"Атлантида: Властитель Вод" (с иллюстрациями)

Введение

Атлантида – огромный остров, который лежал в океане, за Геркулесовыми столбами. Так её описывал афинский философ Платон. Но человечество знает бесконечное множество различных мифов и легенд об этом месте. Моя же главная задача заключается в том, чтобы поведать тебе, дорогой читатель, свою версию истории могущественной подводной цивилизации, которая некогда ещё находилась на поверхности, а теперь, в наши дни, погребена на дне морской бездны, а также рассказать про Иуа’тона – Властителя Вод, отца нынешнего короля Атлантиды, Принки́пас-Эма, Нэмора.

Пролог

Ах, Атлантида. Страна тысячи холмов. Могущественная держава, граничащая с теперешней Древней Грецией, Энотрией, Кеметом и Ливией. Тот, кому удавалось хотя бы раз посетить столь красивое царствие, не мог не отметить его прекрасные возвышения, которые открывали вид на чудесные морские пейзажи. В самом сердце столицы – Атлантиди’с, расположились три массивные скульптуры Целестиалов, или Небожителей – древней расы могучих созданий, которым были подвластны манипуляция с материей и энергией. Согласно «Вечности»*, Целестиалы являлись первой формой существ, которые обладали безграничной космической силой. Они сотворили жизнь во всей Вселенной: создали планеты, звёзды, формы бытия. Именно Небожителей стоит благодарить и почитать за то, что они воздвигли Атлантиду такой, какая она есть сейчас.

И, в знак благодарности, царь Атлантиды, Атлант, приказал своим подданным возвести скульптуры трёх Господ, что всегда следят за своими «детьми». Статуи были тридцать и три метра в высоту, выделаны из глины, а основу составлял камень и железо. Три статуи Целестиалов – Аришем, старший из братьев, Верховный Небожитель, наречённый как Судья, отличавшийся мудростью; Тиамут, средний, который был в ответе за прирост и сокращение популяций во Вселенной; Экзитар, младший, но, тем не менее, пользующийся особым уважением у населения Земли за свою снисходительность. Три Брата, решившие, что достаточно прозябать во тьме. Три существа, что положили начало всему.

Думаю, стоит упомянуть и самого царя Атланта, который, к слову, является одним из немногих первых детей Целестиалов. Ещё одним ярким примером своего раннего создания можно считать Башенгу – воина-шамана, который стал первой Чёрной Пантерой и королём Ваканды, но, чтобы не отвлекаться на лишние детали, давайте сосредоточимся на Атланте и его правлении. Для этого мы откроем с Вами «Вечность».

«Не видывал свет более могучего, храброго воина и короля, чем Атлант. Он пришёл к правлению на заре Восхода Атлантиды, примерно в 9400 году до нашей эры. Его суровое, но праведное лицо всегда выражало милосердие и уважение по отношению к своим подданным. Небожители одарили своего «сына» прекрасной внешностью – густые черные волосы ниспадали до плеч, глаза цвета морской пены, в которых, по преданиям, всегда сохранялось напоминание о красоте и величии Атлантиды, а также борода, что прибавляла правителю визуальной мудрости перед народом. Тело Атланта было подобно скульптуре, высеченной из мрамора, которое мы могли наблюдать лишь в Верховных Палатах Атлантиди’с. Всех своих первых созданий Три Брата наделяли долголетием, можно даже выразиться, тысячелетиями, ведь Атлант правил Атлантидой и на суше, и под водой. Суммарно, его правление насчитывает девять с половиной тысяч лет. Почти десять тысяч лет процветания под одним «отцом». Именно при своём Первом сыне, первом царе, Атлантида достигла небывалого пика могущества и влияния над другими государствами. Если ранее эта страна находилась в зависимости от Афин и Кемета, то при правлении Атланта, Страна тысячи холмов смогла отстоять свою независимость и наконец провозгласить себя вольным государством Атлантида.»

Однако, все должно идти своим чередом. Нельзя отклоняться от предначертанной судьбы прекрасного, но зависимого государства. Слух о победе в схватке за независимость разошёлся слишком далеко. Небожители никак не могли такого предвидеть этого, они были обескуражены дерзостью, смелостью, напористостью и кровожадностью своего творения. Сперва Целестиалы вызвали к себе правителя, чтобы тот объяснился, как посмел нарушить предреченный исход. За Атлантом послали Экзитара. Гигантская голова младшего из Братьев склонилась над земным шаром и заполонила почти весь небесный свод. Шесть глаз, будто огромные прожекторы, рыскали по столице в поисках своего провинившегося лидера. На некоторое время день сменился ночью, и тогда Атлант понял, что держать ответ всё же придётся. Исполинская рука вознеслась подле головы Экзитара и человеческое тело стало неподвластным самому себе. Младший доставил царя Страны тысячи холмов к своим Братьям.

Это был огромный, но до невозможного прекрасный и отделанный сияющим белым золотом чертог. Вернее, про блеск золота подумал Атлант, который доселе не видывал Уру – прочнейшего из всех металлов, который существовал, и, быть может, существует до сих пор. Как только царь Атлантиды вспомнил, по какой причине находится в столь грандиозном месте, он словил на себе взгляд девяти пар глаз. Повернувшись, Атлант увидел напротив себя трёх могущественных созданий. – Им и впрямь подвластно всё. – подумал про себя провинившийся. Каждый из Братьев сидел на собственном троне. В центре – Аришем, по правую руку Тиамут, а по левую – Экзитар. В знак уважения Атлант приложил правую руку к сердцу и склонил голову. Аришем, держа в левой руке посох правосудия, вознёс свою правую руку в знак привлечения внимания.

– Атлант, первейший из своего народа, царь Атлантиды и могучий воин, Мы желаем объяснения и требуем воздаяния твоему столь дерзкому и опрометчивому поступку. – начал было свою речь Аришем.

– О, Пресвятейшие, я благодарен Вам за предоставленную возможность. Видите ли, испокон веков Атлантида была зависима от других стран, будь то Греция или же Кемет. Мои подданные жили в страхе перед захватчиками, так мы их называем. Эти злые люди эксплуатировали, доили мою страну, ведь знали, какого могущества она достигла. Мы пытались жить вместе, плечом к плечу, мы построили морской порт, который соединял другие маршруты для более быстрого переправления товаров. Однако, захватчики присвоили его себе и потребовали от нас своей доли за так называемое покровительство. Это и стало последней каплей, что переполнило всякое терпение. Да, мы развязали войну с Кеметом и одолели греков, но мы стали свободны. Теперь мы сами вправе решать, кому переправлять товар, кому разрешать находиться в её водах, и кому запрещать. Я создал «Десять предписаний Атланта», чтобы вольный народ Атлантиды стал более организованным и прогрессивным. – ответствовал Атлант.

В его словах была слышна уверенность и убеждение в своей правоте. Но по какой-то причине Аришем более не встревал в разговор и не тревожил никого, а лишь наблюдал. Вместо него слово взял Экзитар.

– Никому нельзя отрекаться от первородности своего предназначения, какими бы благими не были намерения. В этом и заключается священный смысл созидания. Отойдя хоть немного, вы создаёте брешь в структуре своего бытия, отклонение от общепринятых норм, установленных Творцами. Своей выходкой ты обрёк Атлантиду. Она изначально задумывалась, как сильное, прекрасное, чистое, но зависимое государство. И не тебе решать, что с ней станет, хоть ты и есть её царь.

Но, может это и был тот самый предреченный исход? Исход, что ждал Атлантиду с её самого первого упоминания, с первого камушка, заложенного в основу сего Государства? И никакой Атлант не мог нарушить священный смысл созидания, только потому, что его никогда не было?

Но, так или иначе, ответ, который держал Атлант пред Тремя Братьями, не удовлетворил Аришема. Тиамут нашёл в столь дерзкой выходке их творения признаки девиации. В свою очередь, Экзитар вынес свой жестокий, но праведный, как он считал, вердикт. Он отправил на Землю астероид, в котором содержался вибраниум – редчайший металл, который только можно было обнаружить на планете. Впоследствии, вибраниум очень удачно применил народ Ваканды и эта африканская страна ушла на много веков вперед в техническом плане. Но для Атлантиды этот астероид значил одно – смерть. Небесное тело, диаметром около двухсот пятидесяти метров, врезалось в Атлантиду, создав громадную морскую волну, оно унесло под воду целое государство. Всё наземное население было убито. Единственным, кто выжил, был Атлант. Будто по волшебству, а быть может из-за его божественного происхождения, он адаптировался к подводной жизни. У него появились перепонки между пальцами рук, в области рёбер стали проявляться подобия жабр, благодаря которым он и дышал. После этого случая, жители Атлантиды, Ваканды и других народов нарекли Младшего из Братьев так: «Экзитар Истребитель». Потребовалось не одно столетие, чтобы восстановить Атлантиду такой же, какой она была над водой. Но, стоит отдать должное Творцам, они помогли Атланту в её возведении: прислали лучший материал, белое золото, другие драгоценности, и создали еще одну женщину и мужчину, которым было суждено начать новую жизнь, но уже не людей, а атлантов – жителей Атлантиды, названных в честь своего первого царя Атланта.

Время шло, Атлантида, находившаяся под толщей воды, поднималась с колен. Население увеличивалось, богатство приумножалось, но близился час смерти Атланта. Хоть он и был наделен тысячелетиями, но не бессмертием, а значит, что время его уже было не на рассвет. И здесь нет конкретного, правдивого конца яркой жизни первого подводного царя. Бытует мнение, что Целестиалы не смогли простить своему сыну того давнишнего дерзкого поступка, и отправили его держать небесный свод в наказание. Но у жителей Атлантиды существует своя, более правдоподобная версия того, где закончил свой путь Атлант. Население подводного царства считало, что он отошёл в Элизиум – загробный мир, рай у древних греков, куда и отправлялись подводные правители. После Атланта на престол заступил Дефте́рос, что в переводе с языка Атл’ада значит «Второй Сын», а за ним и Тритос-Фильо «Третий Сын». И именно во времена его правления пойдут события нашей дальнейшей истории.

_______________________________

* «Вечность» - собрание текстов, являющихся священными в Атлантиде. В христианстве Священным Писанием является Ветхий Завет.

Глава I

1466 год. В этот слегка прохладный и пасмурный день на свет появился он. Шесть полных месяцев Софоте́ри вынашивала своё дитя для благородной миссии – восхождения его на престол. Мудрейшие из мудрейших предрекали такой исход, рождение Четвёртого сына Атлантиды было неизбежным. Как только у матери начались схватки, небо над подводным царствием окрасилось в кроваво-красный оттенок. Впервые стоял небывалый доселе шторм. В тот день ни одно судно не осмелилось проплывать хотя бы поблизости этого места, будто сам Атлант разгневался на беззащитное, невинное дитя. Роды проходили трудно. Малыш чуть не умер от недостатка растворенного в воде кислорода, так как его жабры еще полностью не сформировались; это происходило в 5-летнем возрасте, до этого же дети буквально выживали. Почти двое суток мать и сын боролись за свои жизни. И вдруг наступила тишина. Четвёртый сын появился на свет. Вернее, его могли назвать «Четвёртым сыном», но из-за местных суеверий, Мудрейшие порекомендовали наречь младенца Иуа’тоном, что в переводе с языка Атл‘ада значит «Властитель Вод». Да, они изменили своей традиции в угоду кровавому небу, но тем не менее, имя звучало всё также благородно. Софоте́ри, к сожалению, не пережила родов, она скончалась почти сразу же, лишь успев мельком взглянуть на своего сына.

Так и появился на свет Иуа’тон – Властитель Вод.

– Мы должны позаботиться о мальчишке, ему надлежит расти в подобающих условиях. – Произнёс над Иуа’тоном свою речь Месофо́сос, средний из мудрецов.

– Я не вижу никаких противоречий, потому и согласен. А мы, в свою очередь, решим, как поступить с телом его матери. – рассудил старший из Мудрейших, Архиго́фос.

После смерти Софоте́ри мальчика определили под опеку Мудрейших. К сожалению, потеря или отсутствие одного из родителей не было чем-то из ряда вон выходящим, особенно в первые годы погребения Атлантиды под воду. Если взрослым атлантам было нелегко приспосабливаться к суровым условиям моря, то что можно сказать о детях? Бездыханное тело матери было решено предать древнейшему обряду, которое подробно описано в «Десяти предписаниях Тритос-Фильо». Да, как можно заметить, имена в «Десяти Предписаниях» сменялись с такой же точностью, как и сменяются правители в Атлантиде. Было ли это правильным решением или как-то помогало царям руководить более праведно – вопрос действительно хороший и вряд ли можно найти внятный ответ. Все те, кто знали его, давно пируют в чертоге Элизиума.

Настал день похорон. Церемонию было решено провести в Атлантиди’с, в Церемониальной арене, подле трёх скульптур Небожителей. В тот день собралось много мужчин, женщин и даже можно было увидеть пару детей. Пред статуями Творцов стояли Мудрейшие из мудрейших, они держали тело Софоте́ри в сплетении водорослей. И, пока её тело обвивало слоевище, за Архиго́фосом можно было рассмотреть огромную решётку из медного сплава. Эта решётка отделяла Софоте́ри от одного из священных животных – Акулы-молота.

Как только собралось достаточно людей, слово взял Неоторо́фос, младший из Мудрейших:

– Жители Атлантиды, мы благодарим вас за приход на данную прощальную церемонию с Софоте́ри, женой, что родила будущего правителя Страны тысячи холмов. Согласно «Десяти предписаниям Тритос-Фильо», мы должны сопроводить в последний путь столь важную персону и передать душу матери священному животному. Через пару мгновений откроется это заграждение, и мы увидим всё воочию.

Только Неоторо́фос закончил говорить, Месофо́сос отвёл его на трибуны: место напоминало Римский Колизей, где вокруг сцены находились места для жителей, а три скульптуры Целестиалов располагались ровно по центру от сцены. Архиго́фос дождался, пока все займут свои места, и отворил медную изгородь. Сам главный мудрец тотчас же присоединился к остальным, дабы понаблюдать за процессией.

Из тёмного, словно морская бездна, помещения выплыл Сантоха́риас – Акула-молот, священное животное Атлантиды. Так как акулы живут не так долго, в сравнении с правителями, их разводят в особых условиях, как дань уважения и почитание традиций Государства. Самец уже насчитывал 21-ый год и через пару лет сможет занять своё место в Элизиуме.

Сантоха́риас покинул своё убежище и направился к Софоте́ри. Он обладал способностью чуять покидающую тело душу. Акула стремительно приближалась к слоевищу. У большинства горожан перехватило дыхание, все предвкушали этот момент, многие ни разу не видели его своими глазами. Мудрейшие из мудрейших скрестили руки на груди, и с закрытыми глазами читали молитву. Оставались считанные метры. Сантоха́риас разинул свою пасть и, держу пари, детишки в первом ряду принялись считать количество зубов. Не успели они дойти и до четвёртой сотни, как акула, будто молния, разящая цель, вонзилась своими зубцами в плоть Софоте́ри. Морская пучина тут же окрасилась в кровавые оттенки, челюсть хищника начала дробить кости, разрывать мясо, мудрецы громче прежнего стали молиться. И вдруг раздался последний, самый громкий и в то же время страшный хруст. Это переломилось пополам тело. Давно воды Атлантиды не видели настолько тёмно-красных цветов. Наступила гробовая тишина. Сантоха́риас вцепился в водоросли, в которые было запутано все туловище матери Иуа’тона, развернулся, и поплыл обратно в тёмное помещение. Две крупные части плоти, перевязанные слоевищем, болтались вдоль тела акулы, и мчались за изгородь. Как только решётку задвинули, все, кто в тот момент находился на церемонии, приложили левую и правую руки к сердцу. Так и закончилось погребение Софоте́ри. Она заняла своё почтенное место в Элизиуме, чего всегда и желала. После этого Мудрейшие из мудрейших вернулись к младенцу и принялись заниматься обычными делами, которые от них требовал их царь.

Что касается отца Иуа’тона, то подлинная история о нём умалчивает, а всякие сплетни пресекались на корню. Мальчику было суждено стать королём. Никак иначе.

***

Дни сменялись неделями, недели месяцами, а месяцы годами. Иуа’тон с каждым новым днём крепчал, сложно было поверить, что в столь юном и хрупком теле заключена небывалая мощь будущего воина и правителя.

1491 год. Атлантиди’c. Нижние Палаты Дворца. Хоть и предначертанную судьбу трудно изменить, однако, Иуа’тон желал подражать предыдущим правителям Атлантиды: он тренировался изо дня в день, оттачивал навыки охоты, без которых мужу под толщей воды почти не выжить. Юный преемник хотел быть похожим на отца, хоть и не знал, кем он являлся. Иуа’тону нравилась одна игра: каждую ночь он размышлял, кем бы мог быть его таинственный родитель. Может, он являлся генералом морской гвардии? Вдруг это кто-то из Мудрейших? Архиго́фос, по его мнению, походил на роль отца. Что-то в характере четвёртого сына было такое, что напоминало повадки, стиль общения и этикет старшего из Мудрейших. Но, быть может, это всего лишь десятилетия воспитания сказались на исключительных манерах молодого атланта. А что, если это сам Тритос-Фильо, нынешний правитель Атлантиды? Такое ведь тоже возможно, неспроста ему, Иуа’тону, предрекают престол, неспроста его готовят с самого рождения для выполнения этой славной миссии. Всё это неспроста. Именно с такими мыслями и засыпал будущий наследник царского трона. Ему нравилось фантазировать, сбегать в свои придуманные истории и пожить хотя бы там рядом с отцом, рядом с матерью. Вне всяких надежд.

Новый день. Новая тренировка. Иуа’тон спал в собственных покоях, в здании, чем-то напоминавшее казарму. На самом деле, это и была воинская часть морской гвардии, что призвана защищать Страну тысячи холмов от внешних атак, но в воинской части была дополнительная зона для новобранцев, которым только предстояло познать искусство владения оружием. К крепко спящему атланту зашёл Неоторо́фос. Он склонился над парнем и положил руку на его плечо. Иуа’тон медленно открыл глаза.

– Который час? Я что, проспал? – Спросонья спросил атлант.

– Нет, дорогой друг, я пришёл разбудить тебя раньше остальных. В прошлый раз у тебя были трудности с овладением копья. Перед основной тренировкой тебе нужно отточить мастерство.

– Это так обязательно? До моего посвящения еще года, я могу спокойно подготовиться во время обычных тренировок. Мне поможет Тхакорр, у него это неплохо выходит, да и мы с ним ладим. – Отмахнулся Иуа’тон и хотел снова лечь спать, чтобы наверстать упущенные мгновения без сна.

– Вы пренебрежительно относитесь к своей судьбе, принц. Будущему правителю не стоит плохо владеть десятками тысяч техник боя, ему будет достаточно в совершенстве овладеть одной, и поверьте, это повергнет в ужас его противника. – ответил ему Неоторо́фос.

– То есть мне нужно следующие лет пять махать копьём как прокаженный, и тогда я смогу стать королём Атлантиды? А что, мне нравится твоя идея. Очень по-королевски. – ухмыльнулся Иуа’тон.

Неоторо́фос тоже не смог удержать свое лицо суровым и поддался насмешке четвертого сына.

– В любом случае, мой дорогой Иуа’тон, ты уже проснулся. Так отчего же нам и не начать чуть пораньше?

Иуа’тон потянулся, вздохнул и обвел взглядом младшего из Мудрейших. Четвёртый сын всегда уважал Неоторо́фоса, он считал его своим братом, хоть и разница в возрасте была существенной. Но что-то лёгкое и теплое чувствовалось в общении с ним, может и потому они так хорошо ладили? В конце концов, Иуа’тон согласился на предложение своего учителя.

Младший из Мудрейших и Властитель Вод вышли из покоев в просторный коридор, шириной, равной 10 локтей* и длиной в 40 локтей. Стоит напомнить, что Атлантида находится под толщей воды, однако, во всех ее сооружениях, где проживают свою естественную жизнь жители сего Государства, довольно сухо. Это предусмотрели ещё во времена правления Дефте́роса, дабы избежать внутреннего гниения и досрочного разложения материалов, из которых отделана внутренняя часть строений. Многие могут подумать, что подводное население адаптировалось лишь к жизни в воде, но на самом деле, в первую очередь, атланты адаптировались к перепадам давления, отсутствию естественных источников света и потом уже к самому химическому составу морской воды, так что неудивительно, как быстро крепчали мужи в этих стенах, ведь, как мы уже подмечали, не всем было легко сразу привыкать к столько суровым условиям.

Пока Неоторо́фос вел своего подопечного через величественный коридор, Иуа’тон разглядел некоторые статуи: по правой стороне находились скульптуры Творцов и правителей Атлантиды, по левую сторону различные выдающиеся личности, благодаря которым процветает прекрасный край. Там Четвёртый сын обнаружил и статую, посвященную его матери Софоте́ри. Он невольно остановился подле неё и что-то внутри атланта захотело изучить это произведение искусства. Забавно, он проходил тут тысячи и тысячи раз, замечал каждого, любовался скульптурой Аришема, Мудрейших, но ни разу не обращал внимания именно на свою мать. Лишь позже Иуа’тон поймёт, что данное изваяние установили совсем недавно, в память и назидание ему, будущему Властителю Вод. – Божественно, - подумал он. Так на самом деле и было. Софоте́ри при жизни являлась одной из чудеснейших созданий, что только могли произвести Целестиалы на свет. Длинные, густые, прекраснейшие волосы каштанового цвета, длиною по пышную грудь, напоминающие гриву морского льва – животного, что изображен на фамильном гербе Иуа’тона. Такие же синие изумрудные глаза, которые были у всех атлантов, но именно её глаза можно было сравнить с глазами Атланта – первого царя Атлантиды.

Стройная, воинственная женщина была словно живая: так изящно передал все впалости, черты лица и тела скульптор.

– Богиня, сошедшая к нам с поверхности. – Не переставал удивляться её сын.

Никто и никогда не ставил под сомнение, что Иуа’тон был копией своей матери. Её божественные пряди волос, очертания глаз и самое главное – смелый, гордый взгляд, передались Четвёртому сыну. Глядя на хрупкое, но прямое тело, Иуа’тон и сам выпрямился, показав единственную деталь, которой в нем не было от матери – королевскую осанку. Спина больше походила на гору: неприступную, могущественную и надежную.

– А что это за тряпьё, что позади бюста моей матери? – Спросил с нескрываемым любопытством Иуа’тон.

– Это, мой юный друг, твой фамильный герб. Морской лев на красном полотне. Символ твоего рода. Когда наступит час испытания, ты, и ещё трое воинов будете стоять перед знаменами своих течений, своих сторон Света, дабы представлять свою фамилию пред всей Атлантидой. – Улыбнувшись, поведал ему Неоторо́фос. Младшему всегда было приятно, когда его подопечные проявляли интерес к истории Страны тысячи холмов.

– Прошу, Неоторо́фос, расскажи мне про него подробнее! – Выпалил юный атлант. Ему очень хотелось услышать эту историю из уст своего названного брата.

– Не все сразу, мой дорогой Иуа’тон. Для начала тебя и остальных ждёт тренировка, после которой я поведаю всем, с чем вам придётся столкнуться в скором времени.

Неоторо́фос коснулся плеча Иуа’тона и они вместе зашагали на выход из коридора, приближаясь к тренировочным покоям. Свет озарил своих жителей и тень Властителя Вод упала на фамильный герб действующего царя Атлантиды – Тритоса-Фильо.

Сантоха́риас

______________________________

* 1 локоть – мера длины в Атлантиде, равная 40 сантиметрам. 10 локтей = 4 м, 40 локтей = 16 м.

Глава II

Испокон веков их было четверо. Четыре стороны Света. Четыре фамилии. Четыре течения, что подчинялись единственному своему правителю. Север, Юг, Запад и Восток, или, как их нарекли местные жители на своём родном языке - Нордеос, Судос, Овестикос и Эстикос. И, нетрудно догадаться, что на каждой из сторон существуют свои собственные речения, девизы, критерии; У некоторых это присяга в верности и непоколебимости, у других же смерть без страха – у всех по-разному.

Эстикос. Восточная часть Атлантиды, которая хранит в себе множество тайн и преданий. По многим заверениям, первый царь Атлантиды Атлант происходил из близлежащего города Афин, а вскоре, по распоряжению Целестиалов, по достижению зрелого возраста принял бразды правления Страной тысячи холмов. По крайней мере, так это описано в «Вечности». Сегодня же хранителем Эстикоса является Хифатос, сын Катактитеса, что в переводе с языка Атл’ада значит «Покоритель»; прокуратор Эгейского моря, покоривший Гидру. Недаром на фамильном гербе изображено трёхглавое чудище. По преданиям Эстикоса Хифатос, будучи безоружным, смог обуздать Гидру, подойдя на близкое расстояние и приручив огромную тварь. Как поговаривают жители Нордеоса, Хифатос имеет тайные способности понимать морских животных и чудовищ, что не раз спасало Атлантиду от разрушения. Трёхглавая Гидра изображена на знамени цвета морской пены, что не даёт забыть подвиг Хифатоса, который описал свой триумф так: «Мёртвый храбрым не бывает.». С тех пор его слова жители Эстикоса используют в качестве девиза.

Овестикос. Противоположная сторона Света Эстикосу. В отличие, от Хифатоса, тут нет атланта, что может при помощи силы разума приручать рыб. Однако же, за Овестикос в ответе Скуало Кархариас – единственный атлант, имеющий так называемое второе имя, или, как говорят на поверхности Земли, фамилию. Многие, обращаясь к западному хранителю, используют лишь второе имя «Кархариас» как дань уважения ввиду его возраста; он был гораздо старше своих братьев по течению, ему насчитывал 451-ый год. Но Скуало это ничуть не беспокоит, даже наоборот, он гордится именно своей «фамилией», ведь она досталась ему от матери, которая, к сожалению, не выжила при одном наземном кораблекрушении. В тот день множество жителей западного течения пострадало, погибло не менее трети населения Овестикоса, чем Тритос-Фильо был раздосадован. Не прошло и трёхсот лет, как при его правлении произошла данная трагедия. Но юный царь смог вернуть положение Атлантиды на круги своя; Третий Сын даровал Скуало Кархариасу покои, площадь которых составляла 4 югера* , это второе сооружение во всем Государстве таких размеров, больше лишь в Атлантиди’с, где установлены монументы всех предыдущих королей Атлантиды, там Верхние Палаты насчитывают площадь в 8 югеров. На этой ниспосланной земле хранитель разместил специальную ферму для разведения священных животных из рода Сантоха́риас, он построил образовательное учреждение, тренировочные покои, своё ложе и подобие православной церкви, где местные могут исповедаться и причаститься, ведь религия у них стоит на первом месте. – Вера и море на две части поделит. – так говаривал Кархариас всякий раз, когда к нему приходили жители, дабы исповедаться.

Судос. В начале мира Солнце сотворило льва, а Луна — кошку. Так говорят в южной части Атлантиды, когда речь заходит, где располагается столица Государства, и это неспроста. Планета, наверное, и не помнит того момента, когда эти два течения были порознь. Каждый раз, когда обижали Судос, на помощь приходил Нордеос и отвечал насилием на насилие. Ровно так же, когда Нордеос нуждался в Юге, Судос незамедлительно откликался. И так было всегда. Два брата по оружию. У каждого из этих течений герб с Морским Львом на полотне. Очередное доказательство их нерушимого союза. У Судоса Морской Лев расположен на ткани сочетающим в себе золотисто- и тёмно-желтые цвета, что символизирует благородство, достоинство, но также и скрытность, и ревность. Их Лев направлен в сторону Эстикоса, будто присматривает за младшим братом, будто, в случае чего, Судос готов прийти на помощь восточной части Атлантиды. По такому поводу у старейшего населения Юга сложился девиз «Аψθỏs ɱủ ∆i ψρзθθα α ñikiʑз ψρзθθα мỏρiρ»** , что в переводе означает «Кто торопится бить, тот торопится умереть».

