Аунигара, или Атриум между мирами

Предостерегающее письмо читателям от автора

Существуют параллельные миры — их много, очень много, бесконечно много.

Во многих из них есть такие же Земли, как наша, истории которых развиваются очень по-разному. Достаточно малейших расхождений, чтобы все пошло не так, особенно если изменения накапливались даже не века и тысячелетия, а больше, чем четыре с половиной миллиарда лет!

На некоторых землях живут и царствуют люди, где-то хозяевами планеты стали совсем другие существа. В одних цивилизациях правит магия, в других люди давно уничтожили сами себя, третьи прямо сейчас замерли перед пропастью…

Между параллельными мирами существуют порталы, проходы, которыми могут воспользоваться все желающие. Но, далеко не все разумные существа путешествуют с благими намерениями. Поэтому вокруг порталов были созданы пограничные пункты, сотрудники которых проверяют путешественников и либо дают добро на пересечение границы, либо запрещают переход.

Я рассказываю историю об одном маленьком Рубеже, соединяющем два мира — нашу (или очень похожую на нашу) Землю и мир, где техника совсем не развита, потому что там правит магия.

* * *

Впрочем, конечно же, нет, я рассказываю не о Рубеже. Это история обо мне. О моем пути.

Некоторые мои поклонники говорят, что я, хотя скромнее будет — мои дела, вошли в историю нескольких разных реальностей.

Пусть говорят. Но я по себе знаю, что прежде, чем войти в историю, нужно влипнуть в целую кучу самых разных историй — диких, смешных, глупых, опасных, восхитительных. Иначе не получится.

Да, я женщина. Поверьте, это многое меняет в жизни отважного героя, удел которого — бесконечные драки и сражения. Мне же приходится сражаться так, как могу. Увы, у меня нет огромных кулаков, и я не владею ни холодным, ни горячим, ни другим, какое оно там еще бывает, оружием. Поэтому приходится выкручиваться по-женски. Но что, раз уж вы это читаете, значит у меня это пока получалось. Угу, волшебная сила мне в помощь, ну и наши девичьи штучки, куда без них.

А еще я свободная женщина, по крайней мере, была такой долгое время. Это значит, что кавалеров и идиотов вокруг меня было много. Кто пропустит возможность завести необременительный роман с ликтором? До поры до времени мне не хотелось привязываться очень близко к одному единственному, любимому, потому что одиночество сулило приятные приключения. Увы, не все они были так приятны, как мне хотелось, но даже этот опыт, пусть и порой, изрядно жестокий, я не променяю на другой. Потому что только до тех пор, пока ты не научишься принимать себя такой как есть, а потом прощать слабых, пока не научишься игнорировать, не научишься ставить границу между собой и идиотами, ты будешь влипать в истории — приятные и не очень. «На ошибках учатся». Умники учатся на чужих. Я училась на своих.

* * *

Маленькое сообщение для тех, кто решился почитать или послушать мои книги.

Их будет много. Потому что много лет я записывала то, что со мной происходит. Друзья настаивают, чтобы я опубликовала эти записи. Быстро не получится, потому что сначала их нужно привести в порядок, а дел у меня немало.

Один из моих приятелей, листая тетрадки, заметил странную закономерность — в каждой из них был персонаж, не всегда самый важный, но имя которого начиналось на определенную букву, причем все эти буквы волшебным образом складываются в алфавитном порядке. Приятель посоветовал называть мои записи тоже по алфавиту — для тех, кто читает с электронных устройств, это будет удобно. Я совсем не умею давать названия своим историям, поэтому легко согласилась на его предложение — одной проблемой меньше.

Тетрадки у меня уже подписаны и добралась я до буквы «Т». Посмотрим, будет ли что-то дальше, но пока вот так. Рассчитывайте свои силы — если долгие истории вас не привлекают, то и браться не стоит.

* * *

И еще.

Советую начать знакомиться с этими историями, начиная сразу со второй ("Бандерлог").

Потому что первая ("Аунигара") — это немного занудное введение в удивительный мир, в который меня забросила судьба, да мимолетное знакомство с некоторыми персонажами, которые будут встречаться на страницах некоторых следующих историй. Если же у вас выпадет свободная минутка, вы можете вернуться и пролистать вот эту, самую первую историю, в которой все, собственно, для меня и началось…

(Если быть честной, то там я была такой наивной идиоткой, что даже вспоминать тошно. Но не упомянуть о начале пути нельзя. Да, глупая, но ведь это все равно была я…)

В общем, я предупредила. Решать, конечно же, вам.

Ваша забавная, преданная и бесшабашная Юнта

Пролог

Невероятные события происходят тогда, когда их не ждешь. Другое дело, что если ты не готов их встретить, то они либо пройдут мимо, либо увлекут в свои жернова и перемелют так, что не будешь рада. По крайней мере, для меня это так. По крайней мере, во сне.

Жила себе спокойно, фланировала из комнаты в кухню и обратно. И все было хорошо, спокойно и размеренно. Но иногда нападала на меня странная тоска. Тоска о несбыточном.

Кто я? Копирайтер. Представляете, да?

Сидишь, стучишь по клавишам, и тебе на голову сыплются деньги. Точнее, на карточку. Лафа! Казалось бы. Но заказчики вредные, а я въедливая, не могу за двадцать минут настучать связный текст на незнакомую тему. То есть могу, но не буду. Вначале я должна погрузиться в тему. Это несколько часов. И лишь потом можно писать статью. Обратная сторона медали — за эти часы погружения никто не платит.

Радовали лишь нежданные сны…

Наступило очередное дождливое утро. На небе — тучи. Пришлось даже свет включить. По подоконнику стучит дождь, но в комнате душно. И статья никак не складывается, даром, что вчера весь вечер искала в интернете нужные материалы. Грущу, печалюсь, даже злюсь на себя, но компьютер все же включаю…

Внезапно в глазах темнеет… Обнаруживаю себя лежащей, уткнувшись носом в траву. Оглядываюсь и вижу небольшую полянку посреди леса. Вокруг меня — ёжики. Много.

— Эй! — бормочу я, пытаясь встать на четвереньки. — Давайте дружить.

— Мы — ёжики!

Хм, это я и сама вижу. Но главное — слышу. Какие-то они очень разговорчивые. Так бывает? Стая говорящих ежей? Восторг! Глаза мои округляются, словно я вдруг очутилась в аниме.

— Мы — ёжики-оборотни! — наконец, уточняют они.

— Понятно, — улыбаюсь я, усаживаясь. — Приятно познакомиться. Меня зовут Юнта. Я — просто человек… эээ… двуногое без перьев.

— Плохо, что без перьев. Да и иголок нет, — хмыкает ёж, сидящий рядом со мной. — Но это дело поправимое. Ближе к ночи уколю тебя. И станешь ёжиком-оборотнем.

Тьфу. Про аниме можно забыть. Глаза у меня уже как у совы. Но мосты понимания наводить надо — глядишь, и обойдется.

Давно знаю, что люди очень любят рассказывать о себе, только этим бы и занимались. При этом дела других их мало интересуют. Так что если хочешь быть милой, учись слушать, слышать и служить жилеткой для плакс.

«Раз ёжики умеют говорить, значит такие же болтуны, как и люди», — подумала я. И угадала!

— Расскажите мне о себе, — прошу я.

Вокруг все тут же заговорили — громко и тихо, быстро и медленно, но совершенно непонятно.

— Таааак! Замолчали! — не выдержала я, хватаясь за голову. — Пусть кто-нибудь один расскажет!

Ёжики начали переглядываться. А потом выталкивать вперед одного ежа. Самого большого.

— Приветствуем новобранца, — пропыхтел он, усаживаясь рядом со мной. — В общем… У нас тут все просто. Днем мы чаще дружные ежи. А ночью можем оставаться ёжами, а можем вернуться к своему начальному или сопредельному виду.

— Сопредельному?

— Уфх. Трудно вот с новичками. Ничего не знают. Садись поудобнее, и слушай.

— …у нас здесь каждый ёжик является двойным оборотнем. — Плюс базовая натура тоже сохраняется. Но в момент укола передается только актуальная и базовая натуры….

— Актуальная?

— Ну да, та, в которой оборотень тебя инициирует. То есть ёжиком ты будешь в любом случае. А вот свою вторую ипостась можешь выбрать. Есть у тебя какие-нибудь мечты? Кем бы ты хотела стать?

Я почувствовала, что голова у меня сейчас треснет — от всей этой совсем даже не квантовой запутанности, а от абсурдности происходящего.

— Замечательно тут у вас, но мне пора, — сказала я, поднимаясь. — Надеюсь, еще увидимся…

— Куда-й-то ты собралась? Это же особый лес! Не можешь ты отсюда уйти, пока тебя кто-то из нас не уколет. Так что давай, выбирай!

Час от часу не легче. Проснуться бы поскорее, что ли? Не может же все это безобразие происходить на самом деле, правда? Но пытаюсь быть вежливой, неизвестно ведь, что у этих ежиков на уме.

— Что выбирать, дорогие?

— Кем быть хочешь? У тебя выбор большой, видишь, сколько нас тут собралось!

— Не понимаю, — помотала я головой.

— Ох, ты ж… — самый большой еж разочарованно подергал носом. — С информацией работать не умеешь? Или не слушаешь?

Вот тебе, получай, дорогая Юнта. Теперь поняла, почему на копирайтинге не зарабатываешь и друзей у тебя на раз-два? Слушать не умеешь, информацию не обрабатываешь…

«Забавный сон. И полезный», — подумала я, не спеша, впрочем, просыпаться.

— Ох, — тяжело вздыхаю, изо всех сил пытаясь изобразить удивленный испуг и изобразить из себя знак вопроса. — Поменять уже ничего нельзя будет?

— Нет. Выбираешь один раз, — твердо настаивают они.

Как же все сложно… Интересно, а у каких зверьков секс самый увлекательный? И вообще… жизнь, отношения?

Смешно вам, да? А вы бы лично что выбрали? Вернее — кого?

* * *

Солнце скрылось за деревьями. На начинающем темнеть, небе проявился тонкий серп луны. Я зябко поёжилась и усмехнулась: скоро сама стану ёжиком. Интересно, а ежи ёжатся от холода?

Поляна вдруг пришла в движение. Ежи вдруг начали расти и уменьшаться, менять формы и вид. За доли секунды превращались в…

…заяц… косуля… ворон… воробушек… тигр… волк… стрекозы — много стрекоз… котенок… белка… нет, несколько белок… люди — человек пятнадцать, очень разных по возрасту и национальностям…

И все они вдруг затеяли хоровод. В глазах мерцало. Потом у меня начала кружиться голова… И вдруг вращение остановилось, круг распался… И раздался, словно вырвавшийся из одной гигантской глотки стон:

— Нееееет!

Поднялся жуткий гвалт.

— Не смей! Не смей! Не трогай!

Я почувствовала укол в предплечье. Боль вывела меня из ступора. Глянула на руку — чуть выше локтя виднелась царапина. Все тело скрутило. Казалось, я внезапно сжимаюсь в точку… На мгновенье я закрыла глаза, а когда открыла…

Мир был слишком большим. Все вокруг было слишком большим. Громадный ёж, вдвое выше меня, смотрел печально. Невероятные чудовища рассерженно кричали… не на меня… на прекрасную маленькую птичку с острыми крыльями.

— Свершилось, — печально сказал ёж. — Не повезло тебе. Не быть тебе ежом.

Я вздрогнула и тут поняла, что рук у меня больше нет. Есть перья. Темные, почти черные. Встряхнувшись, поняла, что к перьям прилагаются крылья.

— Бей предателя! — раздавались вокруг крики.

Какой-то человек подхватил меня и швырнул высоко в небо.

Я почувствовала, что подлетаю вверх, а затем падаю… Распростерла крылья. Дернулась… Полетела!

Ввысь. Ввысь. Поляна уменьшилась. Ее уже почти не видно в массиве леса.

— Я птица! — с восторгом кричу я.

— Ты стриж, — подтверждает маленькая черная птичка, летящая рядом.

Воздух бьет в лицо, крылья отлично держат, даже махать не нужно. Разве что не вмешиваться. Хотя вмешаться очень хотелось, но каждый раз, когда я пыталась управлять крыльями, тут же кувыркалась вниз. Очень сложно доверять крыльям. Но надо. Хотя бы так, как мы доверяем ногам, не контролируя движение каждой мышцы.

Внизу речка. Ура! Я так хочу пить!

Я попыталась притормозить. Но это было ошибкой. Воздух перестал держать меня, потерял упругость, закрутил меня в вихре, которым я не могла управлять, потащил, ударил, сжал, сплющил…

«Домой! Хочу домой!» — в истерике подумала я.

И мир погас.

* * *

…Лоб болел, поскольку я впечаталась им в свой рабочий стол, заваленный, к счастью, бумагами, иначе было бы еще больнее. Какая же я буйная во сне бываю, это что-то.

Я удовлетворенно огляделась. Клавиатура на выдвижной столешнице. Огромный монитор, принтер, сканер и тихонько урчащий ноутбук…

Хихикнула. Ну и сон мне приснился!

Страшно хотелось пить. И есть. И курить. Я же не курила уже целую вечность!

Куда ты, тропинка, меня привела

День был теплым и солнечным. Отважные лучики солнца пробивались сквозь листву, но не обжигали, а лишь высвечивали, подчеркивали красоту зелени и выхватывали ягоды земляники. Я могла бы собрать их, но не хотелось останавливаться, и я катила себе по тропинке.

Когда до станции оставалось километра три, мне вдруг послышались голоса. Тихие, но очень четко выговаривавшие слова.

— Юнта-Юнта, спешит менять судьбу. Пришло время, пришло время. Юнту-Юнту, небывалая ждет судьба…

Голоса не были пугающими, не понять было даже — мужские или женские. Слова звучали так, словно их напевал сам лес.

— Ау! Кто здесь? Здравствуйте! — так же негромко отозвалась я. Повышать голос почему-то не хотелось.

Меж деревьев мелькнула чья-то фигурка.

Замедлив ход, почти остановившись, я потрясла головой и пригляделась. Небольшой, ростом не больше метра, человечек мерцал, то появляясь, то пропадая, хотя не двигался, а стоял, улыбаясь.

— Надо же, слышит, видит нас, добрая, честная, — сменили пластинку голоса.

В этот момент велосипед сильно тряхануло, заднее колесо вдруг отскочило и покатилось куда-то в лес, я еле успела подставить ногу, чтобы не упасть.

— Оставь его и дальше иди сама! — доброжелательно посоветовали голоса.

Чертыхнувшись, я огляделась, но никого не увидела. Человечек исчез. И голоса стихли.

— Что это было? — почти шепотом спросила сама себя.

— Иди налево, увидишь свою тропинку, — прошелестел в последний раз лес, а затем голоса окончательно пропали, только пели где-то вдали птицы.

Велосипед был безнадежно испорчен. Ездить на одном колесе я не умею, а второго видно нигде не было. Куда оно укатилось, интересно?

Помню, что откатывалось оно назад, но сейчас почему-то возвращаться совершенно не хотелось. Чуть помешкав, я сошла с широкой тропы, чтобы найти место, где я на время оставлю велосипед. Катить его на одном колесе до самой станции совершенно не хотелось.

Пройдя несколько метров, втиснула калеку-велосипед между толстым стволом дерева и раскидистым кустом ежевики. Сорвала несколько ягодок, сунула в рот, и тут увидела чуть заметную тропинку, убегавшую прочь от главной тропы.

Неуверенно сделала шаг, другой по этой тропинке, а потом бодро зашагала по ней. Настроение почему-то вдруг улучшилось, ни голоса, ни велосипед уже не вспоминала, просто шагала и шагала, наслаждаясь прогулкой и думать забыв о том, чтобы ехать домой на свою безнадежную копирайтерскую каторгу.

Я потеряла счет времени — прошло может быть минут тридцать, а, может быть, и несколько часов, когда передо мной выросла удивительная, сказочная избушка. Небольшая, в одно окно, из потемневшего от времени дерева.

— Избушка-избушка, повернись ко мне передом, а к лесу задом, — то ли подумала, то ли вслух сказала я, вспомнив детские сказки.

И она вдруг заскрипела, запыхтела, да начала разворачиваться. Дурдом продолжался. Может, я снова сплю, как тогда, с ежиками? Стояла и разглядывала дивное крутящееся строение. Никаких курьих ног у избы не было. Развернувшись ко мне крыльцом, она надсадно скрипнула и остановилась.

Я потрясла головой. «Сказка. Я попала в сказку. Какой хороший сон», — подумала я, не в силах стряхнуть наваждение. Несколько секунд ничего не происходило. Затем дверь распахнулась и на крыльце показалась молодая женщина в изрядно выцветшем сарафане.

— Привет! Тебя дивьи люди сюда направили? Или сама забрела? — спросила она, доброжелательно улыбаясь.

— Голоса, — выдавила из себя я, почему-то говорить стало вдруг очень сложно. — Или карлик… Не знаю.

— Хорошо. Значит древние чуди перебежали сюда и приманили тебя. Они всегда чувствуют, где и перед кем нужно показаться. Не волнуйся, это замечательное событие. Когда-то они и меня сюда привели. Так что заходи, желанной гостьей будешь.

Кивнув на дверь, она развернулась и вошла в дом.

Чуть помедлив, я двинулась за ней и очутилась… Сейчас это называют тамбуром — знаю, потому что совсем недавно писала серию статей про загородное строительство. Но здесь, в избушке, мне хотелось назвать это старинным словом «сени». Я заметила какие-то садовые инструменты, веники, ведра. Была тут и широкая полка, под которой стояла разнокалиберная обувь.

Миновав сени, вошла в огромную чуть овальную комнату, превышавшую размерами видимую снаружи избушку раза в три. Стены были сложены из тех же темных бревен, что снаружи. Зал освещался множеством ламп (керосиновых, что ли?), а с высокого потолка по бокам свисали какие-то сухие растения. В углу расположился огромный… камин. По крайней мере, снизу он походил на камин, а сверху у него была большая полка, на который горделиво стояло нечто вроде самовара без ножек. Окон почему-то было четыре, справа и слева от двери, в которую я вошла, и напротив. Это было странно, поскольку снаружи я видела одно окно. На двух окнах позади меня были легкие тюлевые занавески, два противоположных закрывали тяжелые темные шторы.

— Располагайся где тебе удобно, — гостеприимно обвела зал руками хозяйка.

Почти в центре комнаты стоял большой деревянный стол. С одной стороны вдоль него разместилась скамья со спинкой, по виду напоминавшая скамейки в городском парке, только гораздо длиннее. В дальних концах стола стояли два деревянных кресла с высокими спинками. Обстановку дополняли три кресла поменьше, придвинутые к столу напротив скамьи. Двигать их мне не хотелось, слишком тяжелые на вид, да и пробираться к скамье тоже, поэтому я прошла и уселась на краешек большого кресла.

— Отлично! Споемся! — снова улыбнулась хозяйка. — Что есть, пить будешь?

— Все равно, — пожала я плечами. — Хорошо бы воды…

Илок

Мы разговаривали уже второй час. Хозяйка расспрашивала меня о детстве, учебе, работе, а сама нахваливала пироги с капустой и сыром, квас и терпкий травяной чай, которыми меня потчевала. Пироги действительно оказались очень вкусными, воздушными, с хрустящей нежной корочкой, квас был холодным, а чай, хоть и непривычный, но приятный, так что в рекламе они точно не нуждались, зря Аунигара, так звали хозяйку, их рекламировала.

Рассказывать о себе я не привыкла, но здесь оказалось это очень легко — вспоминались всякие детские события, выстраиваясь во вполне увлекательные истории.

— А что это за место? — не выдержала я, наконец.

— Думаю, ты уже сама поняла, — лукаво улыбнулась хозяйка. — Заколдованное. Это — обвела она руками зал, — атриум. Граница меж двух реальностей. Ты выгляни в окошки-то.

Приоткрыв занавески, я увидела освещенный солнцем лес — тот, откуда сюда пришла. А вот из окон напротив — тоже лес, но совсем другой. Там была ночь, светила странная зеленоватая луна, размером поменьше, чем наша, да и деревья были совсем незнакомые.

— Что там? — удивленно спросила я, опуская тяжелые шторы.

— Лес. Остров. Другой мир. Совсем другой, если честно. Твой мир — мир технократии, таких на свете довольно много, почти четверть человеческих. А здесь — мир магии, гораздо более распространенный, больше половины миров, из тех, где живут люди, такие. Хотя, конечно, каждый мир не похож на другие.

Хозяйка, выглядела моей ровесницей, может быть была чуть постарше. Но тут я взглянула на нее, и обомлела. Она почти все время улыбалась — то добродушно, то ласково, то понимающе, а сейчас я вдруг поняла, что это лишь некая привычная маска, скрывающая ее истинные чувства. Потому что глаза у нее были… равнодушными, спокойными, как у древней черепахи.

«Мне в общем все до фени» — знакомые слова. Усмешка сытой лени с оттенком хвастовства. Ты кто такая, Феня, в каких живешь местах? Ты ведьма или фея?.. Буфетчица в летах.

Вот такую «Феню» из стихотворения Евтушенко мне и напомнила Аунигара. Ей не было дела до меня. И вообще не до чего и не до кого. Она жила в каком-то своем внутреннем мире. Мне внезапно стало страшно, просто жуть пробрала, даже передернуло.

Хозяйка это заметила. А, может, мысли мои читала, не удивлюсь.

— Ты оборотень, — утверждающе сказала она. — В кого перекидываешься? Похоже, что в кошку… или лису… Что-то своенравное.

Мне не хотелось рассказывать ей свой сон. Оборотней не бывает. Это все сказки. Подумаешь, приснилось, что я превратилась в стрижа. Упоительное чувство полета, впрочем, я запомнила каждой клеточкой тела. Но тут засомневалась. Просто молча смотрела на хозяйку избушки. Иногда промолчать полезнее, чем вываливать на собеседника всю свою правду. Потом все же ответила, почему-то радуясь тому, что она не угадала.

— Стриж. Эта такая маленькая птичка.

— Стриж? Странно. Непохоже…

Я еще помолчала. Раз она делает паузы, я тоже буду. Чувствовала, что она давит, подчиняет, и я вдруг поняла, что сейчас только и начинается настоящий разговор. Противостояние. Борьба воль.

— Это шутка, — равнодушно (надеюсь) отмахнулась я. — Просто сон.

— Нет. Не шутка. Ты действительно оборотень, я это четко вижу. Но птичьего в тебе совсем ничего нет. Ты не могла захотеть такой судьбы.

— Почему же, летать — это восторг, счастье, упоение! — я пыталась говорить эмоционально или хотя бы с иронией, но сама внутри вся похолодела.

Неужели я и вправду — оборотень? Неужели то был не сон?

Она молчала, о чем-то раздумывая.

— В твоем мире нет явной магии, — сказала она после долгой паузы. — Где ты могла стать оборотнем?

Затем я глубоко вздохнула и медленно выдохнула. Привычный навык помог. Ерунда. Экзотическая избушка, молодящаяся дамочка с глазами старой черепахи. Тут еще и не такое померещится.

— Да нигде не могла. У нас действительно нет оборотней, — хмыкнула я, сделав ударение на слове «нас».

Дверь напротив меня открылась, и в атриум вошел юноша. Хрупкий, дерганый блондин с волосами до плеч и в каком-то нелепом наряде. На ум приходили лишь какие-то сказочные слова «в кафтане», «в шароварах». Где я их еще могла слышать? Только в сказках.

