Ассимал

Глава 1

Омар пнул останки чьего-то черепа – может, человеческого, а может – верблюжьего. Кость настолько изъел песок и выбелило солнце, что уже нельзя было понять, кому она принадлежала. Череп покатился со склона продолговатого холма, остановился у его основания и стал медленно и неотвратимо погружаться в песок.

- Зыбучий, - сплюнул Омар, сильнее натягивая на голову белый капюшон. – Так не пойдём. Нужно искать обходную дорогу.

Договорив, он умолк и одним ведомым только ему способом принялся выбирать новое направление пути. Салиму ничего не оставалось, как молча рассматривать черные сальные плети волос, свисавшие из-под капюшона проводника, и ждать его решения.

Не зря места эти назывались Барханным Погостом – сколько таких вот отчаянных караванщиков поглотил безжалостный песок. А они всё лезли и лезли, считая этот путь кратчайшим до южной грани Сумрака. Вот только проблема одна – если залез в Барханы, значит, иди и не ной. Обратно всё равно не выйдешь даже по проторённой тропе – самумы заметут следы, а постоянные миражи не дадут заскучать, заведя в такую глушь, что даже стервятники не найдут останков.

Салим – торговец, ведущий караван, устало наклонился, опёршись ладонями о собственные колени. Из тканевого балахона показался его округлый животик, и он поспешно запахнул полы, стыдливо покраснев. После чего сел на раскаленный песок, скрестив ноги. Всё равно, пока Омар не проложит новый путь, заняться ему было нечем.

Проводник же стоял на песчаном холме, словно не замечая палящего солнца, и будто в трансе шевелил пересохшими губами. Он часто так делал, выбирая наиболее безопасный путь. И, к его чести, еще ни разу не подвел Салима.

Торговец устало рассматривал заплаты и дыры на плаще проводника. Омар производил впечатление жалкого бедуина, жившего лишь потому, что хорошо знает пустыню и получает неплохие деньги за сопровождение грузов. Но Салим уже понял, что это не так. Лучшего проводника, чем Омар, для каравана не найти. И то, что они всё еще живы – лишнее тому подтверждение. А то, что у Омара одежда требует починки – не страшно. В конце концов, это пустыня. Кто их тут видит?

Размышления торговца прервал возмущенный рев верблюда. Обернувшись, Салим увидел Ашу – их молодого спутника, больше походившего на заросшего отшельника. Курчавые темные волосы, медленно переходящие в длинную бороду, почти полностью закрывали лицо юноши. Лишь где-то там, под копной кудрей, иногда мелькал внимательный взгляд темных глаз.

Салим разомкнул было пересохшие губы, чтобы окликнуть погонщика, и передумал. Не стоило отвлекать его. Аша сейчас не мог справиться с верблюдами: понукал их, хлестал кнутом и пытался расположить на холме так, чтобы животных не засосали пески. Те, конечно же, не слушались.

Салим вспомнил, как не хотел нанимать его – тем более, что толку от Аши было немного – но Омар настоял на погонщике, чтобы не обременять уходом за животными ни его самого, ни Салима. Может, и не зря? Теперь хоть не ему возиться со строптивыми животными.

К тому же у Аши было еще одно неоспоримое преимущество – он отлично владел мечом. В пустыне, конечно, обороняться было не от кого, зато когда они из нее выйдут – больше шансов дойти живыми до Междумирья.

На исходе последней луны они втроём вышли из маленького караван-сарая, ведя за собой девять крепких и жирных верблюдов, гружённых пряностями. Путешественники направились через пустыню, чтобы сократить путь – и Барханный Погост принял их с распростёртыми объятиями.

Уже темнело. Салима удивляло, что Омар мог хоть что-то ещё видеть в пустыне вокруг. Когда наступала ночь, и сухие ветра сменялись холодными, их порывы иногда откидывали капюшон с лица Омара, и тогда Салим видел его лицо – худощавое, угловатое, изрытое следами былых язвочек. Такого человека не мог испугать один-единственный переход через Барханный Погост, тем более что, по словам Омара, он хаживал этими песками многие годы и ни разу не подвергался опасностям. В отличие от самого Салима, который, не успевая доставить груз пряностей в срок по безопасному маршруту, впервые решил сократить путь по Барханам.

Аша наконец уложил верблюдов на склоне и вытряс из мешка немного сухой колючки.

- Не перекармливай, - предупредил его Салим. – Им должно хватить еды до Междумирья.