Нордеос. Близ поверхности современной Италии и Греции располагается течение Властителя Вод, Четвёртого сына – Иуа’тона. Именно в северном течении находится Атлантиди’с, столица Атлантиды. Именно тут восседает действующий царь Тритос-Фильо. Именно тут находятся Верхние Палаты, где решаются важнейшие Государственные вопросы. Как и в случае с Судосом, Нордеос поклялся защищать Южных братьев, будь то неравный бой, или, очевидная погибель для самих северян. – Гордость – главное для короля. – Так произносил Архиго́фос всякий раз, когда его царь спрашивает у Мудрейшего совета. У северного течения на гербе также красуется Морской Лев, только взор его направлен в сторону Овестикоса. По словам Мудрейших, грива Морского Льва очень похожа на волосы Атланта, Дефте́роса, Тритоса-Фильо, а теперь и Иуа’тона. Это своего рода отличие и безмолвное подтверждение принадлежности к королевскому роду. Геральдическое существо изобразили на полотне кроваво-красного цвета, цвета свободы, мужества и отваги. Забавно подчеркнуть, что Иуа’тон был рождён под кровавыми небесами, будто знал, какая великая и праведная честь выпала на его долю. Сам Морской Лев символизирует защиту по отношению к своим детям. Когда жесткое обращение с детёнышем вызывает в атланте бурю эмоций, он, подобно льву, свирепеет, и набрасывается на обидчика, стараясь защитить дитя. В течении Нордеоса также входит герб Мудрейших, и, так называемый королевский герб.

Золотой Кракен. Своё знамя Атлант соткал ещё при наземном правлении, ведь свято верил, что в морской пучине обитает морское чудовище, способное спровоцировать цунами. Тварь нарекли Кракеном, его страшились все жители, живущие близ воды, но никак не суровый правитель. Он приказал своим подданным создать фамильный герб с изображением громадного кальмара, дабы показать всем, что Атлантида не боится, а напротив, она единое целое с морскими обитателями. «Золотой Кракен» - так иногда называли Верхние Палаты Атлантиди’с. И когда Экзитар-Истребитель привел свой приговор в действие, а Атлантида была потоплена, Атлант был готов поклясться, что видел Кракена своими глазами, что это чудовище приняло удар небесного тела на себя, тем самым минимизировав урон. По записям Первого сына, это и есть причина, по которой ни один мореплаватель и ни один зевака не видел столь громадную морскую тварь. После ухода Атланта в Элизиум, этот герб стали передавать в Нордеосе от правителя к правителю, почти в первозданном виде. До нас герб дошёл с малочисленным изменением: в щупальце Кракену дорисовали корабль. Никто точно не может дать ответ, для чего это было сделано, некоторые говорят, для того, чтобы показать, что под водой тоже есть, чего бояться, а некоторые утверждают, что это по вине кальмара тонут суда. Но факт лишь един – герб Золотого Кракена охраняет Верхние Палаты Атлантиды уже много веков.

Герб Мудрейших, он же герб Морского Конька, или, как его называют в Атлантиде – Морского Пегаса. Полотно грязно-зеленого, скорее, даже цвета водорослей символизирует стабильность, процветание, наслаждение жизнью. Морской Пегас же является воплощением потребности атлантов искать духовные решения каких-либо глубоких эмоциональных проблем, также олицетворяет желание переступить интеллектуальные границы в поисках духовного роста. Неспроста этот герб соседствует с Золотым Кракеном. Мудрейшие всю жизнь стояли подле своего правителя, помогая ему советом. Их всегда было трое, ни больше, ни меньше: Архиго́фос, Месофо́сос и Неоторо́фос. Каждому из Мудрейших отведена своя участь при течении. Старший занимал пост правой руки правителя, или, проще говоря, являлся его десницей. Средний обладал целительными свойствами, а потому руководил погребальными церемониями и провожал в последний путь умирающих атлантов. Младший же преподавал военное дело и тренировал подопечных в воинской части морской гвардии. В данный момент он готовит по одному атланту из каждой стороны Света для предстоящего испытания – победитель будет носить звание «королевского охотника». Так, Иуа’тон, Тхакорр, Скуало Кархариас и Хифатос будут соревноваться за столь почётный титул.

_______________________________

* Югер – единица измерения площади, равная 2525 м2; 4 югера ≈ 1 га

** «Аψθỏs ɱủ ∆i ψρзθθα α ñikiʑз ψρзθθα мỏρiρ» - произносится как «Афтос пу ди фретта а никизе фретта морир»

Карта Атлантиды

Глава III

Нижние Палаты Атлантиди’с.

– Ещё. – Скомандовал Неоторо́фос.

Кархариас совершил перекат по обширному тренировочному залу. Это была не первая, и даже не тысяча первая тренировка. Этот атлант прожил почти половину тысячелетия, что делало его самым старшим среди хранителей сторон Света, и это неудивительно, род Кархариасов невелик, но долговечен, наверное, дед Скуало еще помнит раннее правление Дефте́роса, но от прародителя мы уже не сможем узнать правду, ведь он пирует в чертогах Элизиума.

Скуало был оснащён круглым боевым щитом с умбоном из вибраниума – одного из самых прочных металлов на планете. После падения метеорита, затопления Атлантиды, её повторного возведения, Мудрейшие смогли обнаружить осколок небесного тела, который подавал признаки «жизни», он светился ярко-голубым свечением. Вскоре было выяснено, что это редчайший сплав способен поглощать энергию, неразрушимый и, что самое главное, нержавеющий на протяжении тысячелетий под толщей морской воды. Атланты при помощи их соседей из Ваканды смогли обучиться кузнечному делу, они снабдили свою морскую гвардию, хранителей Света и самого правителя оружием.

Помимо щита, у Скуало можно заметить небольших размеров меч из всё того же сплава. Этот металл ещё был и лёгок, что давало больше преимущества его владельцу. Подобно акуле-молоту, Кархариас маневрировал от выпадов и натиска Хифатоса, с коим его поставил тренироваться Неоторо́фос. Старший из тренирующихся вновь сумел отразить своим мечом удар булавы оппонента и сделал два шага назад в противоположную от нападающего сторону. Хифатос и Кархариас оказались по разные стороны тренировочных покоев. В центре находился трезубец Атланта – священного оружия, которым пользовался Первый сын. Вернее, это был муляж, настоящий же трезубец располагался в столице, подле трона, где ему и положено быть, ведь это оружие, ровно, как и геральдический символ, передавали от короля к королю. По разные от трезубца стороны так же сидели и наблюдали за зрелищем Иуа’тон и Тхакорр.

Хифатос в одном конце зала, Скуало в другом. Их поединок напоминал танец, так всё изящно и плавно происходило. Никакого волнения, страха, лишь смелость и храбрость в глазах.

– Ещё. – Вновь произнес младший из Мудрейших.

Хифатос подмигнул брату по оружию и пошёл в наступление. Он нанёс пару мощных ударов своей булавой на цепи по щиту Кархариаса, а затем, словно просчитав его дальнейший ход ударил ногой в противоположную сторону, куда в свою очередь и планировал отступить Скуало. Последний припал на мрамор, из которого был сделан пол покоев, щит и меч выпали у него из рук. Клинок успел подобрать Хифатос, и когда Скуало уже было хотел подниматься, хранитель Эстикоса направил на него лезвие, как бы давая понять, что их тренировка окончена.

– В этом поединке одержал победу Хифатос, сын Катактитеса. – размеренным тоном сказал Неоторо́фос.

– Ещё бы чуть-чуть и я бы сдюжил, «Покоритель». – с усмешкой выпалил в сторону Хифатоса Скуало Кархариас.

Хифатос подал руку своему оппоненту и помог подняться на ноги, после чего повернул его меч лезвием к себе и подал рукоятью вперед Скуало.

– Может, повезёт в следующий раз. Но бой был неплохим, ты показал себя достойным и храбрым воином, Скуало. – непривычно вежливо для всех произнёс Хифатос.

Хифатосу минул 24-ый год, что делало его самым младшим среди хранителей покоя и мира в Атлантиде. Да, по сравнению с Кархариасом, «Покоритель» казался просто грудным дитём, но скорее, это возраст Скуало являлся чем-то из ряда вон выходящим. Сам же Хифатос всегда отличался вежливостью и учтивостью не только к своим братьям по оружию, но и ко врагам, ведь знал, что ничто не вечно и никто не знает, чем может обратиться завтрашний день.

– Тхакорр, Иуа’тон, ваш черед, поднимайтесь. – Неоторо́фос указал атлантам правой рукой на центр тренировочного зала.

Стройный, складно сложённый парень с короткими, вьющимися волосами черного, словно уголь, цвета, и пышными усами был на два года старше Иуа’тона. Они росли с пелёнок бок о бок, вместе учились дышать, плавать и держать в руках своё первое оружие. Четвёртый сын всегда горячо любил брата по оружию, защищал на поле брани и являлся его самым лучшим другом. Тхакорр, как и Иуа’тон, не знает своего отца, и не знает свою мать. Его воспитали Мудрейшие; мать, несомненно умерла при родах, а вот со вторым родителем ситуация куда сложнее: никому доподлинно неизвестно, кем являлся или является отец Тхакорра, но в юношеском возрасте ходили слухи, что Тхакорр приходится незаконнорождённым сыном королю Тритосу-Фильо, или, говоря проще, его бастардом. Весь свой неосознанный возраст атлант посвятил принятию этих сплетен и умению не брать во внимание издёвок окружающих. За Тхакорром, разумеется, сразу после слухов закрепилось прозвище «Иллегитмос»* . Никогда ему не узнать правду про отца. Но с этим Тхакорр уже давно смирился. Ему никто не был нужен, никто, кроме его лучшего друга и брата не по крови, Иуа’тона.

– Какое оружие предпочитаешь, братец? – Язвительно спросил Иуа’тона Тхакорр. – Неужто копьё?

- Я не очень похож на самоубийцу, так что буду довольствоваться двумя кинжалами. – спокойно, еле сдерживая ухмылку, произнес Властитель Вод.

– Неплохой выбор, Иуа’тон. Тхакорр, ты готов?

Тхакорр кивнул и провернул копьё в своих руках, сделав один полный оборот. Он готов.

– Давай, бастард, покажи, на что способен! – не удержался Кархариас.

Хоть Скуало ничего такого не подразумевал, однако всегда это находили бестактным. Но за это он уже поплатился, когда Хифатос отвесил своему другу неплохого подзатыльника и осуждающе поцокал.

– Эй, не бери в голову, брат, лучше сосредоточься на мне. Или испугался атланта с кинжалами? – обычным тоном сказал Иуа’тон, специально переведя внимание с Кархариаса на себя.

– Ещё чего, миледи. – не обращая внимание на слова Скуало, ответил Иллегитмос.

– Тогда бой. – командным тоном вымолвил Неоторо́фос и удалился на скамью возле Хифатоса.

Тхакорр сразу пошёл в наступление, размахивая копьём почти во весь его рост. Иллегитмос двигался, да и действовал, как подобает хищнику. Он не давал отдохнуть оппоненту, всё время напирал и следил за каждым движением Четвёртого сына. В это же время Иуа’тон мастерски парировал удары, останавливая копьё то одним кинжалом, то вторым, а иногда просто откатывался в другую сторону. И вот внезапно потенциальный король совершил перекат не вперёд, а назад, за спину Тхакорра и совсем слегка подрезал одну ногу противнику. Иллегитмос припал на колено, ему конечно было больно, но он даже звука не подал, чтобы не давать товарищу хотя бы малейшего повода для удовлетворения. Этому их учил Неоторо́фос: при возможности, если тебя ранят, держись, борись, что есть силы, но не издавай звука, если не хочешь повеселить своих врагов. Иуа’тон более не нападал, он дал время Тхакорру на передышку и подождал, пока тот встанет.

– Может тебе принести стул, светлейший? – с издевкой спросил Иуа’тон.

Тхакорр повернулся лицом к противнику и улыбнулся. Он знал эти подколы, он слышал их изо дня в день. Эти невинные и по-своему добрые шутки от его брата по оружию. Но Тхакорр ничего не ответил и, подобно гремучей змее, подал вперед своё копье с такой скоростью, что Иуа’тон еле успел увернуться от молниеносного удара, затем отразил ещё пару выпадов, после показательно уколол Тхакорра в щеку, на ней выступила смешанная кровь, состоящая из морского и красного цветов, кровь почти что фиолетового цвета. Но Иллегитмос вновь смолчал, и пока Иуа’тон придумывал колкость, «бастард» сделал перекат назад, занёс свою правую руку с копьём за голову и метнул оружие в Четвёртого сына. Сын не успел среагировать и копьё вонзилось в левое плечо Иуа’тону, приковав атланта к стене. Густая кровь хлынула из раны, обагрив место поражения. Хифатос, Кархариас и Неоторо́фос привстали со своих мест из-за неожиданности происходящего. Лицо Иуа’тона скривилось, но сам он не вскрикнул, лишь тихо и коротко проскулил. В это время кровь уже окропила мраморный пол и левую руку воина. Он видел, как Тхакорр идет на него, и Властитель Вод при помощи кинжала обрубил часть копья, смог удержаться на ногах и продолжил тренировочный бой.

– Разве не пора прекращать, сэр? – Тревожно произнес Скуало Кархариас, который на своём веку повидал множество убийств.

– Бой длится до тех пор, пока один из нас не упадет и не выронит оружие. Я ещё на ногах. Продолжаем. – превозмогая боль, сквозь зубы, процедил Иуа’тон.

Тхакорр одарил оппонента взглядом, наполненным безмерным уважением и честью.

– Продолжаем. До первого падения. – предупредил Неоторо́фос.

Иуа’тон кивнул головой и с наконечником копья в левом плече принял боевую стойку. Тхакорр же поднял обрубленную часть своего оружия и вновь пошёл в атаку. Но в этот раз Иуа’тон применил хитрость и решил никуда не отступать до последнего момента. Иллегитмос, был уже совсем близок к Четвёртому сыну, но тот и не думал уклоняться, он внимательно следил за телодвижением противника, и вот Тхакорр выпятил руку с обрубком вперед, как Иуа’тон за долю секунды увернулся, поддев ступней раненую ногу бойца, что тот пронесся мимо своего оппонента и, запутавшись в ногах, распластался на полу тренировочных покоев. Иуа’тон, прихрамывая, подошел к Тхакорру, и когда тот повернулся к нему лицом, приставил кинжал к подбородку «бастарда», но вскоре убрал его и протянул руку.

– В этом же поединке свою победу одержал Четвёртый сын, Властитель вод и будущий король Атлантиды – Иуа’тон. – с гордостью всем присутствующим сказал об этом младший из Мудрейших.

Иуа’тон присел на скамью и зажал поврежденное плечо ладонью. Неоторо́фос уже жестом позвал Месофо́соса, дабы тот осмотрел рану.

– Вы все сегодня показали себя достойными для участия в турнире на звание Королевского охотника. Как только Иуа’тона и Тхакорра тщательно осмотрят, я расскажу, что вас ждёт через месяц. – Воинственно произнёс свою речь Неоторо́фос и присел в ожидании завершения работы средним из Мудрейших.

___________________________

* Иллегитмос (Атл’ада) – бастард.

Глава IV

– Турнир на звание королевского охотника в Атлантиде – это древнее событие, – начал было свою речь Неоторо́фос.

Младший из Мудрейших сидел перед своими подопечными на скамье, а будущие участники внимали каждому слову своего наставника, сидя на мраморном полу, кто-то скрестил ноги, кто-то предпочел более удобную позу. Рана Иуа’тона ныла протяжным свистом касатки, но внешне плечо выглядело подобающе – Месофо́сос отлично постарался. Благодаря его целительным свойствам почти не осталось и шрама, лишь царапинка размером в два дактиля*.

Но внутри клетки медленно и верно восстанавливались, так что само повреждение напоминало Четвёртому сыну о последствиях тренировки. Тхакорр же отделался ранами полегче, потому и не придавал им должного значения: он был больше сконцентрирован на рассказе Неоторо́фоса про предстоящий турнир, ведь это событие могло стать поворотным моментом в жизни Иллегитмоса. Он мечтал о высоком положении с детства. Будучи мальчишкой Тхакорр и Иуа’тон всё время играли в одну и ту же забаву: Иуа’тон был королём Атлантиды, а Тхакорр его десницей. Эта игра нравилась «бастарду», она доставляла особое удовольствие и помогала Тхакорру забыть, что он является всего лишь Южным хранителем. И вот настал час, чтобы всё изменить. Его брат по оружию и так станет править этой страной, а сам страж Судоса может вполне носить титул королевского охотника, что уже утешало и без того немалые амбиции Иллегитмоса.

– Это древнее событие, собирающее лучших охотников и воинов из разных уголков подводного королевства. Четыре стороны Света, четыре фамилии, готовые сразиться за столь почётный титул. Хранитель Судоса, Тхакорр, защитник Овестикоса – Скуало Кархариас, страж Нордеоса, Иуа’тон, и, наконец хранитель Эстикоса – Хифатос. Весь прошедший месяц вы оттачивали в Нижних Палатах Атлантиди’с навыки, дабы на арене продемонстрировать свои лучшие качества. Проведя с вами не одну сотню часов, я с гордостью могу сказать, что назначил бы каждого из вас на этот пост, но, увы, только один достоин носить имя «Королевский Охотник». – закончил свою пламенную речь Неоторо́фос.

Он окинул взглядом своих подопечных. Все до единого, затаив дыхание, внимали каждому его слову.

– Четвёртому сыну это может показаться ненужным, – обратил свой взор младший к Иуа’тону, – но уверяю тебя, мой дорогой друг, если король дополнительно обретёт статус королевского охотника, то вся Атлантида пуще прежнего станет его уважать.

Иуа’тон ничего не ответил, лишь кивнул головой. Тут и не надо было слов, всё и так предельно ясно. Чем выше статус – тем больше любовь народа. Простая арифметика.

– Вернёмся к правилам турнира. Они сложны и должны строго соблюдаются:

Присяга геральдическому животному: Каждый участник выбирает свое геральдическое животное - символ, который будет ему служить в поиске. Эти символы могут быть вдохновлены природой или мифологией, но должны представлять характер и качества охотника. Будь то Гидра у Хифатоса или Морской Лев у Тхакорра. Думаю, что тут всё понятно.

Ограничение времени: Турнир длится ровно месяц. За это время участники должны найти священную акулу-молот в дебрях подводных лесов, затонувших городов и других таинственных уголках Атлантиды. Каких именно – неизвестно, ведь всё зависит от вас.

Оружие и экипировка: Охотники могут использовать различное оружие и снаряжение, однако они должны соблюдать правила честной игры. Запрещено использование магии, которая может давать преимущество в поиске, это я обращаюсь к Хифатосу. Никакой телепатии для коммуникации с существом. Каждый из вас перед началом турнира должен будет испить специальный раствор, который обостряет чувства атланта, и в тоже время лишает его потенциальной магии.

– Звучит интригующе… – захотел вставить своё слово Кархариас.

– Если нет вопросов, то я не вправе держать вас здесь, друзья мои. Вы свободны.

После данных слов, Хифатос и Скуало поплыли к себе, один в Эстикос, другой в Овестикос. Так же планировал сделать и Иуа’тон, однако к нему подошёл Тхакорр и предложил немного провести время в его компании. Хранитель Нордеоса не смог ответить отказом. Перед отплытием в другую часть Света или просто в другое здание, атланты обнажали свой торс, чтобы жабры, что находились у них на месте человеческих рёбер, могли спокойно дышать. Так поступили и наши герои. Иуа’тон вслед за Тхакорром стянул с тела свою рубаху и положил её в специально отведенное для этого место. Атланты всегда славились своим прекрасным телом, имея мощные руки, ноги и бедра, благодаря которым они и держались на плаву.

– Я знаю одно место, плыви за мной. – крикнул Тхакорр и нырнул.

Иуа’тону ничего не оставалось, как последовать совету своего лучшего друга, и он вошёл в воду вслед за ним.

Тхакорр устремился вперёд, оставляя морскую пену позади себя. Властитель Вод решил не отставать и уже через пару мгновений нагнал своего приятеля. Атланты славились своей выносливостью, ведь если они хотели добраться, к примеру, из Судоса в Нордеос, им приходилось полагаться на силу собственных ног. Благо, при возведении Атлантиды, зодчие предусмотрели специальные коридоры, которые минимизировали шансы на иные морские течения, которые могли бы помешать путникам добираться до цели. Благодаря ним, те же Южане без проблем проплывали нужное расстояние, не боясь, что им придётся вступить в схватку с морскими животными, или их течение унесет в другом направлении.

Двое приятелей держали курс в сторону Овестикоса. Иуа’тон каждый раз, когда плыл в другую сторону Света, не переставал любоваться природой своей страны. На дне моря выступают массивные скалы, покрытые морскими водорослями и кораллами. Их окружают волны, мерцающие лучи света, проникающие сквозь голубые глубины. Вода шепчет свои тайны, окутывая путников легким водяным покровом. Разноцветные рыбки проносятся мимо, создавая живописные иллюзии в этом подводном лабиринте. Здесь и там встречаются загадочные пещеры, привлекающие внимание своей темнотой и обещанием неизведанного. Стаи медуз плавают в такт подводным течениям, добавляя этому подводному путешествию загадочность. Вдали просматриваются тени больших морских созданий, неспешно плывущих в глубинах, создавая ощущение таинственности и уважения перед могуществом воды. Это место под толщей морской воды полно жизни, красоты и загадок – так в своей голове подумал Иуа’тон.

Но вдруг Тхакорр свернул с проторенного коридора правее, там на повороте не успели заделать пробоину, через которую можно было слегка ощутить холодноватое течение другого моря. «Бастард» прошмыгнул в отверстие и держал свой путь прямо. Четвёртый сын был удивлен такому повороту событий, но ничуть не испуган, а даже заинтересован: ведь никогда доселе ему не приходилось отклоняться от маршрута. Вскоре показалось какое-то грязное от морских водорослей, тины и ила сооружение. Что это за здание? Заброшенный храм на Нордовестикосе** ? И почему никто раньше ему об этом не говорил? Так много вопросов для двух секунд и так мало ответов. Рано или поздно Иуа’тон узнает, ведь, похоже, что Тхакорр нацелился именно туда. Они подплыли к величественному, но убитому временем храму. Двери его были замурованы, так что даже сам король, если хотел, всё равно не отворил бы их. Тхакорр жестом спросил у друга, как ему вид, на что Иуа’тон поднял большой палец вверх: после этого Иллегитмос махнул рукой, призывая следовать за ним, что второй атлант и сделал, они нырнули в очередную брешь между камнями и выплыли в небольшое помещение, где вода имела свой конец. Как только они выплыли, Тхакорр уперся спиной о ближайший камень, чтобы передохнуть. Иуа’тон присел у края отверстия и держал ноги в воде.

– Первый раз вижу подобное место.

– Правда роскошное? – Поинтересовался Тхакорр.

– Никто не спорит, но… но где мы? Мы свернули с пути, ведущего на Овестикос, ведь так? И прямо между, оказывается, имеется заброшенный храм. – Вслух начал рассуждать Иуа’тон.

– Я правда без понятия, да и столь ли важно это? Я здесь иногда пребываю в одиночестве, обнаружил пару лет назад. Тут спокойнее, чем у вас в Нордеосе. Никто не может упрекнуть тебя в чести, никто не обзовёт бастардом, даже в шутку. – не мог сдержать накопившихся эмоций Тхакорр. – это особенное место для меня, Иуа’тон.

– Я думал, что ты уже адаптировался к этим высказываниям. – пытался приободрить его товарищ. – да и при всём этом, кто сказал тебе, что ты и впрямь бастард? Может, они все ошибаются, да, пожалуй, так.

– Может, а может и нет… Не взялись же эти слухи на пустом месте. Кто-то же должен был их распустить, а значит, была и причина, только неведомая мне. – продолжал рассуждать Тхакорр.

– Уверяю, тот, кто распустил этот мерзкий слух, вероятно грызёт плавник акулы от зависти к тебе.

Тхакорр в ответ на эти слова расхохотался.

– Кто может мне завидовать, принц? Я не ты, у меня нет великого будущего, да и вряд ли будет. – с ноткой зависти произнёс «бастард».

– Ты знаешь, о чём я. – голос Иуа’тона был спокоен, но в то же время и властен. Он разговаривал так чаще всего, когда старался убедить и подбодрить своих товарищей. – ты, Тхакорр, хранитель Судоса, будущий обладатель звания королевского охотника. Ты принижаешь себя, впрочем, как и почти, что, всегда.

Тхакорр промолчал. Он не знал, что противопоставить аргументам будущего короля, так они были убедительны. Он помолчал еще пару мгновений, а потом придвинулся чуть ближе к Иуа’тону и похлопал по его здоровому плечу.

– Прости, что кажусь завистливым. Ты мой будущий король, и я не вправе говорить такие слова. Но сам понимаешь моё положение. Сын без отца, без славной миссии. Он запросто станет предметом насмешек.

– Ну, если тебя это утешит, то я тоже не знаю отца. Может быть, и я являюсь бастардом? – ухмыльнулся Иуа’тон.

Тхакорр скривил кислую улыбку. Ему было отрадно думать о том, что его брат по оружию предпринимает все попытки поддержать своего товарища. Они всегда держались друг за друга. Иуа’тон готов был жизнь за него отдать, и «бастард» это знал.

– Дай хоть малейший повод заметить другим, что слова тебя ранят, и ты никогда уже не избавишься от этих дурацких издёвок. Но если ты получил своё прозвище, будь добр, натяни его на себя, и сделай собственным именем. Тогда они более не посмеют ранить тебя. – многозначительно произнёс Иуа’тон. Он улыбнулся.

– Ты начал учиться грамоте, или я брежу, светлейший? Придумал такую речь, я сражён. – чтобы разрядить обстановку, выпалил Тхакорр.

– Прочёл похожее в одной книжке, каюсь. Но суть ты понял, друг.

Тхакорр не сразу ответил ему, он отвел взгляд на воду, обдумал вышесказанные слова, и вновь поднял свои ярко-синие глаза.

– Спасибо. За всё.

Иуа’тон кивнул и перевел взгляд на свои ноги. Так они просидели в тишине ещё с четверть часа. Но необходимо было возвращаться домой, ведь нужно готовиться к испытанию.

______________________________________

* Дактиль – единица измерения в Атлантиде. 1 дактиль = 1,85 см. 2 дактиля = 3,7 см.

** Прим. Северо-запад.

Глава V

Нордеос, или же по-людски, «Север». Тут и располагается нынешняя столица Атлантиды – Атлантиди’с. В Государстве не осталось ни единого атланта, который бы помнил первоначальный центр страны. Если мы обратимся к «Вечности», то узнаем, что ещё над поверхностью моря в Атлантиде столица находилась прямо в центре, и все дороги близлежащих городов вели к центральному поселению, где в своё время восседал Атлант. Но после погружения Страны тысячи холмов под воду, столица была разрушена до основания, и Первый сын принял решение переместить её на Север. С тех самых пор в Нордеосе происходят все важнейшие события. В самой северной точке этого течения возвели Верхние Палаты, где и восседал правитель своего королевства. Король отдавал распоряжения, управлял жизнью страны именно из этих стен. И за многие тысячелетия ничего не изменилось.

Сегодня в Верхних Палатах проходило пиршество в честь Целестиалов. По этому обычаю Тритос-Фильо принимал абсолютно всех граждан: он выслушивал их просьбы и молитвы, выносил свой приговор осуждённым и наказывал, как следует жить в ближайшие годы.

Великий король, как его иногда называли жители, восседал на своём массивном троне в конце Триумфального зала. Сам трон был величественного размера, изготовлен из изысканного кораллового камня, который отполирован до блеска чистого белого золота, обрамленного волшебным мерцанием, и обит прекраснейшим бархатом, придавая ему неописуемое чувство роскоши и комфорта.

Спинка престола представляла из себя три наконечника, которые, в свою очередь, изображали острия трезубца Атланта — символа могущества и владычества. На поверхности трона располагались изысканные резные узоры, в каждой кривой которых проступала богатая мифология этого великого Государства, будто отражая древние легенды, вписанные в каждый камень.

Седалище всё сверкало и переливалось, служив не только престолом, но и символом власти, где каждый блеск подчеркивал величие правителя, а каждое мерцание возвышало его над простыми смертными. Этот трон был не просто предметом, он был воплощением легендарной столицы Атлантиды, где в каждом элементе раскрывалась величие и красота древнего мира.

Триумфальный зал длиною в 50 локтей* был донельзя забит местными жителями: они выстроились в длинную очередь, ведь каждый хотел добиться в сей день аудиенции с королём. На стенах зала вырезан свод правил, те самые «10 предписаний Атланта», которые с течением времени превратились в «10 предписаний Тритос-Фильо». Они размещены по правой стороне от престола короля.

10 ПРЕДПИСАНИЙ ТРИТОС-ФИЛЬО:

I. Почитай тайны королевства:

Всякий, кто обитает в подводных просторах Атлантиды, должен бережно хранить тайны и красоту моря.

II. Не совершай бесчестных деяний в священных пещерах:

Пещеры, расположенные на дне моря, считаются священными. Здесь не допускаются бесчестные поступки и действия, чтобы сохранить святость этого места.

III. Береги разнообразие подводного мира:

Все обитатели Атлантиды обязаны беречь и защищать морских братьев и сестер, сохраняя разнообразие подводной флоры и фауны.