— Илок, ты некстати, у меня гостья, не видишь? — фыркнула Аунигара, обернувшись к нему и покачав головой.

— Познакомь нас.

Голос у него был ломкий, неровный.

— Юнта, познакомься, это наш залетный шут, мы зовем его Илоком. Илок, это оборотень-стриж. Ее зовут Юнта.

— Привет-привет, милый стриж, — поклонился шут, вымученно улыбаясь. — Счастлив встрече, надеюсь, еще не раз увидимся. Однако, — лицо его разительно переменилось, — как о величайшей милости умоляю простить меня за ужасное поведение. Я сейчас ненадолго лишу тебя общества нашей восхитительной хозяйки, у меня к ней крайне важный разговор.

— Юнта своя. Будет здесь жить, — холодно сообщила Аунигара, от чего сердце мое протестующе встрепенулось. — Можешь говорить при ней.

— Дорогая хозяюшка, мой разговор не о наших делах, а о твоих, — неожиданно злым и холодным голосом предупредил ее Илок.

Хозяйка с недовольным видом поднялась и, кивнув мне: «Извини, я ненадолго», — вышла. Парень последовал за ней.

Курящий стриж

Я словно очнулась. «Что это значит? С какой стати я должна здесь жить?» — раздраженно подумала я, когда за Аунигарой и Илоком закрылась дверь.

Ситуация была очень странной. Я уже ничего не понимала: как я сюда попала, зачем рассказывала о себе этой странной женщине, что это вообще за место такое… Может быть пора проснуться?

Ущипнула себя за руку, но это не помогло. Значит нужно просто уйти… Но лишь подумала об этом, даже успев встать, как откуда-то из-под потолка, шурша крыльями, слетела большая черная птица. Ворон?

Негромко предупреждающе каркнув, уселся над притолокой двери, в которую я входила. Не помню, кто притворил ее, но сейчас она была закрыта.

— Мне что, нельзя уйти?

Ворон утвердительно кивнул.

Драться мне с ним, что ли? Я встала. Ворон предупреждающе каркнул. Но я направилась не к двери, а к окошку.

Отдернув занавеску, увидела широкую просторную веранду, на которой стоял круглый плетеный столик и пара таких же кресел. На одном лежала подушка в гобеленовой наволочке, а на другом был небрежно брошен плед.

Когда я подходила к этому окну в прошлый раз, за ним был знакомый мне лес. Откуда здесь взялась веранда? Мистика. Сон. Нужно срочно проснуться — этот сюжет мне надоел. Снова ущипнула себя. Безрезультатно. Закрыла глаза и представила свою комнату. Обычно это помогало. Увы, не в этот раз. Проснуться не получалось.

Хозяйка вернулась. Я это скорее спиной почувствовала, нежели услышала. И ощутила, что она сильно не в духе. Прежней доброжелательной атмосферы в атриуме больше не осталось.

— Прости меня, девочка, непредвиденная ситуация, так бывает, — сказала она.

— Я вам не девочка. Я хочу уйти.

— Да, конечно, Юнта, прости. Не слишком приятные известия, так что немного выбилась из колеи, — в голосе ее почувствовались прежние добродушные нотки, но прежняя заботливая гостеприимность исчезла.

— Могу я чем-то помочь? — с изрядной долей иронии спросила я.

— Нет, пока не стоит, — покачала она головой. — Позже. У нас не очень много времени, а у тебя, я полагаю, есть множество вопросов. Давай отложим их ненадолго.

В глазах ее мелькнуло что-то человеческое. Забота? Участие? Сочувствие? Я задернула штору и вернулась к столу.

— Здесь можно курить? — спросила я, доставая из кармана сигареты и зажигалку.

Аунигара вдруг хмыкнула, а затем рассмеялась.

— Поразительно. В первый раз вижу курящего стрижа… Дыми, если тебя это успокаивает. Мне сейчас нужно будет все твое внимание, так что не отвлекайся.

Она отошла к высокому серванту, стоящему в углу и вручила мне пепельницу. Похоже, что глиняную.

— Давай устроимся поудобнее…

У окна, от которого я только что отошла, вдруг обнаружились низенький столик и два широких мягких кресла, затянутых светлой гобеленовой тканью, как подушка на веранде. На столике стояли две кружки из грубого фаянса.

Аунигара, прихватив со стола тарелку с печеньем и кувшин с квасом, уселась в одно из кресел.

— Откуда они здесь взялись? — спросила я, хотя после обнаруженной недавно веранды за окном, уже ничему не удивлялась.

— Ерунда. Я тебя научу, это несложно.

Я взяла чайник и пепельницу, поставила их на маленький столик и уселась в кресло, оказавшееся на удивление уютным.

Знаете, есть такие кресла и диваны — мягкие, красивые, но… Помню, как в одной риелторской конторе, где я работала пару месяцев, в приемной поставили такой диван. Кожаный, на вид очень дорогой. Сядешь в него, и проваливаешься попой чуть не до пола. Ощущение, что в мягкой люльке находишься. Приятно. Но половину клиентов, особенно тех, кому за тридцать, из этого дивана приходилось потом извлекать. В нем же все очень мягкое, опереться не на что, и если мышцы у тебя не очень сильные, то без посторонней помощи с него и не выбраться. Не знаю, кому в голову пришло поставить в приемной такое злодейство, но постоянные клиенты предпочитали постоять у стенки.

Кресло в избушке было мягким, но не слишком, в нем можно было расслабиться, отдохнуть, но в любой момент встать без усилий. Затянутые гобеленом подлокотники были довольно твердыми, так что подняться, опираясь на них руками, не представляло проблем. В общем, несмотря на мои опасения, кресло оказалось вполне комфортным. К чему бы это?

* * *

— Разговор долгий, а времени мало, — Аунигара налила себе квасу и отпила. — Постараюсь быть краткой. Если сможешь, не перебивай… Я попала сюда примерно как ты, даже немного моложе была. Так же как тебя, привели сюда меня дивьи люди. Они вообще все всегда правильно делают, так что не сомневайся, ошибки быть не может… Тогда здесь жил старик, который приютил меня и многому научил. Но в один печальный день ушел и не вернулся. И я его заменила.

Лицо у хозяйки стало отрешенным, она словно глубоко-глубоко ушла в собственные мысли. Затем встряхнулась, взяла пару печенек, и продолжила:

— Здесь Граница. Не такая, как в реальном мире. Скорее, дыра, проход, портал — называй как хочешь. Ойталык, тот старик, был ликтором. Охранял, пропускал. Но когда исчез, пришлось мне на его место встать. Так и сторожила вот… почти дюжину дюжин местных лет…

— Больше ста? — не удержалась я, прикинув эту «дюжину дюжин». — Прости, думала мы ровесники…

— Не бери в голову. Здесь другое время… Когда ты сегодня пришла, я подумала, что станешь мне помощницей, коллегой, выберешь, что тебе интереснее, и будем вдвоем сторожить Границу… Эх, сложно все. То, что я узнала сейчас… Возможно… мне сегодня придется уйти. И я не знаю когда смогу вернуться. Так что сразу включайся в работу. Сложного ничего нет…

— Почему мне?

— Потому что ты пришла. С прошлым своим порвала. Тебя больше в твоем мире нет. И не было никогда.

— Как это нет и не было? — изумилась я.

— Возьми и проверь. Телефон у тебя есть? Позвони родным, друзьям.

Я вытащила из кармана телефон и ткнула по строчке «Аня» — мы с ней сегодня с утра разговаривали. Она ответила сразу, словно телефон в руке держала.

— Аня, привет! Это Юнта…

— Кто? Откуда у вас мой телефон? Не звоните мне больше. Достала эта реклама…

В трубке раздались гудки.

— Мама, привет! — набрала я следующий номер.

— Светочка? Уроки уже кончились?

Какая еще Светочка? Какие уроки?

Но голос был точно моей мамы!

— Мамочка, это Юнта…

— Я вам не мамочка. Не морочьте голову. Что со Светланой?

Я нажала отбой и взглянула на Аунигару.

— Они тебя не помнят. Совсем. Тебя нет и не было. Кстати, и телефон свой можешь выбросить. Здесь электричества нет, заряжать негде будет. Да и звонить некому. Ты теперь одна. Совсем одна. Ты ликтор. На помощь никто не придет, все будешь делать сама…

— Да что за ерунду вы говорите? Прекратите! — взорвалась я.

— Успокойся. Покури. Я же просила не перебивать. Времени мало…

— Не морочьте мне голову. Я ухожу. Я ничего не понимаю и понимать не хочу. У-хо-жу.

Я встала, подобрала со стола сигареты и зажигалку, подошла к двери. В последний момент испугалась, что она окажется запертой, но она легко открылась. И вышла…

Сеней не было. И моего леса не было. Была веранда. Правда в кресле на этот раз сидел… сидело какое-то лохматое существо, которое при виде меня торопливо спрыгнуло и убежало за угол.

Перед домом раскинулась лужайка, а дальше — ряды огородов и сарай. Обойдя избушку вокруг, по круговой веранде, поняла, что снаружи она оказалась очень большой, и теперь ее следовало бы называть «жилым домом в усадьбе», а никакой не «избушкой», Где же мой лес? А так же крыльцо и все, что я раньше видела. Я даже зарычала от бессилия.

Сон продолжался. Да, в грезах спящего возможны любые фокусы, но то, что я не могла проснуться, никак мне не нравилось.

Достала сигарету, покурила. Потом сделала несколько глубоких вдохов. И вернулась в дом.

* * *

Аунигара по-прежнему сидела в кресле, хрустела печеньем и запивала его чаем. На меня взглянула, и отвела глаза.

— Не нужно на меня давить, ладно? Я этого не переношу, — тихо сказала я, усаживаясь в кресло.

— Вижу. Прости. Знаешь, ты мне напоминаешь металлическую линейку. Можно ее сгибать, сгибать, сгибать. Она подчиняется, без вопросов. А потом вдруг вырывается и бьет тебя по лбу.

— Точно! — сравнение было неожиданно верным, и я даже улыбнулась, чего никак от себя не ожидала.

— Я понимаю, что тебе сейчас тяжело. Но потерпи, а? Пожалуйста. Время на исходе. И я хочу помочь тебе, хоть как-то подготовить, облегчить хотя бы начало твоей новой жизни.

— Если бы не ваше давление, я бы включилась в игру гораздо азартнее, — сухо сказала я.

— Давай на «ты». Ненавижу выканье… Я не давлю. Я даю информацию. Вынуждена делать это очень быстро. Просто постарайся не сопротивляться. Воспринимай как увлекательный роман, где все происходит не с тобой, а с неизвестной тебе девицей двадцати пяти лет.

— Постараюсь.

— Итак. Что мы имеем. Ты оборотень-стриж. Летать любишь.

— Люблю путешествовать. А, летая, это сделать проще. Хотя я вовсе не уверена, что оборотень. Это же был просто сон!

— Ты оборотень. Давай сейчас не будем это обсуждать. Поверь просто, что это важно. В любой момент можешь перекинуться в стрижа и обратно.

— Не могу. Не умею. И не верю…

— Тяжело мне с тобой. Не волнуйся, уже сегодня ты научишься этому. Но вначале о главном… Дом этот — застава, пропускной пункт. Проходящие через него люди чаще всего называют его Рубежом. Самые разные существа могут через него путешествовать из одной реальности в другую, проносить неопасные на стороне приема артефакты и знания.

— Что за реальности? Прости, я не понимаю.

— Параллельные миры в твоей терминологии. Их много, бесконечно много. Они существуют независимо друг от друга. Но в некоторых местах, таких как это, грань между ними истончается и становится возможным переходить из одной реальности в другую. Почти во всех реальностях существует Земля. Но они очень разные, потому что история в них развивалась разными путями. Есть очень похожие на твою привычную Землю. Есть такие, в которых всё настолько иначе, что невозможно поверить, что эта та же самая Земля. Это если коротко.

Аунигара посмотрела на меня оценивающе — понимаю ли я ее? Если отвлечься от того, что это говорится мне, то, да, почитать об этом любому было бы интересно, в том числе и мне.

— Есть одна проблема. Переходить из одной реальности в другую нужно очень осмотрительно. Не везде нужны знания, имеющиеся в других мирах. Они могут оказаться опасными. Наш пропускной пункт нужен, чтобы оценивать эту опасность и не пропускать потенциально опасные знания, людей, технологии туда, где они могут навредить.

— Навредить может что угодно и кому угодно, — возразила я. — Старый спор ученых: можно ли давать обществу технологии, к которым оно не готово? Например, атомную бомбу.

— Атомная бомба — ерунда. Это просто инструмент сдерживания для ваших зарвавшихся политиков. Но в других реальностях есть что-то, к чему ваш мир не готов. Например, к власти магов высоких степеней. Но и волшебный мир не готов встретить огнестрельное оружие. Каждому свое. Есть миры, где все люди — телепаты. И один такой недобросовестный человек способен угробить другой мир, в котором телепатия не развита. Примеры можно множить до бесконечности, но на это у нас нет времени. Потом сама разберешься. Тем более что став ликтором, ты приобретешь способности, которых у тебя раньше не было. Жаль, что времени, как у меня, чтобы опробовать и свыкнуться с ними у тебя не будет. Но ты справишься, иначе бы ты просто сюда не попала.

— Какие способности? С чем справляться? Простите… прости, но я совсем ничего не понимаю.

— Не нужно тебе пока понимать. Просто запоминай. Ликтор как стражник нужен для того, чтобы не пропустить нежелательных существ и нежелательные артефакты из одного мира в другой. Ликтор-пограничник нужен для того, чтобы пропускать допустимых для данной реальности существ и артефакты из другой реальности. Запомнила? Поняла?

— Вроде бы пока понятно. Непонятно только как именно он это делает. В смысле ликтор.

— Ликтор… Давай я буду говорить «ты». Представь. В этот дом стучатся. Если это путешественники между реальностями, то дом становится Рубежом — границей, заставой, пропускным пунктом, называй как хочешь, мне привычнее Рубеж, так его Ойталык называл. Ты принимаешь гостя как хозяйка. Оцениваешь. В тот момент, когда решение принято, ты превращаешься в… на твоем языке это «ликтор» — охранник, стражник, пограничник, хранитель, надзиратель — ты можешь выбрать любое название, которое тебе комфортно. Когда я говорю «превращаешься», это значит, что в тебе проявляются нужные силы. И ведешь себя соответственно. У тебя будут нужные для этого силы и умения. Хотя поначалу будет не хватать опыта. Не наломать дров тебе помогут жильцы этого дома.

Я подняла брови. Жильцы? Час от часу не легче, что это еще за жильцы? Вот тот давешний шут?

— Здесь кроме тебя и меня нет людей. По крайней мере, постоянных. Бывают такие как Илок — он заходит время от времени. Проблем от него порой больше, чем от контрабандистов, но иногда он полезен. Когда я говорю о живущих в доме существах, то имею ввиду не людей. С вороном ты уже познакомилась. Есть и другие. Постепенно ты со всеми встретишься и, надеюсь, подружишься. Это не слуги, не работники на окладе. Это существа, которые помогают, страхуют, развлекают… Облегчают тебе жизнь и исполнение твоих обязанностей. Они свободны. Если им не понравится здесь жить, они в любой момент уйдут, улетят, уплывут. Пока, при мне, одни живут здесь постоянно, другие возникают только тогда, когда они очень нужны, третьи заглядывают на несколько дней, а потом исчезают по своим делам. Со временем ты со всеми познакомишься и разберешься кто есть кто…

Я сидела и качала головой. Очень интересная сказка. А уж сон — просто замечательный. Только понять ничего невозможно. Я имею в виду прикладную часть. Какие-то неизвестные существа. Какие-то силы ликтора. Что это вообще такое?

Аунигара налила себе чаю. Я последовала ее примеру и закурила. Кстати, насчет прикладных вопросов. Где я буду брать сигареты, если магазина поблизости не наблюдается? Ну и другие товары — одежда, еда, всякие хозяйственные штуки…

— Через наш Рубеж ходят люди и существа разных реальностей. Но физически здесь существует только два входа. Твой мир, и мир Угайника. Угайник — это реальность, немного похожая на твою Землю, но ее цивилизация основана на магии. Это намного удобнее, чем все ваши технологии. Правда учиться, чтобы нормально колдовать, придется долго, примерно как у вас — детский сад, школа, университет. Так что поначалу будешь пользоваться услугами местных волшебников. Особо сильных среди них нет, но помочь Рубежу они всегда готовы. Илок или кто-нибудь другой из залетных сведет тебя с ними. Со стороны магического мира наш дом находится на большом острове, в центре которого высится гора, а на ней расположен храм. Когда освоишься немного, сходи туда. Может быть там, ты найдешь себе учителя. Я сама больше дюжины лет брала уроки у одного из смотрителей. Там своя иерархия, есть внутренние служители, есть местные. Но в этом ты сама разберешься…

— Отлично звучит. Но я по-прежнему ничего не понимаю. И использовать твои рассказы точно не смогу. Это не руководство к действию, не метод и не навык.

Наверное, мне просто все это надоело. Я устала и от прогулки, и от разговоров. Нужна была пауза, минут на хотя бы двадцать. Полежать, подремать. Или просто немного подумать… У каждого человека должен быть свой угол, место, где он может побыть наедине с собой. Иначе я не в состоянии нормально жить и работать. Поэтому, кстати, и работать в набитых людьми офисах, магазинах, производствах, я так и не смогла.

Аунигара на мой эмоциональный выплеск не отреагировала, но стала невероятно печальной. После долгой паузы, он тихо сказала:

— Ты мне не веришь. Это плохо, очень плохо. Впрочем, нет, я не обвиняю. На самом деле это отличные качества. Ты своенравна, делаешь только то, что хочешь и не любишь подчиняться. Не зная магии, уже выстраиваешь защиту. Отличные, замечательные качества для хранителя Рубежа. Но сейчас это некстати.

Слишком долгое сдерживание эмоций и невозможность проснуться пробудили во мне неожиданную ярость, которая вылилась в форменную истерику.

— Я ничего не выстраиваю, — закричала я, вскочив на ноги. — Это просто йога, дыхательные упражнения. Ты не понимаешь! Не можешь понять! Мне всегда сложно было жить, люди использовали меня только как жилетку для своих слез и жалоб на жизнь. У меня нет друзей, только знакомые. Не могла удержаться ни на одной работе — поверь, меня никто не гнал, просто сама там не в состоянии была долго находиться. Поэтому теперь работаю на дому. Так, чтобы без людей, без общения, без этих бесконечных выслушиваний их причитаний… Дыхание многие годы помогало мне выживать, общаться, не бить по мордам всех, кто приближался…

Я внезапно задохнулась. Если все бессмысленно, зачем кричать и волноваться? Лучше бы проснуться, в самом-то деле. Не знаю, с чего я вдруг сорвалась. Может быть стало обидно, что сейчас, даже в этом сне, знакомая мне ситуация повторилась. Воспринимать меня «своей» не хочет абсолютно никто. Выплакались, высказались и убежали. А я снова кукуй одна, и дела до меня нет никому.

— Зачем я это вам рассказываю? — тихо, почти обреченно, спросила я, вернувшись в кресло.

— Понимаю тебя, — улыбнулась Аунигара.

Нет, вы подумайте, она еще и улыбается! Во мне снова стала подниматься волна злости. Видимо, заметив мою ярость, Аунигара стала очень серьезной. На этот раз ошибиться было невозможно: она смотрела на меня с состраданием.

— Все твои проблемы от того, что ты жила не своей судьбой. Ты чудовищно одинока. И почему-то мучаешься этим. Не нужно. Одиночество — удел сильных людей. Да, некоторые могут изображать любовь и дружбу, даже верить в то, что любят и дружат, однако только в случае, если им удалось хоть немного задеть свою судьбу или полностью влиться в ее поток. Но в душе они всегда одиноки. Как ты. У тебя есть только одна проблема — ты не то что не поймала, но даже самым краешком не задела свою судьбу. Впрочем, в ближайшие годы ты могла бы договориться и с ней, и с миром. Неполноценно, частично, но тебе стало бы полегче…

Мне показалось, что Аунигара выворачивает мою душу. Говорит именно то, что я всегда знала… Знала, но не формулировала вот такими словами.

— И как ее искать? Судьбу? — я хотела вложить в свои слова иронию, но получилось скорее жалобно.

— Не так уж сложно, — пожала плечами Аунигара. — Чаще всего человек чувствует необходимость изменить свою жизнь примерно в твоем возрасте. Это время судьбы. Она покажет себя с разных сторон, важно лишь не упустить момент и не испугаться. Примерно до тридцати лет у человека уже формируются нужные навыки и появляются силы. Всегда важно уметь замечать любую возможность, изменять обстоятельства, вырываться из рутины, кидаться в неведомое. Но когда наступает время судьбы — особенно… Ты, Юнта, так и сделала. Кардинально. Ты скором поймешь, что это большая удача. Кстати, второй такой пик наступает у вас после выхода на пенсию. Благодари судьбу, что тебе не пришлось столько ждать.

— Неправда. Все не так. Конечно, мне было некомфортно, я ощущала, что могу жить иначе. Но я люблю людей, понимаю их, чувствую их боль. Просто не могу подолгу находиться с ними в одном пространстве. Мне хотя бы иногда нужно оставаться одной. А еще я страстно люблю путешествовать. Мотаться между городами, ездить из одной деревни в другую, видеть новые ручьи и реки, холмы и горы, озера и моря. Не задерживаясь, не ища теплых пляжей и надежных спутников… Поэтому твоя дикая идея поселить меня в этой избушке безо всяких контактов с людьми и лишив возможности путешествовать мне категорически не нравится.

Глаза Аунигары вдруг разгорелись торжествующим огнем.

— Вот именно! Именно это ты здесь и получаешь! Ты хочешь быть нужной — это твой способ чувствовать себя любимой и здесь ты будешь нужна постоянно, порой даже ежедневно. Ты любишь решать нетривиальные задачки и здесь ты получишь их в огромном количестве. Ты хорошо чувствуешь людей и это очень необходимый навык для хозяйки Рубежа. Тебе время от времени нужно побыть одной — и ты сможешь получать эти передышки в любой момент. И! Самое важное! Ты любишь преодолевать себя и свои страхи, свои комплексы, но сделать это можно лишь имея цель. И здесь она у тебя будет. Путешествовать без обязательств? Отсюда сколько угодно! Пойми, всё, абсолютно всё здесь будет к твоим услугам!

— Ну да, из избушки не выбраться, домой не вернуться…

— Из «избушки», как ты ее называешь, выбраться можно. Это ведь просто Рубеж, вход в портал, граница. Пропускной пункт между двумя мирами. И кто сказал тебе, что путешествовать ты не сможешь? Сможешь! И еще как! По самым удивительным мирам! Твои горы-моря-деревушки хороши. Но ведь чужие миры могут оказаться еще интереснее!

— Выйти на пять минут в другой мир пока следующие туристы не пожаловали? — со злой издевкой фыркнула я.

Да, признаюсь, все, что она тут рассказывала, было мне по сердцу. Однако сидеть, не смея отойти от дверей, я бы точно не смогла. Сбежала бы через неделю.

