ARTFIC's

Не-герой

Феррон уселся за дальний столик у стены и закурил. Он подумал, что надо бы причёску сменить — опять в этой таверне его приняли за девку, и он едва наглые клешни не отрубил. Богиня Валькоинен, надо признать, вместе со своей меткой одарила его весьма щедро — и силы, и ловкости, и магии у него было на двоих. Только вот в комплекте шла миловидная наружность, из-за которой его то и дело какой-нибудь бугай норовил облапать. Впрочем, только тот бугай, который его впервые видел, потому что объяснял Феррон с первого раза и очень доходчиво, что вовсе он не девочка. А особо тупые, до которых никак не доходило, кормили червей, хотя это были всё же единичные случаи.

Публика в этот вечер собралась весьма занимательная. Намётанным взглядом Феррон видел как минимум троих, кто заявился сюда в поисках наёмника. И показательные выступления с выкручиванием бугайских рук лучше любых рекомендаций продавали его, Феррона, умения. Он улыбнулся и затянулся ещё раз. Кёльнер принёс ему высокий глиняный стакан грога, бесшумно оставил на столе и поспешно ретировался, опасаясь его. По слухам, избраннику Богини Валькоинен было уже за шестьдесят, хотя выглядел он едва ли на семнадцать. Будь у Феррона морщины, его льняные волосы можно было принять за седые. Только глаза — голубые, ясные и будто чуть светящиеся — выдавали его возраст слишком умудрённым опытом взглядом.

Тёплый грог приятно согрел горло. Наступила зима, и Феррону приходилось носить тёплый плащ, чтобы ничего себе не отморозить. Он мог бы использовать магию, но считал это пустой тратой маны. Да и заклинания вообще имели неприятное свойство иссякать в самый неподходящий момент, а плащ на меху с плеч никуда не девался. Могли, конечно, разбойники сорвать, да только с Ферроном такой фокус не проходил. Он был из тех, кто на вопрос, сможет ли он опознать нападавших, отвечал, чтобы их родственники опознавали. По пути сюда, например, ему пришлось свою лошадь от конокрадов отбивать. Теперь вот думал, куда двух запасных коней сбыть.

Напротив Феррона уселся смуглый мужчина на вид лет тридцати с тёмными, похожими на омуты глазами. Его чёрные как смоль волосы концами лежали аж на скамье. Он выглядел как избранник Богини Мусты, и Феррон чуть прищурился, затягиваясь и рассматривая его.

— Извини, парень, — произнёс незнакомец. — Я здесь впервые, места больше не нашёл.

— Хех, — криво улыбнулся Феррон. — Здесь тесновато по вечерам. Давно зашёл?

— Минуту, может, две, — пожал плечами тот.

— О, так ты сам понял, что я не девка, — блондин уважительно кивнул. — Надо же.

— Я о тебе слышал, — отозвался он. — Ты же Феррон, избранник Валькоинен. Я, честно говоря, тебя искал.

— Это, интересно, зачем? — Феррон сложил руки на груди. — И ты бы хоть представился. А то как-то грубовато, не считаешь?

— Гелион, — отозвался он. — Избранник Мусты.

— По тебе видно, — усмехнулся Феррон. — Так чего ты от меня хотел, Гелион?

— О твоих подвигах ходят легенды и…

— Так, погоди, — блондин махнул рукой с окурком. — Ты же не придумал там какую-то дурь вроде меня — великого героя, да?

— Но как же… подвиги?.. — изумился Гелион.

Феррон рассмеялся, запрокидывая голову. Его частенько принимали за того, кем он не являлся, но вот за героя его никто не считал последние лет двадцать. По крайней мере, он так думал. Да и с чего бы кому-то видеть в нём героя? Феррон был наёмником, и весьма дорогим. Принципы у него, впрочем, были, но грязную работу он тоже делал. Очень дорого, едва не раздевая клиента до трусов, но делал. Феррону пели оды двадцать лет назад за избавление королевства Игг от дракона, пока не выяснили, что всё драконье золото он прикарманил и прогулял. Не то чтобы он не имел на это права, раз уж никто ему работу не оплачивал, но герои так не поступали.

— Богиня Валькоинен была ко мне щедра, — отсмеявшись, изрёк Феррон. — Но это не повод прозябать в нищете, зато в лучах неугасимой славы. Я, видишь ли, люблю мягко спать и вкусно есть. А на героизм по нашим временам едва ли можно подстилку из гнилого сена в старом сарае снять. Но я тебя ещё раз спрошу: что ты хотел? Если на этом можно подзаработать, я, может, и соглашусь.

— Ты слышал о Камне Бога Тасе? — Гелион пригнулся к столу и понизил голос.

— Вещица легендарная, — пожал плечами блондин. — Каждый слышал, но никто не видел. Лично я в него не верю.

— А если я скажу, что у меня есть карта? — брюнет едва ли не шептал, и Феррону приходилось напрягать слух, чтобы слышать его. — Одна проблема — пройти там смогут только два избранника. Затем тебя и искал.