IV. Уважай власть течений и сторон Света:

Уважение к природным силам моря и течениям является ключом к сохранению равновесия в Атлантидском королевстве.

V. Соблюдай древние обычаи и ритуалы:

Отдавай дань уважения предкам, соблюдая древние обряды и ритуалы, которые связаны с мифами и историей Атлантиды.

VI. Не оскверняй погребальные места:

Погребальные места и руины старых городов считаются святыми. Их нельзя осквернять, чтобы не нарушить покой предков.

VII. Сплачивайся с братством моря:

Герои Атлантиды должны сплачиваться и поддерживать друг друга, создавая единое братство, сопротивляющееся угрозам из внешнего мира.

VIII. Будь благодарен за дары Творцов:

Жители Атлантиды должны проявлять благодарность за дары, предоставленные Целестиалами, и использовать их с уважением и разумом.

IX. Очищай свое сердце от зависти и вожделения:

Гармония с собой и окружающим миром требует очищения сердца от зависти и вожделения, чтобы поддерживать святость подводного королевства.

X. Будь верен своей судьбе в морских глубинах:

Каждый обитатель Атлантиды имеет свою уникальную судьбу и должен служить ей в гармонии с морскими силами, принимая свою роль в бескрайних глубинах.

Этим правилам обязаны следовать все жители Атлантиды.

К слову, если вы до этого считали Тритоса-Фильо добродушным, милым, хорошим правителем, то спешу вас огорчить. Нет, конечно перед населением он держался более, чем достойно. Третий сын терпеливо выслушивал каждого, давал советы, и пытался вникнуть в проблему. Но как же он ненавидел такие пиршества. Все и каждый по отдельности чего-то от него хотели. В такие моменты он был готов натравить на всех Кракена, но, о Братья, к сожалению, его уже не существовало.

И вот очередное празднество, на котором присутствовал целый город. Тритос-Фильо восседал на своём троне, держа в правой руке Трезубец Атланта, самый, что ни на есть, настоящий. А перед ним распростёрлась громадная очередь из нуждающихся. Так, у этого год выдался неурожайным, ему не хватает еды. Второй… его сын заплыл слишком далеко, и теперь пропал. «Что там дальше? Обломки корабля упали с поверхности и повредили жилую площадь? Какая жалость. Строил бы дворец и не имел такой проблемы. Ну-ка, что скажешь ты», обменивался сам с собой мыслями правитель. Он за своими выразительными бровями всегда маскировал пренебрежение к морской челяди. Его большие глаза ярко-синего цвета, нос волнистой формы, подбородок, что придавал всему лицу небрежный вид, уже немолодая кожа – всё выражало на публике глубокие эмоции. Тритос словил себя на мысли, что смотрит на очередную попрошайку, но не слышит его. Вдруг губы нуждающегося перестали колыхаться, и тот замолк.

– Прошу, любезнейший, не могли бы Вы повторить свои слова ещё раз? То ли я глух, то ли ситуация, в которую довольно трудно поверить. – выкрутился Тритос-Фильо.

Он выкручивался таким способом уже не первый десяток раз, и просящего не обидел, да и сам имеет вторую попытку.

– Я всецело понимаю Вашу озадаченность, кюриос** , и потому повторю свою жалобу. – пытался угодить словами правителю простой работяга по имени Эрменодоро. – Меня зовут Эрменодоро, я прибыл из Судоса. У меня есть дочь, её зовут Калистема. Творцы мне свидетели, что я ращу её в подобающих условиях. Мы с женой уделяем колоссальное количество времени грамоте, ведь хотим, чтобы наш аметист прожила достойную жизнь. Но вот этот ужасный человек, о, всемилостивый басилевс*** , – Эрменодоро указал пальцем на атланта в толпе, – этот ужасный человек обесчестил нашу дочь! – дыхание у работяги перехватило.

Люди, находящиеся в Триумфальном зале, ахнули. «Ну наконец-то, хоть что-то интересное» , подумал про себя Тритос-Фильо, но вслух произнес совершенно другую фразу:

– Обвинение это довольно серьёзное, сударь, и Вы понимаете, что разбрасываться такими словами направо и налево нельзя? – Выпучил глаза и развел руками король.

Отец Калистемы проглотил слюну и кивнул.

– Ну хорошо, пусть тот муж, на которого указал данный господин, выйдет ко мне. – приказал Третий сын.

Два морских гвардейца отыскали в толпе невысокого роста атланта, всего потрепанного, с залысинами, и противной улыбкой. Они буквально выдернули его из общества нуждающихся и приволокли под престол Тритос-Фильо.

– Встань, будь добр. Ты разговариваешь со своим королём.

Сириндан, чьим именем назвался данный атлант, привстал и не сразу взглянул на государя пред собой.

– Назови своё имя, сын моря. С кем я имею честь разговаривать? – поинтересовался Тритос-Фильо.

– М-ммоё имя, басилевс, имя моё Сириндан, путь я держал из Судоса. Я прибыл Вас просить о помощи с урожаем. – промямлил отвечающий.

«Только не урожай, более я не выдержу, даю плавник на отсечение…», подумал про себя Третий сын.

– Так вот, знай, Сириндан из Судоса, что ты держишь ответ перед Третьим сыном Атлантиды, а значит, любое лжесвидетельство будет расцениваться как измена и караться по всей строгости согласно законам сего Государства. Меня не интересует твой урожай. Я спрошу всего один раз – знаешь ли ты этого мужчину и его дочь? – указал на Эрменодоро король.

Ответ последовал не сразу. Сириндан то ли не расслышал вопроса, и пытался его собрать воедино, то ли просто не хотел отвечать. Но, по итогам, он удостоил зал, полный жителей, ответа.

– Да, знаю.

– Ты надругался над Калистемой?

– Я хот…

– Надругался или нет?! – перебил его Тритос-Фильо, не желая больше слышать оправданий и просьб в этот день. – Держи ответ за свои поступки, коли ты являешься мужем!

– Да, надругался… – ответил Сириндан и понурил голову.

Триумфальный зал снова окатил всплеск бурных эмоций. «Я никогда не лгу!» – послышалось позади из уст Эрменодоро.

– Какое облегчение… – сказал полушёпотом правитель. – Что же, раз обвиняемый сам признал свою вину и раскаялся в содеянном, то пора огласить наказание, соразмерное с причиненным ущербом. Семье Эрменодоро я дарую новые покои в Судосе, они находятся ближе к пирамиде атлантов. Если вы желаете своей дочери лучшего, это правильное место. – Тритос-Фильо ударил трезубцем о мраморные полы зала. Удар пронесся эхом через все помещение.

– Мы Вам премного благодарны, Ваше Величество! – с ярко выраженной благодарностью поклонился Эрменодоро.

– Что касается Сириндана, то он заслужил клеймо трезубца у себя на спине. Пусть мой десница позовёт палача. – приказал правитель.

Вскоре в зале появился королевский палач в сопровождении правой руки короля. Инквизитор был на две головы выше Архиго́фоса, и в руке держал кинжал из вибраниума. Двое из морской гвардии уже вздёрнули рубаху Сириндана и повернули его спиной к мучителю.

– Именем Атланта, Первого сына, я, Тритос-Фильо, Третий сын, король Атлантиды, приговариваю тебя, Сириндан из Судоса, к наказанию в качестве получения клейма трезубца за надругательство над невинной девушкой. Приговор вступает в силу немедля. – Тритос вновь ударил своим тяжёлым оружием о пол.

Палач поднёс кинжал к тылу Сириндана и принялся вырезать «трезубец». Это была фигура, состоящая из птички с равными сторонами и одной линией, проведенной перпендикулярно вниз. Клеймо менее, чем на треть спины означало, что провинившегося никогда не возьмут в морскую гвардию и на достойную работу, а также это послужит дополнительным предупреждением для девушек и женщин, что будут проплывать мимо него. Как только палач закончил вырезать, Тритос-Фильо вознёс свою руку и промолвил:

– В следующий раз тебя будут судить по всей строгости.

Высшая мера наказания, про которую говорил король – изгнание. Виновный, которому вынесут данный приговор, будет вынужден покинуть границы Атлантиды и выживать вне своего дома. В других, неведомых ему морях и океанах. Но, справедливости ради, такой приговор применялся всего лишь пару раз за десять тысяч лет.

– Спасибо, государь, мы за вас помолимся Творцам! – все ещё благодарил его Эрменодоро.

– Творцы смеются над молитвами и королей, и жителей, Эрменодоро из Судоса. – отрезал Тритос-Фильо. – А теперь ступай. У нас еще множество нуждающихся.

И сидел правитель не один час, выслушивая про очередные неурожайные дни, разруху, катаклизм и заинтересованность в предстоящем турнире. На то он и правитель. На то он и король Атлантиды.

Трезубец Атланта

трон Атлантиды

____________________________________

* 50 локтей – 20 метров

** Кюриос (κύριος) [древнегр]. – "господин" или "хозяин".

*** Басилевс (βασιλεὺς) [древнегр.] – "правитель". Использовалось для обозначения высокопоставленных правителей, таких как монархи или правители городов-государств.

Глава VI

Совсем незаметно подкрался день турнира – великого события, которого ждут все в Атлантиде. Он предвещал гулянья не только в столице, но и в других городах Страны тысячи холмов. Множество атлантов на улицах, жаждущие веселья, компании и результатов данного испытания – кто же станет королевским охотником? По давней традиции все четыре участника последние 30 дней перед состязанием находились у себя дома, чтобы подготовиться перед их периодом славы длиною в месяц.

Хифатос всегда был любвеобильной и страстной персоной, ему нравилось находиться в окружении дам. Прекраснейшие девушки Эстикоса ублажали хранителя Западного течения. Он ощущал их нежность, в этот период он желал их, а они желали своего черноволосого атланта с овальным, очаровательным лицом и телосложением воина. Когда, как не сейчас, насладиться данным моментом? Во время турнира запрещены интимные связи, запрещены молитвы, запрещен любой контакт с жителями Атлантиды. На этот месяц участвующие становятся подобными хищникам, дабы выследить священное животное и обрести почётный титул.

Полной противоположностью же являлся Скуало Кархариас. Первые 14 дней и ночей он провёл подле фермы, где разводят священных акул. Ему хотелось как можно больше узнать о повадках Сантоха́риас, как они думают, как они двигаются и как скрываются. Проще говоря, если хочешь поймать акулу – научись думать, как акула. После аудиенции с рыбой-хищником Кархариас молился всем трём Целестиалам по очереди: у Аришема он просил праведного вердикта сего турнира. Про благоприятную погоду над поверхностью и чистую воду молил он Тиамута. А от Экзитара Скуало желал лишь одного – здоровья и удачи всем участвовавшим в этом мероприятии. Если Хифатос был вежлив и учтив со всеми, то Кархариас, скорее, мягче и сентиментальнее. Он любил всех братьев и сестёр моря, как подобает в VII пункте «10 предписаний Тритос-Фильо». Этот атлант жил по старым канонам Атлантиды, и, наверное, поэтому, пользовался особым почтением у Мудрейших.

Тхакорр весь прошедший месяц буквально выживал. Он не общался ни с единой душой, даже Иуа’тоном, тренировался через день с новым видом оружия, чтобы знать, что эффективнее в поимке хищника, Иллегитмос читал в книгах, которые он взял в своей библиотеке, что находилась в его палатах Судоса, про военные тактики, которые применялись в некоторых баталиях около семи веков назад – так он хотел настроить свой разум на победу, ведь Тхакорр ни на что иное и не рассчитывал. О, Братья, как же ему хотелось быть даже если не королём Атлантиды, то хотя бы королевским охотником или десницей при столице. Эту мысль атлант пронёс с собой через всё детство и юность. Осталось всего лишь загнать акулу и принести её в жертву. Всего-то, учитывая их тайный союз с Иуа’тоном.

И лишь Четвёртый сын провел месяц перед турниром почти без изменений, но не следует сразу упрекать Иуа’тона в отсутствии ответственности и аморфности; чтение, ежедневные тренировки и медитация являлись уже привычным делом для него, так что те 30 дней, будущий король всё так же посещал уроки овладения копьём, обретал внутренний покой и готовился к будущему. Однако, Иуа’тон готовился не к титулу королевского охотника, а правителя Атлантиды. Его больше грела мысль о том, что он будет управлять Государством, а его брат по оружию, Тхакорр займет пост, добытый на турнире. Отсюда и причина заключения тайного союза двух друзей: Четвёртый сын поможет Иллегитмосу обнаружить Сантоха́риас и заловить. Таков был уговор, и парень намеревается сдержать своё слово. Совсем скоро он, Иуа’тон, Четвёртый сын, дитя Софоте́ри, Властитель Вод, хранитель Нордеоса, воспитанник Мудрейших, взойдёт на престол, вложит в свою волевую ладонь Трезубец Атланта, и ударит им о прекрасные, отливающие мрамором, полы Триумфального зала на глазах у тысячи и тысячи атлантов.

Вдруг Иуа’тон проснулся от своих мыслей – его разбудила громкая музыка, доносящаяся возле Церемониальной арены. В это время атлант сидел и медитировал, и, по всей видимости, задремал, раз начал мечтать о своём будущем.

– Ну что же, пора. – Произнёс про себя Иуа’тон.

Если спросить любого, что ему приходит в голову при словосочетании «королевский турнир», то он непременно ответит «праздник», «пир», «гулянья» и придумает еще с десяток синонимов. Но мало, кто задумывается, как сложно организовывать подобные мероприятия. Примерно за пару месяцев начинается тщательная подготовка: в Верхних Палатах король созывает совет, включающий в себя десницу, Архиго́фоса, который вдобавок, распоряжался и казной, старшего по церемониям, Месофо́соса и Неоторо́фоса, того, кто обучает участников. На совете обговаривается бюджет, который потратится на время турнира, это включает в себя любимый всеми пир. А для этого нужны всякие дураки, слуги, повара и так далее. Более того, придется выделить по два морских гвардейца на каждого из участников из личной охраны короля, еще около десяти для соблюдения порядка на арене, и пять сверху для перестраховки. По предварительным подсчётам Архиго́фоса, это по карману Атлантиде, но все равно обойдётся не столь дёшево – где-то 29 тысяч келифей*. Те же гвардейцы обязаны следить за безопасностью участников турнира. А те, что призваны смотреть за ареной, должны взять на контроль цель испытания – акулу, чтобы она раньше времени не удрала и не устроила собственный праздник живота. Тритосу-Фильо не особо нравился организационный период предстоящего события, но что поделать, приходилось терпеть и соглашаться с идеями его правой руки. Но, благо, это всё позади, и турнир организован наилучшим образом. Всё готово, осталось лишь дождаться избранных. И они уже приближаются к Церемониальной арене.

Перед главным входом на арену собралась целая толпа желающих увидеть воочию сих претендентов на звание королевского охотника. Морская гвардия пристально следила за порядком, однако сами атланты – народ по большей части миролюбивый и добродушный. Да, в каждой системе происходит сбой, и даже в Атлантиде находились злые, гнилые, обиженные на всех жители. Но это всего лишь пустяк, или, как говорится на поверхности «как слону дробина». И вот участники появились около входа. Народ ликовал, выкрикивал их имена, желал удачи. Первым, как подобает будущему королю, шёл Иуа’тон. Далее, по его пятам, шагали Скуало Кархариас, Тхакорр и Хифатос. Все они направились вглубь Церемониальной арены, в специально отведенную для воинов комнату, чтобы подготовить их.

Комната была не шибко просторной, но для четырех атлантов и двух слуг места вполне хватало.

– Уютненько, надеюсь, мы не тут будем проходить испытание? – пытался съязвить Хифатос, чем создал неловкий момент в покоях. Скуало лишь томно вздохнул.

– О нет, наш прекрасный хранитель Эстикоса. Тут мы нанесем вам церемониальный грим, затем вы, если конечно пожелаете, можете помолиться Трём Братьям, и после этого, по законам турнира, вы должны испить раствор из корня красных водорослей, он обострит некоторые ваши чувства, но и в тоже время некоторые приглушит. Вы выберете оружие, хоть и можете следовать без него, и начнётся само испытание. – осторожно и увлекательно поведал один из слуг.

Нанесение специальной эмали заняло суммарно около сорока минут. Теперь на груди и плечах каждого из участников красовался церемониальный морской узор: тёмно-синий рельеф волны переливался до цвета морской пены и как бы стекал с плеч до локтя. Это придавало атлантам воинственный и более красочный вид. Как только закончили с гримом, Кархариас попросил господ дать ему время на крайнюю молитву.

Скуало присел на колени, склонился над полом, скрестил руки на груди, закрыл свои глаза и начал нашёптывать молитву себе под нос.

О Преподобные Братья Целестиалы! Исполните

просьбу ничтожного раба своего, Скуало Кархариаса!

Верую в трезвость Аришема, ум Тиамута и милосердие

Экзитара, прошу сил для победы в предстоящим турнире.

Не откажу слабому, но обойду сильного. Даруй и моим

братьям по испытанию здоровья. Да будет так.

Скуало открыл глаза и встал с колен. Все ожидали, пока хранитель Эвестикоса закончит мольбу. В такие моменты никто не отвлекал молящегося, ведь это считалось вмешательством в исповедь и тогда молитва не имела веса. Как только с этим было покончено, второй слуга принёс на серебряном подносе четыре чаши с раствором красных водорослей. Он передавал их по очереди. Первый получил её Иуа’тон. Как только Четвёртый сын испил из сосуда, в горле мгновенно защипало. Тхакорр и иные видели, что на лбу выступили вены красноватого оттенка и тут же исчезли. Зрачки окрасились в кисло-зеленый цвет и сделались вертикальные, подобно зрачкам хищников, например, крокодила, это позволяло пропускать больше света и так атлант оказывался более приспособленным для охоты в различных условиях освещения. Первые секунд десять всё было словно во сне: голова шла кругом, в ушах отдавало неприятным звоном, и еще эта внезапная ломота тела. Но спустя минуту после принятия жидкости всё нормализовалось: Иуа’тон наконец почувствовал небольшой прирост силы, слух и зрение обострились, но вот дышать ему стало труднее. Это вероятно из-за того, что раствор из корня красных водорослей оставлял небольшой осадок в дыхательной системе. Однако, это небольшая плата взамен повышенной чувствительности.

После Властителя Вод из чаши испили Тхакорр, Хифатос и Кархариас. Как только они проглотили субстанцию, все разом скривились, но старались изо всех сил этого не показывать. По прошествии минуты все участники уже имели обостренные слух и зрение, но побочные эффекты были разными: Хифатос не мог слышать, что говорят и думают морские животные, Скуало почувствовал некую усталость, а Тхакорр не чуял запахов. Настало время выбирать орудие для битвы. Хифатос взял себе кинжал из акульего зуба, Тхакорр же выбрал кинжал из металла, он решил, что вибраниум будет надежнее, нежели зубы. Скуало и Иуа’тон отказались от оружия, но по каким причинам, так и не сказали.

– Теперь вы готовы. К слову, ваш трофей уже выпустили из клетки, и он уплыл, а куда – неизвестно никому. Так что пройдёмте за мной, господа. – позвал их за собой слуга.

Он вел воинов на центр Церемониальной арены, где собрались зрители, король Тритос-Фильо и Мудрейшие. Как только четвёрка выступила перед правителем, каждый из участников смог разглядеть на стенах своё знамя.

– Прошу, встаньте каждый под своим гербом, чтобы мы смогли официально объявить турнир открытым. – Как бы невзначай, сказал Архиго́фос.

Хранители Света повиновались и подошли к полотнам. Первый следовал Нордеос, и только потом Эстикос, Овестикос и Судос. Тхакорр внимательно наблюдал за происходящим из-под герба Морского Льва. Вперед к атлантам вышел действующий правитель Страны тысячи холмов.

– Перед вами Третий сын Атлантиды, действующий правитель сего Государства, могучий государь и праведный хранитель моря – Тритос-Фильо! – громогласно представил Архиго́фос своего короля.

Короля встретили овациями. Правитель поднял правую руку вверх и вновь сделалось тихо, будто и не было на арене тысячи зрителей.

– Я благодарен всем и каждому за визит в Нордеос, Верхние Палаты и Церемониальную арену в этот знаменательный день. – начал свою речь Третий сын. – Сегодня эти четверо могучих воина Атлантиды, храбрейшие хранители Света начнут своё сражение за титул королевского охотника. Им предстоит в течение месяца найти священное животное и предать его самосуду. И тот, кто сделает это первым – получит столь почётное звание. Ну а мы же будем веселиться, пить и ждать результатов от наших участников. Удачи вам, сыны моря, да хранят вас Творцы. Да будет так! – король закончил свои пламенные слова и вернулся к Мудрейшим.

– Турнир объявляется открытым! Отсчёт пошёл! – Гордо заявил Месофо́сос.

– Мёртвый храбрым не бывает… – тихо прошептал Хифатос.

Испытание началось, и участники выплыли за пределы арены на все четыре стороны Света в поисках священного животного – Сантоха́риас. Весь остальной народ, что находился в Нордеосе, принялся отмечать столь редкое событие.

Первые десять дней прошли безрезультатно: никто из атлантов даже не видел акулу. Хифатос прочесал весь Судовестикос** , исследовал все пещеры и руины, но ничего так и не обнаружил. Единственный вывод, который он сделал – Сантоха́риас тут ещё не появлялся. Скуало повезло чуть больше, он, как считал, напал на след животного, но не мог нагнать его ввиду своей утомленности. В эти моменты он думал только о двух вещах: про акулу и почему именно у него проявилась усталость. Сам Кархариас уже держался центра Атлантиды, где-то правее Лика Аришема – гигантской головы скульптуры старшего Брата, которая уже многие тысячелетия была разрушена. Тхакорр и Иуа’тон, как и договаривались ранее, действовали в команде, они тоже пока не выследили хищника, но не отчаивались, ведь впереди ещё было двадцать дней, а если их не вызвали досрочно на арену, то Хифатос и Скуало тоже не располагали акулой. Иллегитмос и Четвёртый сын заплыли в пещеру где-то на Юге, чтобы перевести дух.

– Каково это, не чувствовать запахов? – поинтересовался Иуа’тон.

– А каково это, дышать, словно ты посылаешь сигнал о бедствии на поверхность? – подколол его Тхакорр.

– Иди ты, умник. – Иуа’тон улыбнулся. – я и не жалуюсь.

– У меня чуть сложнее, я думал, что могу положиться на свой нюх. Ну, знаешь, чтобы найти хищника, нужно им стать. А тут вот какое западло. Неприятно, однако. – отозвался наконец Тхакорр.

– Ну ничего, сейчас дух переведу и можем дальше выслеживать её. Только вот куда сейчас лучше направиться…

Иуа’тон замолк, он начал обдумывать варианты, какие только приходили ему в голову.

– Можем направиться в Желоб Творца, и если там ничего, то поплывём к тому храму, где мы были почти полтора месяца назад. Я узнал его название – это храм Атланта. – предложил свою версию Иллегитмос.

– Так мы и поступим, хорошо. – согласился с ним его брат по оружию.

– Хорошо… – повторил Тхакорр и улыбнулся.

Минуло еще десять дней испытания. Сантоха́риас уже был обнаружен. Его первым обнаружил Скуало Кархариас в окрестностях Нордестикоса*** ; всё же навыки разведения акул ему пригодились, но атлант спугнул её, слишком близко подобравшись, хищник вовремя заметил охотника и поспешно удалился. Но всё было тщетно: рано или поздно его словят. Вот уже Хифатос, который взял след, намеревался отбить у Скуало свою добычу. Два атланта вовремя не заметили друг друга в морской пучине, среди грязной пены, и столкнулись.

– Без обид, брат, но я слишком долго её выслеживал. – пытаясь отдышаться, мысленно проговорил Кархариас.

У атлантов была ещё одна способность. Во время нахождения в воде они могли передавать свои мысли другим собратьям, это заметно упрощало их диалог под толщей морской пучины.

– На что мне обижаться, когда трофей будет моим? – парировал Хифатос и вновь поплыл за акулой.

– Упрямый, однако, но ничего, это поправимо. – подметил Скуало, и тоже отправился вслед за Покорителем, несмотря на то, что ещё толком не передохнул после длительной погони за целью.

Тем временем Иуа’тон и Тхакорр кружили поблизости коридоров между Западом и Севером, и пытались учуять акулу, которую уже видели пару дней назад – она пронеслась мимо них, да так быстро, что они не сразу среагировали. Теперь же они пытались воссоздать картину и искали любые зацепки. Но вдруг Тхакорр замедлился и прислушался к морским волнам.

– Что-то обнаружил? – поинтересовался Иуа’тон.

– Я ощущаю колебания в структуре воды, будто что-то приближается к нам. И амплитуда этих колебаний возрастает с каждой секундой... – Тхакорр пытался обдумать, что сказал сам, он достал свой кинжал.

– Значит, акула где-то рядом? А насколько ряд… – не успел договорить Иуа’тон, как Сантоха́риас внезапно и стремительно показался в паре метров от атлантов.

– БЕРЕГИСЬ! – Тхакорр смог среагировать быстрее, чем акула достигла Четвёртого сына.

Он буквально вытолкнул Иуа’тона из открытой пасти твари, и Сантоха́риас прорезал воду, набирая челюстью воду. Почему-то теперь акула начала свою охоту на участников турнира. Но этот вопрос был скорее риторическим, и никто на самом деле не хотел знать на него ответ. Добыча длиной в 10 локтей и массой около полутора кантара" уже направлялась к Храму Атланта, за ней следовали Хифатос и Кархариас, а значит нельзя терять ни минуты.

– Ты спас меня. Спасибо, правда. – искренне поблагодарил Тхакорра Иуа’тон.

Тхакорр улыбнулся, кивнул и показал жестом, что надо следовать за акулой. Так братья по оружию и поступили, они устремились в погоню за своим трофеем. Но, по всей видимости, Сантоха́риас и не думал сдаваться. Тогда Кархариас решил пойти в наступление и со всей мощью, что он вложил в своё тело, толкнул хищника под правый бок, да с такой силой, что акула развернула своё туловище и огромный хвост ударил Хифатоса по лицу. Покоритель от такого удара на мгновение растерялся, но, когда пришёл в себя, вновь вмешался в схватку. Тхакорр, приближаясь к этой водной баталии, плыл прямо к морде Сантоха́риаса с кинжалом в руке и был готов нанести решающий удар, как акула вырвалась из захвата Хифатоса и Скуало и отбросила Иллегитмоса ближе к колоннам Храма. Иуа’тон уже следовал за хищником, как она двинула на Тхакорра и в последний момент Четвертый сын смог скорректировать курс акулы таким образом, что она вновь ударила своим хвостом по атлантам с силой, что Властитель Вод и «бастард» вдвоём угодили в стену Храма, где находилось отверстие в помещение. Атланты пробили своими телами ещё большую дыру в потайной храм и не сразу пришли в себя, настолько крепок был толчок. Этим искусным ходом воспользовался Хифатос, и с изумительной ловкостью вынул клинок из акульего зуба; он витал под Сантоха́риасом, как великий танцор, и, словно воплощение невидимой силы, вонзил кинжал в изысканный лабиринт брюшной аорты. Акула, пронзенная болезненным шепотом стала, испустила истошный крик, наполнивший водные глубины тревожным визгом. Однако Покоритель, словно безжалостный художник, не собирался останавливаться: с легкостью он обратил хищника спинным плавником ко дну, кинжал же взлетел над водами, оставив за собой красный след, повредив по пути сердце, печень, воротную вену и кишечник, дойдя, наконец, до брюшного плавника, последний аккорд в симфонии смерти прозвучал. Сантоха́риас был мёртв.

Увидев эту страшную картину казни, глаза Кархариаса наполнились горечью и взглядом сожаления. Если бы он не находился в воде, то обязательно бы заплакал. Он знал, что для победы нужно убить священное животное, но он не знал, был ли готов к этому. И как же был рад Скуало, что не совершил подобного кровопролития.

Последним штрихом, для того, чтобы доказать убийство Сантоха́риаса, нужно вырезать сердце жертвы. Хифатос раскрыл брюхо акулы, будто книгу – вода настолько смешалась с кровью, что было трудно что-либо разглядеть, но тем не менее, сердце акулы, заключенное в морскую грудную перегородку, словно жемчужина в раковине, явилось последним свидетельством триумфа. Так Хифатос, сын Катактитеса, смог победить в турнире и стал королевским охотником. На это ушло 20 полных дней.

– Ты был достойным соперником, Скуало, правда. Это честь для меня, соревноваться с тобой, спасибо. Поблагодари от меня и Иуа’тона с Тхакорром. – Хифатос был по обыкновению вежлив.