— Ты не услышала главного. Здесь другое время. Вот мне почти семьсот лет. И большую часть из них я путешествовала по разным мирам, проведя здесь меньше пяти дюжин лет. Если захочешь, сможешь путешествовать еще больше. Я же, если честно, совсем не путешественник, а домоседка. Иногда путешествовала в особенно интересные миры, но чаще просто по делам или для секса. Например, языки разных реальностей нужно знать, они усваиваются автоматически при переходе. Разнообразие секса в разных реальностях такое, что дух захватывает… впрочем, тебе пока об этом рано, прости, выглядишь как взрослая, но пока еще ребенок. Ничего, подрастешь, оценишь… А когда прибыл в незнакомый мир, иногда хочется с ним познакомиться… Проведя там месяц или год, я возвращалась сюда такой же, как ушла…

Какая привлекательная ложь! Или не ложь? Стоит ли мне воспринимать ее слова всерьез? И почему я так настойчиво сама себя уговариваю не верить Аунигаре? Только потому, что ее слова не вписываются в привычный мир? Во сне я обычно веду себя гораздо свободнее, принимая чудеса за игру. Почему же сейчас это не так?

— Прости, что перебиваю, Аунигара. То, что ты говоришь, очень интересно. Но… У меня чувство, что я нахожусь за какой-то стеной, барьером, куда никакие твои аргументы не проникают…

Она вдруг поднялась из кресла. Встала, выпрямившись в струнку, и закинула голову назад. Через несколько секунд над ней что-то замелькало. Стрекоза? Сосредоточиться на насекомом было очень сложно. Оно мигало, мерцало, как давешний человечек в лесу — то казалось, что вот, летает, в следующее мгновение оказывалось, что никого там нет.

Аунигара встряхнула головой и расслабленно села в кресло.

— Ты просто гений. Как только сумела почувствовать чужую ворожбу? Даже я не разглядела. Илок не зря тут болтался, негодяй, — устало сказала она.

— Сейчас мне легче. Что это было? Стрекоза?

— Это была Нарагиз. На твоем языке ближе всего… фея, наверное. Она раскрыла и уничтожила ворожбу Илока.

— Из-за нее я не хотела соглашаться?

— Да нет, это побочный эффект… Он просто хотел внушить тебе симпатию к себе, привязать.

— У него не вышло, — холодно ответила я. — Мне он не понравился.

— Странно, что у тебя сработала собственная защита… Но это хорошо. Из твоего мира иногда приходят люди, наделенные магической силой, но мало кто умеет ею пользоваться. Впрочем, мы сейчас не о том.

Она сделала паузу, словно решаясь на что-то.

— Ты готова окунуться в чудеса?

— Пожалуй, — ответила я, чуть подумав. И добавила, усмехнувшись: — Если они не будут такими… травмирующими.

— Хорошо. Тогда вставай… Дай руку. Закрой глаза и ничего не бойся…

Я послушалась. Встала и зажмурилась. Мелькнула мысль, что все это мистификация. И Аунигара просто наложила на меня какое-то заклятие. Но она взяла меня за руку и увлекла за собой.

Ликтор Рубежа

Сделав несколько шагов, я вдруг поняла — что-то произошло. Нет, не то чтобы произошло, но почувствовалось. Показалось, что я вдруг оказалась в какой-то тончайшей пленке, в паутине, в мыльном пузыре. Мои органы чувств оказались бесполезными. Это было только некое совершенно не физическое ощущение.

Впрочем, описывать то, что длилось какое-то мгновение, практически невозможно. Мы с Аунигарой сделали еще один шаг, и вдруг мне показалось, что «мыльный пузырь» лопнул.

— Открой глаза.

Когда я закрывала глаза, мы шли от кресел, а сейчас почему-то оказались к ним лицом. Я потрясла головой, которая слегка гудела, как в самолете, провалившемся в воздушную яму.

Аунигара выпустила мою руку и сказала:

— Присаживайся и подожди, я сейчас.

Она стремительно вышла из атриума в дверь, которая вела в магический мир и быстро вернулась с маленьким блокнотиком в руках.

— Спросишь у ворона, где ты будешь брать сигареты. Извела ты меня с ними, — сказала она, усаживаясь в кресло и перелистывая блокнотик.

Действительно, курить хотелось невыносимо. Я достала из кармана пачку, но она была пустой. Невероятно. Перед своей прогулкой взяла новую пачку, в дороге не курила, только здесь. Сколько я выкурила? Три сигареты? Четыре? Куда же делись остальные?

— Что с моими сигаретами?

— Ты их выкурила. Прости, прежде чему уходить в нору времени, надо было предупредить тебя, но я побоялась. Петля времени, так называл ее Ойталык. Я про себя называю ее норой — забралась в нее, выбралась обратно, здесь, в этой реальности ничего не изменилось. Увы, памяти о проведенном в норе времени тоже не остается, так что мы с тобой вернулись такими же, как ушли. Я научилась записывать ключевые события своих путешествий, чтобы потом вспомнить о нем. При должной тренировке с помощью этих записей остальные знания, события и даже ощущения вспоминаются сами.

По-видимому, мозг у меня в этой ее норе отключился. Я вообще не могла понять, о чем она говорит. Только все сильнее хотелось курить, и думать ни о чем другом я уже не могла.

— Итак, — продолжила Аунигара скороговоркой, листая странички, на каждой из которых было хорошо, если по пять слов, а где-то вообще одно. — У нас с тобой были очень напряженные несколько недель. Я учила тебя колдовству, рассказывала о профессии ликтора. Подготовила как могла за такое малое время. Можно было бы задержаться подольше, но в той реальности, где мы были, не было этих твоих дымящихся палочек. Не волнуйся, что ты ничего не запомнила, просто мы вернулись в ту же точку времени, из которой ушли. Однако все, чему ты там научилась, останется с тобой. Сейчас ты ничего не помнишь. Но когда будет нужно, тело само вспомнит.

— Невероятно. И неправдоподобно. И… я ничего не чувствую. Никаких навыков…

— Ерунда. Все придет, ты справишься. Не волнуйся, если обнаружишь у себя какие-то новые способности…

Раздался стук в дверь.

Сердце мое неожиданно ухнуло вниз, а затем заколотилось так, словно хотело выскочить из груди.

— Прячься, — приказала Аунигара и взмахнула рукой.

Неожиданно я оказалась под самой крышей, едва удерживая равновесие на доске, идущей параллельно толстой потолочной балке почти у самой стены. С изумлением я вдруг заметила, что центральная часть потолка в атриуме прозрачна — то ли стекло, то ли какая-то другая пленка вздымались небольшим овальным куполом. Впрочем, доска, на которой я сидела, была в стороне от льющегося из этой башенки света, здесь было довольно темно, так что меня, в джинсах и темно-синем пуловере, снизу было вряд ли видно. Рядом со мной сидел ворон.

— Слушай, ворон, прости, я не знаю, как тебя зовут, не успела спросить у Аунигары. Будь другом? Не знаю как, но ты бы не мог раздобыть для меня сигарет? А то я все эти разговоры хозяйки пропускаю мимо ушей, только и думаю о том, как бы покурить.

Ворон глядел вниз, в атриум, делая вид, что не слышит меня. А, может, и вправду не слышал. Тогда я тоже посмотрела вниз. И чуть не свалилась со своего насеста.

Аунигара стояла перед двумя очень странными существами. Почему-то в первую секунду подумала, что это хтонические божества, но потом мне стало не до философских определений.

Они выглядели как люди, закутанные в темные плащи с глубоко надвинутыми на глаза капюшонами. Но даже отсюда, сверху, было понятно, что это нечеловеческие существа. На их спинах виднелись горбы, а под капюшонами, казалось были скрыты громадные уши. Они были кряжистыми и почему-то казались мне зловещими.

Впрочем, вели себя они себя спокойно. Я взглянула вниз как раз в тот момент, когда один из этих горбунов протянул что-то Аунигаре… можно сказать, на ладони, но то была не ладонь, а что-то вроде копыта.

Аунигара только посмотрела на это что-то. Они беседовали, но я не понимала ни слова — язык был совершенно непохожим на известные мне. Казалось, что у всех троих, нет голосовых связок, они не говорили, а, скорее, трещали и щелкали.

Ритм речи ускорился и стал громче, похоже на то, что они начали спорить о чем-то. Внезапно одно из этих существ протянуло свою… скажем так, руку, и обхватило Аунигару за плечи, пытаясь увлечь за собой, к двери.

И тут я увидела, как хозяйка дома превращается в ликтора рубежа. Нет, внешне ничего не изменилось. Но даже я под потолком, почувствовала исходящую от нее Силу. Аунигара чуть двинула плечами, а схвативший ее черный горбун отлетел метра на два, к самой двери. Второе существо попятилось, но тут же было скручено, скомкано и обездвижено. В воздухе мелькнула молния, которую Аунигара выпустила из ладони и уже начавшее подниматься, опираясь на дверь, первое существо было поражено — на мгновенье окуталось блекло-розовым облаком и безвольно упало на спину.

Второе существо запустило в ликтора закручивающийся по спирали черный шар. Я вскрикнула, предупреждая об опасности, но Аунигара выставила появившийся прямо из воздуха полупрозрачный щит. Шар как бы прилип к щиту и с очень неприятным звуком начал ввинчиваться в него.

Лежащее на полу существо, бросившее шар, тянуло руку в его сторону, словно толкая его воздухом, а Аунигара изо всех сил старалась удержать щит. Однако шар медленно, но уверенно двигался вперед через прозрачную защиту.

Я вцепилась в доску, боясь от волнения потерять равновесие. Наверное, мне нужно прийти к ликтору на помощь, но прыгать вниз было безумием — до пола было метров шесть, если не больше. Что же делать? Я оглянулась, но не нашла ничего, что можно было бы кинуть в нападавшего. Нащупала в кармане зажигалку и с силой швырнула в него.

И это оказалось ошибкой.

Существо вздрогнуло, когда в него попала зажигалка, в панике выкрикнуло что-то трескучее, и шар пробил щит.

Аунигара отскочила влево, но шар перенаправил движение и поплыл к ней. Щит исчез, но в следующее мгновение тело ликтора окуталось тонкой голубоватой пленкой. Почему-то я сразу поняла, что это защитное поле.

И что творить магию в этом поле Аунигара не сможет.

Дверь, которую я воспринимала как ведущую в свой мир, резко распахнулась, и на пороге возник… светящийся единорог. Не знаю, как еще можно назвать это существо — массивное, словно крупный бык, с шерстью цвета светло-лилового перламутра, громадным рогом, слегка загнутым острием назад.

Единорог стремительно пересек атриум, наклонил голову и, насадив горбуна свой рог, подбросил вверх. Раздался жуткий вой. Умирая, поверженный враг своим последним действом швырнул ярко алый сгусток чего-то, что я назвала про себя шаровой молнией, в своего напарника. А сам умер. Я не увидела, а почувствовала это. Из него ушла жизненная энергия, душа или нечто, без чего ни одно существо не может считаться живым.

Второй горбун, в которого попала молния, вдруг зашевелился, одним движением вскочил на ноги и, подняв вверх свои руки-копыта, бросил в Аунигару бешено вращающийся световой диск. Ее дикий, яростный крик бессилия потряс меня настолько, что я едва не свалилась вниз.

Аунигара сбросила с себя голубую пленку и выставила новый щит — яркий, как солнце, успев в последний момент. Диск ударился в щит и рассыпался острыми искрами, от которых загорелся пол.

Единорог поддел на свой рог и второго врага, и я снова почувствовала момент, когда тот умер. Убрав щит, Аунигара повела руками и пламя на полу затухло. Я облегченно выдохнула.

И тут дверь в магический мир распахнулась, и в атриум полезло невообразимое число каких-то незнакомых мне и уж точно негуманоидных, небольших, не выше полуметра, существ — без одежды, лохматых с почти круглыми фигурками, передвигавшимися на коротеньких лапках.

Что происходило дальше, описать невозможно. По атриуму, из которого исчезли и оба стола, и все кресла, и остальная мебель, еда и посуда, начали метаться сгустки энергии. Наверное, это были и атакующие, и защитные поля. Карлики издавали воинственные крики, уже на совсем другом языке, больше похожем на человеческий вой.

Клубок существ перекатывался по атриуму, распадался и снова объединялся вокруг Аунигары, которая успевала и защищаться, и атаковать. Вот уже несколько нападавших лежали по разным углам, но клубок маленьких тел не унимался и продолжал крутиться вокруг ликтора рубежа.

Я не заметила в какой момент и куда исчез единорог, потому что в атриум вдруг ворвалась стая чаек. С пронзительными криками, от которых, казалось, лопнут перепонки у меня в ушах, они кинулись в бой, терзая оставшихся врагов.

Воздух в зале дрожал от неимоверного шума — вопли чаек и вой неизвестных существ создавали немыслимую какофонию. Аунигара крутилась, поражая одних карликов, чайки терзали других, казалось, что победа близка, но в распахнутую дверь вдруг ввалился «снежный человек». Наверное, снежный. Может быть человек. Громадный, больше двух метров ростом, покрытый короткой шерстью. Аунигара вскрикнула, а затем… Она кинула вверх какой-то сгусток тьмы. Я не успела уклониться, он впился в меня, скрутил, взорвался где-то в голове… Не знаю, сколько прошло времени, секунда или час, я словно отключилась, не чувствуя ни своего тела, ни способности мыслить, дышать, существовать.

Наконец, поняв, что жива, я открыла глаза, и обнаружила, что окружающий мир изменился. Нет. Изменилась я сама. Я стала стрижом и лежала теперь на просторной широкой доске под потолком. Собравшись, я взглянула вниз. И поняла, что произошло непоправимое. Чаек в атриуме уже не было. Среди множества тел маленьких существ распластался снежный человек. И Аунигара.

Никто не шевелился. В отчаянье я громко закричала и ринулась вниз, прямо к телу хозяйки дома. Она лежала глядя куда-то вверх неподвижным взором. На лице застыл веселый азарт. Аунигара была мертва.

Я горестно вскрикнула. Не может, не может этого быть! Аунигара! Ты же обещала просто уйти. Я надеялась, что ты потом вернешься! Я верила, верила, верила тебе!

Мои крылья поникли. Голова гудела, ощущения — зрение, слух, тепло тела теперь Аунигары — то появлялись, то исчезали, только чувство невероятной потери не проходило. Я кричала, кричала, кричала без остановки…

Свет из так и оставшейся открытой двери внезапно что-то заслонило. Я оглянулась и, наконец, замолчала. Там стоял второй снежный человек.

Злость, даже ярость мои были так сильны, что я кинулась к нему…

Увы. Взлететь у меня не получилось. Я лишь пробежала несколько шагов, пытаясь махать крыльями, но они были слишком длинными, подметали пол, не давая подняться в воздух.

— Хо-хо, — сказал снежный человек, обернувшись к двери, за которыми находился еще кто-то. — Дело сделано. Техномир открыт.

Он говорил вовсе не по-русски. Но я почему-то понимала его. Меня он не замечал.

— Для тебя рубеж закрыт, — пискнула я пронзительно.

Теперь он меня заметил.

— А это что за козявка?

Козявка? Я — козявка? Да как он смеет оскорблять ликтора Рубежа?

Что я могу сделать, маленький стриж, который не может взлететь? На твою территорию пробрался враг. Его нужно уничтожить! Я злобно закричала…

Тело мое начало увеличиваться, разбухать, словно дрожжевое тесто. Нет, куда там тесту! Надуваться, как громадный воздушный шар. Голова закружилась, мир замерцал. Тут я обнаружила, что вполне устойчиво стою уже на четырех ногах… вернее, мощных лапах. И яростно бью по полу огромным, тяжелым хвостом.

Я собралась в комок, а в следующее мгновение тело мое распрямилось и прыгнуло прямо на великана, вцепилось ему когтями передних лап в лицо, а задними начало рвать туловище. Зубы сомкнулись на его горле…

Мощный удар. Снежный человек отбросил меня. Но, еще отлетая назад, я увидела, как он разворачивается и улепетывает на огромной скорости, разбрызгивая капли крови, а за ним бежит еще кто-то, но я не вглядывалась кто.

Приземлившись, я облегченно вздохнула. И обнаружила, что опять стала человеком.

От напряжения меня всю трясло, от слабости качало на ходу, но я все же дошла до двери и закрыла ее на массивный засов.

А потом сползла на пол и отключилась.

Хозяйка Рубежа

Я проснулась, но глаза открылись не сразу.

Потянулась, пошарила, пытаясь найти куда-то съехавшую «наживотную» подушку. Но вдруг поняла, что одеяло какое-то не такое. И вообще что-то не в порядке… Ах, да, сплю, не раздевшись — некомфортно.

И лишь тогда открыла глаза. Да уж. Комната оказалась незнакомой. Вполне, впрочем, уютной. Нормально. Меня все устраивает. Только где я?

Плотные шторы прикрывали окно, за которым светило солнце. Сливочного цвета обои с ненавязчивым рисунком меня тоже устроили. Лежала я на широкой тахте, укрытая толстым, но легким одеялом в голубом пододеяльнике с веселенькими дельфинами. Оглядевшись, я увидела два комода, туалетный столик, письменный стол, с рабочим креслом и обычное кресло с гобеленовой обивкой.

Эта обивка что-то мне напомнила. Что? Ах, да, сон про избушку-трансформер. Затем память вдруг обрушила на меня воспоминания о происходившем в этой избушке — сразу все. Я застонала. Неужели сон еще не кончился? В дверь деликатно постучали.

Я выбралась из-под одеяла и взглянула в зеркало на туалетном столике. Хорошо, что не нужно одеваться. И хорошо, что вчера я была без макияжа. Ну, в самом деле, ведь выходила ведь просто покататься на велосипеде с утра пораньше. Плохо, что нет расчески.

Стук раздался снова.

— Кто там?

Дверь приоткрылась и в комнату заглянул маленький улыбающийся человечек в длинной рубахе, почти до земли, подпоясанной расшитым платком. Такой же лохматый, как и я — видимо, расчесок в этом доме не держали.

— Хозяйка простит меня? Нас не успели познакомить. Я здешний домовик, покровитель дома, на все руки мастер.

— Замечательно! Рада знакомству! Меня зовут Юнта, я у вас в гостях. А как зовут тебя?

— Дорогая мия Юнта, ты не в гостях, ты здесь хозяйка. Прежняя хозяйка звала меня Уюном, но ты можешь выбрать мне другое имя.

— Подожди Уюн, дай мне сосредоточиться. Я еще не совсем проснулась. Даже как оказалась в этой комнате не помню. Расскажи, что здесь происходит, что это за дом…

— Мы находимся в месте, которое является иногда жилым домом, а иногда рубежом, то есть границей между двумя реальностями. Старая хозяйка, мия Аунигара вчера погибла, — лицо домовика исказилась, но потом он снова заулыбался. — Старая хозяйка передала тебе, мия Юнта, силы и власть ликтора. Теперь ты хозяйка этого дома и ликтор нашего рубежа. Да еще и двойной оборотень, мы восхищены этим. Когда-то именно перевертыш-медведь основал этот рубеж, но это было несколько тысяч лет назад, а после него ни одного оборотня среди ликторов не было.

Я хотела спросить: в какого зверя я превращалась, когда кинулась на снежного человека. Но вдруг застеснялась. Он с такой гордостью говорил, что рад двойному оборотню, что мне не захотелось ронять свой статус, признаваясь, что сама не знаю как это у меня получилось.

— Мы перенесли тебя сюда, хотя нам с кроликами это было сделать нелегко. Но мы справились.

С кроликами? Я не ослышалась? Даже представить себе не могу, как кролики могли меня сюда принести. Но я никак не могла задать свой вопрос — домовик говорил очень быстро и без остановок.

— Это твоя спальня для уединения и отдыха, — тем временем вещал он. — В доме есть другие помещения, тайные и явные, ты можешь выбрать для других занятий любые, они сами перестроятся под твои запросы, как и эта комната. Ведь тебе нравится этот эрмитаж? Комната стала такой сразу, как только ты вошла в дом. И мне тут уютно, значит, мы сможем с тобой ужиться. Надеюсь.

Уюн вдруг застеснялся и замолчал.

— Я тоже надеюсь, хотя пока мало что понимаю. Хочется умыться и чего-нибудь съесть. Ты не знаешь, могу я это сделать?

— Конечно! Ты же у себя дома! — удивился домовик. — Умывальня находится рядом. Завтрак уже готов, но я не знаю, куда его подать: сюда или в столовую?

— Лучше сюда. Хочу окончательно проснуться и подумать.

— Хорошо, хозяйка мия Юнта, я сейчас принесу завтрак.

Домовик убежал, а я вышла в короткий коридор. Справа действительно обнаружилась другая дверь, в ванную. Или, как назвал ее домовик, умывальню. Там были большой рукомойник, над которым нависал бак с водой и краном внизу и «унитаз», роль которого исполняло широкое деревянное кресло с дыркой. Импровизированный унитаз я тут же опробовала, оказалось очень комфортно. Потом задумалась: смывать явно не надо, но куда девать отходы моей жизнедеятельности потом? Провоняет же, если оставить. Но когда встала, обнаружила, что в горшке, находящемся под креслом, ничего нет, он был чист. Чудеса. А что, может, и вправду, чудеса — волшебство, магия или как это тут называется.

Из крана над раковиной потекла сразу теплая вода. Не горячая, не холодная, а нужной температуры. Я умылась, пожалев, что зубной щетки и пасты здесь нет. Полотенца, к счастью, были, сразу четыре. Еще бы душ принять, но его здесь не наблюдалось, так что я, сбросив одежду, взяла полотенце поменьше, намочила его и слегка протерла тело. Ну, хоть так.

Одевшись и выйдя из умывальни, я поняла, что в чистоте жить гораздо приятнее. Но с одеждой нужно что-то решать, не могу же я ходить в одном и том же…

В спальне на письменном столе меня уже ждал завтрак, красиво расставленный на большом подносе «под Хохлому». Кружка с заваренной овсянкой, яйцо на подставочке, кусок хлеба, масло в масленке, розетка с густым клубничным вареньем, маленький пузатый чайник и чашка. То, что нужно!

Позавтракав, я поняла, что жизнь налаживается. Понять бы еще, как именно. И вообще, сон это или явь. Таких длинных снов с таким вот единым сюжетом просто не бывает. По крайней мере, у меня их точно не было. И только тут я заметила, что на столе лежит еще и пачка сигарет. О! Как вовремя!

На то, чтобы хоть как-то разобраться во всех вчерашних и сегодняшних событиях, у меня ушло не меньше получаса. Поверить в них было совершенно невозможно. Хотя… вот комната, вот завтрак, вот сигареты… И дымок из них совершенно реальный.

Торчать дальше здесь было бессмысленно, надо выйти, оглядеться. А то домовик завтрак принес, а теперь не показывается. Нужно поискать его и расспросить поподробнее.

Собрав посуду, я засунула сигареты с зажигалкой в карман и отправилась на разведку. В умывальню я не пошла, а свернула налево. Открыв ногой дверь в конце коридора, я попала в большой зал, где провела вчерашний день — атриум. И чуть не выронила поднос.

Здесь ничего не изменилось. Повсюду виднелись останки круглых существ, лежали снежный человек и Аунигара. Я оглянулась и заметила у стены большой буфет, которого раньше тут не было, и поставила на него поднос. Хорошо, что я успела позавтракать, мелькнула дикая мысль. Если это у них столовая, то мне бы тут кусок в горло не полез. Я подошла к двери, которая вчера вроде бы вела в мой мир, и вышла наружу. Ноги подгибались, руки дрожали, так, что увидев на веранде знакомые кресла, буквально рухнула в ближайшее.