Омар стащил с горбов животных корзины и кули с пряностями, разложил их в песке так, чтобы ночной ветер не опрокинул ни единого сосуда. В ответ на предложение Салима заночевать с ними в палатке из овечьих шкур он вяло отмахнулся. Он уселся у входа в палатку, закурил трубку и вынул бурдюк с каким-то пойлом. Протянул Салиму.

- Пей, - сказал он твёрдо.

Салим отказался.

- Как знаешь, - пожал плечами Омар. Салим забрался в палатку и вынул из ларчика ужин – сушёный хлеб с острыми пряностями и большой кусок солонины. Аша, который уже позёвывал, достал из наплечной торбы бутылку с холодным кофе. Напиток был вкусным, и приятно взбодрил Салима.

- Часто ходишь по пустыне? – спросил он товарища. Тот ничего не сказал.

Салим поёжился. Песок под ногами начал странно леденеть.

- Хороший кофе, - сказал Салим, не зная, как поддержать разговор.

- Это не кофе, - густым басом ответил Аша. – Это гешир.

- Что такое гешир?

Аша не ответил. Салиму даже показалось, что за то мгновение, которое он потратил на свой вопрос, Аша успел заснуть. Салим отвернулся к стенке палатки, расстелил ковёр и лёг поверх. Прижав к груди мешок с пряностями, вдыхая острые, но приятно щекочущие нос ароматы, Салим уснул.

Ему приснился древний город, усыпанный самоцветами и драгоценными металлами – пёстрый самородок в золотом нимбе. Он возник на горизонте, поднявшись из-за края песков как солнечный диск, такой же непоколебимый и красочный в предрассветном полумраке. Даже через расстояние Салим почувствовал идущий оттуда жар, но когда он стал приглядываться, город обжёг ему глаза.

Что это было за чудесное место, исполненное одновременно огненного безумия и благословенной прохлады? Он не знал. Но всей своей душой рвался туда, хотел ощутить пыл печей и кузниц, прохладу садов и фонтанов, тишину ювелирных мастерских и мерное жужжание дисков для ваяния глиняной посуды. Он видел расписанные неведомыми знаками купола и стены древних храмов, и жадно ловил мановения зелёных деревьев в вечных садах, где мраморные фонтаны испускали лазурную воду, а стаи пташек щебетали стройные многоголосые песенки. Город цвёл и пах – и Салим готов был отдать душу ради одного-единственного мгновения, проведённого в его стенах. Купола и башни, минареты и бойницы были так далеко, что он и не надеялся их достичь.

Но он сделал шаг вперёд, простирая перед собой руки, и куда-то покатился.

- Стой! – сильная рука ухватила его за плечо. Салим потряс головой и увидел, что лежит на склоне бархана, совсем близко от границы кипящего зыбучего песка. Омар сидел над ним и удерживал за капюшон.

- Ты чуть не погиб, - сказал он и поволок обессилевшего Салима обратно наверх, к палатке.

- Прости, - сказал Салим.

- Что ты видел? – спросил хрипло Омар. Его ноги увязали в песке по голень, но он упорно поднимался выше. Щуплое тело его скрывало огромную силу. – Что тебе снилось?

- Город, - прошептал Салим. – Но он был далеко. Дальше, чем небо.

- Ближе, чем ты думаешь, - мрачно ответил Омар. Его тон не понравился Салиму.

- О чём ты? – поинтересовался тот.

- Ты видел Ассимал, кочующий город-мираж. Он появляется из-под песка всякий раз в новом месте. Его видят только те, у кого есть дар находить города. Сновидцы.

- У меня нет такого дара, - возразил Салим. – Я простой торговец. А то, что я видел – лишь сон.

- Нет.

Омар втащил Салима на самый верх холма и подтолкнул к палатке. В темноте его глаза недобро сверкнули красным.

- Если ты ещё увидишь сны, скажи.

После этих слов он невозмутимо уселся у палатки и вновь закурил, глядя в чёрное беззвёздное небо.

Наутро Омар разбудил Ашу и Салима хлопками в ладоши.

- Пора идти.

- Куда двинемся дальше? – спросил Аша, завязывая овечьи шкуры в толстый куль.

- Где был город? – обратился Омар к Салиму, который растерянно глядел на спутников. – В какой стороне?

- Там, - указал Салим на север. – Но очень далеко.

- Значит, идём туда.

- Междумирье в другой стороне!