— Хм… — это звучало поинтереснее всего, что могли предложить те, кто сидели в таверне. — Если подумать, Тасе — тот кто примирил Валькоинен и Мусту. Разумно, что к его камню могут подойти только два их избранника. Только я ведь не единственный. А моя репутация, знаешь ли… Короче, для такого дела меня первым искать бы не стали.

— Ха, — Гелион криво усмехнулся. — Репутация у него. А я, ты думаешь, оленёнок в крылышками, что ли?

— Ну, имя твоё я раньше не слышал, — пожал плечами Феррон.

— Трижды ха, — криво усмехнулся брюнет. — Чёрный лис. Ничего не говорит?

— Э? — блондина перекосило. — Ты? Это не смешно.

— А я и не шучу, — Гелион сложил руки на груди. — Соболь.

— Много ж ты знаешь, — сощурился Феррон. — Так должен и про награду за свою буйную вот эту вот, — он жестом указал на голову, — быть в курсе. Не боишься со мной говорить?

— От разговоров головы не отваливаются, — хмыкнул брюнет. — Штука в том, что кроме тебя ни один другой избранник Валькоинен со мной не справится. Но только с тобой можно договориться и не ждать ножа под рёбра во сне.

— Я могу отказаться и выследить тебя, — задумчиво поглаживая подбородок, блондин как будто прикидывал, как бы половчее снять означенную голову.

— И тогда ты упустишь Камень, — насмешливо заметил Гелион.

Феррон задумался. Голова Чёрного лиса, которая сейчас слегка насмешливо таращилась на него бездонными чёрными глазами, стоила при хорошем раскладе три миллиона. И на эти деньги он мог бы беззаботно прожить года три. При должной экономии — даже пять. Хотя Феррон слишком хорошо знал самого себя, чтобы быть уверенным — он прогуляет всё за неделю. Деньги категорически не желали задерживаться в его кошельке. С другой стороны, если хоть половина из того, что говорили про Камень было правдой, то это дало бы несравнимо больше, чем какие-то — да какие бы то ни было — деньги. Голова была прямо здесь. Камень — неизвестно где.

— Ты должен понимать, что если Камня не будет, твоей головы у тебя на плечах тоже не окажется, — тихо и ровно произнёс наконец Феррон.

Насмешливое выражение сползло с лица Гелиона. Теперь внимательно и задумчиво на Феррона смотрел он. Соболь был хорошо известен, однако за его голову никто не был готов платить. Во-первых, избранник Валькоинен никогда не лез в политику, чем избавил себя от огромного пласта проблем. Гелион знал, что этот парень откажется, если только почует политический запашок. А уж чутьё на этот счёт работало у него безотказно. Вдобавок, Гелион прекрасно понимал, что против Феррона шансы у него так себе. Более того, силы Камня он мог получить только если они коснуться его вместе. Но тогда и силу они получат вместе, и шансы останутся теми же. Впрочем, если — когда — до Камня они доберутся, драки и не должно бы случиться.

— Но если Камень будет, моя голова останется при мне, — сощурился Гелион.

— Идёт, — Феррон протянул руку. — Сколько это займёт? Будь осторожен только — скажешь месяц, и если не успеем… — он провёл большим пальцем по горлу и снова протянул ладонь.

— Четыре месяца, — Гелион тоже протянул руку и сжал ладонь блондина. На самом деле, добираться туда верхом было не больше двух недель, но его голова была ему очень дорога, а непредвиденных ситуаций никто не отменял.

— Начиная с завтрашнего утра, — кивнул Феррон и тоже сжал руку.

Метки Богинь тускло засветились на пару секунд, принимая сделку. Большая часть условий даже не оговаривалась, но и тех, что были озвучены, было предостаточно. Феррон брал на себя обязательства сопровождать Гелиона к Камню Бога Тасе в течение четырёх месяцев и не убивать его, если Камень окажется на месте, будет подлинным и они доберутся к нему вовремя. Более того, последнее было определённо в интересах Феррона, так что у него не было причин вставлять самому себе палки в колёса. Для Гелиона условия были проще: или и Камень и голова на плечах, или ни того, ни другого. Приходилось признать, что Феррон изначально был в лучшем положении.

Дорога неожиданно заняла два месяца. Зима сыграла с Гелионом злую шутку, разыгравшись снежными буранами и метелями. Феррон временами откровенно потешался над ним — то из-за отсутствия тёплого плаща, то из-за спутанных в воронье гнездо волос, то из-за хождения кругами. Однако он был надёжным в сопровождении: если не удавалось дойти до деревни или города и остановиться в таверне, Феррон без труда устраивал и ночлег, и ужин. Даже если он смеялся в голос над покрывшимися инеем прядями Гелиона, всё равно потом доставал запасной плащ и даже согревал его магией. И всё реже кровожадно смотрел на шею избранника Мусты.