Что же происходит? Сплю и вижу затянувшийся сон? Мне очень хотелось в это верить. Но интуиция подсказывала, что все происходит в реальности.

* * *

На столике стояли кувшин с квасом и кружка. А также вчерашняя глиняная пепельница. Я налила себе квасу и закурила. Где мне найти домовика? Возвращаться в атриум с трупами мне категорически не хотелось.

Откуда-то сверху на перила веранды прилетел и уселся ворон. Вчерашний?

— Хорошего тебе утра, мия Юнта. Прошу извинить за назойливость, но мне нужно передать тебе послание от прежней хозяйки Рубежа мии Аунигары.

Говорил он неторопливо и с чувством собственного достоинства. Я уже ничему не удивлялась.

— Доброго тебе утра, мудрый ворон. Как я могу называть тебя?

— Кирс. Это мое имя для людей. Некоторые иные существа называют меня другими именами, но для нашего разговора это не важно. Почему ты назвала меня мудрым? Ты же меня совсем не знаешь?

— В традициях моей родины ворон — мудрая птица, предусмотрительная и внимательная. А еще она знаменует долголетие.

— Это суеверие?

— Не думаю. Скорее, символ.

— Хорошо. Учитывая, что это правда, можно допустить, что ваши символы иногда не ошибаются. Давай покончим с обязательной светской болтовней, если у тебя нет других нейтральных тем, и перейдем к делу.

Ох, как же тут все запущено. Светская болтовня, оказывается, может быть обязательной! Мысленно я схватилась за голову, но изобразила предельное внимание.

— Бывший ликтор миа Аунигара передала тебе свои силы и знания некоторых полезных в работе языков. В частности, некоторые из языков тех существ, с которыми ты сможешь общаться в этом доме.

— Вот почему я теперь могу говорить с тобой! Мне казалось, что это просто вы, уважаемый Кирс, являетесь волшебным говорящим существом. Как в сказках.

— Сказки не имеют никакого отношения к твоей жизни. И к моей. Знание языков — необходимая часть умений ликтора, который собирается получать помощь от существ Рубежа.

— Благодарю за разъяснения, Кирс.

Мне вдруг захотелось соответствовать его манере выражаться. После разговора с домовиком я решила, что в роли хозяйки могу вести себя так, как удобно мне. Но теперь поняла, что существа, населяющие избушку, нуждаются не только каждый в своем языке, но и в форме общения. У людей всё так. Ведь общаемся же мы по-разному с родителями, друзьями, сослуживцами, начальниками, полицейскими, клиентами… Похоже, что здесь меня ждала то же тягомотина. Надеюсь, хоть жаловаться на жизнь они будут не так часто как люди.

— Не стоит благодарностей. Я выполняю свое обещание. Миа Аунигара предположила, что далеко не все сумела тебе рассказать. Она поручила мне присмотреть за тобой на первых порах и объяснить то, что тебе окажется непонятным.

— Здорово! Ох, простите, уважаемый Кирс за фамильярность.

— Давай перейдем на «ты». В твоем мире это не принято, но с позиции рубежа так будет правильнее. — То же самое с другими существами в доме и приходящими. Когда делаешь общее дело, формальности и иерархические препоны неуместны.

Это было просто революционное заявление! И меня полностью устраивал такой подход! Я едва удержалась от того, что бурно выразить радость, но поняла, что это будет не слишком чинно.

— Основы она изложила. Если возникнут вопросы, обращайся ко мне. Кричать не нужно. Тихо назови мое имя, и я предстану пред тобой.

Ворон развернулся, явно намереваясь улететь, но я успела остановить его вопросом:

— Пожалуйста, не улетай, задержись на минутку. У меня осталось очень много вопросов…

— Выбери из них два. Остальные оставь на потом.

Два? Всего два из тысяч? Ох.

— Попробую, — неуверенно сказала я. — Самый важный, наверное, это… реальность происходящего. Мне все время кажется, что я вижу сон, что попала в сказку, но никак не могу проснуться…

— Я действительно существую, ибо мыслю. Не менее реальны и простые сущности: твой квас, твои сигареты, ты сама, наконец. Сомневаться нельзя. Сомнения иногда бывают полезны. Но именно сейчас и именно по этому вопросу тебе придется смириться и признать, что ты ликтор рубежа. И никто не снимет с тебя этой ответственности. Твой второй вопрос.

Ошарашенная неожиданным напором, я начала перетряхивать в голове свою тысячу вопросов. И, наконец, поняла, что задавать нужно самый актуальный с прикладной точки зрения.

— Дорогой Кирс, в доме лежат тела Аунигары и ее врагов. Что правильнее будет с ними сделать? Прости, если этот вопрос кажется тебе глупым, но я не знаю ни вашей жизни, ни установленных здесь порядков.

Мне было тревожно. Действительно, почему физически слабая молодая женщина, которая не верит в эзотерику и не обладает навыками обороны с оружием и без него, вдруг стал охранником на каком-то странном рубеже? Увы, с этими вопросами придется подождать. Но вот прямо сейчас нужно было решить вопрос: что делать с мертвецами?

Я почти два года работала копирайтером и написала за это время тысячи статей на самые разные темы. К тому же читала очень много исторической, и художественной литературы. Но ни разу не сталкивалась с описанием уборки территории после массовых побоищ. А ведь люди воевали всю свою историю. Как они справлялись с этой задачей?

Пока эти панические мысли метались в моей голове, ворон Кирс заговорил неторопливо и равнодушно.

— Тела всех нападавших бануи, этих меховиков, которые напали на рубеж стаей, нужно отправить туда, откуда они пришли, на остров Ваутиан, расположенный в магической реальности, которую аборигены называют Угайником. Там с раннего утра уже ждут их соплеменники. Они каннибалы, так что хорошо пообедают.

Лицо мое исказилось от отвращения, так что я с трудом выдавила из себя:

— Бани.. бану..

— Бануи — раса предразумных существ. Более сообразительных, чем ваши собаки, но не способных мыслить как люди.

— Предразумные? Зачем же они напали? По своей воле?

— Это третий, четвертый и пятый вопросы, но, в виде исключения я отвечу и на них. Очень коротко. В будущем я займусь твоим образованием. Итак, отвечаю. Разумеется, нет, они не могли напасть сами. Своей воли кроме инстинктов у них нет. Их послали на бойню. Так делают в некоторых реальностях. Хитрые расы предпочитают воевать чужими руками и расплачиваться за свои победы жизнями иных. Бануи сильны, отважны и внушаемы. Их дрессируют, начиная с первого месяца жизни, а затем используют в разных конфликтах, — ворон помолчал несколько секунд, а потом вдруг добавил: — Хитрость мало кому помогает победить на большой дистанции. Умные расы всегда оказываются в выигрыше, хотя хитрецы порой добиваются временных побед. По видимому, нападения на наш рубеж прекратятся, но эти инциденты происходят регулярно раз в пятьдесят-сто лет. В будущем ты еще встретишься с бануи.

Я поймала себя на том, что слушаю Кирса с открытым ртом, осознав это только щелкнув зубами на последних словах ворона.

— Харахола, которого у вас называют снежным человеком, йети, сасквочем, бигфутом, можешь выбросить, похоронить или съесть. Это почти разумные существа, но они совершенно не занимаются обучением потомства и навсегда отстали от большинства человеческих рас. Они одиночки и объединяются очень редко, только ради какой-то важной цели. На этот раз они, по-видимому, узнали о том, что на рубеж будет нападение, и решили воспользоваться ситуацией. Им очень хочется пройти в ваш или любой другой техномир, чтобы обзавестись оружием и некоторыми инструментам. Но Аунигара никогда их не пропускала. Как и ликторы других рубежей.

— Других? Таких рубежей как у нас, много? — не удержалась я.

— Это очевидно. Далеко не все они похожи на наш. У нас один из малых туристических рубежей, пропускающих только одиночных туристов.

— О! А есть еще и крупные?

— Да, есть рубежи для пропуска организованных групп туристов из одной реальности в другую. Там же переходят строительные бригады, отряды спасателей и некоторые другие группы. Есть мультирубежи, объединяющие несколько, иногда до нескольких дюжин, реальностей. Есть объемные рубежи, пропускающие крупногабаритные грузы, например, самолеты, ракеты и другие летательные или подводные аппараты, сборные строения и прочие.

Кажется, я чуть-чуть переборщила с вопросами. Крис отвечал обстоятельно и мне требовалось время, чтобы усвоить информацию.

— Не отвлекайся, — тоном строгого учителя заметил ворон. — Я еще не закончил с мертвецами. Два первых трупа злыдней лучше всего уничтожить.

— Злыдней?

— Злыдни или, как они сами себя называют, венхуки, — раса довольно далекой от нас реальности. Чтобы добраться сюда, они преодолели не менее десятка рубежей. Скорее всего, они пользовались переходами между магическими реальностями, там они мало кому могут причинить вред и их легко пропускают. Они любят миры, где нет официальной магии, вроде твоей бывшей реальности. Это прохиндеи, очень злобные и коварные. Им нравится издеваться над людьми, даже вселяться в их тела — но только в немагических реальностях вроде вашей. Там, где цивилизации владеют магическими и чародейскими практиками, с ними справится даже малый ребенок. Не знаю, почему они пришли вдвоем. Из-за этого, возможно, они и потерпели поражение. Злыдни эгоисты по натуре. Справиться с ними бывает сложно, поскольку они всегда являются с амулетами, защищающими их от ликтора.

— Да нет же, они боролись сообща, — задумчиво сказала я, припоминая сцену битвы. — И один, даже умирая, помог другому, оживил его…

— Ерунда, — сварливо заметил ворон. — Он всего лишь отдал напарнику красный сгусток, амулет от ликтора. Такие только они умеют делать и к передаче через порталы они запрещены, не знаю, как им удалось пронести хоть один. Амулет не спасает от единорога, поэтому единорог и прибывает туда, где через рубеж в немагический мир прорываются венхуки.

Похоже, что запоминать мне придется очень и очень многое. Особенно, учитывая путаницу с кучей языков, которые я, по-видимому, теперь знаю.

— А как их уничтожают? Венхуков?

— В твоем мире их проще всего сжечь, облив бензином. Можешь выкопать яму, залить трупы бензином и сжечь. Аунигара обычно так и поступала. Возможно, добавишь туда и хахахола, если не собираешься использовать его тело в хозяйстве.

— Как я его могу использовать? — изумилась я.

— Съесть. Или отдать на корм другим существам.

Тошнота подкатилась к самому горлу так быстро, что я еле удержалась, чтобы меня не стошнило прямо на ворона.

— Нет, обойдусь без его мяса, — ответила я, немного отдышавшись.

— Ты слишком молода и слишком впечатлительна, — осуждающе сказал ворон, наблюдавший мою борьбу с собственным организмом. — Это быстро пройдет.

— А тело Аунигары… Мне похоронить ее? На стороне острова или леса?

— Не нужно ее хоронить. Положи на хранение и отправь письмо на ее родину. Она не твоя землячка. У них предпочитают хоронить в своей земле, иначе, по их поверьям, они не смогут возродиться.

Я замотала головой. Ничего не поняла. Где ее хранить, как отправлять письмо? И сможет ли она возродиться, попав на родину? А потом навестить меня?

Ворон на мой поток вопросов нахохлился. Отвечать не спешил, но и не улетал. Еще один мастер паузы на мою голову.

— Ты мало знаешь. Но многое должна сделать. Я готов помогать тебе советом, отвечать на вопросы, но в будущем. У тебя много дел. Тело Аунигары пусть останется в ее комнате. Не волнуйся, с ним ничего не случится, пока оно не попадет на родину, будет нетленным.

— А…

В голове начали тесниться тысячи вопросов. Например, значит ли это, что наши святые, мощи которых хранятся в разных церквях и храмах, земляки Аунигары? Увы, ни один вопрос вырваться у меня не успел.

— Хорошо. Ты уже начинаешь владеть собой. Кликни Уюна, он подскажет тебе, как справиться с уборкой быстрее.

Кирс развернулся и улетел. Я бы, конечно, еще поговорила. Но мысль о мертвецах отравляла мне всю радость от того, что я, наконец, попала в детскую сказку. В которой, по уверению ворона, мне теперь предстоит геройствовать.

Ладно, начну с уборки территории. А там посмотрим.

Маг, магия и хитон

Вы когда-нибудь видели кроликов? Я тоже. На картинках. И даже реальных, в живом уголке при кабинете зоологии в школе.

Так вот, здешние кролики были совсем другими. Большие, около полуметра в длину и чудовищно пушистые. Добавьте к этому огромные круглые уши, как у Микки Мауса. Да, самое главное, это были умилительные создания, увидев их я не могла сдержать улыбку, невзирая на печальные обстоятельства и жуткий запах. Понятия не имею, как такие существа смогли перенести меня из атриума в комнату, да еще и на кровать уложить.

Тушки бануи пахли, я даже пожалела, что у меня нет респиратора, а еще лучше — противогаза. Весили же они, несмотря на малый рост, довольно прилично, по крайней мере, мне такого не поднять.

Выглянув за дверь, ведущую в магический мир, я увидела еще штук сто живых бануи, чинно рассевшихся сразу за границей Рубежа. Первой моей мыслью было позвать их, чтобы забрать своих соплеменников. Увы, меня остановил домовик, заявивший, что им категорически запрещено переступать порог Рубежа. Кем запрещено? Правилами. Похоже, вчера они об этих правилах забыли. И, кстати, сколько же у них тут этих правил? Попросить, что ли, потом, почитать перед сном?

Переговариваясь с домовиком, я вдруг осознала, что говорю с ним вовсе не по-русски, а на каком-то совершенно незнакомом мне языке. Наверное, и его передала мне вчера в норе времени Аунигара. Хотя она говорила, что без записей я ничего не вспомню, а память сохраняет только тело. Или я что-то перепутала?

Тем временем, мы с ушастыми начали транспортировку тушек бануи за дверь. Выглядело это примерно так.

Кролики распластывались на полу, превращаясь буквально в блин, располагаясь «ромбом»: два впереди, три в центре и два сзади. Получалась площадка, на которую легко помещался бануи. А потом они ползли к двери, потом на веранду, а там — к лестнице, рывком преодолевали участок и вываливали тело на границе Рубежа. Скатившуюся по ступеням тушку тут же подбирали соплеменники.

Моя задача заключалась в том, чтобы затащить тело очередного бануи на спинки кроликов. И было это совсем не легко. Первых я втаскивала с большим трудом, потом чуть-чуть приспособилась и дело пошло. У меня оказалось две команды из кроликов, но ползли с ношей они довольно медленно, так что время перевести дух и помахать в воздухе измученными руками у меня оставалось, чему я, честно говоря, была и рада, и не рада — вонь становилась все сильнее. Привыкнуть к ней я не могла и хотелось лишь одного: избавиться, наконец, от этого кошмара.

Когда большинство мертвецов перекочевало к каннибалам, я вдруг заметила, что неподалеку от толпы бануи появилась новая фигура — красивый, статный мужчина в легком длинном халате или пальто — поди разберись. Мне захотелось кинуться ему на шею и попросить помочь с оставшимися тушками. Но умом я понимала, что это будет выглядеть странно, а неукротимый таможенник внутри меня собрался в комок и приготовился ко всему — улыбаться, проверять, пропускать, изгонять, драться — что угодно, но только не кидаться на шею.

— Приветствую, странник, ты можешь войти, — выговорила я явно не свою, а предписанную правилами фразу. Или просто мне показалось, что именно такая фраза будет уместной. Молодец, Юнта, правил не знаешь, а говоришь как положено. Надеюсь.

Незнакомец поднялся на крыльцо. Как мне показалось, с опаской и недоумением.

— Светлого дня, сударыня. Я бы хотел видеть Аунигару.

— И вам света. К сожалению, Аунигара ушла. Я вместо нее. Чем могу вам помочь?

Ох, он знал бывшую хозяйку этого дома. То есть знал о Рубеже больше меня. Стандартная формула, увы, здесь не сработала. То есть я ошиблась с первой своей фразы в роли хозяйки, молодец, Юнта. Хорошо, что мы уже унесли Аунигару в ее комнату. И под словом «ушла» можно понимать что угодно. Пусть сам гадает.

— Ты… ликтор?

— Да. Не похожа?

Неожиданно я осознала как выгляжу. Про косметику здесь, наверное, придется забыть. Но все остальное! Волосы торчат во все стороны, джинсы и футболка, в которых я спала, теперь еще и в крови бануи. Удачно ко мне зашел этот красавчик. Впрочем, как посмотреть. В любом я должна выглядеть уверенной в себе.

— Меня зовут Униаги Фарум, я представитель совета старейшин острова Ваутиан и курирую работу Рубежа… Не проверяющий или начальник, а помощник, — уточнил он.

— Рада познакомиться. Меня зовут Юнта Вереск, с сегодняшнего дня я хозяйка этого дома и ликтор Рубежа. Надеюсь, мы сможем стать если не друзьями, то соратниками.

Ну и завернула я! Видимо, общение с напыщенным вороном не прошло даром.

— Спасибо за доверие, мия Юнта. Могу я чем-то помочь? У меня складывается ощущение, что здесь была нешуточная битва, — утверждающе сказал он, изобразив руками круг. — Я зашел, потому что узнал о прибывших к рубежу бануи. Но дело ведь не только в этом?

Его взгляд остановился на телах злыдней и снежного человека.

— Да. Вчера на Рубеж напали все эти существа. Аунигара сумела отбить атаку, а я прогнала второго… снежного человека… харахола, да?

— Это выдающееся событие, поздравляю тебя. Мало кто может справиться с харахолом… в одиночку.

Хитрец какой! Пытается узнать: одна ли я справилась со снежным человеком! Ну что же, каков вопрос… Не стоит болтать о том, о чем меня не спрашивают. Общение с Кирсом не прошло даром.

— Благодарю. Ты говорил, что можешь помочь. Я новенькая и пока не знаю о том, за какой помощью могу обратиться.

В этот момент мне в ноги начал тыкаться кролик. Под недоумевающим взглядом «куратора», я взгромоздила тушку бануи на спинки представителей семейства зайцевых и они двинулись к двери.

— Можем выйти и посмотреть, как бануи забирают своих мертвецов, — предложила я.

Ужасно не хотелось просить гостя о помощи. Предложит сам, не откажусь, а пока буду демонстрировать независимость.

— Наша помощь всегда была магической. Аунигара начала изучать нашу магию не очень давно, так что там, где нужны действия волшебников, мы всегда готовы были помочь и Рубежу, и его ликтору, — сказал Униаги. — Извини, мия Юнта, а в чем смысл этого действа?

Он завороженно и с некоторым недоумением смотрел на то, как кролики тащат тело очередного бануи.

— Они не могут зайти и забрать… эти тела. Мне хотелось, чтобы они получили их… с достоинством.

Кролики дотащили тушку до лестницы — рывок, и они скинули тушку на землю. Кругленькое тело покатилось к поджидавшим соплеменникам, которые подхватили его и оттащили подальше от границы. Если честно, то эта процедура лишь отдаленно могла напомнить достойные проводы.

— Ты холодна и жестока, — уважительно сказал Униаги Фарум. И добавил: — Это хорошо. Теперь я верю, что ты ликтор Рубежа.

Мне осталось только раскрыть рот от удивления. Я жестока и холодна? С ума сойти. И, не дождавшись предложения о помощи, фыркнула:

— Это не жестокость. А мое чувство юмора, — в самом деле, не жаловаться же, что сама я не справилась бы с выносом тел. — Если ты передашь этим существам тела их сообщников более деликатно, я не буду возражать.

Униаги обернулся к двери, и, не заходя в атриум, повел руками, а затем отошел в сторону. Из двери по воздуху, в полуметре от земли, проплыли оставшиеся мертвецы. Миновав лестницу и дорожку, они плавно опустились на землю перед похоронной группой.

— Благодарим, ликтор, ты оказалась добрее, чем мы могли рассчитывать после того, что они учинили здесь, — сообщил мне один из бануи, после чего они развернулись и удалились, забрав с собой погибших.

Час от часу не легче. То я слишком жестока, то слишком добра. Какое разное впечатление я произвожу на незваных гостей.

— Может быть ты поможешь мне… утилизовать трупы злыдней и харахола?

— Ты собираешься сжечь их в яме, как делала это Аунигара?

— Да.

— Тогда нужно выбрать сторону, на которой ты это хочешь делать. Я не имею права использовать магию на стороне техномира. Поэтому Аунигара обычно делала это сама. Если ты готова сжечь их на нашем острове, то я помогу выкопать яму, доставить к ней мертвецов и сжечь их. Но только злыдней. Харахола… мне бы хотелось забрать с собой. Это довольно редкий деликатес и мои соплеменники будут рады такому подарку.

Я задумалась. По словам ворона, тела злыдней следовало сжечь. Но где найти бензин? Да и этот Фарум говорил, что Аунигара сама справлялась с трупами. Хотя идея быстро избавиться от этого кошмара мне очень нравилась.

— Хорошо. Забирай снежного человека… в смысле харахола и уничтожь злыдней.

Униаги Фарум кивнул. На лице у него промелькнула довольная улыбка тут же сменившаяся вежливым выражением, свойственным политикам и телеобозревателям. Впрочем, если ему хочется порадовать соплеменников или даже просто нажиться на этом чудовище, пусть. Что мне до него?

Вся работа заняла у мага минут десять. Он взмахнул руками и в земле возникла глубокая яма, в которую, также как бануи, по воздуху, отправились злыдни. Другое движение рук и в яму ударила молния. Мне казалось, что Униаги должен был достать волшебную палочку, но ему хватило перстня.

На руках у представителя старейшин я насчитала семь колец — четыре на левой и три на правой. Вот из кольца с крупным рубином, и вылетела молния. Затем он повел руками, и на месте ямы появился симпатичный газон.

Удобная штука, эта магия. Надо бы мне быстрее освоить волшебство.

Со снежным человеком он поступил иначе. Униаги направил мизинец, на котором был перстень с серым камнем, и тело харахола начало очень медленно уменьшаться. Примерно за пять минут оно уменьшилось до размеров крупной дыни. Униаги подхватил его, а затем многословно распрощался, и торопливо отбыл в свою деревню. Или город? Забыла спросить.

— Слушай, Уюн, а можно сделать что-то, чтобы воздух здесь стал чище? — спросила я, закончив мыть полы.

Атриум теперь выглядел вполне пристойно, но чертов запах никуда не исчез.

— Конечно, мия Юнта. Просто открой обе двери, и все проветрится, — ответил домовик.

Гений, что тут еще скажешь. В отличие от меня, могла бы и сама додуматься. Причем, еще раньше — не задыхалась бы, затаскивая бануи на кроликов.

— А почему ты… и все остальные называют меня мией?

— Мия — это титул мага. То есть человека, владеющего магическим искусством.

— Но я ничего не знаю о волшебстве, вчера о нем впервые услышала!

— Ты применяешь магию, это важнее, чем знать. Мия Аунигара совсем недавно получила этот титул, когда прошла обучение в Храме Всех Путей. А ты магией просто светишься. Не только потому, что оборотень, у тебя и другие есть силы. Только я не очень понимаю, какие именно. Иногда кажется, что у тебя волшебная сила, потому иногда она кажется сильней чародейской, то есть точно не сила магов или колдунов. И у оборотней есть своя магия.