- Мы идём не в Междумирье, - отрезал Омар. Он повернулся к Салиму, ветерок растрепал его балахон, и за поясом проводника сверкнуло кривое лезвие. Омар поспешно спрятал клинок, запахнув своё одеяние.

Салим затрясся от страха.

- Вы разбойники? Хотите ограбить меня?

- Мы не станем тебя грабить, - мирно сказал Аша, кладя ладонь на плечо Салима. – Но нам нужна твоя помощь – поэтому тебе придётся выслушать и сделать так, как попросят.

- О чём вы? – едва не плача, спросил Салим.

- Это не ты нас нанял, а скорее мы тебя, - пояснил Аша. Салиму показалось, что в солнечных лучах смуглое лицо Аши отливает неправильной синевой. – Нам нужна была помощь сновидца, чтобы найти Ассимал. Ты – сновидец, и мы это почувствовали, хотя сам ты и не подозревал о таком даре. Ты чувствуешь пустыню.

- Ничего подобного, - покачал головой Салим. – Я торговец пряностями. Я не был никогда в пустыне – как я могу чувствовать её?

- Она звала тебя раньше, а ты не слушал, - вмешался Омар. Голос его был обвиняюще груб и резок. – Пустыня призывала тебя найти Ассимал, песок пел тебе свои песни, ветра кричали и ревели, а ты смиренно ползал поодаль, боясь сунуться в Барханы. Поэтому мы потащили тебя через пустыню. Она чувствует тебя, а ты – её. Самим нам не найти Ассимал, не войти на площади, покинутые многие тысячелетия назад. Ты – наша путеводная звезда. Проведи нас в Ассимал, и получишь награду, о которой и мечтать не мог!

Салим хлопал глазами и разевал рот в немых вопросах.

- Ты водил караваны в обход пустыни и не ведал, что где-то ждёт кочующий город, трезвонящий колоколами приветственные гимны. Веди же нас теперь к нему. Верни нас домой, - закончил Омар. Теперь Салим явственно видел красные огни в его глазах. Они были слабыми и тусклыми, но цвет ещё выделялся довольно чётко.

- А как же мой груз? – спросил Салим.

- Ты ещё думаешь о грузе, когда перед тобой открывается самый чудесный оазис в мире? – изумился Аша. – Да пусть пропадут пропадом эти пряности! Те гроши, что тебе за них вручат, не идут ни в какое сравнение с богатствами Ассимала. Город озолотит тебя и вознесёт туда, где ещё не ступала нога человека!

- Но если не ступала, - несмело сказал Салим. – И если вы там были… Когда-то… Кто вы?

- Тебе этого знать не нужно, - тихо произнёс Омар. – Ты откроешь для нас путь к Ассималу?

- А у меня есть выбор? – прошептал Салим.

Аша покачал головой.

«Они не поведут меня в Междумирье, если я откажусь сопроводить их» - понял Салим. – «И тогда я погибну в песках, а они выберутся без меня».

И он согласно кивнул, хотя душа его наполнилась печалью и каким-то тревожным предчувствием. Салим взвалил на верблюда тюк с пряностями, не желая избавляться от своего груза. Потом отряхнул ладони и первым начал спуск в сторону, противоположную зыбучим пескам.

Он пошёл туда, где во сне ему явился Ассимал, кочующий город-мираж.

А ифрит* и джинн* последовали за ним.

***

Во время вечернего привала, когда пылающий диск солнца рухнул за горизонт и вернулись холодные ветры, Салим попытался расспросить спутников об Ассимале. - Я не могу рассказать тебе о нём, - сказал Омар, курящий трубку. – Всех моих слов не хватит, чтобы передать великолепие Ассимала. Но я могу показать. Возьми меня за руку, и я дам тебе прикоснуться к моим воспоминаниям. Его красные глаза блеснули так ярко, что ослепили Салима. Омар схватился за голову. - Память пробуждает во мне то, что давно спало. Не те уже силы, - пробормотал он. – Мне понадобится помощь. Аша кивнул, хотя взгляд его ясно говорил Омару: «Ты уверен, что ему стоит всё это видеть?». Он взял ладонь Салима в свою руку, посиневшую и слегка раздувшуюся, точно он был утопленником. Омар взял за другую. Вдвоём они прошептали что-то тихое, неуверенное и таинственное, словно пытались прочесть давно забытую молитву. Вспыхнули перед глазами огни, и Салим увидел город в своём воображении, но если бы его попросили на пергаменте в этот момент описать то, что он видит – он не смог бы. Изо рта его лишь вырвалось сдавленное «Боги всемогущие…». - Он видит, - сказал Аша. – У него получается видеть. - Неудивительно, ведь он – сновидец, - кивнул Омар. – Теперь мы в этом можем быть уверены. Внезапно оба они почувствовали колющую боль в ладонях. Салим ухватился за что-то в своём видении, и погружался всё глубже, вытягивая из памяти Омара образы и картины далёкого прошлого. - Возвращай его, - приказал Омар. – Иначе он провалится в самую глубь – а нам это не нужно. - Не могу, - промолвил Аша. – Не получается. Он уже видит и знает. Он прошёл дальше, чем было необходимо – и у него есть на это все права. Ведь он – сновидец. Салим витал там, среди башен и минаретов, оглушаемый гомоном базаров и звоном колоколов, упивающийся пением женщин и смехом мужчин. Он вошёл в Ассимал, в тот самый город, который помнили Аша и Омар – и обмер, когда увидел, кто на самом деле в нём обитал.

