Авантюристы

Глава 1

Лес, холодный моросящий дождь. Два заклятых друга, продрогших до костей, спорят друг с другом.

— Колясик, не ты ли утверждал, что мы за час минуем этот лес и выйдем на большак? Уже пять часов мы бредём по этой жиже, в горле першит, с носа капает и в сапогах плещется вода. — Гнусаво произнёс Кир Ветродуй.

— Что вы, господин? Вы же сами видели, как на горизонте, за верхушками деревьев, промчалась карета. А время пути я лишь предположил. Я человек маленький, науке расстояние считать не обучен. Брякнул, а вы не против. Ну я и решил, что раз вы согласились, то так и есть. Господин-то, думаю, умный. А тут эвон как вышло. — Пыхтя, отвечал Колясик.

— А, то есть это я виноват в том, что мы промокшие плетёмся тут уже несколько часов? Постой… Ты только что сказал, что я тупой?

— Да что вы? Побойтесь бога, господин. Разве ж я мог?

— Ах ты… — воскликнул Кир, но зацепился ногой за кочку и упал в болотце. — Вот если бы сапоги не натёрли ноги, я бы тебе всыпал. — Сказал он, поднимаясь мокрый пуще прежнего. — Дёрнул же меня чёрт связаться с неблагодарным боровом.

— Вы, господин, тоже, знаете ли, не заварной пряник.

— Ещё и огрызается! Надо было оставить тебя в том болоте! — Крикнул Кир.

— Да иногда мне кажется, что моя жизнь сложилась бы лучше, не вытащите вы меня тогда. — Так же криком ответил Колясик.

— Вы чего раскричалися-то, хлопцы? — раздался вдруг голос.

— Кто здесь? — в один голос спросили товарищи, озираясь по сторонам.

— Тише, говорю, не кричите. Всех зверей мне в лесу распугали. — Ответил голос.

Друзья обернулись на звук и увидели перед собой на пеньке маленького старичка. Он сидел, сняв свою широкополую шляпу, которая была покрыта мхом. Старичок был худеньким, одетым в простую одежду. Его длинная седая борода свисала до земли, а из-под кустистых бровей смотрели живые жучки-глаза. Он сидел, сложив руки на трость, и пристально смотрел на путников.

— Заплутали мы, отец, устали и промокли, — обратились к нему друзья. — Настроение скверное, вот и повздорили.

— Я вижу, — сказал старичок. — Скоро стемнеет. Ночь — время лесных духов, которые любят подшучивать над заплутавшими путниками. Но их юмор не всегда понятен людям. Пойдемте ко мне, там вы и перекусите, отдохнёте и обсохнете.

— Но нам нечем отблагодарить тебя, отец, — произнес Кир.

— Я стар, мои суставы уже не те, и я устал. Возьми мой короб, — попросил старичок, обращаясь к Киру.

Только сейчас Кир заметил доверху нагруженный короб, который стоял у пенька.

— Колясик, слышал? Возьми у дедушки короб, — передал Кир поручение своему слуге.

Колясик, хмуро, подошел и с удивительной легкостью вскинул на себя короб.

Старичок хитро прищурился.

— Раз твой товарищ несет короб, то возьми меня на спину, чтобы мы быстрее добрались до хаты, — предложил он.

Кир окинул взглядом старичка: маленький, худенький, много весить не может — и согласился.

Только старичок залез Киру на спину, то вцепился мертвой хваткой в плечи. И как даст ему тростью пониже спины.

Подгоняемый болючими ударами, Кир со старичком на спине помчался через лес, а за ними Колясик. Вскоре они выбежали на полянку, на которой стояла хижина и несколько пристроек.

Оказавшись у дома, старичок резво соскочил со спины Кира, подхватил короб у запыхавшегося Колясика и, приказав друзьям раздеваться, пританцовывая, поспешил в хижину. Вскоре он вернулся, вручил товарищам, оставшимся в одном исподнем, топоры и велел нарубить дров.

Некоторое время спустя затопили печь, и над полянкой распространился аромат грибной похлебки.

Когда над лесом сгустились сумерки, а старичок с путниками повечеряли, хозяин дома отправился в погреб и вернулся с внушительным бутылём.

— Вот вам, выпейте, — произнёс он, ставя перед Колясиком большую медную кружку, доверху наполненную мутной жидкостью. Затем он начал аккуратно вбивать в горлышко початок кукурузы. — Выпейте, кружка предназначена на двоих…

Однако, пока старичок был занят, Колясик, не задумываясь, осушил кружку залпом.

— Ах ты, торопыга! — воскликнул старик, вновь откупоривая бутыль. Он плеснул половину кружки и предусмотрительно подвинул её Киру. — Вы приняли лекарство, теперь вам необходимо хорошенько пропотеть. Я постелил вам хвойную лежанку в бане. Идите, ложитесь и спите. И вот ещё что: дверь закройте на засов и не открывайте её до утра, что бы ни происходило на опушке.

Друзья отправились в баню и улеглись на хвойную подстилку. Они почувствовали, как по телу растекается жар, а на лбу выступает испарина.

— Ты как, Колясик, ничего необычного не чувствуешь? — спросил Кир.

— А то как же господин Кир. Да сказать как-то стыдно.

— Да говори уже.

— Я чувствую, как изба кругами летает, и это… Как чресла жаром налились, поднялись и затвердели крепче камня.

— И у меня то же самое. Вот думаю, не напутал ли дедок с лекарством-то?

— Понятия не имею.

— Ладно, давай друг к другу спинами повернёмся и попробуем заснуть.

Спустя некоторое время наши герои засопели. Колясик провалился в глубокий сон, в то время как Кир спал беспокойно.

Проснулся Кир глубокой ночью и увидел, что за криво сбитыми досками двери мелькают огни. Он подкрался ближе, вглядываясь сквозь щели, но ничего не мог разобрать. Собравшись с духом, он отварил засов и приоткрыл дверь.

Перед его взором предстала поляна с большим костром, вокруг которого водили хоровод обнажённые девы, радуясь ночи. Их кожа имела зеленоватый оттенок. Одна из них заметила, что за ними подглядывают, и, виляя округлыми бедрами и покачивая другими своими прелестями, направилась к соглядатаю.

Кир был заворожён, аж рот открыл.

Дева подошла к двери, приоткрыла её, улыбаясь, и спросила:

— Ну что, добрый молодец, пошалим?

* * *

Утром приятели проснулись свежими и бодрыми, от хвори не следа. Их вещи высохли, и после завтрака они отправились в путь. Старичок указал им тропу к большаку.

Они быстро прошли через лес, но Колясик время от времени кряхтел и слегка отставал. Когда они вышли на тракт, Кир не выдержал и спросил друга:

— Колясик, почему ты так тяжело дышишь, стонешь и идёшь в раскоряку, словно неделю скакал без седла? Неужели не отстала от тебя хворь простудная?

— Не знаю, господин. Вроде бы и насморк прошёл, и в горле не першит, и сил в организме хоть отбавляй. Но вот седалище… Оно саднит и ноет. Возможно, вчера я его мокрыми одеждами натёр или ночью ветками ели.

— Да? Ну не знаю, — сказал Кир Ветродуй.

А сам призадумался о том, не привиделись ли ему ночью зеленокожие девы. И почему-то ему стало неловко перед другом.

Оставшийся путь до ближайшего крупного города они проделали молча, каждый погружённый в свои мысли и думки.