Ничего себе! О каких магиях говорит домовик? Я ни одной в себе не чувствую! Даже оборотнической! Похоже, мне еще долго разбираться во всем этом…

— Поговори с Кирсом. Он лучше видит и лучше объясняет.

— Обязательно…. Слушай, а ты ведь тоже маг. Может быть мне следует обращаться к тебе мия Уюн?

Домовик внезапно рассмеялся, да так, что повалился на пол, держась за живот.

— Мия… это женский титул… А я мужчина… самец… Называй как хочешь. Магами же могут быть только люди. Я же не… гуманоид в твоей терминологии. У нас совсем другая магия и другое колдовство.

Ох. Сложности-то какие!

— Я могу обращаться к тебе просто Уюн, или будет правильнее приставить к твоему имени тоже какой-нибудь титул?

— Не надо титула. Зови меня Уюном. Или как захочешь, мне все равно. Я — служитель Рубежа. Это самый высокий титул, который есть на моей родине. Все мои соплеменники хотели бы такой судьбы, ведь их обычная жизнь такая тоска: растят хлеб, бьются в войнах, интригуют во дворцах…

Домовик вдруг застеснялся своей патетики, поднялся с пола и торопливо направился к дальней двери.

— Прости меня, мия Юнта, уже давно пора обедать. Где тебе накрыть?

— Лучше на веранде… Со стороны моей Земли.

— Хорошо, мия Юнта. Через минуту все будет готово.

Минута — это отлично. Но мне вначале хотелось умыться. А еще лучше — принять душ. Но пришлось ограничиться, как и утром, влажным полотенцем. Хорошо, что ноги, руки и лицо удалось сполоснуть под струей воды в раковине. Без мыла, но что тут поделаешь?

На веранду я вышла, закутавшись в простыню. Вернее, обмотавшись в нее и завязав концы над плечом. Чем не древняя гречанка? Предстать античной красавицей пришлось, потому что свои вещи я оставила замачиваться, собираясь устроить стирку после обеда. Пока же мне досталась голубая простыня с резвящимися дельфинами.

На перилах меня дожидался ворон.

— Прости, Юнта, если считаешь, что это не мое дело. Но с Униаги Фарумом ты, возможно, поступила не совсем правильно, — сказал Кирс и, заметив мое удивление, добавил: — Это сильный маг. Передача ему харахола — логичное решение, но, может быть, не совсем правильное. Аунигара так никогда не делала. Я не знаю почему. Но, на всякий случай, будь осторожна.

Я хотела расспросить его подробнее, но ворон развернулся и улетел.

— О, мия Юнта! Тебе очень идет этот наряд, — воскликнул Уюн, заканчивая сервировать стол.

— Увы, так уж получилось. У меня совсем нет вещей, а те, что были на мне пора постирать.

— Прости, мия Юнта! Я должен был подумать об этом сам. Не волнуйся, пока ты пообедаешь, я приведу их в порядок. Твои вещи в спальне?

— Нет, в умывальне…

Домовик поклонился, указав на стол, и умчался.

Мои представления о нормальном обеде были заимствованы из романов и меню в разнообразных кафе. Супы я терпеть не могу, а формула «первое-второе-третье» у меня вызывала оторопь и чувство протеста в летних лагерях в школьные годы.

Моя мама была страшно занятой особой. В том смысле, что она либо была озабочена своим здоровьем, которое поправляла в больницах, либо занималась исследованиями в своем научном институте. Папа ходил на работу, то есть уходил утром, приходил вечером, а затем отправлялся на встречи с приятелями в пабах. Так что самостоятельной я стала довольно рано. Уже в первом классе научилась поджаривать хлеб, обмакнув перед этим ломтики во взбитые с молоком яйца, или разогревать в микроволновке еду из кулинарии. В средней школе, на уроках домоводства я освоила приготовление других блюд и, в отличие от одноклассников, активно улучшала эти навыки дома.

В вуз я поступила в другом городе, так что жизнь в общаге не слишком обогатила меня навыками «правильного обеда». Ну а потом я начала работать — продавцом в компьютерной лавке, рекламным агентом, маркетологом, расклейщиком объявлений, «кричащей рекламой» у метро, секретарем в юридической конторе. Всего и не перечислишь. Потом стала копирайтером и оставила активную деятельность. Как раз в то время одна моя бывшая коллега уехала в Израиль, а жилье в старой пятиэтажке сдала мне за смешные деньги, с условием, что буду присматривать за квартирой и поливать цветы.

Через полгода копирайтерской жизни, я поняла, что сидячая работа не нравится моему организму. Начались боли в спине, все чаще к вечеру трещала голова. Пониматься на третий этаж по лестнице становилось все сложнее. Потому однажды, получив приличный гонорар, я купила велосипед. И стала по выходным ездить вначале по городу, а потом и по окрестностям. Вскоре я нашла лес с хорошей велосипедной тропой всего в четырех остановках электрички от дома. Вот и доездилась.

Теперь сижу без одежды, косметики, зубной щетки в какой-то избушке и играю — не слишком талантливо — роль нового Ликтора какого-то Рубежа.

Это я все к тому, что здешний обед меня полостью устроил. Сдобная булка, сочная ветчина с жирком, «бомба» из перекрученных помидоров с чесноком и хреном в маленьком соуснике. Салат из огурцов с луком в розетке, которая, как мне казалось, предназначалась, скорее для варенья. Да, варенье тоже было, но в пиалушке. И уже знакомые мне травяной чай в большом фаянсовом чайнике и квас в кувшине. Жить можно. Нести чесноком от меня будет знатно, но я не учую, а для лесной избушки это самый подходящий запах, как мне кажется. Оградит от вампиров.

С удовольствием пообедав, налила чаю, закурила и расслабленно откинулась в кресле. Как же все-таки устала! Пойти поспать? А что, солнышко, жара. Южные люди в это время суток организуют себе сиесту. Чем я хуже?

Или, как собиралась, позвать ворона Кирса, чтобы разузнать о здешней жизни?

На веранде возник домовик. Вид у него был довольно виноватый.

— Что случилось, Уюн?

— Мия Юнта, прости меня. Я не смогу быстро отдать тебе твою одежду. Она совсем мокрая и будет долго сохнуть. Могу я ее развесить на веранде? Там, за углом? Или лучше унести ее подальше, за огороды?

— Конечно, Уюн, ты можешь развесить ее где тебе удобнее… А если придут гости… Может получиться неловко…

— Почему?

— Неловко будет мне, если мое белье будет висеть у всех на виду.

— Этого не может случиться, мия Юнта! Гости же не видят нашу веранду!

— Как это?

— Он возникнет перед ними только по твоему желанию. А в остальных случаях перед ними откроется только то, что ожидают увидеть. Разве вчера, когда только пришла сюда, ты видела веранду? И мин Фарун сегодня видел не веранду, а крыльцо…

— Вот это да! Я об этом не подумала, — озадаченно сказала я, вспоминая, что вчера увидала только избушку. Потом вспомнила, про кроликов. — А что видел Фарун, когда я показала, как кролики сбрасывают с лестницы тела бануи?

— Только то, как кролики взлетают с крыльца и швыряют трупы вниз. Он не мог видеть той лестницы. И веранды. И даже этот дом он видит не так, как мы. Для него это соломенная хижина вроде тех, что стоят в их деревнях.

Час от часу не легче.

— Так я развешу твои вещи на веранде? Там уже солнца нет, они не выгорят. А ветерок есть, они быстро высохнут… Хотя штаны из плохо сохнущей ткани и тебе придется подождать подольше…

— Ничего страшного. Надеюсь, никто не придет до тех пор, пока они не высохнут.

— Мия Юнта, ликтор должен быть готов встретить гостей в любой момент, — испуганно сказал домовик.

— Что ж, придется встречать его в этом, — показала я на свой наряд. — Было бы лучше, конечно, чтобы эта простыня была белой, но сойдет и с дельфинами.

— Если хочешь белую, она будет белой, — с недоумением сказал Уюн.

Я оторопело уставилась на него.

— Ты можешь сделать ее белой?

— Почему я? Ты сама. Этот дом выполняет твои, а не мои желания.

Невероятно. Дом выполняет желания. То-то я сижу без душа, мыла, зубной щетки… И без одежды…

— Просто представь, что ты хочешь, и все появится. Кроме еды. Еду дом не делает. И сигарет тоже.

— Спасибо, Уюн! Прости, я этого не знала. Наверное, в ближайшие дни я буду совершать много ошибок, так что предупреждай меня. Я ведь совсем ничего пока не знаю ни о доме, ни о Рубеже. Да и о себе…

Вскочив, я закрыла глаза и представила, что нарядилась в белый древнегреческий хитон из тонкого полотна. Домовик вдруг глубоко вздохнул и сказал:

— Как ты прекрасна! Тебе нужно выходить к гостям именно в таком наряде!

Я оглядела себя и немного прошлась по веранде. Кошмар какой!

Тонкая ткань облегала тело и колыхалась при любом движении. Драпировка явно была сделана по образцу мраморной статуи. Легкие, воздушные куски ткани поддерживались на плечах круглыми металлическими застежками, а на талии стягивали ее широким поясом. Складки создавали узкий глубокий вырез на груди и при резких движениях то одна, то другая грудь почти обнажалась. Слева был разрез, который при ходьбе от самой талии раскрывал бедро. На котором, ха-ха, не было даже трусиков. Учитывая полупросвечивающую ткань все это было на грани приличий, хотя мне в этом наряде было очень удобно. Гетера, а не ликтор рубежа.

— Мама дорогая, я не могу показываться на люди в таком виде!

— Почему нельзя? Очень красиво. И очень грозно. Все будут уверены, что ты способна убить взглядом за любое неверное движение. Сегодня… Прости, мия Юнта, но вначале мин Фарум сегодня увидел в тебе только мага, но не ликтора. А в этом наряде ты сразу показываешь свою силу и диктуешь свою волю!

Интересно, у гостей этого дома такие же представления о грозном ликторе, как у домовика? Демонстрировать силу полуобнаженной грудью и бедрами? Лихо!

Первые гости

Уюн убежал и вскоре вернулся с моей одеждой. Прошмыгнул за угол, развешивать.

О сколько мне открытий чудных еще предстоит. Если я захочу что-то, дом выполнит мое желание. Представила себе, как я «заказываю» зубную щетку и пасту. Брр… Что за щетку он мне преподнесет? Пластмассовую, с множеством мягких щетинок, как я привыкла, или грубую деревянную поделку? Нет уж. Надо узнать, как добраться до города и зайти в аптеку. Купить… Интересно, на что? Аунигара говорила, что меня в моем мире уже не осталось. Значит, и денег моих, даже самых скудных, тоже? С собой я прихватила какую-то мелочь — на электричку и, на всякий случай, чтобы поесть. На хорошую зубную щетку этого точно не хватит, разве что на какую-нибудь попроще… Косметика, белье, лак для ногтей и кучу других женских мелочей… Где же взять деньги? Попала в сказку, дорогая Юнита, и вот тебе сразу, сплошные трудности.

— А почему ты удивился, что одежду надо сушить? — спросила я у появившегося домовика.

— Она лежала в умывальне… совсем мокрая. Сделать ее чистой я мог бы сразу, а сделать сухой… я не умею.

— Класс! Прости, это я ее хотела постирать. Не знала, что ты можешь сделать это… без воды и мыла. Скажи, а если я захочу принять душ? Там же, в умывальне?

— Нет, мия Юнта, в умывальне умываются. А душ можно принять в бане. И попариться, и отдохнуть в корыте с отварами трав.

— Здорово! А где находится баня?

— Там, за домом. Ее построил еще мин Ойталык, который был до мии Аунигары. Туда можно пройти через веранду. Но мия Аунигара предпочитала ходить быстрым путем прямо из своей комнаты.

— А из моей спальни… тоже можно?

— Конечно! Быстрым путем ты можешь пройти везде в пределах территории Рубежа.

— Ох. Сразу скажу, что я не знаю как ходить быстрым путем. И даже примерно не представляю, насколько велика территория Рубежа.

— Быстрый путь — это самая простая магия. Мия Аунигара научилась ей когда была подростком и еще не помышляла заниматься магией. Ты тоже сможешь.

— Ты меня научишь?

— Нет, мия Юнта, не могу. Это магия людей. Но тебя любой маг, знающий о Рубеже, быстро научит. А территория Рубежа у нас небольшая, по метрикам твоего мира, примерно по дюжине дюжин метров перед выходами в обе реальности, а по бокам… туда чуть меньше километра, а сюда — примерно восемьсот метров. Примерно. Территорию никто из посторонних не чувствует и не видит, только жители Рубежа. Для остальных это просто шаг с тропинки на крыльцо. Но этот шаг, на самом деле, вот эти сто метров. В случае необходимости ты будешь видеть, как гость приближается.

— С ума сойти!

Я присела в кресло и хотела позвать Уюна, чтобы он присоединился к моим посиделкам — не для меня же одной здесь стоит второе кресло! Но в этот момент домовик подпрыгнул и указал рукой в сторону огородов:

— Вон, смотри, идут!

Подскочив как ужаленная, я уставилась на двух путников. Они двигались, словно в замедленной съемке. В очень-очень замедленной.

— Кто это?

— Джеса ведет туриста, — пояснил домовик. — Джеса, это проводник, тот, что пониже.

— Они сюда идут? И что мне делать?

— Ты пока хозяйка. Встретишь, познакомишься. Если турист подходящий, ты его пропустишь в Ваутиан. На остров.

— Мама дорогая, как же я пойму, подходящий он или нет?

— Хозяйка всегда это знает. И ты когда будешь хозяйкой, тоже, обязательно. Аунигара всегда знала.

Как-то не очень похоже, что она знала, если вспомнить вчерашнюю битву… Но говорить я этого домовику не стала. Потому что завороженно смотрела, как приближаются гости.

Невысокий коренастый мужчина средних лет, которого домовик назвал Джесой, двигался уверенно и плавно, как дикий зверь. Второй был моложе, немного за тридцать, сухопарый, выше среднего, чуть сутулился и шагал более скованно, чувствовалось, что в нем борются веселое любопытство и страх.

— Когда будешь готова, пригласи их в дом. Справа в атриуме увидишь проем в буфетную, угощение будет на нем. Сама выберешь, что хочешь подать, — скороговоркой проговорил Уюн и скрылся за углом.

Я глубоко вдохнула, потом резко выдохнула и шагнула навстречу путникам.

— Приветствую, странники, — сказала я, надеясь, что хотя бы на этот раз не ошиблась в формулировке.

Незнакомцы вдруг дернулись и оказались прямо у крыльца так неожиданно, что я вздрогнула и даже чуть отшатнулась. Надеюсь, они этого не заметили.

Впрочем, и гости мои удивились. Вернее, проводник не поверил глазам своим. Сделав по инерции шаг, он вдруг резко остановился. Его спутник успел пройти к самой лестнице, прежде чем заметил неладное.

— Здравствуйте и процветайте, — сказал Джеса, а затем, после небольшой заминки, не слишком уверенно добавил: — Мы вот тут поблизости прогуливались, а потом решили навестить Аунигару…

Голос у него был таким глубоким, что внутри меня что-то завибрировало.

— Она ушла. Теперь я за Аунигару, так что не стесняйтесь, заходите в дом.

Вспомнила, что при нашей встрече Аунигара зашла в дом первой. Поэтому быстро я развернулась и перешагнула порог, показывая им путь.

Атриум уже почти проветрился, но вместе с тошнотворным запахом исчезла и вся мебель с посудой. Куда же я их зазываю? Придется снова звать Дом на помощь!

Чуть прикрыв глаза, я попросила: «Дом, милый дом, к нам пришли двое мужчин. Я хочу принять их как подобает хорошей хозяйке».

Открыв глаза, убедилась, что все получилось отлично! У окна стоял широкий и невысокий деревянный стол, с двух сторон от него — небольшие диванчики на два-три человека.

Интересно, глаза обязательно закрывать? Мне так легче сосредоточиться. Или, может быть, просто чувствую, что так Дому будет легче — создавать нечто из ничего, под приглядом человека, ему, возможно, сложнее…

Услышала, как странники вошли, и повернулась к ним.

— Меня зовут Юнта, добро пожаловать в мою избушку.

— Доброго дня… мия Юнта, — сказал проводник, чуть поколебавшись. — Мое имя Джеса Ват, а это мой подопечный, Фанкар.

— Здорово, вот и познакомились. Присаживайтесь. Наверное, вы голодны с дороги?

В атриуме действительно появился проем, ведущий в небольшую комнату, в которой у одной стены стоял широкий стол с едой, а у другой — стеллаж с разнообразной посудой. Я остановилась, оглядываясь, и не очень понимая, как все это доставлять в атриум. И тут увидела на нижней столешнице стопку подносов, расписанных под хохлому. Достав один, составила на него кружки, пачку салфеток, блюда с пирожками и кувшин с квасом. Не уронить бы все это…

— Это пирожки с мясом, а эти — с капустой, — сообщила я, бухнув тяжелый поднос на стол. Что и говорить, хорошей официанткой мне не быть.

Странник уже уселся на один из диванчиков, а Джеса быстро разгрузил поднос. Я унесла его обратно в буфетную и села напротив гостей. Можно было бы и оставить его, но когда рука проводника коснулась моей, мне показалось, что по телу прошел электрический разряд. Так что мне нужно было привести свой мозг в порядок, а телу приказать не дрожать.

После обмена незначащими сведениями о доме, пирожках, пути и погоде, мы, наконец, приступили к делу.

— Куда путь держите, странники? — поинтересовалась я.

— Хотелось бы прогуляться по острову, — с ударением на последнем слове сказал Джеса. — Мне к вечеру нужно будет вернуться, а Фанкар, скорее всего, продолжит свой путь дальше.

Говорил он так, словно намекал на что-то. Ну, понятно на что. Проводник и есть проводник, выведет своего подопечного к поселку, а сам вернется.

— Ты собираешься задержаться на острове, мин Фанкар? — уточнила я, неожиданно для себя добавив перед именем «мин», что означало «маг».

— Да, хотелось бы немного оглядеться, возможно, останусь там ради новых знаний. Говорят, там есть неплохая школа для таких как я скитальцев, — чуть улыбаясь, ответил Фанкар.

Почему-то я точно знала, что он действительно идет учиться магии и надеется провести на острове не меньше полугода.

— По твоему багажу не скажешь, что надолго, — улыбнулась я, указывая на небольшой рюкзачок.

— Я проделал долгий путь, — немного высокомерно сказал Фанкар. — Не хотел привлекать внимания к себе сумками и чемоданами.

— Это правильно, — согласилась я. — А после учебы ты вернешься? Или планируешь отправиться дальше?

— Посмотрим, — он пожал плечами. — Вообще-то я думал вернуться, но жизнь непредсказуема.

— Тогда идите прямо сейчас, — сказала я, поднимаясь из-за стола. — До вечера успеешь устроиться на новом месте.

Мужчины тоже подскочили. Джеса прихватил со стола пирожок.

Я подошла к распахнутой для проветривания двери, ведущей на остров Ваутиан, и выпустила гостей. Когда они ушли, я добралась до диванчика и без сил уселась на него. Что это вообще было?

Посидев пару минут, пытаясь унять дрожь в ногах и руках, я вдруг поняла, что знаю — пятнадцать недель Фанкар проведет в храме на острове, а затем уйдет через другие Рубежи в другие миры. И была твердо уверена, что он не причинит вреда моему миру, и что мы с ним больше никогда не встретимся.

Джеса вернулся часа через три. Я почувствовала его приближение минут за десять до того, как он подошел к Рубежу.

— Благодарю, мия Юнта, ты была великолепна. И быстро разобралась с моим подопечным. Аунигара порой беседовала с путешественниками по разным мирам по нескольку часов…

— Просто ей было скучно, — хмыкнула я, а затем пригласила его: — Давай выйдем на веранду. Курить хочется, страсть как.

Прихватив блюдо с пирожками и вазочку с печеньем, я вручила гостю кувшин с квасом и большой горячий чайник в надежде, что чашки и кружки будут стоять на веранде. Так и оказалось. И сама веранда была на месте. И Джеса ее увидел, хотя и не всю, а только ту часть, где стояли столик и кресла. Откуда я это знала? Понятия не имею. В моих глазах веранда огибала весь дом, а обзор Джеса был ограничен.

Завязалась легкая светская беседа ни о чем. Я ломала голову, могу ли расспросить его о Рубеже, ликторах и о жизни вообще, или пусть проводник расскажет о себе. Но я чувствовала, что и горит желанием узнать о происходящем на рубеже. Первым не выдержал Джеса. И задал вопрос, ответ на который я не предусмотрела:

— Мия Юнта, могу я задать деликатный вопрос?

— Рискни, — интересно, откуда я выкопала такой, совершенно не свойственный мне ответ?

— Скажи, ты… волшебница?

Я удивленно посмотрела на него. Сегодня Джеса обращался ко мне «мия», подчеркивая, что видит во мне магические силы, если я правильно поняла пояснения Уюна. Но сейчас он явно подразумевал что-то другое. Пауза затягивалась.

— Если честно, я впервые вижу волшебницу в роли ликтора. Маги, ворожеи, колдуны, знахари и даже люди, вовсе лишенные магических способностей — кто угодно может стать ликтором. Но не волшебники. То есть… наверное, могут, раз ты стала, но я встречаю такое впервые…

— А у тебя богатый опыт?

— Я работаю проводником много дюжин лет. До этого почти… триста лет служил на одном очень крупном Рубеже с тремя дюжинами выходов в разные реальности. Не здесь, не в сопредельной с этой реальностью…

— Ты тоже был ликтором? — обрадовалась я.

— Нет, не ликтором. Служил обычным таможенником. На рубежах между множеством реальностей обязанности разделены между разными лицами. Это только на таких малых туристических пунктах, как у тебя, ликторы — это и стражники, и таможенники, и пограничники, и спасатели, и хозяева. Большие рубежи построены по принципу пирамиды, там много служащих и у каждого своя роль.

Да что же это за день такой. С утра меня грузил информацией Кирс, потом Уюн взорвал мне мозг. Теперь вот Джеса болтает без умолку. А я всего-навсего хотела попросить его пройти быстрым шагом… или быстрым путем… надо же, забыла, как называется. Тоже мне, ликтор! Голова у меня закружилась, в глазах помутилось….

Джеса, по-видимому, что-то почувствовал.

— Мия Юнта, скажи, когда ты стала ликтором?

— Вчера… Или сегодня… Не знаю, столько событий.

— Аунигара передала тебе способности и ушла?

— Она… погибла… вчера… И, да, передала…

Язык мой заплетался. Казалось, на меня навалилось небо и давит всем своим многокилометровым атмосферным столбом.

— Способности ликтора?

Мне удалось лишь слабо кивнуть и шепнуть:

— И языки.

— Тебе нужно выспаться, — всполошился Джеса. — Отдохнуть хотя бы несколько дней. Нельзя же так… Подобные перегрузки могут разрушить программу, это очень опасно. Почему никто не сказал тебе, что нужно поставить полог и отдохнуть?

Я пожала плечами. Откуда я знаю?

— Рубеж подождет. Давай я установлю полог невнимания. И никаких посетителей. Дай разрешение.