– Увидимся в Атлантиди’с, поздравляю. – Кархариас взглядом проводил победителя.

В разрушенном помещении, среди обломков, медленно приходили в себя Иуа’тон и Тхакорр. У Четвертого сына все мельтешило в глазах, он старался сосредоточиться на одном объекте и вдруг ему померещилось целых три Кархариаса. Иуа’тон шлёпнул себя по щеке и три атланта перед ним слились в одного.

– Хифатос одержал победу, он убил Сантоха́риаса и вырезал сердце. Мне жаль, что у вас не вышло, но тем не менее, соперничество было увлекательным. – с ноткой сожаления произнёс Скуало.

– Я был в дактиле до триумфа, оставалось вот столечко и … А, ладно, забыли, эта акула и так потрепала много моих нервов. Раз она мертва, значит мучениям конец. – вслух рассуждал Тхакорр.

– Я плыву в столицу, вас ждать? – поинтересовался хранитель Овестикоса.

– Не нужно, спасибо, Кархариас. Мы еще не пришли в себя, побудем пока тут. – вклинился в диалог Иуа’тон.

Скуало кивнул, после чего развернулся и нырнул в воду. Иуа’тон же присел на камень и взялся за голову. Тхакорр в свою очередь проверял, как у него обстоят дела с координацией.

– Да, знатно нас с тобой потрепали. Тут даже в следующей стене сделалась брешь. Еще и не одолели эту акулу, немного обидно, признаю. – выпалил огорченный Тхакорр.

Иуа’тон пропустил слова Тхакорра про акулу и поглядел на огромную стену перед ним; наверняка материалом послужил коралловый камень, который отполировали сплавом титана и золота, но там действительно красовалась пробоина.

– В прошлый раз этого разлома тут не было? – подметил Иуа’тон. – там ещё одно помещение, я вижу колонны и статую Атланта, если мне это не мерещится.

Тхакорр не удостоил своего компаньона ответом, а лишь помог ему встать на ноги, и они оба забрались в дыру, которая вела в центральное помещение Храма.

Новое помещение казалось очень громадным, потолки, вероятно под 25 локтей в высоту придавали гротескный вид всему залу. Здесь могла разместиться вся столица, подумал Иуа’тон. И правда, сооружение где-то 200 локтей в длину и 80 в ширину"" поражало своим видом. И почему ни Мудрейшие, ни Тритос-Фильо не заседают в данном месте? Почему никто не восстанавливает храм? Вновь одни вопросы. От них голова разболелась пуще прежнего. И пока Тхакорр любовался каменной статуей Атланта, Иуа’тон благодаря своему повышенному зрению смог разглядеть какую-то книгу, внешне напоминающую «Вечность». Только этот сборник был увесистее и объективно старше. Четвёртый сын взял в руки рукопись и сразу отметил, что она очень сырая, всё же условия Храма сказались на качестве материала. Но, стоило только открыть книгу, как на удивление, все её страницы были будто новые и легко читаемые – Первый сын, как только Атлантида была погребена под воду, разработал новый материал для книг, на основе всё того же металла вибраниума и водорослей, и благодаря ему, написанное внутри не сырело и не старело от слова совсем. Тхакорр заметил Иуа’тона, листающего «Вечность».

– Что ты там нашёл? Новую книжку к себе в коллекцию?

– Мне кажется, я нашёл третье издание «Вечности», но тут события разнятся от того, что мы читали в Нордеосе.

– Например? – полюбопытствовал Тхакорр.

– Ну вот, к слову, страница семьдесят восьмая, некий Алифьо, я так понимаю, создатель этой версии, пишет, что на него готовится покушение его братом Тритосом-Фильо, и поэтому он решил спрятать это издание здесь, до тех пор, пока его не обнаружат нужные. Ничего не понимаю. – проговорил Иуа’тон.

– Что за Алифьо? У нашего государя есть брат? – все больше недоумевал Тхакорр.

Иуа’тон решил открыть книгу с самого начала, чтобы понять хоть что-нибудь.

– «Вечность. Часть третья. Восхождение Тритоса-Фильо на престол и его последующее правление. Оригинальное дополненное издание. Историограф Алифьо. 1466 год.», год моего рождения – подметил Иуа’тон. – «Всё это было ложью, с самого начала. Изначально я закрывал глаза на все выходки своего брата-короля, но он не оставил мне выбора. Атлантида должна знать, в каком положении находится сейчас. Начиная с правления Второго сына, Дефте́роса, Страна тысячи холмов медленно, но верно приходила в упадок. Королю так понравилось властвовать и разделять, что, когда пришло время естественной смены правителя, Дефте́рос отказался отдавать престол, и тогда мой брат, Тритос-Фильо, убил царя. Тело Второго сына предали священному животному, и вот Третий сын стал королём Государства.

И, по прошествии времени я могу отметить, что в Тритосе проявляются всё такие же повадки, какие были и у Дефте́роса. Власть теперь передаётся путём крови и стали, а правящие потчуют народ байками о том, что Атлантида — это рай для избранных, что сильнее нас никого не сыщешь, но как же они заблуждаются, думая, что жители этой страны столь же глупы, как и их короли. О, Атлант, знал бы ты, на кого оставил своё королевство. Ныне Атлантида — это не прекрасное место, а лишь битва за власть, битва за титул, битва за статус. Справедливости ради, после отнятия трона у Дефте́роса, в самом начале своего пути мой брат старался править достойно. Он решал проблемы народа, облагораживал страну, но и его власть развратила, помутнила его рассудок. Всё чаще он стал плавать в Эстикос, дабы предаться плотским утехам, и всё сходило ему с рук, девушки не беременели. Никто кроме одной.

В 1464 году, Тритос-Фильо в очередной раз уплыл развлекаться в Восточные течения, оставив управление страной на Архиго́фоса и меня. К тому времени я познакомился с прекрасной Софоте́ри, и мы планируем прожить вместе ещё не один век. Но, как только король вернулся, стало ясно, что что-то пошло не по плану. Однако, сам Третий сын не говорил ни слова. Ровно до того момента, пока мы все не узнали. Спустя год и шесть месяцев в Верхние Палаты приходит женщина с детёнышем на руках, утверждая, что мой брат, король Атлантиды, является отцом этого мальца по имени Тхакорр. Она привела весомые аргументы, описала тот день в самых ярких подробностях, что не было сомнений, что перед нами – сын Тритоса-Фильо. Но проблема в том, что сын родился вне брака, от распутной женщины, что опасно для государя. Сам её приход уже пошатнул репутацию Третьего сына, и он поступил следующим образом: он не признал своего сына, хоть и не сомневался в подлинности слов женщины, Тритос позволил оставить Тхакорра на попечение Мудрейшим, ведь детоубийство являлось страшным грехом; саму мать он изгнал из Атлантиды, и да смилуются над ней Творцы, ведь в одиночку ей не выжить вне пределов страны. О будущем наследстве для Тхакорра не могло идти и речи: если кто узнает о том, что у короля имеется бастард – можно позабыть про своё счастливое правление. И вот что предложил мне брат-король: он знал, что моя Софоте́ри уже беременна дитём, и знал, что это будет мальчик. Он нарёк моего будущего первенца Четвёртым сыном. Без сомнений, это великая честь для меня, но мне до невозможного жаль младенца Тхакорра, и поэтому это стало последней каплей моего терпения. Я надеюсь, что вы, жители Атлантиды, прочтете это издание и поймете, что в моих словах нет ни единого вранья. Историограф Атлантиды – Алифьо. *печать золотого кракена*»

Обновленная информация: 1466 год, до рождения моего сына остался всего месяц, но я ощущаю нечто неладное, грядут опасные времена. Тритос-Фильо, когда получил издание «Вечности», был разгневан и приказал сжечь все копии, чтобы они не дошли до жителей, а те немногие, которые успели прочесть, должны быть убиты. Посему я прячу свой единственный оригинал в этом храме. Мой брат никогда его не любил, и поэтому оставил разлагаться на морском дне. Если вы это читаете, то вероятно я мёртв. Брат убил брата, и, закончить это издание хотелось бы следующими словами:

С умирающими мы вместе умираем, и вместе

рождаемся с уже мёртвыми. Да будет так.

Конец исповеди Алифьо, историографа Атлантиды.»

В храме повисло необычайное напряжение, словно туманное затмение, заполняющее священное пространство волнением и предчувствием неведомого. Иуа’тон, встревоженный, не мог оторвать взгляда от слов. Тхакорр забрал у атланта книжку и начал перелистывать её сам.

– Этого быть не может! Это наверняка какой-то развод от наших предков! – не мог поверить в написанное Тхакорр.

– Да нет, тут стоит печать золотого Кракена. Это отличительная черта подписи и верификации документов в столице. Подделать герб ещё никому не удавалось… - сказал Иуа’тон, находясь в прострации.

Четвёртый сын осел на холодный мраморный пол, вновь взял в дрожащие руки книгу и прочёл содержимое вновь. Те же слова, те же буквы. Тот же смысл. Иуа’тон не мог поверить своим глазам. Наконец, завеса тайны его отца спала. Это не генерал гвардии, не десница короля и даже не сам король. В этот момент Властитель Вод впитывал в себя все сразу, словно шторм эмоций, не зная, куда деть свою боль. Разгневаться на Творцов, навеки покинуть Атлантиду или, быть может, отомстить Тритосу-Фильо — эти мысли взрывали его сознание, как грозовые молнии взрываются во мраке ночи, ведь если то, что написано в «Вечности» правда, то Страна тысячи холмов давным-давно спеклась. Но одна вещь поразила его больше всего – Тхакорр действительно бастард. И он действительно может заявить все права на престол Государства. Иуа’тон встретил взгляд Тхакорра, и в том взгляде словно было записано будущее, холодное и безжалостное. Четвёртый сын чувствовал, что в танце судеб, который они вели вместе уже четверть века, наступает момент, когда каждый шаг станет решающим. В глазах бастарда отражалась тень скорого события – убийство собственного отца и короля Атлантиды.

– Я… Я поверить в это не могу…

__________________________

* Келифья – валюта в Атлантиде.

** Прим. Юго-запад

*** Прим. Северо-восток

" Кантар – единица измерения массы в Атлантиде. 1 кантар = 139 кг. 1,5 кантара = 208,5 кг.

"" 10 м в высоту, 80 м в длину и 32 м в ширину

Глава VII

Два брата по оружию безмолвно возвращались в Верхние Палаты Атлантиди’с, дабы присутствовать на церемонии награждения победителя турнира на звание королевского охотника и прощальной речи действующего короля Атлантиды – Тритоса-Фильо. Лица двух атлантов во время пути были задумчивы; это неудивительно, зная, что они буквально только что нашли и прочли. Ещё в Храме Атланта Иуа’тон обернул в два ряда третье издание «Вечности» близ лежащие тряпки из очень плотной ткани, и засунул за пазуху книгу. Так он рассчитывал, что книга не должна вымокнуть во время возвращения в столицу, и был почти прав: слегка намок лишь переплёт, а содержимое осталось невредимым. Властитель Вод хотел всё же удостовериться в правдивости прочитанного и планировал спросить об этом Неоторо́фоса. Он ему доверял больше, чем остальным из Мудрейших, да и Младший уже присутствовал на его родах, а значит должен был хотя бы видеть его отца до убийства. Он должен достучаться до истины, а вот насчёт престола вопрос оставался открытым. Иуа’тон не знал, что ему делать: сам он после открытия не горел желанием править страной, где всё решается кровью, но с другой стороны, он знал, что если отречётся, то трон займёт Тхакорр, а кто лучше, чем Четвёртый сын знал о амбициях бастарда? Он подозревал, что при первой возможности его брат по оружию захочет прибрать власть к рукам, хоть всегда клялся, что будет рад, когда Иуа’тон возьмёт в руку Трезубец Атланта. Он не знал, как обсудить это с Тхакорром, не знал, с чего начать.

Зато Тхакорр уже всё решил. В его глазах можно легко было прочесть одно слово: «МЕСТЬ». То, что услышал Иллегитмос в Храме, повергло его в шоки причинило неимоверную боль. Всё это время его родной отец находился через Желоб Творца, в Нордеосе. Когда Тхакорр гостил на Севере, этот трусливый король даже не удостаивал своего сына взглядом. И как он мог так поступить с его матерью, пусть она даже была распутной девушкой? Все мысли сплелись у него в голове, но он сосредоточился на главном – беседы с отцом. А что будет дальше, это зависит от исхода их диалога.

Двое атлантов прибыли в столицу, где подле врат их встретился морская гвардия.

– Вас ожидают на Церемониальной арене. Вы задержались. – процедил сквозь забрало один из гвардейцев.

– Что, уже нельзя перевести дух, после трёхнедельной охоты? – Тхакорр старался не подавать вида, что что-то идёт не так.

– Ладно, дорогу вы найдёте. Только скажите, где плавает труп той акулы? Хотелось бы убрать до того, как её изорвут другие рыбы.

– Держите путь на Нордовестикос, и где-то, не доплывая локтей 10-15 до какого-то разбитого храма, вас будет ждать туша Сантоха́риас. – ответил Иуа’тон.

Гвардейцы кивнули атлантам в знак благодарности, и пропустили их в Нордеос.

– Что будем делать с книгой? – наконец спросил Тхакорр.

– Для начала спрячу у себя в покоях Нижних Палат, надо спросить об этом Неоторо́фоса. Хочу сперва выяснить, правда ли то, что написано там. Как узнаю, я сообщу тебе, и мы обсудим дальнейшие шаги. Только прошу, Тхакорр, не делай ничего до этого момента. Во имя общего блага. Делай вид, что всё так, как и было до этого. – посоветовал ему Иуа’тон.

– Трудно это скрывать, когда твой папаша всего лишь трусливый король и плесень на троне Атлантиды. Но я постараюсь, правда. – улыбнулся Тхакорр, и почувствовал, что эта улыбка выглядела неуклюже.

Церемонию награждения назначили на следующих день после возвращения всех участников в столицу. Иуа’тон решил, что спросит про «Вечность» после присуждения титула Хифатосу, так будет правильнее. К слову, действие специального раствора практически улетучилось и Четвёртому сыну стало намного легче дышать, чем за последние 22 дня. Зрачки приобрели свой естественный вид и наконец он почувствовал облегчение. Вновь вся столица стеклась на Церемониальную арену, ведь каждый хотел лично лицезреть королевского охотника. Здесь присутствовали все возраста атлантов, от младших, что родились лет 10 назад, и до старших, которые могли ещё застать времена правления Дефте́роса. Настолько сильно было приковано внимание к турниру. Четыре участника уже стояли на арене, каждый подле своего герба. Иуа’тон возле красного полотна Морского Льва, что смотрел на Овестикос; Тхакорр напротив темно-золотистого знамени Морского Льва, чей взор был обращён к Эстикосу; Скуало Кархариас на фоне герба Акулы-молота и королевский охотник Хифатос, что представлял свою фамилию под геральдикой Гидры.

Вдруг затрубила пара морских гвардейцев, дабы привлечь внимание зрителей, и тем самым дать команду на появление Мудрейших, которые сопровождали Тритоса-Фильо. Публика с овациями встретила своего короля и следовавших за ним господ. Иуа’тон уже заметил, что вслед за свитой пара других воинов тянут на громадной телеге труп убитого священного животного. Для чего это было нужно – оставалось лишь гадать. Правитель вновь поднял свою правую руку вверх для привлечения внимания и зрители разом замолкли.

– Рад вас всех снова приветствовать на этой арене, спасибо, что пришли посмотреть на завершение турнира. – начал речь Тритос-Фильо. – 21 полный день мы с вами пировали, развлекались и ожидали результатов испытания и наконец дождались! С гордостью хочу заявить перед всей Атлантидой, что все четверо воинов более, чем достойно сражались за этот титул. Каждый из них был в дактиле от триумфа, но судьба соблаговолила лишь одному из четырех участников. И имя ему Хифатос, сын Катактитеса, прокуратор Эгейского моря, прозванный Покорителем, хранитель Эстикоса, а теперь и королевский охотник Атлантиды!

Атланты, что сидели на трибунах, взорвались аплодисментами, детишки выкрикивали радостные и несвязные между собой слова, взрослые просто ликовали. По лицу Хифатоса можно было понять, что такая реакция его вполне удовлетворяла. Атлант повернулся к четверым хранителям.

– Подойди ко мне, сын моря. Прими же свою победу, насладись оказанным тебе почётом, ты заслужил эти мгновения! – горделиво пропел Тритос-Фильо.

Хифатос подошёл к своему королю и преклонил колено. Месофо́сос достал бусы из акульих зубов Сантоха́риас и водрузил их на плечи Покорителя.

– Хифатос из Эстикоса, это бусы из убитой тобою акулы-молота, в знак вечной памяти, это твоя отличительная черта, как нашего королевского охотника. С этого момента ты можешь на постоянной основе оставаться в Верхних Палатах Атлантиди’с, тебе будут выделены собственные покои. – взял слово Месофо́сос.

– Для меня это честь, Месофо́сос. Благодарю, мой король. – низко поклонился Хифатос. – Но, с вашего позволения, я не сразу обустроюсь в Вашем дворце. Нужно закончить дела в Эстикосе. Но, я всегда готов прийти на Ваше поручение: ночью или днём.

– Как тебе угодно, покои всё равно твои, делай, что посчитаешь нужным. – ответил король.

Тхакорр едва заметно вздохнул и закатил свои яркие глаза.

– Мы также слышали, что ты поборол Сантоха́риас кинжалом, сотворённым из акульего зуба. Так прими в дар новый, который создали из зуба убитой тобою акулы. – Месофо́сос протянул прекрасный кинжал, лезвие выточено из твёрдого и острого, словно сталь, акульего зуба; форма которого была изогнута и гибка, как подобает вихрям волн. Рукоять кинжала обита темным, изысканным кожаным материалом, создавая комфортное прикосновение, а на гарде вырезаны изящные древние орнаменты.

Хифатос принял кинжал и вновь отвесил низкий поклон. Толпа начала еле слышно скандировать имя победителя. «Хи-фа-тос!», «Хи-фа-тос!», «Хи-фа-тос!»

– Ещё раз благодарю, мой король. Спасибо и вам, Мудрейшие, я благодарен каждому из вас за наставление перед турниром, это были ценные для меня часы. – пытался быть учтивым Покоритель.

Имя Хифатоса повторяли уже намного громче и можно было слышать многотысячные повторения одного имени – имени королевского охотника.

– ХИФАТОС! ХИФАТОС! ХИФАТОС!

Хранитель Эстикоса не был готов к таким почестям, он подошёл ближе к арене, чтобы рассмотреть своих зрителей. Улыбку и радость на лице уже невозможно было скрыть, да и этого не требовалось: Хифатос по праву победил. Покоритель поднял правую руку со сжатым кулаком вверх и прокричал девиз своего течения.

– МЁРТВЫЙ ХРАБРЫМ НЕ БЫВАЕТ!

– МЁРТВЫЙ ХРАБРЫМ НЕ БЫВАЕТ! – словно эхо, тысячи атлантов повторили его клич.

Король выждал паузу, и когда Хифатос вернулся к своему знамени, ответил.

– На этом формальная часть награждения завершена! Прошу всех собравшихся присоединиться к пиру в нашей трапезной! – пригласил всех Тритос-Фильо.

Тхакорр лишь хмыгнул носом, но всё же пошёл на пир – он решил, что будет теперь на виду у короля, хочет посмотреть на его реакцию.

Побывав на награждении, Иуа’тон вдруг понял, что ничего не чувствует, он почти не запомнил этого великого момента. Четвёртый сын смотрел только на короля, как бы сквозь него, его взгляд был пустым и обреченным. Вдруг его одернул Неоторо́фос. Оказывается, Властитель Вод даже не помнил, как уже сидел за столом в трапезной, подле своего наставника, младшего из Мудрейших.

– Чего призадумался, мой дорогой друг? – тепло спросил его Неоторо́фос.

– Да так… Обдумываю наш турнир. – сухо ответил Иуа’тон.

Тем временем в воздухе витал запах чеснока, перца и жареной акулы, которая медленно томилась на громадном вертеле. Младший взял два бокала вина, и один из них протянул своего подопечному.

– Вот, выпей, ты заслужил.

Вина добывали за пределами Атлантиды заблаговременно перед пиршествами: специальный отряд атлантов бороздил морское дно в поисках затонувших судов, где могло находиться бесчисленное количество бочек со спиртным. Так и теперь, в трапезной можно было заметить с десяток бочек с вином, объёмом в один арбат* каждую. И пока все развлекались, пили и ели, Иуа’тон не мог съесть хотя бы кусочек Сантохариас, иначе бы он встал поперек горла. То ли дело Кархариас и Хифатос, что сидели друг напротив друга: Покоритель находился в окружении дам; та, что справа, угощала его мясом, а та, что слева, поила вином. Хифатос с ними непринуждённо болтал и был как всегда учтив. Скуало же, по своему обыкновению, был сдержан и просто наслаждался едой.

– Скуало, брат мой, не будь таким угрюмым. – обратился к нему Хифатос. – или может тебе найти даму? Нет, правда, как давно ты делил постель с прекрасной атланткой? И делил ли вообще? Твоя вера должна это поощрять.

– Я воздержусь от твоего предложения, Хифатос, благодарю. И отвечая на вопрос, да, я делил постель с дамой. – нехотя вклинился в диалог Кархариас.

– Ну конечно, делил. Только вот, я бы советовал попробовать получать от этого удовольствие, а то ты, наверное, и выполняешь брачный обет, будто на войну собираешься, во имя чести и долга. – съязвил Покоритель. Дамы возле него хихикнули.

Скуало ничего ему не ответил. Он решил, что так будет куда правильнее, нежели отпускать ответную колкость и создавать напряжение из ничего. Всё же в Хифатосе говорит вино, которого он выпил уже около шести котил** , а значит, что он на следующий день либо всё забудет, либо будет помнить всё, и ему станет за это стыдно.

Тхакорр сидел рядом с Месофо́сосом и морскими гвардейцами. Он наблюдал за Тритосом-Фильо и тем, как Архиго́фос прислуживал ему, подавая то мясо рыбы, то вино. Забавно, раньше бастард и не замечал, насколько часто Старший пытался уважить своего короля; но теперь он замечает всё. Король ел как на убой, опустошал котилу вина одну за другой и становился всё громче, что неудивительно. И вдруг, после очередного бокала, правитель вскочил со своего кресла, хлопнул в ладони и вскрикнул: «Танцуют все!»

Но государя вовремя посадил Архиго́фос, ведь он знал, что эту идею никто не поддержит, хотя бы из-за того, что половина атлантов не умеет танцевать, ввиду того, что их народ по большей части составляют либо будущие, либо нынешние воины. Крутить мечом или топором это одно. То ли дело крутить бедрами и в такт музыки передвигать ноги – этим атланты почти что не владели.

– Неоторо́фос, я бы хотел поговорить с тобой. В моих покоях. – попросил аудиенции Иуа’тон.

– Ты о чём-то беспокоишься? Не вздумай меня провести, я вижу по твоим взволнованным глазам, что да. Ну да ладно, пройдём, всё равно самую веселую часть мы отсидели. – Младший вытер рот салфеткой, встал из-за стола, поклонился правителю и направился к дверям. Иуа’тон сделал тоже самое, но вдобавок он кинул взгляд на Тхакорра.

Постепенно и другие атланты начали покидать застолье: обычные жители, которым нужно было возвращаться домой, морские гвардейцы, чтобы сменить сослуживцев на посту, и слуги с придворными. Вот из-за стола встал Месофо́сос. Тхакорр всё сидел, но уже смотрел куда-то вглубь помещения, и попивал чудесного вкуса вино.

Как только Четвёртый сын и Младший из Мудрейших вошли в покои, Иуа’тон тут же их затворил, на секунду остановился у двери, послушать, что их никто не преследует, и когда убедился, что они лишь вдвоём, достал из задвижки над дверью «Вечность», что была обернута в тряпки. Он размотал их, ткань сбросил на пол, а книгу продолжил держать в двух руках.

– Тебе известно, что это? – спросил Иуа’тон, показывая Неоторо́фосу подпись Алифьо.

– Это «Вечность». Да, я в курсе про неё, как и любой из атлантов. – довольно ответил Неоторо́фос.

– Это не просто очередной сборник истории Атлантиды. Я хочу, чтобы ты сказал, это правда? Правда, что тут написано?

– Иуа’тон, давай по порядку, Начни с самого начала. Что я должен подтвердить? Какую правду? – недоумевал Неоторо́фос.

– Мой отец, Алифьо, он был историографом Атлантиды и братом нашего доблестного правителя. Тритос-Фильо убил своего брата, так тут написано! Он и выслал жену за пределы Государства, а от собственного сына отрёкся и лишил права на престол! – еле сдерживая эмоции, твердил Иуа’тон.

– Подожди, ты что-то путаешь… Это какая-то нелепица… Я не знаю… – мямлил Неоторо́фос, пытаясь умолчать правду, ведь он не хотел ранить своего подопечного.

– Не ври мне! Я же вижу, как ты изворачиваешься, избираешь слова, чтобы не сболтнуть лишнего! Так это правда?! СКАЖИ! – не мог уже держать себя в руках Властитель Вод. – Скажи, ради нашей с тобой дружбы, Неоторо́фос!

– Я поклялся королю не распространяться насчёт этого! – оправдывался Младший.

– Я твой будущий король! – властно крикнул Иуа’тон и сам испугался своего баса.

Наступило напряженное молчание. Неоторо́фос присел на кровать, где обычно спал Четвёртый сын. Иуа’тон так и не сдвинулся с места, показывая взглядом, что он желает услышать правду. Увидев это в глазах своего ученика, Младший протяжно вздохнул, будто у него на душе лежал груз весом в тысячи кантаров.

– Твой отец последний год своей жизни ходил о краю пропасти и прекрасно знал это сам. Ты уже прочёл в книге, какую правду он решил открыть в стране. – начал свою речь Неоторо́фос. – Это действительно оригинальное издание «Вечности», а то, что читал ты, или те же детишки, это написал я.

Лицо Иуа’тона сделалось мягче, и он принялся слушать долгий рассказ Неоторо́фоса про прошлое Атлантиды. Тем временем в трапезной остались лишь Тритос-Фильо, Тхакорр, и Архиго́фос, который в свою очередь прибирал стол. Правитель не обращал внимание на бастарда, да и скорее всего даже не догадывался о его присутствии, настолько он был пьян. Но Тхакорра это не волновало, он был полон решимости и обиды, и не собирался щадить трусливого короля из-за его пьяного состояния. Наконец, он выудил момент, когда старший из Мудрейших покинул трапезную, и сам направисля к креслу правителя. Тритос-Фильо краем глаза увидел, что кто-то подошёл, и подумал, что это Архиго́фос.

– Архиго́фос, выпей со мной.

– Твоей десницы сейчас нет рядом. Лишь твой сын. – ответил настолько холодно, насколько это вообще возможно, Тхакорр.

Тритос-Фильо приоткрыл свои глаза и медленно повернул голову к Тхакорру. Он довольно долго всматривался в лицо говорящего.

– Я не припомню, чтобы у меня были сыновья. – безразлично сказал король.

Он потянул пальцы к тарелке за кусочком жареной рыбы, но Тхакорр резким движением руки смёл со стола посуду вместе с едой, затем отодвинул кресло вместе с правителем и наклонил его; бастард был явно разгневан.

– Даже не вздумай лгать мне. Я знаю всё: как ты убил Дефте́роса, как развлекался с атлантками в Эстикосе, как тебе каждый раз везло, но вот незадача, одна из них забеременела. И что ты сделал, когда увидел собственное дитя на руках женщины? Ты изгнал её из государства, ты убил мою маму! А меня, истинного наследника престола Атлантиды лишил возможности стать королём. Ты отдал трон своему племяннику! Давай, скажи мне, я вру? Я ВРУ? – яростно рычал Тхакорр.

От этого крика Тритос-Фильо практически протрезвел и уже понимал, кто находится перед ним.

– Как вы говорите у себя в Судосе? Кто торопится бить, тот торопится умереть? Как смеешь ты клеветать на своего короля? – отрезал Тритос-Фильо.

– О, мой дорогой папа, это не просто клевета. Это угроза. Я считаю, что ты засиделся на этом прекрасном троне!

– Так давай, раз ты такой смелый, бастард, требуй суда, если тебе угодно! – правитель чувствовал себя более, чем уверенно в этой словесной баталии.

– А кто тебе сказал, что дело дойдёт до суда? – криво улыбнулся Тхакорр и достал свой кинжал из вибраниума. – Ты убил мою мать, ты убил моего дядю, ты отвернулся от меня и из-за тебя я не могу стать королём. Я отрежу твои перепонки на руках, поврежу жабры и сделаю то, что ты сделал с мамой – изгоню за пределы Атлантиды. – довольно прошипел бастард.

