не готов принимать боль и мириться с нею. Она пугала его, заставляя сомневаться и бежать.

«Боль приносит гнев».

Молодой Айканир стоял прямо и неподвижно. Вода ошпаривала его раз за разом, сначала горячая, потом — ледяная. Жёсткие балки со свистом вылетали на него из тумана, избивая и проверяя тело на прочность. Шипастые плети обвивались вокруг его конечностей, медленно раздирая бледную кожу. Но молодой Айканир терпел, молчал и корчился, принимая все истязания. В его глазах копилась ярость.

«Гнев дарует силу».

Туман развеялся перед летящей булавой. Повзрослевший Айканир поймал её голой рукой. Длинные шипы пробили ему ладонь и впились в пальцы. Но суровый взгляд не дрогнул ни на миг. В нём пропала ярость и осталась одна лишь решимость.

«Сила приводит к могуществу».

Мощный удар выбил копьё из рук воина. Тот упал на землю и, попытавшись встать, остановился перед остриём меча. Взгляд воина перешёл с острия клинка на взрослого Айканира: тот стоял весь израненный, но непоколебимый.

«Могущество помогает принять сложнейшие решения».

Гул и скрежет пронеслись по скалистой долине на просторах разрушенного мира. Из кромешной тьмы вынырнуло чудовище на свет огня. Десятки воинов испытали первобытный ужас при виде угасшего. Они не чувствовали в этой чёрной, каменистой массе с шипастыми щупальцами и крупицы живой души.

«А тяжёлые решения ведут за собой тех, кто не видит спасения».

Все воины разом зажали уши от пронзительного, шипящего лязганья, с которым чудовище завопило. В его пасти вращались острые камни, похожие на клыки. И в тот самый миг, когда все попятились и закричали от боли в ушах, лишь могучий Айканир выбежал вперёд и атаковал угасшего в высоком прыжке.

«Только так можно вернуть мир, в котором не будет места страху, боли и жестокости».

Айканир ступал по аллее из белого мрамора. Его доспех сверкал в лучах заточённого света внутри кристаллов, освещающих город Кира-ла-нир. Горожане стояли вдоль аллеи, приветствуя и восхваляя Айканира. Он же шёл решительно к чертогам Покровителей, погладив по голове рядом стоящего мальчишку, с восторгом вышедшего из толпы дальше остальных.

«Я был рождён сильнейшим. Моя судьба была предрешена. И хоть меня готовили к борьбе, лишь я один мог сам выбрать личный путь. Это мой выбор, моё желание, мои мечты. Они будут исполнены, и я поделюсь ими с моим народом, как они поделились со мной своими. Ведь я…»

Айканир поднялся по ступеням к вратам чертогов Покровителей. Народ в округе ликовал. На вершине ждал потомок первых творцов — Покровитель Апехеи. И Айканир встал перед ним на колено и вознёс ладони, чтобы тот отчертил ему на пальцах и руках истовые узоры. Они витали в воздухе белыми лентами, и, когда они отразились на коже, Покровитель произнёс:

— Внемлите, киратани! Да вознесётся!..

«Верховный Айканир».

***

Дрожь земли пронеслась по белым залам. Из просторной ванны валил пар. Айканир лежал по голову в воде, рассматривая потолок. Сквозь туманную пелену вырисовывался плафон: на чёрном фоне тянулись белые линии течений Акропии среди знакомых звёзд. Ближе к округлой стене изображалась пятёрка образов первых творцов Апехеи. Всем своим видом они говорили о возвышенности, значимости и почтении.

У края ванны послышались всплески. По обе стороны показались девушки. Между их ладоней летали сферы из воды, которые они плавно погружали в ванну без шума и брызг. Густой пар поднялся новыми клубами. Вместе с уходящим шорохом шёлковых платьев пришли и одиночные шаги посыльного.

— Верховный Айканир. Прибыли пагубные вести, — заговорил голос из тумана. — У границ тлеющей гряды заметили угасших. Они затмили собой весь горизонт. Город Тайха-ла-нир пал. Наракх Отто-ра-кхей разрушил его без остатка. Теперь он ведёт полчища угасших на нас.

— Кто-нибудь выжил?

— К несчастью, наракх никого не оставил в живых, лианти.

— Веришь ли ты в нашу победу, Риласк?

— Я верю в вас, лианти, как и любой киратанец. Все будут стоять за город Кира-ла-нир, как вы стоите за нас. Даже моя вторая половина и наше дитя.

— До этого не дойдёт. — Айканир поднялся из кипящей воды. — Пока я жив, ни один ребёнок не возьмёт в руки меч от отчаяния.

Кожу Верховного покрывали шрамы: полученные в бою, на тренировках и на подношениях. На выходе из купальни его тело осыпали синим порошком, вспыхивающим, подобно искрам. Ожоги появлялись в виде металлических пятен, что быстро пропадали на его бледной коже.