— Разрешаю…

— Все, теперь ложись спать. Я отнесу, если дашь разрешение.

— Разрешаю…

Джеса извлек меня из кресла, поднял на руки и понес в спальню. У него в руках мне было очень уютно, так бы и остановила мгновение…

Впереди, показывая дорогу, бежал домовик Уюн. Какие они молодцы!

— Уюн, позаботься о госте…

Я попыталась улыбнуться, но отключилась.

Выбор Аунигары

Джеса оказался интересным собеседником. Внимательным, доброжелательным, информированным. С удовольствием расспрашивал и слушал меня. Сам же рассказывал безумно интересные вещи о разных мирах, настолько интересные, что я отвлекалась от желания прыгнуть к нему в объятия.

О таинственных рубежах, параллельных мирах и развитии истории в них, разнице между разными реальностями за эти дни я наслушалась очень много, и, если честно, послушала бы еще и еще. Наши беседы принесли и практическую пользу.

Для начала Джеса научил меня «быстрому пути» — мгновенному перемещению из точки А в точку Б. Жаль, что так передвигаться можно было только в пределах территории Рубежа — участка овальной формы, который я назвала Усадьбой. На нем уместились разные постройки, сад, парк, огород и даже небольшое пастбище.

Главный дом — моя «избушка», в которой жить могла (и обязана) была только я, — располагался, насколько я поняла, в точке «золотого сечения» участка. Он же являлся «порталом» между двумя мирами. Странного в нем было более чем достаточно, но меня почему-то больше всего поразило, что двери в две реальности, расположенные в большом атриуме друг напротив друга, выходили одна на север, а другая — на восток.

— Ерунда, просто в этих мирах чуть различается разворот земной оси, — отмахнулся от моих вопросов Джеса. — Куда интереснее то, что ты выбрала спальней комнату, выходящую в магический мир. То есть угрозу от него ты ощущаешь сильнее, чем от своей реальности. Ликтор, конечно, чувствует все, что происходит на границах Рубежа, но пока ты не осознала это, и выбрала наиболее приемлемое для себя решение. Не удивлюсь, если в следующий раз твоя спальня окажется в другом месте. Учись отслеживать такие мелочи — дом чутко реагирует на твои желания, и жизнь становится куда интереснее… Даже забавно, и в любом случае полезно. Не пропускай подсказки дома — они помогут разобраться в ситуации или в себе самой.

Кроме главного дома на участке находились четыре флигеля. Так называются небольшие жилые строения в усадьбах, примыкающие к главному зданию или стоящие неподалеку (я это помнила, так как совсем недавно писала об этом серию статей). Один из них, метра два в высоту, примыкал к дому. Двери между флигелем и домом не было, а жили в нем Уюн и несколько гномов. Потом оказалось, что дом только снаружи такой маленький — у него было еще четыре подземных этажа. Домовик занимал первый этаж, на первом и втором подземных этажах хозяйственный Уюн расположил кладовую и погреб, а гномы обжили минус третий и четвертый этажи. Оказалось, что карлики любят подземелья, поэтому вырыли себе вот такие два подземных лабиринта. Они занимались хозяйством Усадьбы — часть ухаживало за садом и огородом, часть были кузнецами, слесарями, плотниками, в общем, на все руки мастерами.

— Странно, что у тебя здесь нет ни бобров, ни роунов — зверьков, подобных бобрам, только с планеты Угайник. Обычно они любят селиться на территориях Рубежей, создавать плотины.

— Ты хорошо знаешь Угайник, даже его фауну, — заметила я.

— Не весь, — покачал головой Джеса. — Там четыре континента, а между ними тысячи островов. Это совсем не похоже на твой мир. Бесконечные мелкие войны между большими и малыми островами, плюс напряженность между континентами, которая чаще всего выливается в войны на тех же островах. Самолетов и даже больших кораблей там нет, люди путешествуют по своему миру, переплывая с одного острова на другой на лодках и небольших баркасах, что-то вроде такси или автобусов. Иногда между островами строят мосты, но стоят они недолго — до первой заварушки. Это же мир магии, там добрые и злые колдуны все время выясняют отношения друг с другом…

Помимо флигелей на участке была и баня, с печкой, большой лоханью и туристическим душем на гибком шланге. Наружу из парилки вела маленькая дверца — прямо к небольшому ручью.

Выйти за пределы усадьбы я не могла. На границе упиралась в какую-то вязкую стену. Используя быстрый путь, я проверила все границы, но везде результат был одним и тем же. Джеса подтвердил, что ликтор не может покинуть пределов своего Рубежа. Грустно, досадно, но я помнила, что Аунигара обещала мне возможность путешествий. Просто, наверное, пока не нашла как. Возможно, это знание придет ко мне, как знание иностранных языков?

Успокоившись этой мыслью, я продолжила исследовать территорию. В компании с Джесой и Уюном это было делать очень здорово — обычные неторопливые прогулки сопровождались кучей полезной и просто интересной информации. Кстати, во время такой прогулки выяснился и вопрос о деньгах.

— Эх, последняя сигарета, — посетовала я, когда мы присели на почти вросшую в землю скамью у дальней границы Рубежа.

— Тебе они очень нужны? — деловито осведомился Уюн.

— Да, очень. Только не знаю как их добыть. У меня ведь нет ни денег, ни возможности отсюда выйти. Кстати, Уюн, ты не знаешь откуда взялась это пачка?

— Ее украл Кирс. Но, если честно, то гордый ворон не любит ничего брать без спроса.

— А почему ты говоришь, что нет денег?

— Так я же в взяла на прогулку небольшую сумму…

Зря я переживала — деньги нашлись как миленькие. По уставу (который я так пока и не видела, но который очень почитал Джеса), ликтору полагалась плата за труды, которую он может тратить на свои прихоти. «Перечисляется» она регулярно, раз в неделю и хранится в личном «сейфе» ликтора. Я представила себе этот сейф и он тут же обнаружился в моей спальне. Железный ящик был набит самыми разными купюрами денег — монетами и банкнотами и купюрами, имеющими хождение на Земле и в разных странах Угайника (мира магии, обитатели которого называли нашу Землю Техномиром).

Джеса предупредил меня, что хранить деньги в спальне не слишком удобно, потому что путники, которых я пропускаю через Рубеж, нуждаются в обмене валюты. Он удивился, почему я не сделала этого для Фанкара, но пояснил, что обменял тому свои собственные деньги. Я решила возместить ему обмен, но он отказался — путешествует через Рубежи часто, так что у него с собой всегда есть запас денег разных миров.

Честно говоря, деньгам я искренне обрадовалась. И на третий день отправила Джеса в поселок у станции электрички, наказав ему купить всяких мелочей, а главное — побольше сигарет, пару банок растворимого кофе, индийский или цейлонский чай и самую дорогую мягкую зубную щетку, которая там найдется. Чисто женских товаров заказать ему я постеснялась. Возможно, зря.

На пятый день я почувствовала, что силы ко мне возвращаются. И дело не только в том, что голова перестала ощущаться, как набитая туго упакованным куском ваты, а перед глазами перестал клубиться туман с прыгающими в нем искорками-инфузориями. Главное — я вдруг осознала, что с любого места ощущаю границы Рубежа. Когда у Джеса возник какой-то вопрос, я поняла это, хотя была в душе, а он с гномами трудился над тем, чтобы перенести часть огорода от крыльца, поскольку я решила, что если уж и захочу возиться на земле, то только с цветами, а не на грядках с овощами.

«Видимо, это начали срабатывать переданные мне Аунигарой способности, — подумала я. — Значит, выздоравливаю». Это и радовало меня, и огорчало. Как только я «приду в себя», Джеса уйдет. А мне так нравилось быть с ним рядом!

Вечером, перед ужином, когда Джеса отпавился в баню, я решила уточнить, правильно ли я поняла, что у меня появляются способности ликтора, у ворона Кирса. Вот тут и случилось самое ужасное.

— Да, она передала тебе силы ликтора и я чувствую, что ты начинаешь их осознавать, — сказал ворон.

— Она говорила, что все, что происходило за чертой норы времени, я не буду помнить, но тело запомнит, — подтвердила я, просто чтобы не молчать.

Зачем я это сказала?

— Я не знаю, каким она тебя учила навыкам за гранью времен. Силу ликтора она передала тебе перед смертью, а сама лишилась ее. Иначе она осталась бы живой.

— Что?…

Слова застряли у меня в горле. Вместе с дыханием. Я открывала и закрывала рот, но не могла ни вздохнуть, ни выдохнуть.

— Ликтор Аунигара поняла, что за бануи и харахолом придут настоящие враги, — хладнокровно и безо всяких эмоций проговорил Кирс. — И что волшебнице справиться с ними будет проще, чем ей. Поэтому она и передала тебе силы ликтора. Своих магических навыков ей хватило чтобы покончить с бануи. Бой с харахолом вытянул из нее последние силы. И когда он умер, ее жизненных сил не хватило на то, чтобы жить. Магия пожирает очень много сил, она знала это, но хотела защитить тебя хотя бы на первое время.

В голове поднялась тягучая муть, перед глазами снова запрыгали искорки. Но неожиданно настроение мое резко изменилось — я разъярилась от равнодушного тона ворона, который говорил эти страшные вещи так спокойно, словно излагал абстрактную философскую идею.

Я вскинула голову и с яростью уставилась на Кирса.

— Карр! — всполошенно взлетел он, отчаянно маша крыльями, от которых во все стороны полетели перья, и скрылся за навесом веранды.

А я, вдруг обессилев, зарыдала.

Такой меня и нашел вернувшийся Джеса. Ему не удалось успокоить меня, поэтому он позвал Уюна и тот принес какую-то крепкую настойку в маленькой рюмочке, пить которую я отказалась, мотая головой и разбрызгивая вокруг слезы. Коварный таможенник обхватил меня за голову, влил настойку в рот и сжал челюсти, чтобы я не могла ее выплюнуть.

Вот вам и ликтор! Охранник, стражник и кто там еще! Какой-то нахал обращается со мной, как с малым ребенком!

Злость помогла мне прийти в себя. Хотя эти двое думали, что это просто действие настойки. Я обрушилась с кулаками и упреками на Джесу, попутно ругая и Уюна. Этих усилий хватило минуты на две, после чего я рухнула в кресло, выпила чаю и закурила.

— Ты быстро справилась с истерикой. Это хорошо. Плохо, что ты допустила ее, но в твоем возрасте это нормально, ты еще совсем ребенок, а дети должны плакать, если мир перестает по каким-то причинам отвечать их сиюминутным желаниям.

— Это… это не желание… Или желание… Вернуть все назад, — неуверенно предположила я. — Мне больно было узнать, что все эти ваши чертовы способности ликтора, которыми я, по вашим же словам, теперь обладаю, стоили жизни Аунигаре.

Лицо мое перекосилось, а к глазам снова подступили слезы.

— Вряд ли это твоя забота и твоя ответственность, — мягко сказал Джеса. — Она сделала свой выбор. Поверь, она была опытным ликтором и мудрой ведьмой, чтобы понимать и оценивать то, что делает. Не убивайся из-за этого. Не осуждай ее, вед у нее, наверняка, были причины так поступить.

Но я не могла успокоиться. Пусть я почти не знала Аунигару, но мне было невыносимо от того, что так случилось. А еще больше мне было жаль себя — ту, которой теперь придется жить, сознавая, что посторонний, по сути, человек отдал за меня свою жизнь.

Игры в нежность

Джеса собирался уйти вечером после ужина. Но задержался. Взрыв эмоций подорвал мои силы, так что он не решился снять свой полог невнимания и оставить меня. И вечером, и на следующий день Джеса много рассказывал о жизни, и работе ликторов, с которыми он доводилось встречаться. И о тех решениях, которые чуть не ежедневно им приходилось принимать.

Это было невероятно интересно, но я едва сдерживала себя. Чем дальше мы общались, тем больше мне хотелось обнять, поцеловать его, оказаться в его крепких объятиях, слиться, улететь…

И, наконец, я не выдержала.

— Прости, Джеса, что задерживаю тебя тут. Я понимаю, что у тебя много дел… Ты очень внимателен и я тебе очень благодарна. Но чтобы мне окончательно выздороветь… очень полезным лекарством стал бы секс. У тебя нет желания вылечить меня?

Нет, я понимаю, что это было бесстыдно и что «хорошие девочки» так себя не ведут. Однако время его ухода приближалось, а я… останусь тут куковать совсем одна. Когда еще представится случай! Не выбирать же партнеров из залетных туристов, в конце-то концов. Других же альтернатив я не видела.

Джеса не подвел. Настоящий джентльмен. Или как их там называют в его реальности?

— Конечно, дорогая Юнта. Если бы я знал, что ты стремишься избавиться от моего общества, давно использовал бы это «лекарство».

Язва. Указал на мое неправильное поведение! Но как здорово у него это вышло! Хочу так научиться!

— Я… я не хочу от тебя избавляться. Если бы ты навсегда остался со мной… Но ты дал мне понять, что это невозможно. Пойми, я очень боюсь остаться здесь одна. И грызть локти, что ты ушел, а я до тебя так и не добралась…

С этими словами я прыгнула на него, вцепившись в шею. Он поймал меня, обнял, потом, чуть подкинув, взял на руки.

— Какой вид секса ты предпочитаешь? — деловито спросил он, направляясь по дорожке в сторону своей хижины.

— Я? Ой, а они что, бывают разные?

— В большинстве реальностей считается, что женщину может удовлетворить только несколько мужчин. Поэтому если тебе нужен такой секс, мне придется уйти и поискать… других партнеров.

— Нет! Никаких «много мужчин»! Забудь! Это исключено!

— Один мужчина, одна женщина. Да, кажется, в твоей реальности это именно так. А женщин-наблюдателей тебе тоже не нужно?

— Нет! Никаких наблюдателей! Откуда ты вообще свалился на мою голову с такими фантазиями?

— Прости, если обидел. Реальностей много, везде свои традиции. Есть такие, где мужчины вообще не могут вступать в сексуальные отношения с женщинами.

— Замечательно устроились! А откуда у них дети берутся?

— Это особая операция. По договоренности и под присмотром племени. В особые дни и по предварительному расчету.

— С ума сойти! Но в твоей реальности… секс есть?

— В моей есть. Свободный. Не такой как у вас.

— Эээ… в каком смысле?

— У нас принято получать сексуальную разрядку тогда, когда это требует организм. Иногда раз в год, иногда несколько раз в день, у всех и в разные времена это по-разному.

— А где берут партнеров? Несколько раз в день?

— В специальных… гостиницах. Туда приходят те, кому это нужно. Почти всегда можно выбрать себе мужчину или женщину, которой нужно то же, что тебе.

— Секс-гостиницы! С ума сойти! А «то, что нужно тебе» — это что? Секс?

— Да, но формат любой. Тот, который отвечает твоему физическому и душевному состоянию.

— Не понимаю. Можешь привести примеры?

— Быстрый секс для спешащих. Нежный секс для отдыха. Секс с несколькими партнерами для развлечения… Однополый для снятия вражды, с наблюдателями для любителей… Мы пришли. Ты что-нибудь выбрала?

Джеса поднялся по ступеням и зашел в свою хижину. Там было очень… аскетично: большая квадратная кровать, маленький столик, два стула и вешалка. Больше ничего. Впрочем, нет, на столе я увидела два кувшина, чайник и несколько чашек.

— Ты здесь гостей принимаешь? — удивилась я.

— Надеялся, что ты заглянешь в гости.

Аккуратно положив меня на кровать, он уточнил:

— Хочешь что-нибудь выпить?

— Вино, пожалуй. Глоточек.

Странно. Я еще ни разу не видела вина в нашей буфетной. Значит, просто не хотела?

Плеснув вина в две чашки, он сел рядом.

— Красное сладкое, как ты любишь. Ты не ответила. Какой секс тебе нужен прямо сейчас?

Караул! Он был слишком деловит. И я не знала правильного ответа.

— Нежного. Хочу ласки, хочу мужчину, хочу взорваться и расслабиться…

Одним глотком я выпила содержимое своей чашки. Мне было неловко. А он лишь кивнул, улыбнулся, чуть пригубил вино, а затем привалился ко мне, и зашептал в ухо:

— Мия Юнта, я так долго ждал этого…

Оказалось, что хитон — не только красивая одежда для ликтора Рубежа, но удобная «рубашка» для секса. Вот бы никогда не подумала. Возбуждения и радости от игр «прикроюсь-ворвись» я испытала намного больше, чем если бы была обнаженной. Надеюсь, что ему тоже, потому что с небольшими перерывами игры наши продлились почти до рассвета.

***

— Вот теперь я чувствую, что ты в полном порядке, — сказал он, проснувшись, и разбудив своей возней меня.

Затем сбегал в душ, оделся, чмокнул меня в лоб, снял свой полог невнимания, улыбнулся и ушел. Даже не позавтракав.

Интересно, сбежал, чтобы я снова не пристала, или у него действительно были дела?

Сидя на веранде я вспоминала его объятия. Он был таким настоящим… Правильным. Девочки мечтают о таких мужьях — надежных, спокойных, уверенных, понимающих, хороших любовниках и интересных собеседниках.

Только вот взял, и ушел. Грустно? Немного, впрочем, буду честной, не до слез. В нем было прекрасно все, но вот… не хватило какой-то… искры, страсти к жизни, азартным порывам, необдуманным поступкам… Впрочем, возможно, я просто не успела сама в себе разобраться, как-то не до того было…

Потом меня вдруг словно холодом прошибло. Джеса! Он спрашивал, чего хочу я — и дал все, что я просила. Но мне в голову не пришло спросить: а чего бы хотел он? Эгоистка!

Увы, теперь он ушел, спросить не у кого. Спрошу в следующий раз. Надеюсь, он еще заглянет.

А пока… По словам Джесы, у меня было минимум полдня до того, как придут новые туристы, а, может, даже больше. Этого мало, чтобы обжиться в Усадьбе… на Рубеже, который должен стать моей судьбой. Я, наконец, поверила в это.

Усевшись с сигаретой на веранде, я вдруг вспомнила, что так и не расспросила его о волшебниках, магах и других носителях чистой и нечистой силы. Спросить об этом Кирса? Но пойдет ли он на разговор, если я совсем недавно чуть не испепелила его взглядом?

Идиотка

Зря я переживала: позвала Кирса. и он прилетел, хотя и показывал, что не расположен к разговору. Я понимала, что «птица» обиделась поэтому долго и витиевато извинялась.

— Я был привязан к Аунигаре и многим обязан ей, — наконец сказал он. — Мне жаль, что она погибла и я тронут, что тебя ее смерть расстроила. Но мы с тобой вряд ли станем друзьями, что расстраивает меня. Мне нравится жить на Рубеже. Здесь интересно. Но я улечу отсюда, как только выполню наказ хозяйки Аунигары.

— Кирс, милый, прости, прости меня. Я не знала, что у меня есть силы, способные так переполошить тебя. Не владею я собой. И сил своих не знаю. Ты восхитил и поразил меня с самого начала. Мне бы очень хотелось, чтобы ты остался, жил как тебе нравится. Да, мне очень нужна твоя помощь. Но если тебе неприятно помогать мне, а ты исполняешь лишь наказ… Знай, что ты совершенно свободен. Всегда. Сейчас, завтра, через год. Никаких обязательств, никаких наказов, никакого принуждения. Хочешь улететь, улетай. Пожелаешь остаться, оставайся. Я сама очень ценю свободу и никогда не буду никому ее ограничивать. Просто потому, что нельзя быть свободным, ограничивая свободу других.

Разволновавшись, я вдруг замолчала. И молчание это было не призывом ответить мне, а каким-то глубоким размышлением о себе, о вороне, о нашем Рубеже… И Кирс тоже молчал. Потом спросил:

— А что для тебя свобода?

— Свобода? — задумалась я. — Прости, сложно сформулировать. Это внутреннее ощущение того, что я могу поступать правильно. Не так как предписывают законы или другие люди, а так, как я считаю сама.

— Хороший подход для ликтора. Но эгоизм отдельного человека не всегда идет на пользу другим людям.

— Ты уверен, что они знают, что для них хорошо?

— Это я и называю эгоизмом. Ты знаешь, что «правильно» для тебя и для других. Это сила ликтора. Но они этого не знают. У тебя есть ощущение, что ты предвидишь будущее — свое и других, но будущее пластично, поэтому нельзя быть твердо уверенным в том, что твой поступок окажется правильным. В параллельных мирах очень много разных общественных укладов. Порой одной кометы, одного человека, одной бабочки хватает для того, чтобы полностью изменить ход истории. Совершая любой поступок, ты изменяешь одну из реальностей — ту, на которую направлен этот поступок.

— Не верю. Человечество неистребимо. Изменялся климат, взрывались супервулканы, падали на Землю астероиды… Погибали тысячи, но кто-то оставался и продолжал путь. В глобальном масштабе от одного человека ничего не зависит. Не будет одного вождя, на его место встанет другой. Каждый выполняет свою миссию, прежде чем уйти. От того, что вчера в другой мир ушел Фанкар, мир этот ничуть не изменится, изменится разве что его собственная судьба. Разве не так?

— Не так.

На этот раз Кирс был невероятно лаконичен. В его ответе мне послышалось легкое презрение. Я ждала объяснений, но ворон обошелся без лишних слов. Так мы и сидели, молча. Возможно, он хотел дать мне время на обдумывание. Ну да. Если бы могла понять еще, в каком направлении думать.

— Много реальностей. Много миров, — наконец тихо заговорила я. — В каждом что-то пошло не так, и она изменилась. Кто-то опоздал на встречу, и человек не родился. Где-то метеор упал не в поле, а угодил прямо в путника. И тоже что-то пошло не так. Возможно. Но, если быть честной, то и интереснее. Пусть рождаются новые люди, и творится свой ход истории. Если бы все реальности были одинаковыми, то какой бы в них был смысл? Это было бы скучно.

— Вот это, наверное, и есть твоя свобода, — в голосе Кирса мне послышалась ирония. Интересно, а вороны умеют шутить? — «Не скучно». Пусть будет пока так. Это означает, что если раньше ты говорила серьезно, то я буду свободен здесь лишь до тех пор, пока тебе не станет со мной скучно.

Я открыла рот от изумления. Это же надо было так перевернуть мои слова!

— А что такое свобода по-твоему? — наконец, спросила я.

— Свобода? Способность не зависеть от внешних обстоятельств.

— От дождя и снега? — хмыкнула я.

— От дождя и снега людей защищают жилища и одежда, зверей и птиц — особенности строения и ритма жизни. Ты свободен, пока можешь с радостью приспосабливаться к окружающей среде и получать от этого удовольствие. Это способность, которая дана каждому, но которой почти никто не пользуется, загоняя себя в некомфортные для себя рамки.

Ворон смотрел на меня горделиво. И ждал моего ответа.

Но я вдруг покачала головой: «давай продолжим разговор позже». Потому что почувствовала, приближение некоего субъекта со стороны магического мира — с острова Ваутиан планеты Угайника. Он следовал от Храма Всех Путей, по едва заметной тропинке в джунглях. Через семь минут этот «кто-то» подойдет к Рубежу.

Впрочем, слово «почувствовала» здесь не совсем уместно. Я просто знала это так, как знаю, где находится моя правая рука, где восходит солнце и где стоит Дом.