Тритос-Фильо был явно испуган: он никак не мог предугадать то, что сегодня может умереть из-за своего прошлого. Но отступать уже поздно, а если погибать, то с гордо поднятой головой.

– Твоя мать была всего лишь жалкой потаскушкой, а ты не мой сын, ты даже не имеешь права носить имя «бастард». Ты просто-напросто сын потаскухи, мальчик мой. – довольно смело произнёс Тритос-Фильо.

Тхакорр схватил старика за горло и занес руку с кинжалом за голову. Считанные секунды оставались до неизбежного конца, как вдруг в дверях трапезной бастард услышал звон доспехов. Это была морская гвардия во главе с Архиго́фосом – старший услышал брань в помещении и решил подстраховаться.

– Именем Третьего сына, короля Атлантиды, брось кинжал и подними руки вверх! – прокричал один из гвардейцев.

Тхакорр остолбенел. Он не рассчитывал на такой противовес в сторонах: 10 гвардейцев и десница против него одного. Бастард откинул правителя под стол, его стул перевернулся и Тритос-Фильо упал на спину. Сам же Тхакорр знал, что из трапезной идет еще один выход, который находился аккурат за ним, им-то Иллегитмос и воспользовался. Он рванул с места, будто тот Сантохариас, когда на него была открыта охота. Гвардейцы ринулись вслед, а Архиго́фос принялся поднимать короля.

– Государь, что-то стряслось? Что хотел этот хранитель Судоса?

– Он знает правду про себя, про свою мать и вообще про всё. Он хотел убить меня! – начал ругаться Тритос-Фильо. – Укрепи мне охрану, позови Месофо́сосв, мне нужна его помощь. А ещё найди Иуа’тона, я хочу знать, откуда этот жалкий бастардишка в курсе про «Вечность», что написал Алифьо! – приказал Третий сын.

Неоторо́фос заканчивал свой рассказ.

– Теперь ты понимаешь, почему никто из нас не мог рассказать всю правду про Атлантиду: тогда бы нечего было бы защищать. – грустно вздохнул младший.

– Спасибо, что теперь поведал истину. Она нам очень поможет. Только после сказанного я не знаю, чего хочу. Не знаю, нужна ли мне эта корона. – начал рассуждать Иуа’тон

– Если ты не сядешь на трон Атлантиды, это сделает Тхакорр. Да, я знаю, что вы готовы жизнь друг за друга отдать, но пойми, твой двоюродный брат с самого детства желал высокого титула, и вот ему подвернулся такой шанс. Он пойдёт по головам, чтобы забрать своё, как он считает, по праву. Эта Страна и так уже видела одного тщеславного и жестокого короля, прошу тебя, не давай повода этому повториться вновь. Ты будешь добрым, милосердным, а главное, сильным и любимым всеми правителем. Только ты, Иуа’тон, ты. – умолял Неоторо́фос.

– Я… Я поговорю с Тхакорром, образумлю его. Мы не допустим кровопролития.

Вдруг в двери покоев, где находился Четвертый сын и младший из Мудрейших, начали стучать.

– Откройте именем морской гвардии! Правитель желает видеть Иуа’тона у себя в Триумфальном зале! Мы должны проводить вас к Его величеству! – голос по другую сторону двери явно был настроен недружелюбно.

Иуа’тон и Неоторо́фос переглянулись и у них в голове прозвучал лишь один вопрос: «Для чего королю Иуа’тон?»

___________________________

* Арбат – единица измерения объёма. 1 арбат = 55,08 л.

** Котила – единица измерения объёма. 1 котила = 0,275 л. 6 котил = 1,65 л.

Глава VIII

Иуа’тон держался за рукоять кинжала, лезвие которого было вплетено в плоть Четвертого сына, кровь стекала по изогнутому клинку и почти сразу же запекалась. Он всё так же не показывал неимоверную боль, однако больше не мог идти вперед; Иуа’тон без чувств рухнул наземь, голова коснулась ледяного пола Триумфального зала. Но он не поднялся, а остался лежать перед королевским троном, как покинутый алтарь, оставленный Творцам своей судьбы. К бездыханному телу Властителя Вод подбежал Неоторо́фос, он склонился к груди подопечного, чтобы проверить дыхание, и в ужасе отпрянул.

– Он не дышит.

Двумя днями ранее. Тхакорру удалось скрыться от морской гвардии, и он начал думать, что делать дальше. Бастард не смог убить правителя, его почти поймали с поличным, но было необходимо свергнуть Тритоса-Фильо. Ведь он, Тхакорр из Эстикоса, хранитель Судоса, истинный наследник трона. В нём течёт королевская кровь, и плевать, что ради этого потребуется сделать. Да, так он и поступит, он должен рассказать городу, кто такой на самом деле этот трусливый король. После обдумывания своих мыслей Тхакорр направился в покои Иуа’тона, чтобы разыскать его.

Тем временем Четвёртого сына уже привели в Триумфальный зал, где его ожидал Тритос-Фильо в компании Архиго́фоса и Месофо́соса. Правитель сидел на своём троне и держался за голову, а средний из Мудрейших держал его за руку, тем самым исцеляя душевное состояние Третьего сына. Как только двери захлопнулись, Тритос-Фильо повернулся в сторону звука, чтобы разглядеть своего наследника как следует. Он увидел перед собой атланта крепкого телосложения, с длинными черными волосами и одетым в рубаху из легкой и приятной телу ткани.

– Братья мне свидетели, как же ты похож на своего отца, Иуа’тон. – Король решил сразу дать понять, что в курсе открытой правды. – Ты наверняка уже знаешь про него, не так ли?

– Не понимаю, о чём Вы говорите, Ваша светлость. Но Вам виднее, на кого я похож, вы могли знать моего отца, в отличие от меня. – решил не признаваться Иуа’тон.

– До тебя тут был Тхакорр, и он поведал мне о том, что произошло недавно. Думаешь, что можешь перехитрить меня? Я не хочу тебе зла, мальчик, ты же будущий правитель, ты Четвёртый сын.

– Я Властитель Вод, но никак не Четвёртый сын, если это имеет вообще хоть какое значение при смене власти. Вы убили Дефте́роса, Вы убили моего отца, Вы сели на кровавый трон, и после всего этого Вы думаете, что я стану таким же? Забуду всё то, что делали на этом месте, какие отдавали приказы? – Иуа’тон понял, что скрывать более смысла нет, и хотел выговориться.

Тритос-Фильо махнул рукой Месофо́сосу, тот отодвинулся от правителя, и вместо него подошёл Архиго́фос.

– Скажи жителям, что завтра в этом зале я созываю открытое собрание. И постарайтесь найти Тхакорра до захода солнца. – приказал старшему из Мудрейших король.

– Но, басилевс, неужто Вы собираетесь признать всё то, что было в прошлом? На то оно и прошлое, зачем его ворошить? – недоумевал Архиго́фос.

– Только признав, кто мы есть – мы получим, чего хотим. А теперь выполняй поручения.

– Слушаюсь, Ваша светлость. – ответил Архиго́фос и вышел из зала.

Тритос-Фильо коварно улыбнулся: что он задумал – неизвестно никому, кроме него самого.

– Я надеюсь, ты доволен. Завтра, перед жителями столицы, ты и этот бастард сможете рассказать толпе зевак про ваши ничем не подкрепленные сплетни. Затем я расскажу свою версию, и посмотрим, кому они поверят больше: двум юнцам, что даже не смогли поймать акулу, или своему королю, который на протяжении семисот лет их оберегал и защищал. – поведал о своих умыслах правитель.

Тритос-Фильо щёлкнул пальцами и два морских гвардейца вошли в Триумфальный зал.

– Проводите Четвёртого сына в мои покои, сегодня он будет ночевать там, до нашего утрешнего собрания. – Правитель указал воинам на дверь.

– Позовите Неоторо́фоса! Я требую с ним встречи! – кричал Иуа’тон, пока стражники вели его в королевские покои.

Как только Четвёртого сына вывели, Тритос-Фильо откинулся на кресло.

– Как они узнали правду… Вот чего я понять не могу, Месофо́сос. – размышлял вслух Третий сын.

– Может быть проболтался Неоторо́фос? Архиго́фос не настолько глуп, чтобы болтать столь драгоценные тайны, в отличие младшего из Мудрейших. Тем более, что он проводит больше времени с ними, когда тренирует. – предположил средний из Мудрейших.

– Даже если так, то Неоторо́фоса опасно изгонять и предавать суду. Крайне опасно. – рассудил король. – пока сосредоточимся на коронации Иуа’тона. Вне зависимости от завтрашнего дня, он по нашим предрешениям должен стать следующим государем Страны тысячи холмов.

– Как Вам угодно. – Месофо́сос преклонил голову.

И вот Четвёртый сын, наследник престола сидел в королевских покоях взаперти. Если так подумать, это ещё не самый худший вариант: просторные хоромы, мягкая кровать и панорамное стекло с видом на морскую пучину, находящуюся за пределами Атлантиды. В настоящей темнице коротать время было бы куда сложнее и хуже. Иуа’тон, чтобы отвлечься от обстоятельств, начал размышлять о будущем. И действительно, завтра будет очень странный день, когда их выставит дураками Тритос-Фильо. Вернее, выставит скорее всего только Тхакорра, ведь Четвёртый сын — это будущий правитель, а если его обвинять перед народом, то кто потом станет прислушиваться к своему королю? Но тем не менее, если бы Иуа’тон знал, он бы взял «Вечность» с собой, а так от неё никакого проку. Все попытки рассказать правду на собрании покажутся тщетными и бессмысленными. О ужас. И это та самая прекрасная Атлантида, про которую он слышал множество сказаний? Здесь всё построено на крови и лжи. И в этом мире Иуа’тон вообще не хотел существовать.

Не обнаружив своего друга у себя в покоях, Тхакорр планировал отправиться в город, чтобы рассказать жителям страны, что он является истинным наследником трезубца Атланта. Но, не успел бастард даже покинуть Нижние Палаты, как его окружила морская гвардия во главе с Архиго́фосом.

– Тхакорр, пока ты не совершил очередной ошибки, следуй за нами. Завтра нас ждёт очень важный день – спокойно сказал старший из Мудрейших.

– Это какой ещё день? – Тхакорр не понял, о чём идет речь.

– День, когда ты и Иуа’тон сможете рассказать правду про Атлантиду другим атлантам в Триумфальном зале. Твой друг уже ждёт этого в королевских покоях. Пойдём.

Тхакорр был неприятно удивлён. Какую игру ведёт его отец? В любом случае он не узнает этого, если не пойдёт в Верхние Палаты, и Иллегитмос подчинился.

Наступил следующий день. Множество жителей Атлантидис собралось внутри Триумфального зала, вдвое больше, чем во время пиршеств: это и неудивительно, ведь каждый хотел знать, какую правду им расскажут два молодых атланта? Трон ещё пустовал, с левой стороны стоял Неоторо́фос, с правой Месофо́сос. Где-то среди народа находились Кархариас и Хифатос. И вдруг послышались шаги. Это шёл к своим подданным Тритос-Фильо в сопровождении старшего из Мудрейших – Архиго́фоса. Он остановился перед седалищем, взял трезубец Атланта в правую руку и повернулся к жителям.

– Благодарю всех и каждого, кто нашёл время, чтобы почтить нас своим визитом! – начал Тритос-Фильо. Вчера вы могли слышать, что сегодня, на этом собрании, будет открыта неведомая тайна Атлантиды, которую вы не знали до сегодняшнего дня.

Те, кто находились в зале, начали перешёптываться между собой.

– Что же, пусть приведут этих господ к нам, и они сами расскажут, что такого страшного, по их мнению, происходило тысячи лет назад.

Как только правитель закончил речь, два стражника вывели Иуа’тона и Тхакорра, они находились каждый в отдельных покоях, и доставили их в Триумфальный зал, им велели зайти за трибуну для выступлений, которую установили заранее для них. Иуа’тон, стоя за своей трибуной, словил на себе взгляд Неоторо́фоса. Четвёртый сын знал, о чём просили его глаза младшего из Мудрейших, но не знал, сможет ли выполнить данный долг.

– Иуа’тон, Четвертый сын и будущий король Атлантиды, Тхакорр, хранитель Судоса, клянётесь ли вы говорить правду и ничего, кроме правды? – спросил Архиго́фос стоящих перед ним.

– Клянусь. – ответил Иуа’тон.

– Клянусь. – повторил Тхакорр.

– Любое лжесвидетельство будет расцениваться как измена и караться по всей строгости согласно законам сего Государства. Вы это понимаете?

– Да. – сухо ответили оба атланта.

Тогда слово взял Тритос-Фильо.

– Ну что же, господа, прошу, поведайте жителям этой страны правду, которую вы узнали не так давно. Не стесняйтесь подробностей, они наоборот, очень ценны в данный момент. – сказал король. – Кто из вас начнёт? Иуа’тон, ты наследник этого престола, не хочешь начать? Будущему правителю положено держать ответ за свои слова перед народом.

Иуа’тон ничего не ответил на это, лишь подал слегка тело вперёд, собрался с мыслями и вздохнул.

– Моё имя – Иуа’тон, что в переводе с родного языка значит «Властитель Вод». Так меня назвала мама, её скульптура находится в коридоре Нижних Палат, может некоторые имели честь лицезреть сие прекрасное творение собственными глазами. Не так давно, во время турнира на звание королевского охотника, я и мой брат по оружию, Тхакорр, обнаружили Храм Атланта в Нордовестикосе. Этот храм… – Иуа’тон замялся, он посмотрел на Неоторо́фоса, а после на Тхакорра, – этот храм ранее, вероятно использовался в качестве резиденции Первого сына, то есть Атланта. И когда наш горячо любимый друг Хифатос одолел священного хищника, мы с Тхакорром переводили дух в одном из помещений, и… – он не мог дальше этого говорить и примолк.

В Триумфальном храме повисло молчание.

– Ты желаешь продолжить? – поинтересовался Тхакорр. – я могу сам закончить, брат.

– Всё нормально, просто об этом говорить нелегко. – Иуа’тон взглянул на Тхакорра. – И в одном из помещений…

Иуа’тон тревожным взглядом посмотрел на Тритоса-Фильо. Тот лукаво улыбался и поглаживал свою бородку. Четвёртый сын вдруг понял, для чего эта вся клоунада: король знал, что Властитель Вод не позволит бастарду занять трон Атлантиды из лучших побуждений, и знал, что для этого нужно солгать, промолчать, и повиноваться. Он всё знал. На лице Иуа’тона читалась гнетущая ноша, или, проще говоря, сложнейший выбор, который предстоит ему. Третий сын основательно взял его за жабры, довольно умный ход, следует признать.

– И в одном из помещений мы увидели лишь статую Атланта. Странно, что мы вообще обнаружили это сооружение, оно полностью было покрыто илом и различными полипами. Я предполагаю, что этот Храм был возведен еще до погребения Атлантиды под воду. И когда я узнал про храм, то хотел спросить у Его величества, почему нам про данный дворец ничего не рассказывают, на что получил вполне логичный ответ – потому что Храм более не используется и не несёт в себе никакой ценности, следовательно, нет надобности в том, чтобы о нём говорить. – закончил речь Иуа’тон.

Неоторо́фос облегченно вздохнул. Он знал, что для блага Четвертого сына и его правления было необходимо солгать. Тяжелый выбор для него, но такова цена мира, который он привнёс в эти воды.

Однако, Иуа’тону не давала покоя его совесть. Он промолчал и защитил кровавое прошлое его Страны. Но ради чего? Трона он уже так не желал, как раньше, до открытия правды, но Властитель Вод не мог допустить, чтобы тот, кто всю жизнь старался разными способами добиться положения, чтобы тот, кто грезил о высоком статусе, благородный, но по-своему жестокий атлант правил страной. Иуа’тон просто не хотел, чтобы повторились случаи подобно Дефте́росу или Тритосу-Фильо. Вот почему он соврал. Ему было невыносимо стыдно, но, порой, верные решения приносят нашему сердцу лишь боль.

– Что? Почему ты врёшь, Иуа’тон? – С круглыми, словно две монеты, глазами спросил Тхакорр. – Ведь было же всё не так!

– Тишина на трибуне! Тебе, сударь, мы ещё не давали собственного слова. – скомандовал довольный Тритос-Фильо.

Третий сын догадывался, что Иуа’тон всё же поступит мудро и выберет правление. Он был прав.

– Все слова, что ты произнёс, являются исконно подлинными? – чисто для формальности переспросил его правитель.

– Да, Ваше величество.

– Да будет так. – произнёс Тритос-Фильо, когда привстал с трона. – Ну что же, жители Атлантиды, вот та правда, которую вам может и не нужно было знать, но теперь всё прозрачно, все тайны подняты из глубин океана, и можно спать спокойно.

– Что-то тут неладно… - подметил Кархариас, который наблюдал за реакцией Тхакорра.

Король вновь опустился на престол, как вдруг Тхакорр вцепился в Иуа’тона.

– Как ты мог соврать? Ты там был! Ты нашёл «Вечность»! ТЫ! – кричал во всё голос Тхакорр.

Иуа’тон ему не отвечал, ведь в данный момент он не ощущал ничего, кроме того, что предал своего лучшего друга.

– Тишина! – приказал Тритос-Фильо.

– Я требую своё слово! – обратился к королю Тхакорр.

– Жители услышали правду и не нуждаются в сплетнях, что могут сбить их с истинного пути. Не думаю, что твоё слово может что-то стоить против слова будущего короля. – с долей иронии произнёс Тритос-Фильо.

– Я ТРЕБУЮ СВОЁ СЛОВО, ОТЕЦ! – пуще прежнего закричал Тхакорр.

В этот момент его голос перекричал всех перешёптывающихся между собой атлантов. Вновь повисла гробовая тишина. Бастард с трибуны обернулся к жителям. Каждый, кто был в тот день, готов поклясться, что Тхакорр пронзительно смотрел именно в его глаза.

– Довольно этих театральных постановок. Всё правление Тритоса-Фильо построено на убийствах, лжи и сокрытии главной правды…

– Ещё одно слово, и я прикажу страже вырвать твой язык! – вскричал Тритос-Фильо.

– Слов тут будет недостаточно. Но именно поэтому я взял с собой неопровержимое доказательство – оригинальное третье издание «Вечности»! Не нужно быть грамотным, чтобы увидеть тут печать золотого кракена, что свидетельствует о подлинности написанного! – парировал Тхакорр.

Жители были шокированы, кто-то тяжело вздохнул, кто-то, напротив, задержал дыхание, а король побледнел от ужаса, который предстояло услышать. Те, кто находился поближе к трибуне, своими глазами увидели королевскую печать и кивнули в знак доверия словам бастарда.

– Всё его правление было очередным маскарадом, что он устраивал во время пиршеств. Третий сын убил Дефте́роса за то, что тот долго сидел на троне, он убил своего брата за то, что тот написал эту книгу. Брат нашего трусливого короля – историограф Алифьо, и он настоящий отец Иуа’тона, тут всё это указано! – продолжал Иллегитмос.

Иуа’тон был в шоке. То, что никто не мог предугадать этого, было неудивительно, но, чтобы он сам не предположил, что его лучший друг, жаждущий власть, при удобном случае воспользуется этим – это была фатальная ошибка. Вероятно, Тхакорр выкрал книгу из покоев Иуа’тона, когда морская гвардия повела того на аудиенцию с королём. Он нашёл «Вечность» и использовал её против правящих. В глубине души Четвёртый сын восхищался дерзостью бастарда, но он знал, что даже при таком повороте, не может допустить коронации Тхакорра.

– Довольно л-лжи, стража! – скомандовал Тритос-Фильо, и тут же в зале появилось пять морских гвардейцев, что уже обнажили свои мечи.

– Но я ещё не назвал свою самую любимую главу в книге. Цареубийца, трусливый король, Третий сын, Тритос-Фильо, оказывается имеет прямого наследника на трон – сына, что родился после соития с атланткой из Эстикоса. – холодно произнёс Тхакорр.

Все жители начали спорить друг с другом насчёт того, кто может быть сыном, и вообще, правда ли это.

– Этого наследника зовут Тхакорр. Это я. Мой дорогой отец, когда узнал, что вне брака и закона было рождено его дитя, испугался за свою репутацию и отрекся от него. Он отрёкся от своего родного сына и указал в летописи, что его преемником станет собственный племянник покойного брата – Четвёртый сын, Иуа’тон.

– Спускайся и протяни вперед руки. – Скомандовал один из гвардейцев.

Тхакорра согнали с трибуны и повели на выход, который лежал через трон Тритоса-Фильо. Но перед уходом, Иллегитмос остановился напротив королевского седалища.

– Я виновен, отец. Я виновен в том, что являюсь бастардом! Мой дядя знал, что это неправильно и поэтому написал издание «Вечности». А ты был трусом, трусом и остался. Но ты не отнимешь у меня права на трон! – вдруг вскричал Тхакорр. Он отбросил одного из гвардейцев и достал кинжал, который прятал всё это время у себя за пазухой.

Иуа’тон понял раньше остальных, к чему идёт эта перепалка с королём: Тхакорр решил силой отобрать трон и совершить государственный переворот. И поэтому Четвёртый сын заблаговременно спустился со своей трибуны, в надежде защитить правителя. Да, он собирался спасать от смерти убийцу и подлеца, но так было правильно. О, Братья, как извращённо стал размышлять сам Иуа’тон, но уже ничего не поделаешь.

Тхакорр сумел повалить троих из морской гвардии и приблизиться к Тритосу-Фильо, как вдруг его оттолкнул Иуа’тон. В это время жители Атлантиды разделились на два лагеря: те, кто поддерживал Тхакорра, и те, кто не доверял его россказням. Они между собой тоже начали перепалку, и для её прекращения были задействованы все оставшиеся силы морской гвардии, что находились в этот момент в Триумфальном зале – об этом позаботился Хифатос, ведь исходя из своих полномочий, он имеет на это право.

– УЙДИ С ПУТИ! – взревел Тхакорр.

– Ты не обязан убивать его! – пытался образумить нападавшего Иуа’тон. – взгляни на себя, ты хочешь стать подобным ему??

– Ты был мне как брат! Я всецело верил тебе, а ты меня ПРЕДАЛ! ТЫ СОЛГАЛ! Но теперь всё изменится, когда я убью эту тщеславную тварь! – Тхакорр напирал.

Два брата по оружию сошлись в схватке. Бастард занёс руку с кинжалом за голову, но рука Четвертого сына остановила его, они начали избивать друг друга кулаками: били по лицу, по корпусу, по голове. Тхакорр обхватил руками спину Иуа’тона и откинул его за себя, тем самым освободив путь к Тритосу-Фильо. Сам король вжался в кресло и с ужасом ожидал любого исхода. Внезапно бастарду пусть преградил гвардеец с двуручным топором, и, пока Иуа’тон приходил в себя, Тхакорр победил воина и уже подошёл к правителю.

– Прошу, пожалуйста, прошу, не надо! – молил Тритос-Фильо.

Тхакорр закрыл глаза и пустил свою правую руку, в ладони которой находился кинжал, вперёд, и вдруг он вместо крика услышал лишь скуление. Очень знакомое скуление. Бастард открыл глаза. Перед ним находился Иуа’тон, а кинжал проткнул его желудок. Неоторо́фоса эта картина повергла в ужас. Он был готов жизнь отдать за Четвёртого сына.

– НЕТ! Только не Иуа’тон! – взволнованным тоном прокричал младший из Мудрейших. – Месофо́сос! Помоги же ему! Ну!

– Подойдешь к нему и следующим умрёшь ты, средний. – отрезал Тхакорр.

Тхакорр не хотел убивать Иуа’тона. Он был ему больше, чем друг. Он был ему словно брат, но ничего назад не вернешь. Бастард прекрасно понимал, что то, что произошло сегодня – стало поворотным моментом в их дружбе, и если помочь Четвёртому сыну сейчас, то в будущем это негативно скажется на нём самом. Месофо́сос же послушался Тхакорра и не сдвинулся с места.

– Т…. Тхакорр… – произнёс лишь это слово Иуа’тон.

Он не понимал, почему Иллегитмос так поступил с ним. Своим взглядом он молил о помощи, и протянул ему ладонь. Глаза Тхакорра намокли – как же он хотел помочь своему «брату». Но он не помог. Бастард оттянул свою руку от руки брата по оружию и более не осмелился смотреть на Властителя Вод.

Иуа’тон держался за рукоять кинжала, лезвие которого было вплетено в плоть Четвертого сына, кровь стекала по изогнутому клинку и почти сразу же запекалась. Он всё так же не показывал неимоверную боль, однако больше не мог идти вперед; Иуа’тон без чувств рухнул наземь, голова коснулась ледяного пола Триумфального зала. Но он не поднялся, а остался лежать перед королевским троном, как покинутый алтарь, оставленный Творцам своей судьбы. К бездыханному телу Властителя Вод подбежал Неоторо́фос, он склонился к груди подопечного, чтобы проверить дыхание, и в ужасе отпрянул.

– Он не дышит. – прошептал младший, и его слова пронзили воздух, словно молния в небесах.

Все в ужасе ахнули, но это потрясло больше всего Хифатоса и Скуало Кархариаса: они не могли поверить, что это произошло.

Тхакорр взглянул на тело Иуа’тона, затем медленно взял в руку двуручный топор, что был у морского гвардейца, и стал неторопливо приближаться к дрожащему королю.

– Ладно, ладно, ладно. Ты король! Я признаю тебя своим сыном, ты был прав, все это время прав. Ты доволен??? Мне что, надо встать на колени? Хорошо, я встану, сын мой. Только не совершай глупости, прошу, смилуйся, государь! – хныкал и молил Тритос-Фильо.

– Ты правил трусом, трусом и умрёшь. – хмыкнул Тхакорр. – Все запомнят тебя лишь трусливым королём.

Он замахнулся над головой тяжеленным топором и рассёк им голову своего отца. Хруст, противный и мучительный, прогремел в воздухе, словно от жареной рыбы оторвали плавник. Голова раскололась практически на две части и поникла, глаза остались открытыми и из огромной трещины полилась густая кровь. Неподвижные фигуры в помещении стали свидетелями этой трагической драмы, их сердца замирали, а умы окутывала страхополагающая тень. Тхакорр решил не вытаскивать орудие убийства из головы, а лишь скинул бездыханное тело на пол Триумфального зала. Из пробитого черепа уже вытекла приличная лужа крови, заливая основание трона Атлантиды столь же темным проклятием. Находящийся рядом Архиго́фос немного попятился назад, Неоторо́фос же всё ещё держал на своих руках тело Иуа’тона и с ужасом наблюдал за происходящим. Иллегитмос взял в руки Трезубец Атланта и повернулся к народу.

– На колени перед своим новым королём. – в голосе Тхакорра послышалась торжественная горечь.

Но никто не шелохнулся: все оцепенели от невообразимого ужаса, который лицезрели в данный момент. Тхакорру это не понравилось и его лицо приобрело гневные черты.

– Я СКАЗАЛ – НА КОЛЕНИ! – проревел он, словно раскат грозы, заставляя подчиниться своей новой власти.

И вдруг атланты, что находились в зале, опомнились, и начали медленно опускаться на одно колено и преклонять головы. Спустя некоторое время на колено встал последний атлант в помещении. Тхакорр окинул взглядом своих подданных, затем обратил взор на Архиго́фоса и улыбнулся ему.

– С этих пор имя вашего нового короля – Тхакорр.

Новый король перешагнул через труп Третьего сына и медленно посадил своё тело на трон Атлантиды. В его глазах тлел огонь нового начала, зажженный кострами уходящей эры.

Держа в правой руке Трезубец Атланта, словно древний артефакт, в котором заключена мудрость и сила тысяч лет, монарх возвышался над подданными. Трон становился местом, где встречаются древность и будущее, а новый король – их переплетающейся нитью.

иллюстрация смерти Иуа'тона

Глава IX

Верхние Палаты Атлантиди’с.

С момента смены власти в подводном Государстве минуло пять дней и ночей. За столь короткое время новый король ещё ничего толком не успел сделать: он лишь убрал тела убитых с глаз долой, и сегодня, на совете, нужно решить, что с ними делать. Вообще, Тхакорр созвал совет не только для этого. Нужно было установить новый курс, которому Атлантида будет придерживаться, ведь, если сменилась власть, должно смениться само понятие правления. На этом собрании присутствовали Мудрейшие, во главе стола король, и рядом с ним королевский охотник – Хифатос.

– Благодарю всех, что почтили меня своим присутствием на этом совете, господа. – вежливо начал Тхакорр. – Как мы все знаем, Атлантиде нужны перемены. И именно тут мы обязаны их обсудить. Вместе.