Он вырвал свои руки из ладоней спутников. Те воззрились на него. - Я видел Ассимал, - прошептал Салим. – Я много всего видел. Я видел последнюю битву, что облила золотые улицы алым дождём. Видел синих и чёрных, что боролись с людьми. Видел блеск факелов и испарения яда в колодцах. Видел, как рушились вековые башни, и как акведуки наполнялись кровью – видел ужас и тьму, и не хочу идти туда теперь. Он отступил на несколько шагов. Омар поднял руку. - Всё не так, как ты думаешь, - сказал он мягко. - А как тогда? – вскинулся Салим. – Городом правили джинны и ифриты – пустынные духи. А сновидцы того времени кормили их, приносили в жертву обычных людей, странствующих торговцев и караванщиков. Я всё видел, и я верю своим глазам. Аша и Омар молчали. - Ваши народы владели Ассималом и порабощали других. Сновидцев вы тоже поставили себе на службу. Убедили приводить караваны к воротам Ассимала, чтобы вы могли насытиться. - Мы начнём всё заново, - сказал Омар. – Уже не будет так, как прежде. Да, в прошлом мы совершали ошибки и поплатились за них. Мы станем теми, кем должны быть, мы станем исполнять желания. Мы уйдём за крепкие стены, мы спрячемся в магические лампы, мы будем духами – и никакого более порабощения. Больше такого мы не допустим. - Почему же путь к городу может отыскать лишь сновидец? – спросил Салим. Его лицо раскраснелось, а кулаки сжимались и разжимались. - Потому что так повелось. Сновидцы знают пустыню, она являет им в видениях путь к Ассималу. Мы же никогда не покидали стен города. Узники блаженства и страсти, золота и алмазов – такими нас создали боги, и мы не можем противиться природе. А без подношений – пусть и человеческих – мы медленно умирали и забывались. - И когда сновидцы восстали, - сказал Аша. – Они выдворили нас в пустыню. С тех пор мы скитаемся по Барханам в поисках нашего города-миража. - Мы просто хотим домой, - кивнул Омар. – Ни один человек больше не будет принесён в жертву ифритам или джиннам. - Ты получишь золото, - вставил Аша. – Много золота. И изумрудов. Столько, сколько сможешь унести. И вернёшься ещё – ведь тебе дано находить этот город, как далеко бы он ни находился. - Когда мы войдём в него, тебе не придётся больше искать его долго, - наседал Омар. – Он осядет в одном месте, там, где стоял Ассимал до того, как тронулся в вечное миражное путешествие по пустыне. Они приблизились вплотную. Салим почувствовал странный жар в сердце – жар этот спустился ниже и опалил всё его нутро. Потом Салим подумал о золоте, и в ответ где-то в голове зазвенели монеты. Аша достал из-за пазухи крупный алмаз. Солнечные лучи плясали в неровных гранях самоцвета. - Он твой. Это задаток, - сказал он и протянул Салиму. Камень тут же исчез в цепких пальцах караванщика. Салим спрятал сокровище в ткани и, повернувшись к Омару, кивнул. Омар тронул его за плечо и отправил спать.