* * *

Я обогнула дом, шагая по веранде, ведь спешки не было. Тот, кто приближался, угрозу представлял, но совсем слабую, скорее просто не слишком приятный гость.

Увидев путника, я сразу узнала его. Это был Илок. Человек, который попытался заворожить меня и принес Аунигаре неприятное известие. Возможно то, что привело ее к гибели. Понятно, почему он даже издали показался мне неприятным.

Как там говорил Эразм Роттердамский? «Чаще всего побеждает тот, кого не принимали всерьёз». Сыграю под околдованную Илоком влюбленную дурочку.

Оглядела себя. Я была в той же белой хламиде, которая так понравилась и Уюну, и Джесу. Нет, этот наряд не подходит для встречи с Илоком. Пока я не хочу быть грозным ликтором. Пусть посетитель увидит наивного стрижа.

Забежав в спальню, я скинула хитон и облачилась в привычную одежду. Посмотрела в зеркальце на туалетном столике. Пожалуй, можно чуть растрепать волосы. Расческу мне Джеса купил, даже несколько разных, так что я быстро сделала несколько несинхронных начесов. Отлично, всклокоченная девица, которая не слишком следит за собой, потому что безалаберна и думает, что живет в лесу, где никто ее не станет разглядывать.

Вышла на веранду и увидела, что в ста метрах от Дома Илок медленно поднимает ногу, чтобы сделать следующий шаг.

— Светлого дня, Илок.

Он дернулся, ускоряясь. Наверное, никогда не привыкну к этому переходу от замедленного хода к естественному, жуть какая.

И он тут же оказался перед крыльцом.

— О, маленький стриж! Рад тебя видеть!

Илок легко взбежал по ступеням и оказался на веранде. Именно на веранде, а не крыльце. Более того, я чувствовала, что он может пройти по всей веранде, вокруг дома. Джеса этого не мог. Даже когда мы гуляли, он видел лишь избушку с нелепым для этого строения широким просторным крыльцом, на котором сбоку уместились два кресла и столик.

Илок без приглашения свободно вошел в атриум. Странно, но дом уже приспособился к визиту гостя. Нет, конечно, это я его приготовила, хотя даже не успела об этом подумать.

Как там говорил Джеса, нужно следить за тем, что делает дом, чтобы понять что-то о себе? Но что я могла схватить умом и сердцем, обнаружив два огромных мягких кресла, затянутых вульгарным красным бархатом, стоящих напротив друг друга у низенького круглого столика, в центре которого находился массивный черный подсвечник на пять свечей — одна центральная, повыше, четыре ниже, вокруг нее.

Опередивший меня Илок уже устроился в одном из кресел, но выглядел довольно жалким. Поэтому я скинула кроссовки и забралась в кресло с ногами. Учитывая, что я ходила босиком, ноги мои никак не нельзя было назвать чистыми. То, что надо!

— Милый стриж, я очень рад видеть тебя, но где же Аунигара?

— Она ушла. И оставила меня вместо себя. Думаешь легко без конца торчать в этой избушке?

— Но ты же не ликтор, как она могла ставить тебя вместо себя? Ликтор не имеет права покидать Рубеж! — заволновался Илок.

— Отчасти я теперь ликтор, — гордо воскликнула я. — На многих Рубежах различные обязанности ликтора выполняются разными людьми!

— Интересные у тебя источники информации, — задумчиво протянул гость.

— Я тебе всё-всё расскажу. Но сначала, пока Аунигары нет, раскрой секрет: что ты ей сказал в прошлый раз? Я просто извелась уже от любопытства, а спрашивать хозяйку мне как-то неудобно…

Илок вдруг оживился, окинул меня оценивающим взглядом и, манерно растягивая слова, пренебрежительно отмахнулся:

— Любопытство сгубило мяенку. Будь осторожен милый стриж.

— Ну ладно тебе, расскажи! Ты же хочешь, чтобы мы подружились? А общая тайна — лучший способ поддерживать дружбу!

— Это тайна Аунигары. Так что секрета не выйдет, — усмехнулся он.

— Неееет, ты не понял! Секрет будет в том, что ты мне сказал!

Валять дурочку мне было очень сложно. Кокетничать я не умею, играть роль наивного «стрижа» пока не научилась, так что изображала то, что видела в фильмах. Боюсь, актерскими талантами я обделена полностью и долго мне в таком режиме не протянуть… Остается лишь верить, что вчера Илок пытался меня обворожить. Наверное он думает, что чары сработали и такой идиоткой я стала исключительно под действием его магического обаяния.

— Хитрая какая. Иметь секрет от ликтора? Да ты смеешься надо мной!

— Не забывай, что я чуть-чуть ликтор. Вот тут один чудак приходил, я ему деньги одного мира обменяла на деньги другого! Аунигара мне разрешила!

Я гордо выпрямилась, хотя сделать это, сидя в мягком кресле с поджатыми под себя ногами, было не слишком просто. Но я старалась.

— Так ты теперь казначей? — с иронией поинтересовался Илок.

— Почему казначей? — обиделась я, сделав вид, что иронию не уловила. — Я теперь тут таможенник! И мне это очень нравится! Теперь понимаешь, что мне можно все-все рассказать?

— Ну, разве что в обмен на историю о том, как ты стала таможенником…

— Оборотни — удивительные существа. В моем мире их нет. А я смогла! По-настоящему! Знаешь, как здорово летать! Быстро-быстро! Далеко-далеко! Это заслуживает уважения. И Аунигара это поняла. И сказала, что меня можно научить ликторским приемам! Таможенника, между прочим, я сама выбрала, не люблю драться. Гораздо интереснее копаться в багаже туристов и высокомерно заявлять: «нет, дорогой турист, этот фокус не пройдет, не пропущу я твою контрабанду»!

Уф. Надо сбавить обороты, иначе вместо наивного гордого таможенника, перед Илоком предстанет хохочущая от абсурдности своих речей девчонка.

— Интересно. Спасибо, что поделилась. Из тебя выйдет хороший таможенник.

— Я рассказала. Теперь ты давай! Ну, правда-правда, я же совсем изведусь!

— Да ничего особенного я ей не сказал, — с деланным равнодушием отмахнулся он.

— Ты говоришь с Таможенником Рубежа! — постаралась сказать максимально грозно. — Со мной твои увертки не пройдут! Говори правду!

И тут он, наконец, расслабился и расхохотался. Я обиженно смотрела, как он смеется.

— Просто предупредил, что вельны Закороя планируют прорваться через этот Рубеж в Техномир. Их там ждут торговцы оружием.

— Что за вельны? Из какого Закороя? — я широко раскрыла глаза и изобразила крайнюю степень любопытства.

— Географию и политическое устройство Угайника тебе бы следовало подучить, госпожа таможенница, — ухмыльнулся Илок. — Вельны — правящая партия государства Закорой, расположенного на материке Чунха.

— Ой, — пригорюнилась я. — С географией и политикой у меня всегда были нелады… Я и в своем мире не слишком ориентируюсь.

— Теперь придется. Таможенник должен хорошо знать географию.

Видно было, что он наслаждается, издеваясь надо мной. И полагает, что я этого не замечаю. Отлично! Пока у меня все получается. Так что я помотала головой, показывая, что все это ерунда.

— Давай лучше про войну. Я же должна знать, чего мне не нужно пропускать.

— Ты очень мила, Юнта, но не знаешь элементарных вещей. Если хочешь, я принесу тебе книги и карты.

— В них есть перечень запрещенного оружия?

Упс. Я перестаралась.

Глупенькая девочка-стриж не должна задавать такие вопросы. По крайней мере, иронию в моих словах он уловить сумел и впервые бросил на меня внимательный, оценивающий взгляд.

Караул, как же спасти ситуацию?

Паника — плохой советчик. Хорошо, что у ликтора, кажется, есть и свои фишки. Пока я раздумывала, как выбраться из ситуации, он отвел от меня глаза и взглянул на свою руку.

На руку… Кольца! На его пальцах же магические кольца! Он же хочет меня околдовать!

Джеса показывал мне, как выставить волшебную защиту. Очень просто, нужно лишь развитое воображение. «Представь себе воздушный шарик или скафандр, — говорил он, — нечто замкнутое, во что можно поместить всю тебя. Представила? Отлично. А теперь вообрази, что шарик или скафандр соткан из силового поля. Твоего поля, твоей силы. Материализовавшейся, крепкой, надежной, непробиваемой». Как ни странно, но это у меня получилось с первого раза. Я создала не шарик или скафандр, которым не очень доверяла, а кокон, который я представила в виде огромного желудя. Желудь твердый, все знают. А внутри — мягкая сердцевина. Ужасно горькая. Как я.

Но это была физическая защита. Магическая ставилась так же, только «желудь» нужно было не материализовать в своем сознании, а создать невидимую энергетическую пленку. Примерно такую, в какую облачилась Аунигара, окутавшись в сражении голубоватым сиянием. Тут я повозилась подольше, но через два дня мне это все же удалось — Джеса не смог пробить ее своими заклинаниями.

Плохо было только то, что я знала, как ставить защиту, но понятия не имела, как это сделать незаметно. Все-таки эти барьеры, и материальный, и энергетический, требовали для своего создания еще непривычных для меня усилий. «Тренируйся каждый день, по несколько раз, чтобы довести навык до автоматизма», — говорил Джеса. Увы, времени на это у меня пока не нашлось. Но вот прямо сейчас делать что-то нужно было! И, желательно, не расставаясь с образом наивного стрижа! Жаль, что мы ничего не едим и не пьем. Уронила бы сейчас кусок или кружку, нырнула под стол, и готово! Кстати, надо запомнить на следующий раз. Не зря же я тут соорудила этот столик. Не свечи же мне ронять, поди до них дотянись!

Но это не понадобилось. Секунды, ушедшей у меня на оценку положения и поиск отвлекающей штуковины, хватило Илоку, чтобы небрежно согнуть палец и направить на меня камень среднего кольца. Каким-то шестым чувством я почувствовала, что на меня направлен тонкий как игла луч. Вскочив, я вложила в этот прыжок всю силу, которая требовалась для создания энергетического щита.

Увы, стриж был нерадив, не тренировался и полную защиту ставить не научился. Однако создать маленький, с блюдце от кофейной чашки, щит, ему все же удалось. То есть мне удалось.

Луча попал точно в центр защитного «блюдца». Я просто физически почувствовала, увидела это. А потом в ужасе наблюдала, как щит помутнел, превращаясь из прозрачного в ярко белую торпеду, рванулся вперед и ударил Илока в грудь.

Маг-недоучка отлетел назад как кегля, увлекая за собой кресло. Вопль, стук. Из-за сиденья опрокинутого кресла торчало две ноги. Я его убила?

Увы, нет. Илок завозился, подтянул к себе ноги, а потом из-за кресла показалась его голова.

— Ты что?.. Совсем сдурела? — слегка морщась и постанывая, спросил он, поднимаясь.

Я поняла, что щита — ни прозрачного, ни белого, он не видел. Странно…

— Да, я теперь вот так умею! — гордо сказала я с интонацией законченной дебилки. — Никогда не трогай при мне своих колец. То есть не только ты, а вообще все. Они, говорят, у вас там все заговоренные. А я различать не умею пока, зачем ты их трогаешь. Ты, конечно, друг, но мне больше не на ком практиковаться. Извини, если ушибла. Хочешь, принесу чаю?

Похвасталась. Назвала другом. Предложила чаю. Что ему еще нужно?

— Я, пожалуй, пойду, — неуверенно, чуть ли не боком, двигаясь к двери, пробормотал Илок. — Я же на минутку забежал… к Аунигаре… С тобой вот, засиделся…

Что-то бормоча он вышел наружу. Я последовала за ним и увидела, что, сделав вроде бы один-два шага, Илок оказался в ста метрах от веранды. Ну и ладно.

Вряд ли мне удалось его обмануть. Я была уверена, что он сбежал, поняв ошибку в оценке моих способностей. И пришел он вовсе не к Аунигаре, а на разведку. Наверное, я представила себе ситуацию не так. И роль играла не ту. Ошибочка, милая Юнта. Подсказка князя гуманистов Эразма из Роттердама тебе в этот раз не помогла.

Кто же он такой, этот Илок? Почему видит Рубеж таким, как он есть, а не таким, как видят его нормальные люди? И о чем же он в прошлый раз рассказал Аунигаре?

Закрыв дверь, я отправилась через атриум за свой любимый столик на стороне, где была моя Земля, или техномир в терминологии аборигенов магического острова.

Нужно покурить, успокоиться и попытаться понять, что это вообще было. Правильно ли я себя вела? Моя маленькая победа не должна оказаться пирровой.

Волшебники и другие

Дом заботился обо мне. Я даже не заметила, что изменились кресла на веранде, где я проводила большую часть свободного времени. Гобеленовая обивка стала светлее, сами кресла прекрасно поддерживали спину и позволяли при желании уютно забраться в них с ногами — в разных домах, где я жила раньше, удавалось лишь что-нибудь одно, либо спина, либо ноги, да и то не всегда. Были и такие, что я не могла усидеть в них больше десяти минут.

Сегодня с утра я совершила пробежку по всему периметру Усадьбы — это название так хорошо прижилось в моей голове, что его подхватили даже Уюн и Кирс. Приняв легкий душ, я представила себя в легком ситцевом сарафанчике, и Дом охотно выполнил мою просьбу.

Так, в сарафане, не достающем колен, я и встретила нового гостя. Все время забываю, что я тут должностное лицо и должна выглядеть соответственно, но… что поделать, если Дом одобрил такого бестолкового ликтора как я!

— Светлого дня, путник!

— И тебе светлого, мия Юнта, — сказал, взбегая на крыльцо со стороны магического мира, потрясающе красивый парень лет тридцати.

Черные прямые волосы до плеч, горделивый профиль. В этом путнике чувствовалась порода. Одет он был не в традициях острова Ваутиан, а по-нашему, земному, в легкие светлые брюки и рубашку-поло, на плече — небольшой «городской» рюкзачок. Все вещи были дорогими и стильными. С ума сойти.

— Ты знаешь мое имя? — удивилась я.

— О, конечно же, мия Юнта, у нас уже все знают, что на Рубеже появилась волшебница.

Ворон Кирс, сидящий на перилах, хрипло каркнул. Мужчина кинул в него взгляд, и снова переключился на меня.

— Разреши представиться. Меня зовут Гремесо Спото.

— Приветствую тебя на рубеже мин Гремесо, — взмахом руки пригласив его пройти в атриум.

Я вошла первой, но передо мной мелькнул Кирс, который внутри взмыл и уселся на балку под потолком.

Два уютных кресла вокруг маленького столика. Кресла стояли не напротив друг друга, как обычно, а почти рядом. Забежав в буфетную, я принесла чай, кофе, маленький самовар с кипятком и сахар-рафинад в вазочке. Больше ничего мне брать не захотелось, видимо, для этого гостя такой вот стол будет нормальным.

— Мия Юнта, нам нужно познакомиться поближе, — вкрадчиво сказал гость.

Наши колени почти касались друг друга, от этого, а, может, от его бархатного голоса, внутри меня начало разгораться желание. Да что же это такое! Ведь Джеса только уехал! Или бой с Илоком меня так накрутил?

— В любом случае это будет необходимо, иначе тебе не пройти через Рубеж, — улыбнулась я.

— Конечно, это важно. Но я имел ввиду другое. Я был поражен в самое сердце, увидев тебя. Даже не подозревал, что волшебницы бывают такими… пикантными.

Ох, надо было облачиться в хитон. Что бы он тогда сказал?

— И именно поэтому ты пришел на Рубеж? — спросила я, вдруг вспомнив, что с острова ко мне будут присылать разведчиков.

— Нет, нет, прости, — взмахнул он руками.

Наши колени на миг соприкоснулись и меня словно током пробило.

— Тогда зачем?

— Прости, при виде тебя у меня все мысли из головы выскочили. Пожалуйста, прости! Надеюсь, ты будешь достаточно великодушна, чтобы простить!

— Я подумаю, — чуть улыбнулась я, скорее глазами, чем ртом.

— Нам придется довольно часто встречаться. Прежний ликтор, мия Аунигара меня хорошо знала и всегда пропускала, надеюсь, что и ты будешь столь же добра.

— Туризм?

— Нет-нет, не туризм! Какой из меня турист, — с показным раскаяньем он снова взмахнул руками и наши колени снова соприкоснулись.

Да что же это такое! Не ликтор, а сексуально озабоченная баба, ты, Юнта!

— Я… купец, торговец, — тем временем продолжал он, глядя на меня горящими страстью глазами, совсем не соответствующими сказанным словам. — В техномире закупаю всякие дешевые побрякушки, у нас они очень ценятся как украшения для дам.

Он говорил правду, я это чувствовала. Но какая-то недоговоренность все-таки оставалась. Что он скрывал?

— Просто украшения?

— Да, украшения. Но не просто. Это… пожалуй, знаки отличия, доблести, для наиболее отличившихся женщин. Их не дарят, их вручают.

— Как медали?

— Да, примерно так. Медали — для мужчин, украшения — для женщин. Их вручают за особую доблесть.

Вот теперь он точно сказал все, что хотел. Чувствовалось, что дело обстоит именно так. Почему-то я не спросила, что за доблесть нужна, чтобы получить земное украшение. Наверное, просто устала уже от бесконечных драк. Не люблю войну.

— Тебе нужно обменять деньги Ваутиана на деньги Земли… техномира?

— Это будет замечательно!

Он достал тяжелый кошель, набитый монетами, и протянул мне. Когда я брала его, меня снова шибануло током. Но я встала и вышла из атриума. Да… нужно было держать сейф тут, зачем я разместила его в спальне?

В сейфе уже лежало портмоне. Я раскрыла его — около пятидесяти тысяч. Откуда-то я знала, что именно столько нужно ему обменять. Похоже, покупать он будет не бриллианты.

Я не стала передавать ему портмоне, а положила его рядом с ним на стол. Хватит с меня этих ударов.

— Доброго пути, мин Гремесо. Надеюсь, мы еще не раз встретимся и у нас будет время узнать друг друга получше.

Кто меня за язык тянул? Формула вежливости явно пришлась ему по вкусу. Он томно улыбнулся и, чуть поклонившись, с самодовольным видом вышел на крыльцо Земли.

* * *

Был конец мая, но день был по-настоящему летним. Сидя с сигаретой и попивая квас, я беседовала с вороном Кирсом о природе волшебства и магии.

— Волшебники используют свои знания о силах природы. Их личная сила очень велика, гораздо больше, чем у других людей и магов. И с ее помощью они могут предложить природе поиграть в интересную для обеих сторон игру. Если природе игра нравится, то волшебник может совершать то, что не под силу никому другому.

— Метать молнии и громыхать громом? Как Зевс, верховное божество древней Греции? — хмыкнула я.

— Насколько я знаю, Зевс действительно был сильным волшебником. И среди остальных греческих богов тоже были волшебники, хотя их было гораздо меньше, чем обычных магов.

— Здорово! Ах, я такая великая, просто как боги Олимпа, — мне было смешно, так смешно, что я едва удерживалась от хохота.

В самом деле, это было настолько нелепо, что воспринимать всерьез у меня не получалось. Но я пыталась сохранить серьезный вид, просто потому, что не хотелось мне обижать напыщенного ворона.

— Тебе так только кажется. Воспитание и учеба у волшебников занимает гораздо больше времени, чем обучение обычной магии. Познать желания природы, слиться с ней настолько, чтобы стать одним целым, для большинства оказывается гораздо более сложным делом, чем выучить известные заклинания или накопить силу в амулетах. На это уходят не годы — века. Именно поэтому люди, наделенные волшебными силами, очень редко вообще узнают о своих способностях. Волшебнику почти невозможно разобраться в себе и силах природы без опытного наставника, особенно в таких мирах, как твой, где магия оказалась под гласным и негласным запретом, так что рождающиеся там волшебники не имеют никаких шансов обрести настоящую силу. Они чувствуют ее, но не могут ее использовать.

— А в других мирах? Тех, где правит магия? Там волшебнику легче обучиться?

— В них тоже все непросто. Детей, обладающих волшебной силой, во многих обществах убивают еще младенцами.

— Властители из числа магов и колдунов не хотят конкуренции и уничтожают ее в зародыше?

— Не в зародыше. В младенчестве. Но да, убивают. Распознать сверхсилу, которой наделяются волшебники, можно лишь через месяц-другой после рождения ребенка. Должен заметить, что ты слишком вольно обращаешься с терминами. Выслеживают и убивают потенциальных волшебников не колдуны, а маги. Колдунам обычно нет никаких дел до властных амбиций и светских забот, они свою радость они получают, разрушая, налаживая или поддерживая гармонию мира.

— Прости, Кирс, мне сложно разобраться в терминах. Для меня ведьма, колдун, волшебник и все прочие — просто некие обобщенные понятия, известные лишь по сказкам и мифам. Но, возвращаясь к теме, подскажи, где мне искать наставника-волшебника? Вряд ли колдуны, маги, ведуньи, ведьмы захотят обучать меня чему-нибудь.

— Если ты захочешь, они поделятся с тобой знаниями и практическими навыками. Кто из страха, кто из почтения, кто из надежды получить нечто взамен. Дружба с волшебниками опасна, но очень привлекательна для многих. Впрочем, один недоучившийся волшебник, у нас их называют чародеями, живет в Храме Всех Путей. Он не уделяет учебе внимания, остановившись на знаниях… по меркам твоего мира, окончания начальной школы. Уж очень хочет, чтобы его любили, поэтому этот чародей использует свою силу для того, чтобы очаровывать любого, кто попадает в поле его зрения. Но он владеет базовыми навыками работы со стихиями. Можешь начать с него. Он согласится, если ты будешь достаточно любезна с ним, и не будешь забывать время от времени выражать свою любовь и восхищение.

— Интересно, как я до него доберусь, если не могу покинуть Усадьбу?

— Ты не можешь покинуть территорию Рубежа до тех пор, пока являешься ликтором. Чтобы уйти отсюда, тебе нужно удалить в себе силу ликтора. Я не знаю как это делать. Но у Аунигары это получалось. Она рассказывала мне много интересного, возвращаясь из своих путешествий.

— Но как же Рубеж? Кто охранял его?… А, поняла! Она ставила вот такой полог… невнимания, и уходила, да?

— Нет. Ликтор не может покинуть Рубеж. И Аунигара никогда его не покидала. Она путешествовала вне времени. И сразу скажу, что не знаю, как она это делала. Это ваши ликторские тайны, которые со стороны не постичь…

Ворон нахохлился.

Я понимала его обиду. Мне и самой было досадно, что Аунигара не рассказала мне, как же вырваться из мировой обыденности, как попасть в ту ее «нору времени», и как вернуться, чтобы не было паузы, чтобы не оставлять Рубеж без присмотра.

Что-то произошло. Я вздрогнула. И поняла, что это «что-то» — мое ощущение, что к Рубежу кто-то приближается. Не просто кто-то. Сила.

— Тревога! — пискнула я от неожиданности, вжимаясь в кресло.

— Что? — встрепенулся ворон Кирс.

Глубокий вдох, медленный выдох. Глубокий вдох, резкий выдох. Еще раз. И еще. Наконец, поняла, что в состоянии говорить.

— Кто-то идет. Очень сильный. Не враг. Не друг. Не турист… Не знаю кто. Сила. Сюда приближается Сила. С большой буквы.