Повисло неловкое молчание. Тхакорр вновь заговорил.

– Для начала я предлагаю провести погребальный ритуал для Иуа’тона и бывшего короля. Месофо́сос, как скоро ты сможешь подготовить арену?

– Басилевс, для начала Вам нужно показаться в других течениях, если Вы желаете, чтобы все знали, кто теперь является правителем. А проводы тела в Элизиум мы всегда успеем совершить. Главное, что душа уже давно находится там. – отозвался средний из Мудрейших.

– Как можно тебе заикаться о рае для атлантов, когда ты их лично и убил? – ударил по столу Архиго́фос.

Хифатос взглянул сначала на старшего, а после на Тхакорра.

– Иуа’тон был очень дорог мне. Я любил его всем сердцем. Но он солгал мне, и солгал своей Стране. И всё же, он достоин быть погребенным по всем традициям. А что касается моего отца… Он был моим отцом, каким-никаким, но отцом. – ответил Тхакорр. – Хорошо, Месофо́сос, тогда сперва посетим Судос.

– Как Вам будет угодно, светлейший. – согласился Месофо́сос.

– Ещё я бы хотел, чтобы вы отыскали имя моей матери. Если Третий сын не врал, он родилась в Эстикосе. Хифатос, поручи кому-нибудь из своих заняться этим, и поскорее: я желаю, чтобы в Судосе стоял монумент, посвященный ей.

– Раз такое дело, то я и сам могу этим заняться, мой король. – уверенно произнёс Хифатос. – это будет честью для меня.

– Ты мне будешь нужен здесь. Архиго́фос, принеси нам вина. – Бастард махнул ему рукой.

Лицо старшего скривилось, но он промолчал и со скрежетом отодвинул своё кресло. После чего взял бутылку и направился к Тхакорру.

–Как давно ты служишь Тритосу десницей? – полюбопытствовал король.

– С самого его восхождения на престол, басилевс. – ответил Архиго́фос.

Тхакорр резко вцепился в правую руку десницы и второй своей рукой достал кинжал, он вонзил его в ладонь Архиго́фоса. Старший из Мудрейших вскричал от внезапной и сильной боли. Лица присутствующих были схожи – все они не на шутку перепугались и не знали, что делать, поэтому просто предпочли сидеть неподвижно. Архиго́фос взялся своей левой рукой за правую, но Тхакорр держался за рукоятку.

– Значит, ты способствовал моему отцу во всех его начинаниях, потакал каждому его действию. Ты виновен не меньше него самого. – прошипел Иллегитмос.

– Прошу, государь, я всего лишь десница! – молил его Архиго́фос. – Все мы, все Мудрейшие в крови по локоть, мы все одинаково грешны!!

Неоторо́фос и Месофо́сос ещё больше раскрыли глаза от удивления. Они не ожидали, что их старший «брат» станет распределять вину на них.

– Да, может ты и прав… – подумал Тхакорр. – Но ответ будешь держать ты один. Только ты. Неоторо́фос обучает лучших воинов в Атлантиде, Месофо́сос исцеляет раненых и полностью отдаёт себя организации погребальных традиций. Но что делаешь ты? Ты всего лишь рыбка, что нашёптывала королю лестные слова и также не имела ничего против, когда от меня отреклись.

Он достал кинжал из ладони Архиго́фоса, но саму руку ещё держал у себя на столе.

– По локоть в крови, говоришь?

Тхакорр замахнулся, что было мочи, и, подобно мяснику, вонзил лезвие в руку старшего из Мудрейших. Тот пуще прежнего взвыл от боли, кровь брызгала во все стороны, а бастард продолжал отрезать его конечность. Своей второй рукой он схватил его за ладонь и надавил вниз – кость треснула. Тем временем было слышно, как нож перерезал сухожилия в области локтя и уперся в тихоокеанское серебро. Предплечье Архиго́фоса осталось лежать на столе.

Сам старший из Мудрейших схватился за отрубленную часть и упал на пол, весь в слезах. Все присутствующие в этом зале слышали и могли представить, какую боль ощущал Архиго́фос. Хифатос с трудом смог перевести взгляд на Тхакорра, который, на удивление, был совершенно спокоен: он продолжал пить вино и поедать жареную рыбу. После того, как бастард допил котилу, он повернулся к катающемся по полу Мудрейшему.

– Отныне в твоих наставлениях десницы я не нуждаюсь. На кой мне однорукий старик, что пускает сопли на мраморный пол? Хифатос, поздравляю, теперь ты мой новый десница, я знаю тебя хорошим атлантом, и рассчитываю, что ты не подведешь меня. – рассудил Тхакорр.

– Я премного благодарен Вам, светлейший, за оказанную мне честь – с привычным уважением ответил Покоритель. Но в этот раз что-то ёкнуло в голосе Хифатоса, еле слышимое сомнение.

Хифатос подозвал пару морских гвардейцев, чтобы они увели старшего из Мудрейших в лазарет, где его вскоре осмотрит Месофо́сос.

– Хорошо, значит, сперва в Судос. Хифатос, я бы мог просить тебя почтить своим присутствием рядом со мной? Раз сменился и десница, народу стоит об этом знать. – спросил бастард.

– Разумеется, Ваше Величество.

– Тогда потом передайте Архиго́фосу, что при нём остаётся его должность казначея, пусть он рассчитает, сколько сотен или тысяч келифей необходимо потратить на обряды, захоронения и нового священного животного. Кстати о нём: Кархариас должен предоставить нам его в кратчайшие сроки. Неоторо́фос, будь добр, разыщи его и скажи, что по поручению правителя в столице нужна новая акула.

– Скуало отбыл к себе в Овестикос, государь. То, что он увидел недавно в Триумфальном зале, повергло его в шок, как, признаюсь, многих из нас. – не без опаски произнёс младший из Мудрейших.

– Я прекрасно понимаю, Неоторо́фос. Если это так необходимо, то я готов сам с ним поговорить и всё объяснить. Но до тех пор, пока я отсутствую, попробуй наладить контакт ты. Ты всегда находил подход к нам. – попросил его Тхакорр.

– Как вам угодно, государь. – ответствовал Неоторо́фос.

– Спасибо всем ещё раз за присутствие. Хифатос, пройдём со мной, мы отправляемся немедля, если нам соблаговолят Творцы, мы вернёмся через четыре дня. До тех пор обязанности исполняют Неоторо́фос и Месофо́сос.

Все присутствующие склонили голову и приложили руки к сердцу в знак уважения к новому королю.

Пока Тхакорр и Хифатос готовились к отплытию в Судос, Месофо́сос пошёл в лазарет, дабы вылечить Архиго́фоса. Целительные свойства среднего из Мудрейших были на более высоком уровне, нежели у его собратьев, но это не отменяет тот факт, что он не мог полностью вырастить конечность на месте отрубленного предплечья. И поэтому Месофо́сос залатал повреждение, чтобы рана не загноилась и не стало гораздо хуже, чем есть на самом деле. Неоторо́фос же пришёл в поминальную комнату, где лежали мёртвые тела Иуа’тона и Тритоса-Фильо. Он подошёл к Четвёртому сыну и склонился над ним.

– Это я виноват. Я настоял на твоей коронации, когда ты сомневался, и вот мне урок… Иуа’тон, если ты слышишь меня, прошу, прости глупейшего из Мудрейших… – глаза Неоторо́фоса намокли, он не мог более сдерживать эмоций. – Если бы Месофо́сос мог вернуть тебя к жизни, ведь тело твоё ещё не до конца остыло…

И это правда, атланты умирали дольше обычных людей. В среднем, на окончательную смерть взрослого мужа требуется около 7 дней, а до тех пор, тело пребывает в подобии анабиоза.

– Тело не до конца остыло…– повторил себе под нос Неоторо́фос.

Младший, будто прокажённый, взметнулся над телом Иуа’тона и направился к себе в покои. Войдя в них, он перерыл всю свою литературу, разбрасывая книги направо и налево, пытаясь найти нужную.

– Ага! Вот она! – От радости хлопнул о книгу ладонью Неоторо́фос.

Это была его книга по древним ритуалам, обрядам и целительным способностям: все трое Мудрейших проходили базовую квалификацию на целителя и лишь один Месофо́сос был выбран для более углубленного изучения медицины. Но даже Неоторо́фоса обучали реанимации тела, правда тогда они учились на мёртвых скатах и рыбах-ежах, но практика не менее важная – а вдруг с правителем что случится и главного целителя не будет рядом? Для того их и обучали.

Иуа’тон, конечно, не рыба-ёж, но попробовать стоило. И младший из Мудрейших принялся освежать священные страницы в своей памяти.

Следующий день. Тхакорр в сопровождении Хифатоса, своего королевского охотника и теперь по совместительству его десницы, прибыли в Судос. Там они направились в пирамиду атлантов, дабы предстать перед южанами.

– Дорогие жители Судоса, мои земляки! Вы меня, конечно же знаете, ведь имя мне Тхакорр, я сын Тритоса-Фильо и полноправный король Атлантиды. Мои слуги должны были разнести весть по всему Государству. Теперь я – новый правитель Страны тысячи холмов. – произносил свою речь перед жителями Тхакорр.

– Да, мы слышали про так называемую «правду» о Тритосе-Фильо, мы также слышали, какая участь его настигла. – отозвался из толпы атлант.

– Да, это правда. И мне искренне жаль, что именно так закончил свой путь мой отец. Но скрывать этого я не намерен, я не дам повториться истории с Дефте́росом, даю своё слово. Также я бы хотел представить вам своего нового десницу – Хифатоса, сына Катактитеса, хранителя Эстикоса, Покорителя Гидры, королевского охотника всей Атлантиды. Отныне и впредь он руководит теми делами, что я ему отвожу. В первую очередь тут, у меня на родине, мы воздвигнем монумент одной достойной деве, моей матери, которую Тритос-Фильо изгнал из царства, подло и жестоко.

Сами жители внимали каждому слову бастарда, ведь еще до конца не определились, как к нему относиться: с одной стороны, он кровавый тиран, что осмелился убить действующего короля и отнять власть, но с другой, он действительно показал настоящую правду этого Государства и имел права на трон. Так что единого мнения насчёт Тхакорра не было. Пока что.

– Если вы не против, я бы хотел зайти внутрь пирамиды атлантов, дабы склониться перед Творцами в знак уважения и присяги им. У кого я могу просить о такой вещи? – поинтересовался Тхакорр.

– Басилевс, я с радостью отведу Вас внутрь пирамид. – ответил ему Эрменодоро. – Пройдёмте.

Тхакорр кивнул ему в знак уважения. Тем временем в Эстикосе, по поручению Хифатоса, смогли разыскать имя матери Тхакорра; оно было простым и особо никакого смысла не несло в себе. Простое «Касси», не более. И тотчас же отправили в Судос одну из быстрейших рыб – желтоперого тунца, который мог развивать скорость до пятидесяти миль в час. Рыба длиною в 5 локтей устремилась на Юг с важным для бастарда известием.

Неоторо́фос вновь вошёл в поминальную комнату с книгой в руках, он уселся подле тела Четвёртого сына и принялся повторять движения.

– Пять листьев красных водорослей растереть. Так… Готово. Добавить примерно половину мины* порошка вибраниума…

Порошок вибраниума обычно добывался в кузнечных столицы, так что в малых количествах, до трёхсот граммов, не составляло большого труда отыскать его.

– Перемешать и залить одну котилу морской воды, добавив где-то 1/10 котилы крови раненого. После зажать нос и влить субстанцию через рот, дать жидкости проникнуть в тело и молиться Творцам, чтобы этот способ помог.

В книге не написано, сколько необходимо ждать, когда «мертвец» очнётся. Неоторо́фос помнил, что тому же скату требовалось около получаса, чтобы прийти в чувства. Но Иуа’тон не скат, напомнил он себе. И тут нет гарантии, выживет ли он вообще. Он может очнуться сейчас, а может и никогда. Такова его участь на данный момент. И младший из Мудрейших принялся ждать. Минул один час, второй. Седьмой. Но реакции не было. Неоторо́фос уже перечитал эту книгу вдоль и поперёк, чтобы удостовериться, что он всё сделал правильно, но его подопечный даже не вздохнул. Хотя рана, где находился кинжал Тхакорра, уменьшилась на пару дактилей, отметил Неоторо́фос. Или ему это кажется, может он себе внушил то, что раствор помог? О Братья, сколько ещё необходимо ждать чуда. От бессилия и гнева, который младший уже не в силах был в себе сдерживать, он метнул эту книгу в дверь погребальных покоев так, что корешок порвался и страницы разлетелись по покоям. Неоторо́фос присел около стола, где лежал Иуа’тон, он взялся за голову, закрыл свои глаза и начал тихо-тихо плакать. Так он и просидел ещё семь часов, пока его в одиночестве не нашёл морской гвардеец и не вывел из комнаты.

____________________________

* Мина – единица измерения веса в Атлантиде. 1 мина = 0,5 кг. 0,5 мины = 250 г.

Глава X

Он ничего не помнил. Он ничего не видел, настолько было темно. Как вдруг вокруг Иуа’тона всё засияло белым светом. Он наконец понял, где очутился – это был Элизиум. Мягкая, нежная, зелёная трава щекотала его ноги, он вдыхал кислород полной грудью, словно это был первый вздох новорожденного, а глаза Четвёртого сына раскрывались перед миром, о котором он не осмеливался мечтать даже в самых прекрасных снах.

Кругом возвышались громадные горы, словно стражи земли, на их вершинах покоились облака, будто нежные ватные подушки, на которых отдыхала вечность. Саженцы, прорастающие на этих высоких недосягаемых пиках, излучали невероятное свечение, из сердца возвышений вытекала вода, словно живая жила, питающая этот волшебный ландшафт. Вода спускалась по склонам, создавая каскады водопадов, струя которых обрамляла вокруг себя радугу.

Гигантские облака лениво курсировали по ясному небу, Солнце светило так ярко, что его лучи проникали сквозь каждый листок, создавая игру света и тени, словно великолепное представление природы.

– Иос мио* , – позвал Иуа’тона женский голос.

Четвёртый сын повернулся и от радости практически забыл, как нужно дышать. Он увидел перед собой Софоте́ри – свою маму, а по правой стороне и отца Алифьо.

– Мама, папа! – в ту же секунду Иуа’тон сорвался с места и заключил в свои крепкие объятия родителей. Слёзы счастья солёным ручьём лились из глаз. Он сжимал их так крепко, ведь думал, если отпустит, то они исчезнут подобно сну.

– Ну, полно, полно – во весь голос расхохотался Алифьо. – ты нас так задушишь!

Иуа’тон, вытирая ладонями слёзы, немного отступил от своих родителей, он начал их пристально разглядывать.

– Мама, я видел в Нижних Палатах твою скульптуру, и тогда я думал, что не было в Атлантиде девушки красивее тебя. – заметил Иуа’тон. – но лицезрев воочию я понял, что тот кусок камня даже не стоит рядом, ведь ты просто прекрасна!

Софоте́ри засмущалась, но кивнула в знак благодарности и вложила руку сына в свою.

– О, Братья, как же ты похож на меня, иос. – произнёс Алифьо.

– Но почему ты так рано? Ты должен был прожить ещё почти тысячу лет, мудро и праведно управляя Атлантидой. – спросила его Софоте́ри.

Иуа’тон замялся. Он не знал, с чего начать.

– Я был сражён моим братом по оружию, Тхакорром. Я пытался защитить короля, мама. Мы узнали правду, оставленную отцом в Храме, мы отыскали книгу…

Иуа’тон сел на траву и взялся за голову.

– И лучше бы мы никогда её не находили.

Алифьо подошёл к сыну и наклонился.

– У каждого свое предназначение. Важно лишь понять его. Ты отыскал моё издание «Вечности» и неспроста. Видимо, такова была судьба. – размышлял Алифьо.

– Вот только из-за этой судьбы всё пошло наперекосяк: Тхакорр возжелал власти, он убил короля, кровью забрал трон и лишил жизни меня. Всё тщетно. – поднял голову Иуа’тон. – вы не поймите неправильно, я всем сердцем люблю Тхакорра, но то, как он поступил в Зале, это ужасно… Даже морские животные ведут себя более цивилизованно, нежели он. Он убил своего короля на глазах у всех.

– Но ты же тоже солгал насчёт правды, не так ли? – вдруг за спиной Иуа’тона послышался властный баритон.

Четвёртый сын привстал с колен, обернулся и увидел перед собой Атланта, Первого сына. Он был всё так же могуч и высок ростом. «Значит, небосвод никто не держит», сделал из этого остроумное умозаключение молодой атлант.

– Атлант, это честь для меня. Я – Иуа’тон, Четвёртый сын, и, как нарекли меня, Властитель Вод. – Иуа’тон не думал, что встретит его сегодня здесь. – Да, каюсь, я солгал. Но сделал это не из-за собственного эгоизма, а для того, чтобы защитить устройство Страны тысячи холмов, дабы не усугубить положение.

– И вот ты мёртв. А тот, кому ты пытался противостоять, сейчас управляет Государством.

Вдруг небо Элизиума приобрело кроваво-красный оттенок.

– Я не собираюсь мириться с этим положением. Есть ли какие-то способы, чтобы покинуть Элизиум? – спросил всех присутствующих Иуа’тон.

Атлант расхохотался во весь голос, будто бы оскорбляя слова Властителя Вод.

– Один имеется, но у тебя должны быть преданные друзья сверху, чтобы это сработало! – пытаясь остановиться от смеха, прошептал Атлант.

– Если бы такой способ был, как думаешь, мы бы остались здесь? – переспросила своего сына Софоте́ри. – Иос мио, что сделано, то сделано. Пройдём с нами в чертоги Элизиума, дай душе успокоиться. Ты находишься теперь в лучшем мире, где никого не заботят войны и власть.

– Папа, ты оставил ту книгу в надежде, что её кто-нибудь отыщет. Мы с Тхакорром её нашли. На что ты дальше рассчитывал? Ты разве не знал, кто твой брат, и чего захочет его незаконнорождённый сын? – в порыве эмоций поинтересовался Иуа’тон.

– Изначально Тхакорр должен был стать королём, а ты его десницей, Иуа’тон, так мы решали с Архиго́фосом. Но, услышав вердикт Тритоса-Фильо, я понял, что своего сына он за атланта не считает. Я думаю, расти Тхакорр при иных условиях, он бы этим не занимался. Но тем не менее, где-то в глубине его души, я знаю, что Тхакорр не желал тебе смерти, иос мио. Он всегда был твоим «братом».

– То есть я никогда не должен был взойти на престол? – не мог поверить своим ушам Иуа’тон.

Алифьо ему не ответил, лишь отрицательно покачал головой.

– Я ничего… ничего не понимаю. Зачем тогда было писать в книге о моём предназначении, если меня поставили просто за неимением выбора?

– Порой, чтобы стать королём, мало иметь лишь королевскую кровь, Четвёртый сын. – заключил Атлант. – Уж я знаю. За один проступок Творцы потопили моё Государство. А после захвата власти Тхакорром не последовало никакой реакции свыше, значит, всё идёт своим чередом.

– Это всё неправильно! Так нельзя! – всплеснул руками Иуа’тон. – С самого начала это было ошибкой! Для чего вообще было оставлять эту книгу, если нельзя ничего изменить?? Это уже не двойная игра, это тройной проигрыш! И что, мне теперь нужно смириться с тем, что кровожадный бастард сидит на троне, пока остальные жители выживают в ужасе? Как бы мне ни был дорог Тхакорр, я должен положить конец этому фарсу!

– Откуда тебе знать, что Тхакорр терроризирует жителей? Не заблуждайся, Четвёртый сын, ни один царь, будь это Дефте́рос или Тритос-Фильо, не делал ничего во зло своему народу. Единственный грех правящих – это их жажда властвовать, они готовы поубивать друг друга ради этого трезубца и трона, но каждый из них по-своему мудро правил в Атлантиде. – рассудил Первый сын.

В небе проскользнули некие подобия молний, что озарили на долю секунды ландшафт загробного мира.

– Давно я такого не видел… Кто-то пытается достучаться до нас извне. Этот кто-то не желает, чтобы ты здесь находился, Иуа’тон. – проговорил Атлант.

Иуа’тон поднял голову и взглянул на алые молнии, что заполонили небосвод.

– Месофо́сос … Это он, наш целитель.

Софоте́ри взяла сына за руку.

– Иос мио, я всегда любила тебя и буду любить, но послушай меня, вернувшись обратно, ты вновь подвергнешь себя опасности.

– Ну, в случае неудачи, я снова окажусь здесь? Не всё так плохо, мам. – ухмыльнулся Иуа’тон.

– Так легко не бывает. Согласно начертаниям Элизиума, ты лишь единожды можешь войти в эти чертоги. Дважды я на своём веку наблюдал, как отсюда выбирались, Дефте́рос тому подтверждение. – доложил Атлант.

– В каком смысле Дефте́рос? Он что… не… – удивился Властитель Вод.

– Нет, его здесь нет. Во время переворота в Атлантиде, на Дефте́роса напала его же свита и заколола по пути из Триумфального зала. 23 удара кинжалами, то были заговорщики моего брата, в этом нет сомнений. – промолвил Алифьо. – Но средний из Мудрейших вовремя взял ситуацию в руки и смог вложить душу Второго сына повторно в его тело. Ненадолго. Второй раз он погиб уже непосредственно от смертельного ранения Тритоса-Фильо. И, когда я очутился здесь, то не обнаружил и следа Дефте́роса.

Иуа’тон опустил глаза вниз, он сверлил взглядом траву и думал о том, что в данный момент услышал.

– Я… я должен… Я знаю, вы все здесь думаете, что не следует вмешиваться в правление Тхакорра, знаю, что вы бы этого не желали, но я так не могу. Я обязан защитить трон Атлантиды, во чтобы мне это ни стало.

– Не все мы единого мнения, Четвёртый сын.

Иуа’тон и забыл, что здесь теперь пирует сам Тритос-Фильо. Он не удержался от участия в данной дискуссии и возжелал вклиниться в диалог.

– На том собрании он поступил мудро, пытаясь сохранить честь Государства. Этот атлант старался вразумить моего бастарда, он прыгнул под кинжал и принял удар на себя, поступив благородно, ведь он знал, кто я такой, что я сделал, и что мог сделать. И тем не менее, он тут. Вот почему я видел лишь его наследником престола. Алифьо, тебе стоит гордиться своим сыном, и, если у него имеется возможность оспорить престол, то пусть сделает это. – рассудил Тритос-Фильо.

Похвала от лжеца, труса и цареубийцы была не столь сладка, но тем не менее эта речь придала Иуа’тону некую уверенность в собственной правоте. В конце концов, Третий сын говорил откровенно, не боясь, что его осудят и за его поступки, и за его высказывания.

За это время небо приобрело свой естественный оттенок, но теперь начался мелкий дождь, который с каждой минутой делался всё сильнее.

– Я не вправе удерживать тебя здесь, Иуа’тон. – сказал Алифьо. – Я просто хочу, чтобы ты знал, что я тебя всегда поддержу, но на счёт Тхакорра мы с твоей матерью имеем другое мнение.

Иуа’тон кивнул, как бы благодаря отца за мудрое решение.

– Я не знаю, когда меня вернут обратно, но могу ли я поговорить с вами? Митера, патер** ?

На лице Софоте́ри промелькнула красивая улыбка, а отец удостоил своего сына кратким «да». Родители вместе со своим чадом отделились от Первого и Третьего сыновей, дабы не смущать господ. Иуа’тон и Софоте́ри сели на траву, а Алифьо примостился на близлежащий камень: Четвёртый сын часами рассказывал различного рода байки, истории и небылицы про нынешнюю Атлантиду, хвастался своими достижениями в оружейном деле, поведал о своих друзьях, с которыми бок о бок рос в Нижних Палатах. Мать и отец с увлечением слушали, хохотали над шутками сына, подкалывали его самого, и тоже делились своим прошлым; Алифьо поведал сыну о первой встрече с его мамой, оказывается, Софоте́ри была придворная красавица, одна из дочерей кузенов Дефте́роса, и они познакомились на одном из пиршеств по случаю турнира королевского охотника. Мама же делилась с Иуа’тоном, как следует свежевать акулу, если её придётся подавать на столь пышное застолье, ей приходилось этим заниматься, поскольку Второй сын особо никому не доверял. В этом моменте обмена воспоминаниями Иуа’тон почувствовал, как тёплый ветерок любви и семейного тепла обдувает его душу. Родительская гордость и тёплые воспоминания дарили ему чувство полноты и принадлежности, будто он оказался в самом центре волшебного сада счастья. Где-то внутри он даже был готов благодарить Тхакорра за то, что тот устроил ему встречу с родителями, но, как бы ему ни было хорошо, он понимал, что необходимо возвращаться. И, будто услышав мысли Четвёртого сына, небо засияло белым, словно золото, светом. Иуа’тон почувствовал, что клетки его тела медленно покидают Элизиум.

– Кажется, меня там заждались. – с грустью в голосе произнёс Иуа’тон. – Я безумно рад был вас увидеть.

– Ступай, иос мио. Но помни наши с папой слова. – сказала прощание Софоте́ри.

– Помни, Иуа’тон, месть – это двухголовая Гидра. Когда ты убиваешь врага, ты убиваешь и себя. – заключил Алифьо и протянул руку сыну. Иуа’тон крепко пожал её и повернулся к стоящим вдалеке Атланту и Тритосу-Фильо. Те кивнули Четвёртому сыну и приложили свои руки к сердцу.

– Человек, что выносит приговор, должен сам заносить меч! – прокричал Тритос-Фильо. – Помни это! Помни!

Иуа’тон ухмыльнулся его словам, ведь каждый старался что-то сказать убывающему из Элизиума атланту, и он вновь повернулся к родителям. Тело Четвёртого сына медленно растворялось в воздухе, и уже не было видно тыльной стороны корпуса. Софоте́ри улыбнулась Иуа’тону, и после такого он не мог остаться на своём месте. Он рванул и заключил митере и патера в свои жаркие и крепкие объятия. Четвёртый сын вновь не мог сдерживать слёзы, да и, честно говоря, более не желал этого. Ему до невозможного не хотелось покидать их навсегда, ведь он знал, что больше ему не выпадет такой возможности.

– Мама, папа, я вас так люблю! – прошептал он сквозь потоп своих слёз.

– Мы тебя тоже, иос мио. Мы тоже. – Нежность в голосе Софоте́ри напоминала прикосновение первого луча утреннего солнца, озаряющего тёплым светом мир вокруг.

Так они простояли ровно до тех пор, пока Иуа’тон полностью не исчез. Он не отпускал родителей, пока не растворился в воздухе, и душа его не вернулась обратно в тело в мире живых.

В поминальной комнате никого уже не находилось, кроме мёртвых тел Иуа’тона и Тритоса-Фильо. Как вдруг Четвёртый сын распахнул свои морского цвета глаза и испуганно, жадно заглотнул воздух. Он ожил подобно фениксу, восстающему из пепла, согласно древнеегипетской мифологии. Властитель Вод восстал из мёртвых, благодаря усердию Неоторо́фоса.

– Получилось… - прохрипел Иуа’тон и медленно привстал со своего стола.

Элизиум

________________________

* Иос мио (Атл’ада) – сынок.

** Митера (Атл’ада) – мама; Патер (Атл’ада) – отец.

Глава XI

Неоторо́фос заседал в Триумфальном зале за небольшим письменным столом, приставленным к трону короля. Он заполнял важные государственные бумаги, касающиеся нового курса Атлантиды и всё в таком духе. Младшего из Мудрейших охраняло двое из морской гвардии, Варлин и Астер. Вдруг громадная и тяжелая дверь издала грохот: в неё постучали.

– Я пока занят. Варлин, будь добр, передай господину, что я приму его в другой раз. – не поднимая головы, ответил Неоторо́фос.

– Разумеется, кюриос. – поклонился Варлин.

Но не успел Варлин дойти до дверей, как они приоткрылись, и через небольшую щель протиснулся Четвёртый сын собственной персоной.

– Неоторо́фос! О, Братья, как я рад тебя видеть! – воскликнул Иуа’тон.

Младший вздёрнул голову кверху и устремил свой взгляд на атланта, стоящего в дверях Триумфального зала. Неоторо́фос от удивления приоткрыл рот и пару мгновений не понимал, не во сне ли он сейчас?

– Ни с места, клятвопреступник! Покажи свои руки и повернись лицом ко мне! – скомандовал Астер, доставая свой меч из ножен.

– Кто бы говорил про преступления! Служите тирану и цареубийце! Неоторо́фос, это я, Иуа’тон! Или ты не узнал меня? – с волнением произнёс Иуа’тон.