Богиня Валькоинен своим избранникам даровала силу, ловкость и магию, и Феррон ей был практически поцелован. А Богиня Муста раздавала другие таланты: например Гелион получил особенно острый ум, безупречную память и прямо-таки невероятную способность к добыче знаний и их применению. Он не был силен — хотя был на полторы головы выше Феррона и вдвое шире его в плечах, он едва ли смог бы одолеть его; не был ловок — не то чтобы он не удержал бы и кружки, но как Феррон фехтовать, стоя на одной руке на единственном крепком участке балки, точно бы не смог; магией он не владел совсем. Но он был умнее. Нет, если бы Феррон решил убить его, избежать этого Гелион смог только невероятным чудом и с помощью Богини Мусты, но он был умнее. Умнее, впрочем, не только Феррона — избранник Валькоинен как раз-таки был далеко не дурак — а умнее вообще практически всех. И часто ему было не интересно с людьми из-за этого. Однако эта дорога оказалась куда занятнее, чем он ожидал, несмотря на то, что так затянулась.

Пещера, где был сокрыт Камень Бога Тасе, являла собой сложную головоломку. Или даже лабиринт головоломок. Очень скоро Гелион и Феррон поняли, почему в одиночку пройти здесь было нельзя — один был недостаточно умён, чтобы разгадать ловушки, а у другого не хватило бы сил, чтобы разобраться с ними. Однако им удалось преодолеть его всего за день. Камень висел над гладью воды и призывно сиял.

— Мои поздравления, — криво улыбнулся Феррон. — Похоже, твоя голова останется у тебя на плечах.

— Премного благодарен, — отозвался Гелион. — Только как к нему подобраться? Я лично по воде ходить не умею, а это видится мне единственным способом.

— Ну ты бы ещё полететь предложил, — хмыкнул блондин, резко перехватил его за талию и взвалил на плечо. — Ты, может, и не умеешь, а у меня с этим никаких проблем.

Слухи о Камне не врали: он и впрямь даровал бессмертие и силы, как у того, с кем его касались. Феррон бессмертие заметил сразу, да и сил прибавилось — Гелион внезапно стал легче, а вот особой разницы в уме он пока не почувствовал. Гелион же на бессмертие обратил внимание последним, получив и магию, и силу. Обидно было, что Феррон по-прежнему превосходил его по всем статьям, кроме ума, но какая-то магия лучше, чем никакой.

— Занятная вышла прогулка, — изрёк Феррон, развернулся и, встряхнув Гелиона на плече, пошёл назад.

— У меня, вообще-то, теперь тоже магия есть, — отозвался он.

— Ага, — усмехнулся Феррон. — Только пользоваться ты ей не умеешь. Но я могу тебя отпустить — дойдёшь до берега по дну. Утонуть не утонешь — бессмертный ведь.

— Эм… Не надо, пожалуйста, — сник Гелион. — Феррон, а ты… ну… учеников не берёшь?

— Вообще-то нет, — хохотнул избранник Валькоинен. — Но для тебя сделаю, так и быть, исключение — больно с тобой весело.

— Отлично, нашёл себе шута, — пробурчал брюнет.

— Но я всё ещё могу тебя отпустить, — хмыкнул Феррон.

Гелион задёргался на его плече, одновременно пытаясь и выразить протест, и не грохнуться в воду. Феррон только расхохотался, крепче перехватывая его.

Цветок души

— У вас нет фобий темноты и замкнутых пространств? — спросил доктор Уиснел, делая пометки в планшете.

— Нет, — безжизненно отозвалась она.

— Хорошо… — кивнул он. — Я буду наблюдать за вашим состоянием по приборам, и если что-то пойдёт не так, мы сразу остановим процедуру.

— Да.

— А теперь переодевайтесь вон в тот купальник, — доктор кивнул на лежащий на стуле серебристый наряд. — Как будете готовы, погружайтесь. В этой комнате нет ни окон, ни камер. Когда вы будете в камере, приборы мне это покажут, и я закрою крышку. Вы проведёте там около двадцати минут, если всё будет хорошо, затем я открою крышку. Постарайтесь во время процедуры ни о чём не думать и слушать указания.

— Да, — всё тем же бесцветным тоном произнесла Ари.

— Когда процедура закончится, смойте соль вон там, — он махнул рукой в сторону неприметной двери в стене. — Потом, когда будете готовы, нажмите на красную кнопку у входной двери, и я вернусь сюда.

— Да, — она вяло кивнула.

Доктор Уиснел вышел и запер за собой дверь. Кабинет, из которого управлялась комната с камерой сенсорной депривации, располагался за соседней дверью, куда он и направился. Вся она была заполнена сложной техникой и мониторами, выводившими самую полную информацию о состоянии человека в камере. Пока что они не выдавали ничего. Доктор открыл файл полного обследования Ари, чтобы рассматривать данные в частном случае, и уселся в кресло. Минут через пять мониторы ожили, транслируя её состояние. Девушка забралась в камеру. Он дал ей несколько секунд на то, чтобы она убрала руки с борта, и после этого закрыл крышку. Показатели не дёрнулись.