«Я даровал вам мудрость. Вы же доверили мне своих сыновей и дочерей».

Верховный развёл руки в стороны. Служанки вышли из-за ширм. На ладонях у них парили золотистые ленты, повторяющие узоры на его теле. Те плотно обволокли всю спину, грудь, руки и ноги Айканира. Затем множество золотистых шипов впились в его кожу до самых костей. И ни один мускул не дрогнул в этот миг.

«Я восхвалял великих творцов. Вы же превозносили моё имя».

Айканир медленно поднял руки, взывая к образам первых творцов, начертанным на стенах. Свои ладони они направляли точно на него, благословляя на волю, чистоту разума, силу и защиту.

«Я прикрывал вас своим телом. Вы же возлагали в мои ладони мечи».

Верховный вновь развёл руки, и служанки возложили в его ладони рукояти истовых мечей. Узоры сияли на серебряной стали, соединяясь с истовыми узорами вонзённых в тело лент.

«Я — ваша опора. Вы же — мой свет».

Скрестив клинки перед собой, Айканир резким движением увёл их в стороны, и всё в округе стихло. Пропали всплески воды из купальни, тихий звон залов и дыхание служанок.

«Вы вернёте силу небесам. Я же — верну вам надежду».

***

Айканир открыл глаза и очнулся на поле битвы. Масштабное сражение разворачивалось вдоль всей стены города Кира-ла-нир, уходя далеко за горизонт. Всюду лежали истерзанные, расчленённые и раздавленные трупы когтистых и шипастых тварей. Доспехи Верховного испещрили царапины и смолистые, бурлящие пятна крови, въедавшиеся в металл. Кругом звенело железо, доносились крики, хрипы и рыки. Воины погибали один за другим в схватке с наракховыми исчадиями, похожими на обезумевших зверей, с окаменевшей, чёрной кожей и раздробленными телами, двигающимися по неведомой воле. И всё это под великими просторами небосвода, которые затягивал тёмный смог.

Впереди, на спине одного из гигантских чудищ, похожего на массу каменных щупалец, стояла чёрная фигура — Наракх Отто-ра-кхей. Тот держал руки за спиной, наблюдая всеми четырьмя глазами за Верховным.

Айканир в ответ не отводил от него взгляда, пробиваясь сквозь бесчисленные орды звероподобных чудовищ, погибающих без капли страха в разбитых душах.

Наракх оскалил чёрные клыки и прошипел:

— Ат-кха-накхи!

По его приказу и движению руки одно из гигантских чудищ ринулось вперёд, сотрясая землю. Айканир повернул мечи, и узоры на них засветились золотым сиянием. Простым движением он соединил рукояти и, раскрутив обоюдоострое оружие, бросил его вперёд. Сияющий диск разрезал надвое исчадие Бездны и направился в сторону Наракха.

Отто-ра-кхей с лёгкостью словил клинки, зажав их между пальцев, и отбросил в сторону. С хрустом его смольных пальцев земная твердь задрожала. Стометровые куски породы взмыли в небо и сжались под сильным давлением в монолитные колья обсидианового железа.

Глаза Айканира засияли, как и узоры на его доспехах. Он побежал вперёд под шквалом остроконечных монолитов. Они пролетали со свистом, разрывая почву под ногами и срывая пластины доспехов одну за другой.

На фоне звёздного неба промелькнуло яркое свечение отброшенных ранее мечей. Они стремительно возвращались к вытянутой руке Айканира. И когда они упали ему в ладони, то он напитал их собственной фари и, уподобившись вспышке, разрушил все существующие колья на своём пути.

Всего на миг, но Наракх потерял Верховного. Едва он обернулся, как в него полетели вертикальные, световые лезвия. Они вынудили его спрыгнуть с чудища, которое тут же разрезало на десятки кусков.

В воздух поднялись клубы грязи и пыли. Айканир вынырнул из них, и Наракх принял его атаку на созданные лезвия из чёрного металла.

— Отпустите надежды, — прошипел Наракх. — Сгиньте в тишине.

— Вам, тварям, никогда не познать цену жизни, подаренной нам Эллесами.

— Да… Ваше существование сложно понять.

Наракх оскалился, и из его тела образовались дополнительные руки с закруглёнными лезвиями. В беспорядочном вихре они наносили удары, оставляя глубокие порезы на теле Айканира. Верховный отвечал не меньшим, одновременно отражая и отрубая конечности Отто-ра-кхея.

Лезвия и мечи сталкивались с оглушительным звоном и ослепительными искрами, ломаясь и искривляясь. В последний момент, оставив Наракха ни с чем, Айканир осветил свои клинки, собираясь нанести последний удар, что решил бы всё. Но промелькнувший ухмыляющийся оскал чёрных, острых зубов внушил сомнения.