– Значит, это сработало… Сработало! – Неоторо́фос издал нервный смешок и хлопнул в ладони. – О, Творцы всемогущие, ты воистину жив! Эй, Астер, Варлин, опустите оружие, это приказ!

– Но ведь наш государь его убил и вряд ли ожидает такого возвращения! – ответствовал Астер.

– Такой он уж тебе «государь» – буркнул Варлин. – но Астер прав, кюриос, мы должны доложить его Величеству, и как можно скорее. – Варлин засунул меч в ножны.

Иуа’тон сделал пару шагов вперед, но Астер чётко дал понять, что пока они не определились с дальнейшими действиями, Четвёртый сын будет стоять на месте.

– В отсутствие Тхакорра я исполняю обязанности короля, он самолично об этом попросил.

– Вы и Месофо́сос. Справедливо будет пригласить его и вместе принять верное решение. – сказал Астер.

– В таком случае, эвокат* Астер, известите моего собрата о произошедшем, мы будем ждать тут. – заключил Неоторо́фос. Астер склонил голову и вышел из Триумфального зала.

– Какое у вас звание, Варлин? – поинтересовался Иуа’тон.

– Легат** морской гвардии. – сухо ответил Варлин.

– Многоуважаемый легат Варлин, мне необходима Ваша помощь. Вам известно, что за атлант восседает на троне прекрасной Страны тысячи холмов? Кем он приходился Тритосу-Фильо, и что он с ним сотворил? – произнес Четвёртый сын.

– Так точно, известно. Но, что Вы хотите, чтобы я сделал? Неужто государственный переворот? Вы понимаете, какое наказание ждёт изменщиков? – с испугом в голосе произнёс Варлин.

– Только если мы проиграем, а я этого не допущу. Я вернулся из Элизиума, благодаря целительным способностям Месофо́соса…

– Вообще-то моим. – вклинился Неоторо́фос.

– Что?! – Иуа’тон забыл, о чём молвил ранее. – Ты тоже целитель?

– Все Мудрейшие обучались исцелению на базовом уровне, но Месофо́сос пошёл дальше. Давай про это позже, Иуа’тон.

– Да, да, прошу прощения. В общем, я находился в загробном мире какое-то время и видел своими глазами Атланта, Тритоса-Фильо и своих родителей. Я кое-чему у них научился и прекрасно понимаю, что моя миссия ещё не завершена. Не знаю, как вы, легат, но я и мой друг Неоторо́фос не собираемся мириться с тем, что престолом руководит кровавый убийца. Вы мне поможете?

Варлин замешкался, он потупил свои голубые глаза вниз и принялся поглаживать седые бакенбарды на лице.

– Я напомню вам, Варлин, что ваше командование присягнуло в верности северному течению Атлантиды, хранителем которого по-прежнему считается Иуа’тон. – призвал к ответу легата Неоторо́фос. – вы заступитесь за своего подводного господина, когда он нуждается в помощи, легат Варлин?

– Э-э-эх! – Варлин отстегнул левый наплечник, на котором было изображено геральдическое животное Судоса; те, кто служили в морской гвардии, все до единого носили на левом плече данный распознавательный доспех. – В бездну Тхакорра и его правление. Так тому и быть, я помогу тебе, деканъ^ . В моём командовании четыре тысячи плавников^^ . Мои атланты – твои атланты, Иуа’тон.

Вдруг дверь Триумфального зала распахнулась и в помещение влетела дюжина гвардейцев под руководством Астера: они носили броню с единственным отличием – на груди красовалось тиснение Сантоха́риас, западного течения. Последним в покои вошёл Месофо́сос. Он взглянул на выброшенный наплечник Варлина.

– Вам же известно, что случается с дезертирами, Варлин?

– В бездну твоих дезертиров, юнец! – огрызнулся Варлин. В этот момент подоспела гвардия легата, все имели отличительный левый наплечник. Они выдвинули копья вперёд. Три десятка против двенадцати, не совсем справедливо.

– Вы в меньшинстве, Астер. Мы не желаем пятнать пол Триумфального зала кровью, посему предлагаем присягнуть в командование легата. – спокойным тоном ответил Неоторо́фос.

– Астер, послушай меня. Никому из нас не нужна эта война. Буду честен, за прожитые века, я насмотрелся на бесчисленное количество смертей и поэтому не горю желанием представлять интересы Иуа’тона, но он, кажется, знает, что делает. Я не хочу убивать тебя и твоих гвардейцев, как и ты меня. Прислушайся к словам моим. – Варлин старался образумить своего собрата.

Средний из Мудрейших гневно глядел на всю эту ситуацию.

– Его Величество уже известили о случившемся, так что это вообще не имеет никакого смысла! Астер, у тебя есть приказ, и ты обязан ему следовать! Во имя Тхакорра!

Астер взглянул на Иуа’тона, а после Неоторо́фоса: они уже давно убрали своё оружие подальше и взглядом давали понять, что действительно не желают кровопролития. Астер последовал их примеру и убрал меч в ножны.

– В бездну Тхакорра.

– Что??? – Месофо́сос не мог поверить своим ушам.

– Я сказал, в бездну твоего короля. И тебя тоже в бездну.

– Ты сам избрал свою судьбу, Астер! – воскликнул Месофо́сос, и одним движением руки он достал из-под одеяния кинжал, дабы нанести смертельные ранения эвокату. Но Астер был опытнее и проворнее, нежели средний из Мудрейших: он в одно мгновение вытащил свой меч и вибраниум встретился с вибраниумом. Металл начал скрежетать противным звуком из-за сильного давления, поэтому Астер скосил удар и перевел руку целителя в другую сторону, после чего он перевернул меч острием к себе и вонзил клинок в плоть Месофо́соса. Тот взвизгнул, словно морской конёк, и его лицо приобрело страшный вид, он умер с сильным испугом.

Неоторо́фос не успел ничего понять, так быстро всё произошло. Но когда он опомнился, то увидел у себя под ногами собрата.

– Что ты натворил… - прошептал младший из Мудрейших.

- Всего лишь оборонялся. Этот увалень изволил бодаться с эвокатом гвардии. – без гордости произнёс Астер. – жалкая смерть, он знал, что не потянет, и всё же пытался нас устрашить. Но я прислушался к тебе, Варлин. Ты прав, в бездну Иуа’тона, в бездну Тхакорра, в бездну всех их, ведь мы повидали множество смертей. Но в последний раз мы все обязаны объединиться, дабы прекратить этот бессмысленный цикл насилия. Мы должны поверить в это, братья мои. Ведь, как известно, вера и море на две части поделит.

Неоторо́фос сложил руки Месофо́соса у его сердца и закрыл ему ладонью веки.

– Спи спокойно, приятель.

Он поднялся над телом среднего из Мудрейших.

– Отнесите Месофо́соса в поминальную комнату, он обязан быть погребен согласно всем традициям Атлантиды. – Неоторо́фос поручил это дело Астеру.

Тот поклонился и приказал гвардейцам поднять тело, так они и покинули зал.

– Мне нужно переговорить с Хифатосом и Скуало. Не знаешь, где они могут быть? – спросил Иуа’тон.

– Боюсь, что Хифатос более нам не помощник. Он теперь десница короля и в данный момент находится подле Тхакорра. Скуало Кархариас же у себя, в Овестикосе, он отплыл, как только бастард взошёл на трон. – поведал последние новости Неоторо́фос.

– Что же… Значит, я направлюсь в Овестикос, лично поговорю с Кархариасом. Что до Вас, легат Варлин, соберите всё войско, что сможете, у нас на счету каждый плавник.

– Сделаю, что в моих силах, Четвёртый сын. – Варлин небрежно отвесил поклон и удалился из зала.

– А что мне прикажешь делать? – ухмыльнулся младший из Мудрейших.

– Что заблагорассудится, я тебе не король. Я вообще никому еще не король. – вздохнул Иуа’тон.

Он немного помолчал.

– Знаешь, я и правда видел маму, и папу. Но вот только у них было другое мнение относительно моих действий в сторону Тхакорра. И, признаюсь, я уже не имею понятия, что правильно, а что нет. Это противостояние может привести к еще большим потерям и разрушениям…

– Я не знаю, каким королём будешь ты, Иуа’тон. Ровно так же я не знаю, одолеем ли мы Тхакорра, и останемся ли вообще в живых. Сразимся с ним и умрём, или сдадимся ему, и умрём. Каждый воин Атлантиды должен уметь сделать выбор. Свой я уже сделал. – заключил Неоторо́фос.

Иуа’тон ничего не ответил, а лишь улыбнулся младшему из Мудрейших.

***

Судос. Перед главными покоями южного течения Хифатос уже стянул воинов из Эстикоса, Судоса, и также заключил соглашение с узниками темниц на Юге. Все те, кто когда-то обесчестил невинную деву, кто совершал разбои, грабежи, проще говоря, все те, кто имеют клеймо трезубца на спине – пошли на сделку с королём, которая гласит, что при победе в сражении они будут освобождены из заточения немедленно, что, разумеется, радовало самих разбойников, но в то же время смущало мирных жителей, которые так или иначе пострадали от деяний преступников. Но Тхакорр был непреклонен – он намеревался отстоять свой титул короля, а значит, был готов пойти на все возможные риски. И вот перед ним стояла армия, наречённая королевским малым гарнизоном, состоящая из двадцати атлантских когорт, или, если по-другому, одного крупного легиона. Одна когорта насчитывала 320 плавников, она стояла развёрнутым строем глубиной в 8 рядов и представляла собой прямоугольник шириной в 37,5 и длиной в 205 локтей. Весь легион численностью в 6 тысяч и 400 плавников имел размеры 255 локтей в ширину и 870 в длину. Пара когорт седлала акул-мечей, тигровых, и серых рифовых акул. За многотысячной армией были развешены знамёна Морского льва и Королевского Кракена.

– Этот день… - начал свою пламенную речь Тхакорр, – ознаменуется как день установления окончательной власти в Атлантиде! Один мой бывший брат по оружию почему-то решил, что достоин вести этот благородный народ в светлое будущее. Но он прекрасно знает о пророчестве Страны тысячи холмов, он в курсе, кто обязан был взойти на престол! И всё же при помощи дерзости и напористости ему удалось склонить на свою сторону практически весь Нордеос! Великие мужья Атлантиды, мой королевский гарнизон, сегодня мы с вами стоим на пороге великого испытания. Мы обращены лицом к вызову тьмы, которая, без сомнений, унесёт души некоторых в прекрасный Элизиум. Но вы должны помнить, что великие деяния требуют великих душ, а великие души рождаются лишь в огне борьбы, которая нам предстоит!

Первые три ряда легиона простучали копьями по основанию площади, на которой находились.

– Мы идём не на войну ради славы и почестей, нет. Мы идём туда, чтобы у наших детей было будущее, чтобы наша раса не была погублена каким-то... отморозком из Нордеоса! – гнев вырывался наружу Тхакорра, и он понял, что именно сейчас самое время, чтобы перенаправить его в слова. – здесь собрались разные сословия жителей: не только морская гвардия из Судоса и Эстикоса, но также и узники из темниц. Но поверьте мне, тут, как на этой площади, так и на поле боя, мы все едины. Мы – братья королевского гарнизона и, чем раньше мы это поймем, тем сильнее станем! Ведь в нашем единстве заключается могущество; подобно морю, что объединяет все свои воды, мы объединяем наши судьбы, дабы встретить врага гордо и непоколебимо!

На долю секунды Тхакорр кинул взгляд на Хифатоса, который стоял и с воинственным видом, скрестив руки за спиной, наблюдал за армией.

– Знаю, вам наверняка страшно. Враг будет думать, что знает вас, ведь по сути, мы все атланты. Но он не представляет себе силу, которая течёт в наших жилах, мы – выходцы из Судэстикоса~ , наследники Атланта, Первого сына, и в честь его имени мы обнажаем свои мечи против дезертиров северного течения! ВЫ СО МНОЙ??? – перешёл на рёв Тхакорр.

Королевский гарнизон одобрительно раскричался. Боевой дух был поднят, подумал Иллегитмос, но всё же решил завершить мощнейшую речь.

– Дети Атлантиды, вы достаточно настрадались во время правления трусливого короля, стали рабами его системы, которая до сих пор тянется красной нитью через его сторонников! Вы уничтожите её вместе со мной?

Весь Судос охватило мощнейшее эхо, издаваемое ударами оружия о мраморные полы площади. Грохот практически заглушил голос Тхакорра, но тот всё же сумел перекричать гул копий и щелканья челюстей акул.

– Афтос пу ди фретта а никизе фретта морир! КТО ТОРОПИТСЯ БИТЬ, ТОТ ТОРОПИТСЯ УМЕРЕТЬ!

И весь королевский гарнизон, словно отражение своего предводителя, повторил заветные слова на родном языке: «Афтос пу ди фретта а никизе фретта морир!» После столь горячего обращения к своему войску и под звуки металла, скрещенного с овациями, Тхакорр сошёл с пьедестала, где находился всё это время. За ним последовал Хифатос, они направлялись в покои Иллегитмоса.

– Мой король, ваша речь поразила всех нас. Но меня терзают некоторые сомнения насчёт узников Судоса. Они не командные бойцы, не воины, и никогда ими не станут. У нас и так шесть тысяч плавников, а эти четыреста клятвопреступников лишь капля по сравнению с гарнизоном. Более того, на поле боя они могут наоборот мешать нам же самим ввиду неопытности. Некоторые ни разу не воевали и наверняка испугаются, что даст трещину в строю. – переживал Покоритель.

– Если у воинов отсутствует дисциплина, вина лежит на их командире. – отрезал Тхакорр. – Ты же сам мне принёс весть о том, что Иуа’тон воскрес. И я не думаю, что он вот так просто смирится с тем, что я, пусть и случайно, но убил его. Мне нужны все дееспособные атланты для битвы с Четвёртым сыном. Все.

Хифатос удостоил своего короля лишь кивком головы и воротился к королевскому гарнизону, которым собирался руководить во время битвы.

***

– То есть, ты предлагаешь воевать за тебя, Иуа’тон? – Кархариас, сидя на каменном изваянии, подле фермы, где растят Сантоха́риас, будто насмехался над Четвёртым сыном.

– Не за меня. За Атлантиду. – отрезал Иуа’тон.

– Но когда мы победим, ты взойдёшь на престол, не так-ли? Иначе, для чего это всё?

– Раньше тебя это не беспокоило, Скуало. – отозвался позади Иуа’тона Неоторо́фос.

Кархариас подозвал акулу к себе и покормил с рук убитым скатом-хвостоколом. Сантоха́риас жадно вцепился в еду и с удовольствием разорвал плоть рыбы.

– Меня это и сейчас не волнует. Ты хороший воин и, возможно даже, станешь, неплохим правителем, Иуа’тон. Но пойми меня правильно – я не желаю быть твоим палачом или наёмником, что открутит голову по первому приказу. – сказал Кархариас.

– Ты и не будешь им. Всё, что я прошу у тебя, Скуало, это лишь твоих плавников, передай их Астеру и Варлину, и будь со мной в час битвы. – попросил Четвёртый сын.

Акула-молот отплыла к своим собратьям.

– У Тхакорра 6400 плавников в обороте, среди которых, как гвардейцы, так и мародёры.

– Откуда тебе известна численность армии бастарда? – недоумевал Неоторо́фос.

Скуало ухмыльнулся.

– В Судосе есть пара верных мне атлантов, мы вместе спасали тогда Судовестикос от падения обломков кораблей над водой. Хорошие, крепкие ребята. Они даже готовы прирезать Тхакорра, если ты хорошо им заплатишь и обеспечишь место в королевской гвардии. – поведал Кархариас.

– Честь велит нам встречать врага на поле боя, Скуало. Я не буду нападать со спины, так делает лишь трус. Я хочу посмотреть ему прямо в глаза, когда буду стоять над ним с мечом. Он достоин лишь такой смерти. – угрюмо произнёс Иуа’тон.

– Ладно, но это немного жутковато, ты в курсе? – Скуало на него странно посмотрел.

Он привстал, отряхнулся от внутренностей растерзанного ската, что оставил после себя Сантоха́риас.

– Пойдём за мной.

Скуало провёл их в тренировочные покои, он отворил дверь и Четвёртого сына вместе с младшим из Мудрейших встретили морские гвардейцы из Овестикоса, по меньшей мере, там можно было насчитать около полутора тысячи плавников. Кархариас повернулся к недоумённым гостям.

– Ладно, Ваше Величество, я с тобой. Мои атланты – твои атланты. И пусть Творцы будут мне свидетелями, когда Нордеос окажется в беде, Овестикос незамедлительно откликнется!

– Даю тебе слово, что, когда Овестикосу будет нужна помощь, Нордеос в стороне не останется. – низко поклонился Иуа’тон в знак уважения к хранителю Западного течения.

Скуало снял с ремня, что висел у него на поясе, свой меч небольших размеров, с которым он никогда не расставался, даже во время тренировок.

– Да здравствует Четвёртый сын! Да здравствует Государь! – воскликнул Кархариас и обратил свою правую руку с мечом вверх. Этому последовали все находящиеся в тренировочных покоях гвардейцы. Они как один вынули мечи из ножен и направили их к потолку помещения.

– Да здравствует Иуа’тон! Да здравствует Государь!

– Да здравствует Иуа’тон! Да здравствует Государь!

– Да здравствует Иуа’тон! Да здравствует Государь!

Властитель Вод гордо и благодарно посмотрел на Скуало Кархариаса, а после извлек свой меч и также поднял его ввысь.

– За Атлантиду!

малый королевский гарнизон // морская гвардия Варлина

_____________________________

* Эвока́т — солдат, отслуживший срок и вышедший в отставку, но вернувшийся на службу добровольно по приглашению консула или другого командира.

** Легат – командующий.

^ Деканъ - командующий 10-ю воинами, с которыми он жил вместе. В Атлантиде так называли юного и амбициозного командира.

^^ Плавники – гвардейцы, находящиеся в подчинении у легата.

~ Прим. Юго-Восток.

Глава XII

Тхакорр выдвинул свою армию в сторону Нордеоса, путь их лежал между желобом Творца и ликом Аришема; легион, составляющий практически шесть с половиной тысяч плавников, плыл к Северному течению, сотня гвардейцев седлала морских животных – это была элита королевского гарнизона, потому им и достались тигровые, рифовые, и даже белые акулы. Но внезапно Иллегитмос остановил строй. Он присмотрелся сквозь морскую пучину и увидел в дали отряд Иуа’тона, и самого Четвёртого сына, что плыл на тигровой акуле в его сторону. Тхакорр последовал примеру и направился навстречу Властителю Вод.

– Чтобы ни случилось, держите строй и беспрекословно выполняйте приказы своего предводителя! – напутствовал легат Варлин. Сегодня он один руководил этим войском, в котором насчитывалось лишь пять тысяч плавников. Иуа’тон поручил Астеру и Неоторо́фосу другую задачу, которую они с радостью выполнят. Все морские гвардейцы экипировались прочнейшими доспехами из нержавеющих в воде сплавов, на правом наплечнике у них красовался морской лев Нордеоса, а на левом акула-молот Овестикоса. Они находились на одном месте, внушая страх своему врагу, но всё равно по численности уступали королевскому легиону.

Наконец, Иуа’тон и Тхакорр подплыли друг к другу и остановились на расстоянии в пять локтей.

– На глаз, у тебя не более пяти тысяч мечей. Уверен, что хочешь потерпеть столь грандиозное поражение? – повеселил себя Тхакорр.

– А ты? – Иуа’тон был непреклонен.

Вскоре острая улыбка слезла с лица бастарда, он нахмурился.

– Я предлагаю вот что, кузен. Прикажи своим сдаться, и мы пощадим каждого. Но конкретно ты и Неоторо́фос должны будете предстать перед законом. Я обещаю, что вы отделаетесь лишь темницей в Нордеосе. Но это лишь возможно, если сложите оружие. – посоветовал Иллегитмос.

– Тхакорр, которого я знал, сразился бы со мной один на один, а не вёл свой гарнизон на верную погибель. Ты называл Третьего сына трусливым королём… Что ж, кажется, бастарду этот титул передался генетически. – Иуа’тон ухмыльнулся и развернул акулу к своему войску.

Последние слова Четвёртого сына ужасно оскорбили Тхакорра и он воротился к своей армии в гневе. На это и рассчитывал Иуа’тон – он специально задел Тхакорра за больное, надеясь, что тот выйдет из себя и где-нибудь ошибётся. Властитель Вод поравнялся с Варлином, что седлал акулу-меч.

– Каковы наши действия? – поинтересовался легат.

– Ждём их хода. – отрезал Иуа’тон

Тхакорр плыл к своей армии и встретился взглядом с Хифатосом.

– Начинаем. Предложение они не приняли. – приказал король.

Хифатос выплыл перед королевским гарнизоном на своей тигровой акуле.

– Кто мы такие? – мысленно поднимал боевой дух королевский охотник.

– Мы защитники Атлантиды! – прозвучало в головах тысяч воинов правителя.

– Так покажем им! За короля! Вперёд! – скомандовал Хифатос и пришпорил акулу, ускоряя её темп.

Армия Тхакорра прокричала боевой клич и сдвинулась с места, они поплыли в бой с противниками, которые были наготове. Варлин следил за движениями, он поднял свою руку и сжал кулак.

– За Атлантиду! Ура!

– Ура!!! – пронеслось эхом среди гвардейцев Нордеоса.

Две армии плыли навстречу друг другу, их предводители не оставались в стороне. Иуа’тон возглавлял отряд, а легат плыл вторым, ровно, как и Тхакорр, что вёл гарнизон к битве, а его десница был подле него. Иуа’тон обнажил свой меч, наседая на акулу, чтобы та мчалась ещё быстрее, нежели обычно. Он занёс две руки с оружием за голову, готовясь совершить удар.

– Копейщики, приготовиться! – приказал Хифатос. И тут же вторые ряды выставили копья вперёд. Тхакорр орудовал двуручным топором с пикой посередине, он тоже выставил своё орудие как копьё – перед собой.

– Копья вперёд! Мечи наголо! – скомандовал Варлин. Гвардейцы вняли словам легата моментально.

Считанные дактили оставались до столкновения. Кричащие друг на друга атланты приготовились встречать удары, первые ряды зажмурились и сражение захлестнуло тысячи воинов. Плоть встретила металл, доспехи не всегда спасали, королевская армия резала гвардейцев Четвёртого сына, а отряд Нордеоса давил и убивал атлантов Судоса. Вода через секунду после начала схватки обагрилась и в ней уже было трудно хоть что-то разглядеть. Иуа’тон ловко отражал удары противников, маневрируя между всадниками и избегая выпадов копейщиков. У одного из наездников он вспорол брюхо его животному, у второого удалось найти брешь в доспехе и уколоть в горло, третьего он скормил своей тигровой акуле. Тхакорр рубил врагов направо и налево; он то заносил топор за голову и опускал его на, как он их называл, дезертиров, то, подобно копейщикам, пронзал по два воина сразу своим орудием. В этой ужасной схватке всё перемешалось: практически невозможно было отличить, где друг, а где враг, но, каким-то неведомым образом воины на поле брани безошибочно вычисляли своих жертв и вымещали на них весь свой гнев. Варлину тем временем удалось на акуле-меч протаранить акулу Хифатоса, однако, легат не усидел на спине животного и подался вперёд. Как только Варлин поймал равновесие, он увидел, как Хифатос разбил головы двоих его гвардейцев своей булавой и уже мчался на него самого, как вдруг меч Кархариаса спас легата гвардии от неминуемой смерти. Хифатос и Скуало схлестнулись в этой жестокой битве.

– Что мы делаем, мы же «братья»! – пытался донести до Покорителя свою мысль Кархариас.

– Я служу короне! Иуа’тон отклонил предложение Тхакорра и именно по его вине мы вынуждены убивать друг друга! Ничего личного! – Хифатос начал раздавать удары по телу Скуало, а тот старался отражать их своевременно.

В подобном темпе битва, в будущем нареченная как «Битва двух Львов», продолжалась не один час, сотни плавников с обеих сторон падали, сражённые своими убийцами. На закате дня, под властелинским сиянием луны, Тхакорр, окруженный своими воинами, создавал водовороты при помощи оружия, затягивающие противников в свои объятия. Акватические звери, союзники Судоса, вступали в схватку с водными созданиями, призванными Иуа’тоном. Лучшие воины с обеих сторон сражались, не заботясь о дыхании, где смерть могла прийти в любую минуту. Четвёртый сын уже сбился со счёта, скольких врагов он предал морской бездне. В его глазах всё поплыло, он вдруг словил себя на мысли, что ему с трудом удаётся удержать в руке меч и усидеть на акуле. Он увидел, как поредела его армия, из пяти тысяч в живых осталось лишь две. Краем глаза ему удалось заметить, как отважно защищался Скуало Кархариас, хранитель Овестикоса разрубил одного копейщика, мчащегося на него, но пропустил удар кинжалом в плечо. Иуа’тон поспешил на помощь товарищу и срубил голову с плеч его противника, как на мгновение потерял баланс и Четвёртого сына сбил с акулы всадник, готовый покромсать жертву, но Скуало подрезал плавник его морского создания, и оно брыкнуло своего наездника вперед, где его встретил острый, как акульи зубы, меч Иуа’тона.

– Можешь стоять на ногах? – спросил Кархариаса Иуа’тон.

– Я выдержу столько, сколько и ты.

Иуа’тон кивнул и вновь ринулся в бой.

Тхакорр, поразив на своём пути сразу троих гвардейцев, и потеряв в общей численности трёх с половиной тысяч воинов, нанёс сокрушительный удар по Варлину. Легат отлетел в сторону. Бастард не желал давать передышки старику в доспехах и наградил того очередной серией жёстких порезов.

– Сдавайся, легат! Вы всё ещё в меньшинстве! – пытался устрашить Варлина Тхакорр. – Сложи оружие и прими быструю смерть!

Варлин ничего не ответил бастарду и изо всех старался минимизировать количество попаданий по нему.

Скуало заметил, как Иллегитмос навис над легатом и столкнул Тхакорра в сторону, тем самым спасая Варлина от смерти. Тхакорр удержал равновесие и с легкостью отразил следующий удар Кархариаса. Он вонзил свою пику в правую часть груди Скуало, что тот проскулил и сбил боевое дыхание. Иуа’тон заметил, как его кузен вонзил свой двуручный топор в хранителя Овестикоса и направился помочь товарищу, однако путь ему преградили воины королевского гарнизона, которые привели в действие наказ своего короля – взять в кольцо гвардию Нордеоса. Практически три тысячи плавников из Судоса оцепили остатки армии Властителя Вод, которая насчитывала по лучшим соображениям почти две тысячи воинов. Копейщики выдвинули кровавые копья вперёд и сужали кольцо, подплывая дактиль за дактилем в сторону осаждённых. Иуа’тону ничего не оставалось делать, как отплывать назад и защищать свою армию.

– Отступаем! – приказал Иуа’тон своим воинам, и они его послушались. Оставшиеся в живых гвардейцы всё плотнее прижимались друг к другу.

Тхакорр не отпускал Кархариаса и всаживал свой топор всё дальше в его плоть. Наконец он почувствовал хруст переломившегося плечевого сустава вместе с лопаткой. Скуало начал харкать кровью.

– За Атл… За Атлантиду… – это были последние слова Скуало Кархариаса. Он умер благороднейшим образом – на поле боя, защищая честь Страны тысячи холмов, с улыбкой на лице, как и полагало настоящему воину.

Эту картину погибели одного из лучших воинов Атлантиды лицезрел сам Иуа’тон. Горечь и гнев обуздали Четвёртого сына, он прокричал, обессиленный и измождённый многочасовой баталией, но он ничего не мог поделать. Властитель Вод кинулся вглубь толпы своих воинов, чтобы отыскать Варлина. Тхакорр же повернулся от тела Скуало в сторону окружённой армии Нордеоса. Гарнизон, совершая мелкие передвижения вперёд, закалывал по пять гвардейцев ежеминутно. На лице бастарда показался довольный оскал. Он был уверен в том, что одержит победу над сворой дезертиров. Правда, он думал, что этот триумф дастся ему малой кровью и намного раньше; видимо, он недооценил своего двоюродного брата Иуа’тона, и его амбиции.

– Варлин, Варлин! – Иуа’тон наконец нашёл легата своей гвардии. – Пришло время.

– Ну наконец. – с облегчением вздохнул Варлин. – давно пора было это сделать.

– Наоборот, сейчас момент лучше некуда. Исполняй.