Ари была больна. Вот только никто не мог сказать, чем именно. Она просто угасала, хотя физически была совершенно здорова. Даже психотерапевт не выявил никаких серьёзных проблем, с которыми следовало бы разобраться. Да, она была подавлена и пребывала в депрессии, однако стандартное лечение не давало совершенно никакого эффекта, и тогда её направили сюда, в Центр душевного здоровья. Прошло всего лет пять с того момента, как научный мир был потрясен открытием души. Разумеется, о её существовании знали и прежде, но учёным непременно нужно что-то увидеть или потрогать, чтобы убедиться, что оно существует. И вот пять лет назад доктор физиологии и психологии, Изек Ровлог, представил работу, потрясшую весь мир: он не только доказал, что душа не является объектом метафизическим, но и определил метод, позволяющий её увидеть. В новое направление ударилось множество одарённых учёных, и совсем скоро было не только доказано, что душа является одновременно и самой крепкой, и самой хрупкой частью организма, но и описаны патологические состояния и методологии их лечения. Впрочем, в Центр душевного здоровья люди всё равно обращались в последнюю очередь. Потому что, несмотря на весьма убедительные результаты лечения, всё это по-прежнему находилось в стадии эксперимента и сбора доказательной базы.

Ари погрузилась в жидкость без температуры и плотности. Она практически не чувствовала её. Её тело ничего больше не касалось, и даже купальник как будто не существовал. Расслабившись, девушка закрыла глаза. Она сделала это чуть раньше, чем опустилась крышка.

— Представьте себе тихий мирный пейзаж, над которым вы парите, — произнёс чей-то мягкий голос. — Сконцентрируйтесь на нём. Не думайте ни о чём другом. Только об этом пейзаже. Там никого нет. Только вы.

Ари с трудом представила себе пейзаж. Но стоило ей уловить эту мысль, как разум принялся дорисовывать детали. Ей почему-то представилось утро. Не то чтобы небо было пасмурным, но по земле стелился туман. Он не был густым, как кисель, и не скрывал деталей, но создавал ощущение облачности. Вдали можно было рассмотреть невысокие горы, а внизу — густую, хоть и короткую, зелёную траву и узловатые голые деревья. Чтобы не дать себе задуматься о чём бы то ни было, Ари разглядывала каждую деталь в картине, которую вообразила. Деревья казались ей странными, и она не могла припомнить, где могла такие видеть. Стволы их были короткими и заканчивались шаром, из которого в разные стороны торчали тонкие прутья. Быть может, покрывшись листвой, они выглядели красиво — с пышной круглой кроной, но сейчас больше похожи были на морских ежей. И всё же Ари старалась рассматривать их и думать только об этом пейзаже.

Доктор Уиснел следил за всеми мониторами сразу. Физическое состояние пациентки выглядело совершенно нормальным, так что прерывать процедуру оснований у него не было. Когда биоритм достиг максимально спокойных значений, он запустил программу анализа души. Ей требовалось время, чтобы собрать данные и вывести их на экран. Он продолжал следить за приборами, пока программа медленно выводила на экран пейзаж, который представляла себе Ари. Доктор отметил, что он довольно пустынный и как будто голый, хотя и не понять было, осенний он или весенний. Туман ему тоже не понравился. В карте патологий он ничего хорошего не означал. Зато утро было хорошим знаком. Пациентам всегда предлагали представить просто какой-то пейзаж, не давая никаких деталей, так что по нему тоже можно было много определить.

С начала процедуры прошло около пятнадцати минут, когда программа начала прорисовать саму Ари. Она парила над пейзажем примерно в такой же позе, в которой должна была находиться в камере — всё её тело было совершенно расслаблено. Даже глаза, судя по изображению, были закрыты. Одета на картинке она была в чёрное платье и чёрные туфли. Оно не казалось таким уж траурным, и всё же хорошим этот знак доктор Уиснел назвать не мог.

До того момента, когда пора было открывать камеру, оставалось совсем немного времени, а программа так и выдала ещё того, чего доктор от неё ждал. Предложенная Ровлогом система представления души показывала её в форме цветов. И хотя до окончания процедуры оставалось всего две минуты, никакого цветка она пока не выдала. Не могло такого быть, чтобы у девушки не было души, однако двадцати минут для её распознания могло не хватить. Доктор Уиснел уже начал прикидывать в уме, как бы ему провести ещё один сеанс, чтобы всё же получить результат, как вдруг экран с изображением девушки моргнул, и картинка изменилась. Цветок как будто рос из её груди и был относительно огромен. Хотя статистически растения бывали самыми разными и по форме, и по размеру, этот поражал. Душа Ари была большой, если можно так сказать об этой части тела. Но проблема заключалась не в этом. Собственно, глядя на этот цветок, доктору не нужно было сверяться с картой патологий. Одуванчик в облетающими семенами мог означать только одно — иссыхание души с потерей мотивации к жизни.

Спустя ещё минуту доктор Уиснел открыл крышку камеры. Изображение всё ещё оставалось на экране, и он глубоко вздохнул.

Ари поняла, что крышка открылась, по тихому шипению и легкому движению воздуха, коснувшегося кожи. Она медленно открыла глаза, и на пару мгновений ей показалось, что она оказалась вне своего тела. Она шевельнула руками, чтобы дотянуться до борта, и её ощущение тела пришло в норму. Выбравшись, Ари прошла в душ, а затем переоделась в свои вещи. Всё это время её не отпускали мысли о тех странных деревьях, которые она вообразила. Размышляя о них, она нажала на красную кнопку, и буквально через минуту в комнату вошёл доктор Уиснел.