Ассимал снова приснился Салиму, и на сей раз город был ближе. Они шли весь день, без передышки. Салим крутил в пальцах алмаз и продолжал ощущать странное жжение в груди – Омар назвал это зовом золота. Он посоветовал Салиму пореже касаться самоцвета, но тот не услышал. Они останавливались на холмах, ставили палатку, и Салим наблюдал во снах за тем, как передвигается по пустыне Ассимал. Иногда им приходилось углубляться в опасные барханы, а наутро возвращаться той же дорогой. Это длилось долго – так долго, что у всех троих отросли густые бороды, а половину верблюдов им пришлось убить и съесть от недостатка пищи. За эти дни Ассимал стал страстью не только Аши и Омара, но даже Салима, для которого больше не существовало ничего, кроме призрачного города с золотыми воротами и горами самоцветов. Всё это каждый день обещали ему джинн и ифрит, перебивая один другого и соблазняя Салима новыми посулами. Вечером они пили гешир, разговаривали, а когда у Омара было хорошее настроение, он брал Салима за руку и возвращал его в свои призрачные воспоминания об Ассимале. Салим возвращался оттуда с большой неохотой, и с каждым днём его внешность менялась. Из толстенького боязливого торговца он превратился в худого, нескладного и угрюмого фанатика. Свои пряности он выбросил в зыбучие пески, не желая больше знать ни о чём, кроме таинственного города. Они брели по пустыне, минуя бархан за барханом, иссушивая глотки и обжигая ноги о песок. Кожа путников сгорела на солнце, особенно у Салима – она приобрела бурый оттенок, и Аша всё чаще переглядывался с Омаром. - Он становится маридом, - один раз сказал Омар, когда Салим спал и не слышал. – Демоном. - Это лишит его способности видеть Ассимал? – спросил Аша. Омар пожал плечами. - Нет. Но войдя в город, он уже никогда не вернётся к жизни простого человека. А потом Салим заворочался, и ифрит замолчал. Постепенно Салим стал замечать закономерность появления города. Он возникал в разных частях пустыни, но иногда повторялся, и в один день Салим приказал спутникам расставить палатку прямо посреди широкого котлована. Когда-то, рассказал ему Омар, котлован был морем, по которому сновали могучие корабли, а волны скрывали невиданных чудовищ. Сейчас же песок поглотил даже кости. Но несколько мачт и хребтов торчали из песка в память о древних чудовищах и героях. В тени китового черепа, вкопанного в песок наполовину, путники устроили лагерь. Они ждали. Каждую ночь Салим наблюдал за Ассималом во снах, зная, что совершив круг, город опустится прямо на то самое место, где они разбили лагерь. Шли часы, дни. Кожа Салима темнела, глаза его ввалились и стали чёрного цвета, а уголки рта порвались, и когда Салим улыбался в полубезумии, его улыбка доходила до ушей. Еда кончилась, и последнего верблюда путники с сожалением съели, разделив на мелкие кусочки и частично засолив, чтобы хватило надолго. Вода в бурдюках иссякала, настроение Аши и Омара ухудшалось. Один раз они крепко подрались за флягу с геширом, и Омар даже вынул короткий кинжал, войдя в помрачнение. На его счастье, Салим остановил руку с ножом, и лезвие не коснулось Аши. Время текло лениво. Вечерние посиделки окончились, все трое сидели по разным углам палатки и молчали. Снаружи выли ночные ветры и хихикали пустынные гиены, ждущие, пока демоны издохнут, и их можно будет сожрать. В день, когда Ассимал появился, борода Аши уже касалась пупа, лицо Омара изрезали морщины и оно было похоже на дубовую кору, а Салим стал чёрный-чёрный, как те скалы, у подножия которых родилось прошлое тело Салима – тело торговца и караванщика. В новом же облике – облике марида, демона, который гнался за золотом – он ощущал себя совершенно по-другому. Он был сильнее джинна и ифрита, он мог убить их в любую минуту, но сохранил им жизнь из остатков сочувствия. В палатке воняло потом, верблюжатиной и жадностью. Все трое вышли наружу, невзирая на бушующий самум, и подставились его горячим потокам. - Сейчас, - сказал Салим. – Ещё немного. Под землёй что-то ухнуло, и высоченные остроконечные башни окружили троих путников со всех сторон. Ассимал, город-мираж, наконец нашёлся, и Салим с демонами очутился прямо на центральной площади. Исчезли корабельные мачты и кости древних чудищ, исчез китовый череп и лагерь. Вокруг были ухоженные улочки, дома, увитые виноградом, и