— Возможно, это сильный волшебник. Или Наставленник, — не слишком уверенно сказал Кирс. — Да, вероятнее всего, это Наставленник. Они приходят, когда на рубежах что-то случается…

Я знала, что идет эта Сила со стороны моей Земли. Вскочила, и тут заметила, что одета в легкомысленный сарафан. Для того, кто идет с такой Силой, совершенно неподходящий наряд. Силу нужно встречать силой. Прикрыв глаза, вернула себе хитон. И шагнула к перилам.

Их было двое. Совершенно седой, но моложавый мужчина в парусиновых штанах и легком джемпере шагал спокойно и уверенно. Женщина с черными как смоль длинными, распущенными волосами, в бриджах и свободной майке-разлетайке. Я облегченно выдохнула. На официальную комиссию прожженных бюрократов они не походили. Сила исходила из обоих, но природа ее была разной. Мужчина, по-видимому, был знахарем, аводником, то есть был связан с силой земли и растений, используя заговоры, если я правильно поняла то, что рассказывал мне Кирс. А вот женщина, скорее всего, была ворожеей, контактирующей с духовной сферой — знахарка, духовидец, навыки заклинаний, действия через слова…

Что-то мигнуло. Мне показалось, что в глазах потемнело и я машинально мотнула головой. Оказалось, что Дома больше нет. Вообще. Ничего нет, ни веранды, ни столика, ни кресел… Была только легкая дымка, колеблющаяся и переливающаяся разными оттенками светло-серого, бледно-розового, нежно-голубого, пепельно-зеленого, сливочно-желтого.

Длилось это лишь мгновение, но в память врезалось так, словно я глядела на эти переливы годами. Снова появился Дом. Двое спокойно приближались. К Дому и ко мне. Никаких рывков, просто шли, как я обычно хожу по территории Усадьбы.

— Светлого дня, странники, — с трудом выговорила я, чувствуя, что в горле пересохло.

— Свет и тьма с тобой, — ответила женщина.

Мужчина же только задумчиво кивнул.

Они шли. Шли, переставляя ноги все эти сто метров. А вовсе не так, как остальные гости, одним рывком преодолевающие это расстояние сразу после моего приветствия. Как они услышали меня на таком расстоянии? И почему я услышала ответ женщины? Никто же из нас не кричал!

Я покрутила головой. Дом, веранда, кресла, столик были на месте. Даже моя сигарета по-прежнему дымилась в пепельнице. Ворона нигде не было.

— Кирс, — тихо позвала я, глядя на приближающихся гостей.

И с облегчением услышала шум крыльев. Ворон прилетел и сел на свое любимое место на перилах. Выглядел он довольно потрепанным, но все равно гордым и надменным.

— Мы пришли забрать тело ликтора Аунигары Кат. Полагаю, что ты заступила на должность ликтора, — мужчина не спрашивал, а утверждал.

Я не стала отвечать, лишь вежливо улыбнулась.

— Сегодня тепло. Предпочитаете пройти в дом или устроимся здесь, на веранде?

Рядом с неожиданно ставшим раза в два больше столиком теперь стояло три кресла.

— Можно и на веранде, — сказала женщина, поднимаясь по ступеням.

— Располагайтесь, сейчас я принесу напитки.

Я приглашающе махнула им рукой в сторону кресел, развернулась и вошла в дом. Буфетная комната была на месте. Оглядев стол с легкими закусками, я выбрала чайник со свежезаваренным цейлонским чаем и кувшин с квасом. Добавила на поднос вазочки с солеными крекерами и шоколадными конфетами. И, уже уходя, неожиданно поставила еще и розетку с мармеладными дольками, которые мне купил Джеса.

Осторожно неся поднос, я вышла на веранду. Женщина уже успела закурить трубку. Мужчина подскочил и забрал у меня поднос. Немного суеты, и вот мы все расселись. Мое любимое кресло они не заняли, что показалось мне хорошим знаком.

— Ухаула Тод, — представился мужчина. — А это наша обворожительная Веунигара Сар.

— Юнта Вереск, — ответила я, слегка кивнув.

— Хорошее имя для ликтора, — чуть криво улыбнулась женщина. — На нашем языке оно означает… соединитель, объединитель.

— У нас тоже — союз, объединение, собрание, — подтвердила я. — А фамилия означает такой вечнозеленый кустарник с красивыми цветами.

— Миры далекие, а сколько общего…

Зависла пауза. Гости внимательно изучали меня. И, кажется, не только глазами. Я налила чай женщине и себе, а квас мужчине. Он сразу же схватил кружку и отхлебнул.

— Вы хотите знать, что здесь произошло? — кинулась я в атаку, не выдержав затянувшегося молчания.

— Простите, мия Юнта, а сахара у вас нет? — спросила Веунигара, чуть попробовав чай.

— Извините, сама пью без сахара, и вечно его забываю, — подхватилась я.

Сахарница в буфетной нашлась. И даже красивые серебряные ложечки. На всякий случай я прихватила еще две пиалы с вареньем — вишневым и еще одним, кисловатым, из магического мира.

— Странный получился стол, — хмыкнула я, расставляя принесенное на столе. — Если захотите что-то другое, скажите.

Они отрицательно покачали головами. Мужчина захрустел крекерами, а женщина, размешав сахар в чае, потянулась за мармеладом. Тогда я взяла шоколадную конфету.

— Мия Юнта, — вдруг торжественным тоном заговорил Ухаула Тод. — Мы рады приветствовать вас на этом Рубеже. Вы уже показали себя сильным ликтором. По крайней мере Дом у новичков обычно не восстанавливает свою форму так быстро, как у вас. А чаще, вообще не восстанавливает, — он ободряюще улыбнулся.

— Дом? Это когда он мигнул… таким, переливчатым?

— Это «переливчатое» — портал между мирами. Он может принимать самые разные формы. Но сильный ликтор всегда держит его в том виде, как ему хочется.

Я не знала, что тут можно сказать. Возгордиться? Глупо. За эту неделю я поняла, что это мой Дом. Я чувствую его, я дышу вместе с ним, я ощущаю его как собственное тело. Он очень отзывчив, легко откликается на мои желания и я хочу, чтобы ему было хорошо. Что тут еще скажешь.

— У меня ощущение, что вы пришли не просто поздравить меня… и забрать тело Аунигары. Вас что-то тревожит. Скажите что. Мне некомфортно находиться рядом с людьми, которые чем-то сильно встревожены.

Наставленники

— Видишь ли, мия Юнта, — после небольшой паузы сказал Ухаула Тод, — новый ликтор всегда вызывает вопросы. И гибель предыдущего должна быть расследована…

— Я под следствием? — холодно поинтересовалась я.

— Нет. После этой демонстрации с домом у нас не осталось вопросов…

— Однако что-то все равно волнует.

— Портал между реальностями сам принимает или не принимает ликтора. Он вас принял. Очень охотно, надо сказать. Нас это радует. Сильные ликторы встречаются не очень часто. Большинству требуется долгая подготовка. Годы, десятилетия уходят на это. И не всегда результат оказывается хорошим.

— Я действительно чувствую себя здесь… как дома. Но я не готовилась годами, тем более десятилетиями. Короткий разговор с Аунигарой, кровавая битва… И вот я делаю вид, что являюсь ликтором, хотя неделю назад даже слова такого не слышала.

— Неделю?… А, семь дней… Да… Простите, в большинстве реальностей время, расстояния и так далее измеряют дюжинами. У вашей цивилизации довольно странные системы счисления — где-то десятками, где-то дюжинами, где-то неделями… Извините за это отступление. Мы говорили о ликторах. Вы представляете себе, что это такое — быть ликтором?

— Отнюдь. Нет. Почти никак. Знаю, что это человек, объединяющий в себе роли охранника, защитника, таможенника, еще кого-то…

— Да, конечно, так это выглядит на первый взгляд, — с некоторым пренебрежением заметила Веунигара Сар. — Только вот ликтором может быть человек, а может — любое другое существо. И его роль — вовсе не только все эти и множество других функций. На некоторых Рубежах нет официальных ликторов, там функции заставы и охраны распределяются между двумя, тремя или даже дюжиной сотрудников. А ликтором там может быть Глава Рубежа, первый руководитель, а может — кладовщик. Ликтор всегда один. Всегда. Он является связующим элементом между реальностями. Без него проход между мирами закрыт. Рубеж без ликтора — очень тяжелое испытание для портала. Те порталы, которые долго оставались без ликтора, приходится приучать, лечить, дрессировать годами, десятилетиями. Но даже если ликтора нет хотя бы несколько часов, портал начинает… болеть, сбоить.

— То есть я теперь… вот эта субстанция? Уже не человек?

— Мия Юнта, ты никогда не была человеком. Ты — волшебница. Во всех мирах есть особая когорта существ, способных разными способами контактировать с надкосмом — природой, космосом, материей, энергиями — понимай как хочешь. У вас их называют оджха… волхвы… Это объединенное название для волшебников, магов, гадателей, чаровников, предсказателей, здухачей и других подобных существ. На твоей Земле, как и в других техномирах, волхвов очень много. Распределены они чаще всего неравномерно. Там где общество с помощью религии или политики убивает тех, кто наделен неподвластными обычным людям силами, волхвы слабеют, деградируют, вырождаются или попросту уничтожаются. Но всегда есть территории, на которых держатся техномиры — территории, где волхвы живут, часто не подозревая о своей силе. Мир без магии — ужасное место. Все цивилизации, где существа, обладавшие магическими силами, истреблялись, не только погибли сами, но и во многих случаях уничтожили свои планеты. Техномиры держатся на волхвах и только на них. На твоей родине и на некоторых других территориях примерно половина населения имеет хотя бы в дальних поколениях сильных волхвов. А есть территории, где таких существ мало, иногда не больше одного на дюжину дюжин — там жизнь зацикливается на материальной составляющей, что ведет к катастрофам.

— Вы не ответили…

— Давай перейдем на «ты». В нашей цивилизации нет обобщающих выражений семьи, рода или племени. А среди волхвов, существ, обладающих хотя бы зачатками Силы, их просто не может быть. Обладающий Силой всегда один на один с этой силой.

— Тем не менее… Скажи, мия Веунигара, что я теперь?

— Элемент энергии, дающий порталу жизнь. В техномире это переключатель на электрических проводах. В магических обычно говорят — пуповина, связывающая мать и ребенка.

— Переключатели ломаются, а пуповины обрезают, — грустно подытожила я.

Вспомнила Аунигару, ее гибель. И меня это ждет. Сломанная, обрезанная связь между мирами. Веунигара Сар тем временем продолжала рассказ. Ох, совсем о другом:

— Да. Ты очень правильно понимаешь. Когда портал заболевает, в нем происходят неконтролируемые выбросы энергии из одного мира в другой, что плохо для обоих сторон — в одном мире энергия прибывает и следуют вспышки агрессии у всех живых существ, от бактерий до человека, от растений до животных, а в другом она убывает, ослабляя природные силы, что влечет за собой массовые самоубийства, засухи, наводнения, извержения вулканов и многие другие катастрофы. Поэтому желательно обеспечивать ликторами все Рубежи. В техномирах, к сожалению, Рубежей с ликторами очень мало, меньше четверти, а остальные порталы бездействуют, что приносит планетам энергетические беды.

Ничего себе! Мне прямо сейчас нужно начинать готовить преемника, чтобы на моей Земле и на этом вот магическом острове не начались природные катаклизмы… Хорошо, что я Аунигаре вовремя подвернулась, а если бы нет?

И тут до меня дошло. Илок! Вот кто должен был стать преемником Аунигары! Она привела его на Рубеж, готовила себе смену… Поэтому он видел веранду и все прочее. Но силы ликтора она передала мне, а не ему. Странно. Нужно будет подумать почему…

— Удивительно, — тихо, и обращаясь скорее к своей спутнице, чем ко мне, сказал Ухаула Тод. — Первая ее мысль — о сменщике. Впервые такое встречаю.

— Вы читаете мысли? — взглянула я на него исподлобья.

— Да, читаю. Не все, не всегда и не у всех, это очень утомительно. Но мы прибыли сюда, чтобы подтвердить перед Сообществом ваш статус ликтора, поэтому должны иметь развернутую информацию. Нам нужно знать, каких проблем следует ожидать от нового ликтора.

— Проблем у вас будет видимо-невидимо, — фыркнула я. — Совсем негодный вам достался ликтор. Я не воин, ненавижу драки, ненавижу склоки, ненавижу политику, не разбираюсь в географии. Они мне не интересны. Я знаю, что в любой войне победитель глупеет от самодовольства, а побежденный затаивает злобу, поэтому не хочу быть ни победителем, ни побежденным. Так что присылайте сюда дюжину таможенников, охранников и кого там еще нужно, чтобы обеспечить нормальное функционирование портала.

— Расскажи, что произошло здесь. Своими словами. Я больше не буду лезть в твои мысли, — никак не отреагировав на мои слова, уточнил Ухаула Тод.

— Я сама не знаю что произошло. И здесь, и со мной. Когда-то мне приснился сон, что я стала птицей. Потом Аунигара утверждала, что я в самом деле стриж. Вроде бы так и вышло…

— Погоди. Это слишком коротко. Расскажи подробнее. О сне и о том, что произошло здесь.

Вздохнув, я подлила себе и Веунигаре чаю, кинула в рот мармеладную дольку, выпила горячего чаю… Кстати, он оставался горячим, хотя с начала разговора прошло немало времени. Гости меня не торопили. Наконец, я закурила и начала рассказывать. Поначалу это было сложно, потом я увлеклась. Жестикулировала, передавала эмоции. Надо же, никогда не думала, что повесть о себе настоящей может быть такой увлекательной. Джесе я рассказывала далеко не все подробности и далеко не так эмоционально.

— А сегодня вот, пришли вы, — закончила я рассказ.

Больше часа, наверное, говорила. В горле пересохло, так что без чая никуда. И он снова был горячим. Спасибо, Дом, за заботу.

— Ты не только волшебница, но еще и перевертыш. А теперь еще и ликтор. Бедная девочка, — с состраданием произнесла Веунигара Сар.

— Почему же бедная? Богатая. Столько способностей! — с воодушевлением возразил ей Ухаула Тод. И пояснил: — Любые способности — это еще и возможности…

— …которыми я не могу пользоваться, — вздохнула я.

— Научишься!

— Надеюсь. Но пока ничего не получается. Даже в стрижа превратиться не могу. Во сне могла, здесь тоже получилось, когда Аунигара меня заколдовала. И еще в какого-то зверя, даже вспомнить не могу в какого, вроде бы превращалась, чтобы прогнать снежного человека… этого харахола… Может это зависит от фазы Луны или вспышек на Солнце, а, может, от чужого колдовства…

— Да, здесь нужно подумать. Я не знаю, как превращаться по своему желанию. Но знаю одного опытного оборотня… Пришлю тебе его на днях. Он поможет. Подскажет, как это делать по своему желанию, а не из-за фаз Луны. И, скорее всего, раскроет другие секреты. Имей в виду, ежи тебя обманули. Если у тебя есть способности к оборотничеству, то перекидываться ты сможешь не в двух, а в самых разных существ.

— Важно не это, — прервала его Веунигара Сар. — А то, что ты настоящий воин, стражник. Это и есть твой базовый характер. Ты — боец. Иначе ты не превратилась бы в зверя, выбрав в момент опасности самый эффективный способ защиты Рубежа. При нападении Илока ты сумела создать щит, хотя не знала, как его делают, да еще и превратила его в таран, это вообще высший класс. У тебя мало опыта, мало знаний и мало отработанных навыков. Но в случае необходимости ты активируешь их, пусть и неосознанно.

Мне захотелось расхохотаться ей в лицо. Я — боец? Какая ерунда! Я даже фильмы переключала, когда там начинались драки.

— Мы постараемся подыскать тебе наставников, — сказал задумчиво Ухаула Тод. — Они дадут начальные знания. Но на Рубеже долго они жить не смогут, пара дюжин дней — и им нужно будет уходить. Этого очень мало, чтобы наработать нужные навыки, довести их до автоматизма, до состояния условных рефлексов. Так что придется тебе много тренироваться самой.

— Ты ведь не зря пригласила на нашу беседу своего наставника? — вдруг спросила Веунигара Сар, указывая на ворона.

— Это не наставник… То есть, наставник, гуру. Но еще и мой друг, — растерялась я. — Простите, что не представила вас. Знакомьтесь, это мой друг, гуру Кирс. Гуру Кирс, разреши представить наших гостей: Наставленник Сообщества, ох, не знаю какого именно, мия Веунигара Сар и мин Ухаула Тод.

— Сообщества Межреальностных Переходов, хотя чаще между собой мы называем его СоМерПех. На языке одного из основателей Сообщества это означает «сосуществование», подсказала Веунигара Сар.

— Мы рады приветствовать тебя, Кирс. Надеюсь, твоего великодушия хватит, чтобы простить нас за такое неуважительное отношение. В качестве оправдания могу сказать, что был очень удивлен всем увиденным здесь. Хозяйка Рубежа мия Юнта — слишком сложная для нас загадка.

— Уважаемый Кирс, я рада знакомству с тобой. Со мной тоже живет ворон и я очень хорошо поняла мия Юнту, когда она назвала тебя другом, — улыбнулась Веунигара Сар.

— От Наставленников я не ожидал столь проникновенных речей. Благодарю и надеюсь, что вспомнили вы обо мне не просто так, — уважительная формула ничуть не уменьшила иронию фразы Кирса.

Наверное, воронам все же знакомо с чувством юмора. По крайней мере, Кирсу точно. У него отлично получаются ирония и сарказм, мне на зависть.

— Да, гуру Кирс, — кивнула женщина. — В ближайшие несколько лет мы будем присылать сюда учителей для мия Юнты. Ты хорошо знаешь хозяйку, и сможешь подсказать им, на что в первую очередь нужно обратить внимание. А потом, после их ухода, желательно постоянно контролировать мию Юнту, чтобы она отрабатывала то, чему они ее научили.

— Посмотрим, — неопределенно сообщил Кирс. — Это зависит не только от меня, но и от мии Юнты.

— Нам пора, — допивая квас, сказал Ухаула Тод.

— Погодите, — остановила я его. — У меня появился вопрос, очень важный, можно?

— Да, слушаем тебя.

— Илок. Я рассказала вам о нем. А сейчас подумала, что мия Аунигара, по-видимому, готовила его в ликторы.

— Почему ты так решила? — взгляд Ухаула стал очень внимательным и сосредоточенным, он даже подобрался весь, словно приготовился к прыжку.

— Когда он приходил сюда… Он видел всю веранду, смог легко зайти в Дом… Не знаю ваших порядков, но мне показалось это не совсем обычным. Другие гости вели себя иначе…

— Пожалуй, ты права. Силы ликтора мия Аунигара ему точно не передавала, иначе ты осталась бы бессильной. А вот открыть какие-то пути… Возможно. Точно также, как она открыла пути на Рубеж гуру Кирсу и другим существам, здесь обитающим. А в чем твой вопрос?

— Вопрос в том, что мне с ним делать? — мой ответ прозвучал слишком резко, я чувствовала панику. Мне совсем не хотелось вновь встречаться с Илоком.

— Ты ликтор. Это твой Рубеж. Закрой для него вход. Попроси Дом, он, вроде бы, выполняет твои просьбы.

— Спасибо…

У меня с сердца будто камень упал.

— Мы заберем тело Аунигары.

— Она… воскреснет в вашем мире?

— Возродится. С новой судьбой.

— И не придет меня навестить?

— Жизнь длинная, все возможно. Главное, чтобы ты узнала ее при встрече, — подмигнул мне Ухаула Тод.

— Ты в курсе, что до тех пор, пока ты являешься ликтором Рубежа, ты будешь оставаться бессмертной? — с улыбкой спросила Веунигара.

— Нет, не знала. И… памятуя о том, что произошло с двумя прежними ликторами, не слишком на это рассчитываю.

— Старому Ойталыку здесь надоело. Он передал силу ликтора своей воспитаннице, и ушел. Он жив и здоров, проживает на одном из мультирубежей. Да, хорошая идея, мы попробуем уговорить Ойталыка взять тебя под опеку. Он хороший учитель, ведь Аунигара была отличным ликтором.

Эти двое Наставленников поднялись, я проводила их в комнату Аунигары и оставила там.

Они вышли через несколько минут. Никакого тела у них в руках не было, но я вспомнила, как Униаги Фарум уменьшил и унес харахола, поэтому спрашивать ничего не стала.

— Дорогая мия Юнта! Мы подтверждаем, что ты являешься ликтором этого Рубежа. В ближайшее время мы направим к тебе учителей. Они будут приходить по одному, и гостить здесь не больше пары дюжин дней каждый. Ни в коем случае не задерживай учителей дольше, это может плохо сказаться на их здоровье.

— А… можно еще вопрос… Вот эти войны… Мой Рубеж может снова подвергнуться нападению?

— Вряд ли вельны Закороя в ближайшие годы решатся на новое нападение… Мы предупредим их, что на этом Рубеже теперь правит волшебница. Как и все на Угайнике они боятся волшебников. Так получилось, что несколько тысячелетий назад на этой планете были уничтожены едва ли не все свои волшебники. Сегодня они рождаются там, но крайне редко, и их обычно еще в детстве переправляют в другие реальности, где они могут выучиться на волшебника. Учатся, но возвращаются крайне редко. Поэтому на Угайнике с большим почтением относятся к тем, кто приходит к ним через порталы из других миров. Они будут относиться к тебе с опаской. Имей это в виду, когда будешь общаться с ними. Время от времени к тебе обязательно будут наведываться разведчики с той стороны, так что разучи несколько волшебных трюков. Хорошо, кстати, что напомнила. Один из учителей, которых мы пришлем, обязательно будет волшебником.

Мы еще раз попрощались и Веунигара Сар и Ухаула Тод удалились.

Прибежал Уюн, который во время их визита не показывался на глаза, и мы навели порядок на веранде. Впереди меня, похоже, ждала напряженная учеба без отрыва от ликторских обязанностей. Так что скучать не придется. Отлично!

______________

На этом заканчивается первая, а, точнее, вводная, история. Дальше будет интереснее и насыщенней. Две следующие книги уже выложены в Ридеро платно. Не знаю, стоит ли публиковать их здесь — слово за читателем.

В следующих книгах уже есть некоторые элементы эротики — нет, не сопли и слезы женских романов, а просто моя безумная жизнь на Рубеже и за его пределами. Мне кажется, что если писать только о приключениях, то какая-то важная часть жизни пропадает, особенно если учесть, что и сами приключения оказываются порой "интимными", например, моя судьба именно из-за "стрелы Эроса" как-то сделала резкий кульбит на долгое время. В жизни мы все едим, пьем, занимаемся сексом, живем, учимся, знакомимся, ссоримся, расстаемся, терпим, взрослеем. И я просто никак не могу сообразить, как оторвать одно от другого. Ведь эрос — один из аспектов нашей жизни, без которого и мы сами, и наши жизни, будут не так понятны и не так правдивы. Умолчание — ведь это тоже неправда. А я так не люблю лгать...

Я здесь новичок, так что даже комментариев пока писать не могу. Например, не могу даже поблагодарить тех, кто подписался и читает.

Простите, если вам не понравилось, что это маленькое дополнение мне пришлось включить в текст повести, больше пока просто некуда... Но если когда-нибудь смогу написать комментарий, то уберу это безобразие отсюда.