— Как вы после процедуры? — спросил он, бегло осматривая её.

— Нормально, — отозвалась Ари.

— Отдохнули? — чуть сощурился доктор.

— Расслабилась, — кивнула девушка.

— Что ж, ваш диагноз мне ясен, — доктор вздохнул и покачал головой. — Лечение будет непростым, однако я убеждён, что мы сможем справиться с вашим недугом. Для начала я хочу, чтоб вы нашли себе какой-нибудь интерес. Что-то, что занимало бы ваши мысли чем-то позитивным. Я знаю, что привело вашу душу в это состояние — видел выводы вашего психотерапевта. Вам нужно в первую очередь занять голову чем-то другим. И вас поместят на две недели в наш санаторий, где у вас совершенно не будет свободного времени. Вы готовы лечь прямо сейчас? Или вам дать время собрать вещи?

— Готова, — Ари впервые посмотрела ему прямо в глаза. — Я предполагала.

— Хорошо, — доктор кивнул. — Берите вещи. Вопросы какие-нибудь есть у вас?

— Да, — неожиданно для себя и доктора отозвалась девушка. — Скажите, доктор, вы не знаете, что за деревья похожи на морских ежей?

Джекпот

— Джекпот! — лицо Харви пересекла широкая улыбка.

А повод для радости у Урода Харви действительно был — найти девчонку с волшебными волосами большая удача. А тот, у кого он её купил, и не знал, скорее всего, что она за сокровище. Харви Келли звали Уродом в насмешку — он был высоким и широкоплечим, с правильными чертами лица, завораживающими синими глазами и курчавыми тёмными волосами. Но Харви не обижался. Напротив — так его сложнее было поймать, ведь никто не верил, что такого парня могут звать Уродом.

Эш поняла, что вляпалась, когда только очнулась. Она и не думала, что всё так обернётся, когда выскочила из дома вечером, чтобы сбегать за хлебом в ближайший круглосуточный. Слухи ходили, что в городе промышляют похитители людей, но в эфире не проскакивало ни одной новости о пропаже, так что она посчитала эти слухи чушью. И вот она шла себе из магазинчика с тёплой буханкой в авоське, а потом — бац! — и она приходит в себя в кузове тряской машины. Было темно, и она не могла понять, есть ли там кто-то ещё. Да и вдобавок чёрные волосы упали на лицо.

Эш догадывалась, куда её везли — в серую зону. Это было место, где не работали законы цивилизованного мира. И там торговали людьми. По телу Эш пробежала дрожь. Сходила, называется, за хлебушком… Она никак не могла определиться со временем и понять, долго они уже ехали или нет. Так что когда машина внезапно остановилась, Эш не могла сказать, как далеко это было от её города. Но она смогла сесть и повертела головой. Дверь кузова открылась, и перед ней оказались несколько мужчин. Ещё оказалось, что кроме Эш в кузове находились три других девушки, тоже брюнетки с тёмными глазами. А ещё оказалось, что авоська с хлебом всё ещё была в её руке, хотя булка уже остыла.

Первым, и именно её, выбрал красивый парень. Пухлый мужичок с притворной улыбкой покивал ему, потом с поразительной лёгкостью вскочил в кузов и подошёл к Эш. Она попыталась отползти, но он резко приблизился и вколол ей что-то, от чего её тело отказалось ей служить. Если бы не это, девушка начала бы биться в истерике.

— С хлебом возьмёшь? — усмехнулся пухлый, отдавая Эш красавцу, как мешок с картошкой.

— А давай, — кивнул он. — Пахнет он хорошо, здесь такой не купить.

Он взвалил Эш на плечо, развернулся и быстро пошёл куда-то по узкой, плохо освещённой улочке. Эш не могла бы определить направление, даже если бы знала эти места. Через несколько минут и крутых поворотов они вошли в низкий проём, за которым оказалось совсем темно. Эш сжалась бы, если хоть какая-то часть её тела помимо век согласилась бы двигаться. Она почувствовала как нёсший её мужчина поднялся по лестнице, а затем уложил на что-то мягкое. Он сказал: «Отдохни», — и через пару секунд сознание её уплыло.

Когда девчонка отрубилась, Харви включил тусклую лампу, чтобы свет её не разбудил. Он рассматривал её внимательно и думал, почему же, собственно, он решил, что ему нужна именно она. Вообще-то Келли мерзавцем вовсе не был, и если бы девушка отдала бы ему хоть половину того, за что он её купил, он бы её отпустил. Однако с этой что-то было не так. Казалось бы, она была совершенно обычной — спортивной, крепкой и симпатичной. И хлеб этот ещё…

Эш проснулась через несколько часов и села. Авоська так и была у неё в руке, но вот комната была незнакомой — полупустой, серой и как будто необитаемой. Эш выпутала руку из авоськи и встряхнула головой. Медленно всплыли в её памяти события, которые привели её сюда. Ужас охватывал её медленно, и сдержать себя она уже не могла — от сильной эмоциональной встряски начали белеть волосы, а за ними и глаза. Она ухватила ладонями пряди, хотя понимала уже, что сдержать этого не сможет. И в этот момент и вошёл Харви, мгновенно понявший, что сорвал куш.