мощёная жёлтым камнем мостовая. Невдалеке журчал фонтан. Салим, Аша и Омар бросились к нему и утолили жажду, напившись чистой холодной воды. Потом новоиспечённый марид увидел корзину с фруктами, и они пообедали. Сладкий сок бежал по груди Салима, когда он впивался зубами в мягкий апельсин, и липкие капли сползали по чёрной груди. - Добро пожаловать в Ассимал, - произнёс чей-то голос. Трое подняли головы. Перед ними стояли сновидцы. Аша и Омар помнили их по давним временам, а Салим – по воспоминаниям, почерпнутым из памяти Омара. Высокие, статные, они выходили из прохладных домов и с улыбками спешили к прибывшим. На них были длинные балахоны, белые с золотым отливом, а кожа у них всех была тёмная, ещё чернее, чем у Салима – хотя Салиму казалось, что чернее его кожи уже и быть не может. Они взяли марида под руки и подняли на ноги. - Ты дома, брат, - сказал тот из сновидцев, что произносил приветствие. – Ты в Ассимале. - Это не его город, - прохрипел Омар, поднимаясь следом. – Он вёл сюда нас. - Почему вы ещё здесь? – прошептал с земли Аша. – Мы думали, вы покинули Ассимал вслед за нами после той войны. - И бросить такой великолепный город? – старейший из сновидцев повёл вокруг рукой. Словно услышав его, город заискрился и заблестел. Путникам пришлось зажмуриться – золотые стены стали слепить их, а пёстрые огни самоцветов заставляли головы их кружиться. - Мы поселились в Ассимале, когда изгнали отсюда вас, джиннов и ифритов, - продолжил рассказ старейшина. – Сновидцы были его хозяевами с тех пор – и остались поныне. Есть, правда, кое-что, что нам пришлось принять – но жертва того стоила. - О чём вы? – спросил Салим. Его качнуло, и двое сновидцев помогли ему удержаться на ногах. - Изгнав демонов и оставшись в Ассимале, мы обрекли себя на вечный плен, - ответил старейшина. – Мы заперли себя в городе золота и камней, обретя бессмертие… И обновление. Никто кроме демонов не может владеть Ассималом, поэтому с годами и мы стали демонами. В красных глазах Омара засверкал гнев. - Мы – мариды, - сказал старейшина. Он улыбнулся, и зубы его белой косой прочертили чёрное лицо. - Мы – мариды, - повторили следом остальные. - Тогда мы друзья, - выдохнул Омар. – Братья-демоны, я так рад снова оказаться среди вас… Он попытался обнять ближайшего марида, но тот оттолкнул ифрита. Омар наткнулся на фонтан и упал в воду, где нелепо остался лежать, как перевёрнутая на спину черепаха. Аша обхватил ногу старейшины, поцеловал и забормотал какие-то мольбы, но марид к ним не прислушивался. Он с отвращением выдернул ногу, и поставил её, босую и чёрную, на макушку джинна. - Мы стали другими – мы стали демонами, духами, мы утратили семьи и прошлые жизни. Но мы не забыли. Нет, мы не забыли, как проливали вы долгие годы кровь нашего народа, и кровь человеческую, и кровь многих других народов. Мы так долго служили вам, что возненавидели, как мангуст ненавидит гадюку, как шакал ненавидит волка, как гиена ненавидит льва. - Дайте и нам послужить вам теперь, - Омар попытался вылезти из фонтана, но сил не хватило, и он плюхнулся обратно. – Мы будем самыми верными и преданными слугами… - Будем! – кивал Аша. Его слёзы капали на каменные плиты и испарялись с громким шипением. - Мы оставим в Ассимале лишь одного, - старейшина положил ладонь на плечо Салима. – Забудь о своей прошлой жизни, брат. Отныне ты – марид, житель золотого города. И с этими словами память Салима о прошлой жизни, о караванах и торговле, испарилась. Он устало кивнул. Прелестная темнокожая девушка со станом гибким, как у танцующей кобры, взяла Салима под руку и увела в один из каменных домов. Салим смеялся. Старейшина повернулся к Омару спиной, и взбешённый ифрит бросился на него, вынув свой кинжал из-за пояса…

… и упал, набрав полный рот горячего песка. Когда он поднял голову, то увидел разваленный лагерь в тени надломленного китового черепа, а никакого Ассимала вокруг уже не было. Исчезли золотые улицы, мраморные статуи и благословенные фонтаны. Ничего уже не было, а подле Омара ползал лишь обезумевший Аша, и приближался разъярённый самум, взметавший в воздух волны песка. Омар закричал, бросил в ураган свой кривой кинжал, а через минуту его скрюченное тело исчезло за песчаной завесой. Где-то вдали ему прощально мигнул золотыми вратами кочующий город-мираж Ассимал.