Наракх вмиг срастил отрубленные конечности и свисающую часть туловища и поймал замахнувшиеся на него мечи одними лишь пальцами: клинки тут же рассыпались, превратившись в металлический песок.

Из земли вынырнуло монолитное копьё. Айканир едва успел закрыться от него последними пластинами на предплечьях. Сильный удар отбросил Верховного на сотню метров. Он с трудом встал на ноги, поднял голову и, увидев тысячи заготовленных копий обсидианового железа, оглянулся назад. Стены города возвышались вдали за его спиной, а под ними сражались лучшие воины, удерживая ровный строй.

Айканир выдохнул и поднял руки к небу со словами:

— Я — творение великих творцов. Мои слова — эхо ваших голосов. Моё имя — Аих-ха-них.

За спиной Айканира прозвучало его первородное имя, пропетое воинами:

— А-их-ха-ни-х!

В пять движений копейщики запустили вертикальные волны белого света в сторону Верховного. Они разрубали всех угасших чудовищ на пути, но только не Айканира. Волны разбились о его руки, напитав светом истовые узоры на его золотых лентах. Белые линии витали вокруг него в виде первородных слов, сотрясая воздух. Они сместились к ладоням, на которых сначала появились рукояти, а затем и выходящие из них истинно истовые клинки.

Наракх зашипел. Его пальцы затрещали, вынуждая копья дрожать. Направив руку вперёд, он заставил их вылететь навстречу Верховному.

Айканир отпустил мечи: они привязались к его запястьям цепью из плотного света. Раскручивая их, он побежал вперёд, отражая все прилетающие в него атаки. Сотни звонов, свистов и взрывов копий проносились перед его глазами. Он стремительно приближался к Наракху, не обращая внимания на разрывающуюся плоть, вонзающиеся осколки и жгучую боль от ожогов.

Оказавшись достаточно близко, Айканир заметил под ногами Наракха ловушку из десятков заготовленных лезвий чёрного железа, готовых остановить любое наступление.

Отто-ра-кхей выпустил их прямо перед ним, но что-то в движениях Верховного было не так.

Айканир не держал мечи наготове, не защищался и не замахивался. Вместо этого он вонзил клинки в землю и, потянув за цепи, запустил себя вперёд. Он пролетел между лезвиями, пока те ещё не примкнули друг к другу достаточно близко. Одно из них отсекло руку Верховному, но тот не замешкался ни на секунду.

Наракх в спешке постарался предпринять хоть что-то, но Айканир настиг его в два быстрых шага и пронзил тело голой рукой.

Верховный крепко сжал пальцами чёрную сердцевину. Кристаллизованная энергия билась у него на ладони. Он поднял её вверх вместе с Наракхом: тот вопил, хрипел и корчился, терзая руку, лицо и глаза Верховного сотнями мелких когтей.

Айканир не обращал на них внимания. Он стоял неподвижно, не отводя своего непоколебимого взгляда.

Прозвучал хруст позади Наракха, похожий на треск стекла.

— Тох-ко… — из последних сил шептал Наракх. — Ти-хи-на…

Сердцевина лопнула, точно стекло, и все четыре глаза Отто-ра-кхея потухли. Его худое, угольное тело, испещрённое бороздами, рассыпалось в прах. Айканир открыл ладонь, позволяя осколкам разлететься. Все наракховые исчадия вокруг, что боялись вмешаться в сражение, ринулись к Верховному.

— А-их-ха-ни-х! — прозвучал громогласный клич воинов. Волны света пронеслись рядом с Айканиром, разрывая землю и снося всех наракховых исчадий на своём пути.

«Поэтому нельзя бояться жестокости нового мира...»

— Нужно с нею сражаться, — проговорил Айканир, направившись в сторону города, пока из его отсечённой руки вытекала серебряная кровь.

Верховный прошёл мимо шеренги воинов — последнего оплота, что так и не вступил в сражение благодаря своему правителю. Они расступились перед ним и склонили головы, отдавая честь и уважение.

Ворота отворились, и все увидели своего героя, победившего могучего Наракха. Без слёз никто не мог взглянуть на него, но даже так ни один из горожан не подбежал к нему и не стал помогать, как бы ни хотел.

Айканир олицетворял непреклонность, решимость и мужество. Помочь ему — означало лишить его всего того, чего он достиг. Поэтому он шёл твёрдо и неторопливо, однако в глазах его уже угасал золотистый свет.

И в центре города Кира-ла-нир, взобравшись по сотням ступеней к чертогам Покровителей, Верховный Айканир сел на трон и проговорил:

— Мы вернём себе мир. И наши потомки заживут спокойно, рано или поздно.