— Ну, привет, — громче произнёс он, пытаясь привлечь её внимание.

Девчонка вскинулась, и её волосы засветились сильнее.

— Ты бы успокоилась, — улыбнулся Харви. — Мы ведь не хотим, чтобы кто-то ещё узнал твой маленький секрет сейчас.

— Что?.. — сипло спросила Эш. Её горло сдавило сухостью. — Что ты со мной сделаешь?

— Для начала дам тебе воды, — Харви протянул ей запечатанную бутылку, и Эш быстро открыла её и жадно сделала несколько глотков. — А потом представлюсь. Я Урод Харви Келли. А ты кто?

— Эш, — сглотнула она.

— Хорошо, — он кивнул. — Эш. Знаешь, я думал вернуть тебя домой за тысячу нерских.

— У меня есть… — начала было она.

— Нет, теперь нет уж, — Харви мотнул головой. — Не могу теперь. Есть такая дурная штука — кого один раз поймали, того и второй поймают, и третий. И в другой раз тебе реальный урод попадётся, а не я. Так что выбор у тебя довольно простой: или ты будешь в моей команде по своей воле, или против неё.

— Я… — Эш сжалась. — Я… Училась на врача. У меня было будущее…

— Если ты сейчас в окно не выпрыгнешь, технически оно у тебя никуда и не делось, — снова улыбнулся Харви. — И я ещё раз убеждаюсь, что сорвал не просто куш, а кушище прям. Слушай, что бы ты не решила, я никому тебя тронуть не дам.

Харви сел на краешек кровати, где скрючилась Эш. Он молчал, давая ей время переварить ситуацию. Понятно, что это было не так-то просто, однако девушка с волшебными волосами должна была понимать, что всё так закончится. Не могла не понимать.

— Что мне нужно будет делать? — тихо спросила она.

— А какая у твоих волос сила? — Харви склонил голову набок.

— Они помогают лечить, — отозвалась Эш и глубоко вздохнула. — И ещё, когда они белые, я могу левитировать.

— Эш, да ты настоящее сокровище! — рассмеялся Харви. — Натренироваться немного тебе придётся — чтобы ты могла защитить себя, если решишь в одиночку прогуляться за хлебушком, — он покосился на авоську. — А так — будешь лечить. Это больше чем достаточно.

— Идёт, — мрачно вздохнула Эш. — Как будто это вообще был выбор.

— Ну, я рад, что ты понимаешь, — кивнул Харви и поднялся. — Это будет твоя комната. Обставим попозже — пока только кровать. Кроме тебя сюда только мне входить можно. Если кто другой сунется, можешь швырнуть в него ботинком.

— Ботинком? — удивилась Эш. Почему-то ей вдруг стало легче.

— Ну, не хлебом же, — улыбнулся он. — Кстати, ты не против со мной поделиться? Тыщу лет нормального хлеба не ел.

— Ладно, — протянула она.

— Хорошо. Погоди, чаю принесу.

***

— Харви, твою ж! — Эш яростно топнула ногой, едва увидела его.

Урод Келли опять ввязался в драку. Причём с кем-то довольно сильным, потому что грудь его пересекала длинная рана, плечо было вывернуто, на одну ногу он не мог вставать. Гнев прокатился по всему телу девушки, и она поднялась в воздух. Подлетев к Харви, она схватила его и потянула его за собой. И он поплыл, теряя сознание.

Эш работала четыре часа. Можно было управиться и быстрее, но тогда ему потребовалось бы ещё время, чтобы полностью восстановиться. Однако её волшебные волосы давали ей возможность вылечить его раны полностью. Харви дрался и раньше, да и при смерти бывал тоже, но раньше Эш так не переживала о нём. Зашивая его, она думала, что же изменилось. Что же случилось такое, что она стала на него иначе смотреть. И когда это началось. Эш посмотрела на его лицо. Нет, ну точно не тогда, когда они только познакомились — тогда она боялась его и несколько недель не могла нормально спать. Может, пару месяцев назад? Когда она пошла за хлебом и едва не влипла в неприятности, а он возник из ниоткуда и защитил её. Эш смахнула курчавую прядку с его лица и подумала, что именно тогда, должно быть, это и произошло.

— Эш, — позвал Харви, ещё не до конца придя в себя. — Эш!

— Я здесь, Харви, — мягко отозвалась она.

— Я тогда сорвал джекпот, — тихо проговорил он. — Я… Будешь моей подружкой?

— С чего бы? — усмехнулась Эш, полагая, что он просто бредил.

— Потому что я люблю тебя, — Харви посмотрел на неё, и она внезапно осознала, что он прекрасно понимал, что и кому говорит. — И я даже готов отпустить тебя.

— Ну прекрасно, — фыркнула Эш. — Нет, теперь нет уж. Теперь я точно никуда не уйду. Потому что я тоже…

Она склонилась к нему и поцеловала. Это так взволновало её, что волосы её вспыхнули и мгновенно долечили Харви, отчего он потерял сознание. Но потерял его счастливым.