Варлин кивнул и достал из-под доспехов специальный сигнальный газ. Легат подплыл чуть выше, отрывая пломбу на вещи, чем-то напоминающей ручную гранату, вот только этот газ не взрывался: он окрашивал морскую воду на большое расстояние, позволяя привлечь внимание или позвать на подмогу. Именно на второе и рассчитывали Иуа’тон вместе с Варлином. Как только пломба была сорвана, вода окрасилась в ярко-красный цвет – краска заполонила всё в радиусе 50 локтей. Тхакорр и его гарнизон пришли в недоумение.

– Хифатос, что это такое? – спросил исступлённый Тхакорр. Его нервы начали шалить.

– По всей видимости, это сигнальный газ, Ваше Величество. – ответил десница.

– А я думал рыба-ёж. Я в курсе, что это! Я хочу знать, для чего им понадобился сигнальный газ! – нервно выпалил король.

Но Хифатос не успел ответить на вопрос своего правителя, как вдруг тот уловил колебания в структуре воды. Тхакорр медленно повернулся к потенциальному объекту и увидел перед собой шокирующее зрелище: на остатки королевского гарнизона надвигалась морская гвардия Нордеоса. Он ничего не понимал; как могли появиться ещё воины, если вся гвардия была осаждена. Бастард глазами нашёл лицо Иуа’тона и увидел, как тот хитро смотрит на него. Он всё понял – Четвёртый сын изначально выставил не всё своё войско против Тхакорра, он предвидел этот ход со стороны Иллегитмоса, и теперь, когда правитель взял в кольцо Иуа’тона, Иуа’тон ответил такой же хитростью. Несмотря на своё удивление, Тхакорр выразил уважение этой тактике, но нужно было что-то делать.

– Хифатос, если тебе дорога твоя жизнь, за мной. – приказал король.

Вторую армию, составляющую оставшиеся полторы тысячи плавников, вели эвокат Астер и Неоторо́фос. Они мчались перед основным составом, разя недругов и освобождая путь для союзников.

– Да здравствует Иуа’тон! Да! – воскликнул Астер и проредил кольцо армии Судоса.

Четвёртый сын заметил, как Тхакорр в спешке покидает поле битвы. Он оседлал прибывшую к нему белую акулу, и поплыл к Неоторо́фосу.

– Они уходят! – констатировал факт Иуа’тон.

– Теперь твоя армия превосходит по численности гарнизон Тхакорра. Следуем за ним, Астер и Варлин прекрасные командиры, они закончат начатое тобой дело. – Неоторо́фос погнал вперед свою рифовую акулу и Иуа’тон последовал за ним.

Войска Судоса заметно поредели, а гвардия Нордеоса, прорвав осаду, вызволила отряд под командованием Варлина и вместе они оцепили ошмётки малого гарнизона Его величества.

Хифатос и Тхакорр стремились как можно скорее попасть в Верхние Палаты Атлантиди’с, но за долю секунды Неоторо́фос верхом на акуле протаранил Хифатоса и они вместе пробили заграждение Нордеоса, а Иуа’тон натравил на Тхакорра своё морское животное, и белая акула вонзилась зубами в доспехи бастарда. Так они разом пробили второе заграждение Северного течения и держали курс к Церемониальной арене. Громадная «тварь» весом в шесть кантаров пробила своей тушей парадные врата на Арену и скинула своего наездника. Четвёртый сын покатился в другую сторону от акулы, а Иллегитмос влетел в решётку из медного сплава, где обычно держали Сантоха́риас. Иуа’тон мгновенно пришёл в себя; он поднялся на ноги и рванул к Тхакорру. Тот успел лишь привстать на колено и поэтому не был готов к мгновенной атаке своего оппонента. Хранитель Нордеоса прыгнул на бастарда и принялся избивать его своими жесткими кулаками. Он месил его лицо, словно тренировочную грушу, но Тхакорр смог уклониться от очередного удара и повалил наземь кузена. Их потасовка принимала всё более жестокие обороты: оба в крови своей и своих врагов, они еле держались на ногах, но тем не менее, резали и били друг друга. К этому времени к Арене прибыл Неоторо́фос, рядом с ним, на спине акулы, сидел связанный Хифатос. Но младший из Мудрейших не стал вмешиваться и лишь соскочил с рифовой акулы.

Спустя некоторое время кровопролития на Арене собрались некоторые мирные жители, которые слышали, что что-то пробило сооружение с огромным грохотом, им всё хотелось посмотреть, что там такое происходит. Иуа’тон нанёс решающие два удара под ребра Тхакорру, затем ударил в кадык своим кулаком, от чего бастард стал задыхаться, и, не дожидаясь, пока тот оклемается, Четвёртый сын вновь повалил Тхакорра, и принялся украшать лицо Иллегитмоса многочисленными синяками и рваными ранами. Каждый из ударов делался всё медленнее и менее опасным, так как сам Иуа’тон уже выдохся за время их битвы. Он отпустил свои руки и доспехи Тхакорра вместе с ним опустились на ступени, на которых он лежал; костяшки рук Иуа’тона сделались тёмно-красными и обильно кровоточили. Властитель Вод с трудом встал на ноги, переводя тяжёлое, прерывистое дыхание, он взглянул на того, кого ещё недавно считал своим братом по оружию; бастард лежал в собственной крови, отхаркивая то, что выбил из него Четвёртый сын. Слёзы навернулись на глаза Иуа’тона, он взял двуручный топор Тхакорра и встал над своей жертвой. Жители смотрели на процессию, затаив дыхание.

– Давай… Сделай это… – прошептал обессиленный Тхакорр.

Иуа’тон занёс топор над головой. Тхакорр закрыл глаза.

– Сам скажи! Скажи, что хочешь этого! – Иуа’тон не решался лишить жизни своего брата.

– Я хочу… – Тхакорр произнёс это с закрытыми глазами.

Четвёртый сын еще сильнее запрокинул топор за спину и совершил столь мощный удар. Все находящиеся в Церемониальной Арене ахнули. Тхакорр зажмурился, но всё же спустя некоторое время приоткрыл глаза. Лезвие находилось в шести с половиной дактилях от его головы – топор вонзился ступени и повредил мрамор, из которого они были отлиты. Иуа’тон набрал через свои жабры воздуха и истошно закричал на всё помещение. Его животный крик перепугал всех до единого, даже Неоторо́фоса.

– Тогда убей себя сам. – произнёс Иуа’тон и повернулся к младшему из Мудрейших.

Он сделал пару шагов к окружающим его атлантам и ничего не говорил. Тишина повисла на Арене траурным флагом. Неоторо́фос подошёл к Иуа’тону и вполголоса спросил его.

– Его опасно оставлять в живых. Ты должен совершить правосудие. – настаивал Неоторо́фос.

– Правосудие вершит король. А я им быть более не могу. И не хочу. – ответил Иуа’тон. Он на пару шагов отошёл от младшего из Мудрецов.

– Пусть оставляет свой трон себе. Но в этот день полегло слишком много хороших воинов, как со стороны Нордеоса, так и со стороны Судоса. И всему виной наши конфликты с Тхакорром, это из-за нас вся Атлантида вновь оказалась втянута в войну, которую я старался не допустить. Если мы продолжим с ним враждовать, то этот цикл насилия никогда не прекратится, а коли я взошёл бы на трон, то вы подчинялись бы очередному кровавому тирану, коих повидали уже немало. Я не хочу быть одним из них. Я хочу лишь благополучия для атлантов, стабильности, а посему позволю Тхакорру остаться на своей должности правителя Страны тысячи холмов. – Иуа’тон повернулся к Тхакорру. – Но я останусь охранять свой народ в качестве Властителя Вод, которым меня нарекли ещё при рождении. Я наконец понял, что это было моим предназначением, и его пыталась объяснить моя мама. Советую тебе принять это предложение, брат.

Иуа’тон присел на ступеньки, которые были рядом с Тхакорром.

– Это не то правление, о котором я грезил. Я никогда не хотел быть цареубийцей. Ты победил. – обратился к Тхакорру Четвёртый сын. Долго они ещё сидели вот так, ведь никто не решался заговорить. Небывалое напряжение витало вокруг них, сохраняя прежний настрой.

В Битве двух Львов победу одержал Иуа’тон – Четвёртый сын, Властитель Вод и хранитель Нордеоса. В этом сражении они потеряли три тысячи плавников, чуть больше половины всего отряда, и это терзало душу хранителя Северного течения. Он чувствовал себя подавленным, победа не отдавала сладостью во рту, ведь то, во что он верил годами, все эти уставы, законы, мировоззрение – всё рухнуло. Он не находил себе места и не знал, что следует сделать, поэтому Иуа’тон молча покинул Церемониальную Арену. Тхакорр слегка приподнялся, опёршись на локти и проводил взглядом того, кто мог бы с лёгкостью отнять у него жизнь, но не стал этого делать.

***

С момента Битвы возле Желоба Творца минула неделя. Тхакорр так и остался править Атлантидой, и даровал Иуа’тону титул Властителя Вод в знак благодарности, что тот вовремя остановил кровопролитие. Этот титул обозначал то, что Четвёртый сын наравне с легатом может руководить королевской гвардией и распоряжаться воинами в стране. Хифатос остался на посту десницы и королевского охотника и, после сражения по его распоряжению, все тела убитых всего лишь за одни сутки переправили в Овестикос, где мёртвые будут ждать своего часа отправления в Элизиум: до сих пор не было такого огромного количества атлантов, что должны перейти в загробный мир, поэтому данная процессия может затянуться на месяцы. Иуа’тон же находился в поминальной комнате вместе с Архиго́фосом, что заместил после кончины Месофо́соса на должности целителя в Атлантиде; Четвёртый сын стоял подле Скуало Кархариаса и держал его бледную руку в своей.

– Здесь, наверное, стоило бы помолиться, но, к сожалению, я не знаю нужных слов, которые были бы уместны. Покойся с миром, друг мой, найди собратьев в Элизиуме. Пируйте, веселитесь, ведь вы в лучшем месте, чем когда-либо были. И передавай привет моим родителям, они ждут хоть какой новости про меня. Да будет так. – Иуа’тон произнёс эти слова угрюмым и грустным голосом.

– Ты прав, он теперь в лучшем месте. Да будет так. – согласился Архиго́фос. – Его нужно подготовить к церемонии прощания.

– Да, конечно. – сказал Иуа’тон, и он уже хотел уходить, как двери в поминальные покои отворились, и на пороге стоял Его Величество Тхакорр.

– Архиго́фос, ты не оставишь меня наедине с Властителем Вод?

– Как Вам будет угодно, Государь. – низко поклонился Архиго́фос, и взявшись интуитивно за повреждённую не так давно руку, удалился из помещения. Двери захлопнулись.

Король уже находился не в доспехах, а всего лишь имел золотую рубаху, на которой можно было разглядеть различные морские узоры, удобные штаны из того же материала, что и его полу-халат, а также военные сапоги, к которым он уже привык. В этой обуви Тхакорр медленно зашагал к Иуа’тону, не доходя одного локтя, тот остановился.

– Королю не пристало ходить без охраны. – подметил Иуа’тон.

– Если кто посмеет на меня напасть, будет иметь дело с тобой, Властитель Вод, я прав?

– Как изволите, Ваше Величество. – отрезал Четвёртый сын.

Тхакорр на эти слова лишь усмехнулся и демонстративно фыркнул.

– С того момента мы с тобой так и не поговорили, Иуа’тон. Я бы хотел лично поблагодарить тебя за то, что ты сделал, и то, чего не сделал. Я понимаю, что за этот период мог показаться несправедливым по отношению к Стране. И мне отрадно думать, что ты ответил на мою несправедливость своей справедливостью.

– Я ответил на несправедливость милосердием. – Не поворачивая головы, ответил Иуа’тон. – Послушай, Тхакорр, я знаю, что ты хочешь помириться и восстановить наши прежние братские отношения, но это едва ли возможно. Последние события чётко нам дали понять, кто каких предубеждений придерживается. Мы имеем слишком разные взгляды на устройство мира и благополучия. Ты – мой брат по оружию и мой король. Но мы вряд ли когда-нибудь станем по-настоящему кровными родственниками, какими и являемся. И тем не менее, я присягнул служить тебе.

– И что ты предлагаешь? – с любопытством спросил его правитель.

– Оставить всё, как есть. Не ворошить прошлого и не пытаться сделать лучше, или хуже.

– Истинное лидерство заключается не только в том, чтобы победить в битве, но и в способности принимать трудные, но разумные решения в интересах общего блага. – рассудил Тхакорр. – Какие бы мы с тобой не имели распри, ты всё же показал себя истинным лидером. Хорошо, пусть так и будет.

Тхакорр развернулся и последовал к выходу из помещения, он отворил дверь, но напоследок вновь повернулся к Иуа’тону.

– Ты мог бы произнести прощальную речь над Скуало, когда будет церемония его отбытия в Элизиум. Если, конечно, желаешь. – предложил эту идею король.

– Я почту это за честь, Ваше Величество, благодарю. – ответил Четвёртый сын.

Тхакорр вышел из поминальной комнаты и затворил за собой дверь.

Иуа’тон еще долго находился подле своего собрата, Скуало Кархариаса, а затем он скрестил его руки на его груди, как подобает их древнему обряду.

битва двух Львов

Эпилог

1915 год. Атлантида

С момента Битвы двух Львов минуло 423 года. За это время Тхакорр действительно показал себя мудрым, праведным и милосердным королём: он старался не повторять ошибок своего отца, Тритоса-Фильо. С тех пор многое в Атлантиде изменилось – Неоторо́фос стал легатом королевской гвардии Страны тысячи холмов ввиду того, что Варлин скоропостижно скончался через полтора века после победы Нордеоса. Теперь младший из Мудрейших более таковым не являлся, и Иллегитмос упразднил понятие Мудрейших, ведь Архиго́фос числился казначеем и управляющим обрядами, Месофо́сос погиб, а Неоторо́фос теперь командующий армией плавников. Хифатос продолжил служить короне на посту в качестве десницы. Он давал дельные советы и всегда находился подле своего правителя. Иуа’тон же принял решение остаться в Нордеосе, он здесь родился, здесь и будет помогать людям. Так правильно, рассудил он. Теперь же Четвёртый сын носил официальный титул Властителя Вод, что означало, что он ответственен за вторжение обломков и подводных лодок с поверхности. Да, все верно, люди к XIX веку уже научились строить корабли, которые способны погружаться под толщу воды, что ставило под угрозу существование Атлантиды. И когда Тхакорр думал, что хуже быть не может, разверзлась Первая Мировая война. В тот момент многие жители подводного царства обеспокоились, что будет с ними, ведь они практически ежедневно видели проплывающие над ними корабли.

– Атлантида не будет принимать участие во внешних войнах, и точка. Именно благодаря своей скрытности мы и дожили до этих дней. Если мы вступим в конфликт над водой, то это обернётся плачевными последствиями для всех нас. – рассудил король Тхакорр на совете в Триумфальном зале. Сам Иллегитмос по прошествии четырёхсот лет слегка закостенел и в его волосах можно было заметить пару седых локонов.

– Но что делать, если нас обнаружат? Мы все видели эти подводные корабли, которые уже способны погружаться на приличное расстояние. – спросил Неоторо́фос.

– Я и Хифатос следим за тем, чтобы обломки падали на приличное расстояние от Атлантиды. Король прав, нам нужно стараться избегать контактов с людьми, ведь только Братья знают, какими они могут быть. – встрял Иуа’тон.

– Значит, решено. Властитель Вод и королевский охотник продолжат оповещать нас о падениях незамедлительно. Жителям не о чем волноваться, скажем им, что всё схвачено, что, конечно же, правда. – закончил Тхакорр. – Всем спасибо за присутствие.

Совет был распущен, и все расплылись по своим неотложным делам.

***

Май 1915 года. Италия в Первой Мировой войне выступила на стороне Антанты , и итальянский флот пополнился некоторыми кораблями Англии и Франции, что давало преимущество перед австро-венгерским флотом, однако германские подводные лодки смогли прорваться в Средиземное море.

В то время остро стоял вопрос о переправке провизии между странами Тройственного союза, и было решено, что торговые суда будут проплывать через Средиземное море, то есть над Страной тысячи холмов. Тогда греческий торговый флот под командованием Николаса Сахтуриса, Виктора Орлофа доставлял необходимые товары на остров Крит, разгрузкой которых руководила старшая помощница командира корабля Линда Маккензи. На паровом судне обеспечения «Панэллинион» , старпом, возглавлявшая экипаж, составляющий 25 человек, отплыла с острова Имврос и направлялась на Крит. Изначально ничего не предвещало беды, всё шло ровно так, как и тысячи раз до этого. Однако, «Всегреческий» по пути своего следования напоролся на вражескую мину, что спровоцировало пробоину у форштевня корабля. Германские подводные лодки поджидали это судно, и, как только «Панэллинион» стал погружаться под воду, они выпустили ещё пару снарядов, которые угодили в киль и ахтерштевень. Вода хлынула внутрь судна и заполонила всё пространство, как будто бы пожирая его. Линда, находясь на квартердеке, покачнулась от взрывов, что ощутила под собой; она старалась удержаться за штурвал, но всё было тщетно: новый взрыв и столкновение с морскими волнами выкинули её из-за борта и тело старпома погрузилось в ледяную воду Средиземного моря.

Параллельно этому событию, Иуа’тон и Хифатос, под толщей воды отражали обломки корабля в близлежащие желоба, не давая им обрушиться на их прекрасную страну.

– Иуа’тон, гляди! – взволнованный Хифатос указал пальцем на тонущий огромный торговый корабль «Панэллинион», что по мере приближения к ним, распадался на более мелкие части, увеличивая тем самым площадь поражения.

– Постараемся его отвести к Дарданеллам! Более подходящего места я не знаю! – воскликнул Властитель Вод, и десница призвал на помощь разных морских животных, чтобы те помогли оттолкать и перенаправить развалины крупного судна: дельфины взяли на себя кормовую часть, акулы же распределили киль. Черепахи, которых за последние столетия стало только больше, вцепились в фок-мачту, бушприт и ванты – все они тянули остатки могучего корабля к проливу Чанаккале, а вёл их Покоритель.

Иуа’тон разгребал оставшуюся часть и невзначай заметил, что среди обломков плавает бездыханное тело человеческого создания.

Вдруг в Четвёртом сыне что-то ёкнуло и он, не теряя ни минуты, рванул к жертве крушения. Подобрав хрупкое тело своими крепкими руками, он устремился на поверхность. Иуа’тон чувствовал, как с каждым преодолённым метром на пути к суше, ему становилось всё труднее дышать, но он не обращал внимание на эти мелочи. Наконец, через боль, он преодолел «барьер», разделяющий землю и воду. Он выплыл у подножия Κάτω Νησί, что, в переводе с греческого, означало, «Нижний Остров». Властитель Вод аккуратно положил тело прекрасной девушки на золотистый песок островка; он проверил её пульс. «Не дышит», подметил Иуа’тон, и тогда он попробовал движением своей руки вывести морскую воду из организма старпом, Этому приёму его научил Неоторо́фос, так что атлант особо не испытал с этим трудности. Но чем дольше он находился на суше, тем слабее становился, и ему срочно надо было возвращаться. Линда отхаркнула оставшуюся воду, начала приходить в себя, и, когда раскрыла свои глаза, то увидела воинственное лицо незнакомого ей существа. Она заметила жабры на его теле и перепонки между пальцев рук. Глаза ярко-синие, напоминающие ей о морской пучине, густые чёрные волосы. Атлант определённо испытывал острую боль, находясь на поверхности, но он почему-то не мог отвести от неё взгляда. Они смотрели друг на друга несколько минут, и только потом Иуа’тон рысью бросился в воду. За этой процессией наблюдала старшая помощница командира потопленного корабля. Полностью придя в чувства, она встала на ноги и подошла к берегу. Властитель Вод спустя пару минут вновь вынырнул на короткое время; он знал, что это не её дом, поэтому хотел лишь предупредить, но так как он знал слишком мало слов на греческом языке, то старался выразиться как можно яснее.

– Я. Помочь. Дом. Ты. Найти [Войфао. Спити. Эсис. Эврима] – выкрикнул Иуа’тон и вновь скрылся под водой.

Девушка не сразу поняла, что прокричал ей незнакомец, но по прошествии нескольких часов она смогла сложить из этого цельное предложение, которое гласило: «Я помогу найти тебе дом.»

Возвращение атланта не заставило себя ждать, спустя половину дня он вынырнул к ней, принеся с собой убитую рыбу и запечатанное вино, ведь Иуа’тон знал, что она была голодна. Девушка удивленным взглядом осмотрела сырую рыбу и выкинула её обратно в воду, а вот вино она с удовольствием распила. Это странное поведение привело в ступор Властителя Вод, и он начал изучать её повадки, стараясь обращать внимание на мелочи.

Дни сменялись неделями. Недели месяцами. Четвёртый сдержал данное обещание и доставил Линду до нужного места – она была уроженкой западного итальянского города Марсала. За время их совместного провождения, девушка смогла обучить Иуа’тона основным фразам на английском и испанском, ведь мама Линды родилась в Аликанте и вышла замуж за итальянца, после чего они перебрались в провинцию Трапани. Благо, атланты имели феноменальную память и могли быстро перенимать некоторые привычки. Так случилось и с языком. За несколько месяцев Властитель Вод с акцентом, но всё же говорил по-испански и привязался к красивой даме. Он приплывал к ней ежедневно, желая посмотреть на её прекрасные черты лица. Вплоть до захода солнца, борясь с нехваткой кислорода, Иуа’тон проводил время на суше, возле Линды. Она рассказывала ему различные смешные истории про моряков, а он внимательно слушал и наслаждался бархатистым голосом.

О происшествии, разумеется, прознали в Атлантиде. Тхакорр был явно удивлён этому, но решил не вмешиваться, думая, что его кузену это когда-нибудь надоест. Никогда до этого Иллегитмос так ещё не ошибался. Четвёртый сын и старпом полюбили друг друга: атлант и человек возжелали заключить союз. Их симпатия переросла в настоящую крепкую и долгую любовь. И вот тогда все приближённые к Иуа’тону пытались его образумить, объяснить Властителю Вод, что людской род недолговечен, и что не следует лишний раз выходить на поверхность, так как это чревато последствиями для всей страны. Но Иуа’тон всегда убеждал своих друзей тем, что они встречаются в безлюдных местах, а Линда не имеет никого из близких: родителей она утратила во время Первой Мировой войны, а друзей не завела. И тем не менее, Тхакорр не одобрял их союза, чего не скрывал.

Но влюблённого атланта никто не смог переубедить, и спустя несколько лет после знаменательной встречи, Линда забеременела от Иуа’тона. Четвёртого сына удивило то, что она вынашивала его дитя девять месяцев, в отличие от привычных ему шести. Рожала она без помощи людских врачей, под чутким надзором Неоторо́фоса, который нехотя, но согласился принять роды у жены Иуа’тона. Роды проходили трудно: Линда тужилась от боли и не была готова к таким мукам, Иуа’тон же крепко держал её за руку и не давал отключиться от болевого шока. Неоторо́фос наконец достал младенца из матери и аккуратным движением руки перерезал пуповину.

– У вас мальчик. – произнёс легат, и передал дитя в руки отца.

Иуа’тон осторожно принял кричащего младенца и заглянул в глаза своего наследника. Они были карего цвета, ровно, как и у его мамы. Однако, уши приняли форму акульего плавника, подобно атлантам, но он не заметил ни жабр, ни перепонок между пальцев у детёныша. Мальчик перестал плакать и с заметным интересом принялся изучать лицо атланта, как только младенец оказался в руках отца,

– Какой же он прекрасный. – произнесла Линда. – у него твои уши, и, кажется, нос.

– Он само воплощение чуда. – отозвавшись, Иуа’тон обнял Линду и поцеловал её в щёку.

Наблюдая за этим, Неоторо́фос был в этот момент радостным. Никогда он не видел своего подопечного более счастливым, чем сейчас. «Может, так и должно было произойти?», подумал про себя Неоторо́фос, после чего он кивнул Властителю Вод, и погрузился под воду, уплывая в Атлантиду.

– Этот мальчик… Будущий принц – спокойным голосом произнёс Иуа’тон. – Кровь нашей крови, сокровище моё. Он Принц крови, он – Принки́пас-Эма.

Линда погладила своего сына по голове.

– Он непохож на твоих собратьев, любимый. Если его и примут в Атлантиде, то лишь из уважения к тебе. Ему нужно будет заслужить любовь твоего народа. – опасаясь, сказала Линда.

– Тхакорру нужно время на то, чтобы принять Принки́паса. Но он это сделает. Обещаю тебе. – Иуа’тон поцеловал Линду в лоб, она положила ему голову на плечо и взяла маленькую ручку дитя в свою.

– El chico sin amor. Sin amor. Namor . – по-испански отозвалась бывшая старпом. – Нэмор, принц крови, как тебе?

– Лучше и не придумаешь. – Иуа’тон широко улыбнулся и кинул свой взгляд на воду.

И правда, Четвёртый сын уже очень долгое время не ощущал себя таким полноценным и радостным. Он был благодарен судьбе за столь щедрый подарок, и в данный момент наслаждался своей жизнью без войн, убийств и лжи. Иуа’тон вновь взглянул на наследника.

– Тебя ждёт великое будущее, Принки́пас-Эма. Вот увидишь.

Так подходит к концу одна история про Властителя Вод, и начинается другая, посвящённая полукровке Нэмору – Принцу Крови, сыну Иуа’тона, которому в будущем придётся добиваться своего признания в прекрасной Стране тысячи холмов – Атлантиде.

А что до самого Иуа’тона? Он всё также является Властителем Вод у себя в Государстве, там он и закончит свой путь, ведь, как говорил его отец, историограф Алифьо:

С умирающими мы вместе умираем, и вместе

рождаемся с уже мёртвыми. Да будет так.

Конец исповеди Иуа’тона, Властителя Вод Атлантиды.

_______________________________________________

ОБОЗНАЧЕНИЯ В ЭПИЛОГЕ: 1) Анта́нта — военно-политический блок Российской империи, Великобритании и Франции. 2) Тройственный союз: военно-политический блок Германии, Австро-Венгрии и Италии, сложившийся в 1882 году, который положил начало разделу Европы на враждебные лагеря и сыграл важную роль в подготовке и развязывании Первой мировой войны. 3) «Панэллинион» (Πανελλήνιον) – «Всегреческий». 4) Форштевень – передняя часть носовой части корабля, являющаяся продолжением самого киля. 5) Ахтерштевень – конструктивное оформление кормовой оконечности судна в виде продолжения киля. 6) Квартердек (уст. шканцы) - верхняя палуба военного корабля от грот-мачты до бизань-мачты. 7) Принки́пас-Эма (Атл’ада) - Принц крови. 8) El chico sin amor. Sin amor. Namor - "Мальчик без любви. Без любви. Нэмор." 9) Κάτω Νησί (Нижний остров) - остров в Эгейском море.

«Панэллинион» терпит крушение

Приложение: про язык и прочее

Про родной язык атлантов, жителей Атлантиды – Атл'ада.

Алфавит состоит из 24 букв, где 18 согласных и 6 гласных. Буквы «А» и «Я» обозначаются как «А, α», что означает цикличность языка и его круговорот в речи.

Существует два рода:

Мужской [αρρꞫnỏɱỏs] – арре́но́пос;

Женский [ψꞫмꞫniλꞫ] – фемени́ле;

Времен в Атл'ада нет, ровно, как и падежей. Используется только две формы обращения:

Βαsikα {васика} – базовая;

ρꞫsɱꞫθỏsα {рэспэ́то́са} – уважительная;

Ударений в существительных два, и ставятся они на второй и предпоследний слоги. Исключения составляют слова, где одна, две и три гласные. В случае с двумя гласными, ударение падает на первый слог, а в случае с тремя – на второй.

Правители Атлантиды:

1) Атлант – Первый сын [Aθλαnθ] 9400 г. до н.э. – 1 век н.э.

2) Дефте́рос – Второй сын [DꞫψθꞫρỏs] 100 г. н.э. – 800 г. н.э.

3) Тритос-Фильо – Третий сын [Ꝍρiθỏs-Фiλ’ỏ] 800 г. – 1492 г.

4) Тхакорр - Иллегитмос [Ꝍhxαkỏρρ] 1492 г. – 1935 г.

Единицы измерения

Расстояние:

Дактиль – 1,85 см;

Палайста – 7,39 см – 4 дактиля;

Пес – 29 см;

Локоть – 40 см;

Площадь:

Арура – 43,8 м2;

Югер – 2525 м2;

Объём:

Котила – 0,275 л;

Хеник – 1,08 л;

Хус – 3,24 л – 12 котил;

Арбата – 55,08 л;

Масса:

Талант – 36 кг;

Мина – 0,5 кг;

Кантар – 139 кг;