Комендантский час

Время переставало быть чем-то понятным, как только тучи затягивали небо. Если это случалось, нужно было почаще смотреть на часы, чтобы понимать, какое время дня. Но об этом ещё надо помнить.

Четверо мальчишек не помнили времён, когда не было комендантского часа. И они не особо-то понимали, зачем он вообще был нужен. Днём легко можно было выйти за границу города и заниматься там чем угодно — там ничего не случалось. Ничего такого, от чего требовалась бы роботизированная охрана, по крайней мере. Напротив, там как раз было всё веселье. Там можно было лазать по брошенным зданиям, разводить костры, играть в снежки зимой и купаться в озере летом. Даже рыбу можно было ловить. А в городе развлечений было… В видео-игры поиграть и кино посмотреть. А мальчишкам хотелось двигаться — бегать и громко кричать, перекусывать чем-то вредным и чтобы никто не одёргивал. Так что сбегать за город было для них самым обычным делом. Обычно они возвращались засветло — хоть они и не понимали причин комендантского часа, он был, и позже попасть в город было уже нельзя. Но в этот раз тучи помешали.

Снег пошёл, едва они добрались до небольшого леска, где летом можно было найти грибы, крупные сладкие ягоды, лягушек и ящериц. Как-то они там даже змею поймали, по счастью, неядовитую. Но теперь, когда наступила зима, они чаще строили там шалаши, разводили костры и играли в снежки. Джона как-то нашёл в старой книжке рассказ про коньки, и теперь все они лелеяли надежду как-нибудь соорудить что-то подобное, чтобы покататься на льду. День мчался быстро и весело, и даже замёрзший намертво апельсиновый сок не омрачил их приподнятого настроения. Напротив, оказалось очень увлекательно растапливать его в старом котелке, который они прятали в дупле раскидистого дерева у опушки несколько месяцев назад. Растопленный сок был водянистым, тёплым и немного пах дымом, но мальчишки сочли это своей маленькой победой, которую им же и отметили, заедая прихваченными с собой чипсами.

Казалось, что ещё не так уж и поздно, когда они решили отправиться в город. Снег засыпал тропинки, так что шли они, увязая в свежих сугробах. Тучи начинало потихоньку раздувать, и постепенно до каждого из них докатилась мысль о том, что они припозднились. Майки достал телефон — сеть только появилась, и он тут же получил с десяток сообщений о пропущенных вызовах. Часы показывали начало десятого вечера. А город закрывался ровно в девять.

— Может, проскочим? — заглянув товарищу через плечо, заметил Пит.

— Ага, щас… — мрачно отозвался Майки, но шаги они ускорили.

Город уже лежал перед ними как на ладони. В высотках вразнобой светились окна, по небу бродили лучи прожекторов, где-то в отдалении кружил вертолёт. Чтобы попасть туда, оставалось пройти ещё совсем немного — минут пятнадцать максимум. Но это казалось невозможным из-за одной детали, дополняющей пейзаж: на дороге стоял и взирал на мальчишек через визор пилот боевого механического экзоскелета, которые патрулировали периметр города после наступления комендантского часа.

— Приплыли, — скривился Джона, поправляя магнитофон в руках.

— И как нам теперь внутрь? — покачал головой Майки. — Мама с ума сойдёт.

— Мой брат пилот, — сглотнул Акс. — Он говорил, что им приказано стрелять во всё, что приближается к городу, когда они на дежурстве.

— Акс? — раздался механический голос со стороны экзоскелета. — Какого монстра вы так поздно?

— Я… мы… — залепетал он. — Из-за туч не поняли, что уже домой пора, — потупился мальчишка.

— Зараза, — отозвался механический голос. — Я вызову патруль…

Через несколько минут подъехала машина. Это был чёрный бронированный и тонированный микроавтобус, из которого выбрались трое бойцов в чёрной форме и шлемах, державшие в руках автоматы. Бегло осмотрев мальчишек, они без церемоний запихнули всех четверых в кузов, а потом старший из них крикнул пилоту, чтобы забрал их утром, если они не обратятся монстрами. Дверь в кузов уже закрыли, когда со стороны леса донёсся рокот. Мальчишки как-то сразу поняли, что это не механический звук, а рык живого существа. Ещё через секунду все они приникли к двум маленьким оконцам в задних дверях.

Из леска, где они всего несколько часов назад играли и веселились, выбиралось нечто. Существо было крупным и долговязым, с мохнатым, взъерошенным телом и совершенно лысыми, лоснящимися конечностями, которых было то ли пять, то ли семь. Оно не было похоже ни на человека, ни на животное, скорее, на какой-то непонятный сгусток кошмара. Существо приблизилось на пару десятков метров, присело и разверзло пасть. Само оно было полностью чёрным, а вот его пасть была кроваво-красной, и в ней было множество зубов, росших кругами. Монстр внушал ужас, но мальчишки не могли оторвать от него взгляда. В головах билась у всех четверых билась одна и та же мысль: «Ещё бы пять минут, и оно могло бы…»

Первым открыл огонь пилот экзоскелета. Он выпустил по чудищу ракету, пока оно оглашало окрестности своим рёвом. Ракета угодила прямо в пасть, и монстр сомкнул жуткие челюсти. Раздался взрыв, и часть тела существа разлетелась, как будто чёрный дым. То, что, видимо, было головой, тут же начало восстанавливаться из уплотняющейся шевелящейся тьмы. Однако ни пилот, ни бойцы патруля не стояли просто так — они все вместе открыли плотный огонь. Снаряды и пули выдирали комья тьмы из тела существа, и снег вокруг него вскоре оказался заляпан красным и чёрным. Но оно явно не собиралось сдаваться, начав медленно продвигаться вперёд. Бойцы патруля отступили к ногам экзоскелета, но стрельбы не прекратили. Монстр сначала ускорился, но метров через пять снова замедлился. Затем прогремело сразу три взрыва, и на снегу осталась только огромная чёрно-красная лужа.

— Поехали, — произнёс старший. — Найф, надеюсь, с этими пацанами ты нам свинью не подложил.

— Сам надеюсь, — отозвался пилот экзоскелета. — Заберу утром.

— Давай, — кивнул старший и забрался в кабину.

Несколько минут прошли в тишине. Двигатель машины негромко урчал, а под колёсами скрипел снег. Бойцы патруля следили за мальчишками через забрала своих шлемов. Если бы кто-то из них начал превращаться, тут же получил бы очередь из автомата. Если бы они были такими же монстрами, как тот, которого они только что уничтожили.

— Что это была за штука? — тихо спросил Джона, глядя на бойцов. — Что за тварь?

— Ночные демоны, — отозвался боец. — Этот был Зубастым.

— Мы заметили, — мрачно отозвался Майки.

— Не зубастым, а Зубастым, — усмехнулся второй боец. — Это категория. Есть ещё Притворщики, Удавы, Звери и Мелочь.

— Куда вы нас везёте? — поднял голову Пит.

— В изолятор, — помрачнел боец.

— Почему? — тут же спросил он. — Почему не по домам?

— Они думают, что мы можем быть Притворщиками, — отозвался Акс. — Брат рассказывал. Говорил, лучше мне такое знать. Притворщики принимают форму людей, чтобы попасть в город. Потом превращаются в монстров и нападают, а с рассветом исчезают, будто их и не было.

— Верно, — кивнул боец. — Если вы люди, утром поедете по домам.

— А мы можем не знать, что мы не люди? — сощурился Акс.

— Вполне.

— Но… Но мы же все вместе провели там в лесу целый день, — попытался оправдаться Джона. — Мы из города выходили ещё до снега.

— Вы проведёте ночь в изоляторе, — отрезал боец.

Изолятор представлял собой бетонный блок со стенами толщиной в три метра. Внутри в каждом углу были установлены автоматические турели, под одной из них за полупрозрачной ширмой скрывалась уборная. У другой стены стояли две двухъярусные кровати. Свет не выключался. Мальчишки забрались по кроватям, не раздеваясь. Все долго ворочались, заставляя металлические конструкции изрядно скрипеть, но в конце концов всё-таки затихли. За ними наблюдали через камеры, но за всю ночь никаких происшествий не произошло.

Утром в изолятор приехал пилот экзоскелета. За ночь он ужасно устал: пришлось отразить ещё два нападения — Зубастого и Зверя, так что он практически валился с ног. Но всё равно поехал туда.

— Утра, Гарри, — душераздирающе зевнув, Найф вошёл в комнату мониторинга. — Никак не могу вспомнить, зачем мне сюда надо было.

— А скажи-ка мне, Найф, у тебя младший брат имеется? — сощурился Гарри.

— Два старших у меня и сестра, — сощурился пилот. — Тоже старшая. Мне три было, когда родителей Зубастый сожрал. А что?

— А то, что у Притворщиков, похоже, новые приёмы появились, — скривился Гарри. — Надо будет… Зараза, опять работы вагон, и вся срочная…

— Да зачем я ехал-то сюда? — недовольно фыркнул Найф.

— Ты в пять минут десятого патруль вызвал, сказал, что твой загулявшийся брат с приятелями вернулся из леса, — Гарри мрачно посмотрел на него. — Бойцы приехали, их забрали, привезли сюда. Ты должен был их утром забрать. Если бы они были людьми.

— Если бы были людьми… — медленно повторил пилот.

— А они исчезли, и вспомнить о них ты не можешь, — покачал головой Гарри. — И у меня ощущение, что они и сами были уверены, что они люди — дети из города. И за ночь они не обратились. Просто исчезли на рассвете.

Джона, Майки, Пит и Акс лежали на снегу и смотрели в небо, делая ангелов. С утра пораньше они как обычно выскользнули из своих домов, пока родители не заметили, и ушли за город, чтобы поиграть в снежки и построить снежную крепость. А сейчас, вволю набегавшись, повалились на снег. Вчера тоже было весело: растопленный сок и забег до города — еле успели до комендантского часа. По крайней мере, в их памяти они успели.